За хлебом под огнем снайпера: семь эпизодов из жизни измученного войной Алеппо

Автор: Питерсон Скотт Рубрики: Лучшее, Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 30-10-2012



Введение

С винтовкой за спиной и пистолетом в наплечной кобуре командир повстанцев мчится в своей машине по искалеченным войной районам Алеппо – будто это его владения.

На углах и круговых перекрестках, когда бойцы Свободной сирийской армии выкрикивают его имя, он резко бьет по тормозам – они тянут руки через пассажирское сиденье и протискиваются внутрь, чтобы расцеловать Абу Хайдара в колючие щеки.

Повстанцы заявляют, что “контролируют” больше половины Алеппо, надеясь в результате сражений свергнуть сирийского президента Башара аль-Асада. Но это заявление может ввести вас в заблуждение, так как оно мало что говорит о масштабах человеческих страданий в Алеппо.

– У Башара аль-Асада нет армии, в его распоряжении – только снайперы, артиллерия и самолеты, – говорит Абу Хайдар.

Тем не менее, обладая этими инструментами войны, Асад обрекает на беды и страдания тех, кто остается в этом оспариваемом городе.

Плач стал обычным явлением в Алеппо. Также как и постоянный грохот взрывов, который отдается гулким эхом в душе второго по величине города Сирии – экономического хаба, установление контроля над которым жизненно важно для исхода этого двадцатимесячного мятежа против правления Асада.

Горы мусора на улицах города растут так же быстро, как и цифры погибших по всей стране людей, которые ООН оценивает в 20 тысяч, а активисты – более чем в 35 тысяч. Однако в этом горниле нечеловеческого стресса жизнь продолжается: люди продают и покупают овощи, варят и неспешно подают кофе, жарят над углем кебаб, а дети в узких переулках играют в игры. Опасаясь снайперов, жители выходят на улицу, делают покупки, берут такси и молятся, чтобы в их районах не отрубили воду, электричество и телефоны. А иногда здесь можно услышать черный юмор – что-то, в чем иракцы отточили свое мастерство за последние десять лет. Он помогает людям справиться с бедой.

Каждый день подавляющее большинство из оставшихся в Алеппо 2,5 миллионов жителей проживает в надежде встретить следующий рассвет. Как им это удается?

На линии огня

Повстанческий боец становится на колено на углу здания, достает перепачканный осколок зеркала и осторожно приподнимает его, чтобы в относительной безопасности понаблюдать за снайпером правительственных сил на расстоянии всего 25-ти ярдов.

На этой передовой в юго-западной части Алеппо вызвать на себя огонь снайперов вовсе не сложно, как убедился корреспондент во время посещений четырех разных линий фронта.

В этом месте, где повстанцы со штыками на винтовках прячутся в нутре жилого здания, снайпер, несомненно, заметил бы сквозь оптический прицел бородатого повстанца в черной головной повязке с исламской поговоркой, который готов был вступить с ним в игру.

Повстанец швыряет в поле обзора снайпера мусор, а затем и сам прыгает через открытый проем. Остается тихо – хотя стены за его спиной покрыты следами выстрелов. Еще несколько повстанцев перебегают на другую сторону, поднимая ставки.

На следующей снайперской линии повстанец крепит к стволу Калашникова пластиковую тубу, что делает его похожим на длинноствольное зенитное орудие.

– Они просто играют со снайпером, – объясняет командир ССА Абу Иссам, наблюдая за этими трюками. Снайпер делает выстрел, а затем еще один, безрезультатно – повстанцы смеются – для них это знакомый ритуал.

Потом приносят чай, и начинаются истории. “Солдаты Асада дезертируют из Армии, потому что их заставляют убивать соседей и приказывают уничтожать все живое”, – констатирует Абу Иссам. Двое солдат, дезертировавших накануне, подтверждают это, они говорят – даже кошкам суждено погибнуть. Но офицеры хорошо обучены и “очень профессиональны”, признают они.

– Асаду никогда, никогда не взять этот город, но, возможно, он предпримет массированную атаку, – говорит Абу Иссам, компьютерный инженер со шрамом на переносице. – Нам не отбить Алеппо, если у нас не будет зенитных ракет. Даже когда мы берем под контроль тот или иной район, [правительственная] артиллерия нас убивает.

Словно по команде, снайпер сил режима делает еще один выстрел – на этот раз осколки задевают руку одного из повстанцев. На нее быстро накладывают повязку.   

