Наемники в Афганистане: на встречных курсах

Автор: Норман Маркус Рубрики: ЧВК, Афганистан Опубликовано: 15-06-2012


*** 

- Две командировки в Афганистан, на американскую базу в Кандагаре в 2010 году, и в Кабул в 2011 году, оставили в душе и в сердце массу самых разных впечатлений. Благодаря им родилась эта повесть.

Южно-африканская республика на карте черного континента долгое время в нашем воображении ассоциировалась с "бесчеловечным" режимом апартеида и угнетением "бедных", забитых негров. На фоне проблем "обиженных африканцев" судьба белого человека в ЮАР оказывалась где-то на третьем-четвертом плане. Хотя, параллельное существование в одной стране двух миров, белого и черного, сродни долгому, "дружелюбному" соседству евреев и арабов, сербов и албанцев, русских и кавказцев. Надо еще посмотреть, чьих противоречий накопилось больше по жизни.

   Впрочем, один из героев нашего повествования родился и вырос именно в ЮАР. Его отец, старый немец-переселенец Гельмут представлял собой довольно импозантную личность. Под два метра ростом, крепкий, седой старик даже на седьмом десятке старался держаться бодро, не смотря на кучу различных болячек-ранений, приобретенных на службе в армии, в молодые годы.

   Дед сильно хромал, пользовался тростью при ходьбе. Половину его рта занимали вставные, металлические зубы. На правой стороне головы виднелся огромный шрам, сантиметров 13-15 в длину. Все свои потери и увечья Гельмут получил не в пьяной драке, а в период межнациональных конфликтов во многих регионах Африки. Он был дисциплинированным, мужественным бойцом. Не имея высшего образования или блатных связей, юаровец не смог сделать блестящей карьеры, оставшись навсегда в чине капрала. Но именно это звание и должность помощника командира взвода стали причиной его увечий, полученных в период боевых действий в Анголе, в Эфиопии в 70-ые годы 20-го века.

   Как известно, советские военные инструкторы, советники присутствовали на территории многих стран Африки, а бывало, что и сами принимали участие в вооруженных столкновениях враждующих сторон. Причем, юаровцы и "комми" оказывались всегда исключительно по разные стороны баррикад.

   Гельмут знал о данных войсковой разведки, когда его рота или батальон противостояли не только аборигенам, но и советским "специалистам" на том или ином участке ангольского фронта. Сей факт означал особую ожесточенность грядущих боев. Причем, потери юаровцев зачастую были огромны, достигая 80-90 процентов личного состава и техники. Капрал сам неоднократно бывал на волоске от смерти, когда доводилось схлестнуться в рукопашной схватке с бледнолицыми незнакомцами, в чьей форме одежды присутствовали полосатые "майки". Потерянные зубы, сломанные ребра, искривленная многократно переносица, шрам на черепе, контузии стали вечным напоминанием о лихих годах армейской службы.

   С той поры Гельмут люто не возлюбил все, что так или иначе напоминало ему о Советском Союзе, коммунистах, славянах. Он благополучно выслужил пенсию, уволился на "дембель", обзавелся семьей и детьми. Даже успел поработать в охранных структурах. С охраны его выгнали по-тихому, по собственному желанию. Дедка, следуя своим принципам и воспоминаниям, сцепился-таки с русским пилотом экипажа, который ему пришлось сопровождать при вылетах на дальние точки в Конго. Причиной конфликта, как вы догадываетесь, стала татуированная эмблема ВДВ на плече и тельняшка на груди командира борта МИ-8.

   - Гельмут, пенек старый, ты посмотри, сколько тебе лет, а сколько мне,? - взывал к совести юаровца русский Ваня, когда "спарринг-партнеров" растащили по углам. - Ты в Анголе воевал, я еще под стол пешком ходил. Посмотри на свои обиды и период моей службы в ВС РФ?

   Уход от дел благополучно сказался на физическом и моральном самочувствии ветерана. Он подлечил нервы, постарался забыть о временах участия в африканских конфликтах, всецело посвятив себя семейным будням.

 

"У старушеньки три сына: старший глупый был детина. Средний слыл придурковатым. Младший стал у них вожатым". Примерно в таком контексте русской присказки, иногда, воспринимаешь семейство с тремя родными сыновьями.

   На самом деле Гельмут мог считать себя счастливым отцом. Старший и средний наследники решительно отказались от всякого подобия военной карьеры в своей биографии. Первенец стал хирургом, в некоторой степени решив исправить отцовские грехи. Т.е. предпочел лечить людей, а не убивать или калечить. Средний отдал дань современной моде, выбрав стезю программиста. Мужчины вполне состоялись в профессиональном плане, устроившись после получения университетского диплома на престижную работу по специальности.

   Гораздо больше сложностей и тревог преподнес отцу с матерью младшой сынок. Мартин рос сорванцом, не признавая никаких авторитетов среди старших. Отец порол его своим широким армейским ремнем, но в процессе экзекуции больше выматывался, до изнеможения сам, нежели достигал позитивного результата "воспитания". Пацан убегал из дома, отирался непонятно где, ввязывался в дурные компании, попадал в полицию.

  - Катится вьюноша по наклонной горке, - сказали бы у нас, в России, старушки у подъезда, обсуждая жильцов "родного" дома.

  - Гельмут, посадят твоего балбеса за решетку, как достигнет 18 лет и если не возьмется за голову, - повторял, периодически, как заклинание, сосед-полицейский. Он первый сообщал несчастным родителям подробности похождения Мартина, особенно с криминальным уклоном.

  Старый капрал матерился, чесал седую шевелюру, ругался с женой, пытаясь найти в себе задатки "педагогического мастерства" и наставить младшого сынка на путь истинный. Ничего не получалось.

  Ситуация в одночасье изменилась после встречи однополчан. Гельмут вернулся после ее окончания домой "теплым", но бодрым, с "офицерским блеском" в глазах.

  - Так, завтра со мной пойдешь на базу, в расположение бригады. Я тебя научу Родину любить, - сообщил отец о своем решении беспутному отпрыску.

  - Иди, проспись, старый, - моментально отреагировал Мартин, с некоторой опаской поглядывая на ремень родителя.

   Впрочем, ветеран находился в благодушном состоянии, не собираясь портить себе настроение после встречи с сослуживцами.

   Мытьем, катанием, угрозами - увещеваниями Гельмут завлек-таки сына в часть, где сам служил под ее боевым знаменем не один год. А дальше, принцип контраста в воспитании на практике: душ холодный и горячий, следователь сначала добрый, потом злой...

   Мартин с удовольствием пострелял на полигоне из нескольких видов оружия. Потом, в спарринге на ковре, получил ощутимо по всем частям тела от бойца-рукопашника. Причем, не помогли даже подлые уличные приемы. На автодроме с азартом прокатился за рулем нескольких военных джипов и грузовиков. Расстроился, что не умеет, пока, водить БТР, БМП или танк.

   Вечером, домой сынок возвращался в задумчивости, а капрал-отставник в молчании, не спеша форсировать события.

  - Отец, я понял сегодня кое-что о твоей прошлой жизни и службе, - первым взял слово Мартин. - Мне понравились люди в форме, их боевой дух, целеустремленность, профессионализм, понятие о воинской чести и достоинстве.

   Парень потер разбитую скулу, потом потрогал фингал под глазом. В районе проживания его давно никто так опускал на грешную землю в честном поединке.

  - Я постараюсь закончить успешно школу. А потом, может быть, даже рискну поступить в военный колледж в Йоханнесбурге.

   Впервые за несколько крайних лет, услышав такие слова сына, Гельмут "расплылся" в подобие улыбки, если так можно назвать чуть приподнятые уголки губ поверх ряда металлических зубов-протезов. День в родной части прошел явно не зря для представителей двух поколений в одной семье.

 

Прямо утверждать, что совместный визит на территорию юаровской моторизованной бригады, (где служил когда-то старый Гельмут), моментально оказал позитивное влияние на его младшего сына, значит, покривить душой. Наметился всего лишь некий положительный вектор в развитии подростка, прежде отрицавшего любые авторитеты. Мартин оставался все таким же балбесом, подверженным в большей степени влиянию улицы и мнению ровесников, нежели чем слову своего отца. Тем не менее, пацан сделал выбор в пользу перспективного будущего на принципе "служить и защищать" вместо сомнительного "влетать и сидеть".

   Во всяком случае, сосед по дому, офицер муниципальной полиции перестал пугать родителей Мартина криминальными подробностями его похождений.

   Конечно, мой рассказ будет неполным, если оставить в стороне любовные чувства главного героя. Ведь в трагической развязке своей коротенькой биографии молодые люди оказались вместе. Это будет потом, а пока...

   Одним из любимых "развлечений" молодежных группировок в пригороде Йоханнесбурга было общение на уровне "белый-черный", т.е. кто кого достанет в соседнем, "цветном" квартале (или в белом), наделав как можно больше там пакостей. Расовая нетерпимость, а тем более, конфликты не так часто попадают под перо различных авторов. Какой интерес может быть с точки зрения взрослого человека пробраться в район сплошного проживания чернокожего населения, набить в установленном месте несколько черномазых рож, а потом, воодушевившись успехом, слинять на свою территорию? Причем, не пешим ходом, а на угнанной машине. Под занавес "рейда", умудриться еще уйти от полицейской погони, с мигалками и сиренами позади, когда тачку объявят в розыск.

   Это "круто". Драйв всю ночь, воспоминаний после на неделю. Понятно, что в набегах на территорию черных соседей участвуют не только "плохие мальчики", но и не менее отвязные девочки. Где же еще им можно покрасоваться друг перед другом? Не за школьной же партой или отвечая урок у доски?

   Как вы догадываетесь, Мартин и Марта познакомились именно в процессе таких совместных "развлечений". Девчонка тоже убегала из родительского дома, когда "занудные предки" доставали ее призывами к "учебе", "взяться за голову" или бесконечно ставили в пример двух взрослых сестер.

   Не станем говорить пошлостей, типа: "они полюбили друг друга с первого взгляда, не расплескав светлые чувства до конца дней своих". На самом деле, в подростковых уличных бандах не бывает ничего постоянного. Сегодня пообщались, поцеловались, потусовались, потом разбежались к новым партнерам. Счастье жизни в ее многообразии. Тем более, пока ты молодой.

   Мартин потерял свою "девственность" в 16 лет, когда друзья скинулись и на день рождения "подарили" ему черную проститутку, причем на десять годков старше. Марта в том же возрасте переспала со студентом-пятикурсником столичного вуза. Не потому, что "по любви". А потому, что "добрые" подружки забодали своими разговорами за спиной. Мол, "такая большая, а еще девочка".

   Гельмут примерно знал, где и с кем проводит время его сын.

  - Пусть шляется с девками, - спокойно констатировал про себя старый вояка, замечая следы помады или засосов на теле сына. - В нашем роду не было "гомосятины". Младшенький, молодец, весь в меня. Ни одной юбки не пропускает, кхе-хе...

   Люди становятся ближе, проявляя интерес или чувства друг к другу, возможно, по воле божьей. А может быть, просто благодаря гнусным обстоятельствам "среды обитания". Марта и Мартин видели, как почти еженедельно меняется их привычный мирок: одного товарища серьезно порезали в драке с неграми, другого посадили за откровенный криминал, третий "сторчался" в своем наркотическом хобби, отправившись в психиатрическую лечебницу. Четвертая, не закончив школу, в 16 лет нагуляла ребенка. В принципе, ничего особенного, "рабочие будни" молодежи.

  - Мартин, а ты же не такой, как все. Здоровый, живой, на свободе, - "анализировала" ситуацию его подруга. - Почему так, не подскажешь?

  Парень пожимал плечами, дружелюбно улыбался, разводил руками:

  - Наверное, головой чуть больше других думаю. К тому же, на следующий год выпускной в школе. Я хочу в военный колледж поступать.

  - Ты еще думать умеешь? - прикалывалась мадам. - А мне казалась, только кулаками махать, когда в черный квартал вылазку делаем.

   Мартин не обижался, прижимая ближе к себе любительницу едких шуток. В 17 лет за буйством гормонов с поцелуями вся жизнь кажется прекрасной и удивительной, не смотря на ее черно-белые оттенки в далекой Африке.

 

Когда пришла пора, Мартин жестко "обломался" при поступлении в военный колледж Йоханнесбурга. Нет, с оценками на вступительных экзаменах и тестах у него все было в порядке. Парень показал результаты выше среднего на предмет знаний школьной программы. Хорошо сдал "физо" и прошел психологический отбор. А вот на медицине срезался капитально. Гипертония, аритмия, шумы в сердце. Откуда только все взялось у юниора? Даже старый Гельмут немного обалдел, когда "младшой" принес ему компьютерную распечатку медицинских тестов от эскулапов колледжа.

