Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info/almanach-art-of-war/atom/vietnam.html 2018-12-12T11:42:58+04:00 Joomla! - Open Source Content Management Милашка с Сонг Тра Бонг 2018-08-30T09:49:46+04:00 2018-08-30T09:49:46+04:00 http://navoine.info/stb-sweetheart.html administrator <div class="element element-relateditems first"> О’Брайен Тим</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 30 Август 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="http://navoine.info/images/sngtrbng.jpg" border="0" alt="" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Во Вьетнаме случилось немало странных историй: одни невероятные, другие — того хлеще, но навечно запоминаются те, которые застряли где-то между пустяком и бедламом, безумием и обыденностью. Одну я вспоминаю снова и снова. Ее рассказал мне Крыс Кайли, который клялся и божился, что это чистая правда, хотя я первым готов признать, что это довольно слабая гарантия. Среди парней роты «Альфа» Крыс Кайли имел репутацию человека, склонного преувеличивать, такого, который просто должен приукрасить факты, и для большинства из нас привычным делом было делить рассказанное им напополам, а то и вовсе отметать семьдесят процентов его истории. Например, если Крыс говорил тебе, что переспал с четырьмя девушками за ночь, вполне можно было вычислить, что речь идет о полутора. Суть тут не в обмане. Как раз напротив, Крыс хотел расцветить правду, заставить ее пылать так жарко, чтобы вы почувствовали в точности то, что испытал он. Думаю, для Крыса Кайли факты складывались из ощущений, а не наоборот, и, слушая какую-нибудь его байку, ты ловил себя на том, что спешно прикидываешь в уме — вычитаешь превосходную степень, вычисляешь квадратный корень абсолюта, а потом умножаешь результат на возможно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но что касается этой истории, то Крыс отчаянно отстаивал ее правдивость. Он утверждал, что сам был свидетелем тех событий, и помнится, ужасно расстроился, когда однажды утром Митчелл Сандерс усомнился в ней.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Такого просто не могло бы случиться, — сказал Сандерс. — Никто не потащил бы свою крошку во Вьетнам. Это же чушь собачья! Я про то, что нельзя сюда импортировать своих женщин.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я это видел, дружище. Я был там. Парень так и сделал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Привез свою девушку?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно. Это факт. — Тут голос у Крыса сорвался и дал петуха. Помолчав, он посмотрел на свои руки. — Слушайте, как все было. Он послал ей деньги. Помог купить билет. Симпатичная блондиночка, совсем еще девчонка, только-только школу закончила. И вот такая заявляется к нам с чемоданом и большой косметической сумочкой. Приезжает прямиком в джунгли. Богом клянусь, на ней были кюлоты. Белые кюлоты и розовый свитер в обтяжку. Она взяла и приехала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Помнится, Митчелл Сандерс скрестил на груди руки. С секунду он смотрел на меня, не ухмылялся даже и слова не сказал, но в глазах у него плясали веселые чертики.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс это тоже заметил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Зуб даю, — пробормотал он. — Кюлоты.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Только-только оказавшись во Вьетнаме, еще до того, как попасть в роту «Альфа», Крыс был откомандирован в небольшую медсанчасть, расположенную в горах к востоку от Чу-Лая, у деревни Тра Бонг, где он с еще восемью санитарами работал в госпитале, служившем перевалочным пунктом для оказания первой неотложной помощи. Раненых привозили вертолетами, дожидались, когда их состояние стабилизируется, а затем отправляли дальше в больницы Чу-Лая или Дананга. Кровавая работенка, рассказывал Крыс, но не сложная. По большей части ампутации — стопы и ноги. Местность там была сильно заминирована, кишела «прыгающими Бетти» и самодельными минами-ловушками. Но для санитара это было идеальное назначение, и Крыс считал, что ему повезло. Холодного пива — хоть залейся, горячая жратва три раза в день, крыша над головой. Ничего никуда не приходится тащить. И никаких офицеров. Можно отрастить волосы, говорил он, и не надо чистить ботинки, отдавать честь или терпеть обычную тыловую хрень. Самым старшим по званию был фельдшер Эдди Даймонд, искавший утешения в травке и «Дарвоне», и, если не считать редких полевых инспекций, такой штуки, как военная дисциплина, вообще не существовало.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Со слов Крыса выходило, что лагерь располагался на холме с плоской вершиной. В одном ее конце имелась небольшая утоптанная площадка для вертолетов, на другом стояли полукругом столовая и санитарные бараки, которые окнами выходили на реку под названием Сонг Тра Бонг. Лагерь был обнесен колючей проволокой. На равном расстоянии размещались укрепленные огневые позиции. Безопасность обеспечивали смешанные отряды Региональных и Народных сил Южного Вьетнама, а также бойцы из Армии Южного Вьетнама. И это означало: никакой безопасности. Ребята из Армии Южного Вьетнама были бесполезны. А от остальных можно было ждать всего чего угодно. Но даже будь там регулярные воинские подразделения, лагерь явно невозможно было бы защитить. К северу и к западу начинались терявшиеся в почти непроходимых джунглях предгорья, прорезанные провалами и оврагами, быстрыми реками с водопадами и узкими туманными долинами, поросшими бамбуком и слоновьей травой. В начале шестидесятых лагерь создавался как форпост спецназа, и когда почти десять лет спустя туда попал Крыс Кайли, отряд из шести зеленых беретов все еще использовал лагерь как базу для своих операций. «Зеленые» — не самые общительные твари. Крыс так и сказал: «твари» и добавил: «не самые общительные». У них был отдельный барак у самого периметра, укрепленный мешками с песком и металлическим заграждением, и свои контакты с медсанчастью они свели до минимума. Скрытные и подозрительные, одиночки по натуре, шестеро «зеленых» иногда исчезали на несколько дней или даже недель, потом поздно ночью появлялись как по волшебству: двигаясь словно тени в лунном свете, выходили по одному из густых джунглей на западе. Санитары пошучивали на их счет, но вопросов никто не задавал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя форпост был изолированным и уязвимым, говорил Крыс, сам он всегда почему-то чувствовал себя там комфортно. Там мало что случалось. Ни артобстрелов, ни бомбежек, и война словно бы шла где-то далеко. Периодически приходилось пошевеливаться, когда привозили раненых, но в остальном дни текли без происшествий, спокойно и мирно. Утро тут проводили на импровизированном поле для волейбола. В полуденный зной шли в тенек, лениво валялись долгими дневными часами, а после захода солнца — киношка и карты, и иногда пьянки на всю ночь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как раз в одну из таких бессонных ночей Эдди Даймонд выдал завлекательную идейку. Даже не идейку, а просто замечание, которое бросил бездумно и невзначай как шутку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаете, что нам надо сделать, — сказал Эдди, — нам следует скинуться и привезти из Сайгона пару-тройку азиатских шлюх, подсластить себе жизнь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Минуту спустя кто-то рассмеялся и обронил:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Этот маленький клуб только для нас.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А еще кто-то воскликнул:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слушайте, мы же взносы платим, разве нет, мать вашу?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сами видите: пустая болтовня, ребята просто убивали время, дурачились, подкидывая варианты. Какое-то время обсасывали идейку, мол, это же можно провернуть, тут ведь никаких офицеров, никто палки в колеса ставить не будет. Потом ребята оставили эту тему и перешли к трепу о тачках и бейсболе.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но позднее той ночью санитар по имени Марк Фосси к ней вернулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм, если вдуматься, не так уж это нереально, — пробормотал он. — Это взаправду можно провернуть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что провернуть? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сам знаешь. Девчонку привезти. В чем проблема-то?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс пожал плечами:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ни в чем. Война.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так понимаешь, в том-то и дело, — заявил Марк Фосси. — У нас-то никакой войны нет. Всё может получиться! Для этого нужны всего лишь стальные яйца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ответом ему был смех, и Эдди Даймонд велел ему попридержать свой член, но Фосси только нахмурился и некоторое время смотрел в потолок, а после ушел писать письмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Шесть недель спустя объявилась его девушка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс утверждал, что она прилетела на вертолете с ежедневной поставкой медикаментов из Чу-Лая. Высокая крепкая блондинка. Самое больше семнадцать лет, сказал Крыс, только-только из старших классов в Кливленд-Хайтс. У нее были длинные гладкие ноги и голубые глаза, и кожа цвета клубничного мороженого. Она была очень смазливой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тем утром на площадке для вертолетов Марк Фосси ухмыльнулся, обнял ее за плечи и сказал:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ребята, это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Девушка выглядела усталой и немного потерянной, но улыбнулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Воцарилась мертвая тишина. Старший по званию, фельдшер Эдди Даймонд вздрогнул, остальные ребята тоже было ошарашены. Все смотрели, как Марк Фосси подхватывает ее чемодан и, взяв за руку, ведет к баракам. Довольно долго все молчали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну и придурок, — сказал кто-то наконец.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За вечерней жратвой Марк Фосси объяснил, как он это устроил. Дороговато обошлось, признал он, и логистика непростая, но это же не на Луну слетать. Из Кливленда — в Лос-Анджелес, оттуда в Бангкок, из Бангкока — в Сайгон. Там она пересела на С-130 до Чу-Лая и переночевала в ОООВСе, а на следующее утро ее подбросили на грузовом вертолете.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Проще простого, — хмыкнул Фосси, глядя на свою хорошенькую подружку. — Надо лишь очень захотеть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн Белл и Марк Фосси ходили, держась за руки, еще в начальной школе. С шестого класса они доподлинно знали, что однажды поженятся и заживут в миленьком пряничном домике у озера Эри и у них будет трое здоровых золотоволосых детишек, и что они вмести состарятся и, без сомнения, умрут в один день и их похоронят в одном гробу орехового дерева. Таков был план. Они были по-настоящему влюблены, полны мечтаний, и в обычной, будничной жизни такой сценарий мог бы воплотиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ту первую ночь они свили себе гнездышко в одном из бункеров вдоль периметра, неподалеку от барака «зеленых», и следующие две недели липли друг к другу, как влюбленные старшеклассники. Тошно было смотреть, сказал Крыс, как они миловались. Вечно держались за руки, вечно смеялись над какой-нибудь только им понятной шуточкой. Им лишь пары одинаковых свитеров не хватало. Но в бараке понемногу затеплилась зависть. Это же был, в конце концов, Вьетнам, а Мэри-Энн Белл была смазливой крошкой. Может, чуток широкой в плечах, но у нее были потрясающие ноги, игривый нрав и счастливая улыбка. Ребятам она, правда, нравилась. На волейбольную площадку она приходила в обрезанных синих джинсах и верхе от черного купальника, что парни оценили, а по вечерам любила танцевать под музыку из переносного магнитофона Крыса. Были в ее присутствии свои плюсы: она всем подняла боевой дух. Временами она излучала своего рода «а ну-ка, поймай, если сможешь» энергию, словно приглашала к игривому флирту, но, по всей очевидности, это ничуть не беспокоило Марка Фосси. На самом деле он этим упивался; он полагал, что такой спектакль Мэри-Энн устраивает, чтобы немного развлечь и вразумить его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя она и была юной, говорил Крыс Кайли, Мэри-Энн Белл вовсе не была робкой. А еще она обладала неуемным любопытством. В первые свои дни в лагере она бродила повсюду, задавая самые разные вопросы. А что, собственно, такое сигнальная мина натяжного действия? Как устроена мина «клеймор»? Что там за страшными зелеными горами на западе? Потом она щурилась и внимательно слушала объяснения. Соображала она очень быстро и ко всему приглядывалась. Часто, особенно в жаркие послеполуденные часы она проводила время с узкоглазыми вояками у периметра, подхватывала фразочки на вьетнамском, училась варить рис над банкой «сухого спирта» и есть руками. Ребята порой над ней за это подтрунивали; наша личная туземка, говаривали они, но Мэри-Энн только улыбалась и показывала язык.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Раз уж я здесь, — заявляла она, — почему бы не научиться чему-нибудь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война ее интриговала. И страна тоже, и тайна. В начале второй недели она стала донимать Марка Фосси, чтобы он отвел ее в деревню у подножия холма. Тихим голосом, очень терпеливо он пытался объяснить ей, что это плохая идея, что там слишком опасно, но Мэри-Энн не отставала. Ей хотелось узнать, как живут местные, чем там пахнет и какие у них обычаи. Ей казалось, что эта земля принадлежит нам, а не вьетконговцам.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушай, — сказала она, — ну не может же быть все так скверно. Они же люди, так? Как и все остальные?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси кивнул. Он ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А потому утром Марк и Мэри-Энн отправились на прогулку в деревню, как какие-то гребаные туристы. Крыс Кайли и еще двое санитаров увязались вместе с ними, чтобы защитить красотку в случае чего. Если девчонка нервничала, то виду не подавала. Мнилось, она чувствует себя как дома, она точно не замечала враждебную атмосферу. Все утро Мэри-Энн щебетала, мол, какое тут занятное, экзотическое местечко, как ей нравятся соломенные крыши и голые ребятишки и вообще как чудесна простота деревенской жизни. Странно было на это смотреть, сказал Крыс. Семнадцатилетняя кукла в чертовых кюлотах, бойкая и со свежим лицом — ни дать ни взять чирлидерша, посетившая раздевалку команды соперников. Ее миленькие голубые глазки сияли. Она не могла наглядеться. По пути назад в лагерь она остановилась искупаться в Сонг Тра Бонг: разделась до белья, выставляя напоказ ножки, пока Фосси старался объяснить ей про засады, снайперов и убойную силу АК-47.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ребята, однако, были впечатлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сущая тигрица, — произнес Эдди Даймонд. — Безбашенности — выше крыши, хоть далеко и не дура.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Скоро все поймет, — сказал кто-то.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд серьезно кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— То-то и страшно. Помяните мое слово, эта девчонка еще как поймет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Отчасти это юмористическая история, но Крыс Кайли рассказывал ее таким тоном, словно это неподдельная трагедия. По ходу рассказа он ни разу не улыбнулся. Даже в самые нелепые или безумные моменты. В его глазах была какая-то отстраненность, какая-то печаль, будто его тревожило что-то, шевелящееся в недрах истории. Помнится, всякий раз, когда мы смеялись, он вздыхал и ждал, когда мы проржемся, но одного он не мог стерпеть — недоверия. Он начинал нервничать, если кто-то сомневался хотя бы в одной детали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да не была она дурой! — рявкал он. — Я никогда такого не говорил. Я сказал: молоденькая, вот и все. Как мы с тобой. Девчонка, вот и вся разница, и вот что еще я вам скажу, ни черта это не важно. Я про то, когда мы впервые сюда попали — все мы, — мы были зелеными и желторотыми, по уши в романтическом дерьме, но мы чертовски быстро научились, поняли что к чему. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли всматривался тогда в свои руки, молчаливый и задумчивый. Мгновение спустя его голос становился ровнее.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не верите? — спрашивал он. — Ну и ладно. Но вы не знаете человеческой природы. Вы не знаете Вьетнама.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Затем он просил нас дослушать эту историю до конца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прекрасный острый ум, говорил Крыс Кайли. Верно, порой она могла дурачиться, но все важное схватывала на лету. К концу второй недели, когда привезли четырех раненых, Мэри-Энн не боялась испачкать руки в крови. Более того, кровь ее словно бы притягивала. Не столько сами кровь и раны, сколько выброс адреналина, который их сопровождал, этот стремительный ток, который бежит по венам, когда садятся вертолеты и все надо делать быстро и правильно. Нет времени перебирать варианты, вообще нет времени думать: просто запускаешь руки в развороченное тело и начинаешь латать дыры. А рука у нее была твердая. Она не морщилась при виде самых страшных ран. В последующие пару дней вертолеты прилетали часто, и она научилась пережимать артерии, вводить катетеры и колоть морфий. И в эти моменты ее лицо приобретало вдруг новую сосредоточенность, почти безмятежность, голубые глазки щурились, светились недюжинным умом, а взгляд становился напряженным и сфокусированным. Марк Фосси на это только ухмылялся. Конечно, он ею гордился, но еще был изумлен. Она как будто бы превращалась в другого человека, и он не знал, как к этому относиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но было и кое-что еще. Слишком уж быстро она переняла наши повадки. Никакой косметики и подпиливания ногтей. Она перестала носить украшения, коротко остригла волосы и повязывала их теперь темно-зеленой банданой. Гигиена тоже утратила первостепенное значение. На вторую ее неделю Эдди Даймонд научил ее разбирать винтовку М-16, показал, как работают различные ее узлы, а от этого вполне естественно было перейти к тому, чтобы учиться пускать оружие в ход. Часами кряду, поначалу чуть неуверенная в себе, она палила по консервным банкам из сухого пайка, и оказалось, у нее к этому талант. В ее голосе слышалась новая уверенность, новая властность чувствовалась в том, как она держалась. Во многом она оставалась наивной и незрелой, все еще девчонка, но школа в Кливленд-Хайтс казалась теперь очень далекой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Раз или два Марк Фосси очень мягко предлагал ей подумать о возвращении домой, но Мэри-Энн смеялась и говорила, мол, забудь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все, что мне нужно, — улыбалась она, — есть здесь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она гладила его по плечу и целовала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И вроде бы все между ними было по-прежнему. Они вместе проводили ночи. Они держались за руки и строили планы, что будут делать, когда закончится война. Но появилась какая-то расплывчатость в том, как Мэри-Энн рассуждала на некоторые темы. Не обязательно трое детей, заявляла она, не обязательно домик на озере Эри.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Разумеется, мы поженимся, — говорила она, — но не сразу. Почему бы для начала не попутешествовать? Просто поживем вместе. Ну, чтобы проверить себя, понимаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси на это кивал, даже улыбался, и соглашался, но ему становилось не по себе. Он не мог определить, в чем дело. Ее тело казалось ему почему-то чужим: слишком неподатливым, слишком плотным и крепким там, где прежде была мягкость. Девчачья игривость пропала. И нервное хихиканье тоже. Теперь, когда она смеялась, что случалось редко, то делала это, только когда что-то действительно смешило ее. Ее голос перестроился, приобрел более низкий тембр. По вечерам, пока парни играли в карты, она иногда погружалась в долгое молчание, сидела, устремив глаза в темноту и сложив на коленях руки, и выстукивала ногой какие-то шифрованные послания по полу. Когда Фосси спросил, в чем дело, Мэри-Энн как-то странно посмотрела на него и пожала плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так, ни в чем, — сказала она. — Честное слово, ни в чем. По правде говоря, я в жизни не была счастливее. Никогда.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но пару раз она возвращалась откуда-то поздно ночью. Очень поздно. А однажды вообще не пришла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли узнал про это от самого Фосси. Как-то утром, еще до рассвета, Фосси растолкал его, фактически отчаянно и долго тряс. Он скверно выглядел, голос у него был хриплым и сдавленным, точно он простыл. В руке он держал фонарик, которым, не переставая, щелкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн… — прошептал он. — Никак не могу ее найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сев, Крыс потер лицо. Даже в тусклом свете было ясно, что парнишка в беде. Под глазами у него залегли темные круги, он вообще казался измученным, как человек, который вечность не спал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — сказал Фосси. — Слушай, Крыс, она с кем-то спит. Прошлой ночью она даже не… Я не знаю, что делать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тут Фосси сломался: сел на корточки, закачался на пятках, все еще стискивая фонарик. Просто мальчишка. Мальчишка восемнадцати лет. Высокий и белокурый. Одаренный спортсмен. К тому же славный малый, вежливый и добродушный, хотя в тот момент было очевидно, что эти качества не слишком хорошо ему послужили.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Он все щелкал фонариком.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, начни сначала, — сказал Крыс. — И помедленней. С кем спит?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не знаю с кем. С Эдди Даймондом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— С Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Наверное. Этот тип вечно к ней клеится.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм… Вряд ли, дружище. Что-то не вяжется. Только не Эдди.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, но он…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Полегче, полегче, — произнес Крыс. Нагнувшись, он похлопал Фосси по плечу. — Почему бы просто не проверить койки? В медсанчасти всего девять парней. Мы с тобой тут, значит, остаются еще семь. Пересчитай быстренько спящих.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси помешкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Но я не могу… То есть, если она там, если она с кем-то…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи Боже…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс поднялся. Взяв фонарик, он пробормотал что-то и ушел в дальний конец барака. Ради уединения парни смастерили «стены»-занавески вокруг своих коек, и получились эдакие импровизированные спаленки, и во мраке Крыс быстро переходил от «комнаты» к «комнате», фонариком высвечивая лица. Эдди Даймонд спал как убитый… и остальные тоже. Но для верности Крыс на всякий случай проверил по второму разу, а после вернулся к Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все на месте. Никого лишнего.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— В отключке от «Дарвона». — Погасив фонарик, Крыс попытался обдумать положение. — Может, она просто… Ну, не знаю… Может, просто решила сегодня поспать на воздухе… под звездами или еще что… Ты лагерь обыскал?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что ж, пошли, — сказал Крыс. — Попробуем еще разок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По восточным склонам расползался мягкий лиловый свет. Два узкоглазых солдатика разводили костерок для завтрака, но по большей части лагерь был тих и недвижим. Сначала они обшарили посадочную площадку, потом столовую и складские бараки, затем обошли все шестьсот метров периметра.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сдаюсь, — сказал наконец Крыс. — У нас проблема.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Впервые рассказывая эту историю, здесь Крыс прервался и взглянул на Митчелла Сандерса.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— И каков твой вердикт? Где она?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— У «зеленых», — откликнулся Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты так считаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сандерс ответил понимающей ухмылкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А какие еще варианты? Что ты там говорил про спецназ? Как они использовали лагерь медсанчасти под базу, как они незаметно приходили и уходили… Это же было не без причины. Так ведь истории работают, старик.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс было задумался, потом пожал плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, у «зеленых». Но это не то, что подумал Фосси. Она ни с одним из них не спала. Во всяком случае, не совсем. Я хочу сказать, в каком-то смысле она спала со всеми ними, только это был не секс. Они просто лежали все вместе, ага. Мэри-Энн и эти шесть грязных, заросших, полусбрендивших зеленых беретов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Лежали? — переспросил Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как лежали?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс улыбнулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так. В засаде. Всю ночь, мужик. Мэри-Энн пошла в долбаную засаду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сразу после рассвета, рассказывал Крыс, она объявилась как ни в чем не бывало из-за периметра, из-за колючей проволоки, усталая, но веселая, бросила свое снаряжение и небрежно обняла Марка Фосси. Шестеро зеленых беретов молчали. Один ей кивнул, остальные пристально взглянули на Фосси, потом все дружно ушли в свой барак на краю лагеря.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пожалуйста, — сказала она. — Ни слова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси сделал полшага вперед и замер. Он как будто бы не узнавал ее, на ней была панама и грязный зеленый камуфляж, в руках — стандартная винтовка М-16, лицо — разрисовано углем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн протянула ему оружие.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я до смерти устала, — произнесла она. — После поговорим.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она глянула на пятачок, где стоял барак «зеленых», потом повернулась и быстро прошла через лагерь к их с Марком собственному бункеру. Фосси пару минут стоял неподвижно. Словно оглушенный. Но потом встряхнулся, стиснул зубы и двинулся за ней быстрым, тяжелым шагом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не после! — заорал он. — Сейчас!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что между ними произошло, сказал Крыс, никто доподлинно так и не узнал. Но в столовой тем вечером было ясно, что достигнута какая-то договоренность. Или, точнее, установлены новые правила. Волосы у Мэри-Энн были только что помытые. На ней была белая блузка, темно-синяя юбка, простые черные туфли без каблуков. На протяжении всего ужина она не поднимала глаз, ковыряла еду, сдержанная, если не сказать подавленная. Эдди Даймонд и кое-кто из ребят пытались разговорить ее, упросить рассказать про засаду. Каково ей было ночью в джунглях? Что именно она видела и слышала? Но вопросы как будто были ей неприятны. Она нервно поглядывала на Фосси. Она ждала с секунду, словно надеясь получить добро, потом опускала голову и что-то невнятно бормотала. Это были не ответы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И Марку Фосси тоже не хотелось трепаться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не ваше дело, — сказал он тем вечером Крысу. — Но одно я знаю наверняка: никаких больше засад. Никаких больше ночных посиделок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Новый ПДИ?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Компромисс, — ответил Фосси. — Скажу иначе. Мы официально помолвлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс коротко кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну что ж, она будет мило смотреться в подвенечном платье, — хмыкнул он. — Готовой к бою.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Следующие несколько дней прошли в большом напряжении, точно где-то сжималась пружина. Что-то назревало между Мэри-Энн и Фосси — это чувствовалось по тому, как они обращались друг к другу, по натянутой корректности, словно бы раз за разом навязываемой усилием воли. Посмотреть на них издали, сказал Крыс, так это были самые счастливые люди на планете. Они проводили вместе долгие полуденные часы, загорали, вытянувшись бок о бок на крыше своего бункера, или играли в триктрак в тени гигантской пальмы, или просто тихонько сидели. Они казались образцовой любящей парой. Но вблизи на их лицах читалось напряжение. Слишком вежливые, слишком задумчивые, слишком внимательные. Фосси старался сохранять самоуверенный вид, точно ничего между ними не случилось, да и случиться не могло, но в этом ощущалось что-то неверное, нерешительное и фальшивое. Если Мэри-Энн отходила от него на несколько шагов, даже ненадолго, он весь сжимался и заставлял себя не наблюдать за ней. Но минуту спустя уже не спускал с нее глаз.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По крайней мере, в присутствии остальных они носили маски. За столом они говорили про планы роскошной свадьбы в Кливленд-Хайтс — двухдневный раут, уйма цветов. Но и тогда их улыбки были чуток вымученные. Они чересчур быстро выстреливали шутками, они держались за руки, будто боялись отпустить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Так не могло продолжаться долго, и, разумеется, однажды оборвалось.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Под конец третьей недели Фосси начал договариваться об отправке ее домой. Поначалу, сказал Крыс, казалось, что Мэри-Энн его решение приняла, но через день или два она погрузилась в беспокойное уныние, сидела одна-одинешенька у края периметра: плечи сгорблены, голубые глаза непроницаемы, она полностью ушла в себя. Несколько раз Фосси к ней подходил и пытался разговорить, но Мэри-Энн только смотрела на темно-зеленые горы на западе. Ее притягивали дикие джунгли. По словам Крыса, взгляд у нее был затравленный. Но он был полон не только ужаса, но и восторга. Словно бы она подошла к краю чего-то, словно бы она очутилась в ловушке на ничейной земле между Кливленд-Хайтс и джунглями. Семнадцать лет. Совсем еще девчонка, невинная блондиночка, но разве не все такие?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На следующий день она пропала. Шестерых «зеленых» тоже не было.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В каком-то смысле, говорил Крыс, бедный Фосси ожидал этого или чего-то в таком духе, но боли это не уменьшало. Парень сломался. Горе взяло его за горло, сжало и не собиралось отпускать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — раз за разом шептал он.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прошло почти три недели, прежде чем она вернулась. Но в каком-то смысле она вообще не вернулась. Не полностью, не вся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По чистой случайности, поведал Крыс, он не спал и увидел ее. Сырой туманной ночью ему не спалось, поэтому он вышел покурить. Он просто стоял и смотрел на луну, и вдруг с запада, на опушке джунглей появилась, точно по волшебству, вереница силуэтов. Сперва он ее не узнал — маленькая тень среди шести прочих теней. Звуков не было никаких. И ничего материального. Семь силуэтов словно бы плыли над землей, как призраки или духи, мглистые и нереальные. И пока он смотрел, сказал Крыс, ему вдруг пришла в голову мысль о жутком опиумном кошмаре. Силуэты двигались, но одновременно и не двигались. Беззвучно, один за другим они поднялись на холм, миновали проволоку и нестройной вереницей проплыли через лагерь. Именно тогда, сказал Крыс, он различил лицо Мэри-Энн. Ее глаза как будто светились в темноте — не голубизной, а ярко сияющей зеленью джунглей. Она не помедлила перед бункером Фосси. Она, держа в руках винтовку, быстро прошла к бараку спецназа и последовала за остальными внутрь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ненадолго зажегся свет, и кто-то рассмеялся, потом снова стало темно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Рассказывая эту историю, Крыс имел обыкновение время от времени останавливаться, прерывая теченье повествования, вставляя мелкие пояснения, рассуждения или свое мнение о чем-нибудь. Плохая привычка, морщился Митчелл Сандерс, потому что значение имеет лишь сырой материал, сам рассказ, и нельзя засорять его собственными дурацкими комментариями. Это только разрушает чары. Надо доверять самой истории, утверждал Сандерс: уйди, мать твою, у нее с дороги и дай ей течь своим чередом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но Крыс Кайли ничего не мог с собой поделать. Он хотел втиснуть в историю все множество смыслов разом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаю, что звучит невероятно, — говорил он нам, — но тут ведь нет ничего невозможного. Мы все слышали истории и побезумней. Скажем, возвращается парень из джунглей и заявляет, будто видел там Деву Марию верхом на чертовом гусе. И все ему верят. Все улыбаются и спрашивают, как быстро летел гусь и были ли у нее стремена. А тут всё не так. Эта Мэри-Энн, конечно, не непорочная дева, но зато она была взаправду, самая что ни на есть настоящая. Я ее видел. Видел, как она пересекла периметр той ночью, я был там, я видел ее странный взгляд, я видел, что она уже не тот человек, каким была раньше. Что тут такого невозможного? Она была девчонкой, вот и все. Я вот о чем, будь она парнем, все бы сказали, ну и что, мол, его затянуло вьетнамское дерьмо, его переманили «зеленые». Понимаете, о чем я? Вы все зашорены по части женщин. Вы все думаете про то, какие они мирные да мягкие. Всякие глупости, дескать, будь у нас президентом баба, не было бы больше войн. Чушь собачья! Пора избавляться от сексистских мыслей.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс еще много чего в таком духе сказал, пока Митчелл Сандерс не взорвался. Эти рассуждения бесили его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— История, — произнес Сандерс, — весь ее настрой, старик, ты его корежишь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Настрой?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание. Нужно постоянное, связное звучание, как быстрый или медленный темп, или смешной или печальный настрой. А отступления только искажают звучание. Держись сюжета, дружище.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс тогда нахмурился и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание? Я и не знал, что все так сложно. Девчонка присоединилась к зоопарку. Просто появилась еще одна тварь. Вот и всё.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, отлично. Но рассказывай как следует.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На рассвете, когда Марк Фосси услышал, что она вернулась, он стал столбом у огороженного пятачка спецназа. Он прождал Мэри-Энн все утро и полуденные часы. В сумерках Крыс принес ему поесть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Она должна выйти, — сказал Фосси. — Рано или поздно она должна выйти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или что? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я обязан ее забрать. Я ее выведу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Решать тебе. Но на твоем месте я не стал бы врываться к «зеленым», ни в коем случае не стал бы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Там Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно. Я знаю. И все равно я бы постучал очень-супер-экстра вежливо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Даже по ночному холодку лицо Фосси блестело от пота. Он выглядел больным. Глаза у него налились кровью, кожа была бледная, с серым отливом. Минут пять Крыс прождал с ним, наблюдая за бараком, потом похлопал паренька по плечу и оставил его одного.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После полуночи Крыс с Эдди Даймондом вышли его проведать. Ночь выдалась холодная, туман наползал с гор, и где-то в темноте играла музыка. Не громко, но и не тихо. Это был хаотичный, почти немузыкальный звук, без ритма или мелодии, как звуки природы. Синтезатор или, может, электрический орган. На заднем плане едва слышный женский голос то ли пел, то ли говорил нараспев, но слова были на чужом, незнакомом языке.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси они нашли на корточках у калитки заграждения перед пятачком спецназа. Понурив голову, он раскачивался под музыку, лицо у него было мокрое и блестящее. Когда Эдди наклонился к нему, парень поднял глаза — расфокусированные и полные пепла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слышите это? — прошептал он. — Слышите? Это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд взял его за руку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пойдем отсюда. Чье-то радио, вот и все. Шевелись.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, это Мэри-Энн. Просто послушайте.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно, но…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушайте!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси выдернул руку, вывернулся и привалился к столбику заграждения. Он замер с закрытыми глазами. Музыка — вернее, какой-то шум — доносилась из барака спецназа. Там было темно, если не считать маленького светящегося окошка, которое было приоткрыто, и на стеклах играли отблески ярко-красного и желтого, точно само стекло горело. Пение как будто стало громче. А еще напряженней и выше по тону.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси оттолкнулся от столбика. С мгновение он постоял, качаясь, потом двинулся в сторону барака спецназа.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Тот голос, — сказал он. — Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сделал шаг вперед, чтобы взять его за плечо, но Фосси уже был около барака. Перед входом он споткнулся, но удержал равновесие. Затем он заколотил по двери обеими руками. Послышался краткий визгливый звук, точно кошка взвыла, дверь распахнулась, и на миг Фосси застыл, раскинув руки, на пороге, как в раме картины, а после скользнул внутрь. Минуту спустя Крыс и Эдди тихонько последовали за ним. Сразу за дверью они нашли Фосси: он стоял на одном колене, пригнувшись к полу. И не шевелился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В дальнем конце комнаты, на полу под открытым окном горело с десяток свечей. В помещении как будто бы перекатывались эхом звуки из недр джунглей: туземная музыка, бамбуковые флейты, барабаны и цимбалы. Но сначала в тебя ударял, говорил Крыс, запах. Два запаха. На поверхности аромат благовоний, как в каком-нибудь буддийском храме, а под пряным дымом крылась более глубинная, более мощная вонь. Это невозможно описать, вздыхал Крыс. Вонь ошарашивала. Она была густая и сильная, как в зверином логове, вонь от опаленных волос, крови, экскрементов и гниющей плоти. Запах смерти. Но и это было еще не все. На шесте в задней части барака торчала разлагающаяся голова крупной черной пантеры, с потолочных балок свисали полосы какой-то желто-коричневой шкуры. И кости на полу. Груды костей, всевозможных костей. По одну сторону стоял прислоненный к стене плакат с надписью, выведенной аккуратными черными буквами: «СОБЕРИ СОБСТВЕННОГО ВЬЕТКОНГОВЦА. БЕСПЛАТНЫЙ НАБОР ЗАПЧАСТЕЙ». Вся картинка доходила до тебя не сразу, сказал Крыс, она просто в мозгу не укладывалась. Несколько смутных фигур валялись в гамаках или на койках, ни одна не приподнялась и не заговорила. Фоновая музыка шла из магнитофона, стоявшего возле круга свечей, но высокий голос принадлежал Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси начал было вставать на ноги, но остановился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн? — позвал он.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тогда она тихонько выступила из тени. В первую секунду она казалась все той же хорошенькой юной девушкой, которая приехала несколько недель назад. Она была босиком. На ней был ее розовый свитер в обтяжку, белая блузка и простая хлопчатобумажная юбка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн долго смотрела сверху вниз на Фосси почти пустым взглядом, и в свете свечей ее лицо выглядело сосредоточенным и безмятежным — лицо человека, который пребывает в мире с самим собой. По словам Крыса, понадобилось несколько секунд, чтобы оценить всю перемену. Отчасти это были глаза: они теперь были совершенно непроницаемые и бесстрастные. В ее взоре более не было ни тени эмоций, ни намека на личность за ними. Но самым гротескным, добавил он, были ее украшения. На шее у девушки покачивалось ожерелье из человеческих языков. Продолговатые и узкие, как кусочки почерневшей кожи, языки были нанизаны на медную проволоку, один находил на другой, кончики заворачивались кверху, точно пойманные на последнем визгливом слоге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Всего секунду Мэри-Энн презрительно смотрела на Марка Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Без толку разговаривать, — произнесла она. — Знаю, что ты думаешь, но это не… это неплохо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Плохо? — пробормотал Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Из тени послышался смех.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Один из «зеленых» сел и закурил сигару. Остальные лежали молча.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты пришел туда, — мягко произнесла Мэри-Энн, — где тебе не место.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она повела рукой, охватывая жестом не просто барак, но всё вокруг, саму войну, горы, жалкие деревушки, просеки и деревья, реки и затянутые туманом долины.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты же не знаешь, — сказала она. — Ты прячешься в этой маленькой крепости, за проволокой и мешками с песком, и ты понятия не имеешь, что… Иногда мне хочется съесть это место. Всю страну, ее грязь и смерть. Проглотить весь Вьетнам, чтобы он был во мне. Вот что я чувствую. Это безумный голод. Иногда мне бывает страшно, даже часто бывает, но это неплохо. Ясно? Я теперь лучше разбираюсь в самой себе. Ночью в джунглях я ощущаю себя по-настоящему живой, чувствую, как движется моя кровь, чувствую кожу и ногти… будто я полна электричества и свечусь в темноте… я почти пылаю… я сгораю без остатка… Но это неважно, потому что я точно знаю, кто я. Такого нигде больше не испытаешь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Все это было сказано буднично, без драмы, словно она обращалась к самой себе, медленно и бесстрастно. Она никого не старалась переубедить. Она взглянула на пораженного Марка Фосси, а затем развернулась и ушла назад в сумрак.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что тут было поделать?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Взяв Фосси за локоть, Крыс помог ему подняться и вывел наружу. В темноте зазвучала все та же сумасшедшая туземная музыка, будто бы шедшая из самой земли, из недр джунглей, и женский голос, взмывая, вторил ей словами на языке, не поддающемся переводу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси застыл на полушаге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сделай что-нибудь, — прошептал он. — Я не могу позволить ей продолжать все это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Какое-то время Крыс слушал, потом покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты, верно, оглох, старик. Она уже потеряна.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тут Крыс Кайли остановился — почти на полуфразе, что окончательно вывело Митчелла Сандерса из себя.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что было потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Девчонка. Что с ней сталось?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс устало передернул плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Трудно сказать наверняка. Через три-четыре дня я получил приказ явиться сюда, в расположение роты «Альфа». Прыгнул в первый же вертолет, и больше я тех мест в глаза не видел. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс уставился на него, разинув рот.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, так нельзя, ты не можешь так поступить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи, это же против правил! — взвился Сандерс. — Против человеческой природы. После подобной истории ты не имеешь права заявить, мол, да, кстати, а концовки я не знаю. У тебя ведь определенные обязательства есть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сверкнул улыбкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— О’кей, старик, но все, что я до сих пор рассказывал, было из личного опыта, чистая правда. Есть кое-что, что я слышал из вторых уст. На самом деле из третьих. С этого момента все становится… как бы это сказать…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Домыслами?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну да, верно. — Крыс посмотрел на запад, обшаривая взглядом горы, точно ждал, что на какой-нибудь гряде вдруг что-то появится. Секунду спустя он пожал плечами. — Так вот, пару месяцев спустя я столкнулся с Эдди Даймондом в Бангкоке. Я был в увольнительной, так, мелочи, поправлялся после гриппа. И он рассказал мне кое-что. Впрочем, сам я этого не видел. И Эдди тоже не видел. Он слышал это от одного из «беретов», так что отнеситесь к этому с толикой скепсиса. Или вообще не верьте в это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И снова Крыс поискал взором что-то в горах, потом откинулся к стене и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А знаешь что? — произнес он вдруг. — Я ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Чего?