– Мы будем сражаться дальше, потому что у нас есть веская причина: мы боремся за свободу и за свое достоинство, и не хотим молиться на Асада, – говорит Абу Иссам. – Мы черпаем силу у народа, и готовы отдать душу за свою свободу. Я могу погибнуть, но если это произойдет, пятеро придут мне на смену.

Музыкант

В старинном районе Алеппо Баб аль-Хадид переулки с домами из базальтового камня и древние известняковые строения говорят на языке истории, которая давно превзошла все превратности войны. Тем не менее, нынешнее насилие не обошло стороной мечети этого квартала или жизни людей.

– В этом доме погибли пять человек, – говорит Шейх Ахмад Хабуш, проводя экскурсию для неожиданного гостя. Дальше по переулку целый дом был уничтожен одной тротиловой бомбой, сброшенной с вертолета. “А здесь умерли трое”, – показывает он. Затем он предупреждает: “Берегись снайперов, они – вон в том высоком здании”.

Поблизости раздается несколько выстрелов, но все остаются целы. Господин Хабуш с сарказмом произносит: “Этот президент так любит своих людей, что раздает им подарки”.

Недавно он получил свой собственный “подарок”. Хабуш показывает место, где снаряд попал в его старинный дом; осколки пробили стены и повредили верхние комнаты. Рядом валяется опрокинутый детский велосипед. В углу двора стоят четыре пустые клетки для попугаев.

Когда-то музыканты собирались здесь вечером каждую среду – в просторном зале, красные вельветовые подушки которого теперь покрылись пылью. Здесь темно и прохладно, а стол усыпан остатками старого кофе и сигаретными окурками. В тишине Хабуш показывает мне фотографию со своего прошлогоднего концерта в Нью-Йорке. Он говорит, Америка – одна из ста стран, где он выступал.

– Многие люди за пределами Сирии ненавидят сирийцев, потому что думают, что мы и правительство – это одно и то же, но люди здесь – простые и приветливые, - говорит Хабуш. – Сорок лет этот режим учил людей лгать и говорил им: “Вы должны любить власть, иначе попадете в тюрьму или умрете”.

На полке стоят награды, одна из них – от “Управления культуры Алеппо”. Хабуш утирает слезы, когда я спрашиваю его о будущем.

– Конец еще не скоро, потому что [Асада] поддерживают иранцы, русские и Хезболла, - говорит Хабуш. – Но все рано или поздно кончается, и эта революция в итоге победит. Семья Асадов – это убийцы … все это знают. В сердцах и умах сирийцев с Башаром покончено. Просто нужно время.

В очереди за хлебом

Одно из опаснейших мест в Алеппо – это очереди за хлебом. Критическая нужда здесь встречается с наивысшим риском, потому что хлебные очереди регулярно становятся мишенью для обстрела.

В одном из воздушных ударов на этой неделе в северо-восточном районе города погибло двадцать человек. Жесткие потасовки здесь обычное дело; в четверг утром, во время интенсивного обстрела, люди, стоящие в очереди у одной булочной неустанно скандировали: “Открой окно!”

ССА организовала мобильную раздачу хлеба – под прикрытием стен древней цитадели Алеппо, которая остается под контролем правительства. Машина приходит четыре раза в неделю, и это – словно глоток свежего воздуха. Хлеб закупают в Турции, доставляют грузовиком в Алеппо и продают по себестоимости людям, которые живут далеко от пекарни.

– Так безопаснее, потому что в своих районах люди вынуждены ждать на улице у пекарни и ежедневно попадают под бомбежку, – говорит Мохамед, таксист и отец пятерых детей, который уже три месяца не работает из-за непрекращающихся боев.

В этой очереди, на фоне конфликта настроение у людей приподнятое. Пожилой мужчина подшучивает над другом, дергая его за длинные усы. На лицах людей, которые толкаются за место в очереди, надеясь получить три пайки на семью, появляются улыбки. Две сестры – не старше пяти лет – пришли сюда за своей долей хлеба.

Потом кто-то говорит, чтобы все перешли на другую сторону улицы, чтобы не попасть под огонь снайперов. Вместо того чтобы уйти с линии огня, один мужчина выступает вперед, чтобы высказаться.

– Это вошло в норму, – говорит Мохамед Халаби о снайперском риске. Отец четырех детей, портной по профессии, он тоже сидит без работы уже много месяцев.

– Я хотел хорошего будущего для своих детей, но теперь ситуация изменилась, и я просто думаю о том, как их накормить, – говорит господин Халаби, держа в руках хлеб для семьи. – Мы разочарованы, каждый день мы видим кровь и бомбы. Какие тут мысли о будущем?