  - Блять, и где же ты умудрился нахватать столько болячек в твоем юном возрасте? - непритворно удивился ветеран.

   Можно долго разбираться в причинах и следствиях сего феномена. Только что это вам даст? Год потерян для поступления в выбранный ВУЗ МО. Можно валять дурака, готовиться ко второй попытке. А можно удовлетворить свои амбиции, сдав экзамены в гражданский университет. Во всяком случае, именно такой вариант предложила своему бойфренду Марта.

  - Мартин, у тебя мозги совсем засохнут, если ты будешь целый год балбесничать после школы. Давай, попробуем вместе сдать экзамены на юридический факультет столичного университета Йоханнесбурга. Будь уверен, ты не пожалеешь о сделанном выборе...

   Мартин, словно типичный муж-подкаблучник (хотя еще даже и не помышлял о женитьбе) последовал совету своей подруги. На удивление легко прошел все испытания, получив айдишку престижного ВУЗа. Марта с удовольствием записала маленькую победу "друга детства" на свой счет. Кто бы сомневался в женских умениях манипулировать мужской волей.

   Теперь вспоминайте личные амбиции вашей молодости. Вы хотели стать офицером-танкистом, а оказались в педагогическом ВУЗе? Мечтали о победах на поле боя и великолепной карьере служивого человека, но стали вытирать сопливые носы в начальных классах школы малышне с городской округи... ЗАЧЕМ ВАМ ЭТО НУЖНО, скажите на милость? Как результат размышлений, огромный стресс, разочарование, неудовлетворенность.

   Мартин исключительно при поддержке Марты отучился в университете два курса. (Вот куда нам деваться в этой жизни без контроля и опеки наших любящих женщин?). Потом решительно заявил семье:

  - Это не мое. Я ухожу, пусть будут прокляты римское и уголовное право, прочие иезуитские науки, выносящие каждодневно мой мозг...

   Гельмут хотел по привычке взяться за свой широкий ремень, да бы проветрить мозги непутевого отпрыска. Но вовремя осекся, вспомнив его возраст и физические параметры.

  - Так чего же ты хочешь, фофан окаянный? - воскликнул в сердцах отец, считая очередной блажью сына его отказ от учебы в университете.

  - Не кипятись, батя. Ты служил, во имя страны, государственной идеи, долга. Имел уважение и честь. Я тоже хочу СЛУЖИТЬ И ЗАЩИЩАТЬ. Буду поступать в столичную полицейскую академию. Наслышан, там недобор и требования по медицинским показателям скромнее, чем в армии.

   Старый не нашел, что возразить. Лишь прикрикнул на жену и Марту, да бы не причитали-ругались громко на младшенького сынка.

  Наши дети знают, как и чем моментально обезоружить своих отцов.

 

Мартин действительно поступил в полицейскую академию, с удовольствием отучился в ее стенах положенные шесть месяцев. Конечно, туда тоже не принимали кандидатов со слабым здоровьем. Но медицина ЮАР считается самой прогрессивной в Африке и одной из самых передовых в мире. Лечит если не все, то многое.

   Поэтому, за два года учебы в университете молодому человеку не составило труда зафиксировать и устранить свои болячки. Правда, несколько опустошив семейный бюджет. Хорошо еще, старший брат Мартина работал доктором в одном из столичных госпиталей. Он, насколько возможно, помог минимизировать пациенту лечебные издержки.

   Криминальная обстановка в стране оставляла желать лучшего. Черные аборигены давнюю отмену апартеида в ЮАР до сих пор воспринимают в первую очередь как вседозволенность. Лишь немногие видят в этом феномене ответственность за себя, семью и республику. Соответственно, негры самоутверждаются, как могут. В первую очередь за счет белого населения. Грабежи, кражи, угоны автомобилей, насилия, убийства - вот лишь неполный "букет" преступлений, совершаемый повседневно в стране "расового равенства и демократии".

   Как вы понимаете, потребность в полицейских кадрах и частных охранных структурах в ЮАР достаточно велика по сей день.

   Мартин с удовольствием учился всему, что предусматривал курс наук академии: прикладным навыкам защиты (стрельба, рукопашный бой, применение специальных средств) вождению, практической психологии (ведение допроса подозреваемого, опрос свидетелей, ведение переговоров с террористами), вникал в основы криминалистики, тактику нейтрализации массовых беспорядков. В меньшей степени интересовался правовыми дисциплинами, успевших надоесть ему за два курса университета.

   Последующие несколько лет службы в полиции Йоханнесбурга позволили молодому человеку пристально посмотреть на жизнь, находясь в гуще ее криминальных событий. Практически, ни дня не обходилось без выездов на места происшествий, трупов, силовых задержаний абсолютно "безбашенных", обкуренных негров, грозивших порвать на куски его самого и всю семью до пятого колена. Многочисленная бумажная работа, составление различных протоколов или рапортов, участие в судебных заседаниях в качестве свидетеля - вот лишь краешек рабочего фона Мартина. Он не возражал, не жаловался, а наоборот, вникал в детали, учился у ветеранов. Среди сослуживцев слыл надежным парнем, начальство ценило его сообразительность и исполнительность.

  ****

   В среде практических психологов не зря существуют множество "теорий кризисов" (личностных, социальных и т.д.). Кризисы семейной жизни, возрастные, профессиональные.... Их перечень вы сами можете легко продолжить. С одной стороны, в их причинах явно прослеживается рутинная усталость, неудовлетворенность, бесперспективность, эмоциональная тусклость. С другой - извечное желание новизны, стремление вырваться из бега по кругу, возможность увидеть новый, значимый для вас ориентир.

   "Счастье жизни - в ее разнообразии".

   Мартин не помнил, где слышал это краткое, но емкое выражение.

   Вместе с Мартой он приятно проводил время в одном из столичных баров, рассеяно слушая ее рассказ о предстоящей защите диплома, последующих проблемах с поиском работы. Его пассия успешно завершала учебу в университете, пока он варился в столичном криминале, пытаясь победить его или хотя бы нейтрализовать. Чувство неудовлетворенности, пока, не хлестало через край, но уже постепенно вскипало под прессом мятущейся души. Четвертый год службы в полиции мог стать первым шажком в карьере Мартина. Но вот хотел ли он этого?

  - Ты меня совсем не слушаешь, - обиженно поджала губки Марта. - Тебе неинтересна моя судьба после защиты и получения диплома?

  - Я весь во внимании, дорогая. Продолжай, пожалуйста.

   Парень заказал еще один бокал пива, рассеяно уставившись в экран телевизора. Там шел большой репортаж о работе частных охранных структур в Ираке и Афганистане. Мартин еще слушал в пол уха свою подругу, но потом все более переключал внимание на экранную картинку. Много техники, оружия, угрюмые физиономии аборигенов, риск, неизвестность... Может быть, вот она, повседневная действительность, нужная "здесь и сейчас для счастья"?

 

- Отец, я решил закончить свою карьеру в полиции. На следующей неделе планирую подать рапорт по команде и оставить службу.

   Мартину шел 26 год. В качестве сотрудника одной из полицейских станций Йоханнесбурга он несколько лет боролся "с криминалом улиц". Понятие "уличная преступность" стало для него повседневной реальностью. Парень научился грамотно работать в составе моторизованного патруля, в группе своих коллег из 3-4 человек. В дежурных сменах, на маршрутах патрулирования случалось всякое, но без киношной стрельбы длинными очередями или долгого мордобоя. Конечно, обкуренных-обколотых негров нелегко успокоить, даже одев "браслеты". Но ведь не зря существует понятие "расслабляющий удар" или действия по болевым точкам "несговорчивого оппонента".

   В общем, никакой кровожадности, исключительно честолюбие и стремление к перфекционизму мотивировали молодого человека. Он с удовольствием принимал участие в соревнованиях по стрельбе или рукопашному бою, выступая за честь своей полицейской станции. А как же? Старик Гельмут любил рассматривать почетные дипломы, кубки и прочие призы, которыми награждались победители полицейских единоборств. Грех не порадовать отца.

   Увы, нам не дано знать, куда рано или поздно заводят нас честолюбивые устремления, когда в жизни хочется всего и сразу.

  - Что за фокусы? Ты служишь всего лишь четвертый год. И, видите ли, решил оставить службу, словно уставший ветеран с 25-летней выслугой за плечами. Не рано ли на покой собрался, мой мальчик?

  Гельмут раздраженно отодвинул от себя рюмку с красным вином. Несколько капель напитка брызнули на белоснежную скатерть. Женщины уныло притихли за столом. Их давняя, затаенная мечта о том, что Мартин сегодня сделает предложение Марте, собрав вместе родителей, разбивалась в пух и прах. А ведь молодые гуляли друг с другом уже более десяти лет...

  - Отец, ну зачем сразу начинать кипятиться, обвиняя меня во всех смертных грехах? - спокойно возразил младшой. - Разве я был в твоих глазах плохим полицейским? Или ты мало хвалил меня за успехи в службе, спортивные достижения?

  - В том-то и дело, хвалил, пока твоя голова на плечах работала в нужном направлении. Может быть, тебе мозги отбили на татами? Поэтому, ты сейчас городишь мне глупости относительно своего увольнения из полиции?

  Отец не стеснялся в выражениях или "смелых" предположениях. Потом, заметив унылые физиономии жены и Марты, указал им:

  - Так, девушки, давайте-ка на террасу отправляйтесь, чай пить с вареньем. А мы здесь с сыночком, пока, "за жизнь" поговорим. Чувствую, разговор нам долгий предстоит.

  Гельмут махнул бокал вина до дна, потом налил себе еще, достал курительную трубку с полоской табака, искоса поглядывая на сына.

  - Что дальше делать собираешься, после увольнения? Пойдешь телохранителем к богатым вдовушкам? Ты ведь больше ничего не умеешь по жизни, кроме как стрелять, драться, защищать или охранять.

  - Не угадал, батя, хотя, ты близко к теме. Хочу я мир посмотреть, себя показать, с новыми людьми познакомиться. Ну, сколько можно мне здесь негров гонять? Сегодня двух отморозков задержишь, в клетку посадишь. Завтра им на смену еще десять таких же появляется. Процесс восполнения потерь криминала в нашей стране бесконечен, на поколения вперед можно прогнозировать. Так ли актуально столбить рядом свое место?

   Отец курил, не спеша, сквозь кольца дыма поглядывая на сына.

  - Договаривай конкретно. Я правильно понимаю, что собрался прибиться к "джентльменам удачи"?

  - Почему нет? Ты же сам заканчивал свой "путь воина" в "Глобал Секъюрити". Неужели наемничество стало столь мрачной страницей твоей биографии, что никому не желаешь идти вослед?

   Гельмут усмехнулся, промолчал, нервно поерзал на стуле. Действительно, от дел ему довелось отойти не самым лучшим образом. Он помнил свою стычку с русским вертолетчиком, когда необузданная агрессия привела к быстрому бегству-увольнению из коммерческой охранной структуры. Старик так и не понял лично всех "прелестей" работы с оружием на богатого дядю в сравнении с прежней службой по контракту в Министерстве обороны родной республики. Соответственно, не так-то просто начать советовать родному сыну по теме, в которой сам не успел в свое время разобраться.

 

- Жизнь наемника - копейка, пусть даже платят хорошо, - ты знаешь об этом?

  Долгим, вопросительным взглядом Гельмут подталкивал своего сына еще раз подумать о дне сегодняшнем и завтрашнем. - Статус наемника и полицейского абсолютно несопоставим, - продолжал отец. - Сейчас за твоей спиной грозно высится наше государство, Южно-Африканская Республика. Оно готово вмешаться, защитить тебя в спорной ситуации, используя весь свой административный ресурс. На должности секьюрити в любой коммерческой структуре, оказывающей охранные услуги, все будет совсем иначе. Тебе рассказать подробнее, в чем кроются детали?

  - В целом, я догадываюсь, - отозвался Мартин. - Но прежде чем рассуждать о грустном, я могу перечислить некоторые позитивные моменты?

   Старик, попыхивая трубкой, ободряюще кивнул.

  - Ты не станешь отрицать, что в Афганистане, в Ираке, в странах Ближнего Востока заработная плата сотрудника крупного охранного агентства или компании составляет от 500 до 1000 долларов В ДЕНЬ. Как правило, предоставляется солидная страховка на уровне самых высоких мировых стандартов. В случае ранения или гибели семья и родственники пострадавшего не будут ни в чем нуждаться, как минимум, несколько лет. Не стану распространяться о такой "мелочи", как удобный график отпусков по схеме "месяц через три", с сохранением заработной платы, билеты за счет компании в любую точку планеты... Разве это плохо?