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, очень любил. Наверное, мы все ее любили. Глядя на Мэри-Энн, каждый невольно вспоминал про всех красоток, оставшихся дома, про всех этих чистых и невинных куколок, которые никогда ничего не поймут, даже за миллиард лет не поймут. Если же ты им что-нибудь расскажешь, они лишь тупо уставятся на тебя огромными круглыми глазами-леденцами. Так и не врубятся. Все равно что пытаться объяснить кому-то, каков на вкус шоколад.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или дерьмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Вот именно, надо на вкус попробовать, и в этом соль с Мэри-Энн. Она здесь была. Она по уши во Вьетнам окунулась. После войны, старик, клянусь тебе, такой, как она, тебе не найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс вдруг вскочил, отошел на несколько шагов и остался стоять к нам спиной. Он был эмоциональным парнем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Запал я на нее, — вздохнул он. — Я ее любил. Поэтому, когда я услышал от Эдди, что случилось, я едва не… Как ты сказал?.. Чистой воды домыслы…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Продолжай, — велел Митчелл Сандерс. — Закончи.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А случилось с ней, говорил Крыс, то же, что и со всеми нами. Приходишь чистым, лезешь в грязь, и никогда уже тебе не быть прежним. Вопрос лишь в степени. Кто-то выбирается целым, кто-то вообще не выбирается. На Мэри-Энн Белл Вьетнам, похоже, действовал как сильный наркотик: смесь безымянного ужаса и безымянного наслаждения; кайф приходит, когда в вену тебе впивается игла и ты знаешь, что чем-то рискуешь. Выброс эндорфинов и адреналина, и ты задерживаешь дыханье и тихонько пробираешься по залитому лунным светом ландшафту: с опасностью на «ты», соприкасаешься с самой глубинной частью самого себя, и хочешь это растянуть и пойти туда, куда несет тебя трип, и дать жизнь всем возможностям внутри тебя. Она сказала: Это неплохо. Вьетнам заставлял ее светиться в темноте. Она хотела еще, она хотела глубже проникнуть в тайну себя самой, и по прошествии времени желание стало потребностью, которая потом превратилась в голод.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам Эдди Даймонда, который слышал это от одного «зеленого», она получала удовольствие от ночных вылазок. Она основательно поднаторела, у нее были все данные. В полном камуфляже, лицо разрисовано углем, она текла в темноте как вода, как нефть, без звука. Она ходила босиком. Она перестала носить оружие. Бывали моменты, когда она шла на сумасшедший, самоубийственный риск, делала то, на что не отваживались даже «зеленые». Словно она дразнила какое-то существо, какую-то тварь в джунглях или в собственной голове, насмехалась над ней, мол, давай, покажись, — эдакая диковинная игра в прятки, которая разыгрывалась в проклятой стране. Она потерялась внутри себя самой. Если их накрывало обстрелом, Мэри-Энн застывала и смотрела, как красиво летят трассирующие снаряды, на губах у нее играла слабая улыбка, будто у нее была какая-то особая договоренность с войной. А порой она вообще исчезала — на часы или дни.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А однажды утром Мэри-Энн ушла одна в горы и не вернулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тела не нашли. Снаряжения не нашли, одежды не нашли. Откуда нам знать, сказал Крыс, может, девчонка еще жива? Может, она в какой-нибудь деревне высоко в горах, может, в племени тхыонгов. Сплошь домыслы и догадки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Разумеется, провели дознание, поиски растянулись на недели, и какое-то время лагерь у Сонг Тра Бонг кишел типами из военной полиции. Но, так или иначе, все кончилось ничем. Это была война, и война шла своим чередом. Марка Фосси разжаловали в рядовые, отвезли в госпиталь в Штаты и два месяца спустя отправили на гражданку по болезни. Мэри-Энн пополнила ряды пропавших без вести.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но на том история не завершилась. Если верить «зеленым», сказал Крыс, Мэри-Энн еще где-то там в темноте. Странный шелест, странный силуэт. Поздно ночью, когда «зеленые» были в засаде, словно бы сам тропический лес ел их глазами, их не оставляло ощущение, что за ними следят, и пару раз они практически видели, как она скользит в тени деревьев. Не то чтобы видели, но почти. Она перешла черту. Она стала частью джунглей. На ней были кюлоты, розовый свитер в обтяжку и ожерелье из человеческих языков. Она была опасна. Она была готова убивать.</p> <h4 class="pos-title">Тим О’Брайен</h4> <p>перевод А.Комаринец</p></div> <div class="element element-relateditems first"> О’Брайен Тим</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 30 Август 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="http://navoine.info/images/sngtrbng.jpg" border="0" alt="" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Во Вьетнаме случилось немало странных историй: одни невероятные, другие — того хлеще, но навечно запоминаются те, которые застряли где-то между пустяком и бедламом, безумием и обыденностью. Одну я вспоминаю снова и снова. Ее рассказал мне Крыс Кайли, который клялся и божился, что это чистая правда, хотя я первым готов признать, что это довольно слабая гарантия. Среди парней роты «Альфа» Крыс Кайли имел репутацию человека, склонного преувеличивать, такого, который просто должен приукрасить факты, и для большинства из нас привычным делом было делить рассказанное им напополам, а то и вовсе отметать семьдесят процентов его истории. Например, если Крыс говорил тебе, что переспал с четырьмя девушками за ночь, вполне можно было вычислить, что речь идет о полутора. Суть тут не в обмане. Как раз напротив, Крыс хотел расцветить правду, заставить ее пылать так жарко, чтобы вы почувствовали в точности то, что испытал он. Думаю, для Крыса Кайли факты складывались из ощущений, а не наоборот, и, слушая какую-нибудь его байку, ты ловил себя на том, что спешно прикидываешь в уме — вычитаешь превосходную степень, вычисляешь квадратный корень абсолюта, а потом умножаешь результат на возможно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но что касается этой истории, то Крыс отчаянно отстаивал ее правдивость. Он утверждал, что сам был свидетелем тех событий, и помнится, ужасно расстроился, когда однажды утром Митчелл Сандерс усомнился в ней.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Такого просто не могло бы случиться, — сказал Сандерс. — Никто не потащил бы свою крошку во Вьетнам. Это же чушь собачья! Я про то, что нельзя сюда импортировать своих женщин.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я это видел, дружище. Я был там. Парень так и сделал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Привез свою девушку?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно. Это факт. — Тут голос у Крыса сорвался и дал петуха. Помолчав, он посмотрел на свои руки. — Слушайте, как все было. Он послал ей деньги. Помог купить билет. Симпатичная блондиночка, совсем еще девчонка, только-только школу закончила. И вот такая заявляется к нам с чемоданом и большой косметической сумочкой. Приезжает прямиком в джунгли. Богом клянусь, на ней были кюлоты. Белые кюлоты и розовый свитер в обтяжку. Она взяла и приехала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Помнится, Митчелл Сандерс скрестил на груди руки. С секунду он смотрел на меня, не ухмылялся даже и слова не сказал, но в глазах у него плясали веселые чертики.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс это тоже заметил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Зуб даю, — пробормотал он. — Кюлоты.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Только-только оказавшись во Вьетнаме, еще до того, как попасть в роту «Альфа», Крыс был откомандирован в небольшую медсанчасть, расположенную в горах к востоку от Чу-Лая, у деревни Тра Бонг, где он с еще восемью санитарами работал в госпитале, служившем перевалочным пунктом для оказания первой неотложной помощи. Раненых привозили вертолетами, дожидались, когда их состояние стабилизируется, а затем отправляли дальше в больницы Чу-Лая или Дананга. Кровавая работенка, рассказывал Крыс, но не сложная. По большей части ампутации — стопы и ноги. Местность там была сильно заминирована, кишела «прыгающими Бетти» и самодельными минами-ловушками. Но для санитара это было идеальное назначение, и Крыс считал, что ему повезло. Холодного пива — хоть залейся, горячая жратва три раза в день, крыша над головой. Ничего никуда не приходится тащить. И никаких офицеров. Можно отрастить волосы, говорил он, и не надо чистить ботинки, отдавать честь или терпеть обычную тыловую хрень. Самым старшим по званию был фельдшер Эдди Даймонд, искавший утешения в травке и «Дарвоне», и, если не считать редких полевых инспекций, такой штуки, как военная дисциплина, вообще не существовало.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Со слов Крыса выходило, что лагерь располагался на холме с плоской вершиной. В одном ее конце имелась небольшая утоптанная площадка для вертолетов, на другом стояли полукругом столовая и санитарные бараки, которые окнами выходили на реку под названием Сонг Тра Бонг. Лагерь был обнесен колючей проволокой. На равном расстоянии размещались укрепленные огневые позиции. Безопасность обеспечивали смешанные отряды Региональных и Народных сил Южного Вьетнама, а также бойцы из Армии Южного Вьетнама. И это означало: никакой безопасности. Ребята из Армии Южного Вьетнама были бесполезны. А от остальных можно было ждать всего чего угодно. Но даже будь там регулярные воинские подразделения, лагерь явно невозможно было бы защитить. К северу и к западу начинались терявшиеся в почти непроходимых джунглях предгорья, прорезанные провалами и оврагами, быстрыми реками с водопадами и узкими туманными долинами, поросшими бамбуком и слоновьей травой. В начале шестидесятых лагерь создавался как форпост спецназа, и когда почти десять лет спустя туда попал Крыс Кайли, отряд из шести зеленых беретов все еще использовал лагерь как базу для своих операций. «Зеленые» — не самые общительные твари. Крыс так и сказал: «твари» и добавил: «не самые общительные». У них был отдельный барак у самого периметра, укрепленный мешками с песком и металлическим заграждением, и свои контакты с медсанчастью они свели до минимума. Скрытные и подозрительные, одиночки по натуре, шестеро «зеленых» иногда исчезали на несколько дней или даже недель, потом поздно ночью появлялись как по волшебству: двигаясь словно тени в лунном свете, выходили по одному из густых джунглей на западе. Санитары пошучивали на их счет, но вопросов никто не задавал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя форпост был изолированным и уязвимым, говорил Крыс, сам он всегда почему-то чувствовал себя там комфортно. Там мало что случалось. Ни артобстрелов, ни бомбежек, и война словно бы шла где-то далеко. Периодически приходилось пошевеливаться, когда привозили раненых, но в остальном дни текли без происшествий, спокойно и мирно. Утро тут проводили на импровизированном поле для волейбола. В полуденный зной шли в тенек, лениво валялись долгими дневными часами, а после захода солнца — киношка и карты, и иногда пьянки на всю ночь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как раз в одну из таких бессонных ночей Эдди Даймонд выдал завлекательную идейку. Даже не идейку, а просто замечание, которое бросил бездумно и невзначай как шутку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаете, что нам надо сделать, — сказал Эдди, — нам следует скинуться и привезти из Сайгона пару-тройку азиатских шлюх, подсластить себе жизнь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Минуту спустя кто-то рассмеялся и обронил:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Этот маленький клуб только для нас.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А еще кто-то воскликнул:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слушайте, мы же взносы платим, разве нет, мать вашу?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сами видите: пустая болтовня, ребята просто убивали время, дурачились, подкидывая варианты. Какое-то время обсасывали идейку, мол, это же можно провернуть, тут ведь никаких офицеров, никто палки в колеса ставить не будет. Потом ребята оставили эту тему и перешли к трепу о тачках и бейсболе.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но позднее той ночью санитар по имени Марк Фосси к ней вернулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм, если вдуматься, не так уж это нереально, — пробормотал он. — Это взаправду можно провернуть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что провернуть? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сам знаешь. Девчонку привезти. В чем проблема-то?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс пожал плечами:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ни в чем. Война.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так понимаешь, в том-то и дело, — заявил Марк Фосси. — У нас-то никакой войны нет. Всё может получиться! Для этого нужны всего лишь стальные яйца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ответом ему был смех, и Эдди Даймонд велел ему попридержать свой член, но Фосси только нахмурился и некоторое время смотрел в потолок, а после ушел писать письмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Шесть недель спустя объявилась его девушка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс утверждал, что она прилетела на вертолете с ежедневной поставкой медикаментов из Чу-Лая. Высокая крепкая блондинка. Самое больше семнадцать лет, сказал Крыс, только-только из старших классов в Кливленд-Хайтс. У нее были длинные гладкие ноги и голубые глаза, и кожа цвета клубничного мороженого. Она была очень смазливой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тем утром на площадке для вертолетов Марк Фосси ухмыльнулся, обнял ее за плечи и сказал:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ребята, это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Девушка выглядела усталой и немного потерянной, но улыбнулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Воцарилась мертвая тишина. Старший по званию, фельдшер Эдди Даймонд вздрогнул, остальные ребята тоже было ошарашены. Все смотрели, как Марк Фосси подхватывает ее чемодан и, взяв за руку, ведет к баракам. Довольно долго все молчали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну и придурок, — сказал кто-то наконец.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За вечерней жратвой Марк Фосси объяснил, как он это устроил. Дороговато обошлось, признал он, и логистика непростая, но это же не на Луну слетать. Из Кливленда — в Лос-Анджелес, оттуда в Бангкок, из Бангкока — в Сайгон. Там она пересела на С-130 до Чу-Лая и переночевала в ОООВСе, а на следующее утро ее подбросили на грузовом вертолете.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Проще простого, — хмыкнул Фосси, глядя на свою хорошенькую подружку. — Надо лишь очень захотеть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн Белл и Марк Фосси ходили, держась за руки, еще в начальной школе. С шестого класса они доподлинно знали, что однажды поженятся и заживут в миленьком пряничном домике у озера Эри и у них будет трое здоровых золотоволосых детишек, и что они вмести состарятся и, без сомнения, умрут в один день и их похоронят в одном гробу орехового дерева. Таков был план. Они были по-настоящему влюблены, полны мечтаний, и в обычной, будничной жизни такой сценарий мог бы воплотиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ту первую ночь они свили себе гнездышко в одном из бункеров вдоль периметра, неподалеку от барака «зеленых», и следующие две недели липли друг к другу, как влюбленные старшеклассники. Тошно было смотреть, сказал Крыс, как они миловались. Вечно держались за руки, вечно смеялись над какой-нибудь только им понятной шуточкой. Им лишь пары одинаковых свитеров не хватало. Но в бараке понемногу затеплилась зависть. Это же был, в конце концов, Вьетнам, а Мэри-Энн Белл была смазливой крошкой. Может, чуток широкой в плечах, но у нее были потрясающие ноги, игривый нрав и счастливая улыбка. Ребятам она, правда, нравилась. На волейбольную площадку она приходила в обрезанных синих джинсах и верхе от черного купальника, что парни оценили, а по вечерам любила танцевать под музыку из переносного магнитофона Крыса. Были в ее присутствии свои плюсы: она всем подняла боевой дух. Временами она излучала своего рода «а ну-ка, поймай, если сможешь» энергию, словно приглашала к игривому флирту, но, по всей очевидности, это ничуть не беспокоило Марка Фосси. На самом деле он этим упивался; он полагал, что такой спектакль Мэри-Энн устраивает, чтобы немного развлечь и вразумить его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя она и была юной, говорил Крыс Кайли, Мэри-Энн Белл вовсе не была робкой. А еще она обладала неуемным любопытством. В первые свои дни в лагере она бродила повсюду, задавая самые разные вопросы. А что, собственно, такое сигнальная мина натяжного действия? Как устроена мина «клеймор»? Что там за страшными зелеными горами на западе? Потом она щурилась и внимательно слушала объяснения. Соображала она очень быстро и ко всему приглядывалась. Часто, особенно в жаркие послеполуденные часы она проводила время с узкоглазыми вояками у периметра, подхватывала фразочки на вьетнамском, училась варить рис над банкой «сухого спирта» и есть руками. Ребята порой над ней за это подтрунивали; наша личная туземка, говаривали они, но Мэри-Энн только улыбалась и показывала язык.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Раз уж я здесь, — заявляла она, — почему бы не научиться чему-нибудь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война ее интриговала. И страна тоже, и тайна. В начале второй недели она стала донимать Марка Фосси, чтобы он отвел ее в деревню у подножия холма. Тихим голосом, очень терпеливо он пытался объяснить ей, что это плохая идея, что там слишком опасно, но Мэри-Энн не отставала. Ей хотелось узнать, как живут местные, чем там пахнет и какие у них обычаи. Ей казалось, что эта земля принадлежит нам, а не вьетконговцам.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушай, — сказала она, — ну не может же быть все так скверно. Они же люди, так? Как и все остальные?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси кивнул. Он ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А потому утром Марк и Мэри-Энн отправились на прогулку в деревню, как какие-то гребаные туристы. Крыс Кайли и еще двое санитаров увязались вместе с ними, чтобы защитить красотку в случае чего. Если девчонка нервничала, то виду не подавала. Мнилось, она чувствует себя как дома, она точно не замечала враждебную атмосферу. Все утро Мэри-Энн щебетала, мол, какое тут занятное, экзотическое местечко, как ей нравятся соломенные крыши и голые ребятишки и вообще как чудесна простота деревенской жизни. Странно было на это смотреть, сказал Крыс. Семнадцатилетняя кукла в чертовых кюлотах, бойкая и со свежим лицом — ни дать ни взять чирлидерша, посетившая раздевалку команды соперников. Ее миленькие голубые глазки сияли. Она не могла наглядеться. По пути назад в лагерь она остановилась искупаться в Сонг Тра Бонг: разделась до белья, выставляя напоказ ножки, пока Фосси старался объяснить ей про засады, снайперов и убойную силу АК-47.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ребята, однако, были впечатлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сущая тигрица, — произнес Эдди Даймонд. — Безбашенности — выше крыши, хоть далеко и не дура.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Скоро все поймет, — сказал кто-то.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд серьезно кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— То-то и страшно. Помяните мое слово, эта девчонка еще как поймет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Отчасти это юмористическая история, но Крыс Кайли рассказывал ее таким тоном, словно это неподдельная трагедия. По ходу рассказа он ни разу не улыбнулся. Даже в самые нелепые или безумные моменты. В его глазах была какая-то отстраненность, какая-то печаль, будто его тревожило что-то, шевелящееся в недрах истории. Помнится, всякий раз, когда мы смеялись, он вздыхал и ждал, когда мы проржемся, но одного он не мог стерпеть — недоверия. Он начинал нервничать, если кто-то сомневался хотя бы в одной детали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да не была она дурой! — рявкал он. — Я никогда такого не говорил. Я сказал: молоденькая, вот и все. Как мы с тобой. Девчонка, вот и вся разница, и вот что еще я вам скажу, ни черта это не важно. Я про то, когда мы впервые сюда попали — все мы, — мы были зелеными и желторотыми, по уши в романтическом дерьме, но мы чертовски быстро научились, поняли что к чему. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли всматривался тогда в свои руки, молчаливый и задумчивый. Мгновение спустя его голос становился ровнее.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не верите? — спрашивал он. — Ну и ладно. Но вы не знаете человеческой природы. Вы не знаете Вьетнама.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Затем он просил нас дослушать эту историю до конца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прекрасный острый ум, говорил Крыс Кайли. Верно, порой она могла дурачиться, но все важное схватывала на лету. К концу второй недели, когда привезли четырех раненых, Мэри-Энн не боялась испачкать руки в крови. Более того, кровь ее словно бы притягивала. Не столько сами кровь и раны, сколько выброс адреналина, который их сопровождал, этот стремительный ток, который бежит по венам, когда садятся вертолеты и все надо делать быстро и правильно. Нет времени перебирать варианты, вообще нет времени думать: просто запускаешь руки в развороченное тело и начинаешь латать дыры. А рука у нее была твердая. Она не морщилась при виде самых страшных ран. В последующие пару дней вертолеты прилетали часто, и она научилась пережимать артерии, вводить катетеры и колоть морфий. И в эти моменты ее лицо приобретало вдруг новую сосредоточенность, почти безмятежность, голубые глазки щурились, светились недюжинным умом, а взгляд становился напряженным и сфокусированным. Марк Фосси на это только ухмылялся. Конечно, он ею гордился, но еще был изумлен. Она как будто бы превращалась в другого человека, и он не знал, как к этому относиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но было и кое-что еще. Слишком уж быстро она переняла наши повадки. Никакой косметики и подпиливания ногтей. Она перестала носить украшения, коротко остригла волосы и повязывала их теперь темно-зеленой банданой. Гигиена тоже утратила первостепенное значение. На вторую ее неделю Эдди Даймонд научил ее разбирать винтовку М-16, показал, как работают различные ее узлы, а от этого вполне естественно было перейти к тому, чтобы учиться пускать оружие в ход. Часами кряду, поначалу чуть неуверенная в себе, она палила по консервным банкам из сухого пайка, и оказалось, у нее к этому талант. В ее голосе слышалась новая уверенность, новая властность чувствовалась в том, как она держалась. Во многом она оставалась наивной и незрелой, все еще девчонка, но школа в Кливленд-Хайтс казалась теперь очень далекой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Раз или два Марк Фосси очень мягко предлагал ей подумать о возвращении домой, но Мэри-Энн смеялась и говорила, мол, забудь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все, что мне нужно, — улыбалась она, — есть здесь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она гладила его по плечу и целовала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И вроде бы все между ними было по-прежнему. Они вместе проводили ночи. Они держались за руки и строили планы, что будут делать, когда закончится война. Но появилась какая-то расплывчатость в том, как Мэри-Энн рассуждала на некоторые темы. Не обязательно трое детей, заявляла она, не обязательно домик на озере Эри.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Разумеется, мы поженимся, — говорила она, — но не сразу. Почему бы для начала не попутешествовать? Просто поживем вместе. Ну, чтобы проверить себя, понимаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси на это кивал, даже улыбался, и соглашался, но ему становилось не по себе. Он не мог определить, в чем дело. Ее тело казалось ему почему-то чужим: слишком неподатливым, слишком плотным и крепким там, где прежде была мягкость. Девчачья игривость пропала. И нервное хихиканье тоже. Теперь, когда она смеялась, что случалось редко, то делала это, только когда что-то действительно смешило ее. Ее голос перестроился, приобрел более низкий тембр. По вечерам, пока парни играли в карты, она иногда погружалась в долгое молчание, сидела, устремив глаза в темноту и сложив на коленях руки, и выстукивала ногой какие-то шифрованные послания по полу. Когда Фосси спросил, в чем дело, Мэри-Энн как-то странно посмотрела на него и пожала плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так, ни в чем, — сказала она. — Честное слово, ни в чем. По правде говоря, я в жизни не была счастливее. Никогда.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но пару раз она возвращалась откуда-то поздно ночью. Очень поздно. А однажды вообще не пришла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли узнал про это от самого Фосси. Как-то утром, еще до рассвета, Фосси растолкал его, фактически отчаянно и долго тряс. Он скверно выглядел, голос у него был хриплым и сдавленным, точно он простыл. В руке он держал фонарик, которым, не переставая, щелкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн… — прошептал он. — Никак не могу ее найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сев, Крыс потер лицо. Даже в тусклом свете было ясно, что парнишка в беде. Под глазами у него залегли темные круги, он вообще казался измученным, как человек, который вечность не спал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — сказал Фосси. — Слушай, Крыс, она с кем-то спит. Прошлой ночью она даже не… Я не знаю, что делать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тут Фосси сломался: сел на корточки, закачался на пятках, все еще стискивая фонарик. Просто мальчишка. Мальчишка восемнадцати лет. Высокий и белокурый. Одаренный спортсмен. К тому же славный малый, вежливый и добродушный, хотя в тот момент было очевидно, что эти качества не слишком хорошо ему послужили.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Он все щелкал фонариком.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, начни сначала, — сказал Крыс. — И помедленней. С кем спит?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не знаю с кем. С Эдди Даймондом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— С Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Наверное. Этот тип вечно к ней клеится.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм… Вряд ли, дружище. Что-то не вяжется. Только не Эдди.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, но он…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Полегче, полегче, — произнес Крыс. Нагнувшись, он похлопал Фосси по плечу. — Почему бы просто не проверить койки? В медсанчасти всего девять парней. Мы с тобой тут, значит, остаются еще семь. Пересчитай быстренько спящих.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси помешкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Но я не могу… То есть, если она там, если она с кем-то…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи Боже…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс поднялся. Взяв фонарик, он пробормотал что-то и ушел в дальний конец барака. Ради уединения парни смастерили «стены»-занавески вокруг своих коек, и получились эдакие импровизированные спаленки, и во мраке Крыс быстро переходил от «комнаты» к «комнате», фонариком высвечивая лица. Эдди Даймонд спал как убитый… и остальные тоже. Но для верности Крыс на всякий случай проверил по второму разу, а после вернулся к Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все на месте. Никого лишнего.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— В отключке от «Дарвона». — Погасив фонарик, Крыс попытался обдумать положение. — Может, она просто… Ну, не знаю… Может, просто решила сегодня поспать на воздухе… под звездами или еще что… Ты лагерь обыскал?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что ж, пошли, — сказал Крыс. — Попробуем еще разок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По восточным склонам расползался мягкий лиловый свет. Два узкоглазых солдатика разводили костерок для завтрака, но по большей части лагерь был тих и недвижим. Сначала они обшарили посадочную площадку, потом столовую и складские бараки, затем обошли все шестьсот метров периметра.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сдаюсь, — сказал наконец Крыс. — У нас проблема.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Впервые рассказывая эту историю, здесь Крыс прервался и взглянул на Митчелла Сандерса.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— И каков твой вердикт? Где она?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— У «зеленых», — откликнулся Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты так считаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сандерс ответил понимающей ухмылкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А какие еще варианты? Что ты там говорил про спецназ? Как они использовали лагерь медсанчасти под базу, как они незаметно приходили и уходили… Это же было не без причины. Так ведь истории работают, старик.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс было задумался, потом пожал плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, у «зеленых». Но это не то, что подумал Фосси. Она ни с одним из них не спала. Во всяком случае, не совсем. Я хочу сказать, в каком-то смысле она спала со всеми ними, только это был не секс. Они просто лежали все вместе, ага. Мэри-Энн и эти шесть грязных, заросших, полусбрендивших зеленых беретов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Лежали? — переспросил Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как лежали?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс улыбнулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так. В засаде. Всю ночь, мужик. Мэри-Энн пошла в долбаную засаду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сразу после рассвета, рассказывал Крыс, она объявилась как ни в чем не бывало из-за периметра, из-за колючей проволоки, усталая, но веселая, бросила свое снаряжение и небрежно обняла Марка Фосси. Шестеро зеленых беретов молчали. Один ей кивнул, остальные пристально взглянули на Фосси, потом все дружно ушли в свой барак на краю лагеря.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пожалуйста, — сказала она. — Ни слова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси сделал полшага вперед и замер. Он как будто бы не узнавал ее, на ней была панама и грязный зеленый камуфляж, в руках — стандартная винтовка М-16, лицо — разрисовано углем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн протянула ему оружие.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я до смерти устала, — произнесла она. — После поговорим.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она глянула на пятачок, где стоял барак «зеленых», потом повернулась и быстро прошла через лагерь к их с Марком собственному бункеру. Фосси пару минут стоял неподвижно. Словно оглушенный. Но потом встряхнулся, стиснул зубы и двинулся за ней быстрым, тяжелым шагом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не после! — заорал он. — Сейчас!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что между ними произошло, сказал Крыс, никто доподлинно так и не узнал. Но в столовой тем вечером было ясно, что достигнута какая-то договоренность. Или, точнее, установлены новые правила. Волосы у Мэри-Энн были только что помытые. На ней была белая блузка, темно-синяя юбка, простые черные туфли без каблуков. На протяжении всего ужина она не поднимала глаз, ковыряла еду, сдержанная, если не сказать подавленная. Эдди Даймонд и кое-кто из ребят пытались разговорить ее, упросить рассказать про засаду. Каково ей было ночью в джунглях? Что именно она видела и слышала? Но вопросы как будто были ей неприятны. Она нервно поглядывала на Фосси. Она ждала с секунду, словно надеясь получить добро, потом опускала голову и что-то невнятно бормотала. Это были не ответы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И Марку Фосси тоже не хотелось трепаться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не ваше дело, — сказал он тем вечером Крысу. — Но одно я знаю наверняка: никаких больше засад. Никаких больше ночных посиделок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Новый ПДИ?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Компромисс, — ответил Фосси. — Скажу иначе. Мы официально помолвлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс коротко кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну что ж, она будет мило смотреться в подвенечном платье, — хмыкнул он. — Готовой к бою.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Следующие несколько дней прошли в большом напряжении, точно где-то сжималась пружина. Что-то назревало между Мэри-Энн и Фосси — это чувствовалось по тому, как они обращались друг к другу, по натянутой корректности, словно бы раз за разом навязываемой усилием воли. Посмотреть на них издали, сказал Крыс, так это были самые счастливые люди на планете. Они проводили вместе долгие полуденные часы, загорали, вытянувшись бок о бок на крыше своего бункера, или играли в триктрак в тени гигантской пальмы, или просто тихонько сидели. Они казались образцовой любящей парой. Но вблизи на их лицах читалось напряжение. Слишком вежливые, слишком задумчивые, слишком внимательные. Фосси старался сохранять самоуверенный вид, точно ничего между ними не случилось, да и случиться не могло, но в этом ощущалось что-то неверное, нерешительное и фальшивое. Если Мэри-Энн отходила от него на несколько шагов, даже ненадолго, он весь сжимался и заставлял себя не наблюдать за ней. Но минуту спустя уже не спускал с нее глаз.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По крайней мере, в присутствии остальных они носили маски. За столом они говорили про планы роскошной свадьбы в Кливленд-Хайтс — двухдневный раут, уйма цветов. Но и тогда их улыбки были чуток вымученные. Они чересчур быстро выстреливали шутками, они держались за руки, будто боялись отпустить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Так не могло продолжаться долго, и, разумеется, однажды оборвалось.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Под конец третьей недели Фосси начал договариваться об отправке ее домой. Поначалу, сказал Крыс, казалось, что Мэри-Энн его решение приняла, но через день или два она погрузилась в беспокойное уныние, сидела одна-одинешенька у края периметра: плечи сгорблены, голубые глаза непроницаемы, она полностью ушла в себя. Несколько раз Фосси к ней подходил и пытался разговорить, но Мэри-Энн только смотрела на темно-зеленые горы на западе. Ее притягивали дикие джунгли. По словам Крыса, взгляд у нее был затравленный. Но он был полон не только ужаса, но и восторга. Словно бы она подошла к краю чего-то, словно бы она очутилась в ловушке на ничейной земле между Кливленд-Хайтс и джунглями. Семнадцать лет. Совсем еще девчонка, невинная блондиночка, но разве не все такие?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На следующий день она пропала. Шестерых «зеленых» тоже не было.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В каком-то смысле, говорил Крыс, бедный Фосси ожидал этого или чего-то в таком духе, но боли это не уменьшало. Парень сломался. Горе взяло его за горло, сжало и не собиралось отпускать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — раз за разом шептал он.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прошло почти три недели, прежде чем она вернулась. Но в каком-то смысле она вообще не вернулась. Не полностью, не вся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По чистой случайности, поведал Крыс, он не спал и увидел ее. Сырой туманной ночью ему не спалось, поэтому он вышел покурить. Он просто стоял и смотрел на луну, и вдруг с запада, на опушке джунглей появилась, точно по волшебству, вереница силуэтов. Сперва он ее не узнал — маленькая тень среди шести прочих теней. Звуков не было никаких. И ничего материального. Семь силуэтов словно бы плыли над землей, как призраки или духи, мглистые и нереальные. И пока он смотрел, сказал Крыс, ему вдруг пришла в голову мысль о жутком опиумном кошмаре. Силуэты двигались, но одновременно и не двигались. Беззвучно, один за другим они поднялись на холм, миновали проволоку и нестройной вереницей проплыли через лагерь. Именно тогда, сказал Крыс, он различил лицо Мэри-Энн. Ее глаза как будто светились в темноте — не голубизной, а ярко сияющей зеленью джунглей. Она не помедлила перед бункером Фосси. Она, держа в руках винтовку, быстро прошла к бараку спецназа и последовала за остальными внутрь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ненадолго зажегся свет, и кто-то рассмеялся, потом снова стало темно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Рассказывая эту историю, Крыс имел обыкновение время от времени останавливаться, прерывая теченье повествования, вставляя мелкие пояснения, рассуждения или свое мнение о чем-нибудь. Плохая привычка, морщился Митчелл Сандерс, потому что значение имеет лишь сырой материал, сам рассказ, и нельзя засорять его собственными дурацкими комментариями. Это только разрушает чары. Надо доверять самой истории, утверждал Сандерс: уйди, мать твою, у нее с дороги и дай ей течь своим чередом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но Крыс Кайли ничего не мог с собой поделать. Он хотел втиснуть в историю все множество смыслов разом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаю, что звучит невероятно, — говорил он нам, — но тут ведь нет ничего невозможного. Мы все слышали истории и побезумней. Скажем, возвращается парень из джунглей и заявляет, будто видел там Деву Марию верхом на чертовом гусе. И все ему верят. Все улыбаются и спрашивают, как быстро летел гусь и были ли у нее стремена. А тут всё не так. Эта Мэри-Энн, конечно, не непорочная дева, но зато она была взаправду, самая что ни на есть настоящая. Я ее видел. Видел, как она пересекла периметр той ночью, я был там, я видел ее странный взгляд, я видел, что она уже не тот человек, каким была раньше. Что тут такого невозможного? Она была девчонкой, вот и все. Я вот о чем, будь она парнем, все бы сказали, ну и что, мол, его затянуло вьетнамское дерьмо, его переманили «зеленые». Понимаете, о чем я? Вы все зашорены по части женщин. Вы все думаете про то, какие они мирные да мягкие. Всякие глупости, дескать, будь у нас президентом баба, не было бы больше войн. Чушь собачья! Пора избавляться от сексистских мыслей.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс еще много чего в таком духе сказал, пока Митчелл Сандерс не взорвался. Эти рассуждения бесили его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— История, — произнес Сандерс, — весь ее настрой, старик, ты его корежишь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Настрой?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание. Нужно постоянное, связное звучание, как быстрый или медленный темп, или смешной или печальный настрой. А отступления только искажают звучание. Держись сюжета, дружище.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс тогда нахмурился и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание? Я и не знал, что все так сложно. Девчонка присоединилась к зоопарку. Просто появилась еще одна тварь. Вот и всё.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, отлично. Но рассказывай как следует.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На рассвете, когда Марк Фосси услышал, что она вернулась, он стал столбом у огороженного пятачка спецназа. Он прождал Мэри-Энн все утро и полуденные часы. В сумерках Крыс принес ему поесть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Она должна выйти, — сказал Фосси. — Рано или поздно она должна выйти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или что? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я обязан ее забрать. Я ее выведу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Решать тебе. Но на твоем месте я не стал бы врываться к «зеленым», ни в коем случае не стал бы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Там Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно. Я знаю. И все равно я бы постучал очень-супер-экстра вежливо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Даже по ночному холодку лицо Фосси блестело от пота. Он выглядел больным. Глаза у него налились кровью, кожа была бледная, с серым отливом. Минут пять Крыс прождал с ним, наблюдая за бараком, потом похлопал паренька по плечу и оставил его одного.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После полуночи Крыс с Эдди Даймондом вышли его проведать. Ночь выдалась холодная, туман наползал с гор, и где-то в темноте играла музыка. Не громко, но и не тихо. Это был хаотичный, почти немузыкальный звук, без ритма или мелодии, как звуки природы. Синтезатор или, может, электрический орган. На заднем плане едва слышный женский голос то ли пел, то ли говорил нараспев, но слова были на чужом, незнакомом языке.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси они нашли на корточках у калитки заграждения перед пятачком спецназа. Понурив голову, он раскачивался под музыку, лицо у него было мокрое и блестящее. Когда Эдди наклонился к нему, парень поднял глаза — расфокусированные и полные пепла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слышите это? — прошептал он. — Слышите? Это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд взял его за руку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пойдем отсюда. Чье-то радио, вот и все. Шевелись.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, это Мэри-Энн. Просто послушайте.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно, но…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушайте!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси выдернул руку, вывернулся и привалился к столбику заграждения. Он замер с закрытыми глазами. Музыка — вернее, какой-то шум — доносилась из барака спецназа. Там было темно, если не считать маленького светящегося окошка, которое было приоткрыто, и на стеклах играли отблески ярко-красного и желтого, точно само стекло горело. Пение как будто стало громче. А еще напряженней и выше по тону.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси оттолкнулся от столбика. С мгновение он постоял, качаясь, потом двинулся в сторону барака спецназа.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Тот голос, — сказал он. — Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сделал шаг вперед, чтобы взять его за плечо, но Фосси уже был около барака. Перед входом он споткнулся, но удержал равновесие. Затем он заколотил по двери обеими руками. Послышался краткий визгливый звук, точно кошка взвыла, дверь распахнулась, и на миг Фосси застыл, раскинув руки, на пороге, как в раме картины, а после скользнул внутрь. Минуту спустя Крыс и Эдди тихонько последовали за ним. Сразу за дверью они нашли Фосси: он стоял на одном колене, пригнувшись к полу. И не шевелился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В дальнем конце комнаты, на полу под открытым окном горело с десяток свечей. В помещении как будто бы перекатывались эхом звуки из недр джунглей: туземная музыка, бамбуковые флейты, барабаны и цимбалы. Но сначала в тебя ударял, говорил Крыс, запах. Два запаха. На поверхности аромат благовоний, как в каком-нибудь буддийском храме, а под пряным дымом крылась более глубинная, более мощная вонь. Это невозможно описать, вздыхал Крыс. Вонь ошарашивала. Она была густая и сильная, как в зверином логове, вонь от опаленных волос, крови, экскрементов и гниющей плоти. Запах смерти. Но и это было еще не все. На шесте в задней части барака торчала разлагающаяся голова крупной черной пантеры, с потолочных балок свисали полосы какой-то желто-коричневой шкуры. И кости на полу. Груды костей, всевозможных костей. По одну сторону стоял прислоненный к стене плакат с надписью, выведенной аккуратными черными буквами: «СОБЕРИ СОБСТВЕННОГО ВЬЕТКОНГОВЦА. БЕСПЛАТНЫЙ НАБОР ЗАПЧАСТЕЙ». Вся картинка доходила до тебя не сразу, сказал Крыс, она просто в мозгу не укладывалась. Несколько смутных фигур валялись в гамаках или на койках, ни одна не приподнялась и не заговорила. Фоновая музыка шла из магнитофона, стоявшего возле круга свечей, но высокий голос принадлежал Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси начал было вставать на ноги, но остановился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн? — позвал он.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тогда она тихонько выступила из тени. В первую секунду она казалась все той же хорошенькой юной девушкой, которая приехала несколько недель назад. Она была босиком. На ней был ее розовый свитер в обтяжку, белая блузка и простая хлопчатобумажная юбка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн долго смотрела сверху вниз на Фосси почти пустым взглядом, и в свете свечей ее лицо выглядело сосредоточенным и безмятежным — лицо человека, который пребывает в мире с самим собой. По словам Крыса, понадобилось несколько секунд, чтобы оценить всю перемену. Отчасти это были глаза: они теперь были совершенно непроницаемые и бесстрастные. В ее взоре более не было ни тени эмоций, ни намека на личность за ними. Но самым гротескным, добавил он, были ее украшения. На шее у девушки покачивалось ожерелье из человеческих языков. Продолговатые и узкие, как кусочки почерневшей кожи, языки были нанизаны на медную проволоку, один находил на другой, кончики заворачивались кверху, точно пойманные на последнем визгливом слоге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Всего секунду Мэри-Энн презрительно смотрела на Марка Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Без толку разговаривать, — произнесла она. — Знаю, что ты думаешь, но это не… это неплохо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Плохо? — пробормотал Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Из тени послышался смех.