– Сначала мы думали, что эта революция будет короткой, а она все продолжается и продолжается. Люди беспомощны … ответ должен прийти снаружи, – продолжает он. По его словам, западные страны “могли бы что-то сделать, но не делают этого. Они наблюдают за тем, как гибнут люди, и говорят. Они ждут, пока не перебьют всех сирийцев, прежде чем что-то предпринять”.

В отделении скорой помощи

Каждый раз, когда привозят раненых, улица у входа в госпиталь Алеппо оживляется. Их переносят в это неприглядное учреждение, которое принимает машины отовсюду, где артиллерийские снаряды и авиабомбы находят свои цели.

Таковы результаты кровопролития, которое травмировало Алеппо и создало непроходимые зоны – настолько разрушенные, что это напоминает масштабы русского разгрома чеченской столицы Грозный в 1990-х. Этот госпиталь часто обстреливают; верхние этажи разгромлены, и почти все окружающие здания повреждены в результате бомбежки.

Приезжает грузовик с десятилетним мальчиком и пожилой женщиной – у обоих серьезные осколочные ранения бедер. Брат мальчика настолько обезумел, что орет до сипоты и потери голоса и безутешно бьется головой о неумолимый металлический борт грузовика. Отец в ужасе обхватил руками голову, когда его сына перекладывают на каталку и отвозят внутрь.

Пожилая медсестра в черном платке тотчас занимает место рядом с мальчиком, когда врачи начинают свою мучительную работу. Она утешает мальчика, гладя его по голове и целуя его, когда успокоительного прикосновения рук недостаточно.

Когда мальчик зовет маму, рядом с ним находится медсестра.

– За эту войну расплачиваются мирные жители, – говорит Абу Мохамед, сотрудник госпиталя. – Если бы у нас были Стингеры [зенитные ракеты], эта война закончилась бы через месяц. Мы так сердимся, потому что большинство раненых – это женщины и дети. Это разбивает наши сердца.

В Алеппо распространено мнение, что США и Европа могли бы больше помочь сражающимся повстанцам и быстрее закончить войну. Абу Мохамед умоляет: “Надеюсь, правительство Соединенных Штатов защитит гражданских жителей здесь, хотя бы потому, что оно поднимает флаг демократии и это его долг”.

Этот госпиталь принимает сто пятьдесят пациентов в сутки; после одной особенно фатальной атаки месяц назад, палаты были переполнены – тогда сорок человек погибли и семьдесят были серьезно ранены.

– Каждые два дня госпиталь подвергается обстрелу. Мы можем погибнуть в любой момент, но нам нельзя сдаваться, – говорит Абу Мохамед. – Как религиозные люди, мы верим, что все, что с нами происходит – это судьба. Каждое мгновение [нашей жизни] предписано Богом…

На улице один мужчина срывается. “Я убью Башара и отрежу ему голову! Я хочу, чтобы он умер!” – кричит он, а больничный охранник пытается его успокоить.

На выходе из госпиталя другой мужчина несет на руках семилетнюю девочку, завернутую в простыню. Это опасное место, поэтому он быстро распахивает дверцу ждущего такси, осторожно укладывая маленькое тело на заднее сиденье для последней поездки домой.

Страдания матери

В нескольких домах от госпиталя на разбитом тротуаре на низком стуле сидит в замешательстве сирийская мать. Принимая на себя все опасности этой войны, она не понимает, почему ее жизнь разбита вдребезги.

Горе Умм Мохамед проникает наружу сквозь паранджу, которая полностью скрывает ее тело. В левой руке она сжимает кусок хлеба; ее кудрявая трехлетняя дочь – одна из семерых детей – сосет большой палец и прижимается к ней; нескрываемое любопытство дочери в отношении всего, что происходит на улице, резко контрастирует со страхом ее матери.

Ее семья жила в Салахеддине – повстанческом анклаве на юго-западе Алеппо, который усиленно обстреливается с тех пор, как правительственные силы начали атаку против этого района в конце июля.

– Режим прислал нам бумаги, в которых говорилось: “Бегите, мы планируем нападение, спасайте свою жизнь”, поэтому мы покинули свой дом, – вспоминает Умм Мохамед.

Пока она говорит, десятилетнего мальчика, которому наложили на ногу повязку, перевозят на каталке из госпиталя в подвальную операционную – этот суровый признак ежеминутной опасности едва обращает на себя внимание людей, находящихся на улице. За ними бежит санитар с двумя порциями крови.

