Ахилл 2.0

Автор: Руби Райан Рубрики: Военлит, Переводы, Европа Опубликовано: 26-07-2012


***


Рецензия на «Зону» Матье Энара. 

Попытка Энара модернизировать «Илиаду» даже более явна, чем попытка Джойса в своем «Улиссе» моденизировать «Одиссею». Более того, «Зона» читается как рассказ Молли Блум – если бы она была брошенным в бой покрытым шрамами Ахиллом, а не неверной Пенелопой. 

*** 

Пока я читал «Зону» Матье Энара, опубликованную в декабре в Open Letter Press, Зин эль-Абидин бен Али из Туниса и Хосни Мубарак из Египта, которым в романе отведено по роли-камео, были оба свергнуты в результате демократических, светских и в основном мирных восстаний. Обе революции явились новейшими примерами неугасающей способности человечества действовать сообща, сознательно, руководствуясь принципами свободы и справедливости, улучшая свое экономическое положение и определяя собственную жизнь. 

Но оптимизм, который я чувствовал, перемежая «Зону» с домашними страницами «Аль Джазиры» и «Нью-Йорк Таймс», где получал новости из Туниса и с площади Тахрир, несколько умерили сообщения из Ливии, которая, пока я пишу, охвачена гражданской войной. В отличие от своих дубликатов из Туниса и Египта, Муаммар аль-Каддафи – «Каддафи – совершенный безумец», выражаясь эпитетом энарова рассказчика –демонстрирует желание и возможность использовать наемников и воздушные удары для истребления тех, кто пытается положить конец его 42-летней автократии. Промешкавшись несколько недель, Объединенные Нации, в конце концов, установили над страной бесполетные зоны, в последней отчаянной попытке помочь осажденным ливийским повстанцам пережить безжалостную контратаку Каддафи. 

События в Ливии подтверждают мрачное пророчество Энара в «Зоне»: ослепительно голубые воды Средиземного моря еще не впитали последнюю каплю крови, пролитой воинами, сражающимися здесь. Похоже, для человечества всегда «имеются Карфагены для разрушения». Хотя операция «Одиссея Рассвет» – название, данное интервенции в Ливию под предводительством США – было выставлено воеными как не имеющее «абсолютно никакого смысла», я не могу не заметить, по причинам, которые скоро станут понятны, совершенно поразительную отсылку к Гомеру. 

Фрэнсис Сервиэн Миркович, рассказчик «Зоны», характеризуется его работодателем, разведывательными службами Франции, как депрессивный алкоголик. К тому же, сочувствующий фашизму, бывший хорватский солдат балканских войн и не разоблаченный военный преступник, человек, единственное известное хобби которого – любитель истории. 

Опоздав на самолет после долгой ночной попойки, Миркович едет на поезде из Парижа в Рим. Он путешествует под именем своего друга детства Айвена Дероя, неонациста, заточенного ныне в маленькой палате психиатрической больницы во Франции. Везет с собой чемодан, набитый фотографиями из концентрационного лагеря, сделанными голландскм офицером СС, ныне скрывающимся в Каире. Надеется продать содержимое чемодана «специалистам вечности» в Ватикане за вошедшие в поговорку 30 серебреников (с учетом инфляции превращающихся в 300 000 долларов США), что позволит ему бросить старую жизнь, полную шпионажа и войны, и закрутить отношения с иконописцем, в которого он влюбился.

Читатель впервые видит Мирковича на поезде в Милане, где он уже пьян, и крайне возбужден воспоминаниями о своем полном насилия прошлом и также полной насилия истории Зоны – имя, которое он дал нациям, окружающим Средиземноморский бассейн. Личное и политическое пересекается в сознании Мирковича с движением поезда, что тянется единственным 517-страничным предложением. Исключения из которого появляются в романе только в те периоды, когда Миркович читает в дороге подборку рассказов о ливанской гражданской войне вымышленного автора Рафаэля Кахлы. 