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Один из «зеленых» сел и закурил сигару. Остальные лежали молча.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты пришел туда, — мягко произнесла Мэри-Энн, — где тебе не место.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она повела рукой, охватывая жестом не просто барак, но всё вокруг, саму войну, горы, жалкие деревушки, просеки и деревья, реки и затянутые туманом долины.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты же не знаешь, — сказала она. — Ты прячешься в этой маленькой крепости, за проволокой и мешками с песком, и ты понятия не имеешь, что… Иногда мне хочется съесть это место. Всю страну, ее грязь и смерть. Проглотить весь Вьетнам, чтобы он был во мне. Вот что я чувствую. Это безумный голод. Иногда мне бывает страшно, даже часто бывает, но это неплохо. Ясно? Я теперь лучше разбираюсь в самой себе. Ночью в джунглях я ощущаю себя по-настоящему живой, чувствую, как движется моя кровь, чувствую кожу и ногти… будто я полна электричества и свечусь в темноте… я почти пылаю… я сгораю без остатка… Но это неважно, потому что я точно знаю, кто я. Такого нигде больше не испытаешь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Все это было сказано буднично, без драмы, словно она обращалась к самой себе, медленно и бесстрастно. Она никого не старалась переубедить. Она взглянула на пораженного Марка Фосси, а затем развернулась и ушла назад в сумрак.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что тут было поделать?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Взяв Фосси за локоть, Крыс помог ему подняться и вывел наружу. В темноте зазвучала все та же сумасшедшая туземная музыка, будто бы шедшая из самой земли, из недр джунглей, и женский голос, взмывая, вторил ей словами на языке, не поддающемся переводу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси застыл на полушаге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сделай что-нибудь, — прошептал он. — Я не могу позволить ей продолжать все это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Какое-то время Крыс слушал, потом покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты, верно, оглох, старик. Она уже потеряна.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тут Крыс Кайли остановился — почти на полуфразе, что окончательно вывело Митчелла Сандерса из себя.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что было потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Девчонка. Что с ней сталось?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс устало передернул плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Трудно сказать наверняка. Через три-четыре дня я получил приказ явиться сюда, в расположение роты «Альфа». Прыгнул в первый же вертолет, и больше я тех мест в глаза не видел. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс уставился на него, разинув рот.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, так нельзя, ты не можешь так поступить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи, это же против правил! — взвился Сандерс. — Против человеческой природы. После подобной истории ты не имеешь права заявить, мол, да, кстати, а концовки я не знаю. У тебя ведь определенные обязательства есть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сверкнул улыбкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— О’кей, старик, но все, что я до сих пор рассказывал, было из личного опыта, чистая правда. Есть кое-что, что я слышал из вторых уст. На самом деле из третьих. С этого момента все становится… как бы это сказать…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Домыслами?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну да, верно. — Крыс посмотрел на запад, обшаривая взглядом горы, точно ждал, что на какой-нибудь гряде вдруг что-то появится. Секунду спустя он пожал плечами. — Так вот, пару месяцев спустя я столкнулся с Эдди Даймондом в Бангкоке. Я был в увольнительной, так, мелочи, поправлялся после гриппа. И он рассказал мне кое-что. Впрочем, сам я этого не видел. И Эдди тоже не видел. Он слышал это от одного из «беретов», так что отнеситесь к этому с толикой скепсиса. Или вообще не верьте в это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И снова Крыс поискал взором что-то в горах, потом откинулся к стене и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А знаешь что? — произнес он вдруг. — Я ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Чего?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, очень любил. Наверное, мы все ее любили. Глядя на Мэри-Энн, каждый невольно вспоминал про всех красоток, оставшихся дома, про всех этих чистых и невинных куколок, которые никогда ничего не поймут, даже за миллиард лет не поймут. Если же ты им что-нибудь расскажешь, они лишь тупо уставятся на тебя огромными круглыми глазами-леденцами. Так и не врубятся. Все равно что пытаться объяснить кому-то, каков на вкус шоколад.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или дерьмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Вот именно, надо на вкус попробовать, и в этом соль с Мэри-Энн. Она здесь была. Она по уши во Вьетнам окунулась. После войны, старик, клянусь тебе, такой, как она, тебе не найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс вдруг вскочил, отошел на несколько шагов и остался стоять к нам спиной. Он был эмоциональным парнем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Запал я на нее, — вздохнул он. — Я ее любил. Поэтому, когда я услышал от Эдди, что случилось, я едва не… Как ты сказал?.. Чистой воды домыслы…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Продолжай, — велел Митчелл Сандерс. — Закончи.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А случилось с ней, говорил Крыс, то же, что и со всеми нами. Приходишь чистым, лезешь в грязь, и никогда уже тебе не быть прежним. Вопрос лишь в степени. Кто-то выбирается целым, кто-то вообще не выбирается. На Мэри-Энн Белл Вьетнам, похоже, действовал как сильный наркотик: смесь безымянного ужаса и безымянного наслаждения; кайф приходит, когда в вену тебе впивается игла и ты знаешь, что чем-то рискуешь. Выброс эндорфинов и адреналина, и ты задерживаешь дыханье и тихонько пробираешься по залитому лунным светом ландшафту: с опасностью на «ты», соприкасаешься с самой глубинной частью самого себя, и хочешь это растянуть и пойти туда, куда несет тебя трип, и дать жизнь всем возможностям внутри тебя. Она сказала: Это неплохо. Вьетнам заставлял ее светиться в темноте. Она хотела еще, она хотела глубже проникнуть в тайну себя самой, и по прошествии времени желание стало потребностью, которая потом превратилась в голод.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам Эдди Даймонда, который слышал это от одного «зеленого», она получала удовольствие от ночных вылазок. Она основательно поднаторела, у нее были все данные. В полном камуфляже, лицо разрисовано углем, она текла в темноте как вода, как нефть, без звука. Она ходила босиком. Она перестала носить оружие. Бывали моменты, когда она шла на сумасшедший, самоубийственный риск, делала то, на что не отваживались даже «зеленые». Словно она дразнила какое-то существо, какую-то тварь в джунглях или в собственной голове, насмехалась над ней, мол, давай, покажись, — эдакая диковинная игра в прятки, которая разыгрывалась в проклятой стране. Она потерялась внутри себя самой. Если их накрывало обстрелом, Мэри-Энн застывала и смотрела, как красиво летят трассирующие снаряды, на губах у нее играла слабая улыбка, будто у нее была какая-то особая договоренность с войной. А порой она вообще исчезала — на часы или дни.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А однажды утром Мэри-Энн ушла одна в горы и не вернулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тела не нашли. Снаряжения не нашли, одежды не нашли. Откуда нам знать, сказал Крыс, может, девчонка еще жива? Может, она в какой-нибудь деревне высоко в горах, может, в племени тхыонгов. Сплошь домыслы и догадки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Разумеется, провели дознание, поиски растянулись на недели, и какое-то время лагерь у Сонг Тра Бонг кишел типами из военной полиции. Но, так или иначе, все кончилось ничем. Это была война, и война шла своим чередом. Марка Фосси разжаловали в рядовые, отвезли в госпиталь в Штаты и два месяца спустя отправили на гражданку по болезни. Мэри-Энн пополнила ряды пропавших без вести.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но на том история не завершилась. Если верить «зеленым», сказал Крыс, Мэри-Энн еще где-то там в темноте. Странный шелест, странный силуэт. Поздно ночью, когда «зеленые» были в засаде, словно бы сам тропический лес ел их глазами, их не оставляло ощущение, что за ними следят, и пару раз они практически видели, как она скользит в тени деревьев. Не то чтобы видели, но почти. Она перешла черту. Она стала частью джунглей. На ней были кюлоты, розовый свитер в обтяжку и ожерелье из человеческих языков. Она была опасна. Она была готова убивать.</p> <h4 class="pos-title">Тим О’Брайен</h4> <p>перевод А.Комаринец</p></div> Обама и оружие Вьетнама 2016-05-24T22:53:51+04:00 2016-05-24T22:53:51+04:00 http://navoine.info/usa-viet-weapondeals.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/asia-okeania.html">Азия/Океания</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 24 Май 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/47741/20682809.440/0_d32c7_b8158e55_XL.jpg" border="0" width="800" height="356" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p><em><strong>Военные новости, не попавшие на первые полосы. Выпуск № 19 (95)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Одна из громких военных новостей последних дней — это визит президента США Барака Обамы во Вьетнам и снятие США эмбарго на поставку летальных вооружений во Вьетнам.<br /><br />Вьетнам и США восстановили дипломатические отношения только в 1995 году, через двадцать лет после окончания войн во Вьетнаме. Эмбарго на оружие было частично ослаблено еще в 2014 году, но сейчас во время визита договорились о полной его отмене. В 2014 году, когда в море у Парасельских островов произошла стычка кораблей Китая и Вьетнама и по стране прокатилась волна антикитайских протестов и погромов, США были готовы продавать Вьетнаму технологии слежения за кораблями и подлодками в море и системы береговой охраны, но пока Вьетнам лишь думал об их приобретении и не определился со списком покупок. В 2015 году СМИ также писали, что Вьетнам находится в поиске вооружений в первую очередь из Европы и Азии, в том числе активно интересуется технологиями разведывательных беспилотников, а США пообещали безвозмездную помощь в виде передачи Вьетнаму шести патрульных морских катеров на сумму 18 миллионов долларов.<br /><br />В материале BBC отмечается, что несмотря на то, что военный бюджет Вьетнама удвоился за последние десять лет, а импорт вооружений в 2011-2015 годах вырос на 700% по сравнению с 2006-2010 годами, американское оружие все равно дороговато для страны. Другой фактор, сдерживающий закупки, — это все же нежелание Вьетнама дерзко провоцировать Китай, так как все понимают, для чего США готовы вооружать вьетнамцев.<br /><br />Очевидно, что США не будут продавать свои самые передовые технологии и что все потенциальные поставки оружия должны будут проверяться на предмет нарушения прав человека во Вьетнаме. Под этим предлогом США могут отказать Вьетнаму в любых поставках. <br /><br />Для самого же Вьетнама появление нового поставщика вооружений улучшит позиции страны на торгах с традиционным военно-техническим партнером — Россией.<br /><br />Можно отметить, что Вьетнам уже давно пытается диверсифицировать поставщиков и ослабить свою зависимость от российских поставок. Например, Вьетнам пользуется услугами ВМС Индии для обучения своих моряков и ведет переговоры о поставках оружия и радаров из Израиля.<br /><br />В материале The New York Times американские военно-морские эксперты рассуждают, возможно ли после снятия эмбарго и предоставление военно-морской базы в Камрани для заходов или даже базирования ВМС США. В этом году на базе уже побывали военные корабли Японии и Сингапура, и есть ожидания, что со временем и с возможным обострением ситуации в Южно-Китайском море Вьетнам пустит туда и американцев, для которых такое присутствие вблизи Китая имело бы большую военно-геополитическую выгоду.<br /><br />В преддверии визита Обамы во Вьетнам вьетнамские высокопоставленные военные чиновники провели встречу в Ханое с представителями военно-промышленного комплекса США, в том числе с людьми из таких компаний как Boeing, BAE Systems, Honeywell International и Lockheed Martin. Стороны в ходе бесед должны были понять потребности вьетнамских вооруженных сил в том или ином виде вооружений и определиться с суммой, которую Вьетнам готов потратить на закупки. По информации американских участников этой встречи, Вьетнам в первую очередь заинтересован в получении программного обеспечения для систем связи, а переговоры шли в деловой атмосфере без примеси политики или отсылок к прошлой войне между странами.<br /><br />Investor’s Business Daily цитирует военных аналитиков о возможных поставках конкретных вооружений во Вьетнам. По их мнению, Вьетнам заинтересован в приобретении морских патрульных самолетов P-3C компании Lockheed Martin, воздушных танкеров-заправщиков KC-46 компании Boeing, самолетов A330 MRTT компании Airbus, а также самолетов F-16 и F/A-18 Super Hornet. Также у вьетнамцев есть интерес к американским боевым кораблям прибрежной зоны (Littoral Combat Ship) компаний Lockheed и компании General Dynamics. При этом аналитики считают, что у Вьетнама не будет больших проблем с оплатой дорогостоящих вооружений, так как экономика страны находится на подъеме. Ожидается, что решения о первых покупках Вьетнам примет до конца этого года. </p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/asia-okeania.html">Азия/Океания</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 24 Май 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/47741/20682809.440/0_d32c7_b8158e55_XL.jpg" border="0" width="800" height="356" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p><em><strong>Военные новости, не попавшие на первые полосы. Выпуск № 19 (95)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Одна из громких военных новостей последних дней — это визит президента США Барака Обамы во Вьетнам и снятие США эмбарго на поставку летальных вооружений во Вьетнам.<br /><br />Вьетнам и США восстановили дипломатические отношения только в 1995 году, через двадцать лет после окончания войн во Вьетнаме. Эмбарго на оружие было частично ослаблено еще в 2014 году, но сейчас во время визита договорились о полной его отмене. В 2014 году, когда в море у Парасельских островов произошла стычка кораблей Китая и Вьетнама и по стране прокатилась волна антикитайских протестов и погромов, США были готовы продавать Вьетнаму технологии слежения за кораблями и подлодками в море и системы береговой охраны, но пока Вьетнам лишь думал об их приобретении и не определился со списком покупок. В 2015 году СМИ также писали, что Вьетнам находится в поиске вооружений в первую очередь из Европы и Азии, в том числе активно интересуется технологиями разведывательных беспилотников, а США пообещали безвозмездную помощь в виде передачи Вьетнаму шести патрульных морских катеров на сумму 18 миллионов долларов.<br /><br />В материале BBC отмечается, что несмотря на то, что военный бюджет Вьетнама удвоился за последние десять лет, а импорт вооружений в 2011-2015 годах вырос на 700% по сравнению с 2006-2010 годами, американское оружие все равно дороговато для страны. Другой фактор, сдерживающий закупки, — это все же нежелание Вьетнама дерзко провоцировать Китай, так как все понимают, для чего США готовы вооружать вьетнамцев.<br /><br />Очевидно, что США не будут продавать свои самые передовые технологии и что все потенциальные поставки оружия должны будут проверяться на предмет нарушения прав человека во Вьетнаме. Под этим предлогом США могут отказать Вьетнаму в любых поставках. <br /><br />Для самого же Вьетнама появление нового поставщика вооружений улучшит позиции страны на торгах с традиционным военно-техническим партнером — Россией.<br /><br />Можно отметить, что Вьетнам уже давно пытается диверсифицировать поставщиков и ослабить свою зависимость от российских поставок. Например, Вьетнам пользуется услугами ВМС Индии для обучения своих моряков и ведет переговоры о поставках оружия и радаров из Израиля.<br /><br />В материале The New York Times американские военно-морские эксперты рассуждают, возможно ли после снятия эмбарго и предоставление военно-морской базы в Камрани для заходов или даже базирования ВМС США. В этом году на базе уже побывали военные корабли Японии и Сингапура, и есть ожидания, что со временем и с возможным обострением ситуации в Южно-Китайском море Вьетнам пустит туда и американцев, для которых такое присутствие вблизи Китая имело бы большую военно-геополитическую выгоду.<br /><br />В преддверии визита Обамы во Вьетнам вьетнамские высокопоставленные военные чиновники провели встречу в Ханое с представителями военно-промышленного комплекса США, в том числе с людьми из таких компаний как Boeing, BAE Systems, Honeywell International и Lockheed Martin. Стороны в ходе бесед должны были понять потребности вьетнамских вооруженных сил в том или ином виде вооружений и определиться с суммой, которую Вьетнам готов потратить на закупки. По информации американских участников этой встречи, Вьетнам в первую очередь заинтересован в получении программного обеспечения для систем связи, а переговоры шли в деловой атмосфере без примеси политики или отсылок к прошлой войне между странами.<br /><br />Investor’s Business Daily цитирует военных аналитиков о возможных поставках конкретных вооружений во Вьетнам. По их мнению, Вьетнам заинтересован в приобретении морских патрульных самолетов P-3C компании Lockheed Martin, воздушных танкеров-заправщиков KC-46 компании Boeing, самолетов A330 MRTT компании Airbus, а также самолетов F-16 и F/A-18 Super Hornet. Также у вьетнамцев есть интерес к американским боевым кораблям прибрежной зоны (Littoral Combat Ship) компаний Lockheed и компании General Dynamics. При этом аналитики считают, что у Вьетнама не будет больших проблем с оплатой дорогостоящих вооружений, так как экономика страны находится на подъеме. Ожидается, что решения о первых покупках Вьетнам примет до конца этого года. </p></div> АСВ и Вьетконг. Вьетнам и Камбоджа. Большая фотогалерея 2015-11-23T10:39:27+04:00 2015-11-23T10:39:27+04:00 http://navoine.info/asv-vc-photoset.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/fotogalereya.html">Фотогалерея</a> <a href="http://navoine.info/category/army.html">Армия</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 23 Ноябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9351/20682809.42a/0_ce257_89f6445c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <!--more--> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15517/20682809.42a/0_ce258_7d261add_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42a/0_ce259_91365d9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42a/0_ce25a_a3742f55_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/21/20682809.42a/0_ce25b_43fae4f9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3001/20682809.42a/0_ce25c_5675e2b1_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6416/20682809.42a/0_ce25d_13d2cd87_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9650/20682809.42a/0_ce25e_5cb3b97a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/21/20682809.42a/0_ce25f_d4676065_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42a/0_ce260_3cc231a7_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4811/20682809.42a/0_ce261_4fa2c513_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42a/0_ce262_47b90a39_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42a/0_ce263_2b811451_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15508/20682809.42a/0_ce264_48374beb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42a/0_ce265_97beb5ea_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9223/20682809.42a/0_ce266_3204f2d6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42a/0_ce267_43594622_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6804/20682809.42b/0_ce268_4be27088_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4306/20682809.42b/0_ce269_d2ba305c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42b/0_ce26a_f7ad3864_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce26b_590d2949_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42b/0_ce26c_984d69fc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6703/20682809.42b/0_ce26d_e19ef8f0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/33/20682809.42b/0_ce26e_8a1b4112_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/68630/20682809.42b/0_ce26f_237e0a81_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/65449/20682809.42b/0_ce270_361a3c5e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16153/20682809.42b/0_ce271_e7a3e6eb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce272_7e069843_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3408/20682809.42b/0_ce273_f4500282_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42b/0_ce274_a37a3e4a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42b/0_ce275_3d3195ad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3416/20682809.42b/0_ce276_111cffcc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4912/20682809.42b/0_ce277_cf23a3b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6309/20682809.42b/0_ce278_cf230824_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce279_fd3b279d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce27a_e39682fa_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6501/20682809.42b/0_ce27b_fecf49a4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6828/20682809.42b/0_ce27c_9c88533f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/20682809.42b/0_ce27d_b2df1376_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42b/0_ce27e_c991432a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce27f_36ac511e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5905/20682809.42b/0_ce280_8cc0fb44_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3001/20682809.42b/0_ce281_34642956_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42b/0_ce282_b680c8c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42b/0_ce283_a889c02b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15508/20682809.42b/0_ce284_3631bfb2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce285_87cc1ef2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4811/20682809.42b/0_ce286_f1d6bb58_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4702/20682809.42b/0_ce287_c158d678_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3807/20682809.42b/0_ce288_46648930_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce289_7669b260_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4517/20682809.42b/0_ce28a_6267a2e4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3416/20682809.42b/0_ce28b_fd520b8e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6828/20682809.42b/0_ce28c_3bc200d2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/1/20682809.42b/0_ce28d_9b847d67_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42b/0_ce28e_217b7e7b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9652/20682809.42b/0_ce28f_c712013c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9227/20682809.42b/0_ce290_3e68e20d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce291_fda7bf6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3000/20682809.42b/0_ce292_10d77a97_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4517/20682809.42b/0_ce293_6d6c40a5_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15546/20682809.42b/0_ce294_dbedea6a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce295_fb489f9e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9830/20682809.42b/0_ce296_f4fc2366_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3709/20682809.42b/0_ce297_d24a9fe9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6841/20682809.42b/0_ce298_8d6f5655_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16138/20682809.42b/0_ce299_d6eaee45_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce29a_37f00b96_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3709/20682809.42c/0_ce29b_22823d2a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5905/20682809.42c/0_ce29c_a67dfe1c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3313/20682809.42c/0_ce29d_eb480ed_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce29e_4600cf54_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/39/20682809.42c/0_ce29f_31d0e59d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5408/20682809.42c/0_ce2a0_7de59dfe_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6801/20682809.42c/0_ce2a1_6a267b0f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2a2_fe8fb900_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/53/20682809.42c/0_ce2a3_ec15e280_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4406/20682809.42c/0_ce2a4_f1c1d40_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3313/20682809.42c/0_ce2a5_af315dc7_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4515/20682809.42c/0_ce2a6_7a6102c3_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3807/20682809.42c/0_ce2a7_652d984b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/12/20682809.42c/0_ce2a8_c24ac09_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15550/20682809.42c/0_ce2a9_1a91e10_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42c/0_ce2aa_d2281e95_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42c/0_ce2ab_16692fbc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9161/20682809.42c/0_ce2ac_1970a1af_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3/20682809.42c/0_ce2ad_d4306e1a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2ae_4dca9ad8_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15562/20682809.42c/0_ce2af_29e2c70_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3608/20682809.42c/0_ce2b0_8851d5c4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9154/20682809.42c/0_ce2b1_29e350a6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4406/20682809.42c/0_ce2b2_695cfb68_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17849/20682809.42c/0_ce2b3_faf6db4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce2b4_64eff933_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/11/20682809.42c/0_ce2b5_2d5f3935_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42c/0_ce2b6_9ce2c72f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/53/20682809.42c/0_ce2b7_c79b245d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9329/20682809.42c/0_ce2b8_a1a733aa_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15520/20682809.42c/0_ce2b9_18fec38_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4602/20682809.42c/0_ce2ba_4a9bed5c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9223/20682809.42c/0_ce2bb_1a4e83fc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42c/0_ce2bc_9096f614_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42c/0_ce2bd_754f7fda_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9254/20682809.42c/0_ce2be_1a5d3964_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9315/20682809.42c/0_ce2bf_57f6bd1f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/11/20682809.42c/0_ce2c0_aee0a158_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/20682809.42c/0_ce2c1_f12f31d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42c/0_ce2c2_a56d54b0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15503/20682809.42c/0_ce2c3_daf45e4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3411/20682809.42c/0_ce2c4_1dcbd956_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42c/0_ce2c5_3a61d646_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/39/20682809.42c/0_ce2c6_765764ef_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2c7_39e54501_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4128/20682809.42c/0_ce2c8_7823592f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9311/20682809.42c/0_ce2c9_e0ea63c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42c/0_ce2ca_bf31ea0a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4009/20682809.42c/0_ce2cb_7beaac2d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15546/20682809.42d/0_ce2cc_1a3e753d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2cd_3b9978ec_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/1/20682809.42d/0_ce2ce_de3972f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6804/20682809.42d/0_ce2cf_87bad561_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9154/20682809.42d/0_ce2d0_ba3d073e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16/20682809.42d/0_ce2d1_d09dbad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3608/20682809.42d/0_ce2d2_7e4f0d41_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42d/0_ce2d3_c8d58de5_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42d/0_ce2d4_79cb0182_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.42d/0_ce2d5_96602c00_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9315/20682809.42d/0_ce2d6_7485696c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3904/20682809.42d/0_ce2d7_e9508852_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2d8_f97c455f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2d9_2075b609_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42d/0_ce2da_312dcad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15595/20682809.42d/0_ce2db_5b3fc218_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2dc_e82170df_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16115/20682809.42d/0_ce2dd_b7280946_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2de_3db87270_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2df_c7c1ff9c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15526/20682809.42d/0_ce2e0_e42d8b74_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5506/20682809.42d/0_ce2e1_a95cf232_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9311/20682809.42d/0_ce2e2_d3df26a1_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42d/0_ce2e3_9623cb1f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4912/20682809.42d/0_ce2e4_2254f9cd_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3904/20682809.42d/0_ce2e5_452724a0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42d/0_ce2e6_6d31648e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/fotogalereya.html">Фотогалерея</a> <a href="http://navoine.info/category/army.html">Армия</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 23 Ноябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9351/20682809.42a/0_ce257_89f6445c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <!--more--> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15517/20682809.42a/0_ce258_7d261add_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42a/0_ce259_91365d9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42a/0_ce25a_a3742f55_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/21/20682809.42a/0_ce25b_43fae4f9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3001/20682809.42a/0_ce25c_5675e2b1_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6416/20682809.42a/0_ce25d_13d2cd87_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9650/20682809.42a/0_ce25e_5cb3b97a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/21/20682809.42a/0_ce25f_d4676065_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42a/0_ce260_3cc231a7_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4811/20682809.42a/0_ce261_4fa2c513_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42a/0_ce262_47b90a39_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42a/0_ce263_2b811451_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15508/20682809.42a/0_ce264_48374beb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42a/0_ce265_97beb5ea_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9223/20682809.42a/0_ce266_3204f2d6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42a/0_ce267_43594622_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6804/20682809.42b/0_ce268_4be27088_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4306/20682809.42b/0_ce269_d2ba305c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42b/0_ce26a_f7ad3864_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce26b_590d2949_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42b/0_ce26c_984d69fc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6703/20682809.42b/0_ce26d_e19ef8f0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/33/20682809.42b/0_ce26e_8a1b4112_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/68630/20682809.42b/0_ce26f_237e0a81_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/65449/20682809.42b/0_ce270_361a3c5e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16153/20682809.42b/0_ce271_e7a3e6eb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce272_7e069843_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3408/20682809.42b/0_ce273_f4500282_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42b/0_ce274_a37a3e4a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42b/0_ce275_3d3195ad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3416/20682809.42b/0_ce276_111cffcc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4912/20682809.42b/0_ce277_cf23a3b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6309/20682809.42b/0_ce278_cf230824_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce279_fd3b279d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42b/0_ce27a_e39682fa_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6501/20682809.42b/0_ce27b_fecf49a4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6828/20682809.42b/0_ce27c_9c88533f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/20682809.42b/0_ce27d_b2df1376_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42b/0_ce27e_c991432a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce27f_36ac511e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5905/20682809.42b/0_ce280_8cc0fb44_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3001/20682809.42b/0_ce281_34642956_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42b/0_ce282_b680c8c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42b/0_ce283_a889c02b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15508/20682809.42b/0_ce284_3631bfb2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce285_87cc1ef2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4811/20682809.42b/0_ce286_f1d6bb58_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4702/20682809.42b/0_ce287_c158d678_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3807/20682809.42b/0_ce288_46648930_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9812/20682809.42b/0_ce289_7669b260_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4517/20682809.42b/0_ce28a_6267a2e4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3416/20682809.42b/0_ce28b_fd520b8e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6828/20682809.42b/0_ce28c_3bc200d2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/1/20682809.42b/0_ce28d_9b847d67_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42b/0_ce28e_217b7e7b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9652/20682809.42b/0_ce28f_c712013c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9227/20682809.42b/0_ce290_3e68e20d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce291_fda7bf6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3000/20682809.42b/0_ce292_10d77a97_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4517/20682809.42b/0_ce293_6d6c40a5_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15546/20682809.42b/0_ce294_dbedea6a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/66316/20682809.42b/0_ce295_fb489f9e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9830/20682809.42b/0_ce296_f4fc2366_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3709/20682809.42b/0_ce297_d24a9fe9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6841/20682809.42b/0_ce298_8d6f5655_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16138/20682809.42b/0_ce299_d6eaee45_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce29a_37f00b96_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3709/20682809.42c/0_ce29b_22823d2a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5905/20682809.42c/0_ce29c_a67dfe1c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3313/20682809.42c/0_ce29d_eb480ed_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce29e_4600cf54_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/39/20682809.42c/0_ce29f_31d0e59d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5408/20682809.42c/0_ce2a0_7de59dfe_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6801/20682809.42c/0_ce2a1_6a267b0f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2a2_fe8fb900_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/53/20682809.42c/0_ce2a3_ec15e280_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4406/20682809.42c/0_ce2a4_f1c1d40_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3313/20682809.42c/0_ce2a5_af315dc7_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4515/20682809.42c/0_ce2a6_7a6102c3_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3807/20682809.42c/0_ce2a7_652d984b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/12/20682809.42c/0_ce2a8_c24ac09_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15550/20682809.42c/0_ce2a9_1a91e10_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4415/20682809.42c/0_ce2aa_d2281e95_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16187/20682809.42c/0_ce2ab_16692fbc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9161/20682809.42c/0_ce2ac_1970a1af_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3/20682809.42c/0_ce2ad_d4306e1a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2ae_4dca9ad8_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15562/20682809.42c/0_ce2af_29e2c70_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3608/20682809.42c/0_ce2b0_8851d5c4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9154/20682809.42c/0_ce2b1_29e350a6_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4406/20682809.42c/0_ce2b2_695cfb68_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17849/20682809.42c/0_ce2b3_faf6db4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4118/20682809.42c/0_ce2b4_64eff933_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/11/20682809.42c/0_ce2b5_2d5f3935_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42c/0_ce2b6_9ce2c72f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/53/20682809.42c/0_ce2b7_c79b245d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9329/20682809.42c/0_ce2b8_a1a733aa_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15520/20682809.42c/0_ce2b9_18fec38_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4602/20682809.42c/0_ce2ba_4a9bed5c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9223/20682809.42c/0_ce2bb_1a4e83fc_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42c/0_ce2bc_9096f614_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42c/0_ce2bd_754f7fda_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9254/20682809.42c/0_ce2be_1a5d3964_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9315/20682809.42c/0_ce2bf_57f6bd1f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/11/20682809.42c/0_ce2c0_aee0a158_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/20682809.42c/0_ce2c1_f12f31d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42c/0_ce2c2_a56d54b0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15503/20682809.42c/0_ce2c3_daf45e4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3411/20682809.42c/0_ce2c4_1dcbd956_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9542/20682809.42c/0_ce2c5_3a61d646_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/39/20682809.42c/0_ce2c6_765764ef_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42c/0_ce2c7_39e54501_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4128/20682809.42c/0_ce2c8_7823592f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9311/20682809.42c/0_ce2c9_e0ea63c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15578/20682809.42c/0_ce2ca_bf31ea0a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4009/20682809.42c/0_ce2cb_7beaac2d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15546/20682809.42d/0_ce2cc_1a3e753d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2cd_3b9978ec_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/1/20682809.42d/0_ce2ce_de3972f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6804/20682809.42d/0_ce2cf_87bad561_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9154/20682809.42d/0_ce2d0_ba3d073e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16/20682809.42d/0_ce2d1_d09dbad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3608/20682809.42d/0_ce2d2_7e4f0d41_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3808/20682809.42d/0_ce2d3_c8d58de5_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3910/20682809.42d/0_ce2d4_79cb0182_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.42d/0_ce2d5_96602c00_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9315/20682809.42d/0_ce2d6_7485696c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3904/20682809.42d/0_ce2d7_e9508852_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2d8_f97c455f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2d9_2075b609_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9799/20682809.42d/0_ce2da_312dcad_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15595/20682809.42d/0_ce2db_5b3fc218_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2dc_e82170df_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16115/20682809.42d/0_ce2dd_b7280946_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/20682809.42d/0_ce2de_3db87270_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/20682809.42d/0_ce2df_c7c1ff9c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15526/20682809.42d/0_ce2e0_e42d8b74_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5506/20682809.42d/0_ce2e1_a95cf232_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9311/20682809.42d/0_ce2e2_d3df26a1_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5200/20682809.42d/0_ce2e3_9623cb1f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4912/20682809.42d/0_ce2e4_2254f9cd_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3904/20682809.42d/0_ce2e5_452724a0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/45190/20682809.42d/0_ce2e6_6d31648e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p></div> Убить человека 2015-09-28T11:25:39+04:00 2015-09-28T11:25:39+04:00 http://navoine.info/killing-a-man.html administrator <div class="element element-relateditems first"> Уэбб Джеймс</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 28 Сентябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/20682809.40e/0_cc6d7_a8072fda_XL.jpg" border="0" alt="fict0.jpg" title="fict0.jpg" width="694" height="751" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>Задолго до того, как Джеймс Уэбб стал министром военно-морских сил США, а тем более потенциальным кандидатом в президенты на выборах 2016 года от демократов, он двадцатитрехлетним морским пехотинцем, сражался в составе 5-го полка Морской пехоты западнее Да Нанга, в Хой Ан. Будучи сначала командиром стрелкового взвода, а затем роты, в ходе боевых действий Уэбб был награжден Военно-морским крестом, Серебряной звездой, получил две Бронзовых звезды и два Пурпурных Сердца. Осколки вьетнамской гранаты остались у него в голове, руке, ноге и спине. </em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>В 1988 году, вспоминая бои одного из самых тяжелых периодов войны, когда за два месяца взвод потерял 51-го человека убитыми или ранеными, он говорил: «Мое самое сильное впечатление во Вьетнаме это то, что я был всего лишь пешкой».</em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em> Время, прожитое Уэббом на войне, повлияло на решение стать писателем. Его дебютный роман «<span lang="en-US">Fields of fire</span>»<span lang="en-US">, </span>вышедший в 1978 считается одной из лучших книг о Вьетнамской войне, в последующих работах Уэбб часто возвращался к теме боев. «Это — опыт, который никогда не получит тот, кто не воевал», - говорил Уэбб. В своих воспоминаниях в 2014 году он писал: «Я и мои друзья-ветераны стоим на одном краю непреодолимой пропасти, остальные — на другой».</em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>Это первый художественный рассказ Уэбба, опубликованный им с 2001 года. </em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong>***</strong></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Ты убивал, дед?</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Убивал.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Переживал из-за этого?</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Мы сможем поговорить об этом позже.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Удивленный и все еще не верящий, внук с сомнением смотрел на него пока они шли. Он обычно не уходил от ответа, но совсем не хотелось говорить об убийстве во время короткой прогулки от стоянки до входа в церковь.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Я думаю, это сложно, но я не спрашивал было ли это правильно или нет.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Хорошо, на самом деле это не было правильным или неправильным</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Я всего лишь хотел узнать, переживал ли ты?</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Было замечательное утро. Солнце светило прямо над ними в совершенно безоблачном чистом небе. Они шли вместе, вдвоем, приветствуя знакомых прихожан, одетых в воскресные костюмы. Это был особый уик-энд для них, первое воскресенье после начала летних каникул и юный Абнер всегда проводил его вместе с ним. После церкви они собирались на рыбалку. А для этой семейной традиции не было лучше места, чем плоскодонка на глади озера, где можно было поучить мальчишку забрасывать вдоль зарослей камыша спиннинг и ловить окуня. Поэтому это время перед походом в церковь было совсем неудобным для таких вопросов.