  - Хорошо, сын, не спорю, - моментально откликнулся Гельмут. - Ты замечательно уловил все положительные моменты в контракте наемника. Может быть, теперь так же обстоятельно расскажешь мне о негативе? Или мир для тебя до сих пор нарисован только в радужных тонах?

  Мартин замолчал, замешкался, потом задумался на несколько минут. Налил отцу и себе еще вина, отхлебнул глоток, бросил в рот пару крупных виноградин. Не найдя, что ответить по сути отцовского вопроса, пожал рассеянно плечами.

  - Не знаешь? Тогда я тебе немного поведаю о темной стороне работы "джентльменов удачи". Ее редко где "рекламируют", предпочитая просто замалчивать. Поэтому, сотни таких балбесов, как ты, выстраиваются в очередь на вакантные должности в охранные структуры с мировым именем.

  - Да, ладно. Не все так страшно, папА, - усмехнулся сын.

  - Вся моя военная карьера прошла на просторах Африки, - пропустил усмешку отпрыска Гельмут. - После боев, на территории, захваченной у противника, мне доводилось видеть не только труппы аборигенов, но так же белых людей...

  - Кто бы спорил. Против вас воевали регулярные воинские подразделения Советов. Еще свежи в памяти твои прежние воспоминания.

  - Не только. Черный континент всегда притягивал раньше, да и сейчас тоже, авантюристов всех мастей. Наемники слетались на запах крови и денег из Азии, Европы, Америки. Кто по идеологическим соображениям, но чаще в поисках "длинного доллара". Аборигены люто ненавидели их при любом раскладе. Белый человек с оружием в руках мог попасть в плен к неграм. В 99 случаях из 100 его ожидает один конец - расстрел на месте.

  - Это в Африке такие "традиции". Но я собираюсь поработать в Ираке или Афганистане.

  - Специфика данных "горячих точек" под американским контролем заключается в полной неизвестности статистики потерь сотрудников частных охранных агентств за время ведения там боевых действий, - заметил Гельмут. - Армия ведет учет только своих потерь. Вспомогательные подразделения "частников", выполняя зачастую не менее опасную и важную работу в "полях", остаются за рамками интересов государственных структур-участников военного конфликта.

   Молодости присущи максимализм и оптимизм. Родственники остались в конечном итоге каждый при своем мнении, причем недовольные друг другом. Мартин твердо решил завершить службу в полиции ЮАР, отправившись потом на другой край земли в поисках новых ощущений и приключений (на одно свое место). 

 

После относительно комфортного и устроенного семейного быта в Южно-Африканской республике средневековые нравы, уличные картинки, порядки в Исламской Республике Афганистан шокировали Мартина. Но в начале, преодолев недоуменные взгляды, расспросы своих сослуживцев он, тем не менее, легко и быстро уволился из муниципальной полиции. Благо желающих попасть на вакантное место "стража правопорядка" в Йоханнесбурге всегда достаточно.

   "Бобал Секъюрити", большая компания с мировым именем, предоставляющая охранные услуги в разных точках планеты, стала новым работодателем нашего героя. Представители ЮАР с армейским или полицейским опытом за плечами считались у руководства "БС" профессионалами своего дела, не нуждающимися в дополнительной подготовке или обучении.

   Поэтому, после прохождения собеседования, тестирования по стрельбе и физо, заключения трехлетнего контракта в кенийском офисе компании, Мартин получил билет на авиарейс до Кабула. В его предписании значилась краткая формулировка: "может быть использован на любом участке работы, предполагающем вооруженное сопровождение и охрану грузов, объектов, частных лиц".

   Уже в аэропорту Кабула, в секторе "С", на месте встречи вновь прибывших гостей Афганистана, новоиспеченный сотрудник "БС" познакомился со своим ровесником-канадцем. Макс (так звали нового знакомого) оказался "коллегой по цеху" или охранному "ремеслу". Очутившись в одной машине встречающей стороны, парни с любопытством, но без комментариев оглядывали незнакомый доселе мир столицы ИРА.

  - Это еще не совсем Афганистан, - нарушил молчание водитель джипа. - Здесь цивилизация, как подобает главному городу страны. Правительственные здания, учреждения, банки, супермаркеты... Пока, вам нечему удивляться, кроме как отсутствию правил дорожного движения. Подождите пару-тройку деньков. Будете летать для сопровождения и охраны гражданских специалистов в провинцию. Вот где увидите реальную жизнь аборигенов на уровне 14-15 веков. Настоящая экзотика, культурный шок ждут вас.

   Времени на раскачку и адаптацию новые сотрудники, практически, не получили. Наус-манагер кампании разместил их, по традиции, на большой вилле (гэст-хаусе) недалеко от центра Кабула. После обеда парни стали получать со склада оружие, средства защиты, пакеты первой медицинской помощи, карты местности плюс еще кучу всякой мелочевки, необходимой для работы "в полях".

  - Меня зовут Пол. Я шеф-супервайзер смены, в которой вам предстоит работать в ближайшее время. Вот расписание завтрашнего маршрута. На "вертушке" вместе с инженерами-"дорожниками" летим в район Герата, Гардеза, Двайера, а потом обратно. Если успеем по времени и погоде. Все ли вы получили согласно вещевой ведомости?

   Новички дружно кивали в ответ, чувствуя, пока, некоторую растерянность. Шеф прекрасно понимал их настроение, а потому, решил свернуть процесс знакомства:

  - Ладно, разбирайтесь, располагайтесь, готовьтесь. Бронежилет, шлем, оружие, пакет для оказания первой медпомощи должны быть у вас в обязательном порядке на работе. Все остальное берите с учетом возможной ночевки в полях. Не всегда в день вылета получается возвратиться обратно на базу. Будет время и желание, посмотрите на сон грядущий пару дисков с документальными фильмами об Афганистане. Думаю, пригодятся вам для понимания, в какую задницу вы здесь попали.

   Пол поднялся, обозначив дружеским рукопожатием с новыми подчиненными завершение своего знакомства и визита.

  - В шесть утра встречаемся во внутреннем дворике виллы. Никто не опаздывает, - промолвил шеф, уже будучи в дверях комнаты.

   Мартин крутил в руках старенький АКМ. Ему доводилось стрелять из этого девайса китайского производства на стрельбище в родном Йоханнесбурге. Старый Гельмут с большим уважением отзывался о качественных характеристиках оружия противника, не смотря на ненависть к Советам.

  - Сынок, будет возможность, всегда предпочитай иметь в бою под рукой "Калашников", нежели чем любой иной ствол. Он не подведет.

   Слова отца эхом звучали в ушах, когда младшОй решил разобрать, почистить и смазать ствол. Макс, покосившись немного на коллегу, расстелив на табуретке несколько кусков бумажного полотенца, решил заняться аналогичным процессом. Кто его знает, что день грядущий нам готовит? Тем более, в далекой, провинциальной афганской заднице?

 

Лязг высоких, железных ворот, урчание мощных движков двух тяжелых, бронированных джипов, запах солярки вперемешку с остатками ароматов свежего кофе с кухни встречали без четверти шесть утра во дворе гест-хауса первую рабочую смену охраны. Позже по своему заданию на маршрут уходили сотрудники второй и третьей смен. Но Мартин с Максом были зачислены в штат первой, самой ранней согласно рабочего графика.

  Пол глянул на внешний вид своих новых подчиненных, удовлетворенно хмыкнул:

  - Сейчас сезон пыльных бурь. Для защиты органов дыхания аборигены используют вот такие национальные шарфы, вместо респираторов.

  Шеф показал на деталь своего рабочего прикида.

  - Очень рекомендую. Очки у вас есть, молодцы. Глаза при необходимости ведения стрельбы будут защищены. Шарфы на будущее тоже не помешают.

  - По машинам, нам пора, - скомандовал Пол, моментально сменив тему.

   Парни знали примерный утренний распорядок действий своей смены. Сначала забирают в аэропорт 5 человек пилотов и техников. Это экипаж "вертушки". Потом туда же доставляют инженеров-"дорожников".

   В Афганистане на протяжении всех десяти лет американской оккупации на средства федерального правительства США велось строительство дорожной сети, соединяющей основные провинциальные города страны. Подобные дорогостоящие проекты по развитию афганской инфраструктуры осуществлялись отнюдь не из соображений благотворительности или щедрости в пользу аборигенов. Вы сами прекрасно понимаете, что 150-тысячная группировка оккупационных войск должна иметь возможности для быстрого маневра своих сил и средств. Но разве можно достичь подобной цели, двигаясь по тропам, пригодных только для вьючных животных?

   Утренний Кабул, с 6 до 7 часов, еще свободен от автомобильных пробок. Тем более, в сторону аэропорта. Дорогу в данном направлении неоднократно расширяли, улучшали, реконструировали. Но отнюдь не в целях красоты или удобств для автомобилистов. Талибы, проникающие в столицу страны, считали, почему-то, трассу из центра города в аэропорт самой привлекательной для своих террористических актов. Сколько на ней погибло с 2000 по 2009 год людей, уничтожено различной техники, наверное, никто и никогда точно не узнает.

   Площадка для вертолетов находится за двумя периметрами охраны. Поэтому, Мартин с Максом облегченно вздохнули, когда остались позади несколько будок с часовыми, а последний из многочисленных шлагбаумов не спеша опустился тяжелой тушей на привычное место.

   Мартин был, наверное, единственным из всех пассажиров МИ-8, кому еще ни разу в жизни не довелось летать на вертолете. Тем более, российском. Макс служил в армии Канады, прыгал с парашютом, имел навыки десантирования с винтокрылых машин. Поэтому, без всякого смущения, хотя с интересом, разглядывал, изнутри грузовую кабину.

  - До Газни примерно 1,5 часа лета, - перекрикивая шум двигателя, заявил Пол. - Пока в воздухе находимся, можете расслабиться, парни. Здесь от нас абсолютно ничего не зависит. Посадка будет рядом с военной базой, но не на ее территории. Вот там и будем работать.

  Большинство пассажиров привычно задремали, коротая время. Бодрствовали только новички вместе со своим шефом.

  - Как, вообще, аборигены относятся к тому, что на их территории ведется строительство, иностранцы тянут новые дороги? - решил поддержать разговор Мартин.

  - По-разному, - откликнулся Пол. - Как правило, прежде чем проводить рекогносцировку в полях, следует договоренность с местным губернатором провинции или его заместителями о маршрутах новых трасс. Потом встречи-переговоры со старейшинами тех населенных пунктов, вблизи которых придется вести работы. Процесс долгий, непростой...

  - Неужели все проходит тихо-мирно, никто не возмущается, не мешает?

  - Аборигены непредсказуемы. Могут спокойно наблюдать со стороны за процессом строительства. Тем более, если получат еще какие-то деньги в качестве компенсации за беспокойство. А могут упереться рогом, не пуская на свою землю чужаков ни при каких условиях.

  - Что же им, получается, хорошие дороги не нужны в своих краях? - усмехнулся Макс, включившись в разговор.

  - Представь себе, именно так, - кивнул Пол. - Выходит как-то навстречу нашим инженерам в горном селении недалеко от Герата древний старикан. В руках у него такая же старинная берданка, времен войны с британскими колонизаторами. Направляет ее в сторону незваных гостей, предлагая им поскорее убраться из его владений.

  - Но у вас же было, наверняка, разрешение губернатора, договоренность со старейшинами?

  - Конечно. Только старикан стоял на своем. Мол, здесь жили мои предки тысячу лет без всяких благ цивилизации, дорог, водопровода. Обойдемся и впредь без подобных новшеств из рук неверных.

  - И чем все закончилось? Вы повязали строптивца?

  - Ага, шас. Что б нас всех там перестреляли? Доложили начальству о сложившейся ситуации. Потом свернули проект на пол пути и дело с концом. Иншалла. Как говорят аборигены: "на все воля аллаха".

  Вертолет начал постепенное снижение. За разговорами полет прошел почти незаметно.

 

Оставим на время наших молодых героев повествования и перейдем к иной реальности в афганском сумрачном мире. Большинство российских обывателей имеют устойчивые стереотипы об Афганистане, навязанные нам "родными" СМИ. Многие из нас привыкли разделять жизнь в неведомой стране на несколько стандартных файлов:

  - Афган, как исторический факт локальной войны Советской империи с "бедными аборигенами" гор в 20-ом веке,

  - Афганистан, как символ дикости 21-го столетия в лице "отмороженных" талибов и бесконечного потока наркоты в "цивилизованные" государства Европы, СНГ, Америки.

