L'аdieu, aux armes

Рубрики: Военлит, Судьба Опубликовано: 19-01-2013

Он любил Африку. Африка любила его. Хотя любила, наверное, как-то по-своему, как дикая кошка может любить своего дрессировщика - в любой момент не рассчитать силу своей любви и разорвать на части. Но Африка - она такая. И тебе остается такой либо принять, либо не возвращаться туда. Он, однажды полюбив, уже никогда не смог забыть этой любви.

Я хотел сделать это началом поста, который был бы посвящен одному из своих любимых писателей, но так получилось, что..

***

Я сегодня перечитывал Хеммингуэя и, невольно подумал об Иве Дебае, французском журналисте убитом на прошлой неделе в Сирии, в Алеппо.

Подумал, потому что в чем-то они были похожи.

Оба сильно любили Африку, один - Дебай - начинал в ней свой путь (в бельгийской армии) и, позднее зарабатывал имя (в армии Родезии), другой - Хэм - однажды посетив, стремился всей душой обратно. И многие любимые рассказы были написаны под впечатлением её магии.

Но главное, они - редкие экземпляры. Редкие в том смысле, что на свое шкуре прочувствовали, прожили то, что сделали смыслом своей жизни.

Ну, сколько писателей/журналистов одновременно воевали и писали? С десяток. Да и то, после Второй Мировой еще меньше.

А эти оба и воевали и писали о войне, и делали это не столько за деньги, сколько из тяги - из той тяги, которая зовется "духом авантюризма".

Один - Хэм - пришел в войну из журналистики, другой - Дебай - с войны в журналистику. И, как Хэм хотел почувствовать изнанку войны, чтобы как можно достовернее писать, так Дебай хотел писать, чтобы, как можно достовернее передать эту изнанку читателю. 

Во время Второй Мировой Хэммингуэй мог бы себе позволить писать находясь в своем доме в США. Но не позволил. Он искал войну. Искал на Атлантике и в Европе. И находил.

Уйдя из армии в журналистику (в хорошем её смысле) Дебай не мог себе позволить не жить войной. Он уже не мог воевать, но не мог писать без этого ощущения - войны - это было фальшиво - не для читателя - для самого Дебая, а значит, по шкале его ценностей, все же - и для читателя.

- само название моих журналов (RAIDS, ASSAUT) подразумевает, что я должен писать находясь на войне - говорил Дебай.

***

Обоих не любили - как "удивительно" - власти, обоих уважали офицеры и солдаты. Как Хэма, возвратившегося спустя много лет в Испанию, с радостью узнал офицер-пограничник -

- Вы Хемингуэй?

Я подтянулся почти по-военному и сказал: «A sus ordenes», – что по-испански значит и «слушаюсь!», и «к вашим услугам!». Мне случалось слышать и видеть, как эти слова произносились при самых различных обстоятельствах, и, надеюсь, я сумел произнести их и оттенить голосом как нужно.

Во всяком случае, инспектор встал, протянул руку и сказал:

– Я читал все ваши книги, и они мне очень нравятся. Сейчас я поставлю штамп на ваших документах и, если понадобится, помогу вам на таможне.

- и, как его (Хэма) многие военные читают до сих пор, так и Дебай пользовался безграничным уважением среди армейцев.

Африка, Кавказ, Средняя Азия, Ближний Восток - везде на передовой. С блокнотом и карандашом в руках, с улыбкой на лице, с прямотой и точностью в текстах - это было его основным оружием.

Хотя, держать "калаш" ему, по-прежнему, тоже нравилось.

***

В зрелые годы они были в чем-то похожи даже внешне - не столько сединой и бородой, сколько глазами - усталыми, но живыми глазами людей знавших правду жизни. И войны.

Наверное, живи они в одно время - были бы знакомы.

Не уверен, что долюбливали, но это не так важно. Уважали бы точно. Нельзя не уважать кого-то, за те качества, которые ценишь в себе.

***

Они умерли по-разному, но оба от выстрела. Хэм - своего ружья, Дебай - неизвестного стрелка.

Хэм начал свой славный путь написав "A Farewell to Arms". Дебай мог бы его завершить теми же словами, но уже на французском. 

"L'аdieu, aux armes."

***

L'adieu, les soldat

Социальные сети