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Поговорим об этом на озере.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Он сделал он попытку пошутить: «Я вырос на книгах Хемингуэя. Так вот, Хемингуэй как-то сказал, что вы не должны переживать об этом».</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- А кто такой Хемингуэй?</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Писатель, который никогда никого другого не убил в своей жизни. Только себя.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong><span style="line-height: 1.3em;">***</span></strong></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Да, он убивал людей. Но не из кабины самолета, движением рукоятки сбрасывая бомбы, или артиллерийскими снарядами, выпущенными с батареи, спрятанной за колючкой на защищенной боевой позиции, а целясь и нажимая на спусковой крючок. Убийство в пехоте было иным. Не часто приходилось видеть близко того, в кого ты стреляешь, но когда до этого доходило, было очень тяжело.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Именно потому он старался не думать об этом все эти годы после войны. Одно было ясно, что убийство людей необратимо изменило его, сделало не лучше и не хуже. Просто другим, совсем не таким, каким он был до своего отъезда и от понимания этого начинало колоть в груди. Разные вопросы, наполненные моральными убеждениями, часто обсуждавшиеся в школьном классе, после возвращения казались по-детски наивными и зачастую были очень от действительности.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Покарает ли Бог за убийство? А может быть Бог делает исключение для солдат? Есть ли Бог вообще? И кто мы вообще, чтобы утверждать все это?</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Его ответ на все это всегда был прост и ясен. Или убьешь ты, или убьют тебя.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вся его послевоенная жизнь была наполнена достижениями, неизбежными разочарованиями и поражениями, но главные моральные вопросы были решены им в свои 23 года. Хемингуэй был прав, утверждая, что только тогда человек по-настоящему будет уважать другого, когда поймет, что другой может убить его. Он знал эту истину, иногда подолгу думал об этом, но никогда не обсуждал это с кем либо. И именно это знание помогло ему лучше понять самого себя.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">На войне большую часть времени его мысли занимали более приземленные желания. Страдания и сложности жизни в джунглях были с ним каждый день как постоянное напоминание о войне. Это, а также последующие слишком частые похороны отличных ребят, татуированных как хиппи, ставших ему как братья, которые должны были вынести все это только лишь для того, чтобы вернуться к непростой жизни дома и быстро состариться, а теперь часто умиравшим задолго до того, как у них появится шанс повзрослеть. Многие из них сгорели слишком рано. Их силы подорвали не только осколочные и огнестрельные ранения, хотя многие действительно были ранены куда-либо. Свое дело сделали плохая вода, гнойные инфекции, лишаи и глисты, траншейная стопа, лихорадка, малярия и прочие болячки, настолько распространенные, что о них даже не рассказывали друг другу. Все это можно было понять только побывавшему здесь.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он не мог забыть тех кто погиб, кто вынес страдания намного больше тех, что достались лично ему даже тогда, когда думал о других вещах. Они и были настоящим образцом морали, независимо от того считали ли они так, знали ли об этом. Кто-то был ранен осколками, кто-то подстрелен из винтовки или прошит пулеметной очередью. Кому-то оторвало руку или ногу. А кто-то остался мыслями на войне и никогда не смог оттуда вернуться, даже приехав домой. Все эти годы он вспоминал их как своих близких, как товарищей, как настоящих друзей на всю жизнь, но и это пришло не сразу. Связь, которая объединила их и держала вместе, была сильной, стойкой и неразрывной, появилась не умышленно, а как следствие, сама по себе.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он и подобные ему были собраны вместе случайно, по воле судьбы. Они не выбирали войну, на которой им воевать, или подразделение где им служить, или привязанность, которая будет определять их поведение все последующие десятилетия. Они также не были святыми, собранными для принесения в жертву по зову свыше, или наоборот, выходцами из ада, наслаждавшимися войной. Скорее теми, кому просто выпала доля пройти через совместные страдания, давшими возможность взглянуть на жизнь со стороны так, как немногие из них могли мечтать. Они рисковали так, как остальные их ровесники могли представить только в своем воображении. Те, кто избежал этого в душе могли были признательны, что он и его друзья вынесли эти испытания вместо них. По-правде говоря, там, на войне, они были вынуждены доверять друг другу так, что во многих случаях становились одной семьей. И послевоенная жизнь не разрушила этого доверия.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Как и все остальное, война имеет положительные стороны и недостатки. Недостатки были ясными и однажды могли привести к смерти, тогда как плюсы- осознание себя и познание духа товарищества — были намного сильнее и эти чувства длились намного дольше. Потребовалось немного времени после войны для того, чтобы понять, что никто из них в действительности не смог уйти из тех джунглей, даже если они выжили. Что ни страхи, ни крепкая связь никогда не исчезнет и что все это будет продолжать вариться в них. Поэтому и не было смысла пытаться забыть или не думать об этом. Каждый день, а иногда по несколько раз в день он мог вспоминать обширные рисовые плантации и резко очерченные, покрытые джунглями горные хребты, звуки вгрызающихся в землю снарядов или внезапный огонь из винтовок, пульсирующий звук взбивающих воздух вертолетных лопастей. Он мог вспомнить запах маниока и гниющего тростника, запах навоза в душном вечернем воздухе, на окраине деревни, в наспех отрытых норах, куда пехотинцы забились в ожидании врага.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">И сейчас, и тогда он думал об убийстве.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Его полк стал известным за свое умение совершать ночные броски и атаковать противника до рассвета. Солдаты северо-вьетнамской армии и вьетконговцы жили в базовых лагерях, расположенных под покровом джунглей в близлежащих горах, недалеко от тропы Хо Ши Мина, выходящей из Лаоса. С наступлением заката они часто высылали патрули вниз, иногда атаковали, но чаще устраивали засады, огневые налеты и пытались своими действиями сковать морских пехотинцев, контролирующих долину. С первыми лучами солнца они снимались со своих ночных позиций и, минуя раскисшие тропы, перечертившие долину, стремительно уходили в горы.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4008/20682809.40e/0_cc6d8_f3cde86b_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot1.jpg" title="fictionspot1.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Подобно инь и ян, пока вьетнамцы создавали свою систему по борьбе с патрулями и базами морпехов, лучшие подразделения пехотинцев выстраивали свою, способную противостоять вражеской.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Двигаясь под покровом ночи, пехотинцы сходились в одной точке, будь то деревня, ключевая высота или перекресток троп, которые могли удерживаться силами вьетнамцев. Не доходя до позиции, они разделялись на две группы. Часть солдат блокировала возможные пути отхода противника, другая организовывала широкую цепь для атаки, чтобы с наступлением рассвета броситься вперед через рисовые дамбы и канавы. В таком случае вьетнамцы старались отступить. Проигрывая при ведении боя днем на открытом пространстве, они рвались под защиту гор и попадали прямо на блокирующую группу. Иногда цель оказывалась ложной, и тогда две группы пехотинцев снова смыкались и продолжали патрулирование. Иногда враг был готов к бою и массированным организованным огнем, используя рельеф местности, загонял морпехов в подготовленные засады или ловушки. Но в самом удачном случае удавалось застать врага врасплох, сбивая бегущих и отступающих бойцов метким огнем, подобно маленьким железным фигуркам в тире дешевого сельского балагана.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Командование называло эту тактику «Зачистка и блокирование». Пехотинцы называли это «Загонять кроликов». Эта тактика была наиболее успешной на обширных открытых рисовых плантациях, а также на протяженных хребтах западной провинции Куангнам. Стрелковый взвод из 40 человек мог успешно провести зачистку и блокирование. Стрелковая рота могла сделать втрое больше, а стрелковый батальон из четырех рот еще больше. Иногда в операциях участвовало несколько батальонов. Во время одной из зачисток три батальона морской пехоты загнали в ловушку превосходившие их в семь раз силы Северовьетнамской Армии. Начавшийся рассвет превратился в восьмидневное сражение, в котором обе стороны преследовали и сражались в засадах друг против друга.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Они снова были в движении. Луна ярко светила над ними в безоблачном небе, отражаясь в воде залитых рисовый полей. Они отошли со своей позиции на окраине деревни Фуфонг в полночь, сняв укрытия из плащ-палаток, упаковав оставшиеся сухие пайки, собрав сигнальные мины и клейморы, расставленные перед укрытиями, пересчитав гранаты, убедившись, что ничего не оставили противнику. Теперь, спустя час, они тихо пробирались друг за другом вдоль грязной рисовой дамбы, даже в ночи выдерживая дистанцию в десять метров, колонной из ста тяжелогруженых пехотинцев, растянувшись на милю до чащи леса, откуда они только что выбрались.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">В полной тишине они перешли широкое рисовое поле. Если бы это было кинофильмом, то вся картина была бы наполнена молчаливым величием, вычерчивая их силуэты на фоне сияющего неба. Но на этом рисовом поле они оступались, ругались, стонали, преодолевая нервное истощение, неизвестные и забытые. Вблизи они не были столь величественны и больше походили на груженых верблюдов. Каждый пехотинец был одет в 12-килограммовый бронежилет и сгибался под тяжестью рюкзака. На голове был стальной шлем, ботинки тонули в липкой грязи, меч-трава раздирала ноги. Ручные гранатометы, мины, патронташи и снаряжение позвякивали, напоминая о сбившемся ритме шагов. Они несли М-16 с привычной простотой. Пояса с патронами, карманы бронежилетов оттягивали фляги с водой, сигнальные ракеты и гранаты. Они шли на восток, на приближающийся рассвет. Совсем скоро они начнут «выгонять кроликов» из деревни Фубин.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Рисовое поле заканчивалось на окраине деревни, возвышающаяся грязная тропа очерчивала границу вокруг нее. Позади тропы была похожая на ров канава, наполненная мутной водой. Старый бетонный колодец, выстроенный еще французами, обозначал пересечение с другой тропой. Они свернули на эту тропу, пересекли канаву по небольшому бетонному мостику и оказались в деревне.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">На окраине рисовые поля пахли пеплом от выжженной полоски земли после недавней бомбардировки напалмом, новые запахи окружили их, когда они вошли в Фубин. Двигаясь по окраине, они были окутаны зловонным мускусным запахом пруда неподалеку, который затем сменился на запах сотен цветков лотоса. Мускус и лотос позже сменились на запах влажного пепла от печей, удобрений для маниоковых полей и зловоние загонов для быков. Прокричал петух, из-за ближней хижины начала залаяла собака. В загоне стоял бык, смолоду натренированный вьетконговцами на пронзительный визг, как только учует запах ружейного масла на американских винтовках. Свисавшие вдоль тропы большие тяжелые листья, скрывали лица и шеи идущих солдат.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Правее от них, в деревне, стояла кромешная тьма. Местные жители, вероятно, прятались в землянки, в которых они проводили каждую ночь, пытаясь укрыться от войны. Днём патрули обычно встречали на улочках изможденных, худых, рано состарившихся женщин, сидевших возле своих грязных лачуг. Они выглядели спокойными и равнодушными, их лица казались безжизненными и только внимательные глаза казались наэлектризованными, не упуская ни одной детали. Часто они жевали шарики бетеля, сплевывая перед собой красной слюной, отключаясь при этом от всего происходящего вокруг, забывая об ежедневных ужасах войны, идущей вокруг. На спинах женщин сидели маленькие дети, их головы были подстрижены наголо, за исключением маленьких чубчиков на лбу, некоторые из детей были абсолютно голые. Молодых мужчин не было: кто-то был убит, кто-то скрывался, а кто-то ушел в горы в отряды вьетконга. Сейчас же, в ночной деревне не было ни души, за исключением лающих собак, кричащих петухов и беспокойно мычащих быков.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Бой начался внезапно. Головной взвод тихо отделился от роты и укрылся за невысоким возвышением на восточной стороне деревни. Два других взвода перебрались через ручей и оказались позади дамбы на западной окраине. Перестрелка разгорелась перед самым рассветом, где-то за километр от них. Выяснили, что соседняя рота попала в засаду недалеко от Фубин. Лица солдат моментально напряглись, пехотинцы нервно проверяли и проверяли свое оружие. Притаившись за высокой дамбой они слушали, как стрельба начала затихать и удаляться. В тишине сухо щелкали винтовки, трещал пулемет, над их головами в светлеющем небе проносились, пересекаясь красные и зеленые трассеры.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4310/20682809.40e/0_cc6d9_80c60cf1_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot2.jpg" title="fictionspot2.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Утренняя тишина была нарушена. Петухи и собаки из деревни дополняли общий грохот. Застигнутые врасплох, вьетнамские солдаты начали выбираться из своих нор, пытаясь отступить к ведущим в горы тропам. Совсем внезапно они хлынули из деревни группами по 4-5 человек, десятки из них побежали западнее, надеясь уйти в горы, но вместо этого приближаясь к засаде. На правом фланге блокирующей группы заработал пулемет, мгновенно создав огненно-красную железную завесу огня на пути бегущих солдат. Штурмовая группа, поднявшись из-за пригорка, поливая бегущих огнем из М-16, двинулась прямо на них.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Отступающие попали в ловушку. Некоторые пытались закрепиться между небольшими рисовыми дамбами и организовать огневое прикрытие своим отступающим товарищам. Маленькие группы меняли направление, пытаясь найти брешь в позициях блокирующей группы, в то время как огонь пехотинцев приближался и становился все интенсивнее.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Морпехи, прикрываясь дамбой, высматривали цели в предрассветном воздухе. К северу от них, в Фубин, бой становился интенсивнее, шквал пулеметного и винтовочного огня угрожал их левому флангу. Восточнее, прямо перед пехотинцами, разрасталась стрельба из штурмовых винтовок, пули долетали до блокирующей группы. Постепенно грохот винтовок и пулеметов вперемешку с хаотичными разрывами гранат навалился на них с трех сторон.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Солдаты притаились за дамбой в попытке укрыться от нарастающего шквала огня. Встав на колени и взглянув поверх дамбы, он уловил небольшое движение слева, Три вьетнамских бойца бежали прямо напротив их взвода, выбравшись из боя в Фубин и направляясь прямиком к горам. Пригнувшись, держа в руках АК-47, они были в 50-ти метрах от блокирующей группы, все дальше удаляясь от перестрелки.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вьетнамцы не видели солдат взвода, многие из которых по-прежнему укрывались от огня штурмующей группы за дамбой. Они бежали прямо на позицию морпехов, надеясь, прикрываясь дамбой, добежать до тропы, ведущей в горы, и должны били достичь верхушки дамбы через несколько секунд. Он сделал все быстро, помня, что должен быть острожным и не подстрелить кого-нибудь из штурмующего взвода. Выхватил гранатомет М-79 и встал в полный рост, уязвимый как для приближающихся вражеских стрелков, так и для огня штурмующих.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Солдат посередине заметил его. Они были в тридцати метрах - расстояние от основной до первой базы в бейсболе. Вьетнамец приостановился и поднял свой автомат. Но он опередил, выстрелив 40 миллиметровой гранатой. Небольшой снаряд разорвался за спиной бегущего. Солдат пошатнулся назад, потом вбок в предсмертной судороге и упал лицом в воду. В темноте и неразберихе, двое других, пробежав по гребню дамбы так близко, что смогли бы дотронуться до укрывавшихся там пехотинцев, скрылись в джунглях. Им удалось прорваться.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">По ту сторону Тихого Океана, там, что они любили называть Миром, его ровесники протестовали против войны, на которую он был отправлен. Некоторые из них придумывали различные оправдания тому, что они делали или должны были делать вместо того, чтобы сражаться на войне. Некоторые ненавидели и осуждали их. Некоторые сочувствовали, чаще из жалости, чем из уважения. Но что бы они все не говорили, только единицы могли понять, что значит нажимать на спусковой крючок, насколько на самом деле это может быть бессмысленным и далеким от громких фраз. Глубоко внутри, он понимал, что каждый осуждавший его поступил бы точно также или хотя бы попытался поступить также. А если бы они не смогли преодолеть себя, свои моральные убеждения, не смогли бы заставить себя сделать это, то они бы проиграли. Они были бы убиты, несмотря на свои высокие и громкие заявления.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Перестрелка постепенно начала стихать, пока не завершилась совсем. Штурмовая группа сомкнулась с блокирующей. Восходящее солнце отражалось на рисовых полях и запрудах. По-прежнему кричали петухи и лаяли собаки. Жители постепенно выбирались из землянок. Запах еды, которую начали готовить в деревне, долетал до них. Несмотря на недавние убийства, все были странно спокойными и обычными утром этого начинающегося дня. Они осмотрели убитых, собрали вражеское оружие и вызвали вертолет для эвакуации нескольких раненых. В молчаливой задумчивости от странного сочетания необходимости убивать и отупляющей постоянной борьбы за выживание, они позавтракали сухими пайками. После чего, нагрузившись оружием и снаряжением, обжигаемые солнцем, они выдвинулись к следующей точке своего маршрута патрулирования, к следующей деревне или опушке леса, где они займут свой очередной рубеж.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он разыскал тело убитого им человека. На нем был сверток, привязанный как шинель времен Гражданской войны наискосок груди, который был наполнен рисом и зернами кукурузы. В рюкзаке солдата лежали красная жестянка сардин, котелок с вареным рисом. Рюкзаки северо-вьетнамской армии морпехи охотно забирали как трофей за их простоту и надежность. Один из пехотинцев быстро прибрал рюкзак себе, а свой набил вьетнамским снаряжением и оружием, чтобы отправить его с медицинским вертолетом.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9322/20682809.40e/0_cc6da_5966315c_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot31.jpg" title="fictionspot31.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Запасов еды убитого вьетнамца ему хватило на несколько дней. Рис и кукурузные зерна он варил в котелке, добавляя туда острый перец, какие-то необычные специи, которые они нашли во время патрулирования, тушенку или консервированную курятину из сухого пайка. В этом пайке было всего 12 порций и большая часть еды была невкусной. Невозможность разнообразить еду делало ее совсем невыносимой. При температуре в 35 градусов и невозможности укрыться от жарящего солнца, не очень хотелось есть спагетти из консервной банки, приправленные шариками из говядины с картошкой. За первые три месяца в джунглях он похудел на 10 килограмм. Теперь же, после семи месяцев, он стал высушенным и тощим, рацион его состоял из сушеной говядины, консервированной свинины или курятины.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Рис убитого солдата был, если уж не подарком свыше, то точно приятным дополнением к рациону. Было еще одно. Убийство было очень личным, и еда убитого как бы сближала их, позволяла чувствовать сопричастность.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Еще он вытащил кошелек погибшего. Там было несколько фотографий, в том числе и снимок семьи солдата под высокой пальмой, одетых в праздничную одежду и улыбающихся, а также немного северо-вьетнамских денег, которые были абсолютно бесполезны и ценности которых он совершенно не понимал. Он думал, что когда-нибудь, в суматохе и непредсказуемости войны, он может встретить семью убитого им вьетнамца. Это не было навязчивой идеей или каким-то явным желанием. Скорее, нежелание уничтожать вещи было частью некоего суеверия,. Поэтому он и носил кошелек, деньги и фотографии до того момента, пока сам не был ранен. В суматохе его эвакуации вертолетом из джунглей, личное снаряжение либо потерялось, либо было украдено. Осязаемое напоминание о том солдате пропало.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он не пытался врать внуку, смягчить его восприятие или защитить его от жестокой реальности, в которой, возможно, его внуку когда-либо предстоит жить. Он редко думал об убийстве как о чем-то аморальном. Это было справедливо. Один из них победил, другой проиграл и здесь нечего было осуждать.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Были еще случаи, когда он сталкивался лицом к лицу с реальностью. В густых бамбуковых зарослях, на берегу вонючего ручья, он направлял пистолет в лицо вьетнамскому солдату, который только что бросил в него гранату из замаскированного бункера. Он застрелил его, также, как только что убил другого солдата в бункере. Две секунды спустя разрыв гранаты сбил его с ног, бросив в грязный мутный поток. Это было справедливо.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вражеский солдат улыбался. Он не мог понять почему. Он не испытывал радости от этого убийства, и никогда за все последующие годы не смог найти другого оправдания, кроме того, что они оба были вынужденно вовлечены в это жестокое противостояние. Он помнил этого вьетнамца больше остальных потому, что каждое утро своей последующей жизни он просыпался, чувствуя раны от той гранаты, вспоминая госпиталь и операции, продолжавшиеся не один десяток лет. С окончанием дней приходили долгие ночи, когда он вспоминал вещи, которые взрыв гранаты отнял у него, иногда смешные, а иногда раздражающие, наподобие звенящего металл-детектора в аэропорту, который реагировал на засевшие в нем осколки.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">И каждый раз, вспоминая те несколько секунд, навсегда изменивших его жизнь, он по-прежнему видел, как убивает улыбающегося солдата в бункере, бросившего в него гранату. И не мог понять, почему тот выглядит таким довольным.  </p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong>- перевод Александра Карелина специально для Альманаха "Искусство Войны"</strong></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Оригинал - <a href="http://www.politico.com/magazine/story/2015/06/jim-webb-fiction-119116?o=0" rel="nofollow">http://www.politico.com</a></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Иллюстрации - Майкл Байерс</p></div> <div class="element element-relateditems first"> Уэбб Джеймс</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 28 Сентябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/20682809.40e/0_cc6d7_a8072fda_XL.jpg" border="0" alt="fict0.jpg" title="fict0.jpg" width="694" height="751" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>Задолго до того, как Джеймс Уэбб стал министром военно-морских сил США, а тем более потенциальным кандидатом в президенты на выборах 2016 года от демократов, он двадцатитрехлетним морским пехотинцем, сражался в составе 5-го полка Морской пехоты западнее Да Нанга, в Хой Ан. Будучи сначала командиром стрелкового взвода, а затем роты, в ходе боевых действий Уэбб был награжден Военно-морским крестом, Серебряной звездой, получил две Бронзовых звезды и два Пурпурных Сердца. Осколки вьетнамской гранаты остались у него в голове, руке, ноге и спине. </em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>В 1988 году, вспоминая бои одного из самых тяжелых периодов войны, когда за два месяца взвод потерял 51-го человека убитыми или ранеными, он говорил: «Мое самое сильное впечатление во Вьетнаме это то, что я был всего лишь пешкой».</em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em> Время, прожитое Уэббом на войне, повлияло на решение стать писателем. Его дебютный роман «<span lang="en-US">Fields of fire</span>»<span lang="en-US">, </span>вышедший в 1978 считается одной из лучших книг о Вьетнамской войне, в последующих работах Уэбб часто возвращался к теме боев. «Это — опыт, который никогда не получит тот, кто не воевал», - говорил Уэбб. В своих воспоминаниях в 2014 году он писал: «Я и мои друзья-ветераны стоим на одном краю непреодолимой пропасти, остальные — на другой».</em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><em>Это первый художественный рассказ Уэбба, опубликованный им с 2001 года. </em></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong>***</strong></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Ты убивал, дед?</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Убивал.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Переживал из-за этого?</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Мы сможем поговорить об этом позже.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Удивленный и все еще не верящий, внук с сомнением смотрел на него пока они шли. Он обычно не уходил от ответа, но совсем не хотелось говорить об убийстве во время короткой прогулки от стоянки до входа в церковь.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Я думаю, это сложно, но я не спрашивал было ли это правильно или нет.</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Хорошо, на самом деле это не было правильным или неправильным</span></p> <p lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Я всего лишь хотел узнать, переживал ли ты?</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Было замечательное утро. Солнце светило прямо над ними в совершенно безоблачном чистом небе. Они шли вместе, вдвоем, приветствуя знакомых прихожан, одетых в воскресные костюмы. Это был особый уик-энд для них, первое воскресенье после начала летних каникул и юный Абнер всегда проводил его вместе с ним. После церкви они собирались на рыбалку. А для этой семейной традиции не было лучше места, чем плоскодонка на глади озера, где можно было поучить мальчишку забрасывать вдоль зарослей камыша спиннинг и ловить окуня. Поэтому это время перед походом в церковь было совсем неудобным для таких вопросов.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Поговорим об этом на озере.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Он сделал он попытку пошутить: «Я вырос на книгах Хемингуэя. Так вот, Хемингуэй как-то сказал, что вы не должны переживать об этом».</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- А кто такой Хемингуэй?</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">- Писатель, который никогда никого другого не убил в своей жизни. Только себя.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong><span style="line-height: 1.3em;">***</span></strong></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><span style="line-height: 1.3em;">Да, он убивал людей. Но не из кабины самолета, движением рукоятки сбрасывая бомбы, или артиллерийскими снарядами, выпущенными с батареи, спрятанной за колючкой на защищенной боевой позиции, а целясь и нажимая на спусковой крючок. Убийство в пехоте было иным. Не часто приходилось видеть близко того, в кого ты стреляешь, но когда до этого доходило, было очень тяжело.</span></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Именно потому он старался не думать об этом все эти годы после войны. Одно было ясно, что убийство людей необратимо изменило его, сделало не лучше и не хуже. Просто другим, совсем не таким, каким он был до своего отъезда и от понимания этого начинало колоть в груди. Разные вопросы, наполненные моральными убеждениями, часто обсуждавшиеся в школьном классе, после возвращения казались по-детски наивными и зачастую были очень от действительности.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Покарает ли Бог за убийство? А может быть Бог делает исключение для солдат? Есть ли Бог вообще? И кто мы вообще, чтобы утверждать все это?</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Его ответ на все это всегда был прост и ясен. Или убьешь ты, или убьют тебя.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вся его послевоенная жизнь была наполнена достижениями, неизбежными разочарованиями и поражениями, но главные моральные вопросы были решены им в свои 23 года. Хемингуэй был прав, утверждая, что только тогда человек по-настоящему будет уважать другого, когда поймет, что другой может убить его. Он знал эту истину, иногда подолгу думал об этом, но никогда не обсуждал это с кем либо. И именно это знание помогло ему лучше понять самого себя.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">На войне большую часть времени его мысли занимали более приземленные желания. Страдания и сложности жизни в джунглях были с ним каждый день как постоянное напоминание о войне. Это, а также последующие слишком частые похороны отличных ребят, татуированных как хиппи, ставших ему как братья, которые должны были вынести все это только лишь для того, чтобы вернуться к непростой жизни дома и быстро состариться, а теперь часто умиравшим задолго до того, как у них появится шанс повзрослеть. Многие из них сгорели слишком рано. Их силы подорвали не только осколочные и огнестрельные ранения, хотя многие действительно были ранены куда-либо. Свое дело сделали плохая вода, гнойные инфекции, лишаи и глисты, траншейная стопа, лихорадка, малярия и прочие болячки, настолько распространенные, что о них даже не рассказывали друг другу. Все это можно было понять только побывавшему здесь.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он не мог забыть тех кто погиб, кто вынес страдания намного больше тех, что достались лично ему даже тогда, когда думал о других вещах. Они и были настоящим образцом морали, независимо от того считали ли они так, знали ли об этом. Кто-то был ранен осколками, кто-то подстрелен из винтовки или прошит пулеметной очередью. Кому-то оторвало руку или ногу. А кто-то остался мыслями на войне и никогда не смог оттуда вернуться, даже приехав домой. Все эти годы он вспоминал их как своих близких, как товарищей, как настоящих друзей на всю жизнь, но и это пришло не сразу. Связь, которая объединила их и держала вместе, была сильной, стойкой и неразрывной, появилась не умышленно, а как следствие, сама по себе.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он и подобные ему были собраны вместе случайно, по воле судьбы. Они не выбирали войну, на которой им воевать, или подразделение где им служить, или привязанность, которая будет определять их поведение все последующие десятилетия. Они также не были святыми, собранными для принесения в жертву по зову свыше, или наоборот, выходцами из ада, наслаждавшимися войной. Скорее теми, кому просто выпала доля пройти через совместные страдания, давшими возможность взглянуть на жизнь со стороны так, как немногие из них могли мечтать. Они рисковали так, как остальные их ровесники могли представить только в своем воображении. Те, кто избежал этого в душе могли были признательны, что он и его друзья вынесли эти испытания вместо них. По-правде говоря, там, на войне, они были вынуждены доверять друг другу так, что во многих случаях становились одной семьей. И послевоенная жизнь не разрушила этого доверия.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Как и все остальное, война имеет положительные стороны и недостатки. Недостатки были ясными и однажды могли привести к смерти, тогда как плюсы- осознание себя и познание духа товарищества — были намного сильнее и эти чувства длились намного дольше. Потребовалось немного времени после войны для того, чтобы понять, что никто из них в действительности не смог уйти из тех джунглей, даже если они выжили. Что ни страхи, ни крепкая связь никогда не исчезнет и что все это будет продолжать вариться в них. Поэтому и не было смысла пытаться забыть или не думать об этом. Каждый день, а иногда по несколько раз в день он мог вспоминать обширные рисовые плантации и резко очерченные, покрытые джунглями горные хребты, звуки вгрызающихся в землю снарядов или внезапный огонь из винтовок, пульсирующий звук взбивающих воздух вертолетных лопастей. Он мог вспомнить запах маниока и гниющего тростника, запах навоза в душном вечернем воздухе, на окраине деревни, в наспех отрытых норах, куда пехотинцы забились в ожидании врага.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">И сейчас, и тогда он думал об убийстве.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Его полк стал известным за свое умение совершать ночные броски и атаковать противника до рассвета. Солдаты северо-вьетнамской армии и вьетконговцы жили в базовых лагерях, расположенных под покровом джунглей в близлежащих горах, недалеко от тропы Хо Ши Мина, выходящей из Лаоса. С наступлением заката они часто высылали патрули вниз, иногда атаковали, но чаще устраивали засады, огневые налеты и пытались своими действиями сковать морских пехотинцев, контролирующих долину. С первыми лучами солнца они снимались со своих ночных позиций и, минуя раскисшие тропы, перечертившие долину, стремительно уходили в горы.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4008/20682809.40e/0_cc6d8_f3cde86b_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot1.jpg" title="fictionspot1.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Подобно инь и ян, пока вьетнамцы создавали свою систему по борьбе с патрулями и базами морпехов, лучшие подразделения пехотинцев выстраивали свою, способную противостоять вражеской.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Двигаясь под покровом ночи, пехотинцы сходились в одной точке, будь то деревня, ключевая высота или перекресток троп, которые могли удерживаться силами вьетнамцев. Не доходя до позиции, они разделялись на две группы. Часть солдат блокировала возможные пути отхода противника, другая организовывала широкую цепь для атаки, чтобы с наступлением рассвета броситься вперед через рисовые дамбы и канавы. В таком случае вьетнамцы старались отступить. Проигрывая при ведении боя днем на открытом пространстве, они рвались под защиту гор и попадали прямо на блокирующую группу. Иногда цель оказывалась ложной, и тогда две группы пехотинцев снова смыкались и продолжали патрулирование. Иногда враг был готов к бою и массированным организованным огнем, используя рельеф местности, загонял морпехов в подготовленные засады или ловушки. Но в самом удачном случае удавалось застать врага врасплох, сбивая бегущих и отступающих бойцов метким огнем, подобно маленьким железным фигуркам в тире дешевого сельского балагана.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Командование называло эту тактику «Зачистка и блокирование». Пехотинцы называли это «Загонять кроликов». Эта тактика была наиболее успешной на обширных открытых рисовых плантациях, а также на протяженных хребтах западной провинции Куангнам. Стрелковый взвод из 40 человек мог успешно провести зачистку и блокирование. Стрелковая рота могла сделать втрое больше, а стрелковый батальон из четырех рот еще больше. Иногда в операциях участвовало несколько батальонов. Во время одной из зачисток три батальона морской пехоты загнали в ловушку превосходившие их в семь раз силы Северовьетнамской Армии. Начавшийся рассвет превратился в восьмидневное сражение, в котором обе стороны преследовали и сражались в засадах друг против друга.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Они снова были в движении. Луна ярко светила над ними в безоблачном небе, отражаясь в воде залитых рисовый полей. Они отошли со своей позиции на окраине деревни Фуфонг в полночь, сняв укрытия из плащ-палаток, упаковав оставшиеся сухие пайки, собрав сигнальные мины и клейморы, расставленные перед укрытиями, пересчитав гранаты, убедившись, что ничего не оставили противнику. Теперь, спустя час, они тихо пробирались друг за другом вдоль грязной рисовой дамбы, даже в ночи выдерживая дистанцию в десять метров, колонной из ста тяжелогруженых пехотинцев, растянувшись на милю до чащи леса, откуда они только что выбрались.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">В полной тишине они перешли широкое рисовое поле. Если бы это было кинофильмом, то вся картина была бы наполнена молчаливым величием, вычерчивая их силуэты на фоне сияющего неба. Но на этом рисовом поле они оступались, ругались, стонали, преодолевая нервное истощение, неизвестные и забытые. Вблизи они не были столь величественны и больше походили на груженых верблюдов. Каждый пехотинец был одет в 12-килограммовый бронежилет и сгибался под тяжестью рюкзака. На голове был стальной шлем, ботинки тонули в липкой грязи, меч-трава раздирала ноги. Ручные гранатометы, мины, патронташи и снаряжение позвякивали, напоминая о сбившемся ритме шагов. Они несли М-16 с привычной простотой. Пояса с патронами, карманы бронежилетов оттягивали фляги с водой, сигнальные ракеты и гранаты. Они шли на восток, на приближающийся рассвет. Совсем скоро они начнут «выгонять кроликов» из деревни Фубин.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Рисовое поле заканчивалось на окраине деревни, возвышающаяся грязная тропа очерчивала границу вокруг нее. Позади тропы была похожая на ров канава, наполненная мутной водой. Старый бетонный колодец, выстроенный еще французами, обозначал пересечение с другой тропой. Они свернули на эту тропу, пересекли канаву по небольшому бетонному мостику и оказались в деревне.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">На окраине рисовые поля пахли пеплом от выжженной полоски земли после недавней бомбардировки напалмом, новые запахи окружили их, когда они вошли в Фубин. Двигаясь по окраине, они были окутаны зловонным мускусным запахом пруда неподалеку, который затем сменился на запах сотен цветков лотоса. Мускус и лотос позже сменились на запах влажного пепла от печей, удобрений для маниоковых полей и зловоние загонов для быков. Прокричал петух, из-за ближней хижины начала залаяла собака. В загоне стоял бык, смолоду натренированный вьетконговцами на пронзительный визг, как только учует запах ружейного масла на американских винтовках. Свисавшие вдоль тропы большие тяжелые листья, скрывали лица и шеи идущих солдат.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Правее от них, в деревне, стояла кромешная тьма. Местные жители, вероятно, прятались в землянки, в которых они проводили каждую ночь, пытаясь укрыться от войны. Днём патрули обычно встречали на улочках изможденных, худых, рано состарившихся женщин, сидевших возле своих грязных лачуг. Они выглядели спокойными и равнодушными, их лица казались безжизненными и только внимательные глаза казались наэлектризованными, не упуская ни одной детали. Часто они жевали шарики бетеля, сплевывая перед собой красной слюной, отключаясь при этом от всего происходящего вокруг, забывая об ежедневных ужасах войны, идущей вокруг. На спинах женщин сидели маленькие дети, их головы были подстрижены наголо, за исключением маленьких чубчиков на лбу, некоторые из детей были абсолютно голые. Молодых мужчин не было: кто-то был убит, кто-то скрывался, а кто-то ушел в горы в отряды вьетконга. Сейчас же, в ночной деревне не было ни души, за исключением лающих собак, кричащих петухов и беспокойно мычащих быков.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Бой начался внезапно. Головной взвод тихо отделился от роты и укрылся за невысоким возвышением на восточной стороне деревни. Два других взвода перебрались через ручей и оказались позади дамбы на западной окраине. Перестрелка разгорелась перед самым рассветом, где-то за километр от них. Выяснили, что соседняя рота попала в засаду недалеко от Фубин. Лица солдат моментально напряглись, пехотинцы нервно проверяли и проверяли свое оружие. Притаившись за высокой дамбой они слушали, как стрельба начала затихать и удаляться. В тишине сухо щелкали винтовки, трещал пулемет, над их головами в светлеющем небе проносились, пересекаясь красные и зеленые трассеры.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4310/20682809.40e/0_cc6d9_80c60cf1_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot2.jpg" title="fictionspot2.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Утренняя тишина была нарушена. Петухи и собаки из деревни дополняли общий грохот. Застигнутые врасплох, вьетнамские солдаты начали выбираться из своих нор, пытаясь отступить к ведущим в горы тропам. Совсем внезапно они хлынули из деревни группами по 4-5 человек, десятки из них побежали западнее, надеясь уйти в горы, но вместо этого приближаясь к засаде. На правом фланге блокирующей группы заработал пулемет, мгновенно создав огненно-красную железную завесу огня на пути бегущих солдат. Штурмовая группа, поднявшись из-за пригорка, поливая бегущих огнем из М-16, двинулась прямо на них.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Отступающие попали в ловушку. Некоторые пытались закрепиться между небольшими рисовыми дамбами и организовать огневое прикрытие своим отступающим товарищам. Маленькие группы меняли направление, пытаясь найти брешь в позициях блокирующей группы, в то время как огонь пехотинцев приближался и становился все интенсивнее.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Морпехи, прикрываясь дамбой, высматривали цели в предрассветном воздухе. К северу от них, в Фубин, бой становился интенсивнее, шквал пулеметного и винтовочного огня угрожал их левому флангу. Восточнее, прямо перед пехотинцами, разрасталась стрельба из штурмовых винтовок, пули долетали до блокирующей группы. Постепенно грохот винтовок и пулеметов вперемешку с хаотичными разрывами гранат навалился на них с трех сторон.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Солдаты притаились за дамбой в попытке укрыться от нарастающего шквала огня. Встав на колени и взглянув поверх дамбы, он уловил небольшое движение слева, Три вьетнамских бойца бежали прямо напротив их взвода, выбравшись из боя в Фубин и направляясь прямиком к горам. Пригнувшись, держа в руках АК-47, они были в 50-ти метрах от блокирующей группы, все дальше удаляясь от перестрелки.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вьетнамцы не видели солдат взвода, многие из которых по-прежнему укрывались от огня штурмующей группы за дамбой. Они бежали прямо на позицию морпехов, надеясь, прикрываясь дамбой, добежать до тропы, ведущей в горы, и должны били достичь верхушки дамбы через несколько секунд. Он сделал все быстро, помня, что должен быть острожным и не подстрелить кого-нибудь из штурмующего взвода. Выхватил гранатомет М-79 и встал в полный рост, уязвимый как для приближающихся вражеских стрелков, так и для огня штурмующих.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Солдат посередине заметил его. Они были в тридцати метрах - расстояние от основной до первой базы в бейсболе. Вьетнамец приостановился и поднял свой автомат. Но он опередил, выстрелив 40 миллиметровой гранатой. Небольшой снаряд разорвался за спиной бегущего. Солдат пошатнулся назад, потом вбок в предсмертной судороге и упал лицом в воду. В темноте и неразберихе, двое других, пробежав по гребню дамбы так близко, что смогли бы дотронуться до укрывавшихся там пехотинцев, скрылись в джунглях. Им удалось прорваться.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">По ту сторону Тихого Океана, там, что они любили называть Миром, его ровесники протестовали против войны, на которую он был отправлен. Некоторые из них придумывали различные оправдания тому, что они делали или должны были делать вместо того, чтобы сражаться на войне. Некоторые ненавидели и осуждали их. Некоторые сочувствовали, чаще из жалости, чем из уважения. Но что бы они все не говорили, только единицы могли понять, что значит нажимать на спусковой крючок, насколько на самом деле это может быть бессмысленным и далеким от громких фраз. Глубоко внутри, он понимал, что каждый осуждавший его поступил бы точно также или хотя бы попытался поступить также. А если бы они не смогли преодолеть себя, свои моральные убеждения, не смогли бы заставить себя сделать это, то они бы проиграли. Они были бы убиты, несмотря на свои высокие и громкие заявления.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Перестрелка постепенно начала стихать, пока не завершилась совсем. Штурмовая группа сомкнулась с блокирующей. Восходящее солнце отражалось на рисовых полях и запрудах. По-прежнему кричали петухи и лаяли собаки. Жители постепенно выбирались из землянок. Запах еды, которую начали готовить в деревне, долетал до них. Несмотря на недавние убийства, все были странно спокойными и обычными утром этого начинающегося дня. Они осмотрели убитых, собрали вражеское оружие и вызвали вертолет для эвакуации нескольких раненых. В молчаливой задумчивости от странного сочетания необходимости убивать и отупляющей постоянной борьбы за выживание, они позавтракали сухими пайками. После чего, нагрузившись оружием и снаряжением, обжигаемые солнцем, они выдвинулись к следующей точке своего маршрута патрулирования, к следующей деревне или опушке леса, где они займут свой очередной рубеж.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он разыскал тело убитого им человека. На нем был сверток, привязанный как шинель времен Гражданской войны наискосок груди, который был наполнен рисом и зернами кукурузы. В рюкзаке солдата лежали красная жестянка сардин, котелок с вареным рисом. Рюкзаки северо-вьетнамской армии морпехи охотно забирали как трофей за их простоту и надежность. Один из пехотинцев быстро прибрал рюкзак себе, а свой набил вьетнамским снаряжением и оружием, чтобы отправить его с медицинским вертолетом.