  - ИРА - то место, где рассыпаются в пух и прах дешевые лозунги о "силе подлинной демократии", "общечеловеческих ценностях", которые, якобы можно легко принести в то или иное "отсталое" государство на острие штыков вместе со жвачкой, порножурналами и сотней спутниковых каналов западного ТВ.

   Но по сути дела, культура, менталитет, традиции древнего афганского народа продолжают оставаться для нас почти тайной за семью печатями.

   Окунувшись в столичную экзотику сегодняшнего Кабула, многие иностранцы наивно считают, что это и есть ВЕСЬ Афганистан, с его проблемами, противоречиями, национально-племенным противостоянием. Стандартное заблуждение. Оно моментально рассеивается, когда гости страны отправляются "за границу" столичного мира. Уже через двести-триста километров по дороге в направлении Джелалбада, Баграма или Бамайана путешественник, словно на машине времени, все дальше и дальше переносится в темные эпохи прошедших столетий.

   Ему кажется, что он когда-то изучал в теории окружающий мир древностей, видел картинки местности в школьных или университетских учебниках истории средних веков. Вроде бы, они должны остаться навсегда в "прошлой" жизни. Но на самом деле, афганский феномен "консервации" общественных отношений и тысячелетнего уклада, никуда не делся. Он, словно вызов европейской цивилизации, глобализации, проявляется на каждом шагу, не бросаясь в глаза, но держится нерушимо, почти не подвергаясь воздействию извне.

  - Может быть, это и есть основа философии движения Талибан, стремящегося не допустить размывания сложившихся основ патриархального афганского социума? - спросит иной читатель.

  НЕ ЗНАЮ. Автор ни в коей мере не претендует на истину, а тем более, глубокие знания истории, традиций, обычаев Афганистана. Но, каждый день в общении с разными социальными слоями, по крупицам собираешь разрозненную мозаику из деталей быта, культуры, менталита аборигенов. ОЧЕНЬ ДАЛЕКО до завершения объективной картинки. Она субъективна, фрагментарна, дискуссионна по своей сути.

  - Наверное, талибы с патриархальными идеями выступают на противоположенном полюсе борьбы, повседневной службы наших героев? Именно их представители будут вести свою игру на встречном курсе? - снова предвижу ваши вопросы.

  Действительно, за десять лет американской оккупации Афганистана накопились тысячи ярких примеров противостояния двух цивилизаций (западной и восточной) на древней земле. Как правило, с трагичной развязкой, разрушениями и трупами. Сложно давать им простую оценку на уровне "плохо-хорошо", бесконечно рассуждая о том, кто прав, а кто виноват.

  Но, все же актуально посмотреть, вычислить инициаторов насилия в стране. Почему на одного убитого боевика или военнослужащего иностранного оккупационного контингента приходится по десятку погибших мирных жителей?

  На этой десятилетней войне аборигены оказались зажатыми с двух сторон. С одной, их регулярно, причем десятками, уничтожают американцы. Не потому, что они такие кровожадные, нет. Просто агентурная работа в стране у коалиционных сил так и не поставлена на профессиональном уровне для получения необходимой, а главное, правдивой информации. В качестве примера можно привести бомбежки с воздуха свадебных кортежей афганцев, когда погибало сразу по несколько десятков человек. Почему?

   Представьте себе, приходит в ближайший полевой лагерь информатор из местных жителей. Сообщает военным о якобы намечающихся передвижениях талибов в округе. Называет дату, время, количество "боевиков", транспорт. Получает за свои "разведданные" вознаграждение в денежном эквиваленте. Все довольны.

   На следующий день вместо колонны с талибами натовцы с помощью самолетов-беспилотников хладнокровно расстреливают свадебный кортеж. "Казачок" оказался засланным, информация о талибах заведомо ложной, никем не проверенной. Что это было? Сведение счетов одного горного клана с другим или отлично спланированная провокация противника, направленная на разжигание ненависти афганцев к оккупантам? Вряд ли кто узнает правду.

   Вожди движения Талибан проводят достаточно последовательную политику по выдавливанию коалиционных войск с территории своей страны. В результате своих усилий радикальное исламское движение контролируют порядка 90% всей площади Афганистана. Достигается данная цель довольно жестокими методами. Т.е. уничтожаются и свои соплеменники, замеченные в симпатиях, а тем более, в службе на стороне оккупантов.

   Опускаясь до секретных переговоров с представителями Талибана, американцы совместно с союзниками по НАТО, фактически, признают свою неспособность подавить сопротивление противника, не смотря на всю мощь и техническое превосходство.

 

Сеть Хаккани представляет собой пуштунскую мятежную группировку, действующую в восточной части Афганистана. Возглавляет ее Джалалуддин Хаккани, известный полевой командир моджахедов в 80-ых годах прошлого века, а так же его взрослые сыновья. Семейство и сподвижники сделали своей основной базой Северный Вазиристан в Пакистане, район проживания пуштунских племен, практически, слабоуправляемый центральной властью.

   Со стороны войск натовской коалиции основная роль в борьбе с сетью (семейством) Хаккани принадлежит оперативной группе, входящей в состав Объединенного Командования Специальными Операциями - ОКСО (база ВВС в Поупе). Подобное противостояние свидетельствует о признании натовцами факта самого негативного влияния и реальной опасности группировки мятежников, умело играющей влиятельную роль в экспорте терроризма из Пакистана в Афганистан.

   Как вы понимаете, уважаемые читатели, успехи ОКСО совместно с другими подразделениями коалиции более чем скромные на сегодняшний день в их попытках нейтрализовать опасную сеть. Поэтому, нам тоже будет небезынтересно взглянуть на ту внутреннюю "кухню", где умелый "повар" готовит самые неприятные "блюда" для непрошенных гостей на территории Афганистана.

   Приграничные кишлаки в приграничной зоне Пакистана поражают своей убогостью, грязью, унылостью, беспросветностью. Кажется, история остановилась в них лет 500 назад. Представьте себе, как ишаки тащат на своей хребтине огромные вязанки хвороста. Животных погоняют дети 8-10 лет. В воздухе витает запах дыма, теста, домашних лепешек. Их пекут по тем же "технологиям", что и несколько столетий назад. Пока они с пылу-жару, то очень даже приятны на вкус. Хороши с мясом, овощами, чаем. Остынув, через несколько часов напоминают кусок резины во рту.

   Дома из природного камня, а нередко из глины, поднимаются все выше по склонам гор. Конечно, нет никакой канализации, водопровода или подобия линий электропередач. Там, где существует некоторый достаток, слышится гудение небольших дизель-генераторов. Но в основном, ближе к вечеру в окнах мелькают огоньки свечей или ламп-керосинок. Периодически, чувствуется тошнотворный запах свежих фекалий. Их ручейки стекают к подножью горы, смешиваясь со сточными отходами с мест ночевки домашнего скота.

   Такая вот неприглядная картинка. О двадцать первом веке напоминают лишь несколько спутниковых антенн-тарелок на крышах домов и десяток стареньких, потасканных машин-"японок". Причем, среди сельского "автопарка" невесть каким образом затесался древний "УАЗик", доставшийся, наверное, хозяину "по наследству", в период вывода советских войск из соседнего Афганистана.

   У ворот зажиточного дома в центре кишлака терпеливо дожидались разрешения войти внутрь двое странников. Среднего роста, крепкие, поджарые, с шарфами на лицах они, практически, не отличались внешним видом от местного населения. Может быть, только добротные ботинки-берцы могли заставить обратить внимание на пришлых людей.

   Дом принадлежал одному из многочисленных родственников Хаккани, который был "в теме" семейного бизнеса. Как еще можно назвать участие в регулярных операциях против войск коалиции, если буквально каждый шаг в них приносит участникам стабильную прибыль в виде трофеев или же приличных денежных сумм? Вы можете удивиться, но даже бездействие мятежников оплачивается натовцами в твердой валюте. Получив от американцев миллион-другой баксов за спокойствие в той или иной зоне ответственности, талибы, действительно, временно прекращают свои вылазки.

   Когда деньги заканчиваются, они, выражая свое презрение к оккупантам, захватывают - "дербанят" тыловую колонну, следующую из Пакистана в одну из провинций соседней страны. Или же организовывают террористический акт в Кабуле, направленный против иностранцев. Таким образом, посылается вполне ясный сигнал натовцам:

  - Мы живы, готовы к сопротивлению и дальнейшей партизанской войне. Вы готовы снова платить, или "немножко повоюем"?

   Гости, прибывшие в дом родственника Хаккани, как раз собирались доложить куратору об очередном "мероприятии", подготовленном против неверных в одной из точек Кабула.

 

Охранник с обязательным "калашом" в руках еще раз осмотрел гостей, предложил сдать им личное оружие, потом буркнул:

  - Проходите. Хозяин ждет вас.

   Внутреннее расположение и убранство дома в большей степени следовало интернациональным, нежели чем традиционным, национальным укладам. Из небольшого размера холла (прихожей) можно было попасть в столовую (налево), комнату отдыха с телевизором (направо) и прямо проследовать в еще одну дверь. Там начинался другой, более широкий холл. Винтовая лестница позволяла вам попасть в подвальное помещение или же на второй этаж. Справа, судя по запахам, находилась кухня. Приглушенные женские голоса и звяканье посуды подтверждали сей факт.

   Впрочем, странники не успели полностью осмотреться. К ним навстречу спускался сам хозяин дома. Он был в национальном одеянии: свободные шаровары, такого же легкого покроя рубаха, на босых ногах банальные шлепанцы. В таком "прикиде", не стесняющем движения, одинаково удобно "шуршать" по хозяйству (например, заготавливать дрова), или же биться в рукопашной схватке с "неверными" оккупантами.

   Но сейчас Иса (именно так звали дальнего родственника Хаккани), расплылся в улыбке, приложив руку к груди:

  - Кайс, Зия, рад нашей встрече.

  Потом, приоткрыв дверь в столовую, предложил:

  - Проходите, братья мои, располагайтесь. Сейчас будем ужинать.

   В комнате, если не считать низенького столика, практически, не наблюдалось никакой мебели. Только ковры на полу и множество подушек. Для Востока вполне естественная картинка.

   Молодые люди даже не сомневались в порядке следования всех ритуалов. Сначала чай, потом плотный ужин, дальше снова чай и сладости. За десертом неспешное обсуждение рабочих вопросов.

  Иса дважды хлопнул в ладоши. Голоса на кухни сразу же притихли, но зазвенела посуда. Тень в бурке (накидке) метнулась с подносом в столовую. На столике появились три чашки и чайник с зеленым чаем.

   Гости лишь мельком взглянули на "официантку" (дочь хозяина). Разглядывать чужую женщину (пусть даже в бурке) категорически запрещается. Дурной тон. Но, что еще можно ожидать от горячих, молодых парней? Кайсу уже 25 лет, Зие 27. Они двоюродные братья. Как многие тысячи своих ровесников-земляков, братаны не женаты. ДЕВСТВЕННИКИ. Тело женщины видели только на "срамных" картинках в глянцевых журналах, что получали в качестве сувениров от "неверных". Не только секс, но даже девичий поцелуй неведом им на третьем десятке своей жизни. Кто его знает, когда от гомосексуализма и зоофилии придется перейти к "нормальной" человеческой любви к женщине? Мечты...

   За неспешными разговорами на посторонние темы мужчины напились чаю. Потом перешли на баранину, рис, зелень. Уютная обстановка, сытный ужин. Все бы замечательно. Только керосиновая печка, согревающая жилище, не полностью выгорела после покупки, продолжая вонять.

   Талибы периодически накрывают натовские колонны с топливом для авиационной и наземной техники, следующей из Пакистана в Афганистан. Для документального протоколирования результатов своей "работы" они могут сжечь пару-тройку "наливников". Пусть видео-оператор снимает красивую картинку для спонсоров. Но, вообще, зачем добру пропадать? Остальные машины делятся поровну, по справедливости, между всеми участниками операции. Хочешь - продавай топливо, с дисконтом, быстро, для своих соплеменников. А можешь загнать себе во двор цистерну, используя халявный керосин для дома и семьи.

   Западный налогоплательщик "глююпыыый". Завтра на его деньги новый караван с топливом и прочими полезными грузами пойдет по знакомой дороге. Может быть, даже что-то перепадет "доблестным войскам коалиции". Если заплатят, конечно, талибам за "вооруженное сопровождение грузов" до точки назначения на военных базах НАТО.

 

За чаем и десертом (халва, засахаренные фрукты, орехи) мужчины перешли к обсуждению деталей вопроса, ради которого, собственно говоря, гости прибыли из "кабульского далека". Подготовка подобного "мероприятия" против неверных осуществлялась уже не раз. Его схема была неоднократно отработана, показывая, в целом, "позитивные" результаты. Причем, с широким "пиаром" во многих СМИ.

