Жители Алеппо напряжены до предела в битве за сирийский город

Автор: Хендави Хамза Рубрики: Лучшее, Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 29-10-2012

 

*** 

Гул двигателей в небе моментально переполошил жителей одного из районов Алеппо. Мужчины обеспокоенно наблюдали из магазинов за сирийскими штурмовиками, которые медленно кружили над их головами. Домохозяйки выскочили на балконы, чтобы посмотреть, что им угрожает. Только дети, которые болтались на улице, оставались равнодушными. Мальчик, как и прежде, бросал в корзину баскетбольный мяч.

Наконец, штурмовик пошел в атаку. Двигатели взревели громче, самолет пикировал и открыл огонь из пушечной установки по ближайшей части города. Затем он взмыл под градом зенитного огня повстанцев и снова пикировал вниз для второго захода.

Женщины на балконах стали плакать, переживая за детей на улице. Но ребятишки, указывая на штурмовик, кричали “Бог велик”, словно бросая ему вызов. “Бог отправит тебя в ад, Башар”, – прокричал один мальчик вслед улетающему самолету.

Теперь, когда смерть поджидает их за каждым углом, инстинкты выживания жителей Алеппо обострились до предела. Разрушительные бои между повстанцами и войсками президента Башара Асада в крупнейшем сирийском городе продолжаются уже четвертый месяц. Жители занятых повстанцами районов, которые принимают на себя основной удар войны, рассказывают о том, что каждый день для них наполнен страхом из-за шагающей по улицам войны, и нужно быть очень изобретательными и гибкими, чтобы сохранить в безопасности себя и свою семью.

Сирийцы из удерживаемых повстанцами районов выражают свою ненависть к Асаду и мечтают о его уходе, но они также обеспокоены действиями повстанцев, в результате которых их город понес разрушения. На одном из заколоченных магазинов в Алеппо написано: “Боже, ты все, что у нас есть”. В этой фразе – вся глубина отчаяния и смирения людей.

С июля, когда повстанцы перешли в наступление, намереваясь вытеснить правительственные войска из Алеппо, стороны дошли в своих столкновениях до мертвой точки. Каждая из них контролирует около половины города с трехмиллионным населением, и ни одна не может нанести противнику решающий удар. Между тем как повстанцы совершают периодические набеги на удерживаемые правительством территории, оппозиционные районы ежедневно подвергаются артиллерийскому и минометному огню, снайперскому обстрелу и авиаударам. Сотни гражданских жителей пали случайными жертвами артиллерийских снарядов или мин, стоя в очередях за хлебом, покупая продукты или сидя дома.

Повстанцы разъезжают по пыльным улицам на бешеной скорости, отвозя раненых в полевой госпиталь. Центральные улицы, в одну секунду забитые машинами, внезапно пустеют – это значит, что впереди работает снайпер.

Люди методически роются в тлеющих кучах городского мусора, которые никак не удается сжечь. Заброшенные кварталы имеют зловещий вид – руины жилых домов говорят о бомбардировках, вынудивших жителей бежать. Люди с хмурыми лицами укладывают свои пожитки в пикап или такси, чтобы перевезти их в новый дом и в новую жизнь, где опасность не настолько обыденна и привычна.

В городе расклеены объявления о сдаче в аренду подвалов – многие семьи находят там приют и относительную безопасность.

Вблизи одной из многочисленных линий фронта в городе – на площади Баб эль-Шеар – не осталось и следа от некогда бурлившей здесь жизни Алеппо – коммерческой столицы Сирии.

Не замечая треска пулеметного огня и свиста мин, падающих от него не более чем в 100-200 метрах, двенадцатилетний мальчик пересек на велосипеде площадь, возвращаясь домой от своих двоюродных братьев как раз в тот момент, когда возобновился обстрел. “Мне не страшно, – заявил мальчик, которого звали Юнис. – Я боюсь только Бога”.

Другой мальчик – четырнадцатилетний Ахмед – толкал перед собой тележку, с которой продавал сахлаб – горячий молочный напиток с миндалем. На пустынной площади у него было не так много шансов найти покупателей.

– Я просто хочу жить, – сказал он. – У меня есть младшие братья и сестры – они тоже хотят есть. Он и другие местные жители не называли свои фамилии или просили не упоминать их имена, опасаясь мести со стороны режима.

Владелец лавки бытовых товаров рядом с площадью пытался спасти свой бизнес.

– Я арендую новый магазин в правительственной зоне, – объявил он, снимая с полок блендеры, соковыжималки и чайники, которые его работник грузил в машину. – Никому не нравятся все эти разрушения, но люди все равно надеются, что режим падет.

На площади валяются магазинные жалюзи из рифленого железа, которые были сорваны в сражениях. Электропроводасвисаютсповрежденныхзданий. Кондиционеры накренились в кронштейнах, готовясь к фатальному падению вниз. Продырявленные пулями витрины магазинов напоминают о том, что когда-то было в продаже: “Замороженные продукты Аль-Зейн. Все виды арабского мороженого” и “Сыры и молоко Аль-Моаед. Натуральный вкус, отличное качество и питательная ценность”.