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9322/20682809.40e/0_cc6da_5966315c_XL.jpg" border="0" alt="fictionspot31.jpg" title="fictionspot31.jpg" width="800" height="379" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Запасов еды убитого вьетнамца ему хватило на несколько дней. Рис и кукурузные зерна он варил в котелке, добавляя туда острый перец, какие-то необычные специи, которые они нашли во время патрулирования, тушенку или консервированную курятину из сухого пайка. В этом пайке было всего 12 порций и большая часть еды была невкусной. Невозможность разнообразить еду делало ее совсем невыносимой. При температуре в 35 градусов и невозможности укрыться от жарящего солнца, не очень хотелось есть спагетти из консервной банки, приправленные шариками из говядины с картошкой. За первые три месяца в джунглях он похудел на 10 килограмм. Теперь же, после семи месяцев, он стал высушенным и тощим, рацион его состоял из сушеной говядины, консервированной свинины или курятины.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Рис убитого солдата был, если уж не подарком свыше, то точно приятным дополнением к рациону. Было еще одно. Убийство было очень личным, и еда убитого как бы сближала их, позволяла чувствовать сопричастность.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Еще он вытащил кошелек погибшего. Там было несколько фотографий, в том числе и снимок семьи солдата под высокой пальмой, одетых в праздничную одежду и улыбающихся, а также немного северо-вьетнамских денег, которые были абсолютно бесполезны и ценности которых он совершенно не понимал. Он думал, что когда-нибудь, в суматохе и непредсказуемости войны, он может встретить семью убитого им вьетнамца. Это не было навязчивой идеей или каким-то явным желанием. Скорее, нежелание уничтожать вещи было частью некоего суеверия,. Поэтому он и носил кошелек, деньги и фотографии до того момента, пока сам не был ранен. В суматохе его эвакуации вертолетом из джунглей, личное снаряжение либо потерялось, либо было украдено. Осязаемое напоминание о том солдате пропало.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Он не пытался врать внуку, смягчить его восприятие или защитить его от жестокой реальности, в которой, возможно, его внуку когда-либо предстоит жить. Он редко думал об убийстве как о чем-то аморальном. Это было справедливо. Один из них победил, другой проиграл и здесь нечего было осуждать.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Были еще случаи, когда он сталкивался лицом к лицу с реальностью. В густых бамбуковых зарослях, на берегу вонючего ручья, он направлял пистолет в лицо вьетнамскому солдату, который только что бросил в него гранату из замаскированного бункера. Он застрелил его, также, как только что убил другого солдата в бункере. Две секунды спустя разрыв гранаты сбил его с ног, бросив в грязный мутный поток. Это было справедливо.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Вражеский солдат улыбался. Он не мог понять почему. Он не испытывал радости от этого убийства, и никогда за все последующие годы не смог найти другого оправдания, кроме того, что они оба были вынужденно вовлечены в это жестокое противостояние. Он помнил этого вьетнамца больше остальных потому, что каждое утро своей последующей жизни он просыпался, чувствуя раны от той гранаты, вспоминая госпиталь и операции, продолжавшиеся не один десяток лет. С окончанием дней приходили долгие ночи, когда он вспоминал вещи, которые взрыв гранаты отнял у него, иногда смешные, а иногда раздражающие, наподобие звенящего металл-детектора в аэропорту, который реагировал на засевшие в нем осколки.</p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">И каждый раз, вспоминая те несколько секунд, навсегда изменивших его жизнь, он по-прежнему видел, как убивает улыбающегося солдата в бункере, бросившего в него гранату. И не мог понять, почему тот выглядит таким довольным.  </p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY"><strong>- перевод Александра Карелина специально для Альманаха "Искусство Войны"</strong></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Оригинал - <a href="http://www.politico.com/magazine/story/2015/06/jim-webb-fiction-119116?o=0" rel="nofollow">http://www.politico.com</a></p> <p style="text-align: justify;" lang="ru-RU" align="JUSTIFY">Иллюстрации - Майкл Байерс</p></div> M 2015-05-05T23:11:01+04:00 2015-05-05T23:11:01+04:00 http://navoine.info/m.html administrator <div class="element element-relateditems first"> Сак Джон</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 05 Май 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/25/20682809.408/0_c7d82_a3596db2_L.jpg" border="0" width="382" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong><strong><span lang="ru-RU">Альманах "Искусство Войны" рад представить своим читателям первый полный перевод на русский язык классического произведения военной литературы.</span></strong></strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Узнаваемые по знаменитой цитате с обложки ("Боже мой, они ранили девчушку"), это легендарные записи о роте солдат в форте Дикс, Нью-Джерси, которых готовили к войне, и которые нашли ее в Южном Вьетнаме пятьюдесятью днями позже, впервые полностью доступны в Интернете.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Автор - Джон Сэк</p> <p style="text-align: justify;">Впервые опубликованы в октябрьском выпуске 1966г. журнала <em>Esquire</em>.</p> <p style="text-align: justify;">***</p> <p style="text-align: justify;">Раз, два, три и, через несколько недель, <em>они</em> станут давать приказы роте. <em>Они</em> были теми загадочными божественными сущностями, кто, по общему мнению, закидывал карточки в компьютер <em>IBM</em>, а может просто в шляпу, с тем, чтобы определить, куда отправятся солдаты из роты М в следующий раз, кто останется там, в Соединенных Штатах, кто станет спокойно служить в Европе, а кто будет сражаться и умирать во Вьетнаме.</p> <p style="text-align: justify;">Не важно. То, что взбудоражило роту не имело отношения к карточкам назначений, а в более близком будущем - проверка! Конечно, эта самая первая проверка, проводимая бодрым черным капитаном. Так что этим вечером вся рота в белом армейском белье натирала пол  казарм, полировала свои черные военные ботинки, выворачивала наизнанку стволы винтовок и, орудуя пинцетами, доставала песок из ушей. Воздух был густым от полироли для пола и оружейного масла, влажного аромата, который, казалось, вплетался в нити армейского сукна. Несколькими минутами ранее, рота прослушала наставление легковесного сержанта из серии "сделай или сдохни", сержанта Милетта. Прислонившись к двухясрусной кровати и просунув руку через стальные столбики станины, Милетт умоляюще произнес: "Помойтесь ради меня. У меня дома жена и три ребенка. Я ухожу, когда еще темно, прихожу, когда уже темно. Я не говорил с ними тридцать шесть часов. Я не знаю, может они мертвы", - и сводя все в шутку - "Что ж, я оставил им достаточно пищи, мне, пожалуй, не стоит беспокоиться," - подошел к главному - "Там внизу мой босс, у него пара полосок на воротничке, он - босс, на которого я работаю. Завтра в полдень он проверит нас, так что не выставляйте меня болваном!"</p> <p style="text-align: justify;">"И все, что вы должны делать это следовать табличке!" - и сейчас, в свой четвертый пролетающий месяц армейской жизни и последний месяц обучения в большом мрачном Восточном лагере, рота М знала, что имел ввиду Милетт. Табличка была в памятке солдата за подписью никого иного, как генерал-адъютанта армии. Внутри зеленой солдатской тумбочки  (писал генерал) все должно быть <em>так</em>, и с какой гордостью рота М выдержит проверку, если все действительно так. Генерал приказал, что (кто бы мог подумать) <em>Pepsodent</em> или зубной порошок любой другой марки, что нравится мальчику, кладется в заднюю часть тумбочки, слева, нижним краем так, чтобы слова "ЗУБНОЙ ПОРОШОК" читались сверху вниз, и там не должно быть ни грязи, ни пыли. Генерал приказал, что КРЕМ ДЛЯ БРИТЬЯ парень должен положить справа, а его бритва, его лезвия, его зубная щетка и его расческа должны лежать на мыльнице, и все это лежит на наибелейшем полотенце, - указывал генерал. К этому воистину армейскому порядку простой мастер-сержант в тренировочном лагере роты М посмел добавить нововведение: он разрешил класть в тумбочку Библию между платками и кремом для обуви, правым краем вверх. Это необязательно, по решению владельца, но другие отступления от архетипической тумбочки, шкафчика, вещей на солдатской койке или на самом солдате будут наказаны. "И наказаны будет означать отсутствие увольнительной в субботу ночью, без исключений," - напомнил Милетт.</p> <p style="text-align: justify;">Он попросил снова: "Так постарайтесь следовать табличке," - и поторопился туда, где все еще жили его жена и дети, а М - тело, состоящее из двух с половиной сотен американских парней всех форм, размеров и особенностей, преимущественно из призывников, но также и нескольких волонтеров - рота М стала добросовестно приводить свои казармы в порядок, кто-то даже с охотой. Но не рядовой Демирджян. Демирджян считал, что все это глупо, все эти тумбочки, шкафчики, и ворсинки на шнурках - бессмысленно. Бóльшая часть М согласилась бы, но только Демирджян замыслил нарваться на отставку. Прочь. Он планировал довести дело до конца с помощью своей "особой" способности. Он воображал себя в Испании, Армении, где угодно, где не было роты М. Он позволял себе безумные полеты воображения, по той причине, что интуиция все же в тайне уверяла его, что мечты останутся только мечтами. Однажды он сказал себе: "Я могу пройти перед чьей-нибудь винтовкой". Он думал, что может упасть с лестницы и сказать врачам: "Мой мозг, он дрожит, он болтается у меня в голове". Как-то раз он наступил на грабли, играя в футбол, и получил сотрясение, так что Демирджян знал симптомы. До сих пор, ни один из его планов не был воплощен, и не представлял опасности для состояния роты, но этой ночью ему пришла новая мысль. Его воображение сосредоточилось на чем-то, что сказал рядовой с жестокими глазами во время перекура. Парень был помощником полицейского, парковочным инспектором или кем-то в этом роде в Янгстауне, Огайо, он сказал, что удар точно в правую часть челюсти приведет к перелому. Демирджян, с отказавшими после пары стаканчиков J&amp;B тормозами ответил что-то вроде: "Да ладно?"</p> <p style="text-align: justify;">- Двадцать долларов! - крикнул бывший полицейский, доставая бумажник из  широкого кармана комбинезона и кидая купюру указанного достоинства на подоконник, сжимая другую руку в кулак. "Двадцать долларов говорят, я могу сделать это!"</p> <p style="text-align: justify;">- Да ладно? Парень в два раза больше ударил меня прямо <em>сюда</em> и не смог ничего сломать.</p> <p style="text-align: justify;">- Это не то место, куда я собираюсь ударить, Демирджян! Где твоя двадцатка?</p> <p style="text-align: justify;">- Беру в долг, - произнес Демирджян, уступая.</p> <p style="text-align: justify;">"Двадцать долларов, Демирджян!", - сказал лучший из Янгстауна, шлепнув своей зеленой перчаткой по подоконнику. Он взял ставку, пока никто не видел, по-видимому, ему нравился этот бравый звук на бетонном подоконнике: шмяк! Тот звук, с которым челюсть Демирджяна хрустнула как куриная кость-вилочка. Демирджян не нравился ему ни с какого бока, Демирджян не ходил с гордо поднятой головой, как подобает ходить солдатам, он плелся склонившись, как чертов скрипач, а когда говорил, голова болталась словно баскетбольный мяч в корзине, живо подражая искусству Брандо.</p> <p style="text-align: justify;">- Даю в долг!</p> <p style="text-align: justify;">"Качни головой! Подними подбородок. Чуть ближе к окну", - Демирджян сделал это. Он будто сидит в зубном кресле, голова наклонена, челюсть расслаблена, глаза напряженно уперлись в оранжевую надпись "НЕ КУРИТЬ", нанесенную через трафарет на бетонную стену казармы. Все спальные комнаты роты М были отделаны  как подвал многоквартирного дома, где стоят стиральные машины. Длинное низкое здание выглядело так, словно люди внутри работают на станках, а над дверью надпись черной краской возвещала всему человечеству: "М".</p> <p style="text-align: justify;">- Черт побери, еще правее.</p> <p style="text-align: justify;">- Я жду, я жду, - произнес Демирджян, в то время как глубоко в его подсознании лежала мысль "лучше бы мои друзья спасли меня", что они и сделали несколькими секундами позже.</p> <p style="text-align: justify;">- Спокойно! Вчера на рубеже 45 он попросил выстрелить ему в пальцы ног, - сказал его приятель Салливан, вставая между ними, - все что он хочет, это получить отставку.</p> <p style="text-align: justify;">- Конечно, - согласился Демирджян. Он говорил себе: "Что ж или это, или я получу двадцать долларов," - армия задерживала выплаты за месяцы, что-то шло не так в финансовом отделе.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты не покинешь армию со сломанной челюстью, - продолжил Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну конечно - я же не смогу есть, я помру.</p> <p style="text-align: justify;">- Глупо. Они поставят тебя на ноги за день. Хочешь уйти из армии, пусть он сломает тебе ступню.</p> <p style="text-align: justify;">"Можешь сломать мне ступню?", - попросил Демирджян, но "в делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен". Бывший полицейский уже говорил своим друзьям "да!", он пил виски, но не был пьян, он же отдаст все долги - двадцать баксов! Но рота М вернулась к подготовке к проверке. </p> <p style="text-align: justify;">Поймите: все это случилось на самом деле. Демирджян реален, как и все в этом рассказе, даже Чилликот молочник, все о нем - правда. Имена и родные города начинаются на странице 160, там же и средние имена, прошу прощения у Эрни Пайла.</p> <p style="text-align: justify;">Как бы то ни было, к двум утра под ногтями у солдат М было чисто, белье расправлено словно плац, ботинки блестели, снаряжение сияло как бриллиант и покоилось на койках в полном соответствии с генеральской табличкой, рота М спала в своих спальных мешках там где осталось свободное место - на полу, пока бесконечно малые йоты пыли тихо оседали на результат их трудов.</p> <p style="text-align: justify;">Замечание редактора из первоначальной статьи: М - рота М первой бригады дополнительной пехотной подготовки в учебном центре армии Соединенных Штатов, направление подготовки - пехота, форт Дикс, Нью-Джерси, учебный период с 13 декабря 1965 по 3 февраля 1966. Рота была распределена между первой пехотной дивизией в Ди Ане и ротами <em>A, B, C </em>второго батальона второго пехотного полка третьей бригады первой пехотной дивизии в Лай Хе. Их первая операция - Операция Мастиф была проведена около 21 февраля 1966.</p> <p style="text-align: justify;">Рота М проснулась в четыре утра. Сегодня обязанность не дать им снова заснуть после завтрака была возложена на капеллана: первый урок этим днем роте преподаст он. Хотя его предмет - мужество - и не особо использовался в составе бензедрина (стимулирующий препарат гр. амфетаминов - прим. перев.), капеллан, протестантский майор произнес что-то вроде: "Я говорю вам о том, что это требует от людей мужества", - в этом месте он ударил ладонью о деревянное возвышение (о кафедру, как он ее называл), выдергивая М из ступора как раз, чтобы они могли слышать, как он заканчивает предложение, сопровождая этот неожиданный жест текстом, - "сделать шаг". У него было много уловок, у этого капеллана. Порой он шумел, но также воздействовал и тишиной. Сегодня он сказал: "Знаете, что требует мужества в окопе? Вот оно", - и продолжил, - "..." - он ничего не сказал, вечность прошла пока все глаза ни поднялись, чтобы взглянуть, не наступил ли конец света, а потом Капеллан продолжил, - "Это не звуки, что доносятся до вас, это тишина".</p> <p style="text-align: justify;">Этим пронзительно холодным зимним утром М собрались в своем большом бетонном классе в восемь часов. В раскинувшихся над ними просторах воробьи сидели на трубах отопления и верещали со скрипом. Сержант крикнул: "На места!" - и солдаты роты М сели на холодные металлические кресла, отвечая в унисон: "Голубые пони!" - или что-то в этом духе, пока не становилось ясно, что они кричат "голубые молнии!" - прозвище своей бригады. М была шумной ротой. Черный, широко шагающий, капитан верил, что это поднимает боевой дух, а еще не дает им заснуть. Завтрак, обед и ужин в М представляли собой настоящий сумасшедший дом, потому что каждый солдат при входе в столовую должен был повернуться лицом налево, встать и проорать сержанту инициалы, означающие был ли он призван или пошел добровольцем. После еды сержант подсчитывал числа в каждой категории, а потом сообщал начальнику раздачи, который хранил их целый месяц прежде чем выбросить.</p> <p style="text-align: justify;">- Доброе утро, ребята, - произнес капеллан. Он носил шерстяную зимнюю одежду с черным шарфом - символов корпуса капелланов.</p> <p style="text-align: justify;">- Доброе утро, сэр! Голубые молнии! На страже! Мощный-мощный Майк! А-а-аггр! - прокричала рота в ответ. О выражении "голубые молнии" мы уже слышали. Девиз бригады был "на страже", и Майк соответствовал букве М в фонетическом алфавите, ну а "мощный" относилось к самой роте. "Аггр" был нужен для сохранения ритма, как переход к тонике в конце песни.</p> <p style="text-align: justify;">Облокотившись обеими руками на свою кафедру, капеллан протолкал ее на несколько дюймов вперед по черному линолеуму. Шкр-и-и-ич! И каждый в роте М сел ровно по струнке, когда капеллан начал говорить. Он сказал: "Мужество..."</p> <p style="text-align: justify;">Но в этот момент за сотню миль произошло очень важное событие. И если бы только рота М знала, что хрупкий сосуд их надежд разбился в то утро, их мысли полетели бы с лекции капеллана через другие штаты, чтобы осесть на (фанфары, пожалуйста)... Чилликотовском молочнике! Его имя было Элмер Палвер. Его маршрут пролегал к востоку от путей Норфолк энд Вестерн в Чилликоте, Огайо в 1950, когда началась корейская война. Элмер в своей скрипучей запряженной лошадью тележке, приносящий газеты от ворот, тихо и ободряюще стучащий в дверь, закрывающий за собой ворота, чтобы собака не выбежала на улицу, добрейший и самый энергичный молочник в городе, дающий детям Чилликота маленькие лакомые кусочки льда, тем детям, которые станут призывниками, когда он будет майором армии США в Вашингтоне в 1966. Палвер закончил срочную службу  в 1951, но выбрал карьеру офицера. Предпочитая пехоту во-первых, танковые войска во-вторых и артиллерию в-третьих, он не был направлен ни в один из этих родов войск, молодым лейтенантом он просил о службе в Корее, и был отправлен в Германию. Ах, капризные <em>они</em>! К 1966 году Палвер, уже будучи майором и все еще ужасно добрым, получил место в безоконных внутренних коридорах Пентагона. К месту прилагались старый вращающийся деревянный стул и новое задание: каждого (вы бы поверили в это? каждого!) человека в Армии по завершении тренировочного курса следовало направить на место службы. При том, что он не был похож на трех ужасных ведьм, танцующих возле котла где-то на вересковой пустоши, <em>они </em>становились Элмером Палвером.</p> <p style="text-align: justify;">Этим зимним утром у него лежала стопка тех жестких перфокарт размером со старую фунтовую банкноту. У этих карт были зелены грани, а еще у Палвера была вторая стопка бесцветных перфокарт, на каждого солдата, где бы он ни был. Сидя на своем вращающемся стуле, Палвер взял с круглой подставки трубку из кукурузного початка, набил ее табаком, раскурил и стал перебирать свои карточки. Делай он это предписанным способом, он должен был бы взять первые попавшиеся зеленую и белую карточки и соединить их бумажной скрепкой: солдата и его назначение, и так далее, снова и снова. Но майор был добрым человеком, он знал, что в его руках личности со множеством характеров, хотя это и означало работу во внеурочное время: сегодня была суббота, Пентагон был странным и пустым, а он хотел направить каждого солдата туда, где он будет наиболее счастлив. И на карте каждого парня были буквенный код, обозначающий где на столь разной планете он надеялся служить.</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то из М хотел сладкой жизни в Европе, Кто-то выбрал солнечные Гавайи или теплые воды Карибского Залива. Несколько авантюристов предпочитали Японию. Если верить перфокартам, никто из двух с половиной сотен служивших в М не желал попасть во Вьетнам, - но это было не так, перфокарты не были верны. Биглоу хотел отправиться во Вьетнам. Он хотел этого по заезженной американской причине: делать деньги, потому что во вьетнамских джунглях он бы получал 65 долларов боевых в месяц, которые, как он подсчитал, дали бы ему 780 баксов после двенадцати месяцев службы. Эти расчеты он внес в компьютер, где рассчитал, что за несколько лет экономии эти деньги будут оценены в 1000 долларов, которые...дальше Биглоу не рассчитывал. Но за свою армейскую карьеру Биглоу не дал знать о своих предпочтениях надлежащим должностным лицам, в чем нет его вины. Многими ночами ранее высокий рядовой первого класса из отдела кадров собрал М вместе в комнате развлечений, месте в котором солдат видел сияющие зеленые бильярдные столы и столики для настольного тенниса, видел, когда драил линолеум под ними, во всех остальных случаях комната была на замке. Однако, той ночью она была удивительным образом открыта, чтобы рядовой первого класса раздал всем маленькие серые отпечатанные на мимеографе формуляры. "Так-с", - сказал он. "Сейчас! Те, кто хотел бы направиться в Европу впишут "Европа", - никаких гарантий. Сам он взял формуляр и крутил его на указательном пальце, и пока он говорил, он болтал его как соломинку в стакане или карандаш, выделывая им круги, жестом, который мог бы значить, будто армия заставляет служащих бесконечно заполнять формуляры. М же заполнили формы столь привычно, что за несколько минут навечно забыли, что вообще их заполняли. "Так-с", - произнес рядовой первого класса Соломинка. "Те, кто хочет на Карибы..." - и то же самое про Аляску, Гавайи, Корею, Окинаву и вожделенный Вьетнам Биглоу. Потом он собрал бумаги и телеграфировал их в Пентагон. Но Биглоу тем вечером был в наряде на кухне, стоя в белых облаках пара, очищая кастрюли. Так что код на его перфокарте был <em>X</em>, что означало отсутствие предпочтений.</p> <p style="text-align: justify;">Пыхтя своей сигарой и перебирая вторую стопку карточек, Палвер выяснил, что в этом месяце есть вакансии лишь в Германии и Вьетнаме. Этой морозной субботой он привел своего восьмилетнего сына, светленького Дугласа в Пентагон (через неделю придет очередь Лизы), и удовлетворяя его любопытство, он показал ему перфокарты, объяснив, что солдат, который хочет отправиться в Европу будет служить там, а солдат, желающий служить во Вьетнаме, хотя желающих и не было, отправиться туда. "Что если он хочет в Японию?", - настороженно спросил Дуглас, и Палвер объяснил, что хотя в это месяце и нет открытых мест для службы в прекрасной стране гейш и лепестков сакуры, он сделает все возможное для солдата и отправит его во Вьетнам, раз уж, кажется, он интересуется Востоком, то может посетить Японию, скажем, по пути в отпуск или возвращаясь домой. "А если ему хочется на Гавайи?", - произнес Дуглас, Палвер ответил: тоже самое, он отправится во Вьетнам. "Папа! Можно я сделаю это сам? Пожалуйста!", - спросил Дуглас, но отец усмехнулся и ответил "нет". Пока Дуглас сидел напротив него с набором мелков и рисовал разноцветные реактивные самолеты, его отец начал соединять карты вместе, белые и зеленые. В полдень Дуглас подкрепился гамбургером за своим столом, Палвер съел сэндвич с говядиной на белом хлебе за своим.</p> <p style="text-align: justify;">В полдень рота М с опасением ожидала в своих чистых бараках визит капитана Амейкера. Амейкер же беззаботно ехал по магистрали в Нью-Йорк в своем белом автомобиле Триумф с откидным верхом. Ха-ха! Это была уловка, на самом деле капитан никогда не посещал тренировочный лагерь. Хитрец старина Милетт, этот лукавый сержант всего лишь заставил М почистить себя получше, взывая к удивительному имени Амейкера, который на самом деле планировал быть в Гарлеме в этот полдень, простаивая в пробке с другом, который получал 50 долларов в час за то, что сидел на стуле рядом с Оливетти в студии фотографов журнала <em>Ebony</em> и, глядя ему через плечо, говорил: "пока ты здесь, принеси-ка мне стаканчик Грант". Вместо этого, М заканчивали чистку, начатую этим волком в овечьей шкуре - сержантом Маккиавелли-Милеттом. Он приступил к осмотру бараков в два часа. У него было нормальное настроение до того момента, когда его пальцы прошлись по тумбочке первого солдата, чтобы открыть ее. И тогда Милетт ощутил почти неосязаемое сопротивление, которое оказало кончикам его пальцев вещество, борьбе с которым он посвятил большую часть своей армейской карьеры. Он выкрикнул: "Пыль!" - и растянув пальцы так широко, что мог бы удержать баскетбольный мяч, сунул их в лицо незадачливому владельцу тумбочки, чье имя было рядовой Скотт. "Черт побери! Это стыд!" - прокричал Милетт, Скотти с кающимся видом опустил глаза. А черный капитан, обычно он был веселым парнем,. За день до опроса рядового-соломинки он смотрел сериал "Гавайский глаз" и в формуляре написал "Гавайи", чтобы потанцевать с девчонками лулу.</p> <p style="text-align: justify;">"Пыль!..Пыль!..Пыль!..Кругом одна пыль!" - произнес Милетт, бросаясь от тумбочки к тумбочке и проводя по каждой кончиками пальцев, как неистовая рука Панчо Гонзалеса. "За это можно отдать под трибунал! Вы не готовы к проверке!" - кричал он, и внезапно его с лица сошел фиолетовый цвет, кожа перестала быть как натянутая простыня, сержант больше не злился. Он смеялся. Он понял, что все это было нелепо - нелепо, что человек должен проходить проверку с пыльной тумбочкой. "Вам ребятам... вам ребятам", - смеясь, достав носовой платок и вытирая грязь с пальцев. "Вам лучше бы уделить мне внимание, потому что если вы не сделаете это сейчас, то не сделаете этого никогда. Только с увольнением по причине плохого поведения. И", - он недоверчиво покачал головой, - "это всего лишь сержантская проверка, но считаете, что ее проводит сам капитан!" Сам-ка-пи-тан, так он произнес это, быстрыми маленькими четверть нотами. Милетт был родом из Пуэрто-Рико. Дом, где он вырос, трижды сносили, иммиграция в Гарлем, работа чистильщиком обуви, чтобы сводить свою девушку в кино и беспокойство о том "что если она увидит, как я чищу обувь", мытье рук с бурóй и мысли о том "что если я коснусь ее, она может почувствовать запах" - десять лет, и он идет в армию, где сама жизнь гордится тем, что она наполнена человеческими стремлениями, даже если этот человек пуэрториканец. "Я был рядовым первого класса", - сказал он, вытягивая каждый звук и обращаясь к роте. "Когда офицер открыл мою тумбочку, ему пришлось надеть солнечные очки! Потому что у меня там не было полотенца, но все изнутри было оклеено алюминиевой фольгой! И он сказал мне: "Ты достигнешь многого". Глаза Милетта сияли, пока он вспоминал это, словно за радужкой у него была серебряная фольга. Он не мог примириться и простить роту М за то, что они не проявляли инициативы, им в самом деле было безразлично.</p> <p style="text-align: justify;">Его наказание: никаких отгулов после полудня в эту субботу. С этими грустными словами Милетт отправился домой, в свою квартиру в армейском гарнизоне, где рассказал о прошедшем дне своей стройной жене, показав ей грязный носовой платок. Демирджян и бóльшая часть людей легли спать на своих коричневых армейских одеялах. Палвер закончил работу, отвез Дугласа домой и свозил свою гончую к ветеринару, сделавшему ей прививки от гепатита, чумки и других собачьих болезней.</p> <p style="text-align: justify;">"Я ненави-и-ижу смотреть, как садится вечернее Солнце..." (ориг. композиция The Beatles - прим. перев.) Озабоченно перебирал струны своего банжо лысый парень в мужском клубе военнослужащих, он перегнулся через него словно хотел распутать узел на одной из струн. Казалось, он думает... почти... почти. Сестры Барнес танцевали в расшитых блестками платьях на центральной сцене, а Прохазка, один из нескольких представителей М на складных сиденьях клуба, тихо пел, крутя свою шляпу с козырьком перед коленом. "О, я ненави-и-ижу смотреть..." В семь часов, тем вечером Милетт отпустил М, но Прохазка не мог никуда пойти: у него не было денег, ему не платили несколько месяцев. Что-то шло не так в бухгалтерии.</p> <p style="text-align: justify;">Ладно... все в порядке, подумал он. Он весело пел и думал, что сестры Барнес  вполне привлекательны. Досада, он хотел бы купить им гамбургеры после шоу, но у Ширли и Ванды были и другие парни, для которых им предстоит выступить. Прохазка поужинал без них, но все в порядке, думал он, ему нравились гамбургеры. Прохазке все нравилось, правда. Ему нравилось сгибаться над полями на их семейном кукурузном поле в Айове, ему нравились походы в Миннесоте, сплавы на каноэ в щелочных водах рек и запах жареной рыбы ночью. Верь он в Бога сильнее, он бы благодарил его за эти щедроты, но он верил в свою страну и именно ее благодарил. В благодарность Америке он пошел в армию, как другие люди могли отдавать десятину в свои церкви. Ему было восемнадцать; все еще можно было представить его искреннее лицо и очки в тонкой оправе, напечатанные на какой-нибудь дружелюбной бутылочной этикетке, знакомой ребятам по всей стране, Тоник Старого Дока Прохазки.</p> <p style="text-align: justify;">Короче говоря, он был солдатом, который бы бесследно умер в следующей главе посредственного военного романа. Прохазка знал, что может погибнуть во Вьетнаме, но говорил себе, что есть в одиночестве в темном ресторане Пэрадайз сразу после службы, прихлебывая Колу из стакана, слушая песню об одиноком солдате, пишущем матери из самого Вьетнама, играющую в музыкальном автомате - он говорил себе, что все в порядке. Пусть лучше я, чем кто-то, кого ждут жена или семья. Его мать уже умерла. Одним зимним утром, растапливая печь в их фермерском доме в Айове и не зная, что труба была закрыта льдом, она была смертельно ранена, когда печь взорвалась, а отец умер от ожогов в больнице через полгода. Прохазке тогда было семь. У него было предчувствие об этом - сон тремя ночами ранее. Прохазка часто что-то предчувствовал.</p> <p style="text-align: justify;">Песня в автомате стала его любимой:</p> <p style="text-align: justify;">Любимая мама, мне дали время написать,</p> <p style="text-align: justify;">Я так скучаю и мне нужно знать,</p> <p style="text-align: justify;">Что ты хотела мне в письме сказать,</p> <p style="text-align: justify;">Что с почтой получил сегодня я,</p> <p style="text-align: justify;">О людях марширующих по нашим улицам...</p> <p style="text-align: justify;">Прохазка знал о них. В рождественский отпуск у него был высокий веселый приятель по имени Мортон, они ездили в город, где дама на Таймс Сквер дала им белые листовки, которые гласили, что мы разносим азиатские деревни, убивая мужчин, женщин и детей. В другой её листовке была изображена маленькая камбоджийская девочка, сожженная напалмом американскими солдатами. Прохазка улыбнулся на это. Он знал американских солдат лучше - они любили детей. Вежливо он и Мортон вернули листовки даме.</p> <p style="text-align: justify;">...марширующих по нашим улицам,</p> <p style="text-align: justify;">На их листовках надпись "нам не нужен мир",</p> <p style="text-align: justify;">Солдатам в иноземье не нужна война,</p> <p style="text-align: justify;">О, мама! Расскажи, за что сражаюсь я.</p> <p style="text-align: justify;">Песня так и называлась "За что сражаюсь я." (<em>What We're Fighting For</em>)</p> <p style="text-align: justify;">Скажи, что мы деремся за красно-бело-голубой!</p> <p style="text-align: justify;">Или забыли о Корее и Японии они?</p> <p style="text-align: justify;">Над дверью нашей нации не взреет другой флаг...</p> <p style="text-align: justify;">Именно... именно, думал Прохазка. Потому он и служит - сперва Вьетнам, потом Тайланд, дальше Гавайи, Калифорния и Айова. Он хотел, чтобы дети тоже познали его радости: петь и рыбачить в Миннесоте, запивать гамбургеры Колой.</p> <p style="text-align: justify;">Над дверью нашей нации не взреет другой флаг...</p> <p style="text-align: justify;">О, мама! Расскажи, за что сражаюсь я.</p> <p style="text-align: justify;">С этим настроением у Прохазки снова появилось предчувствие, он знал, что его отправят во Вьетнам и был рад этому. А еще он был рад тому, что дал один тайный толчок мельнице богов: днем или двумя ранее, он сжульничал при зачетной стрельбе на рубеже, вложив в магазин на два патрона больше и выстрелив ими в цель. Сейчас он думал: "У меня высокий результат, я достаточно подготовлен, чтобы отправиться во Вьетнам". Он вложил еще десять центов в сверкающий музыкальный автомат, снова включив свою песню.</p> <p style="text-align: justify;">Холодало. М сейчас были на учениях. Это означало жить в палатках и продираться утрами, днями и вечерами по четырем квадратным милям учебных полей сражений, с оружием наготове, шлемами на головах, учась как вести себя в присутствии врага. И это значит - ух! Пачкать военные ботинки, это значит собирать капли воды во фляжку и жесткие круглые пятна засохшего соуса на мисках, это значит копоть на винтовках, это и еще то, что через двадцать четыре часа после того, как рота М закончит учения и вернется в свои пыльные бараки со всем грязным хламом, их проверит сам майор.</p> <p style="text-align: justify;">"Я бы не стал волноваться, - не думаю, что он вредный", - говорил парням Прохазка, - "у майора нет времени", - что было неверно. Потому что когда М закрепилась в холодных ростовых окопах, капитан, стоя в стороне говорил "угу... угу", пока майор перечислял свои ожидания с головы до ног. Он говорил капитану: "Первая вещь - это латунь", - имея в виду маленькие желтые пуговицы с маркировкой Соединенных Штатов, - "Я хочу, чтобы они были на пять восьмых дюйма", - считая от пряжки ремня, - "я действительно проверяю это. Дальше – шарф", - показывая на своем синем пехотном шарфе, - "он должен быть туго завязан. Спускаемся ниже. Медаль пехоты США - она по центру? Пуговицы на карманах...". Его звали майор Смолл. Хороший офицер, ветеран Вьетнама, он нравился солдатам, но его трагедия заключалась в том, что он был на неопределенной ступени армейской карьерной лестницы: уже не капитан, но еще и не подполковник, ему нечем было заняться, кроме как командовать батальоном, что и означало ничего не делать. Звание позволяло ему лишь такие малые проявления творчества, как рекомендации к маркировке пробирок для мочи "ПРОБИРКАМИ ДЛЯ МОЧИ" и замечания насчет того, что в ходе последнего посещения практического поля боя сержант жевал зубочистку. Получив письмо майора с замечаниями, окончивший колледж лейтенант, ответственный за зону учений, написал сдержанный ответ: "По-видимому, замечание было сделано человеку впервые",  - но потом дострочил - "я уверен, что рано или поздно в любом месте люди отдыхают от своих ежедневных обязанностей", - а потом нацарапал, - "<em>Res Ipsa Loquitur</em>", (дело говорит само за себя - прим. перев.) надеясь, что майор оценит это. В отличие от президента Линкольна, лейтенант ирландец воистину выстрелил письмом, хотя и знал, что армейская иерархия вздрогнет и выстрелит письмо в ответ раньше, чем его листок успеет прошуршать по столу майора.</p> <p style="text-align: justify;">Лучше было бы провести выходные в Торремолинос, ждать повышения по службе и писать "Мемуары младшего офицера", но устав запрещал это. "...Хорошо", - произнес майор, - "в самый низ. Ботинки начищены?" Майор резко развернулся на каменистой поверхности, с участием подмигнув капитану роты, остановился, чтобы сказать рядовому побриться и вышел с поля.</p> <p style="text-align: justify;">В это время рота М в своих окопах ждала учебной атаки. Под небом цвета дыма заводских труб тянулось вдаль пустое поле боя, казалось, человеку потребуется месяц, чтобы пересечь его, а встретятся ему только вороны.  У солдат было немного холостых патронов в магазинах холодных винтовок, а после того как они закончатся, им было предписано с энтузиазмом кричать "бах! бах! бах!". Молодой лейтенант, перебегал от одного холодного окопа к другому, дружески хлопал ребят по шлему и подбадривал парой слов, его манера хвалить и воодушевлять людей в разговоре позволила бы ему стать прекрасным вожатым в лагере бойскаутов на гражданке, хотя он работал страховым агентом. "Эй там!" - сказал он владельцу пыльной тумбочки - Скотти. "Я вижу твою позицию, знаешь почему? Твоя миска! Я издали слышу, как она гремит. Набей ее чем-нибудь", - произнес лейтенант. "Набей ее листьями, хвоей, парой перчаток, газетой, туалетной бумагой, тряпкой, ветошью", - кажется он продолжал, - "телеграфной лентой, перьями", - и Скотти обратил внимание, пытаясь вспомнить все, чем лейтенант посоветовал ему набить миску, чтобы она не гремела. Лейтенант хлопнул его по шлему и двинулся к другому черному солдату, который, казалось, замерз до смерти в своем окопе. "Эй, парень, ты замерз?" - спросил он. "Да, сэр." - раздались слова из могилы. "Откуда ты?" - "Ньюарк, сэр." - "Что ж, в Ньюарке так холодно не бывает?" - "Нет, сэр." - "Что ж, разве ты не играл в ба-болл в такой холод?" - "Что, сэр?" - "Не играл в баскетболл?" - "Нет, сэр" - "Что ж, и на улице не играли?" - "Нет, сэр, мы были в спортивном зале." - "Что ж, когда-нибудь вы играли на улице?" - "Летом, сэр." Лейтенант пожал плечами, не стал хлопать его по каске и двинулся дальше к Вильямсу, тоже черному, мирному мальчику из Флориды, чье воображение поражало своей невинностью каждый раз, когда армия давала понять солдатам, что от них нужно. "Молодец, прячься в окопе всем телом, чтобы ничего не выглядывало",- похвалил лейтенант. "Только твоя голова."</p> <p style="text-align: justify;">"Только моя голова, он шутит?" - сказал себе Вильямс. Возможно ли, чтобы изо всех-не-перечислить костей его тела, армия требовала бы выставлять ту самую, наиболее чувствительную к вражескому огню. Выходит, здравый смысл чужд службе? Вильямс верил, что он бы самоотверженно высунул из окопа руку или локоть, если того потребует долг, ночное испытание или что-то еще, но голову? "Они тебя сюда притащили, теперь ты их", - подумал он. Конечно, он бы предпочел получше устроиться и смотреть через... ну, перископ, как все идет само собой на ничейной земле. Перископ, он вспомнил, что купил его, когда ему было семь, он был синего цвета и, да!, на нем были желтые кометы. Он прокрался по Флориде и шпионил за тремя своими маленькими братьями и тремя сестрами, и никто из них не заметил. Перископ можно было бы закрепить на прицеле винтовки, винтовку можно было бы держать над окопом, хмм. Вильямс думал об этом, когда началась учебная атака, и Чоктоу - сержант индеец крикнул через громкоговоритель: "Американцы, сдавайтесь! Если вы не сдадитесь, мы отрубим вам пальцы!"</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью на приеме пищи Вильямс говорил о перископах со своим более опытным другом из Филадельфии, Хофельдером. Они оба сидели на покрытом инеем поле, в их небольших мисках бледные овощи сливались один с другим, как подкрашенная вода. Ужин кроме ледяного привкуса ничем не отличался от обычной пищи роты М. По правде сказать, в этот момент, с учетом часовых поясов, вся американская армия получила одно и тоже блюдо. Это называлось главным меню. В роте М оно отличалось тем, что не подавалось тушеное мясо, его заменяли сосиски. Вильямс и Хофельдер поглощали это главное меню, когда Вильямс коснулся своей революционной идеи. </p> <p style="text-align: justify;">- Да, но ты не сможешь видеть только перед собой, - сказал Хофельдер, - Не получится смотреть по бокам.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... - произнес Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет смысла смотреть вперед, если к тебе собираются прыгнуть в окоп сзади.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... может это и не сработает, но может и сработает, - ответил Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Я бы не стал использовать такую штуку, а выбросил бы ее, если бы мне ее выдали.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... может это не правильно, но может и правильно, - произнес Вильямс, задумчиво пережевывая свое овсяное печенье.</p> <p style="text-align: justify;">Вдали они могли слышать звон маленьких колокольчиков, обычно висящих на шее у коров, на самом же деле это солдаты заканчивали ужин и мыли свои миски в баках, стоящих в клубах пара. Конечно, во тьме слышались и другие разговоры. Обычные палаточные темы ("Не важно кто она, с любой девчонкой можно закрутить." - "Нет, если она христианка", - "Да мне без разницы, христианка она, еврейка или буддистка..."), но той ночью в холодной палатке отделения Вильямса, быстро вплетаясь в обыденные темы, зашел разговор о чем-то выдающемся. О Вьетнаме. Он возник, практически, сам собой. М вернулась назад в девять утра, столпилась у пузатой печки, а ветер бешено качал лампочку, так что ее тень металась по полу. Когда кто-то вошел, солдат из Техаса пробормотал: "Закрой дверь, или ты родился в сарае?" Второй солдат сказал: "Он родился в пещере, вот почему не закрывает дверь." а третий произнес: "Сейчас так холодно, а мы будем двенадцать месяцев, где ночью не холоднее ста градусов (около 38<sup>о </sup>С - прим. перев.)".</p> <p style="text-align: justify;">Речь шла о нем, тема изредка поднималась по ходу учений, Вьетнам был в далеком будущем - через недели. Последнее слово в разговоре было за Йошико, мальчиком с тяжелым характером, родом из Калифорнии, из семьи японцев, родители редко ему писали. Ему сообщили, что армия не отправляет азиатов во Вьетнам, потому что другие солдаты могут по ошибке выстрелить в них. Йошико сказал: "Дерьмо", - его любимый речевой оборот, идиома, которая в голосе Йошико скользила по наклонной вниз и закручивалась вверх, как хвост скорпиона или уголки его рта. "Меня туда не отправят: я азиат", - объявил он, и люди снова заговорили о холоде.</p> <p style="text-align: justify;">Излишне говорить, что Йошико в опроснике Соломинки просил отправить его в Японию: у него там была бабушка. Вильямс вписал Европу, где нет опасных окопов, а Хофельдер выбрал Корею."Нет! Нет, нет, нет!" - подумал Демирджян, они могут пытать его, отправить под трибунал, <em>тра-та-та</em> расстрельной командой, что угодно! Но: "Я...не...собираюсь...бриться!" Его товарищи выходили из парикмахерской словно безумные, раскидывали руки, пинали тумбочки, взывали к богам "как я отправлюсь домой на эти выходные" или "как я сейчас женюсь", один Демирджян оставался млекопитающим: он просто сказал "нет": "Нет!" При помощи болевого захвата сержант мог держать его в кресле, вжик! С электрической машинкой нужно было всего лишь пятьдесят секунд, но политика была такова, что солдата не подравнивали, и, определенно, не доставали из его кармана бумажник, чтобы отдать парикмахеру семьдесят пять центов, по общему тарифу. Демирджян вырвался на свободу, оставив парикмахера на четверть беднее при его поминутной оплате. Однажды, когда мастер выезжал из ворот на своем Кадиллаке, сам генерал пробормотал: "Мне стоило бы заняться этим делом».</p> <p style="text-align: justify;">Это было идеей сержанта - стрижка. Из-за того, что майор планировал завтра провести проверку, тумбочки стояли параллельно, туалетные принадлежности в каждой из них пребывали в гармонии, все еще сержант ощущал, что его чувство симметрии будет подорвано этими бесконтрольными башнями протоплазмы, между которых и пройдет майор: одни были брахицефалами, другие с прогнатизмом, некоторые <em>другого цвета. </em>Пожалуй, пластическая хирургия была бы нелепа, но он, по крайней мере, мог привести роту М в одно гармоничное состояние лысоголовости. Демирджян знал, завтра он будет торчать, как дикобраз на тыквенной грядке, он предвидел это, он представил, как майор подходит к нему, говорит: "Солдат, ты, что не знаешь, что волосы в присутствии офицера нужно удалять?" - или нечто столь же испепеляющее, холодно глядя на него. Демирджян думал, что если это случится, он не сможет сдержать себя, индивидуалиста, армянина, он думал, что прокричит майору ужасные вещи, его сердце сжалось, когда он увидел себя, срывающего форму, бросающего боевое снаряжение на пол, переворачивающего тумбочку...</p> <p style="text-align: justify;">"... Почему бы и нет?" Если уж это не вышибет его из армии, сможет ли вышибить что-то еще? Подумал Демирджян. И так, следующим утром Демирджян стоял рядом со своей зеленой тумбочкой, ожидая роковой вопрос майора, с намерением следовать своему естественному стремлению.</p> <p style="text-align: justify;">По правде сказать, майор сам по себе не хотел бы проверять М, то был неприятный долг. Для каждого солдата, к которому он подходил, это значило поднять винтовку в положение для осмотра, произнести: "Сэр! Рядовой такой-то, такого-то взвода», - и М была тем, что есть... что ж. Когда майор начал со Скотти, все прошло гладко, Скотти был спокоен, но когда он подошел ко второй тумбочки, солдат, стоявший там, громко прокричал: "Сэр! Рядовой Пэндер! Третий взвод!" - и покрыл майора маленькими каплями воды, которую он не мог стереть, потому что будучи одетым, как и полагается проверяющему офицеру, в армейскую зеленую униформу с радужными ротными планками, он считал, что будет выглядеть нелепо, постоянно проводя по лицу платком. "Тебе не обязательно говорить так громко», - сказал он Пэндеру, который был чемпионом лагеря по боксу в тяжелом весе, - "говори как обычно в разговоре». Но ему нужно было проверить еще две с половиной сотни солдат. Наконец, он подошел к парню с лицом парового котла, готового взорваться, обещающим более горячий прием, чем у большинства. Майор покорно стоял там, но и Демирджян ждал, ждал того особого вопроса. Казалось, прошли целые геологические эпохи, проявились каньоны, вымерли динозавры, пока одна из сторон, в конце концов, не нарушила ужасающую тишину, прошептав: "Мое имя - майор Смол».</p> <p style="text-align: justify;">Захваченный врасплох, Демирджян произнес: "Ух..." - а потом, - "Сэр... Рядовой Демирджян».</p> <p style="text-align: justify;">"Постарайся не забывать говорить это", - сказал Майор и зашагал дальше, оставив Демирджяна в конфузе... и в армии.