   Иса разложил на столе подробную карту афганской столицы, потом подвинул поближе две переносных, аккумуляторных лампы. Освещение даже в богатых жилищах аборигенов монтируется почему-то довольно скудное, маломощное. Вместо него он предпочитают дорогостоящую лепнину на потолках. Что уж говорить об электросетях в захолустных кишлаках?

  - Как понял из ваших предыдущих шифровок и сообщений, в этот раз нашей целью выбран объект, практически, в центре города. Его координаты указывают, что там располагается один из гостевых домов. Кто в нем конкретно проживает?

  - "Неверные". Американцы, французы, англичане и еще куча народу, работающего на структуры ООН. Идеальная мишень для атаки. Из местного населения только люди из охранного агентства "Кабора". Охраняют объект 24 часа в сутки. В светлое время у ворот и периметра здания "пасется" четыре человека. Ночью шесть.

  Зия, на правах старшего, постарался кратко нарисовать небольшую картинку, показывая всю свою осведомленность.

  - Кто работает на иностранных оккупантов, тот мало чем от них отличается, - презрительно сплюнул в приоткрытое окно Иса. Его утомил неприятный запах, исходивший от керосиновой печки-обогревателя, поэтому, он решил немного проветрить помещение.

  - Ты же знаешь, босс, предатели умирают первыми, - подал голос Кайс. - Жизни им отмеряно ровно до момента столкновения нашего джипа с воротами виллы...

   Действительно, боевые группы талибов, выбирая своими целями для атаки точки проживания иностранных граждан в Кабуле, действуют, как правило, по стандартному сценарию. На первом этапе, джип или микроавтобус таранит ворота выбранного объекта. От удара детонируют 30-40 кг тротила, заложенные в машине. Взрывом сметает не только ворота, но и всю охрану, которой не повезло за ними оказаться. Путь открыт.

  - Кто будет за рулем "тарана"? - моментально отозвался Иса.

  - Чаман, мой брат. Он готов. Машина с зарядами тоже. Технических накладок быть не должно.

  - Покажите мне место, где сейчас находится транспорт и вся группа.

  Зия, чуть помедлив, поставил карандашом крест вблизи объекта атаки.

  - Метров 500-600 добираться, не больше. Хозяин виллы, мулла Рамазан наш человек. Если и о чем-то догадывается, получив новых постояльцев, в полицию докладывать точно не побежит.

  Иса удовлетворенно кивнул. Потом, скорее для поддержания разговора, нежели чем для убеждения своих оппонентов, произнес небольшую речь:

  - Акции устрашения или возмездия, проводимые против иноземных оккупантов на территории Афганистана, призваны показать всему миру, что американцы, их натовские союзники не являются хозяевами нашей многострадальной земли. Они топчутся здесь 8 лет (не забываем, что повествование происходит осенью 2009 года), но не достигли каких-либо видимых результатов, охраняя исключительно самих себя, на военных базах, за высокими бетонными заборами...

   Действительно, Иса нисколько не преувеличивал. Любой иностранец, впервые попавший в Афганистан, поражается тому, сколько десятков, если не сотен тысяч кубометров бетона в виде 4-5 метровых заборов высится вокруг военных лагерей, мест проживания персонала различных международных организаций. Безопасность отдельно взятой личности прочно базируется на натовских штыках и гарантирована, отчасти, внутри тщательно охраняемых баз.

   "Оратор", тем временем, продолжал вещать:

  ... но даже такие меры предосторожности не должны никого вводить в заблуждение, демонстрируя нам, якобы "недоступность" оккупантов. Кабул большой город. В нем проживает много наших братьев-талибов. Некоторые из них уже сейчас готовы биться с непрошенными гостями, не жалея своей жизни. Другие, увы, нерешительно выжидают. Поэтому, пусть очередное нападение на гостевой дом ООНовцев станет, с одной стороны, позитивным примером слабости, незащищенности "неверных" в нашей стране, а с другой - неограниченных возможностей движения сопротивления.

   Зия и Кайс переглянулись, выслушав подобный поток патетики. Вообще, коренные жители Афганистана недолюбливают своих пакистанских соседей, справедливо считая себя яблоком раздора в загребущих ручонках американцев, бриттов и правительства Исламабада. Толпа желающих погреться у огня постоянно пылающей страны преследует исключительно эгоистические цели, зарабатывая свой гешефт, не замечая, что аборигенам достаются лишь проблемы, трупы, разруха и слезы.

 

Работа в Афганистане закрутила Мартина словно щепку в бурном водовороте. Он считал себя вполне подготовленным бойцом для выполнения самых различных задач в полевых условиях. Но 12-ти часовой рабочий день без выходных, высокогорье, разряженный воздух, новизна впечатлений на новых точках посадки для "вертушек" загружали его организм по полной программе в первые три месяца командировки. Возвращаясь вечером в кабульский гэст-хаус, у нашего генроя хватало сил только на скорый ужин, душ и сон до шести утра следующих суток.

   Коллеги Мартина, отработав по контракту 90 дней, убывали на месяц в очередной отпуск. В их отсутствие он сам проводил инструктажи своих подопечных:

  - В процессе движения машины по улицам Кабула вы ПОЛНОСТЬЮ концентрируете внимание на моей персоне. В случае внезапного обстрела, взрыва по ходу движения, не дергайтесь, не предпринимайте никаких самостоятельных телодвижений. Смотрите только на меня. Секунда-полторы мне вполне хватит для оценки потенциальной угрозы и принятия решения по следующим действиям. Я со своими парнями несу ответственность за ваши жизни. Поэтому, пожалуйста, никакой самодеятельности.

   Впрочем, пока Мартину везло. Взрывы, террористические акты происходили в столице Афганистана вне досягаемости конвоев, следующих по дороге в аэропорт или обратно на виллу. Талибы атаковали торговый центр "Кабул-сити", натовские блок-посты, места проживания иностранцев. Но за три месяца командировки юаровец лишь единожды вступал в огневое столкновение с потенциальным противником.

   Было, конечно было дурное предчувствие, что чем дальше продвигается работа в чужой стране, тем выше риск опасных для жизни ситуаций. Тем более, Мартин прекрасно разобрался в том, чем занимаются в Афгане его подопечные:

  - Смотри, старик, как за пять километров от афгано-иранской границы новая дорога, построенная американцами, расходится в три стороны. Как думаешь, почему? Неужели для более комфортной доставки гуманитарных грузов? Но зачем они сейчас в Иране?

   Это Макс, бессменный напарник, оптимист по жизни обратил внимание на ударную работу звездно-полосатых разносчиков демократии. Действительно, амеры щедро проплачивали дорожные подряды местным аборигенам. Там, где еще десять лет назад могли с трудом пройти вьюченные ишаки, сейчас, с воздуха прослеживалась вполне приличная трасса. Не хайвей, конечно. Хотя, любая военная техника могла бы двигаться по ней вполне с приличной скоростью.

   Впрочем, Мартин не особо вникал в подобные детали. Культурный шок, полученный им в первые две-три недели в Афганистане, постепенно сошел "на нет". В череде будней в память ярко врезался день, когда на базу вернулись с практически, пустым боекомплектом у всех "безопасников". А сам борт внутри был обильно забрызган чужой кровью.

   Хотя, рабочая смена начиналась вполне банально, по стандартному сценарию. Утром вертушка забрала инженерный состав, контролирующий ход строительных работ на трассе недалеко от Гардеза. В указанный район летали неоднократно, приземляясь вблизи военного лагеря бриттов. Инженеры вместе с охраной занимались в поле рекогносцировкой, проверяли представленные подрядчиками процентовки по выполненным объемам. Три-четыре часа рутинной деятельности, потом зеленый чай из термоса, сухпай, байки на пленере и "вертушка", пилотируемая русскими пилотами, уходила обратно на базу.

   Правда, после приземления все отметили непривычную тишину в лагере. И приглушенные очереди из пулеметов в районе дальних кишлаков. Рядом с ними тоже проходил новый участок дороги. Его уже приняли и оплатили. Оставалось надеяться, что боевые действия не нанесут урон новостройке.

   Под вечер, когда все вернулись к вертолету, традиционный чай благополучно выпили, личный состав разместился устало в салоне, а пилоты запустили двигатели, в поле зрения показалась колонна военной техники натовцев.

  - Бойцы тоже отработали свои задачи в поле. Надеюсь, все живы-здоровы, - отвлеченно подумал наш КВС. Правда, несколько напрягся, когда от колонны отделились три БТРа и на приличной скорости припустили в сторону вертолета. Причем один из них сделал короткую очередь из башенного пулемета поверх винтов.

  - Что за херня? За кого они нас тут принимают? - чуть растерянно возмутился капитан. - Мы же не первый раз здесь садимся, знаем с вояками друг-друга, как облупленные....

  Решив не гасить двигатели, кэп передал управление "праваку", а сам вместе с главным инженером проекта (американцем) вышел навстречу военным. БТРы уже притормозили в двух десятках метрах от "вертушки". Их внешний вид с многочисленными отметинами от пуль и осколков свидетельствовал о том, что техника возвращалась явно не с парада или пикника.

  - Меня зовут Джон Вайз. Я командир роты в этом подразделении. Здесь, на трех машинах восемь человек тяжело раненных бойцов. Если не отправить их сейчас же в госпиталь, то шансы на спасение восьми душ резко уменьшатся...

  - Но в вертолете и так девять человек пассажиров со своим имуществом, оружием, оборудованием! - попытался возмущенно возразить главный инженер.

  - Заткнитесь. Я разговариваю не с вами, а с капитаном. Ваша группа проведет ночь в нашем лагере. Завтра улетите домой.

  Инженер хотел еще что-то ляпнуть, но кэп толкнул его, слегка, в бок. Потом заговорил сам:

  - Без проблем можем поставить четверо носилок в грузовой кабине. Плюс пятого разместим в районе грузовых створок. Но больше никак. Если только на ваших плащ-палатках, впритык друг к другу... А ведь еще охрану нужно обязательно забрать.

  - Согласен. Давайте немедленно начинать погрузку. Тем более, скоро темнеет.

  Когда вертолет оторвался от земли на пару сотен метров, на его борту было пятеро тяжелораненых бойцов и четверо охранников. Не успев перевести дух, оглядеться, Мартин услышал или скорее, почувствовал, как неведомая сила, со скоростью швейной машинки стала долбить по корпусу, разрывая обшивку. Два тела на носилках дернулись, под ними моментально стали расплываться темные пятна.

 

Первым на угрозу с земли для вертолета среагировал Пол. Как старший смены и наиболее опытный сотрудник охранной компании, он был готов, практически, к любому повороту событий. Поэтому, распахнув боковую дверь в кабине "вертушки", охранник, опустившись на одно колено, немедленно открыл ответный огонь длинными автоматными очередями. Капитан не спешил набирать высоту, удаляться от места взлета. Экипаж, прочувствовав прямые попадания в машину, пытался сначала разобраться: есть ли серьезные повреждения корпуса, угрожающие безопасности движения или можно их игнорировать, следуя дальше по намеченному маршруту?

   Мартин недолго пребывал в оцепенении. Наоборот, он первым подоспел на помощь Полу. В следующее мгновение они уже вдвоем вели огонь по тому участку "зеленки" недалеко от лагеря бриттов, где устроили засаду талибы. С земли в сторону вертолета прошли еще несколько длинных "верениц" смертельных "приветов". К счастью, они не достигли своей цели. Дежурный расчет артиллерийского орудия британцев тоже подключился к вечерней "разборке", ухнув несколькими залпами. Мятежники предпочли больше не рисковать, отступив вглубь чахлого леса.

  - Командир, я проверил грузовой салон. Кроме десятка пулевых пробоин в полу, иных повреждений нет, - доложил бортинженер.

  - Давление масла во всех системах в норме, мест утечки топлива, пока, не установлено. Думаю, нам повезло, можно следовать курсом на Кабул.

   Это второй пилот высказал свое мнение о сложившейся ситуации.

   Борт начал стремительно набирать высоту, удаляясь от столь негостеприимного лагеря. Пол с Мартином, подождав секунд тридцать, пока выветрится пороховая гарь, закрыли боковую дверь в кабине. За несколько минут боя они израсходовали весь свой рабочий боезапас, приготовившись уступить место для стрельбы двум "скучающим" позади них коллегам. К счастью, обстановка поменялась в лучшую сторону. Теперь можно немного расслабиться, перевести дух.