Семья женщины, прячась от взрывов и выстрелов и уцелев после двух бомбежек, теперь живет в подвале “более безопасного” района: “Если моя девочка приходит ко мне и говорит: “Я хочу есть”, это разбивает мне сердце. Мы выживаем благодаря божьей милости”.

И за счет помощи Свободной сирийской армии, говорит мать. Повстанцы дают им деньги, продукты и молоко, после того как муж Умм Мохамед исчез два месяца назад. Он был таксистом, и его арестовали за то, что он отвез в больницу раненых противников режима.

– Почему мир так цепляется за Асада и удерживает его во главе нашего народа? Он убивает свой народ! – говорит Умм Мохамед. – Сами мы ничего поделать не можем. Разве что умереть.

Замечая подружку, ее дочь вытягивает изо рта палец и машет ей. К ней подбегает другая малышка, и они обнимаются. Умм Мохамед не замечает их шалостей – ее мысли заняты снайперами в их районе.

– Здесь много снайперов. Когда темнеет, нам нельзя выходить на улицу, потому что они сразу же начинают стрелять, – говорит мать. – Я так боюсь.

На раскопках отца

Пальцы двух молодых мужчин посерели от пыли, когда они карабкаются сквозь руины центральной мечети Алеппо – братья отправились в страшную миссию, чтобы отыскать последние останки своего отца. Их поиски продолжались четыре дня, пока они, наконец, не извлекли хоть что-то, что позволит им провести похороны.

Удивленные прохожие скептически оценивают шансы этих двоих найти то, что им нужно, и советуют им сдаться и бросить это дело.

Абу Имад – старший брат – обвиняет в случившемся не Башара аль-Асада, а тех, кто не останавливает кровавую бойню. Повторяя мнение многих жителей Алеппо, он отвлекается в этот наивысший момент своей личной трагедии, чтобы обвинить США и Европу в том, что они лишь говорят о правах человека и демократии, но ничего не предпринимают, чтобы остановить войну.

– Мы не заслуживаем того, чтобы в Сирии убивали людей; все это из-за ошибок Европы и Обамы, – утверждает Абу Имад, в то время как любопытные зеваки поддакивают. – Зачем обсуждать сирийскую ситуацию. Либо отправьте оружие и введите бесполетную зону, либо заткнитесь. 

Младший брат издает возглас: он нашел бумажник отца. Он извлекает его из-под обломков, сдувает пыль, и братья открывают его, чтобы все увидели это свидетельство жизни, проведенной в смиренном труде в мечети. В бумажнике – удостоверение личности их отца и – как доказательство его жертвенности – единственная банкнота в 100 сирийских фунтов, эквивалент 1,33 доллара.

Берегись снайпера

Дорога к одной из линий фронта в Алеппо проходит через два магазина и ведет к главному проспекту западнее старого города. Ситуацию здесь контролируют повстанцы. Они сидят внутри за офисным столом и делают кофе. С наступлением темноты становится видно, как на улице тянется стена из белых мешков с песком.

Два потертых парикмахерских кресла, поставленных на тротуаре для часовых, скрипят и опрокидываются, когда мужчины пытаются на них сесть, вызывая переполох. Слова, нанесенные пульверизатором на обивке, гласят: “Свободная Сирия: опора ислама”.

Небольшая щель в мешках с песком для ведения стрельбы вымазана черным порохом от пуль – отсюда стреляют по позициям правительственных войск, расположенных западнее.

– Осторожно, за нами наблюдают снайперы, – предупреждает командир повстанцев Абу Шакер. И правда, за тридцать секунд, пока гость устанавливает у щели камеру, чтобы сделать фото, снайпер делает три выстрела. Дальше по улице, словно не обращая внимания, две женщины выбираются из такси. Корреспондент и повстанцы возвращаются внутрь – в магазин с большой витриной – для проведения интервью.

– Мы думаем, что это иранец, он метко стреляет, – говорит Абу Шакер. – Мы тоже пытаемся его снять, но у нас не выходит.

Снайпер снова стреляет – осколок стекла из разбитой двери залетает внутрь и скользит по полу. Большинство жертв на этой улице – 13-14 человек каждую неделю – мирные жители Алеппо, которые пополняют статистику убитых в битве за свержение президента Башара аль-Асада, которой не видно конца.

Абу Шакер говорит: “Мы предупреждаем людей, чтобы они не переходили эту улицу”.

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал

 


Узнать всю необходимую информацию о принципах работы чиллера, а также заказать чиллер у официального дистрибьютора вы можете на сайте - dantex.ru


 

Социальные сети