</p> <p style="text-align: justify;">Сто пять человек из роты М должны были отправиться во Вьетнам, почти половина. Когда пришел небрежно набранный список их имен и порядковых номеров, добродушный первый сержант роты отправился в свой солнечный офис, открыл манильский конверт и побледнел. Он скачками и ухватами пробежался по именам, снова сложил листы вместе, закрыл конверт, обернув небольшие красные ленты вокруг двух коричневых картонных кнопок, запихал его в ящик стола, закрыл его и убрал маленький ключ в карман. Он подумал, что не сможет хранить ужасную тайну вечно, и придет судный день, когда ему, первому сержанту Догерти, придется сказать все роте М. Он знал о потерянных батальонах, японских маршах смерти, атаке легкой бригады, никто не становился солдатом, не понимая, что может произойти нечто, но никогда за всю свою карьеру трагедия так близко не подбиралась к Догерти. Он сказал себе: "если только, если только у меня были бы для них и хорошие новости!" - вроде как добрый семейный доктор может сказать: "У вас астма, вам стоит переехать в Аризону». А потом в глубинах разума Догерти взошел рассвет экстраординарной идеи. Нечто, что он мог сделать для несчастных ребят из М, и он поспешил к следующему солнечному офису, где произнес: "Сэр..." - и изложил свою мысль капитану, который, хотя и восхитился, сказал, что утвердить это не в его полномочиях и пришел с ней к майору, который с искренним чувством "я сделал бы, если бы мог" передал ее полковнику, который осторожно направил ее к генералу, посоветовав разрешить, пока в самом низу громадной пирамиды Догерти ждал, ждал, исполнения своих больших надежд, воодушевленный тем, что ни один первый сержант в истории лагеря, как бы он ни стремился попасть во Вьетнам, никогда не проводил столь фантастическую вещь.</p> <p style="text-align: justify;">Тем временем, у генерала были дела другого рода. Генерал Экман отдавал приоритет тому, чтобы теоретическая подготовка пехоты была более эффективной, он собрал своих исполнительных  полковников и майоров в конференц-зале и прочел им лекцию о его понимании слова "эффективный". Он сказал: "Класс - не место для сержантских "раз! два! три! четыре! живот втянуть! грудь колесом!", нет, когда сержант преподает, ему нужно быть расслабленным, разговорчивым, следует использовать жесты, чтобы донести то, о чем говорит, как в бейсболе, баскетболе, где угодно, лишь бы работало. Посмотрите на меня: у меня руки в карманах", - произнес Генерал, едва скрывая улыбку. "Есть человек, который не может понять меня, из-за того, что у меня руки в карманах? Если так", - подмигнув, - "то мне следует их достать", - и полковники с майорами усмехнулись, понимая, что он хотел сказать. В свою очередь, они изложили мысль своим капитанам, которые упростив, передали ее далее - своим лейтенантам, и так пока сержанты, которые собственно и вели занятия по теоретической подготовке, не выпили из этого кубка Пиерской мудрости последнюю оставшуюся каплю: будьте эффективнее. Это крепкие сержанты поняли как "стойте смирно и кричите громче". "Давайте", - скажет сержант Чоктоу, стоя непоколебимо, как пушечный ствол, - "Давайте начнем с! осмотра! линий на этой карте!" - его шея почти недвижима, - "это... <em>поправка! </em>это! новая виляя-улепетывая!", - мало кто сможет прокричать "вероятная линия развертывания", в яростном сержантском стиле, стоя по стойке смирно и втянув живот.</p> <p style="text-align: justify;">Но был и сержант, который посмел оставаться естественным - сержант Фолей. Лысый сорокалетний типаж ирландского рассказчика, в моменты, когда офицеры не наблюдали за ним, он расслабленно стоял у доски, держа руки в карманах, или иногда доставая кулак, чтобы показать что-то жестом. Слова, что он говорил, почти ощущались на вкус, старые кожаные слова, слова с дерна елового леса. Он стоял, держа глаз на двери класса, чтобы ни один полковник или майор, остановившийся перед ней, не увидел его в позорных немужественных позах. "Я знал парня в Корее", - скажет он, посмеиваясь. "Перед его окопом росло маленькое, едва заметное вечнозеленое дерево. Но когда пришло утро, это было просто вечнодерево, потому что он так о нем заботился, что сбил выстрелами всю зелень!".</p> <p style="text-align: justify;">Снежный день в открытой всем ветрам лачуге Клондайка, вот чем была классная комната Фолей, он обучал М кое-чему важному: выходам в ночной патруль. "Смотрите, если вы собрались проникнуть в корпус прачечной начальника хоз. снабжения", - начал он, улыбаясь, но, сохраняя серьезность, - "хорошо... можете оставить фонари включенными. Но если вы собрались в другой <em>стрелковый</em> корпус, вам следует быть осторожными и использовать каждую, малую, дрянную вещь", - неприятно для Фолей, еще хуже для ушей солдат М, - "Если ваша винтовка сломалась, вы будете стоять там с пальцем вверх? Если будете, то знаете как вернетесь назад в штаты? В деревянной шинели. Если вам больше нечем бить Чарли", - Чарли наши враги во Вьетнами, Виктор Чарли (<em>VC</em>, <em>Vietnam Communists,</em> - прим. перев.), - "<em>ткните ему большим пальцем прямо в глаз и давите до дна черепа!</em>" Фолей давал наставления с грустной сентябрьской улыбкой. Смешно, как два незнакомых человека выдавливают друг другу глаза, подумал бы Свифт или Брехт, но Фолей не начинал эту войну, он лишь учил как ее вести. "Вот так надо о них позаботиться. Схватите их за яйца, если <em>вы</em> схватили их, то больно не будет".</p> <p style="text-align: justify;">Сидя на холодной скамье, один из учеников Фолей внимал его каждому дьявольскому слову, его звали Руссо. Маленький, круглый, с дикими глазами, донкихотская жертва многих значительно более поздних телевизионных шоу. Руссом неожиданно солгал и пошел в Армию в шестнадцать, и он сидел, нашептывая героические вещи вроде "Аагрх!" вслед за Фолей. А за Руссо сидели два старших солдата и играли в крестики-нолики, третий прошептал им: "я знаю кто выиграет". Друг Демирджяна Салливан играл с инструментом для починки винтовки, размышляя: "Эта вещь могла бы быть смертоносным оружием. Крак-к-к! Выбить чей-нибудь глаз". Стоя, не сидя, Прочаска пытался не заснуть после ночи хождения кругами в карауле, еще один парень из караула сейчас медленно чувствовал, как ремонтный инструмент толкает его под ребра, а Салливан произносит: "Проснись". - Салливан тоже был в карауле. Демирджян, оттуда же, нагнулся над своим перекидным блокнотом, рисуя длинную зигзагообразную линию, его шариковая ручка не отрывалась от бумаги: стиль искусства, к которому они пришел в двенадцать, независимо от Пола Клее. Сперва он рисовал значок каретки "^", потом соединял его с другим под ним, пока его маленький набор кареток не начинал превращаться в сержантские шевроны. Вокруг них скребущая ручка Демирджяна очерчивала руку, с легкими поворотами вырисовывала пальцы, искривлялась по безволосой голове, спадала в отвратительную улыбку и после пути назад к животу проявляла себя в паре ног, прерываясь на левом боевом ботинке, где Демирджян заметил, что забыл нечто. Снова касаясь бумаги ручкой, Демирджян написал на рукаве, где находятся полоски, отмечающие время службы, слово "ТУПОЙ".</p> <p style="text-align: justify;">- Все одной линией, - прошептал он Салливану, показывая рисунок.</p> <p style="text-align: justify;">- Одной линией?, - и проводя по ней пальцем, - "Да-а, все одной линией. Капитан?"</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант! - ответил Демирджян  с уязвленным чувством.</p> <p style="text-align: justify;">Против Фолей у него было то, что он продолжал твердить о Вьетнаме, Вьетнам, Вьетнам, Вьетнам. "Конечно, он должен мотивировать людей,  но хорошего понемножку",-  думал Демирджян, слово было выпито до дна. Как у большинства из М, у Демирджяна была мысль: "Какого черта, кто-то уже должен отправиться туда", и как большинство из М, Демирджян скорее отправился бы во Вьетнам, чем сидел и слушал, как сержант о нем рассказывает, проверяет его тумбочку, приказывает подбирать спички и чистить ботинки, - любое место будет лучше М, если там не будет так холодно. Все еще оставались и другие романтические места, когда рядовой первого класса Соломинка проводил опрос, Демирджян написал "Европа" на одном из формуляров, "Карибы" на другом и "Корея" на третьем, но это не прибавило ему шансов на успех.</p> <p style="text-align: justify;">"Вперед!" - Фолей и его ночной патруль шли в атаку. "Двигайтесь! Стреляйте от бедра, если увидите кого-то в норе, а он бросит гранату, прыгайте к нему в нору! Для этого вам и дан штык на конце винтовки!"</p> <p style="text-align: justify;">- Агррх! Примкнуть штыки! - выкрикнул Руссо себе под нос.</p> <p style="text-align: justify;">- Потом... вы... убегаете... и теряетесь в лесу так быстро, как только можете. Потому что старый Чарли пойдет за вами!</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, - шепнул Салливан другу, - как твоя жена и мои дети?</p> <p style="text-align: justify;">Окончив лекцию, Фолей включил цветной фильм. Ведущий также рассказывал по ходу дела. Он сказал: "Я сержант Кроули и я выхожу в ночной патруль", - и продолжил, - "Я готовлю своих людей, они надевают камуфляж, я даю им грязь, землю, пепел и жженую пробку, они натирают этим ботинки, одежду, стволы винтовок, пряжки ремней, штыки..." Демирджян смеялся и смеялся, он не мог удержаться. Фолей тоже улыбнулся, он понимал, но другой сержант с тремя боевыми звездами и двумя пурпурными сердцами заметил легкомыслие Демирджяна и лишь огрызнулся: "Смотри и слушай!" - сказал он, имея в виду Демирджяна и Вьетнам. "Он из тех, кто погибнет в первую неделю! Смотри и слушай!"Темным ранним пятничным утром рота М, не ведавшая знакомства с тем, каким особенным будет день, была разбужена сержантом, как обычно проходящим через залы  Аида и трясущим кровати со словами: "Подъем... подъем... подъ..ем, джентельмены". В четыре утра с бараками было что-то не так, они были низкими, будто лампу без абажура подвесили в конце ствола шахты, на стенах которой спят большие коричневые гусеницы. Конечно же, снаружи было темно. Транзисторный приемник чуть слышно, игравший рок-н-ролл ночью, закричал некой невообразимой аудитории: "Пошли! Пошли! Пошли!" - а диктор объявил, - "Сегодня холодно и ветряно! И я скажу вам, что холодно будет весь день  -  не выше двадцати (около -5<sup>о </sup>С, - прим. перев.)". Кто-то из роты сказал: "Проклятье", - а остальные шептали из-под недвижимых коричневых одеял о двух видах ...зунчиков. Где бы ни находилась радиостанция, ее точно не было на планете роты М, где время шло медленнее. Из новостей, Джонсон встретился со своими старшими советниками, что означало кое-какие дела в Южном Вьетнаме.</p> <p style="text-align: justify;">Рота позавтракала главным меню, из него ничего не исключили, ничего не заменили суррогатом. Затем высыпала наружу на церемонию поднятия флага в шесть утра, построившись в темные порядки на снегу. Перед ротой стоял Догерти, первый сержант,  его дурное настроение еще не вполне улетучилось после двух черных кофе, которые он выпил под звук римских колесниц в столовой, хмуро водя большим пальцем по манильскому конверту с шепотом: "Плохой день в Блэк Роке... Плохой день в Блэк Роке". Из проигрывателя<em> MX-39A/TIQ-2</em> в офисе адъютанта в полумиле от плаца прозвучал рожок. М отсалютовали. Где-то в ночи поднялся американский флаг, но солдаты видели лишь, как он растворяется во тьме над бараками среди Стрельца, Скорпиона и Весов. Когда музыка закончилась, Догерти убрал руку от козырька, и обернувшись к роте произнес: "Вольно! Следующие лица получили назначение во Вьетнам, - когда я назову ваше имя, отзовитесь и отправляйтесь в комнату отдыха. Аррингтон!" - в ответ - тишина. "Аррингтон!"</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то ответил: "Он на кухонных работах", - и Догерти в спешке продолжил перечислять имена по списку.</p> <p style="text-align: justify;">Так рота М постигла свою судьбу. Позже тем днем пошли теории, почему тот или иной солдат был или не был выбран, фразы вроде "перетасовать карты", "имена в шляпе", "дротики на мишени" и "ты-ты-ты" слышались в шумных казармах, но рота М не предполагала, что избирающий перст принадлежал ей самой, потому что задолго до того, как были отпечатаны на мимеографе формуляры Соломинки, были найдены десятки причин. Есть теория, которой мы обязаны парню из Флориды, охотнику на аллигаторов по имени Ньюман, который не мог согласиться со случайностями во Вселенной. Заметив, что он сам,  Вильямс из Флориды, Мортон из Техаса и Йошика из Калифорнии получили направление во Вьетнам, он предположил, что армия посылает туда людей из южных штатов, которые скорее акклиматизируются на жаре, - правдоподобная гипотеза, у которой появится несколько сторонников. Конечно же, это было совпадением, Ньюман выбрал Японию, а с Вильямсом вышло несправедливо: он был внизу колоды зеленых перфокарт, и Палвер, покуривая свою сигару, достал карточку этого тихого черного оператора перископа и понял, что у него не хватит мест в Европе для каждого солдата, который бы хотел туда попасть. Наконец, он позволил своим пальцам подчиниться бессистемным электрическим импульсам мозжечка, пропустив Вильямса и дав назначение  в Европу следующему солдату, другому высокому негру, который уже стоял у двери своего первого сержанта с просьбой перевода во Вьетнам. Когда он писал "Европа", он не думал, что там бывает снег.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян пошел в телефонную кабинку и позвонил домой. "Жирьер", - тихо сказал младшему брату, засовывая окровавленный носовой платок обратно в карман. Его платок прошел этой дорогой после того, как из носа пошла кровь, когда он начал плакать, перестав смеяться, - первая из трех эмоциональных реакций на новости, которые он сейчас передавал Жирьеру: "Я получил назначение во Вьетнам". Его друг, покоритель женских сердец Салливан, который все еще мечтал о том, что он отправиться на Карибы, где будет встречаться с девчонками в желтых бикини, поспешил в шумную комнату отдыха, узнать предназначался ли крик Догерти "Салливан!" ему или другому Салливану роты М.</p> <p style="text-align: justify;">- Тот, что <em>RA</em> 1146..., - начал Догерти.</p> <p style="text-align: justify;">- Здесь, сержант, - произнес Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">"Хорошо, другой Салливан может уйти". И Салливан подумал: "Какого черта?" С уязвленным видом, он откинулся на автомат по продаже мороженого. Биглоу, желавший отправиться во Вьетнам, но не предупредивший, из-за мытья кастрюль, об этом Пентагон, расплылся в улыбке, но он всегда улыбался, он выглядел как одно из тех лиц на баварской фарфоровой пивной кружке, которые улыбаются и улыбаются самоудовлетворенно, независимо от того, пуста или полна кружка. Не найдя ничего рядом с именем Биглоу кроме знака "Х", означающего отсутствие предпочтений, Палвер назначил его во Вьетнам. Хофельдер, парень из Филадельфии, который больше не думал о перископах, справившись с лихорадкой, с удовольствием покинул больничную койку, чтобы направиться с друзьями во Вьетнам, едва ли он предполагал, что часом позже отдел кадров получит телеграмму от Палвера, перенаправляющего Хофельдера в Форт Льюис, Вашингтон. Руссо, Лохинвар (см. В. Скотт. "Лохинвар", - прим. перев.), вступивший в вооруженные силы в шестнадцать стоял в шумной комнате и наносил быстрые решительные уколы штыком и удары прикладом воображаемого оружия. Он радостно отправлялся во Вьетнам, хотя ему еще и не полагалось служить в Армии. Были и дружеские рукопожатия, и хлопки по плечу. "Мы будем там все вместе", - рота М была счастлива этому, видя как комната наполняется знакомыми лицами, буквально вытесняющими остальную вселенную кроме одиноких туалетов и душевых стоек, которые еще восемь недель и в грядущем году будут уютно находится поблизости. Большинство ребят из М были счастливы отправиться туда, где будут их друзья, где сержанты не будут повсюду ими командовать, где не будет снега. Немного удивительно, но Америка почтила их тем, что сочла достойными выполнять основную задачу по своей защите.</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то спросил: "Что случилось с Чаской?" У всех в роте М фамилия была нанесена через трафарет на карман рубашки, но, конечно же, звали всех по шутливым уменьшительным прозвищам от них: Скотти, Вилли, Салли, Демёрдж, Йошику - Йойо, а Прочаску, который сейчас стоял опираясь на свою кровать - Чаской. Он всхлипывал и устало двигал кепку по волосам, его плечи трясли железную станину кровати, голос запинался: "Это слишком. Мои не... мои нервы на пределе", - и, - "этой мой первый нервный срыв", - и, - "я хотел бы просто выйти наружу и замерзнуть до смерти", - и, - "я никогда не думал о самоубийстве, но сейчас эта мысль пришла ко мне". Он ничего не мог поделать с назначением во Вьетнам, по сути, он не отправлялся туда. В день опроса, вспоминая красивую семнадцатилетнюю шведскую девчонку в ресторане Пэрадайз, подававшую ему вкусные гамбургеры, он написал "Швеция" в опроснике Соломинки, Соломинка, зная, что Швеция сохраняет нейтралитет и американские солдаты там не размещаются изменил ответ на Европу, а Палвер назначил его в Германию. Нет, Прочаска впал в крайность из-за цепи событий, начавшуюся с того самого солдата, который спросил "Что с Чаской?". Несколькими ночами ранее, выглаживая свою форму, неосторожный парень обжог Прочаске руку, нанеся открытую рану. Так что естественно, Прочаска не хотел опускать больную руку в бак с горячей водой и пеной щелочного мыла, которое использовала морская пехота, когда он был в наряде на кухне роты К этим знаменательным пятничным утром. Однако, это случилось. Кухня роты К была той самой кухней, которой генерал выдал ежемесячную переходящую награду: деревянный диск с бронзовым щитом, на котором нанесен рисунок с намеком на геральдику: поварская шапка с половником справа от трех соусниц. Награду, которую начальник раздачи очень сильно хотел бы постоянно видеть на этом почетном месте над паровыми овощеварками. Его звали сержант Сода. Так что когда Прочаске сказали погрузить его поврежденный орган в щелочной бак с горшками и кастрюлями, он был вынужден вежливо возразить. Вы все еще с нами? Сода имел на кухне превосходство над наполовину искалеченным солдатом в наряде, и его поварской персонал беспощадно отомстил Прочаске, крича на него: "Поторопись! Быстрее! Вперед! Сделай это!", - пока тот вычищал узкие цементные полосы между кафельной плиткой на полу Соды. Неспособный больше выносить это, Прочаска бежал в дружелюбное убежище М, где сейчас опирался на кровать в слезах, пытаясь собраться. Он простонал: "Мне нравилось на кухне, там было весело, но сейчас... Я лучше бы отправился во Вьетнам, только бы выбраться отсюда!"</p> <p style="text-align: justify;">Ну конечно, он бы отправился. Потому что с одобрения высших эшелонов, всем отправляющимся во Вьетнам полагался отпуск на выходные с полудня того дня, это и было хорошей новостью от Догерти. Он изложил ее экспедиционным силам М, когда они собрались в сияющей комнате отдыха. Он сказал, что в восемь утра их ждет политинформация, в девять часов их ждут два часа армейской муштры: всякие налево-направо, последний урок их пехотной подготовки, в двенадцать они отправятся на обед, и когда серые казармы будут вычищены, они получат свои отпуска, у них будет две ночи, чтобы провести их с семьями перед тем как отправиться на войну, хотя это и означало пропустить проверку самого полковника. А в воскресенье они должны, - строго сказал Догерти: "Должны быть на месте до полуночи воскресенья". С понедельника по среду они заполнят необходимые формуляры, получат свое зеленое белье, в четверг покинут учебку, в пятницу отправятся во Вьетнам. "Сейчас! Нам нужно забраться высоко туда, где сидит бригадный генерал Экман", - произнес Догерти. "Парни, вы можете выразить свою признательность за этот трехдневный отпуск, вернувшись воскресной ночью!"</p> <p style="text-align: justify;">"Да, сержант!" - ответила М; отпуск был всем, о чем они думали.</p> <p style="text-align: justify;">"Если вы не вернетесь, то отправитесь под трибунал. Парни", - Догерти замедлил голос, - "это будет не просто самоволка. Это называется "самовольное оставление части". Парни", - медленнее и медленнее, как патефон с выдернутой вилкой, - "я думаю, потянет лет на шесть и УПП", - увольнение с лишением прав и привилегий. "Вам не стоит оставлять часть. Сделайте это", - его голос снова стал набирать скорость, - "и получите УПП на всю жизнь! И! Так как ни вы, ни ваши дети не получите нормальную работу! Потому что у них не будет приличного образования! И они не будут нормально питаться! Потому что у вас не будет денег! И ТАК! ВСЕ ВЕРНУТЬСЯ В ВОСКРЕСЕНЬЕ?"</p> <p style="text-align: justify;">"Да, Сержант", - ответила рота.</p> <p style="text-align: justify;">"Парни", - заговорил капитан, - "Парни, моя рота это подопытный кролик. Вы, ребята, можете быть эгоистичными и не вернуться в воскресенье или вернуться в состоянии нестояния. Тогда вы разобьете надежды командования и нам больше никогда не получить трехдневный отпуск".</p> <p style="text-align: justify;">"Помните о тех, кто пойдет после вас!" - вставил Догерти. "Пятнадцать тысяч парней, которых вы будете встречать всю свою жизнь. Пятнадцать тысяч парней, которые не смогут сказать "прощай", если вы не вернетесь в воскресенье! "</p> <p style="text-align: justify;">"Моя задница висит на фонарном столбе", - крикнул капитан. "Вы можете опустить меня или оставить висеть там! Так ВЫ РЕБЯТА ВЕРНЕТЕСЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ?"</p> <p style="text-align: justify;">"Да... сэр!" - хором ответила М.</p> <p style="text-align: justify;">"Отлично. Я буду ждать вас", - закончил капитан.</p> <p style="text-align: justify;">И М отправилась на занятия, а потом на строевую подготовку, где бочкогрудый черный сержант отмерял ритм своим воистину властным голосом! Из его рта шел пар, когда он кричал в утренний воздух: "Выше нос, грудь вперед! Мощный Майк строем идет! Прав ли я?"</p> <p style="text-align: justify;">"Ты прав!" - откликнулась М, их правые ноги выбивали барабанную дробь, ударяя по заснеженной земле.</p> <p style="text-align: justify;">"Медленнее ритм! Майк ритм! Рота ритм! Счет!", - кричал сержант.</p> <p style="text-align: justify;">И все отвечали: "М...А...И...К! М...А...И...К! Мо...щный Майк! Мо...щный Майк! Бей, бей,  БЕЙ!", - а поднятые ветром снежные хлопья кружились вокруг их марширующих ног. Субботняя ночь. Сладко-горестная ночь роты М. Не думайте, что солдат, в этом легендарном отгуле обнимал любимую, - нет. Девушка Салливана уехала в Стоу, выделывать параллельные повороты на лыжах, а Салливан мирно сидел на стуле в желтой кухне своей мамы, нашептывая в воображаемый телефон "Содружество 6-1234" и "Эдэмс 2-2000". Брекеты его младшей сестры сверкали счастьем, а она, хихикая, кричала Салливану: "О-о... быстрее!" - пока ее пальцы живо строчили значки на стопке жестких перфокарт - она практиковалась, собираясь стать телефонисткой. Подруга Вильямса безнадежно ждала его во Флориде, как банка любимого кукурузного пюре в торговом центре Фриджидейр: армейская бухгалтерия не дала им встретиться. Что-то пошло не так в бухгалтерии, Вильямсу не заплатили за несколько месяцев, так что в субботу он не мог уехать из лагеря и пошел с одиноким Йошикой из Калифорнии в кино. Фильм назывался "Пляжный мяч" ("<em>Beachball</em>" - прим. перев.). Биглоу встретил девушку на танцплощадке Ай-Эм-Си-Эй! Он проводил ее до пансиона и пожелал спокойной ночи. Его ступни окоченели на снегу, а дом с галереей под деревом зеленым был в Орегоне, в 141 долларе отсюда. А в Гринвич-Виллидж в тот зимний вечер, когда собралась эта компания из четырех кукующих монахов-расстриг, некий солдат  по-настоящему обрадовался. Это был рядовой первого класса, в чьи обязанности входило работать с восьми до пяти в бухгалтерии, распределяя деньги роты М. Однако, не этот счастливый рядовой был причиной долгой истории бедности М. Не по своей воле он занимался этим, его приставили к маленькому пыльному арифмометру помимо того, что он служил под началом двух сержантов. В первую очередь, он был морским пехотинцем и лишь потом клерком в бухгалтерии. В пятницу он был в наряде на кухне в лагере, в субботу он смотрел фильм о партизанских методах ведения войны, без преувеличения, в десятый раз, в воскресенье темный бухгалтерский офис был закрыт, в понедельник его ждал наряд по уборке снега, во вторник утром все системы были готовы, рядовой первого класса мог поработать над прокисшими платежными записями роты М, флуоресцентные лампы цвета дождевых облаков перестали мерцать уже за полночь, но в среду за ним уже был наряд в прачечной, в четверг ему покажут еще фильмов, в пятницу он... постойте, в пятницу М отправится во Вьетнам. И это впервые за много месяцев ставило рядового в затруднительное положение.</p> <p style="text-align: justify;">По настоящему, осязаемому телефону Салливан позвонил подруге своей девушки-лыжницы, Дебби, и позвал ее на ночной киносеанс, хотя по совести, ему не стоило гулять с ней. На другом конце города, в своем семейном особняке с безумной остроконечной крышей Демирджян сидел со школьными товарищами, которые играли в вист за круглым дубовым столом, <em>в вист</em>! Когда-то в моде были гимнастические обручи, Битлз, сейчас подростки в Массачусетсе играли в вист навылет и ели сардельки, беседуя о мирных временах. "Помните заместителя директора, мистера Сильвио? Мы звали его Слюнио? Мистер Тьфу? Помните..." - говорил Демирджян, одетый в мягкий желтый свитер, выкладывая трефу.</p> <p style="text-align: justify;">- Чему ты научился в армии? - прервал его друг, выигравший ставку, с шумом загребая карты. </p> <p style="text-align: justify;">- Как ловить обезьян, - ответил Демирджян, и заметив повисшую неясность, объяснил своим растерявшимся друзьям, как выживать в джунглях на обезьяньем мясе. "Выдалбливаешь кокосовый орех", - произнес он, цитируя классический пример Робинзон-Крузонизма. "Привязываешь его к чему-нибудь, так что когда тупая обезьяна засунет туда лапу с мыслью "здорово, я достал себе отличный кусочек кокосового ореха", болван не сможет вынуть ее, сжатую в кулак, и ему не хватит мозгов, чтобы разжать ее. Ты же в это время прячешься за деревом, затем бьешь обезьяну дубиной по голове. Я имею в виду не то, что это жестоко или что-то в этом роде, а то, что тебе нужно питаться." Он горько рассмеялся, ведь ему приходится состоять в организации, настолько запутавшейся в приличиях, что она научила его бить беспомощных обезьян, у которых лапа застряла в кокосовом орехе </p> <p style="text-align: justify;">Снаружи многолюдной комнаты Демирджяна, по телевизору ковбой скакал по стране Мальборо, под аккомпанемент неоригинальной музыки Дикого Запада. "Н-и-а-а-а-а", армянские духовые инструменты, музыка для танца живота, для заклинания змей, для темнокожей семьи Демирджяна, совмещающей удовольствие от просмотра фильма по телевизору с прослушиванием записей, а черный виноград с инжиром и кофе из маленьких китайских чашек. Мать Демирджяна была гречанкой, отец - турком, он занимался ремонтом ковров. Сам Демирджян был армянином, на то была генеалогическая причина, но стоит начать вникать в нее и... фьють, смысл ускользал, оставляя загадку. Значилось, что он родился в Яффе, его отец в это время был в Астрахани, работая сапожником, а его мать имела статус беженки в Стамбуле, акушеры приняли роды и созвонились с коллегами из двух других городов, или что-то еще непонятное вроде этого. В Америку Демирджян приехал, когда ему было десять, он был столь юн, что его восточное происхождение оставило за собой лишь три несовместимых признака: восточный акцент, уханье в произношении, звучащее для людей незнакомых словно с ними говорил обкуренный, и самый настоящий восточный базар сморщенных старых дядечек и грудастых тетушек, многие из этих несравненных родственников сейчас поглощали виноград его мамаши в гостиной, собравшись под предлогом проводов ее первенца. Тетка Демирджяна спросила собравшихся по-турецки, ее голос возвышался над все этой "отправляйся-со-мной-в-Касбах" музыкой, переходя в визг: "И где Варужан будет жить?" - Варужан, так звали Демирджяна по имени. "В барака?" - имея в виду французский бараки в 1939г. в Сирии.</p> <p style="text-align: justify;">"Не думаю", - ответила его мать, дикие свирели Еревана продолжали издавать своё "Н-и-а-а-а". "В тылу, может, и стоят бараки, но на передовой, думаю, он будет жить в истихкам", - вспоминая о глубоких турецких траншеях в 1914 в Чанаккале. "Да, будет жить в истихкам в батаклик", - в траншеях в болоте, изворот армейской инженерной мысли, который тетушка пыталась представить себе целые пять секунд, пережевывая фисташку, а потом сменила тему.</p> <p style="text-align: justify;">"И что Варужан будет есть? Я читала", - продолжила она - "что во Вьетнаме нечего есть кроме риса и рыбы".</p> <p style="text-align: justify;">"Варужан не любит рыбу", - произнесла мать Демирджяна. "Я объяснила ему, что можно есть траву, у которой водянистый сок, и нельзя есть ту, что с молочком".</p> <p style="text-align: justify;">"И что сказал Варужан?"</p> <p style="text-align: justify;">"Варужан сказал, что армия ему про это рассказывала. Я же ему объяснила, что нужно положить траву в воду, пока она не станет мягкой".</p> <p style="text-align: justify;">"Но!" - выкрикнула тетушка - "Я читала, что во Вьетнаме нет воды, которую можно пить."</p> <p style="text-align: justify;">"Женщина!" - вступился отец Демирджяна. "Ты сама сказала, что во Вьетнаме есть рис. Значит там должны быть и рисовые поля, а? Полям нужна вода, значит, во Вьетнаме должна быть вода!"</p> <p style="text-align: justify;">"Виктория говорила о питьевой воде", - мягко разъяснила мать. "Но вода есть во вьюнах и бамбуке, так Варужану сказала армия. А еще там есть обезьяны, Варужан знает, как их ловить. А еще кролики. И ящерицы со змеями. Так что Варужану будет, что есть кроме риса", - пауза для задумчивого глотка турецкого кофе - "я думаю, Варужану не нравятся змеи. Скажу ему, чтобы он ел их, если не нравятся". Милый семинар так и продолжался всю снежную ночь, и никто из родственников Варужана не заметил, что он сложил свой стол для виста и тихо пробрался на полночные проводы Салливана на другом конце Ньютона, штат Массачусетс.</p> <p style="text-align: justify;">Придет рассвет / И я уйду / Крепко обняв тебя (в ориг. Dick Haymes - In My Arms, - прим. перев.), - но Дебби нужно было домой к двенадцати, и Салливан, помня о хороших манерах, ехал с ней туда, где ее ждал длинный свитер. Тем временем, друзья Салливана собрались у него дома, захватив выпивку с собой, но, казалось, их почетный гость вошел в парадную дверь, упав духом. Это было после двенадцати. Неделями Салливан гоняли в армии как игрушечный драндулет на севших батарейках, беспрестанно давя на него, и этой ночью Салливан выдохся. "Эй!", - крикнул его друг, когда он ввалился в комнату, - "Тебя посылают во Вьетнам? Я думал, мы хотим победить в этой войне", - все засмеялись.</p> <p style="text-align: justify;">Салливан ответил "м-м-ф", опустил подбородок на грудь и утонул в кресле прямо в черном плаще, пока море усталости разливалось по нему, как вода из треснувшего бойлера. В дальней комнате он слышал звуки Чиллерамы, идущей по телевизору. Салливан предположил, что его мать того гляди заплачет и цепко смотрит фильм. Незнакомые люди пришли в ее дом без приглашения и увели ее дочерей, а сейчас армия похитит ее единственного сына, оставив с ней лишь черно-белого кота Джерома.</p> <p style="text-align: justify;">- Так скажи нам! Что ребята, вообще думают о Вьетнаме? - громко спросил парень со стаканом J&amp;B в руке.</p> <p style="text-align: justify;">- ...Они отправятся туда, если потребуется.</p> <p style="text-align: justify;">- Но сами они не хотят?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Нет, не хотят.</p> <p style="text-align: justify;">- Они боятся этого?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- А <em>ты</em> боишься?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- А мелкий парень, он тоже боится, а?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- Поедете вместе?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да, собираемся делить один окоп, - устало ответил Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- ...Вместе навсегда, - пробормотал Демирджян, наполовину проснувшись, осмотревшись, и снова впадая в дрему.Дамы и господа, наш полет в Сайгон займет около восемнадцати часов. Обратите ваше внимание на знаки "Не курить" и "Пристегнуть ремни". Пожалуйста, выполните действия, когда знаки загорятся...</p> <p style="text-align: justify;">Рота М направлялась во Вьетнам на пассажирском авиалайнере, и она была недовольна стюардессами. Одна из этих невероятных девушек в синей униформе не могла понять разницу между словами "сахар" и "злаки".</p> <p style="text-align: justify;">- Мисс, можно мне злаков? - продолжал просить Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- Вот, - отвечала стюардесса, указывая крепким пальцем старой школьной учительницы в его сахар.</p> <p style="text-align: justify;">Еще одна из этих несовершенных ангелов сказала меланхоличному солдату по имени МакКарти, женившемуся двумя неделями ранее: "Посмотрите, на самолете есть еще люди кроме вас!" - когда тот попросил безобидный стакан молока. Стюардессы снова и снова приносили М завтрак и ничего кроме завтрака, потому что их протокол указывал, что время ленча наступает в полдень, в час, который никогда не настанет в мягком самолете роты М, пока его реактивные струи смотрят на запад. После Сиэттла земля потемнела, стала черной, когда они летели над Атлантикой и чернильной в Токио, ранним-ранним утром. В один час после полуночи всем, что видел Йошика над домом своих предков, была дюжина голубых взлетно-посадочных полос. Земля снова стала черной в Маниле, где огни взлетных полос оставляли бледные голубые полосы на штабелях армейских алюминиевых гробов стоящих напротив иллюминаторов.</p> <p style="text-align: justify;">- Эти стюардессы не так уж и претенциозны, - произнес Демирджян, проснувшись ночью размяться.</p> <p style="text-align: justify;">- Спроси меня, так они просто бестолковы, - вторил ему МакКарти.</p> <p style="text-align: justify;">- Пара СНРстюардесс, - вставил Салливан солдатское определение стажеров на работе.</p> <p style="text-align: justify;">"Уважаемые господа", - подумал МакКарти, вернувшись в свое синее откидное сидение, представляя письмо руководителям авиалиний. "Я - рядовой армии Соединенных Штатов, имел удовольствие летать на одном из ваших чартеров во Вьетнам". Ну... Едва ли это было удовольствием со столь жестокими стюардессами, думал он далее, это не повод быть невежливым. "Я очень разочарован полетом. Стюардессы были очень..." - в поисках слова, - "претенциозны и сложны в общении", - что-то здесь было не так, что же? Так были ли стюардессы претенциозны или нет? "Эти стюардессы не претенциозны", - сказал Демирджян. По существу, соглашаясь с высказыванием, МакКарти как-то не уловил негатив Демирджяна, этот парадокс. "Стюардессы были очень вспыльчивы", - еще раз, - "очень грубыми и сложными в общении. Лететь с ними было некомфортно, и я чувствую, что должен довести это до вашего сведения. Искренне ваш", - вот только и бумаги у стюардесс не было.</p> <p style="text-align: justify;">Тем временем самолет приземлился в непроглядной тьме аэропорта Сайгона, и вот, измятыми сидушками своих хаки брюк рота М почувствовала безошибочное гравитационное притяжение к легендарной вьетнамской почве, к корню самого существования М. "Господа", - начала стюардесса, все леди скромно оставили их еще в Маниле, - "температура за бортом 84 градуса (29 по Цельсию, - прим. перев.), местное время четыре-тридцать утра. Пожалуйста, оставайтесь на местах пока..." У М не было причин чувствовать себя попавшими на<em> terra incognita</em>, затерянную в неизвестной долготе этим утром. По правде сказать, неделей раньше Хофельдер мог перечислить все, что он знал о таком феномене как Вьетнам в трех коротких предложениях: "Это рядом с Китаем. Это не особо богатая страна. Люди там вынуждены есть рис, потому что там много рисовых полей." Но в перерывах между заполнением формуляров и получением зеленых стальных шлемов, М в своей большой бетонной классной комнате с невообразимо мелкими воробьями, сидящими на трубах отопления, посвятила два полных утра урокам практической географии. Армия назвала их "уроками ориентации" без всяких каламбуров. Сперва, М показали однокатушечный фильм, в котором мрачный диктор заметил, что вьетнамцы живут во взрывоопасной обстановке, в которой миролюбие не удовлетворяет текущим нуждам. После фильма в этом же туннеле материализовался лейтенант с картой, на которой крестом было отмечено место назначения М. Видимо, зоны занятые коммунистами были окрашены в красный, спорные - в розовый, а места, где народ Вьетнама получил свободу - в белый. Выглядело все это как грязная печень больного кролика, которых не советовали есть сержанты, преподававшие выживание в джунглях. Тот же отдаленный лейтенант показал несколько слайдов Кодахром, первый ряд развратно присвистнул, когда на экране появились шесть вьтенамских нимф в своих милых розово-голубых одеждах. Устный комментарий лейтенанта сообщал, что Сайгон был городом с неблагополучной венерологической обстановкой. Далее аккуратный, небольшого роста, капитан из медицинского корпуса рассказал об эндемических болезнях Вьетнама, что там они столкнуться с опасностями, исходящими от окружающей среды, и нужно будет внести индивидуальные корректировки, чтобы успешно с этими опасностями справиться. Капитан просто прорычал это как "а-р-р-р": поблизости дьявольская наземная команда истребителя Супер Сейбр с ужасным ревом тестировала свое дикое небесно-голубое чудо. Капитан быстро кричал, чтобы пройтись по всем опасностям за один летный час. Он предупредил М о том, что "холера, тиф и дизентерия могут вспыхнуть, когда фекалии попадают в пищу и воду". Заражение, "заражение туберкулезом особенно распространено среди проституток", - заметил он. "Клонорхоз и парагонимоз развиваются в печени и легких зараженных ленточными сосальщиками", - а, - "гепатит, малярия, тиф, лихорадка денге и чума", - это прочие болезни, которых стоит опасаться. Капитан объявил: "сделайте себе услугу, не гладьте собак, они могут быть больны бешенством". "Все говорили вам плохие вещи, я собираюсь сказать хорошие", - прокричал черный сержант первого класса, кому М позднее апплодировала, а один солдат кричал "ура", даже Салливан, лежавший в стороне с видом последнего выжившего пилота камикадзе проявил интерес. "Во Вьетнаме полно миловидных девушек", - толковал сержант. "Хочу, чтобы вы выбрались в отель Капитолий! Свернете налево! Квартал и налево! Полквартала, пересечете улицу, не попадите под такси и первый бар справа! Черная кошка! Спросите Джуди и скажите ей, что я послал вас", - будь прокляты опасности окружающей среды.</p> <p style="text-align: justify;">От красномордого мастер сержанта с квакающим голосом десятидолларового автоматического адресного справочника М услышала экстраординарную вещь: за два месяца начальной подготовки, два месяца пехотной подготовки ни один другой сержант не раскрыл им жизненно важный вопрос "как избежать смерти". "Не доверяйте никому! Никому! Мужчине, женщине или ребенку!" - прокричал сержант по имени Эдмайр - "Скажем, вы в Сайгоне, сидите там в баре Хэппи. Входит парень в гражданской одежде, кладет пакет вам под стул. Вставайте и бегите! <em>Бегите!</em> Или вы вышли за покупками. Парень бросает вам подарок - <em>бросьте его назад</em>! Или вы в отеле, а парень паркует свою развалюху и куда-то отходит. <em>Будьте настороже! </em>Или милый маленький ребенок на велосипеде прислонился к стене. <em>Он может взорваться!</em>"Далее после того как Эдмайр провел их по порту высадки, он обратился к слайдам Кодахром, касаемо грядущих опасностей в зоне боевых действий. Он начал: "Возьмем волчью яму пунжи. Каждая из этих бамбуковых палок заточена, заточена очень остро, и на каждой из них бычий навоз. В стране тысячи этих ям!<em> Вы - их - увидите! </em>Что я вам могу посоветовать? <em>Не - вздумайте - в - них - падать!</em> Дальше, на этом слайде капкан пунжи. Теперь каждая из палок с колючками. Я сказал, <em>с колючками - занозами</em>. Когда медик извлекает их, может быть немного <em>больно</em>! Совсем <em>чуть-чуть!</em> Во Вьетнаме тысячи таких капканов! <em>Вы - их - увидите! Не наступайте на них!</em>" Затем Эдмайр говорил о том, что нужно всегда быть начеку, но не дал никаких практических советов при внезапном минометном огне или минном поле, при укусе незаметным комаром, скорпионом или коброй. "Там есть одна букашка, ее называют Мистер Два Фута", - громко заявил он. "Если он ужалил вас в большой палец, <em>не лезьте</em> в карман за бритвой или ножом! <em>Куда бы он вас ни укусил, ложитесь - вниз - быстро!</em> Потому что вы мертвы!".</p> <p style="text-align: justify;">Выбрось. Не упади. Быстро пригнись. Каждый из дорожных советов Эдмайра становился еще одним откровением для Вильямса, чей невинный гражданский ум никогда не предвидел опасностей, которых не удалось бы избежать, просто передвигаясь пригнувшись. </p> <p style="text-align: justify;">- Вам, ребята, не захочется, чтобы я был во Вьетнаме, я трус, - объявил Вильямс, преувеличивая состояние, в которое его привела лекция Эдмайра, когда она закончилась. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, все мы трусы. - сказал один философствующий солдат.</p> <p style="text-align: justify;">- Посмотри на это с другой стороны, - снова начал Вильямс - Двигаемся вместе. Предполагается, что тихо. Я вижу удава, вставшего на хвост, я собираюсь <em>кричать...</em></p> <p style="text-align: justify;">... Когда Вильямс покинул самолет в черном аэропорту Сайгона, на трапе ему не встретился удав. М прошла по темному бетону, не столкнувшись с ямами пунжи. В какой-то мере, Демирджян был расстроен тем, что его иллюзии разбились. На нижнем краю Земли трава, кажется, оставалась зеленой, а пространство эвклидовым. Все зря! Гневные  стюардессы, 30 000 долларов на пилотов, вся эта растрата высокооктанового топлива и, некоторые еще могли сказать (и говорили) "<em>там Большая Медведица</em>". Демирджяну хотелось бы, чтобы вместо нее было что-то другое, Южный Крест или комета Галлея или что-нибудь еще, что сделало бы пересечение половины линий долготы чуть более притягательным. "Нет, я думаю, это оранжевая чашка", - сказал он, глазея на звездное вьетнамское небо. "А та штука там, должно быть Луна. Яркая штука в форме арбуза. В тропическом климате, она бывает только в форме арбуза".</p> <p style="text-align: justify;">К сожалению, Вьетнам был не для поэтов. Кровь в нем еще циркулировала. Гравитация действовала. Если вещи ронять, они падали, и, называйте это недостатком воображения, называйте это здравым смыслом, но М не испытывала тревог, по пути через черный как смоль аэропорт к низкому коричневому зданию. Американцы были повсюду, американцы в серой униформе, американцы в темных грузовиках и джипах. Настал день, маленький американский капитан проехал мимо на велосипеде, ведя его одной рукой, другой, отдавая честь, а Салливан сказал Демирджяну: "Что за грохот, что за стук", - построив предложение в точности также, как в Соединенных Штатах. М зашла в коричневое здание и заполнила там формуляры, затем съела главное меню, где печеная картошка была исключена, а картофельное пюре добавлено. Рота М прибыла во Вьетнам.</p> <p style="text-align: justify;">В течение нескольких часов она отправится в страну. Серьезный сержант предупредил М, глядя прямо в глаза, пока те закидывали свои вещмешки и самих себя в большие открытые армейские грузовики: "<em>Будьте настороже! Если мы проезжаем мимо кого-то на дороге, и если у него есть что-то в руке, мне не важно, был он такого или этакого роста, парень, девчонка, не важно, посмотрите что в руке! И если не знаете, сообщите мне, быстро!</em>".Может М и не проигнорировала бы это, видя они мужчин с густой бородой в зеленке или слыша странные паранормальные пугающие звуки, но в этом обычном армейском лагере совет казался параноидальным. И, откровенно говоря, пока М ехала по ухабистым улицам Сайгона, окруженная гудками трафика и запахами готовящейся еды, пока М ехала на своих легких грузовиках стоя, присев и сидя на вещмешках, они видели около пятидесяти тысяч восточных лиц слева и справа, и у сорока из них были всякие забавные вещи в руках: деревянные ящики, желтые плетеные корзины, бутылки с... <em>чем</em>? глиняные миски. Двадцать тысяч людей подозрительно проходили мимо маленькими шаркающими шажками. Еще двадцать тысяч неподвижно стояли, что было еще хуже. Тысяча персон припарковали свои маленькие грузовики Ламбретта и куда-то отошли, и пять тысяч жителей на потрепанных велосипедах и ржавых мотороллерах стояли, прислонившись к средиземноморского вида стенам. На одной заваленной мусором улице ребенок без штанов, который, кажется, играл с пустыми пивными банками, закатил одну под грузовик роты, и никто не задумался об этом. Сайгон или Севилья, видеть заговор в каждой сумке и велосипеде - это безумие, с тем же успехом можно вступить в общество Бёрча. Забавно, но М не были вооружены, у будь-настороже сержанта не было винтовки, которой бы он мог воспользоваться. Их стальные шлемы все еще лежали неясными выпуклостями в вещмешках, общие шлемы в грузовике ржавчина прочно соединила вместе, так что у Биглоу не было ни одного, а его друг русского происхождения, Дубицкий, держал, словно китайскую пагоду, сразу три. "Знаю", - сказал сержант с серьезным взглядом, - "Я знаю, что пейзаж вам не знаком, и вы хотите осмотреться", - в этом он был прав, единственным непокоренным человеком на этой автобусной экскурсии по Сайгону и окрестностям был тот шестнадцатилетний парень с дикими глазами, Руссо, он держал охотничий нож, достаточно длинный, чтобы сражаться им как мечем и кричал через плечо: "Не спите, ребята, катит еще одна повозка с сеном", - и другие не менее смешные вещи. "Я наблюдаю за тем парнем", - крикнул он своим беззаботным друзьям, когда молодой пешеход вынул из кармана своей черной пижамы цилиндр, размером не больше сигареты, поджег его и закурил.</p> <p style="text-align: justify;">Суетящиеся люди, желто-голубые такси, казалось, все в Сайгоне было в две трети от нормального размера, а цвета выбирались как в парке развлечений. "Гляди-ка! Это будто Кони-Айленд без аттракционов", - крикнул один солдат в экстазе отождествления, пока они проезжали мимо магазинчиков с красными и желтыми потрескавшимися вывесками. "Это, должно быть, пригород", - когда дома сменились зелеными полями, и, - "<em>Там буйвол!