   Все живые в грузовой кабине вертолета почти одновременно замолчали, прислушиваясь к мерной работе двигателей. Охранники, бортинженер присели на откидные лавки у стен или прямо на пол, где оставалось место, не заставленное носилками. Обыденность "мирного" полета нарушил сладковатый запах крови. Она растекалась по листам толстой фанеры, пачкала обувь, форму, снаряжение. Ее становилось все больше в салоне. Пассажиры внимательно осмотрели себя, а потом друг-друга, что бы убедиться в отсутствии ранений.

  - Думаю, бриттам досталось в ходе обстрела, - угрюмо произнес Пол. - Сейчас пройду, наличие пульса у них проверю. Может, кто-то ласты уже склеил...

  Коллеги потеснились, давая возможность своему "старшому" протиснуться к носилкам.

  - Один готов, - констатировал Пол. - Дайте хоть какой-то ветоши, тряпок. Здесь пройти невозможно, все липкое.

  - Этот живой. Еще двое - тоже.

   В конечном итоге выяснилось, что обстрел вертолета с земли добил двух тяжелораненых британских бойцов, а еще одному продырявиди обе ноги. Задета или нет кость, никто, конечно, определить не мог.

   Бортинженер распотрошил аптечку с лекарствами, отдал Мартину жгуты, бинты, ампулы с обезболивающими средствами. Минут за 30-40 полета дееспособные пассажиры оказали, насколько возможно в их силах и умениях, помощь пострадавшим. Доживут они или нет до пункта назначения - это уже, другой вопрос.

  - Наши судьбы в руках Провидения, - подумал Мартин, мелко перекрестившись. Он редко бывал в церкви, его поведение в миру больше соответствовало канонам атеистического воспитания. Но сегодня, побывав в опасной переделке, увидел перед собой смерть двух людей, он моментально проникся настроением о тщетности бренной жизни.

   Между тем, пассажиры уставились в окна вертолета, пытались понять, что же делается за бортом. А там погода все больше портилась, заряды снега и дождя все чаще обрушивались на машину, грозя обледенением.

  - Что делать будем, командир? - обратился к коллеге второй пилот. Вряд ли проскочим напрямую такой большой грозовой фронт.

  - Набираем высоту, - флегматично отозвался кэп. Возможно, на 4-4,5 тысячах метрах будет поспокойнее...

   Кроме прямого боестолкновения с противником, Мартину в тот день довелось еще прочувствовать на себе "радость" кислородного голодания. Экипаж почти час вел вертолет на высоте около 4,5 тысяч метров. Пилоты не пользовались кислородными масками, передав их пассажирам. Может, так и было задумано изначально, возможно, просто русское разгильдяйство, но система подачи кислорода работала с перебоями. Наш герой, расслаблено сидел на полу, стараясь не двигаться, привалившись спиной к стенке. Сердце бешено стучало за грудиной, во рту, периодически, чувствовался привкус крови. Казалось, полет в ужасных условиях не закончится никогда.

   Мартин очнулся лишь после соприкосновения колес "вертушки" с бетонкой кабульского аэропорта. Три военные "неотложки", воя сиренами, устремились на помощь жертвам несчастливого дня.

 

Мартин не пострадал в том "нестандартном" полете, если не считать дурного самочувствия, как результата кислородного голодания на большой высоте, а так же перенесенного стресса от скоротечного боя.

   После приземления в кабульском аэропорту основное внимание уделялось, конечно же, пятерке убитых и раненных британских бойцов. Тех, кто еще дышал, моментально погрузили в реанимабиль. Машина, в сопровождении джипа военной полиции, с сиренами-мигалками рванула в направлении города.

   Доктор вместе с долговязым офицерским чином без видимых знаков различия (оба прибыли во второй "санитарке") неспешно подошли к оставшимся на бетонке носилкам. Откидывая плащ-накидки, выполнявших роль покрывала, эскулап по очереди проверил наличие пульса у еще недавно живых тел.

  - Мертвые, оба, сэр.

   Док был немногословен. Да, и что еще нужно говорить, когда не первый раз в угрюмых афганских горах констатируешь смерть своих земляков?

  Мартин, Пол, Макс сидели на вещмешках рядом с вертолетом, дожидаясь прибытия машин с базы. Парни перекуривали, изредка глотая воду из пластиковых бутылок. Им доводилось уже неоднократно видеть гибель гражданских и военных лиц в Афганистане. Но разве можно привыкнуть к смерти, тем более, своих ровесников?

   Долговязый офицер после манипуляций доктора, в свою очередь опустился на одно колено перед носилками, сразу принялся шарить по карманам убитых бойцов. Довольно быстро он извлек "айдишки" (идентификационные карты, заменяющие в боевой обстановке паспорта, солдатские книжки и прочие личные документы у натовцев).

  - Джон Смит, 25 лет. Майкл Сидней, 27 лет. Все, тела мною опознаны, идентифицированы. Может забирать в госпиталь для осуществления всех остальных необходимых формальностей.

  - Есть, сэр.

   Доктор, крикнув водителя, вместе с ним загрузил носилки в "санитарку". Машина медленно, словно катафалк, покатила к контрольно-пропускному пункту. Теперь уже некуда и незачем торопиться.

   Экипаж вертолета, заполнив бортовую (полетную) документацию, собрав вещи, рассказывал наземным техникам о перипетиях прошедшего дня. Технари удивленно присвистнули, заглянув в грузовой отсек: в лужах крови виднелись десятки стрелянных гильз. Через пробоины в полу грязная жидкость просачивалась на бетонку. Запах пороха и крови "в одном флаконе" все еще напоминал о местной реальности, обильно сдобренной ненавистью.

  - Командир, дело к ночи. Мы можем не успеть залатать пробоины сегодня. Пусть менеджер держит связь с нами и аэропсом. Не факт, что завтра борт будет готов к вылету.

  "Слон" (авиационный техник, отвечающий за облуживание планера и всей механики в машине) вполне объективно оценил объем работ, выпавших на его долю.

   В тот вечер, оказавшись на вилле, Мартин с Максом первый раз за три месяца работы в Афганистане крепко "нарезались". Макс хранил у себя заначку, полутора литровую бутылку "вискря", привезенную еще с Эмиратов в самом начале контракта. Сегодня она пришлась как нельзя кстати. Тихие посиделки двух друзей нарушил один единственный телефонный звонок Мартину, от которого он опешил:

  - Мартин, дорогой, это Марта. Я сегодня первый день в Кабуле, только что прилетела. Остановилась в гест-хаусе для сотрудников ООН. Рада, что твой местный телефон не изменился, и я сразу смогла связаться с тобой.

  

*****

   Наши знакомые аборигены, Кайс, Зия (мы рассказывали ниже об их путешествии в приграничный район Пакистана и Афганистана) уже вернулись в Кабул. Операция, направленная против сил натовской коалиции (ISAF), а так же против иностранного присутствия в стране вообще, развивалась по намеченному плану. В группе смертников шесть человек. Все фанатично преданы идее, ненавидят подлых оккупантов, готовы во что бы то ни стало выполнить приказ. Правда, кроме фанатизма, усердие каждого боевика подпитывается еще вполне конкретной суммой в долларовом эквиваленте, от спонсоров из Саудовской Аравии. Так что после гибели "правоверных мусульман" в намеченной операции, их семьи должны получить по 30 тысяч долларов. Жизнь "неверных" ничего не стоит, словно пыль на ветру. А вот своя продается по вполне конкретным тарифам.

  - ООНовский гест-хаус полон, - докладывали разведчики-наблюдатели. - Вместе с охраной там не менее 20 человек. Так что шума в ходе атаки будет много. Кабул вздрогнет.

 

Мартин и Марта встретились в Кабуле отнюдь не сразу. Он работал с раннего утра до позднего вечера. Она, после прибытия в чужую, враждебную для иностранцев страну, проходила множество бюрократических формальностей оформления на должность, прежде чем приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей.

  Макс, Пол и вся смена Мартина, конечно же, узнали о прибытии его девушки в Афганистан. Рабочий ритм не позволял им долго удивляться чужому поступку, а тем более праздно обсуждать личную жизнь сослуживца. Решение принял Пол:

  - Ты знаешь, Мартин, внутренними инструкциями нашей службы запрещены ночевки сотрудников за пределами лагеря. На моей практике не было исключений из данного правила. Может быть, благодаря подобной дисциплине мы не имели бытовых проблем, а тем более, внеслужебных потерь.

  Шеф замолчал, прикидывая весь расклад.

  - Но с другой стороны, у нас тут не армейское подразделение в казарме с уставными отношениями "от" и "до". Я разрешу тебе после смены отправиться в ООНовский гэст-хаус. Можешь остаться там с ночевкой, мы тебя утром заберем.

   Мартин не был в восторге от звонка своей пассии, а тем более от самого факта ее прибытия в Афганистан. Конечно, он не отказывался от встречи с Мартой. Ему хотелось узнать, какими судьбами, с чьей подачи мадам оказалась в не самом романтичном городе мира, где женщина, по сути, является человеком третьего сорта.

   Наш герой испытывал двоякие чувства. Конечно, он любил Марту. Но еще вчера она была для него за тысячи километров, дома, в далекой Южно-Африканской республике, в полной безопасности, в окружении родных людей. Ее внезапное прибытие моментально разрушило стену душевного спокойствия. Мартин ощутил себя уязвимым с той стороны, откуда прежде не ждал.

  - Черт, ведь у меня впереди уже отпуск маячил, три месяца афганской командировки промелькнули, как три дня. Могли б скоро встретиться с Мартой в привычной, домашней обстановке.

   Парень задумчиво вертел в руках бутылку кофейного ликера в пакете. Пол презентовал ему напиток за ненадобностью. То была давняя заначка, но к "старшому" смены никто не приезжал из дальних стран. А проститутки в китайском ресторанчике не брезговали местной самопальной водкой.

   Ночной Кабул мелькал за окном стандартной картинкой. Машина двигалась медленно, подчиняясь усталому потоку автомобилей, большая часть которых стремилась достигнуть из центра "спальных" районов или ближайших пригородов. В темное время суток, кроме полицейских на перекрестках, регулировавших движение, на службу так же подтягивались армейские патрули. Причем, как из состава ISAF, так и "карзаевцы", из числа аборигенов, правительственных войск. Досмотреть авто, проверить документы у пассажиров могли пять-шесть раз, пока они добирались по Кабулу из точки "А" в точку "В". Пресловутые мигалки со спецпропусками во внимание не принимались. Впрочем, "биг догз" и не пытались после заката солнца испытывать судьбу на улицах афганской столицы.

  - Мартин, я жду тебя у ворот "гэст-хауса", вместе с охраной дома.

  - Если правильно ориентируюсь в городе, то через пять, максимум десять минут я должен с тобой встретиться.

  Молодые люди сдержанно разговаривали по телефону, не задавая, пока, лишних вопросов и не давая воли своим эмоциям. Три месяца относительно небольшой срок разлуки для двух любящих сердец. Да и нужно ли вообще выплескивать свои чувства на кусок телефонного пластика?

  Наконец бронированный джип притормозил у высоких, четырехметровых ворот незнакомой виллы. Прожектора на углах бетонного забора ярко светили вдоль дороги. Незнакомая машина виднелась как на ладони для тех, кто внимательно разглядывал ее со двора.

  - Удачи, мой друг. Завтра увидимся.

   Макс кивнул напарнику на прощание, сразу отправившись на базу. Мартин пару минут ждал у ворот, пока охрана гэст-хауса разглядывала его "айдишки" и запрашивала кого-то по рации.

  Наконец, калитка в одной из створок ворот распахнулась. Парень шагнул внутрь. Знакомая фигурка с радостным воплем, не стесняясь аборигенов, бросилась Мартину на шею.

 

Бородатый страж виллы, не спеша, записал личные данные визитера в журнал учета посетителей. Прежде чем афганец начал бормотать на плохом английском о времени визита и необходимости выметаться за ворота в 24.00, Мартин сунул ему стодолларовую банкноту.

  - Я останусь здесь до утра. В семь часов меня заберут, понял?

   Охранник воровато спрятал деньги, согласно кивнул, чуть поклонился, пропуская гостя в дом.

   Молодые поднялись на третий этаж большой, просторной виллы. В годы пребывания войск НАТО на территории Афганистана немало аборигенов круто, даже неприлично разбогатело на оптовых продажах партий чистейшего героина. Шальные деньги вкладывались ими, в том числе в покупку-строительство столичной недвижимости. Ее хозяева жили безбедно в комфортных Эмиратах, предпочитая сдавать новостройки в Кабуле залетным иностранцам. Ведь спрос на более-менее комфортное жилье долгое время превышал предложение. Кому война, а кому замечательный бизнес.