Кахла ведет лаконичное повествование в третьем лице, в то время как Миркович пространно разглагольствует от первого, но Энар демонстрирует одинаковую сноровку в обращении с двумя весьма различными стилями прозы. Еще один прием, гораздо более трудный в исполнении – порожденные стуком колес отрывистые синтагмы: фразы наподобие «власть человека» и «конец всему», песня «Мой путь» Фрэнка Синатры и само слово «Зона», которые резонируют между собой через повторения и вариации. Отдаю должное Шарлотте Мэнделл, которая перевела роман с французского и преобразовала хаотичный хрип Энара в ясный, читабельный английский язык. 

«Зона» испытала сильное влияние модернистских экспериментов, что побудило одного американского критика осудить ее за «рабское подражание Джойсу», в пародийной рецензии из одного предложения. Однако, Энару такой ярлык не страшен. При чтении романа замечены десятки писателей. Имея какое-то отношение к Зоне, как Иоанн Богослов, Сервантес, Паунд, Джойс, Хемингуэй, Жене, Майкл Лоури и Уильям Берроуз (чей роман «Интерзона», наряду со знаменитой беспунктуационной поэмой Аполлинэра, вероятно, и стали дял Энара первоисточником заглавия), они время от времени целыми страницами вторгаются во вместительное, пропитанное джином сознание Мирковича. 

Но автор, с которым Энар ведет беседу наиболее последовательно – это Гомер, слепой бард Троянской войны. Попытка Энара модернизировать «Илиаду» даже более явна, чем попытка Джойса в своем «Улиссе» моденизировать «Одиссею». Более того, «Зона» читается как рассказ Молли Блум – если бы она была брошенным в бой покрытым шрамами Ахиллом, а не неверной Пенелопой. 

Следуя Гомеру, Энар делит свою поэму в прозе на 24 главы. Его протагонист не может не отметить ахейское прошлое в современной жизни (например, когда сравнивает итальянский полицейский патруль с колесницей Ахилла). Он запросто применяет гомеровы эпитеты к современным мужчинам и женщинам (когда называет Берроуза «прорицатель», или одну из своих подружек «Марианна в прекрасном пеплосе», или египетских генералов «любители виски, на великие охотники на террористов»), даже воображает, что боги Олимпа вмешиваются в их дела (когда он говорит, что это Аполлон «сын Лето», направил пулю из ствола Гаврило Принципа в тело эрцгерцога Франца-Фердинанда). Миркович сталкивается с той же дилеммой, что и Ахилл, хотя в результате и приходит к другому выводу: «... посмотрим, поймает меня война снова», – мрачно размышляет он где-то между Пармой и Реджо Эмилиа, – «или я буду жить до старости и увижу как мои дети растят детей моих детей, затерянные где-то на острове или в пригородном кондоминиуме...» 

Впрочем, сосредотачиваяь только на формальных экспериментах Энара и литературных влияниях, можно не заметить наиболее интересное из того, что есть в «Зоне»: длинный перечень войн, битв, геноцидов, революций, репрессий, депортаций, убийств и терактов занимают сознание Мирковича большую часть книги. Помимо своих воспоминаниях о балканских войнах и контртеррористическом шпионаже, Мирковича преследуют практически все акты кровопролития в Средиземноморском регионе, случившиеся после падения Трои. Он воображает Фермопилы, Акциум и Канны; он видит крестовые походы, вторжение монголов, битву при Лепанто и падение Константинополя;его разум исследует итальянский и египетский театры наполеоновских войн. И он не остановится, пока заново не воссоздаст ужасы битвы при Галлиполи и восстания в Аравийской пустыне, геноцида армян и Холокоста, гражданской войны в Испании и тысяч микроконфликтов Второй мировой войны, битвы за Алжир (в которой сражался и пытал членов ФНА его отец), резни в Шатиле, Второй интифады и последней войны в Газе.