</em>" Будь здесь только Прочаска, М бы пела "Клементин", проезжая через желтые деревни, где старые беззубые женщины глядели на них, а дети махали в след, где пышные полупрозрачные пальмовые ветви были так близко, что их можно было коснуться. Серые деревянные рейки кузова грузовика гремели при езде, сползающие сумки давили на ноги солдат, колеса шуршали по дороге, песок взвивался в воздухе, а из высокой травы могли выскочить коммунисты. Группа попадет в засаду месяцем позже. Валторна, флейта и баритон будут убиты, барабанщик спасется невредимым, а М окружит лагерь колючей проволокой.</p> <p style="text-align: justify;">Вообразите все что угодно. Теперь раскрасьте в песочный цвет, в цвет красного песка, это и будет размещением М, размером с поле для учений. Старый борец с песком и пылью, свирепый Милетт, впал бы здесь в неистовство, потому что песок был на каждой палатке, красный песок на мешках с песком, на бутылях с водой, красный песок на каждом солдате, уже через минуту после того, как он прибыл сюда. Температура была, может, градусов 100 (38 гр. Цельсия, - прим. перев.). Спустившись с кузова и протащившись в назначенные им палатки, М сбросила свои вещмешки на узкие койки со звуком "<em>в-ж-у-у-х!</em>", столбики красного песка поднялись над полотном. М с опозданием отправилась наружу, где ждала и ждала. Руссо стал выглядеть словно маленький круглый человек в сауне. Он сел на пыльную землю со словами: "Собираюсь написать письмо. <em>Дорогой сержант. Вы были правы. Здесь жарко".</em></p> <p style="text-align: justify;">Цвет лица Йошики стал напоминать кусок влажного хозяйственного мыла. Он повернулся к будь-настороже сержанту и спросил: "Есть какие-то действия поблизости?"</p> <p style="text-align: justify;">- О, нет, - ответил Демирджян. - Тут очень тихо.</p> <p style="text-align: justify;">- Дерьмо, - произнес Йошика свое любимое слово, сжавшись будто проткнутый воздушный шарик. - Откуда ты знаешь? Ты же только что приехал, - но рота М вскорости получила ответ.</p> <p style="text-align: justify;">- Стройся! - И пока М вставала в шеренги на солнце младший сержант оглушительно ясно дал понять, что прогулка закончилась. Его приказы били по М как артиллерийский огонь, один за другим. - Солдаты! Вни-мание! Первая шеренга, напра-во! Вперед ...арш! Напра-во! Вторая шеренга, нале-во! Вперед ...арш! Солдаты ... стой! Нале-во! - пока он не построил роту в линию шириной с городскую улицу. - Вперед ...арш! Строем ...арш! Солдаты ...стой! - приказал он, и М оказалась перед колючей проволокой ограждения лагеря, стоя там на 100 градусах, высматривая, один Бог знает, какие опасности, как беспризорники перед забором колонии, задаваясь вопросом "и что теперь?". И тогда сержант дал команду, которую Демирджян до смерти боялся услышать "кру-гом!".</p> <p style="text-align: justify;"><em>Кру-гом! </em>За два полных месяца основной подготовки у Демирджяна не было проблем с командами "направо", это было просто по-детски легко, или "налево", "разойтись", а "равнение направо" - парни бьют соседа в шеренге - <em>биф! бах!</em> - по веселой армейской традиции, просто забава! Но "кругом" была вещью мрачной и загадочной. Каждый раз, когда сержант-инструктор начинал команду "<em>кру-у</em>", Демирджян переносил вес на левую ногу, и по завершении <em>"-гом</em>", он заступал правой ногой за левую, затем поднимался на носках черных ботинок и  изящно поворачивался - <em>ах, почему же так никогда не выходило? </em>Сколько бы он ни пытался (а он пытался). Старый сержант Тисдейл, серолицый жилистый контрактник, непреклонный наставник Демирджяна на основной подготовке, проявлял терпение. Выпускник местной школы сержантов, он получил свое право носить шляпу медведя Смоки (персонаж агит. плакатов, - прим. перев.), зазубрив, что надо реветь "<em>впер-е-ед марш</em>" в три раздельных слога, а для "<em>нале-е-во</em>" правильно в два, чтобы ни один солдат с немытыми ушами не встал в нелепую позу "<em>во-о-льно</em>". На занятиях по "<em>кругом</em>" Тисдейл учил, что это "<em>не трюк</em>", требующий координации Нуреева, нет, самый неуклюжий армейский увалень сможет повторить его, если запомнит одно содержательное слово. Бледный сержант твердо решил поразить своего самого бестолкового пня (<em>полностью невменяемого армЯнина</em>) этим "сезам, откройся" одним осенним вечером. Бедный старый косолапый Демирджян прибыл, Тисдейл поставил его на ярко-синий коврик, купленный за $2.98 в Сирс, чтобы Демирджян не оставил уродливых черных следов на линолеуме его кабинета, пока он будет корчится в "<em>налево</em>", "<em>направо</em>" и "<em>кругом</em>". И вот сержант произнес своим скрипящим голосом волшебно слово. И слово это было "берешь-значит-правую-ногу-и-ставишь-ее-примерно-на-четыре-фута-позади-левой-ноги-и-чуть-левее-твоей-левой-ноги-и-крутишься-на-сто-восемьдесят-градусов-на-левой-пятке-и-правом-носке-через-правый-бок". Демирджян внимательно слушал, затем встал на носки словно петух и... "Нет-нет-нет," - произнес Тисдейл - "слушай снова". Совесть вещала ему: "<em>Бэмби, твоя дочь, она в пятом классе и у нее проблемы с домашней работой, не может разобраться в дробях</em>", - но сейчас он был здесь, вместо того, чтобы помочь ей дома, - по вине Демирджяна. Отчаявшись, Тисдейл разбил свое кабалистическое слово пополам, разломил его на две запутанные половины, прокричал его со счетом "раз! два!" - все напрасно. Демирджян так и поворачивался как неуклюжий штатский. Он возненавидел сержанта. Демирджян хотел его убить, спустить с черной лестницы бараков, это было бы не сложно. "Или штык, штык в его тощем пузе, <em>агрррх</em>!" Когда Демирджян окончил базовый курс, когда он вступил в пехотную роту М ничего не изменилось, да, выключатели в этих бараках были черными, а не тошнотворно-зелеными, на рамах кроватей стояли другие имена, но команда "<em>кругом</em>" была одна: <em>раз! два!</em> - обратный отсчет перед судорогой, готово, взял и запнулся! Однажды Демирджяну показали фильм по строевой подготовке, диктор, Марроу, назвал его символом дисциплины. Демирджян видел недисциплинированные армии, изображения шли одно за другим: бельгийские гражданские на перепаханной снарядами земле, китайцы, которые не смогли бы выполнить "кругом", потому что валялись как карандаши мертвыми на улицах Шанхая. Демирджян не понимаю всего этого, но Марроу продолжал твердить: "дисциплина, <em>дисциплина</em>, <em>дисциплина</em>, нужно быть <em>дисциплинированным</em>, если хочешь стать сол..." - и тут пленка кончилась. И вот Демирджян стоял в жаркий полдень в зоне боевых действий, и сержант кричал ему "кру-гом!".</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян повернулся.</p> <p style="text-align: justify;">- Хорошо - проревел сержант, - выдвигаемся! Подберите это! Вбейте себе в голову один раз, так чтобы не пришлось повторять! - и М отправилась на свое первое профессиональное задание на красной почве Вьетнама. Минутой раньше своих товарищей по оружию Демирджян поднял пару маленьких окурков, Йошика-  старую спичку, а Салливан не вставая потянулся к своей палатке.</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью М лежала на туго натянутом брезенте коек и прислушивалась к звукам: <em>у-у-у-у-у</em> - что-то подошло к концу; <em>бум</em> - взрыв; <em>тра-та-та-та</em> - пулеметы, автоматические винтовки и пикирующие бомбардировщики; <em>а-р-р-к</em> - тропические птицы, львы и тигры, сирены воздушной тревоги и сферы в небесах, накатывающиеся друг на друга как пустые бочки, звезды, падающие и скачущие по самолетам. М не были напуганы. Опыт стал снотворным, дал понять, что это те же звуки битвы, что были на зимних учениях. Предполагалось, что все эти ракеты были американскими и не нацеливались в их палатки, а значит, предназначались вон тем врагам. Догадка была верной. "Это миномет", - без паники объявил Руссо - "А это артиллерия."</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, я хотел бы, чтоб они прекратили. Я хочу спать, - произнес Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Что это? - спросил Салливан. Под этим он понимал не отдаленные звуки фильма про войну, а приятный гражданский запах, таинственно поднимающийся из кровати Демирджяна.</p> <p style="text-align: justify;">- Джейд Ист (одеколон, - прим. перев.) - мне нравится. - объяснил Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;"><em>У-у-у-у-у! Бум!</em></p> <p style="text-align: justify;">- О, мне нравится Каноэ, - сказал Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- А мне нет, - ответил Демирджян - пахнет вялыми розами.</p> <p style="text-align: justify;">- Еще люблю Олд Инглиш.</p> <p style="text-align: justify;">- Не нравится, как не нравится и Инглиш Лезер.</p> <p style="text-align: justify;">- Да, я хотел сказать Инглиш Лезер, он неплох.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, последнее время встречаю его слишком часто.</p> <p style="text-align: justify;">- Обычно, я использую Брут.</p> <p style="text-align: justify;">И... БАХ! Палатка зашаталась, а Руссом спокойно объявил: "И это миномет". Дивизия, к которой относилась М начала выдавливать коммунистов с ничьей земли, где-то в сотне ярдов от чернильно-черной зоны отдыха М.</p> <p style="text-align: justify;">- Господи, - не особо обеспокоено сказал Салливан. - Полегче на моей кровати.</p> <p style="text-align: justify;">- Некоторым нравится играть в индейцев против ковбоев, - добавил Демирджян - А мне нравится играть так,- говорил он чуть громче чем требовалось. По правде сказать, Демирджяну становилось страшно: чтобы видеть реальность со стороны нужно быть умным, спокойным человеком, видеть, что уравнения параболы полета снаряда сходятся в равенство, что свистящая банка тротила может полететь и туда и сюда, и что однажды у-у-у и бах могут звучать по эту сторону колючей проволоки. Скоро Демирджян будет освобождать себя от тревог как поэт, на картонных коробках от индивидуального рациона он попробует писать катартические строфы, один из его стихов закачивается так: "<em>Почуял страх, еще не проронив слезы ты этим утром... каждым утром... каждым утром</em>". Но этой ночью Демирджян сделал глоток J&amp;B из пинтовой бутылки и просто включил транзисторный приемник, музыка оградила его от чуждых вьетнамских звуков, а одеколон от пыльных вьетнамских запахов.</p> <p style="text-align: justify;">"<em>Блю-юз - проходящего - поезда-а</em>,"- слышал Демирджян на радиостанции вооруженных сил в Сайгоне - БАХ! "Боже, боже, боже, слышу его кончиками волос..."  БАХ! Доходы от рекламы шли на казначейские облигации и церковь.</p> <p style="text-align: justify;">Не бывает ли тебе...</p> <p style="text-align: justify;"><em>Одной</em>...</p> <p style="text-align: justify;">Одиноко без <em>него</em>...</p> <p style="text-align: justify;">- Пре-е...дыдущая, - воскликнул ведущий - представлена-а... со-о-оветом...ка-а-апелланов вооруженных сил! - БАХ! Так все и продолжалось в первую ночь М на войне: радио, звон жетонов, когда солдаты ворочались во сне, храп и разное барахло, которое, в конце концов, издавало БАХ! в ночи.</p> <p style="text-align: justify;">В четыре утра М разбудили, чтобы направить в наряд на кухню. Демирджян отнесся к этому с недоверием, спрашивая себя, когда же сержант остановиться на своем пути в жерло пушки. Впрочем, он не остановился и приказал М двигаться на мрачную кухню, вопя разъяренным голосом: "Закройте это! Обойдете вокруг стены из мешков! Надо было надраить ботинки до блеска! Отполируй пуговицы! Ночью будет плакат, как укладывать ваши сумки! В барак! Два, три, четыре..." БАХ!Вообще, М не задержалась в громыхающем лагере: они заполнили желтые формуляры, а потом отправились вертолетами глубже в глушь, куда был назначен их батальон. Рота все еще была в, так называемом в армии, "трубопроводе", и на одном из резких поворотов трубы Биглоу просочился оттуда. Его вызвали по внутренней связи в пыльную палатку кадровиков, откуда поторопили на собеседование на должность писателя в палатку отделения занятого представлением информации общественности. Биглоу, улыбающийся солдат удачи, чьим стремлением в Азии было сорвать банк, осознал, что он стоит на распутье. За год в линейной роте он мог стать сержантом, хотя капрал и получал 163.50 доллара в месяц, сержантам выдавали 194.10. Полтора года такого заработка, больше акций IBM. С другой стороны в том, чтобы всегда катиться за орудийным передком, были и недостатки. Во-первых, Биглоу тренировали как минометчика, а не пехотинца. Его задачей было доставлять взрывчатку коммунистам в паре миль от него из штуковины, напоминающей по размеру и форме канализационную трубу. БАХ! Но если Чарли подойдут ближе, скажем, в тот же уютный окоп, где будет Биглоу, на расстояние удара его же канализационной трубой по голове, придется защищать себя пистолетом. Тем самым маленьким пистолетом, из которого он еще ни разу не попал в цель. В один печальный день пехотной подготовки, Биглоу стоял со своим причудливым пистолетом на рубеже, сквозь струи дождя косясь на еле различимые за ними мерцающие, словно муаровый узор, мишени. Но каждый раз, когда он поднимал свой крохотный мокрый пистолет, чтобы поразить эти призрачные видения, его пончо надувалось как парус, вытянутую руку тянуло в подветренную сторону и водянистая цель оставалась неоскверненной пулевыми отверстиями. Промокший до нитки худощавый лейтенант, ответственный за это фиаско, доложил майору, медведеподобному человеку, чье прозвище было Железный Майк.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, - произнес лейтенант, салютуя, стоя в кабинете Майка, а точнее, в уютном дверном проеме, который, кроме прочего, привлекал к нему все внимание. – Сэр, эти люди не могут ухватить пистолет.</p> <p style="text-align: justify;">- Что вы понимаете под «не могут ухватить»?  Ваша задача их научить!</p> <p style="text-align: justify;">- Я пытался, сэр, но люди не могут <em>ухватить</em> то, что я им говорю…</p> <p style="text-align: justify;">Настоящий выбор, Биглоу разыскал своего серьезного «всегда настороже» сержанта, чтобы спросить совета. </p> <p style="text-align: justify;">- Я не знаю, почему каждый хочет на фронт, - сказал тот с удивлением. Он провел здесь много месяцев. – Ты не беспокоишься о том, что ты промок, потому что ты не высыхаешь. Твоя одежда гниет. Ты снимаешь майку, выжимаешь ее и выбрасываешь. В тебя стреляют, тебя ранят. А когда рана заживает, то есть наполовину заживает, тебя посылают обратно на фронт.</p> <p style="text-align: justify;">- Да, но вы же получаете звание? – Спросил Биглоу.</p> <p style="text-align: justify;">- Я вот что скажу, лучше быть живым капралом, чем мертвым сержантом. Подумай об этом, подумай.</p> <p style="text-align: justify;">Биглоу продолжил медитировать над этим, вот только когда он вошел в палатку «общественной информации» и протянул свой желтый бланк капитану, сидящему за пыльной печатной машинкой, капитан просто крикнул: «Ты из Аризоны! Я из Невады!» - и Биглоу оказался публицистом прежде чем смог дальше медитировать. Но судьба колебалась над тем, что приготовить для лучше друга Биглоу, Дубицкого. Такой же выпускник колледжа (Скрэнтон), такой же кандидат на должность в отделе общественной информации, на его досье молодой капитан остановился.</p> <p style="text-align: justify;">- Так. Так кадровики отправили тебя сюда, - произнес он задумчиво, будучи не очень уверенным, что в отделе есть место для человека, который изучал философию с Иезуитами, бегло говорил по-украински и еще на четырех языках, но не мог печатать. – Э-э-э… Видишь что-нибудь особенное в нашей палатке? – спроси он.</p> <p style="text-align: justify;">Что-нибудь? На чем мог остановиться Дубицкий, если вся палатка, можно сказать, была сделана из особенностей! – Вижу множество подружек месяца Плейбоя, – выпалил Дубицкий.</p> <p style="text-align: justify;">- На какой месяц обратил внимание?</p> <p style="text-align: justify;">- Я смотрел на Ноябрь, сэр.</p> <p style="text-align: justify;">- Ноябрь. Ух, и во что же одета Ноябрь? – Хорошо, что бы вы спросили у человека, чья последняя письменная работы была по прагматизму Дьюи?</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, Ноябрь носит что-то вроде кружевного неглиже. Оно прикрывает одну из ее ног, но не другую.</p> <p style="text-align: justify;">- И какую ногу оно прикрывает или не прикрывает?</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, Я думаю, что оно прикрывает правую ногу.</p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, нам здесь нужно быть точными. Мы не хотим, чтобы ты писал, будто генерал говорил, что неглиже не прикрывает ей не ту ногу.</p> <p style="text-align: justify;"><em>- Дьявол! </em>Прервал их полковник по общественной информации, смотревший на игровую доску Ремик Мичиган (разновидность карточной игры, - прим. перев.), которую ему только что прислала мать. – Дьявол, писать же он может!?</p> <p style="text-align: justify;">Несколькими минутами позже, двое счастливых бывших минометчиков снова появились в палатке, где остальная часть роты М запихивала свои вещь мешки в темнозеленые сумки. Биглоу глупо улыбался, говоря за обоих. – Эй, вы слышали? Мы будем корреспондентами армейской газеты.</p> <p style="text-align: justify;">- Трусы, - ревниво произнес необращенный минометчик, продолжая упаковывать мешок.</p> <p style="text-align: justify;">- Спросим, мы получим больше медалей чем вы!</p> <p style="text-align: justify;">- Ага, желтую за то, что желтопузый.</p> <p style="text-align: justify;">- Враги были повсюду вокруг меня! Глумливо закричал Демирджян. Его пристыдило, что пара друзей так невосприимчивы к скуке, что согласились обосноваться в метности, где все, что им придется делать, это время от времени собирать сигаретные бычки и заступать в наряд на кухню. – Повсюду вокруг меня! И все, что у меня было, это шариковая ручка. Они рванули ко мне…</p> <p style="text-align: justify;">- Прижали меня к стене! – продолжил другой парень. – Я обнажил мою шариковую ручку! Я колол! Колол! Колол… - а потом М забрались на борт своих вертолетов, сгрудив мешки в проходе, словно хрящевые сосиски, и оглушительно полетели на север, в то время как Биглоу, Дубицкий и МакКарти, любитель эпистолярного жанра, которого провидение направило на место бармена в офицерском клубе, остались позади в относительной безопасности.</p> <p style="text-align: justify;">Кто вслед за Фергусом готов // Гнать лошадей во тьму лесов… Место дислокации батальона напомнило М об этом стихотворении. Высокие деревья вроде платанов выстраивались в едва уловимые линии, посаженные в какое-то безмятежное время, а жилища выступали темными и невозмутимыми нефами то тут, то там, куда бы ни посмотрели солдаты. Кричали кукушки, и посреди этой идиллии М слушала своего батальонного командира, сидя полукругом на пестрой земле. Лейтенант-полковник, светлокожий негр с сияющими глазами, приветствовал их в конце их путешествия, в их доме на 1966 год. «Я знаю, вы слышали об это батальона, так что вы слышали?» - спросил полковник, наклонившись вперед в ожидании ответа. Одна рука напряженно лежала на кобуре пистолета, другая на подсумке с фляжкой, поза, не мотивирующая к честному ответу – ответь неправильно, и, кажется, он мог выстрелить от бедра: бах! шмяк! Скорейшее разрешение спора на Востоке, и глупый оппонент падает замертво. «Сейчас я точно знаю, вы слышали о нас, так встаньте и ответьте!» - произнес полковник, известный среди своего батальона как полковник Смоук.</p> <p style="text-align: justify;">Что его ответить? Всего одни выходные во Вьетнаме, и М должна столкнуться с Чарли повсюду, куда бы их ни направили; их процент потерь был чем-то диким: это был батальон, рожденный в понедельник, так говорили из уст в уста. Больше того, в те самые выходные, внимательные уши М слышали и о самой Операции: их проклятый батальон получил приказ, в следующий понедельник в полном составе погрузиться на серо-зеленые вертолеты и отправиться в самое сердце позиций Чарли, в их тыл. Семь дней М будет бродить по каучуковым плантациям Мишлен, по тому самому огненному аду, где целое подразделение вьетнамцев было уничтожено тем утром, когда М изучали повороты на строевой подготовке. Не удивительно, что М стало известно об Операции, несмотря на то, что отпечатанный на мимеографе приказ имел гриф «СЕКРЕТНО».</p> <p style="text-align: justify;">- <em>Ты! </em>– крикнул полковник, обратив свой пламенный взгляд на одного из минометчиков роты.</p> <p style="text-align: justify;">- Я слышал, сэр, я слышал, что вы были в самом пекле.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты слышал, что нас убивали и ранили, не так ли? Но еще ты слышал <em>это, </em>а? То, что мы убили кучу ВиСи! И во Вьетнаме нет другого батальона, уничтожившего столько ВиСи, сколько мы! И это наша работа во Вьетнаме, бы здесь, чтобы убивать их! – М слушали тихо, ни одно из лиц не показывало, убедили ли их слова полковника.</p> <p style="text-align: justify;">- Сейчас этот батальон очень хорош, знаете почему? Потому что мы помогает друзьям. Мы не бросаем друзей. Я хочу, чтобы вы говорили «если где-то на свете меня ранят, я хочу быть раненным в этом батальоне. Потому что мои друзья вынесут меня, они меня не бросят» - М и бровью не повели. – И это касается не только поля боя! Даже в наряде на кухню! Кто сделает дело, если вы не можете? Ваш друг! Если вы халявите, если вы подхватили венерическое, если вы заболели, кто сделает вашу работу? Друг!</p> <p style="text-align: justify;">«Где?» - спросил себя Салливан, практически слыша визг покрышек своей души, свернувшей с пути, по которому вел полковник. «Где в этом первобытном лесу кто-нибудь может подхватить венерическое?» - думал он,  с удивлением вглядываясь в жилища. Полковник, тем временем, уже описывал Салливану их уютную диспозицию. Батальон был частью железного круга, неизмеримого радиуса и даже больше, с витками колючей проволоки по периметру, изобилием растяжек «Чарли, опасайтесь мин» и мощной прицельной артиллерией, Фантомами, Супер Сейбрами, Фридом Файтерами с заданными координатами. Салливану оставалось сидеть в укрепленном бункере из мешков с песком со всем арсеналом Америки на кончиках пальцев и вглядываться в ничейную землю через бойницу. Винтовки, пулеметы, безоткатные орудия длинные, как пушки, лучи смерти, что угодно, пусть только подумает, и Салливану это поднесут, хоть атомную бомбу. И все же «где девчонки?» интересовался он. Полковник же подбирался к этому. Как он объяснил, в самом центре этого американского бастиона стоит маленькая чудная вьетнамская деревушка с населением в тридцать две тысячи душ, многие из которых, большинство из которых, почти все из которых, кто знает? - Являются коммунистами, некоторые столь убежденно красными, что пробираются через темные леса, стреляя в спину американским солдатам. С месяц назад, они убили другого лейтенанта-полковника. Странная война.</p> <p style="text-align: justify;">«Сейчас в деревне есть шлюхи», - продолжил он. «И они – коммунистические шлюхи. И, со стопроцентной уверенностью, у них есть венерические. А вы приехали сюда молодыми и здоровыми, и хотите вернуться домой в Штаты такими же. Вы не хотите привезти женам или подружкам эту мерзость. И кое-что еще насчет шлюх! Я сказал, вы здесь, чтобы убивать коммунистов. Так вот, есть еще причина: вы здесь, чтобы завоевать сердца и умы вьетнамцев, сделать их лояльными к правительству, и сделать это не получиться, если станете гоняться за шлюхами, если униформа измята, если низ рубашки не заправлен», - полковник подбирался к теме, наиболее близкой его сердцу, к жажде, за которую он был назван Смоук – «если пуговицы не застегнуты, если вы не бриты, если вы не пострижены, вьетнамцы назовут вас именно теми, кто вы есть: <em>жопами</em>, самыми жопными жопами на всем белом свете, особенно на Востоке, и…» - еще пять минут в таком же проповедующем русле, после которых полковник исчез, пуф! В огненной вспышке, оставив М стоять  в очереди перед опрятной палаткой адъютанта, чтобы заполнить очередные формы. </p> <p style="text-align: justify;">Никто особенно и не разговаривал. И дело не только в речи полковника об «огне и сере», подавившей М, дело еще и во внезапной тишине, что осталась после него в этом райском уголке. Салливан всматривался в кроны деревьев, потом на часы, думая «стоит найти новый ремешок, этот прямо разваливается». Демирджян стоял, спрашивая себя, сколько, «сколько еще закостенелое армейское сознание будет испытывать его терпение». Демирджян еще немного поиграл с резинкой, и, в конце концов, легонько щелкнул ей по шее Мортона.</p> <p style="text-align: justify;">«Да где ты это взял?» - дружелюбно спросил его Мортон, повернувшись, посмеиваясь,. Это было свойственно ему, быть милым, несмотря ни на что, погрузи Демирджян стилет в его шею, ответ Мортона будет все тем же: «Да где ты это взял?» - выстрели Демирджян ему в позвоночник, накинь петлю на шею и дерни посильнее, можно быть уверенным, Мортон вежливо кивнет – «Ладно, ну хватит, хватит» - прежде чем скончаться с улыбкой на губах. Обида просто не была одним из его чувств, он не чувствовал, что нужно как-то защищаться, стоять за себя, потому что не верил в существование столь подлых человеческих черт, которые бы заставили других нанести ему вред. Возможно, он был блаженным, и, определенно, он был славным. Достойный друг Прочаски, сопровождавший его на Таймс Сквер в отпуске, и с той же учтивостью вернувший даме-пацифистке ее листовки. Несколькими пятницами ранее, когда их первый сержант в последний раз с сочувствием желал счастливого пути, он не сказал этого Мортону, вместо этого с грустью в глазах он сказал: «Сынок, ты не отправишься в Техас, не на три дня!» - и Мортон безропотно лег на свою железную кровать, вокруг которой собрались друзья и даже сержант, поторапливая его уехать в Филадельфию, Рай (ориг. <em>Rye</em>), куда угодно, а оттуда в Техас. Но Мортон просто усмехнулся, сказав, что это будет неправильно. Этажом ниже на диване в комнате отдыха капитан, первый сержант и сержант по операциям с напряжением обсуждали, может ли человек и вправду успеть сгонять в Техас и обратно за трехдневный отпуск.</p> <p style="text-align: justify;">- У нас выходило за тридцать шесть часов, - говорил им сержант по операциям, подходя к кульминации своей невообразимо ошеломляющей истории: седан Mercury, визг колес, кофе в бумажных стаканчиках, «и мы по-настоящему гнали!»</p> <p style="text-align: justify;">- М-м-м, - отвечал капитан роты М, пока загружал число тридцать шесть в мозг.</p> <p style="text-align: justify;">- Двадцать лет назад, это было невозможно, - сфилосовствовал операции сержант — а через десять лет, появятся самолеты, они будут пролетать две тысячи миль за час!</p> <p style="text-align: justify;">- Вау!, - произнес первый сержант М, доверившись тому, что планета и вправду становится меньше, трое руководителей позвали Мортона к себе вниз после обеда, дав ему трехдневный пропуск в Форт Уэрт. Прибыв туда к обеду, он отправился со своей мамой на вечернуюю прогулку и сообщил, что он отправляется во Вьетнам, похоронить его нужно в серебряном гробу с бархатной подкладкой горохово-зеленого цвета, если он умрет.</p> <p style="text-align: justify;">- Да что ты говоришь! - ответила его мама, но Мортон вежливо продолжил, упомянув, что не имеет ввиду, будто он, как подросток, может разумно рассуждать о своей смерти или постоянно думает о ней.  Он попросил, чтобы пришедшие его помянуть сняли обувь (индуистская традиция, - прим. перев.), но похоронить его в черном одно-пуговичном континентальном костюме с черной гвоздикой в петлице, белой рубашке со сборками и черном галстуке бабочке на шее, о которую сейчас Демирджян шлепал двухфутовой резинкой.</p> <p style="text-align: justify;">- О! Да что ты говоришь! - снова сказала его мама.</p> <p style="text-align: justify;">- Так ГДЕ же ты это взял? - спросил Мортно Демирджяна.</p> <p style="text-align: justify;">- А ГДЕ ты думаешь? С каучукового дерева, - ответил Демирджян, указывая на ветку, с которой подозрительно сочилась жижа цвета шпатлевки, потому что «платаны» были каучуковыми деревьями, а новый, заросший кустарником, дом М — каучуковой плантацией. Вьетнамцы из деревни неподалеку сверлили деревья, поставляя американским водителям резиновые шины, а по вечерам убивали их лейтенант-полковников.</p> <p style="text-align: justify;">В этом и любом другом армейском батальоне было три роты, и М прибыла во Вьетнам, чтобы укрепить все три. Завещав свои десять тысяч долларов пособия отцу, Мортон был отправлен в одну роту, а Демирджян в другую, Вильямс, которому не нравились удавы или края окопов — в третью. М, в чьей теплой плазме каждая из этих клеток вечно чувствовала заботу, М была разорвана на части как какой-нибудь шарик из жвачки равнодушным офисным клерком. Новые ребята в военных школах, девчонки на танцах-знакомствах, сидящие на старых скрипящих стульях, чужие в стране чужих, тихие рядовые роты М один за одним отправлялись в тусклые бункеры . Старые вояки смеялись, как же они смеялись, они скрючивались, хватались за животы, смотрели на именные жетоны М и гоготали.</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, Салливан! Ты ирландец?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- Конечно ирландец, с таким имечком как Салливан! Га-га-га! А тебя значит зовут Демон?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;">- Девствиннян? Так тебя зовут Девствиннян? Га-га-га!</p> <p style="text-align: justify;">Над ними со звуком, хлопающего паруса пролетал серо-зеленый вертолет с красным крестом на брюхе.</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, смотрите! Еще несколько тел прибыло! Га-га-га.</p> <p style="text-align: justify;">- Га-га-га. По мне так это снабжение!</p> <p style="text-align: justify;">- Задницы моей снабжение! Га-га-га!</p> <p style="text-align: justify;">«Теперь, когда смеюсь над чем-нибудь, смеюсь, чтоб не заплакать» (Байрон, Дон Жуан, - прим. перев.). Старослужащие не были жестоки нарочно. Полгода. Они были во Вьетнаме половину года. Они шли, они шли, там была мина, рядовой из Оклахомы, которому они отдали свой паёк был мертв, а они шли дальше, и именно эти (конечно же эти) пустые армейские ботинки теперь заполняла М. Этим полднем старослужащие позволили себе отдохнуть. Они ушли во вьетнамскую деревню и пришли в состояние безудержного веселья, забывшись под рифлеными крышами. Они не привезут домой никакой пакости, напротив, они пошли забрать белье из прачечной, но они сидели с пивом <em>Bamouiba </em>за фанерными столами и убегали от реальности, разыгрывая кавалеров перед гражданскими: перед вьетнамскими девушками, которые, возможно, были шлюхами, с чернозубыми от бетеля дамочками в прачечной, со сборщиками арахиса, с продавцами пива, но больше всего с гладкокожими вьетнамскими детьми, которые хихикали и двигали ушами, передавая мысли о войне. Источник невинного, но опьяняющего веселья.</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, это пиво теплое. Не хорошо! Номер десять! - разговор между двумя великими культурами Вьетнама проходил ни на вьетнамском, как представляли американцы, ни на английском, как думали вьетнамцы. Эти двое беседовали на ломаном японском, где «сан» означало «мистер» или «мисс», а «ичибан» - «номер один», «лучшее».</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, пиво номер десять!</p> <p style="text-align: justify;">- Пиво номер один! Это ты номер десять!</p> <p style="text-align: justify;">- Ну а ты - дочь-сан Хо Ши Мина</p> <p style="text-align: justify;">- Нет Хо Ши Мин! Он номер десять! Номер тысяча! Ты дьен кай ду, - уже по-вьетнамски, что значит «взял верх».</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, я не какаду! Ты какаду! - веселые старослужащие возвращались в будничный мир ранним вечером в непривычной эйфории, которую М ощущала как издевательство.</p> <p style="text-align: justify;">- Понедельник вы приходить прачечная? - спрашивали их некоторые из девушек во вьетнамской деревне.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет. Понедельник мы идем плантация Мишлен, - ответил кто-то из ветеранов.</p> <p style="text-align: justify;">- Номер один! - объявил кто-то из девушек. В понедельник утром на тридцать радостных минут, в первый раз за их общую историю, М испытывала на себе приятную погоду. Температура на их высоте была 70 (21 по Цельсию, - прим. перев.), и, несмотря на закрытые борта их быстрых вертолетов, дул один из этих лето-в-кабриолете, ерошащих волосы бризов. М вместе со своим и еще тремя батальонами были в боевой форме и летели к каучуковой плантации Мишлен, лесу, где коммунисты, как маленькие трудолюбивые бобры, затачивали бамбуковые палки несколько дней, окунали их в бычий навоз, ссали на них, устанавливали в ямы пунджи, в ловушки для ступней, в безумные маленькие капканы в стиле Бэтмена на деревьях, так-то! Из кустов - треск! Из зарослей - крик! Закапывали мины, прятали гранаты и растяжки, и "берегись!" - говорил старина Фолей на пехотной подготовке двумя неделями ранее, "берегись!" Вот и они! Пять галлонов горящего топлива! Какими-то дьявольскими способами коммунисты на плантации Мишлен узнали об этой операции неделю назад, хотя она и была помечена грифом "секретно".</p> <p style="text-align: justify;">У М в её удобных вертолетах тоже были карты в рукаве, преимущественно, новые черные опасного вида винтовки с пулей, которая являла собой настоящий ужас: в полете она кувыркалась и крутилась. В полдень воскресенья, сержант отделения Демирджяна держал ее между большим и указательным пальцем, пристально вглядываясь в нее долго и философски - Гамлет, в некой ненаписанной сцене, созерцающий свой обнаженный клинок. "Это..." - сержант произнес сам себе - "это всего лишь старая добрая вещица. Но она не несёт ничего кроме смерти," - покрутил ее большим пальцем, думая, что ведь это настоящая ощущаемая пуля, думая о тощей енотовой гончей, с которой охотился его дядя в Луизианне, о настоящей ощущаемой гончей, если уж она загонит енота, то будет кружить вокруг пня, так что еноту не уйти.  "Вещица эта", - продолжил сержант отделения - "она может сделать два или три оборота у вас в голове прежде чем выйдет наружу. Попадет в живот, а вылететь может через макушку. Чарли. Они сделают все что могут, чтобы заполучить это оружие. Они рискнут сотней, чтобы получить одну из винтовок."</p> <p style="text-align: justify;">"О да. Это просто сладкий персик." - Подумал Демирджян, хотя еще он поймал себя на мысли - "Да? Пусть только попробуют." Все дикое воображение Демирджяна не смогло предвидеть, что сержант выйдет в таком виде. Это был негр, низкого роста, но грудь его была как сузафон. В его зубах всегда была зажата половина сигары. Сами зубы были позолочены, а через звездочки и сердечки в позолоте кокетливо проглядывала эмаль. Демирджян никогда не видел, чтобы его сержант появился с целой нетронутой сигарой. Рядом с его спадающими черными усами на левой щеке был пучок жестких волос. "Береги их, они счастливые", - шептала бабушка, когда тому было три, и хотя другие дети звали его "мохнатой мордой", а в армии они поседели, невероятный сержант Демирджяна ни за что не сбрил бы их. Его настоящее имя было Месилово - сержант Месилово.</p> <p style="text-align: justify;">"Хорошо," - сказал они отделению Демирджяна в полдень перед операцией. "Что вам нужно знать о высадке с вертолета. Бегите пять метров и падайте, потому что мы не хотим, чтобы кого-то ранило лопастями. Вываливайтесь и разбегайтесь. Первые пять минут не услышите ничего кроме "пок-пок-пок" над головой. Если кого-то ранят, не паникуйте и не вскакивайте, потому что тогда ранят уже вас и еще хуже. Просто кричите "медик". Будьте хладнокровны, хладнокровны, как только можете, хладнокровны и спокойны, не тряситесь и не трещите." Салливан грыз ногти, Демирджян своими трудолюбивыми пальцами сосредоточенно ткал циновку из восьми желтых соломок. "Так, кое-что еще. Сейчас поговорим с полковником Смоуком. Он говорит, что пехотинец как кролик. Если поймаете кролика, не отпускайте его в терновый куст, потому что это его дом. Как и мы когда в лесу, Смоук говорит, это наш дом. Так что мы берем с собой нашу зубную пасту, мы берем наш крем для бритья, бреемся как и дома. Когда вернемся. Когда мы вернемся, Смоук прикажет нацепить звания, потому что всем из М присвоено звание рядовой первого класса. Ну, а что до меня, то я, пожалуй, поищу себе другие нашивки, потому что эти желтые Чарли видят и наверняка скажут "пойду-ка я заполучу этого младшего сержанта."  Так что, когда вернемся, займемся шитьем.</p> <p style="text-align: justify;">Деревья становились больше, коричневый грунт ближе, вертолеты М медленно опускались. Несмотря на то, что М не нужно было нести свои черные винтовки, у них была серьезная проблема с багажом: каждый нес все свои подсумки для патронов, две фляжки, лопатку для окопов, противогаз, рюкзак на лямках, ручные гранаты, как бутоньерки, в то время, как каждый из ветеранов имел под резинками на шлеме еще и туалетную бумагу с сигаретами, чтобы не намокли при переходе вброд. Йошика, по воле божьей, помощник пулеметчика тащил три невообразимых пулеметных ленты, которые свисали у него с шеи и болтались до колен, так что выглядел он как Вонга - король Тонга в бусах из медвежьих зубов. У Демирджяна была огромная кружка, которую он получил после того, как неделю пил кофе из котелка. Его не особо беспокоило то, что она мялась, а ее поверхность выглядела как странное темное лунное море. Он подвесил ее за пряжку ремня, так что выглядел как нищий, направляющийся в Армию Спасения. В рюкзаке у Демирджяна лежала баночка с кремом для бритья <em>Old Spice</em>. У Салливана был <em>Rise</em> с ментолом и зубная паста <em>Maclean</em>. Ни у кого не было <em>Jade East </em>или <em>Brut</em>. У Мортона был <em>Palmolive</em> и "садимся!" - крикнул сержант Месилово. Вертолеты улетели, и Демирджян обнаружил, что лежит на полоске твердой засохшей грязи на плоском поле. Он подумал, что это, должно быть, несобранный рис, который он видел в первый раз, но уж никак не каучуковая плантация. Ха-ха! Вся секретная операция была уловкой, уверткой, и сам Смоук не знал об этом до прошлого вечера. М не были и рядом с веселой плантацией Мишлен, их цель держалась в настоящем секрете, и находилась в двенадцати милосердных милях к югу. Ура американской армии! </p> <p style="text-align: justify;">"Проклятье! Проклятье! Проклятье! Я взвод потерял." - обычно спокойный капитан Демирджяна спешил и бормотал что-то, он имел ввиду, что поставил его не на то место, ничего страшного. По правде говоря, коммунисты были так удивлены внезапным возникновением Операции в стиле Панч и Джади (<em>Punch and Judy </em>- популярное кукольное шоу, - прим. перев.), так захвачены врасплох, что их здесь даже не было, так что Демирджяну не в кого было стрелять, да и в него никто не стрелял. Светило Солнце. Кружили амбарные ласточки. Вообще, место вторжения было довольно уютным: теплая болтовня, масса высохших рисовых стеблей, лежащая в квадратной сетке поросших травой каналов высотой один или два фута. Демирджян сидел в углу на пересечении двух таких каналов и думал: "и так...? Когда же мы чем-нибудь займемся?" Брошенный ребенок Судьбы, он был прямо там, где пересекаются абсцисса и ордината, где <em>Х </em>= 0 и <em>Y </em>= 0, где все силы и случайности войны просто превратились в ничто. Со всех сторон Демирджяна, включая некоторые места, которые стоило вписать в анналы истории, окружала полумиля пространства незначительного и изолированного. Кто-то спросит: "Что и полмили под ним тоже?" - может и под ним какие-нибудь маленькие красные черти тыкали вилами в настоящих коммунистов. В полумиле над ним Смоук, черный командир батальона, сидел в персональном вертолете и кружил по часовой стрелке в поисках потерянного взвода. "Да его черт подери!" - слышал Смоук, как капитан Демирджяна прочертыхался по полевому радио, имея ввиду молодого штабного лейтенанта, - "они угодили не на тот рейс!"</p> <p style="text-align: justify;">"Вот сукин сын," - ответил Смоук. "У него голова в заднице, да еще и булки сжаты," - повернувшись налево, он сказал своему пилоту, Фу Манчу, продолжать кружить. Что ж, пилот вертолета и вправду выглядел как Фу: его голова была выбрита налысо, черные усы свисали со щек. Он был зауряд-офицером.</p> <p style="text-align: justify;">На полмили позади оазиса спокойствия Демирджяна штабной офицер батальона сидел на картонной коробке от пайка и крутил ручки радио, чтобы спросить об ужасающих звуках, что неслись по обжигающим плантациям от солдат разведки направо в полумиле от Демирджяна. Наконец, офицер радировал Смоуку, в полумиле над Демирджяном: "Вся эта активность, это разведка боем," - имея ввиду, что ковбои из разведки воздушной кавалерии прискакали в какую-то удивительную вьетнамскую деревню на своих тридцатипятитысячифунтовых лошадках и палили в нее из пулеметов пятидесятого калибра, ну а пули, здоровенные как хот-доги, здоровенные как поп-арт Класа Ольденбурга, - это был кавалерийский ревущий способ удостовериться, не сидят ли там какие-нибудь коммунисты, ведь если они там, то без сомнения откроют обратный огонь. Все другие благоразумные вьетнамские домовладельцы уже уковыляли бы прочь. В полумиле от Демирджяна налево, в деревне, где десять или дюжина семей беженцев преуспели в споре с ротой Мортона, Биглоу, с черно-белой повязкой <em>PIO</em> на руке, отдел по связям с общественностью, сидел под тенистым пончо и угощал ланчем девушку, чью камуфлированную каску украшало гнездышко красных бугенвильских цветов. Биглоу предложил ей несколько пайков.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, спасибо, я пока не буду, - мило ответила девушка, не желая есть пока не наступит прохлада. Температура была 100 (38 по Цельсию, - прим. перев.).</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... где ты живешь? - спросил ее Биглоу.</p> <p style="text-align: justify;">- В маленькой вилле в Сайгоне, - ответила она, одарив Биглоу сестринской улыбкой. Она сказала, что ее имя Беверли Диипи из Нью-Йоркской <em>Herald-Tribune</em>.</p> <p style="text-align: justify;">Неподалеку Мортон по приказу сжигал вьетнамские дома. "Прекратить жечь эти дома!" - прокричал Смоук в радио, ударив крышу кабины (правда из плексигласа) в полумиле над каской Демирджяна. Фу так и летал кругами по часовой стрелке, его бездвижная рука покоилась на рычаге, его усы сбивались под бризом, а мысли летели, ух: "Мне нужно смазать их мексиканским воском для усов этой ночью." - и это было лучше чем бензиностойкая вертолетная смазка, которой он пользовался четыре месяца. "Прекратить жечь эти дома!" - орал Смоук своим капитанам. "В домах нет коммунистов!" Капитаны передали лейтенантам "не жечь дома, если там нет коммунистов", лейтенанты передали сержантам "если сожгете эти дома, лучше бы там были коммунисты", сержанты передали рядовым "лучше сожгите дома, там коммунисты", и Мортон продолжал чиркать своими спичками из пайка. Так или иначе, скоро там не осталось вьетнамских фермерских хижин, которые бы не были слоем тлеющей черной пыли. </p> <p style="text-align: justify;">Старый скучающий Демирджян всё ждал приказов. В полумиле перед ним в роте Вильямса произошло нечто экстраординарное, это был выстрел! Бах! И молодой парень по имени Хидждон стал истекать кровью. "Сержант, я выстрелил в себя," - сказал Хидждон лидеру своего отделения - он и вправду побледнел. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ты сделал! - крикнул сержант, но Хидждон с пистолетом в неопытной руке почти упал в обморок.</p> <p style="text-align: justify;">- Сдуваем! Это три-ноль! - кричал взволнованный штабной офицер в рацию со своей коробки от пайков, в полумиле за расслабленной спиной Демирджяна. "Сдуваем!", - что значило вертолет с красным крестом. "Сдуватели на месте!" "Принял!" Вертолет с шумом приземлился в полумиле прямо перед глазами Демирджяна, добрый медик погрузил Хидждона на борт, а корреспондент <em>Stars and Stripes</em> взял интервью у штабного офицера.</p> <p style="text-align: justify;">- Снайпер?</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, это пулевое ранение.</p> <p style="text-align: justify;">Несколькими секундами позже и на тридцать градусов прохладнее, уже без кровотечения, бледный Хидждон был доставлен в полевой госпиталь, а его распечатанный на мимеографе формуляр отправился в пыльный лагерь дивизии. Там факты и цифры, касающиеся этого несчастного случая будут переданы в кондиционируемый армейский трейлер, темный как холодильная камера и будут переведены в нововавилонскую клинопись на белых перфокартах <em>IBM</em>, которые, в дальнейшем, будут принесены в жертву единственной счетной машине <em>IBM</em> в мире, которая находится в горячей точке, - гордости дивизии роты М. Хранитель этого вагончика нажимает голубовато-ледяную кнопку "СТАРТ", машина <em>IBM</em> начинает мурлыкать, прожевывая двадцать пять ранений каждые десять секунд и печатая каталог их дел в алфавитном порядке на бумаге широкой как клавиатура пианино. Маленькая карточка Хидждона была всего в двух секундах от мурлыкающих зубов машины, а она печатала: </p> <p style="text-align: justify;">ХИКМАН ДАЛЛАС Е СЖТ</p> <p style="text-align: justify;">за этим следовала бледная строчка кодовых цифр, которые сообщали, что Хикман был легко ранен, холост и жил в Огайо. Затем карточка Хидждона была второй в очереди, а бесстрастная машина печатала: </p> <p style="text-align: justify;">ХИКМАН ДАЛЛАС Е СЖТ</p> <p style="text-align: justify;">эта версия неудачи Хикмана настаивала на том, что он был убит, женат и жил в холмах Западной Вирджинии. "М-р-р", - издала IBM и зажгла холодную надпись "Рассмотреть конфликт!". "Да хоть раз будет у тебя безумный день, когда все идет по порядку?" - "М-р-р" и она заглотила Хидждона за один леденящий укус.</p> <p style="text-align: justify;">ХИДЖДОН ФРЕД С МЛ РПК</p> <p style="text-align: justify;">вывела машина вместе со строкой ломаных цифр, сообщающих, что Хидждон был ранен в часть тела, не являющуюся его головой, торсом, рукой или ногой (это была его ступня). Затем эта усиленно охлаждаемая машина выдала РВБ - ранен врагом в бою, и еще до окончания мощной операции, Хидждон, все еще в госпитале, все еще в белых бинтах, был награжден пурпурным сердцем по указу президента Джонсона.  </p> <p style="text-align: justify;">И! И там, в тихом центре кампании, в спокойном глазе шторма, на пупе земли и всех событий сидел Демирджян и чистил ногти. В конце концов Демирджян чувствовал себя немного глупо на этом месте, потому что все несоответствия, все отличия между этой операцией и еще одним  тупым тренировочным упражнением были случайны, принципиальное отличие, если оно и было, не показывалось. Сунув руку между своей грубой рубашкой и футболкой, Демирджян достал субботний номер <em>Stars and Stripes</em>, и облокотившись на канаву стал читать: "На расстоянии около мили от штаба грузовик военной полиции, чтобы избежать столкновения с такси, свернул в сторону и въехал в магазин, убив женщину и ранив двоих детей." </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Я верю, что уже слишком поздно обсуждать, должны ли мы быть в Южном Вьетнаме," - произнес Стэннис в Сенате.