   Марта обитала в комнате размерами пять на пять метров. Для одного человека вполне достаточно. Санузел совмещенный с душевой кабинкой находился здесь же. Все же это чисто российское изобретение, когда туалет с умывальником один на весь этаж в конце длинного коридора.

   После долгих поцелуев с объятиями девушка накрыла нехитрый стол с холодными закусками-нарезками, а так же фруктами, купленными днем в маленькой лавчонке за углом.

  - Я знаю, ты только что со службы, голодный. Вот, собрала, что смогла к твоему приходу.

  В последний момент Марта поставила бутылку красного вина. Афган - страна мусульманская, но если иностранцы не наглеют, то пару-тройку флаконов спиртного провезти с собой можно, таможня не конфискует. В Судане или Эмиратах такой "фокус" у вас не пройдет.

  - Все нормально, не волнуйся, малыш. Я привык питаться здесь, фактически, один раз в день, на сон грядущий. Как видишь, если исхудал, то не сильно. За ветром не бегаю и за шваброй, пока, не прячусь.

  Мартин пытался острить, открывая, в тоже время вино, а потом ликер.

  - Дорогая, какими судьбами тебя забросило в Афганистан? Я до сих пор в шоке.

  Ребята выпили по бокалу вина за встречу, немного поели, потом накопившиеся друг к другу вопросы хлынули один за другим.

  - Ты же знаешь, этим летом я окончила университет, защитила диплом по теме "Защита прав человека в условиях пост-конфликтных территорий". Потом, как и все выпускники, искала работу. Сколько можно на шее у родителей сидеть? Они и так кучу денег заплатили за пять лет моей учебы...

  - Но все равно не могу понять, почему ты выбрала для начала своей карьеры забытую богом страну? Неужели не было никаких иных, менее рискованных вариантов?

  - Во-первых, не забывай, что молодых выпускников с дипломом юриста, без всякого опыта и практики нигде не ждут с распростертыми объятиями. В Йоханнесбурге никто не проявил интереса к моему резюме. Хотя, отослала их по разным конторам не меньше сотни.

  - А во-вторых?

  Девушка посмотрела на Мартина с нескрываемым удивлением. Неужели он не догадывается или притворяется?

  - Во-вторых, в Афганистане работаешь ТЫ. Поэтому, когда у меня появился шанс попасть в структуру ООН хотя бы волонтером, я немедленно им воспользовалась. Тем более, практически, по специальности: "Human Rights Officer". Почему нет? Зачем я пять лет училась?

   Мартин не нашел в себе возражений, кроме страха за жизнь любимого человека в чужой стране. Он, не спеша, допил еще один бокал вина, потом прислушался. За стенами комнаты давно прекратились посторонние шаги и звуки. Гэст-хаус погрузился в глубокий сон накануне нового рабочего дня.

 

  ****

   На другой скромной кабульской вилле, примерно в километре от гэст-хауса, где коротали время за бокалом вина Марта и Мартин, шесть незнакомых им человек, тоже, пока, не ложились спать после полуночи. Правда, их поведением правила не любовь, а угрюмая решительность, похожая на обреченность. Аборигены сознательно выбрали свой "путь шахида", собравшись рано утром довести его до логического завершения. Цель выбрана, действия каждого спланированы по времени, отработаны до мельчайших деталей. Назад дороги нет, осталось немного дожить до утра.

 

 Ошибается тот, кто читая наше повествование о встрече Мартина и Марты в негостеприимном Кабуле, подумал:

  - После затянувшегося ужина ребята запрыгнули в постель, и учитывая столь долгую разлуку, до утра занимались сексом, смущая соседей скрипом кровати или страстными стонами-вскриками.

   На самом деле, в жизни все бывает куда прозаичнее. Пока Марта долго плескалась в душе, Мартин банально уснул. Третий час ночи, долгий рабочий день накануне, алкоголь, от которого организм успел отвыкнуть - все перечисленные факторы заставили его, кажется, лишь на секунду закрыть глаза, и сознание моментально провалилось в глубокий сон.

   Марта, обернувшись полотенцем, выйдя из душа, грустно постояла рядом с кроватью, вздохнула, потом тихонько скользнула под одеяло. Ей хотелось верить, что следующая ночь обязательно станет для них временем любви.

 

 ****

   Старенький джип не спеша катил по спящему центру Кабула. В начале шестого утра окраины города уже активно шевелятся: виден дымок над лачугами бедноты, в воздухе пахнет свежим лавашом, мальчишки, балагуря и почесываясь, прилаживают на спины ишаков канистры для воды. Со стороны аэропорта далеко разносится гул прогреваемых самолетных движков.

   Но в центре, где расположены виллы местной знати, административные здания, военные городки НАТОвцев, еще царит сонное царство. Охрана в будках или около тяжелых шлагбаумов, зевая, мечтает о скорой смене и стакане горячего чая со свежей булкой. Активная жизнь улиц начинается после семи часов утра.

   Пассажиры джипа отлично знают распорядок дня в Кабуле. Боевики неоднократно проводили утреннюю рекогносцировку на улочке, где расположен ООНовский гэст-хаус. Нет никаких препятствий или помех, способных нарушить план действий.

   В 100 метрах от цели машина остановилась. Двое пассажиров, покинув салон, метнулись в противоположенных направлениях. В руках оба несли взрывные устройства, замаскированные под камень-булыжник средних размеров. Даже в престижном (спальном) районе Кабула сегодня много грунтовых дорог, ждущих асфальтового покрытия. Никто не обратит внимания на еще один "кусок скальной породы", способный перевернуть грузовик.

   Т.е. на первом этапе операции боевики минировали улицу с двух сторон, ожидая скорого прибытия подмоги в район теракта. Никто из них не надеялся остаться в живых, создавая позади пути для отступления. Но наделать много шума, уничтожив кроме гэст-хауса еще пару армейских или полицейских автомобилей, "воины ислама", несомненно, планировали. Узкая улочка, где с трудом могут разъехаться две машины, тоже будет полностью заблокирована взрывами, усиливая хаос.

   Кайс, Зия, а вместе с ними еще трое боевиков, покинув джип, непринужденно встали у стены дома. Со стороны посмотреть на них - ничего подозрительного. Почти. Можно подумать, что новая группа охранников приехала на виллу к богатому хозяину для смены постов. В руках АК, на себе камуфляж, подсумки для магазинов. Только тяжелые ремни со взрывчаткой на поясах у каждого могли насторожить случайного прохожего. Но свидетелей не было.

   Чаман на водительском сиденье смотрел на своих братьев.

  Зия чуть кивнул ему, прощаясь, потом дал отмашку для старта.

  Джип рванул с места, устремившись к цели. Секунд через 8-10 раздался оглушительный, мощный взрыв. Сорок килограмм пластида, спрятанные под бампером и капотом машины, "удачно" сдетонировали от удара кузова по воротам.

  Тяжелые створки улетели внутрь двора, похоронив под собой четырех охранников. Часть стены, окружающей здание и фасад гэст-хауса, развалились. В воздух поднялся столб строительного мусора, пыль, где-то внутри дома вспыхнул пожар, послышались крики, громкие стоны.

  Боевики, подождав после взрыва секунд десять, пока перестанут падать осколки камней, стекла, металла, беззвучно, не таясь, побежали к своей цели.

Мартин проснулся внезапно, от сильного толчка, обнаружив себя на полу в комнате. В голове звенело, по щеке текла кровь от впившегося в кожу осколка стекла. В воздухе удушливо пахло гарью, плотная завеса пыли не давала нормально вздохнуть. Марта испуганно выглядывала из-за другого края кровати, пытаясь подняться на ноги.

  - Что происходит, что случилось, не понимаю?

  Девушка потянула с койки простыню, пытаясь ею прикрыться.

  - Это теракт! Скорее одевайся, если ты не ранена и можешь самостоятельно передвигаться.

   Мартин, сориентировавшись в обстановке, быстро натянул на себя брюки, футболку, берцы, накинул разгрузку с магазинами, схватил верный АК. Неизвестный противник, пока, не врывался в двери, демонстрируя свое присутствие и намерения, что давало гипотетический шанс на благоприятный исход нежданной заварушки.

  - Я отправляюсь вниз, к охране. А ты поднимайся на крышу, постарайся там где-нибудь укрыться. Сейчас это самое безопасное место в доме.

  - Не уходи, мне страшно, останься со мной! - хотелось закричать девушке. Но испытывая шоковое состояние, она лишь чуть заметно кивнула, теребя джинсы в дрожащих, непослушных руках.

   Внизу раздались первые выстрелы. Боевики, ворвавшись на территорию виллы, четко следовали своему плану. Двое из них метнулись в разные стороны по периметру здания, где ожидали встретить оставшихся в живых охранников. Так и получилось. Стражи ООНовского гэст-хауса по-детски подставились под чужие пули, буквально в упор, без всякой оглядки-опаски выскочив из-за угла.

   Мартин видел с третьего этажа бескомпромиссные действия нападавших. Причем, среагировал моментально, полоснув вниз короткой очередью. Соотношение сил "один против пяти", в обороне, предоставляло ему зыбкие шансы продержаться в здании до прибытия подмоги.

  - Двадцать, от силы, двадцать пять минут мне нужно вести бой. Главное, беречь патроны и постоянно перемещаться. Город разбужен взрывом. Силовики уже должны стягиваться в растревоженный район...

   Но парень плохо представлял себе тактику действий террористической группы. Боевики не цеплялись за жизнь, надеясь, в перспективе, уйти с виллы. Наоборот. Определив в доме неподавленный очаг сопротивления, четверо из них остались у входа, в безопасном укрытии, а один, с предосторожностями, но достаточно быстро пробрался на второй этаж. Он произвел самоподрыв примерно в том районе здания, где по расчетам, над ним, сверху, находился Мартин.

   Нашего героя спасла только его мобильность. Он решил не сидеть на одном месте, а менять свою позицию на этаже после каждого собственного выстрела.

  - Если держать под прицелом лестничный марш, шансы нападавших прорваться сюда резко уменьшатся. Вряд ли на третий этаж есть другой выход. А по стенам или по воздуху люди еще не научились легко и просто передвигаться.

   От взрыва смертника дом содрогнулся, но устоял. В той комнате, где находился недавно Мартин, обрушились межэтажные перекрытия. Мотая головой, отплевываясь от плотной пыли, снова повисшей вокруг, Мартин сделал несколько коротких очередей по теням, мелькнувшим внизу.

   Кайс, старший группы, понял, что им противостоит всего лишь один человек. Причем, он не спешит умирать, отстреливаясь с третьего этажа дома.

  - Прочесываем первый этаж, добиваем всех, кто еще остался живым в комнатах. Через четыре минуты собираемся здесь же. Сделаем попытку подняться выше.

   Боевики рассыпались по комнатам, зачищая шокированных, оглушенных, раненных ООНовцев. Их не интересовали заложники или пленные. Наделать в центре Кабула побольше шума с кучей трупов, привлечь внимание международных СМИ к массовой гибели иностранцев в Афганистане - вот актуальная задача сегодняшней акции.

  Главарь остался у лестничного пролета, прислушиваясь к отдаленным завываниям полицейских сирен. Силовики уже начали стягиваться к месту теракта, но Кайса сей факт нисколько не волновал.

   Мартин заметил какое-то шевеление рядом с комнатой, где провел ночлег.

  - Марта, что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе уходить на крышу...

   Девушка не послушалась, ползая на полу рядом с недвижным телом. Араб не подавал признаков жизни, вокруг его головы растеклось широкое пятно крови. Марта, с трудом порвав простынь на небольшие полоски ткани, пыталась сделать перевязку.

  - Но он же еще дышит, надо помочь человеку?!

 

Мартин не успел вступить в перепалку со своей непослушной мадам, которая, возможно, уверовала в личную неуязвимость от пуль, осколков и взрывчатки. А может быть, просто сочла помощь ближнему своему, нуждающемуся в ней, более актуальной формой деятельности в текущем кошмаре, чем сидение мышью где-то на крыше здания.

   Одиночные выстрелы на первом этаже звучали все реже, потом утихли. Мартин, спустившись на один лестничный пролет ниже, увидел всех своих врагов, собравшихся вновь после зачистки, рядом с Кайсом. Не задумываясь, он полоснул навскидку, длинной очередью. Но битые волки, буквально за секунду до разлета пуль, интуитивно учуяли опасность, сыпанув в разные стороны, под укрытие стен. Лишь два кусочка горячего металла все же достали Ису, продырявив ему ногу.

  - Брат, у нас мало времени. Возвращайся к воротам и будь готов встретить там незваных "гостей". Мы сами разберемся с этим храбрецом и проведем тут полную зачистку здания от неверных собак.