«Чемодан катастроф» Мирковича – как реальный, прикованный наручниками к месту выше него, так и метафорический, то есть поток его сознания – давит на читателя гораздо больше, чем отсутствие законченных предложений. В любом случае, Энар не просто выполняет жанровые упражнения. Скорее, он громоздит ужас на ужас, чтобы заострить внимание на природе человека, которую читатель живо ощущает, насколько это возможно в произведении искусства, через увеличение жестокости. Как выражается Миркович, вспоминая своего товарища по оружию Тихомира Бласкича, осужденного за военные преступления в Гааге: 

«… я думал о том, что сказал бы, если бы они допрашивали меня, как объяснил бы необъяснимое, наверно тоже вернулся бы ко временам рассвета, к испуганному доисторическому человеку, расписывающему свою пещеру чтобы успокоить самого себя, к Парису, убежавшему с Еленой, к гибели Гектора, разграблению Трои, к Энею, вступившему в Лаций, к римлянам, похищающим сабинянок, к военной ситуации хорватов в Центральной Босиии в начале 1993-го, к оружейному заводу в Витезе, к судам в Нюрнберге и Токио, ставшим матерями для такого же в Гааге – Бласкич в своей камере всего лишь один человек, и он ответил за все свои преступления, в соответствии с принципом индивидуальной уголовной ответственности, который связывает его с историей...» 

В общем, пока существовали люди, существовала война. «Зона» убедительно утверждает, что вероятно это так все и останется. 

Конечно эти рассуждения не новы, но они редко подаются так оригинально и эффектно. Особенно необычно и пугающе выглядит способ, которым Энар знакомит с современными методами ведения войны, соединяя их с греческими богами и героями. Для Мирковича не существует солдат, только воины. За последние полторы тысячи лет, войны в Зоне в основном вдохновляются тремя монотеизмами (иудаизм, христианство и ислам) и их светскими наследниками – национализмом, либерализмом и, в меньшей степени, коммунизмом. Чем бы они ни различались, каждая из этих идеологий гордится своим исключительным принципом, который обеспечивает священную справедливость войны. Но возможно, что язычники древних Греции и Рима, чьи боги были, по сути, персонификацией различных природных сил и человеческих эмоций, были осведомлены лучше. Мы, современные люди, способны поднять оружие во имя Бога, или чистоты расы, или открытия рынков, или революции рабочего класса, или даже гуманизма, но когда приходит время, намекает Энар, именно языческая «Эрида, неутомимая богина раздора» всегда нажимает на спуск. «Зона» – важное напоминание о том, что как бы далеко мы ни ушли от падения Трои, воинственный дух давно и прочно похороненных ахейцев еще среди нас, делит с нами купе поезда, господствует в наших газетах.

- перевод: Николай Шимкевич

Оригинал - http://thenewinquiry.tumblr.com

***

Матиас Энар (фр. Mathias Enard) - восходящая звезда французской литературы.

Матиас Энар родился в 1972 году в Ниорте. Изучал персидский и арабский языки в Институте восточных языков (INALCO). После защиты докторской диссертации, связанной с вопросами иранского мира, долгое время проживал и учился на Среднем Востоке (Иран, Ливан, Египет и др.)

В 2000 году он переехал в Барселону, где полностью посвятил себя писательской деятельности. Его первый роман "Совершенство стрельбы" ("La Perfection du tir") был опубликован в 2003 году в издательстве "Акт Сюд" и получил Премию пяти континентов среди франкоговорящих стран и Премию Эдме де Ларошфуко.

В 2005 году он опубликовал "Вверх по Ориноко" ("Remonter l'Orénoque"), в 2007 году - "Настольную книгу пиротехника" ("Bréviaire des artificiers").

В настоящее время Матиас Энар является руководителем нескольких посвящённых культуре журналов.

Обитатель виллы Медичи в Италии в 2005-2006 годах, сегодня Матиас Энар преподаёт арабский язык в университете Барселоны.

В 2008 году он опубликовал новый роман "Зона" ("Zone"). «Зона» была отмечена множеством премий, среди которых французские Prix décembre и Prix du livre inter 2009.

Социальные сети