Сорванный плакат рекламирует южно-корейские мобильные телефоны – в розовом и голубом цветах. Слоган призывает: “Пусти искру в свою жизнь – как первую любовь”.

Стоя в относительной безопасности под большой эстакадой над площадью, группа мужчин говорила о том, как война повлияла на их город – от частых и продолжительных сбоев в подаче электричества и воды до резкого повышения цен на основные товары потребления, такие как хлеб, бензин и сахар.

Пока мужчины поносили асадовский режим, сорокашестилетний инженер-агроном Абдул-Джалил слушал, не перебивая. После, он последовал за корреспондентом АП на боковую улицу.

– Если у тебя есть время, я хочу рассказать тебе свою версию происходящего, – сказал он заговорщицким тоном.

– Я не поддерживаю режим, но оплакиваю реки крови в своей стране, – начал он. Он говорил о повстанческом беспределе. Боевики рушат дома людей, пробивая в стенах проходы, через которые можно передвигаться, не подставляясь снайперскому огню. Они воруют электропровода и мебель.

Он сказал, что повстанцы выставили его из дома, превратив его в свою базу – и что они так же поступали с другими. Теперьонживетв семьесвоегозятя.

Один из его сыновей – солдат Армии в Дамаске. По словам Али, ему пришлось потратить целое состояние по меркам его семьи – 3500 лир или около 50 долларов по курсу черного рынка – чтобы он смог прилететь домой в Алеппо и повидаться с семьей. Передвигаться наземным транспортом было слишком опасно – на повстанческих блокпостах его могли похитить или еще что похуже.

– Я ни дня не проработал с июля, – жаловался он. Его семья живет за счет выплат от фермеров, которым он когда-то поставил в кредит оросительные системы.

– Все, что у нас теперь есть – это разрушения и воровство. Возможно, это божья кара за то, что мы не соблюдали предписаний нашей веры, – сказал мусульманин Абдул-Джалил.

Среди всей этой бойни люди не падают духом.

Парикмахер Башар Хатаб весело болтал со своими клиентами и шутил, торгуясь с женщиной, которая привела на стрижку двух своих маленьких сыновей. “Теперь вы ждете своей очереди всего несколько минут, – говорил он клиенту. – До того как все это началось, иногда приходилось ждать по два часа”.

Когда мужчина в кресле попросил, чтобы ему помыли голову, Хатаб вывел его наружу к раковине у соседней продуктовой лавки. Воды в его салоне не было.

– Вы никогда не забудете эту стрижку, – улыбаясь, сказал он мужчине. – Где еще в мире вам предложат помыть голову в раковине овощного магазина?

35-летний рыжеволосый отец трех дочерей с модной укладкой торчком и в стильных джинсах сказал, что грохот артиллерийских снарядов и треск выстрелов производят на него успокоительный эффект.

– Это помогает мне заснуть по ночам. Даже мои девочки больше не волнуются. Раньше они боялись, но теперь уже нет.

Каждый по-своему восстанавливает душевное равновесие. Али – отец двух мальчиков, 4-х и 18-ти месяцев – черпает радость в общении со своими птицами.

Тридцатитрехлетний Али переехал с семьей в подвал после того, как его небольшая квартира пострадала в результате воздушной бомбардировки в июле. Он больше не может добираться на фабрику, где раньше работал, из-за сражений на улицах. Поэтому он продает четырнадцать своих канареек на тротуаре у Баб эль-Шеара.

Прохожие высмеивают его за то, что он пытается продать птиц в момент, когда большинство из них едва сводят концы с концами. Но Али – одетый в спортивный костюм и пластиковые шлепанцы – не отчаивается. Птицы были его увлечением с детства и, кажется, он радуется любой возможности поговорить о них, даже если ему не удается их продать. Он хвастается, что проходящие мимо дети с любопытством глазеют на его канареек, а он отвечает на все их вопросы о местах обитания этих птиц, о том, как они спариваются и чем питаются.

– Они задают мне по сто вопросов, а потом, как правило, уходят с пустыми руками, – говорит он без тени огорчения. – Я здесь даю бесплатные уроки о птицах.

– Эта птица в клетке – многообещающий самец, – объясняет он с энтузиазмом. – Ему нужно хорошо питаться и вырасти сильным. Когда он будет готов, я пущу к нему в клетку самку, чтобы они поженились и завели семью.

Последний раз ему удалось продать птицу неделю назад.

Как он выживает? Али не говорит прямо, что он полностью зависит от родственников и друзей.

– А ты хочешь, чтобы я просил милостыню на улице? Скажем так, люди не забывают меня и мою семью, – сказал он, вздыхая, а на глаза ему навернулись слезы.

 

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://www.msnbc.msn.com

 

Социальные сети