   Кайс не ждал возражений. Раненый побелел, стиснув зубы, сдерживая рвущуюся в крик боль. По-видимому, одна из пуль все же задела кость. Перетянув жгутом ногу выше колена, Иса медленно похромал к выходу. Тройка бандитов, прикрывая друг друга, стремилась прорваться на второй этаж. С третьей попытки им это удалось.

   Мартин опустошил два своих магазина, перезарядил третий.

  - Если через десять минут не будет подмоги, мне хана. И ведь своим даже нельзя позвонить. Телефон накрылся сразу после первого взрыва.

   Бой на вилле продолжался с переменным успехом. Очередной смертник взорвал себя по приказу Кайса. Ударной волной снесло двери межкомнатные и часть перегородок на втором этаже, обвалились несколько перекрытий. Дом стал напоминать руины после бомбежки, но несколько человек упорно продолжали "развлекаться" в нем в свои непонятные "игры" добра и зла.

  Мартин подстрелил еще одного боевика. Раненый, привалившись к стене, пытался сделать себе перевязку, но от потери крови чаще терял сознание.

   Наш герой, ошалев от взрывов, контуженый, частично оглохший, поставил у стены ненужный автомат. Боеприпасы закончились, трофейных добыть не удалось. Он хотел увидеть Марту, убедиться в том, что она жива. Но вместо нее столкнулся нос к носу с главарем боевиков. Кайс хищно оскалился, увидев врага так близко и без оружия. Хотел выстрелить, не мудрствуя лукаво, но патрон в патроннике "Калашникова" перекосило. С проклятием отбросив ствол в сторону, талиб выхватил из складок одежды кинжал.

   Противники бились, фактически, на равных. Мартин тоже всегда имел при себе клинок из качественной стали, подарок отца, служивший ему верой и правдой в бригаде ВС ЮАР. Другое дело, что холодным оружием парень владел не так искусно, как афганец.

  Через три минуты безумных "плясок", выпадов, подсечек, кувырков, блоков, все было кончено. Два тела, истекая кровью, лежали рядом, в обломках строительного мусора. Мартин, получив множество колото-резанных ранений, все же достал главаря бандитов двумя смертельными ударами в горло и в висок.

   Только в кино в самый ответственный или опасный момент противостояния двух озверевших мужиков, на "сцене" появляется красавица, которая обязательно шандарахнет сзади бандита по куполу чем-то тяжелым. Или выстрелит в него из большого пистолета, до которого не смог дотянуться ее любимый человек. Ура, враг повержен, добро победило.

   В нашем случае все произошло банальнее, прозаично и жестоко. Марта, услышав звуки рукопашной схватки, подоспела к месту события "под занавес". Главарь боевиков был мертв. Жизнь медленно покидала тело Мартина, просачиваясь кровью через множество колото-резанных ран.

   Возможно, Марта смогла б оказать медицинскую помощь нашему герою, дождавшись подмоги. Но раненый боевик, находившийся в комнате этажом ниже, очнулся от громких криков и причитаний несчастной девушки. После некоторых сомнений, он привел в действие свое взрывное устройство. Хлипкие стены вокруг него разнесло ударной волной, а сверху, вместе с обломками перекрытий, падали мертвые тела: Кайса, Марты и Мартина. Чудес на свете не бывает. Души влюбленных вознеслись к облакам. На земле сегодня был не их день.

 

Бой на вилле закончился. Но у ворот, на прилегающей улице, а так же в небе над всем кварталом события развивались по предсказуемому сценарию.

  На высоте в 100 метров, нарезая круги и постепенно, с опаской снижаясь, барражировал натовский "Апач". Экипаж пристально вглядывался в дымящиеся руины, пытаясь оценить обстановку.

  - Все чисто, действующих огневых точек нет. Во дворе наблюдаю несколько недвижимых тел. В самом здании разгорается пожар.

   Второй пилот борта по рации кратко, по-военному обрисовал своему наземному начальству ту картинку, что открылась перед ним на месте теракта. Командир роты американцев (дежурное подразделение, выдвинутое по тревоге с ближайшего лагеря в Кабуле) махнул рукой старшему группы афганских полицейских. Они прибыли на трех машинах с маршрутов патрулирования по городу к месту происшествия.

  В подобных ситуациях силовикам из числа аборигенов предоставляется возможность самим сделать первый шаг в неизвестность. НАТОвцы находятся за их спиной, типа, прикрывают, контролируют и советуют. А кому хочется разгребать чужое дерьмо?

   Шаг оказался неудачным. Полицейские машины, устремившись к вилле с двух сторон улицы, взлетели на воздух почти одновременно, напоровшись на заложенные боевиками мины. Испугавшись утренней "войны" в центре Кабула, гражданские обыватели даже не думали соваться в опасный район. На то и был сделан расчет. А полицейские, продавшиеся звездно-полосатым оккупантам, по мнению боевиков, вполне заслуживали подобной участи.

  Второй лейтенант американцев, привыкнув ко многому за два года службы в Афганистане, тем не менее, побледнел, услышав взрывы. Ведь вначале он хотел немного понтануться, нарушив инструкции, и отправить к объекту пару-тройку "хаммеров" со своими бойцами.

  - Сейчас бы пришлось вытаскивать обугленные трупы, как минимум, одного отделения. А это конец всей военной карьеры, - мрачно подумал амер. - Талибы успешно минируют дороги в поле, а здесь решили перенести свой опыт на городские улицы. Чертовы фанатики-шахиды...

   На сорок минут, пока тушили взорванные машины, оттаскивая их в сторону, операцию пришлось приостановить. Американцы не спешили, надеясь на лучшее. Вокруг больше не взрывали и не стреляли. С кабульского аэропорта прилетал МИ-8 с двумя тоннами воды в баке, на внешней подвеске. Сделав сброс над виллой, пилоты удачно нейтрализовали, разгоревшийся было пожар. Никакого шевеления на объекте не наблюдалось.

  - Вам вторая попытка, майор. Действуйте.

  Американец дал понять начальнику афганских полицейских, прибывшего на грузовике, с солидным подкреплением, что не видит больше препятствий для повторного проникновения в развалины уже бывшего гэст-хауса ООНовцев.

   Полицай, чуть презрительно глянул в сторону янки, потом поправил бронежилет, перехватил другой рукой АК, крикнул несколько гортанных фраз своим людям и с десятком бойцов, пригибаясь, побежал с ними вдоль улицы. "Гости" не ожидали увидеть хоть одну живую душу на объекте, поэтому, несказанно удивились, когда навстречу им, на месте снесенных ворот, материализовался незнакомец в мокрой, рваной, грязной одежде.

  - Салам алекум, друзья.

   Иса (а это был он) не ждал ответа. Боевик протянул руку к поясу, и в следующий момент яркая вспышка образовалась на его месте. Останки "гостей" разлетелись в радиусе ста метров.

Они встретились на дымящихся развалинах виллы: Вадим Бегоров, сотрудник службы безопасности ООН в Кабуле и Пол, старший смены, в которой еще вчера работал Мартин. Вадим за пять крайних лет, проведенных в Афганистане, повидал многое, что заставляет стынуть кровь в жилах. Но не смог привыкнуть к чужой смерти, обезображенным трупам, человеческой боли. Всего этого с лихвой хватает в стране, истерзанной войной и усилиями звездно-полосатых разносчиков демократии.

   Пол прибыл к гэст-хаусу к семи часам утра, как и обещал накануне своему подчиненному. За пределы оцепления его не пустили. Может быть, даже к лучшему. Ведь Иса до последнего момента ждал "гостей" с неприятным "сюрпризом" на поясе...

   Мужчины почти одновременно оказались в развалинах той комнаты, где валялись останки подорвавшего себя боевика, а так же три мертвых тела: Кайса, Мартина и Марты.

  - Хм, а девочка в Кабуле всего лишь второй день, вот "везуха"-то ей вышла, - пробормотал чуть слышно Вадим. - Так быстро закончила свою миротворческую карьеру.... "Дитя неудачи".

  Он нагнулся и подобрал среди песка, обломков, мусора ООНовскую адишку.

  - Девятый труп "наших". А где же остальные? Успели уйти через окна? В гэст-хаусе больше 20 человек ООНовцев вчера ночевало.

   Через несколько минут осмотра места происшествия сотрудник СБ услышал чьи-то приближающиеся шаги. Пол (а это был он), мельком оглядев комнату, двумя прыжками преодолел расстояние до мертвого незнакомца которого Вадим не успел опознать. Не боясь испачкаться в чужой крови, "старшой" встал на одно колено, повернул к себе тяжелое тело. Убедившись в отсутствие признаков жизни, медленно поднялся, снял с головы вязанную шапочку.

  - Вы знали погибшего? Кто он, как его зовут? - спросил ООНовец.

  - Наш работник, Мартин, кампания "Бобал Секъюрити". Первая командировка в Афганистан, почти три месяца числился в моей смене. На днях собирался домой в отпуск. Не срослось, значит.

   Гнетущая атмосфера места события не располагала к откровенной беседе, а тем более, к проявлению сантиментов. Мужчины, оценив обстановку, разошлись по коридору, в разные стороны. Оба, словно сговорившись, достали служебные "Мотороллы" и в течение нескольких минут сделали доклады начальству. Пусть оно определяет дальнейший порядок действий. Мертвым уже некуда спешить.

****

   Сегодня написать некое художественное произведение о событиях в Афганистане одновременно легко и сложно. "Легко" потому, что десятилетняя эпопея Соединенных Штатов и их союзников в стремлении уничтожить "террористическую сеть" талибана продолжается. Причем, каких-то конкретных временных рамок, дэдлайна, для данных событий не прослеживается. У любого автора есть возможность собирать интересующую информацию буквально "в поле", интерпретируя ее так, как он сочтет нужным, без оглядки на авторитеты. Особенно, если удалось самому в крайние пять лет побывать на земле Афганистана, увидеть картинку событий изнутри.

   Сложности, мешающие раскрутке вашего повествования, опять же связаны с отсутствием логичной концовки афганской эпопеи. Нам не дано знать со 100% точностью, чем же все закончится? Может быть, коалиция тихо покинет Афганистан, пытаясь сохранить лицо уязвленных неудачами генералов. Возможно, правительство Карзая, настолько окрепнет при помощи западных вливаний, что будет самостоятельно бороться с талибами. А может быть, Талибан станет единственной политической и военной силой в стране сразу на следующий день, после ухода последнего натовского солдата из страны? Нет однозначно правильного варианта. Прогнозируй, что хочешь.

   Мировые СМИ работают избирательно, тем более, когда речь идет о тех или иных региональных конфликтах в мире. Все лавры сомнительных побед в Афганистане сегодня достаются военным контингентам США и НАТО. Или на худой конец, усилиям персонала ООН. Правда, ООНия все чаще выступает невинной жертвой "злобных талибов", устраивающих против ее сотрудников регулярные теракты.

   По сложившейся традиции, "за кадром" остается работа большого числа людей, которых можно назвать одним словом: "наемники". Причем, не будем ограничивать данным термином исключительно тех "солдат удачи", кто, завербовавшись через многочисленные охранные структуры, воюет на стороне войск коалиции. Наемники есть и на стороне Талибана, приезжающие поддерживать "братьев по вере", например, с Ближнего Востока. Или же из европейских стран, где сложились многочисленные мусульманские общины.

  Интересен статус гражданских специалистов, работающих сегодня в Афганистане со всего мира. Если государство находится, по сути дела, в состоянии войны с крупнейшим военным блоком, то подобных "спецов", субъективно, тоже можно отнести к наемникам, пусть даже без оружия в руках. Ведь благодаря их стараниям военнослужащие коалиции с меньшими затратами и напряжением повседневно убивают непокорных аборигенов, достигая поставленных целей.

  Феномен наемничества очень стар, но актуален и сегодня. Он продолжает привлекать внимание наших современников, т.к. постоянно видоизменяется, следуя логике новых войн. Герои повести, Мартин, Марта, Кайс и его люди по своей воле оказались втянуты в жестокое противостояние, закончившееся "боевой ничьей". Все погибли, в начале жизненного пути, на дороге ненависти и любви. Язык не поворачивается назвать наших героев "солдатами удачи" в классическом понимании. Скорее, "дети неудачи", так быстро покинувшие наш мир на чужой земле.

 

  ****

  Основой сюжета и нашего повествования послужили реальные события, произошедшие в Кабуле 28 октября 2009 года, когда в результате атаки смертников движения Талибан понесли серьезные потери сотрудники миссии ООН в Афганистане.

  

   Кабул - Хартум - Эль-Фашер, 2011 год.


Страница автора - http://zhurnal.lib.ru/n/norman_m/ 

Социальные сети