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Выходит, что Ки лучший премьер чем в США." -  А вьетнамские официальные лица все чего-то ждут. </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Дагвуд, угадай что - Паулина хочет выйти за Ричарда."</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Но по общим правилам, вдовушка, стоит тебе поплакать по мужу хотя б неделю!! Но ты шли к черту эту правила!! Ужас, таракан!!"</p> <p style="text-align: justify;">Затем среди всего этого возник Сержант Месилово. "Пошли," - сказал он, и Демирджян встал на затекшие ноги, говоря себе - "Это армия, торопись и жди!" Демирджян прошел милю и выкопал себе окоп, все это случилось в понедельник.</p> <p style="text-align: justify;">Во вторник Демирджян лежал под прорезиненным пончо перед окопом и прислушивался к ворчанию двух друзей.   </p> <p style="text-align: justify;">- Проклятье, - сказал специалист четвертого класса, парень, чье современное звание было бы капрал, - придется пришить эти полоски назад, когда вернемся.</p> <p style="text-align: justify;">- И, - произнес сержант, - нам нельзя их пришивать, надо будет пристрочить. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ты имеешь ввиду, в чем разница? </p> <p style="text-align: justify;">- Ну пришивают руками. А строчат на машинке.</p> <p style="text-align: justify;"> - Чего? Где мы возьмем машинки?</p> <p style="text-align: justify;">- А мы и не возьмем, в том-то все дело. Мы пристрочим их руками... </p> <p style="text-align: justify;">В этот же вторник Салливан был назначен в наряд на кухню, на приготовление полковнику слабопрожаренного ростбифа и грейпфрутового сока. И это был вторник.</p> <p style="text-align: justify;">В среду Демирджян попал в засаду. Нет! Никто из этого батальона никогда не попадал в засаду, Смоук доказал это силлогизмом. Во-первых, засада неожиданна; во-вторых, в нашем батальоне мы готовы, что произойдет все что угодно; в-третьих, выходит, что никто из этого батальона никогда не попадал в засаду! И все же, когда одна свирепая рота коммунистов открыла по Демирджяну огонь из винтовок, карабинов, пулеметов, безоткатных ружей и  гранатометов из-за каких-то вечнозеленых деревьев, а люди стали умирать и падать раненные, Демирджян мог бы спросить "готовы ли мы?" И правда не готовы. Демирджян начал день с бритья, чистки зубов водой из фляжки и поездки на бронетранспортере. В бою бронетранспортер едва ли был тем же, что на обучении в Штатах. Там то была пилюля, аспирин-фенацетин-кафеиновая пилюля, многоцелевая капсула, которую ваш мудрый медик мог прописать Скотти, когда тот пожаловался недомогание с температурой 108 (42 по Цельсию, - прим. перев.). Медик диагностировал жалобы Скотти, как случай удержания сигареты Винстон на термометре в надежде быть освобожденным от тренировки в холодный зимний день, и он со смехом выписал Скотти медицинского рода бронетранспортер. По случаю, Скотти никогда и близко не оказывался к бою. Отчаявшись в своей мечте танцевать с гавайскими девчонками, он выбросился из армейского самолета в то самое утро, когда началась операция. Скотти отправился в Джорджию, чтобы стать парашютистом, вместо того, чтобы быть пехотинцем на Дальнем Востоке.</p> <p style="text-align: justify;">Нет, конечно, бронетранспортер не был пилюлей, это была бронированный транспорт пехоты, безумный танкоподобный грузовик, который кавалерия использовала для перевозки пехотинцев через рисовые поля. Бездельничащий взвод Демирджяна, шестеро из которого были из М, был присоединен к невероятным стальным крытым конным фургонам воздушной кавалерии. Они ехали на восток, в джунгли, которые кавалерийцы в шутку называли Шервудским лесом. Тем самым лесом, где, по глупому совпадению, линейная рота Чарли лежала в засаде. Температура была 100, облаков было совсем немного, вода на некоторых полях изящно их отражала как на картинах Фрагонарда. Как только их бронетранспортер проехал мимо нескольких желтых вьетнамских домиков, где могли непостижимо рыскать один или два снайпера, осторожные разведчики остановились и сожгли эти маленькие трогательные хижины. Действие, которое любой американец горячо осудит, пропорционально расстоянию от него до этих самых домов. Демирджян присоединился к пирушке, бросив гранаты в соломенную крышу. Он совсем не считал это бессмысленным, напротив, у Демирджяна была неизменная точка зрения морского пехотинца "наконец-то!" Наконец-то он мог сделать что-то с ясным военным усилием, ясным как в физическом плане, так и в плане большой стратегии. Демирджян сейчас мог быть, как и волком в хлеву, так и ярым фанатом Микки-Мауса, каким он, к счастью, не был. Его патриотический долг был выполнен, Демирджян читал номер <em>Stars and Stripes</em>, пока его бронетранспортер катился. У его колесницы была стальная шкура и гусеницы из черной резины, крепкие как копыта старого слона, в маленьких трещинах виднелась желтая солома. Хмурый водитель сидел среди стали и смотрел на поля через, подумать только, перископ, а у его щеки стоял старый пулемет Ольденбурга, на рукоятке которого покоились две коричневые руки с пальцем на курке. Подъезжая к Шервудскому лесу, солдаты сказали Демирджяну выйти вперед с черной винтовкой, чтобы прикрыть транспорт. </p> <p style="text-align: justify;">Следуя со своим взводом к мрачному лесу, пока бронетранспортер полз за ними, как жук через ковер. Демирджян вспомнил стих Роберта Фроста: "Дороги две идут в лесу, по той, что меньше хожена, пойду". Хорошая пехотная тактика. Честь и хвала белому щенку, что спас Демирджяну жизнь. Напуганный беспокойными солдатами разведки и дорогой через лес, подпрыгивая на длинных нога, сержант, что не любил строчить и вышивать крикнул: "Эй! Взгляните на чертову собаку!" - и весь взвод Демирджяна целиком состоявший из подростков открыл огонь из всего что есть. Бах, в ногу, прыгнул, приземлился на другие три, бах-бах-бах, песик умер. Коммунисты, что были переведены в тыл, в бедную азиатскую деревню, где выбросить означало голодать, никак не могли подумать о том, чтобы не покормить тем, что имеют с лучшим другом человека. Так что, решив, что мощная очередь предназначалась им, коммунисты открыли ответный огонь еще до того, как Демирджян перешагнул последнюю канаву перед смертельной зоной. Когда пули полетели к нему со шлепающими звуками, Демирджян был поражен. С ним такого раньше никогда не случалось. О, арабские мальчишки в Ливане бросали камни, а грязный Даг в классе математики промазал по Демирджяну железным стулом, иногда он дрался, но винтовки? Пулеметы? Шлеп? Шлеп? Шлеп? Ни разу. Демирджян еще не видел самых, что ни на есть коммунистов, вообще он еще не вглядывался в плотный лес - источник инфернальной какофонии. "Пригнись, болван," - крикнул строчевышивальный сержант, а Салливан, лежал за канавой и думал, вовсе не исступленно - "увижу ли я Пэм снова? Или Дэбби," - в один и тот же момент отстранено размышляя и дергая противогазную сумку Демирджяна, пытаясь склонить его к земле. Но тот крепко стоял среди шлепков и ударов хлыста, звучащих так будто Вашингтон пересекает Делавэр, удивленный, с желанием увидеть хоть какую-то цель в этих джунглях, чтобы выстрелить в нее из своей черной винтовки. Демирджян знал, что некоторые солдаты, кажется, уже были мертвы: медик был мертв, другой друг смертельно ранен, оба были не из М. Лейтенант разведки лежал, пуля, которую призрачные коммунисты выпустили ему в грудь, попала в звезду Давида с силой удара тарана - заступничество достойное романа. Иные из этих воюющих полтергейстов выпустили пулю сквозь каску сержанта со звенящим звуком "бинг-г", туда, оттуда, каска раскалывается на части, словно мокрая бумага, пуля же, весьма странно, не попадает в голову сержанта. </p> <p style="text-align: justify;">Шлеп! Шлеп! Шлеп! Будто жестокие аплодисменты или безжалостный шлепок газетой по мухе. Демирджян был совершенно отстранен. М лежала на животах за канавами глубиной по колено. Из огня да в полымя. Но здесь, в травянистом убежище М, знаменитые эффекты крещения огнем: холодный пот, сердце как литавры, ненадежный сфинктер, сжатие нервов, как щупалец у медузы, - все эти легендарные симптомы проходили удивительно мягко. По правде говоря, М никогда не представляла, чтобы кто-то из них был мертв, дефицит воображения, который должен быть частично возмещен еще одним месяцем во Вьетнаме. Избыток воображения у Демирджяна привел к тому же: среди всех этих опасных шлепков, он уносил его за пределы страхов смерти, к фантазиям о чудесном спасении. Не обращая внимания на крики сержанта "пригнись!" врожденная упертая любознательность Демирджяна обернулась направо, на пурпурные облака, которые таинственным образом вылетали из его взводного сержанта, что по-отечески о них заботился. По случайности, пуля, попавшая сержанту в плечо, подожгла фиолетовый сигнальный флаер на разгрузке, и пока сержант пытался сбросить горящую разгрузку. Шлеп! Другая пуля прошла через его сердце и он умер. Солдат, который к нему полз крикнул: "Эй! Док!" - но тоже был убит. К тому времени, Демирджян понял, как несочетаемы отвага и благоразумие, и залег в своей канаве, как хороший солдат, который подчиняется приказам и все еще не видит коммуниста. Время от времени он поднимался, чтобы взглянуть или выстрелить из винтовки в сторону леса с обнадеживающим "бах!", не зная, попал он или нет.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян, в своем роде, стал ценить жутковатую природу войны своего поколения. У многих, у большинства ветеранов Вьетнама заметно тяжелое выражение глаз или нерешительное подергивание в уголках рта, оно демонстрирует, как они год сражались с тенями, поднимали оружие на море невидимых эссенций, сходились в смертельной схватке с нереальными духами. Это была та смертельная битва, акт, единственной целью которого было превращение обычных католиков в героев, не маленьких смущенных Воццеков (персонаж одноименной оперы Берга, - прим. перев.), а героев, которые могут вызвать поддержку с воздуха. Когда серебристые самолеты начали заходить в пике на деревья, Демирджян мог лишь лежать на краю канавы и наблюдать, как колония черных термитов поедает серого жука. Достав репеллент от насекомых из кармана штанов, Демирджян направил добротную струю спрея на одного из этих видимых, в конце концов, врагов человеческих. Термит прекратил свою отвратительную трапезу и взглянул своими насекомыми глазами на Демирджяна. Его душ продолжался, так что термит развернулся и побежал направо от Демирджяна, очевидно, испугавшись Супер Сейбр, что заходили с другой стороны, чтобы сбросить бомбы со сферическим гулом на испуганные вечнозеленые деревья. "Ты глупышка," - сказал Демирджян термиту, - "пытаешься убежать от дряни, которая повсюду на тебе," - ошеломленная букашка, наконец, запаниковала и свалилась с двухдюймовой кручи, закончив свои страдания. Бум! И пока серебристые бомбардировщики продолжали безжалостную атаку на растительный мир, любопытная серо-зеленая гусеница ползла неподалеку. Демирджян раздавил несостоявщуюся бабочку коричневой веткой, произнося: "Что ж, выживает сильнейший, ты не особо-то сильна." Бум! Бум! Бум! Далеко позади Демирджяна из-за стога сена возник вьетнамец в черной пижаме. Он бежал, в панике задрав руки к небу, сигнализируя "Я сдаюсь!". И когда разъяренный солдат разведки попытался обрушить ненависть в форме своего стального мачете на это антропоморфное сырье, другой, более собранный парень, пришел на помощь. Взятый в плен, вьетнамец не представляли из себя ничего более страшного, нежели напуганный человек преклонных, шестидесяти четырех, лет. Звали его Нгуен Ван Манг. </p> <p style="text-align: justify;">К этому времени ужасная линейная рота Чарли растворилась, словно первый сочный взрыв пикирующих бомбардировщиков был петушиным криком. Необыкновенный черный сержант Демирджяна встал на ноги со словами: "Вернемся в лагерь." - и в ту среду самым худшим звуком, что дошел до ушей М был единственный хриплый, но весьма преувеличенный крик, - "Я ранен!" Он раздался от парня, чья неолитическая челюсть, будто контрподвес некоего невидимого подвесного моста, держала его рот непоправимо открытым, так что когда он прыгнул из бронетранспортера и споткнулся о канаву, то прикусил губу.</p> <p style="text-align: justify;">"Кровь хлещет?" - кричал он, пока М неровным прыжками блаженно понеслась к своим окопам. Салливан ел фруктовый пирог из пайка, Демирджян возился со страницей головоломок в <em>Junction City Union</em>. "А-а-а?" - показывал парень им свою безынтересную рану. </p> <p style="text-align: justify;">Той ночью в своих уютных окопах стойкие ветераны роты М здоровые, вполне энергичные и счастливые оттого, как слабо они напуганы, слушали свое транзисторное радио, когда радиостанция вооруженных сил впервые упомянула Операцию: "Контакт был спорадический, потери Соединенных Штатов легкие." А потом диджей включил джаз, и то была среда.</p> <p style="text-align: justify;">Четверг. Вильямс, добродушный любитель перископов из Флориды в этот день коснулся вечности: он видел настоящего коммуниста, огромного как мир и храброго вдвойне. То был опыт, которым не наслаждался ни один солдат из всего настороженного батальона М в течение операции. Этот особенный коммунист вперился в Вильямса из кустов, не дальше чем через столик для пинг-понга. Вообще, он смотрел на него вдоль ствола винтовки. "Хо!" - вскрикнул Вильмс в ужасе. Но начнем сначала.</p> <p style="text-align: justify;">В четверг взвод Демирджяна радовался заслуженному отдыху, пока роты Вильямса и Мортона шли через темные джунгли Шервудского леса. Путь затрудняли всевозможные лианы, маленькие красные муравьи. Их миссией было уничтожение источника силы Чарли - рисовых схронов коммунистов. Каждый раз, когда торопливые, словно улитки, друзья Вильямса приходили к одному из них в поросли, они сжигали его. Идея была в том, что две или три тонны этого коричневого вещества могли поддерживать батальон Чарли на марше неделю. Вертлявый маленький вьетнамец шел с ними, для утверждения всех поджогов и взрывов. Солдат был обучен мистическому искусству проверки, что рис в каждом тайнике был воистину коммунистическим. Однажды, когда их мачете прорубались через растительность, медленные товарищи Вильямса вышли к штабелям чего-то похожего на кленовую карамель из Вермонта в брусках, напоминающих хозяйственное мыло. Но все это лежало в пещере и просто так не сгорело бы. Находчивый сержант стал бросать сладости муравьям, но нет, это было слишком долго. Ручные гранаты? Теперь перед ними был кленовый сахар с дырками. Слезоточивый газ? Не стоит пробовать, возможно, он запрещен Женевской Конвенцией. В конце концов, терпеливый сержант радировал армейским инжинерам, и они взровали карамель тринитротолуолом. Биглоу присутствовал на этом сафари со своей повязкой журналиста. "История!" - сказал он себе, но предположил, что не сможет написать об этом: сержант офиса по связям с общественностью сказал ему, что столь хищнические дела не пройдут мимо армейской цензуры. "Так не найдешь друзей среди вьтнамских фермеров," - объяснил он. </p> <p style="text-align: justify;">Движение сквозь джунгли, даже с мачете, было похоже на поиски чего-то важного на большом захламленном чердаке. Старые недосушенные халаты лезут в лицо, ржавые вешалки норовят схватить за волосы, а разваливающаяся колода карт ползет под ногу. Больше того, в этом диком лесу были и снайперы, стреляющие в людей. Шорох в листве и шлеп! Но что в самом деле терзало роты Вильямса и Мортона, в то время как они продирались сквозь джунгли, были не люди, а муравьи. Маленькие красные муравьи, которые четверть века не видели таких сочных людей с Запада. Даже французские войска не решались зайти в это коварное место. Мортон скажет себе: "О! Вот еще один," - когда очередной ворошащийся муравей бросится с листвы на его шею, а Мортон скатает его потными пальцами, держа винтовку в другой руке, и задавит муравья насмерть. У него будет чувство вины, от этих выдающихся актов самоутверждения. Будучи баптисом, он считал, что Бог создал все на земле, имея на то свои причины. Он добродетельно верил, что, может, эти маленькие рыжие муравьи содержат в себе лекарство от малярии, рака, которое доктора когда-нибудь найдут. Ночью он оправдает эту непрекращающуюся бойню, сказав себе: "Ничего страшного, там их еще так много." Он покажет Руссо, шестнадцатилетнему отчаянному мальчишке, который клялся, будь он в том заполненном насекомыми лесу (а он не был, получив тепловой удар), кричал бы "умри! каждому муравью, которого он прикончит, а потом смеялся как Мефистофель. Мортон покажет ему свою веру, улыбнется с терпением и скажет, что божьи муравьи должны быть убиты с добротой. </p> <p style="text-align: justify;">Биглоу. Сейчас Биглоу был, в первую очередь, солдатом, только потом репортером. Он сжимал мурьавьев между большим и указательным пальцем, механично сбрасывал их безжизненные тела на землю. Но пока Биглоу, дюйм за дюймом, продвигался вперед, он думал, не получится ли из этого какой-нибудь статьи. Как убивать мурьавьев. Автор Воугэн А. Биглоу. Он думал, первый способ - задушить муравья, забив ему в глотку песчинку зубочисткой. Второй способ... Микроскопическая яма Пунжи, беззаботный муравей страшно подыхает на острие кола. На практике же Биглоу убивал муравьев вполне конвенционально: безразлично, не обращая внимания на агонии умирающих, пока он шел рядом с другом, которые однажды тыкал в него шариковой ручкой со словами: "Я колю!" Я колю! Я колю!</p> <p style="text-align: justify;"> - Биглоу, - припомнил парень в этом неуместном месте, - Скажи Дубитскому, он должен мне пять долларов. </p> <p style="text-align: justify;">- Хорошо, - сказал Биглоу, давя муравья.</p> <p style="text-align: justify;">- И Биглоу. У тебя пара моих хаки.</p> <p style="text-align: justify;">- Ага, - ответил Биглоу, бросая мертвого муравья вниз.</p> <p style="text-align: justify;">- И Биглоу? Если капитан не вытащит нас отсюда, можешь взять и вторую пару.</p> <p style="text-align: justify;">- Но Вильямс! В кроткий разум Вильямса и не пришла мысль убивать этих муравьев, если один из них кусал его, он просто смахивал его, без всякой мрачной мести. Таким мирным был его нрав, когда он внезапно столкнулся с коммунистом, вьетнамцем в белой рубахе с черными волосами, Вильямс никогда не забудет его всклоченные волосы. Он лежал в маленькой ямке среди джунглей, в вымоине, и услышав хруст веток, обернулся. Вильямс увидел этого захватчика и крикнул "Хо!", инстинктивно пригнувшись к земле. Пуля задела его лопатку, и Вильямс выдохнул "О..." и зарылся лицом в грязь, держа свою черную винтовку высоко над собой, как африканское копье. Он палил по деревьям. Бах! Бах! Бах! И кричал.</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант! Сержант! Сержант! Сюда! - полцарства за перископ! </p> <p style="text-align: justify;">- В чем дело? - крикнул сержант и поторопился к шумной сцене.</p> <p style="text-align: justify;">- Стреляйте! - заорал Вильямс, делая именно это, пока его лицо перепахивало землю. Я видел одного! </p> <p style="text-align: justify;">- Где? </p> <p style="text-align: justify;">- Вон там! Он меня подстрелил. Дернул головой, проследил за вечнозелеными деревьями, но там больше не было черноволосого коммуниста.</p> <p style="text-align: justify;">- Куда?</p> <p style="text-align: justify;">- Здесь, в плечо!</p> <p style="text-align: justify;">- Ничего нет. Может, рикошетом задело.</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант, это был не рикошет! Я ранен! Я знаю, ранен!</p> <p style="text-align: justify;">- Стой смирно! - произнес сержант без тени волнения. - Ты не ранен, не о чем беспокоиться, ты в порядке. - Держись.</p> <p style="text-align: justify;">Вильямс ошарашенно взглянул на свои ноги и осмотрелся. - Хорошо, я постараюсь. - Сказал он сержанту.</p> <p style="text-align: justify;">- Сможешь идти через джунгли?</p> <p style="text-align: justify;">- Постараюсь.</p> <p style="text-align: justify;">Но когда Вильямс продолжил свой марш смерти через путающиеся лианы, а усики цепляли его за плечи, тянули за ноги, он боялся увидеть, как черноволосый человек смотрит на него из каждого куста, он представлял, что лозы это черные волосы, волосы, материализующиеся прямо из тенистого воздуха. Рыжие муравьи упали ему на рукав, и Вильямс механически смахнул их. "Выберусь отсюда и никогда не вернусь. Никогда!"</p> <p style="text-align: justify;">Его черноволосая Немезида или кто-то еще стрелял по американцам по всему их тернистому пути через лес. Шлеп! Шлеп! Двое мертвы, несколько ранены. Наконец, выйдя на освещенные Солнцем рисовые плантации, товарищи Вильямса были довольно злы на коммунистов, уж поверьте! В своей дикой мести неукротимые рядовые прошли через желтую вьетнамскую деревню как Визиготы, как армия Шермана, сжигая дома, раздирая одежду, ломая челюсти, рис струился на грязный пол. "Я его не оставлю этим чертовым гукам!" Один из солдат пристрелил собаку, а сержант воскликнул: "Ты и вправду отличный, черт тебя подери, солдат!" - они лишь рассмеялись. Кто-то достал зажигалку: "Лейтенант не хочет, чтобы мы... - Нахер лейтенанта," - и дом был объят черными языками пламени. Кто-то выстрелил из гранатомета, ничего не осталось. </p> <p style="text-align: justify;">Следующим утром Вильямс пошел вдоль окопов поговорить со своим сержантом, моложавым парнем с Востока. - Не хочу казаться добромысленным возражателем, - начал Вильямс, когда сержант отвел его чуть в сторону. </p> <p style="text-align: justify;">- Имеешь в виду сознательным возражающим?</p> <p style="text-align: justify;">- Не хочу казаться ни одним из них. Я сделаю все, что прикажите, кроме убийства.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, - ласково произнес сержант. - Не думаешь ли ты, что сдаешься слишком легко?</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, серж, я пытался, пытался, я определился. Во мне нет чего-то для убийства, я обнаружил это вчера.</p> <p style="text-align: justify;">- Послушай, никто из нас не хочет никого убивать. Но если есть что-то, что нужно сделать, кто-то должен это сделать, вот и все. </p> <p style="text-align: justify;">- Серж, от меня нет толку в джунглях, если я никого не могу убить. Я просто не вернусь в джунгли, я просто не вернусь.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, кто-то должен вернуться в эти джунгли, Чарли сами не выйдут. - закончил терпеливый сержант.</p> <p style="text-align: justify;">Через несколько недель после того, как М действовала на той заросшей каучуковой плантации, когда мягкий свет просачивался через высокие деревья, птицы пели в листве, а обезьяны там скакали, - через несколько недель после того, как сержант Вильямса мягко с ним переговорил, он стал ужасно угрожать ему: трибунал, шесть лет принудительных работ, позорное увольнение; но ни кнут, ни пряник не могли изменить простую веру Вильямса в то, что закон джунглей - убей или умри - не для него. "Чудо бесхребетное", - назвал его лейтенант на обеде в офицерской палатке, думая - "он эгоистичен, он непатриотичен, он говорит, что боится - ну так все боятся, здесь вообще-то война, но Вильямс не играет на ней свою роль." Лейтенант мог вытерпеть все это во вьетнамцах, но Вильямс, он был американцем. </p> <p style="text-align: justify;">Вызвали скорую помощь, Вильямса доставили на яркую посадочную полосу резиновой плантации. Потом вертолет с красным крестом и еще одна армейская скорая помощь отвезли его в пыльную, невыносимо жаркую маленькую палатку, где сидел психиатр его дивизии. Он увлеченно вытер носовым платком вспотевшие руки, тщательно сложил его в четверть, потом в шестнадцатую часть перед тем, как убрать в карман брюк.</p> <p style="text-align: justify;"> - Ну, Вильямс? В чем твоя проблема? - начал психиатр. Это был рыжеволосый капитан.</p> <p style="text-align: justify;">- Не хочу участвовать в убийстве, - ответил Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Как это случилось? - отрешенно психиатр думал "аутизм, ассоциации, амбивалентность, аффект" - четыре признака шизофрении, которым его научили в Колорадо. Одна такая сказка и... никто не идеален. Две - ух, три - вжик! Увольнение по медицинским показателям для бедного психотического Вильямса. </p> <p style="text-align: justify;">Вильямс сидел на стуле рядом с маленьким столом доктора, такой же кошачий набор мебели, за которым он одно время работал в <em>VC</em>, Шахтерская корпорация Каролина, Вирджиния, платили $1.97 в час. Все знания о психиатрах Вильямс почерпнул из телевидения: он верил, что его рыжеволосый врач даст ему несколько ярких цветных блоков, которые нужно собрать вместе. Шизофрения? Никогда он о ней не слышал. Три из четырех признаков звучат для него как тарабарщина. Ассоциация? Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения или Рыцари Пифии (<em>Knights of Pythias</em>, секретное общество в США, - прим. перев.) - ни к одной из них он не принадлежал. Во всей своей невинности он сидел в этой изнурительной палатке и отвечал на дружелюбные вопросы доктора. Отец Вильямса утонул. Месяц после этого у него были головные боли. Он жил с матерью, но у него есть подружка. Ее звали Кэтэрнелл. Он хотел бы на ней жениться и когда-нибудь сделает это. Через десять минут врач написал "болезней не обнаружено" на формуляре Вильямса и отправил его назад в линейную роту, где капитан назначил его поваром, и он научился смешивать воду, муку и темно-коричневую жировую основу, получая соус.</p> <p style="text-align: justify;">Но вернемся к пятнице и к операции.</p> <p style="text-align: justify;">В пятницу случилось то, чего давно ждали: батальон М кого-то убил, наконец-то. - Для чего нам штык? - кричал сержант с дикими глазами роте М в учебке в Америке. - Убивать! - научилась орать М в ответ. - Враг решителен, он не сбежит в ужасе, - говорил М с горящими глазами командир батальона Смоук. "Вы должны убить его." И в пятницу утром М неминуемо убили. Они делали свою работу со смешанными чувствами: одни понимали, других тошнило в присутствии навощенной смерти, кто-то был безразличен. М думали так в тренировочном лагере. Хофельдер думал: "Что если коммунист дико побежит на него, я правду смогу его убить?" - спрашивал он себя. Но его друг просто смеялся, говоря: "Ерунда. Я это я, он это он," - имея ввиду, что если уж он кого убьет, то это проблемы убитого, не его.</p> <p style="text-align: justify;">Эпизод снова случился с взводом Демирджяна, снова они забрались на раскаленные бронетранспортеры и вприпрыжку поехали в Шервудский лес и дальше, сжигая еще больше желтых домов по пути. Вообще, большой-босс лейтенант-полковник воздушной кавалерии дал капитанам приказ: убедиться, что есть явные признаки, если снайпер в доме - разрушить его, иначе - оставить. Но в повторяющихся императивах, исчезающих уточнениях и мудром понимании того, что полковник не мог это говорить всерьез, его приказ стал почти неузнаваемым, когда добрался по каналам сержанта Месилово. Месилово слышал следующий приказ: "Убить всех. Разрушить все. Убивать коров, свиней, кур - все."</p> <p style="text-align: justify;">- Но, сэр. Вы не можете все разрушить, - сказал Месилово хмурому второму лейтенанту, передавшему это. </p> <p style="text-align: justify;">- Так сказала кавалерия, - с энтузиазмом ответил лейтенант.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, я не стану убивать женщин и детей, - ответил ему Месилово.</p> <p style="text-align: justify;">Но когда их транспорт катился по обреченным деревням, там не было ни женщин, ни детей, ни мужчин - сбежали все. Крепкие кавалеристы и взвод Демирджяна путешествовали с семи. "Мерзко," - думал Салливан, пока утро становилось жарче, а его стальная машина всегда была на Солнце, и ни разу не попадала в тень, несмотря на то, что в небесной синеве над ним было множество маленьких белых перьевых облаков. Чудо вьетнамской погоды. Но настоящим чудом из чудес был Демирджян. Вокруг него, казалось, кружилась непривычная атмосфера: его взгляд, готовый к атаке наклон винтовки, он прямо напоминал какой-то образец пехотинца, которые были повсюду на плакатах, словно неистовые львы. Они были расклеены в тренировочных лагерях, даже внутри чайных чашек в офицерской столовой. Среда удовлетворила романтичное сердце Демирджяна, подтвердила его веру: если бы он остался в пехотных подразделениях, а не в отрядах разведки, если бы он держал винтовку на плече для салюта, а не для стрельбы, то американская армия лишилась бы грандиозных моментов своего существования. Улавливая дух свирепых приказов, Демирджян стрелял в водяного буйвола и от души поливал трассерами желтый стог сена, чтобы поджечь его. Ньюман, старый философствующий охотник на аллигаторов М выбрался из своего бронетранспортера, чтобы поджечь один из желтых фермерских домов, но коль скоро он видел женщин и детей, бегущих оттуда минуту назад, у него были серьезные сомнения в своей задаче. Он спросил сержанта: "Зачем делать это? Они завтра же построят еще один," - но на самом деле Ньюман думал - "Сейчас я сожгу их дом, и это просто сделает из них коммунистов, не так ли?" Смоук говорил тоже самое. Как бы то ни было, Ньюман подчинялся приказам, используя свои армейские спички, он закрыл упаковку с надписью "Мой дом там, где свобода - Бенжамин Франклин", апокалипсис продолжался.</p> <p style="text-align: justify;">Там и произошел инцидент. Разведчик нашел какое-то подобие бункера: сверху хижина, под ней дыра, в которой слышатся голоса. Он сказал Демирджяну бросить туда гранату. Демирджян медлил, тогда солдат, упомянутый ранее, хотя и не по имени, прыгнул с брони и кинул гранату сам. Она вкатилась через дверь, ударилась о какую-то земляную перегородку прежде, чем взорваться, и... он ахнул, когда десяток или дюжина женщин и детей с визгом выбежали в своих мятых пижамах: ни крови, ни видимых повреждений. Он забрался на машину и поехал дальше. Следующая БМП в колонне с Йошико на борту подъехала к этой лачуге. Специалист четвертого класса, негр, держа в руках свою черную винтовку, осторожно вытянул шею, вглядывался в тьму секунду или две и закричал.</p> <p style="text-align: justify;">- Боже мой! </p> <p style="text-align: justify;">В чем дело, - спросил специалист второго класса, мальчишка, у которого Йошика был в помощниках. </p> <p style="text-align: justify;">- Они ранили девчушку, - и в черных мускулистых руках первый специалист вынес семилетку с длинными черными волосами и маленькими сережками. Изумленные глаза, ее глаза, что застынут в памяти М, кажется, в этих глазах совсем не было белков, только черные эллипсы, словно черные рыбки. Из носа у ребенка шла кровь: в задней части черепа была дыра.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, - произнес сержант разведки, нажав большим пальцем на кнопку оливково-серой рации. На связи был его капитан, - сэр, здесь маленькая девочка, гражданская, она ранена. Можем "сдуть"? - Сержант надеялся, на вертолет, который доставит таращащуюся девочку в один из забитых вьетнамских гражданских госпиталей, где пациенты лежали по три на койке с роковыми ранениями, вроде отсутствующих рук, ног или дыр в каких-то частях своего тела.</p> <p style="text-align: justify;">- Принял, - ответил капитан разведки, но спустя мгновение девочка вздрогнула и умерла.</p> <p style="text-align: justify;">"Сэр", - сказал сержант, и транспорт продолжил движение, остановившись лишь по просьбе стрелка Йошики, который дал другим детям жевачку и постарался поддержать мать девочки. "Нам жаль," - мать смущенно трясла головой, словно хотела сказать "пожалуйста, с каждым может случиться", в ее плече застрял осколок шрапнели. Медик перевязал его прежде чем уехать.</p> <p style="text-align: justify;">Без сомнения, в последующие месяцы М увидит операции с большей долей славы (и увидит много таких операций, армии потребовалось бы пятнадцать сотен подобных маневров, чтобы покрыть всю территорию коммунистов, а Чарли могли вернуться этим же вечером) - больше славных операций, но эта первая Операция М подошла к своему меланхоличному концу. Усталому батальону больше не пришлось убивать, ранить или брать в плен, ни коммунистов, никого другого, по подозрению или явного, в грядущие полтора дня. Большинство М искренне стыдилось случая с семилетней девочкой. У лейтенанта разведки не было опасений, он говорил себе: "Эти люди не желают видеть нас здесь, чего о них беспокоиться?" - мысль, которую он горько и свободно высказал в разговоре. В своем невинном прошлом, лейтенант прошел через вроде бы пустые вьетнамские деревни, не разрушая их по пути, не убивая мужчину, женщину, мальчишку, который потом стрелял по ним, убивая одного или двух американцев, людей, за чьи жизни отвечал лейтенант. Во искупление грехов лейтенанта, Вьетнам показал ему черту, где жалость должна смениться осторожностью. </p> <p style="text-align: justify;">Йошика стоял у убежища и смотрел, как умирает девочка. Он не чувствовал особого участия в проблемах Азии, хотя и был азиатом, а его мать жила в Хиросиме, но будучи американцем, он любил детей. Он отвернулся, его лицо застыло, словно восковая маска. Жизнь не научила его выражать мысли с особой точностью, и Йошика просто сказал про себя любимое слово и пообещал думать о других вещах. Но именно это он и не мог сделать. В течение трех последующих пятниц, он прыгал из пыльного армейского грузовика, видел блестящую проволоку между двух кустов, флегматично говорил: "Там мина," - сержант предупреждал солдат, расставляя руки, касаясь его руки. Три пятницы спустя в черном взрыве Йошика был ранен также, как девочка с широко открытыми глазами. Сержант, коснувшийся растяжки погиб, негр, обнаруживший девчушку погиб, старый охотник на аллигаторов был пронизан шрапнелью и эвакуирован, и "Йокасока мертв" - говорили солдаты на резиновой плантации той ночью, все еще не произнося его имя правильно, не зная, что Йошика лежит едва живой в госпитале в Сайгоне. На его бритой голове красуются огромные шрамы, как у Франкенштейна, прыщи покрыты спекшейся кровью, в горле проделана дыра, через которую он дышит, на губах пузыри, ступни ног странного бледно-желтого цвета, голова болтается влево-вправо, словно желая крикнуть "нет-нет-нет", рука шлепает по бедру, будто он услышал какую-то сумасбродную историю, вокруг кровати натянута простыня, чтобы он не свалился, в него капает прозрачная жидкость из бутылки, буро-желтая жидкость капает из него, рядовой первого класса отгоняет мух и чистит дырку в его горле всасывающим устройством, скромная медсестра Навахо укрывает его ноги простыней, доктор склоняется над ним, шепча: "Боб? Ты в госпитале. Полежишь немного на носилках. Тебе предстоит небольшое путешествие. Сначала на самолете...</p> <p style="text-align: justify;">Случилось так, что кровать рядом с Йошико была детская, внутри лежал щенок в красный горошек и вьетнамская девочка двух лет с большими глазами. Маленькие белые пластыри опутывали ее как обеденную свечу, не давая ей коснуться влажной верхней губы, на которой нежный доктор - добрый самаритянин прооперировал трещину, страшный дефект от рождения. </p> <p style="text-align: justify;">Суббота. Последний день в плане операции и пятидесятый с того дня, когда Милетт сказал М: "У меня дома жена и три ребенка." Суббота, и М ничем не были заняты, кроме того, что гоняли маленькие матерчатые квадратики по стволам винтовок. Демирджян произнес: "Я вчера ее чистил," - и сел на траву у окопа, скрестив ноги, рядом со специалистом четвертого класса разгадывать кроссворд в <em>Stars and Stripes.</em> Повернулся к коммунистам, если таковые были, согнутой спиной.  </p> <p style="text-align: justify;">- Имя Афины. - Вот это хороший вопрос, - пробормотал Демирджян. </p> <p style="text-align: justify;">- Комната в гареме, - мягко продолжил специалист. </p> <p style="text-align: justify;">- Десять по вертикали?</p> <p style="text-align: justify;">- Девять. </p> <p style="text-align: justify;">- Десять это имя девчонки Энн.  </p> <p style="text-align: justify;">- А девять? </p> <p style="text-align: justify;">- Девять это комната в гареме.</p> <p style="text-align: justify;">- Спальня чтоль?</p> <p style="text-align: justify;">- Так что там девять? - спрашивал Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;">Салливан сидел и читал "Неразгаданные загадки убийства Кеннеди." Руссо валялся: его любимый длинный охотничий нож пропал в джунглях, словно Эскалибур в озере. К тому же Руссо хватил тепловой удар, и он прошептал друзьям свой настоящий возраст, надеясь, что его сдадут властям. Мортон сидел в окопе и ел паёк, вежливо интересуясь у друзей, зачем они сожгли вьетнамские дома. Он находил это забавным. В пятницу утром Мортон спросил лидера отряда: "Сержант, мне сжечь эти дома?" - "Да, вот тебе в помощь," - ответил сержант, дав ему канистру керосина с кухонной полки. Отлично, приказ есть приказ, Мортон смирился с этим, но позже сержант сказал: "Достаточно," - а непослушные друзья Мортона остались позади и сожгли всю деревню, превратив ее в маленькую копию Лидице. И сейчас Мортон добродушно выяснял, почему. Напарники, все старослужащие во Вьетнаме, гарантировали Мортону, что он не будет таким чувствительным после того, как вьетнамцы попытаются прикончить его пару раз.</p> <p style="text-align: justify;">- Все эти люди, коммунисты пришли и забрали их братьев и отцов, так что если у них семья среди коммунистов, конечно, они будут им симпатизировать. - сказал один.</p> <p style="text-align: justify;">- Взгляни с другой стороны, - ответил второй, - ты сжигаешь их дома, если они и не коммунисты, то все равно ими станут, - он имел в виду, иди и жги, сужающееся кольцо причин заставило Мортона моргнуть.</p> <p style="text-align: justify;"> - Я сжигаю, потому что ненавижу, - просто ответил третий. Ненавижу Вьетнам. Ненавижу потому что я здесь. Ненавижу каждый дом, каждое дерево, каждую кучу соломы, когда я их вижу, то хочу сжечь. - Кажется, он был удивлен тем, что остальные напарники имели разумные причины.</p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, - смеясь произнес Мортон, - полагаю, через пару месяцев и я стану сжигать дома! - Но этому не суждено было случиться. Потому что две недели спустя, шагая по пыльной дороге, Мортон услышал щелчок и умер, подорвавшись на одной из коммунистических мин. Его ноги валялись, словно лохмотья в грязи, казалось, у него три или четыре ноги. "Мы провели мемориальную службу в его честь," - написал капеллан отцу и матери Мортона в Техас. "Его праведные дела отразятся в пролитых слезах. И нет большей любви, чем у человека, отдавшего свою жизнь за друзей. Возможно," - писал капеллан в обыденном письме, - "вас согреет память о том, что Билли сражался за благородную цель, он помогал добрым людям жить в свободе здесь и во всем мире. Вы пребудете в моих молитвах," - написал капеллан родителям Мортона, которые похоронили мальчика в его однопуговичном костюме. </p> <p style="text-align: justify;">- Местоположение Тадж-Махала, - спросил специалист четвертого класса. </p> <p style="text-align: justify;">- Индия! Индия! - крикнул Демирджян. </p> <p style="text-align: justify;">- Слишком много букв, - прозвучало в ответ. Закончив с кроссвордом, они взялись за новости и обнаружили статью об операции на передовице, датированную несколькими днями ранее.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты посмотри, - сказал Демирджян, - не думал, что они напишут об этом так много.</p> <p style="text-align: justify;">- Дивизия, - громко прочел спец, - провела самую большую кампанию за все время вьетнамской войны. Ну надо же! Я и не знал. После того, как тысячи солдат наводнили проросшую местность...</p> <p style="text-align: justify;">- Заросшую! - крикнул Салливан, подняв взгляд.</p> <p style="text-align: justify;">- Закаленная в боях дивизия...</p> <p style="text-align: justify;">- Закаленная в боях! Ха! </p> <p style="text-align: justify;">- ...полагаясь на элемент неожиданности, планировала захватить громадные силы Вьетконга, которые, как считалось, скрываются в районе. Военная машина двигалась с молниеносной скоростью с утра понедельника. Солдаты и танки вместе с бронетранспортерами бросились в указанную местность, сжимая кольцо. Другие силы двигались через джунгли с востока...</p> <p style="text-align: justify;">- Попали под перекрестный огонь! - воскликнул Салливан, и веселье продолжалось, пока сержант с тремя полосками и двумя плашками не подошел к периметру, и не приказал взводу Демирджяна прекратить дурачиться и отправиться на патруль вдоль окопов. Демирджян шагал на ничейную землю, говоря про себя, что армия есть армия. Но думал он об этом с откуда-то возникшей невозмутимостью. Он достал старую крышку от арахисового масла из пайка, банку курицы с лапшой и пустую рваную упаковку от Мальборо. И несколько месяцев спустя он... </p> <p style="text-align: justify;">Несколько месяцев спустя, по милости божьей, Салливан отбыл по приказу в Сайгон, где охранял какой-то бордель. МакКарти смешивал сухое мартини в дивизионном лагере, а Вильямс готовил соус на каучуковой плантации, гадая, почему Кэтэрнелл не пишет. Ньюман все еще ловил воображаемых аллигаторов в госпитале. По аннонимному обращению, Руссо был уволен без сохранения звания и уехал в Йонкерс, став церемониймейстером на параде в День Памяти. Биглоу отправился в Алабаму, где учился летать на вертолете, $298.20. Прохазка проводил трехнедельный отпуск на Ривьере. Йошика с изумлением обнаружил, что жив и в Калифорнии, а Мортон в Техасе, мертв и похоронен. Но Демирджян? </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян остался в своем подразделении, по словам генерала, лучшем в батальоне. Демирджян вот-вот должен был получить специалиста четвертого класса и, наверное, станет сержантом в 1966. Он по-прежнему не видел ни одного коммуниста, да и не встретил ни одного вьетнамца, которому было бы дело до них. На вылазках, он летал по джунглям, будто Тарзан на лианах, смотрел на высокое желтое пламя и думал, что американская армия не так уж плоха. Без всяких угрызений совести он сказал себе: "Вместе с американцами, я бы сжег целую страну и принялся за следующую." Четверть его армейского турне благополучно завершилась.</p> <p style="text-align: right;"><strong>- перевел Владимир Самойлов специально для Альманаха "Искусство Войны"</strong></p></div> <div class="element element-relateditems first"> Сак Джон</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 05 Май 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/25/20682809.408/0_c7d82_a3596db2_L.jpg" border="0" width="382" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong><strong><span lang="ru-RU">Альманах "Искусство Войны" рад представить своим читателям первый полный перевод на русский язык классического произведения военной литературы.</span></strong></strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Узнаваемые по знаменитой цитате с обложки ("Боже мой, они ранили девчушку"), это легендарные записи о роте солдат в форте Дикс, Нью-Джерси, которых готовили к войне, и которые нашли ее в Южном Вьетнаме пятьюдесятью днями позже, впервые полностью доступны в Интернете.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Автор - Джон Сэк</p> <p style="text-align: justify;">Впервые опубликованы в октябрьском выпуске 1966г. журнала <em>Esquire</em>.</p> <p style="text-align: justify;">***</p> <p style="text-align: justify;">Раз, два, три и, через несколько недель, <em>они</em> станут давать приказы роте. <em>Они</em> были теми загадочными божественными сущностями, кто, по общему мнению, закидывал карточки в компьютер <em>IBM</em>, а может просто в шляпу, с тем, чтобы определить, куда отправятся солдаты из роты М в следующий раз, кто останется там, в Соединенных Штатах, кто станет спокойно служить в Европе, а кто будет сражаться и умирать во Вьетнаме.</p> <p style="text-align: justify;">Не важно. То, что взбудоражило роту не имело отношения к карточкам назначений, а в более близком будущем - проверка! Конечно, эта самая первая проверка, проводимая бодрым черным капитаном. Так что этим вечером вся рота в белом армейском белье натирала пол  казарм, полировала свои черные военные ботинки, выворачивала наизнанку стволы винтовок и, орудуя пинцетами, доставала песок из ушей. Воздух был густым от полироли для пола и оружейного масла, влажного аромата, который, казалось, вплетался в нити армейского сукна. Несколькими минутами ранее, рота прослушала наставление легковесного сержанта из серии "сделай или сдохни", сержанта Милетта. Прислонившись к двухясрусной кровати и просунув руку через стальные столбики станины, Милетт умоляюще произнес: "Помойтесь ради меня. У меня дома жена и три ребенка. Я ухожу, когда еще темно, прихожу, когда уже темно. Я не говорил с ними тридцать шесть часов. Я не знаю, может они мертвы", - и сводя все в шутку - "Что ж, я оставил им достаточно пищи, мне, пожалуй, не стоит беспокоиться," - подошел к главному - "Там внизу мой босс, у него пара полосок на воротничке, он - босс, на которого я работаю. Завтра в полдень он проверит нас, так что не выставляйте меня болваном!"</p> <p style="text-align: justify;">"И все, что вы должны делать это следовать табличке!" - и сейчас, в свой четвертый пролетающий месяц армейской жизни и последний месяц обучения в большом мрачном Восточном лагере, рота М знала, что имел ввиду Милетт. Табличка была в памятке солдата за подписью никого иного, как генерал-адъютанта армии. Внутри зеленой солдатской тумбочки  (писал генерал) все должно быть <em>так</em>, и с какой гордостью рота М выдержит проверку, если все действительно так. Генерал приказал, что (кто бы мог подумать) <em>Pepsodent</em> или зубной порошок любой другой марки, что нравится мальчику, кладется в заднюю часть тумбочки, слева, нижним краем так, чтобы слова "ЗУБНОЙ ПОРОШОК" читались сверху вниз, и там не должно быть ни грязи, ни пыли. Генерал приказал, что КРЕМ ДЛЯ БРИТЬЯ парень должен положить справа, а его бритва, его лезвия, его зубная щетка и его расческа должны лежать на мыльнице, и все это лежит на наибелейшем полотенце, - указывал генерал. К этому воистину армейскому порядку простой мастер-сержант в тренировочном лагере роты М посмел добавить нововведение: он разрешил класть в тумбочку Библию между платками и кремом для обуви, правым краем вверх. Это необязательно, по решению владельца, но другие отступления от архетипической тумбочки, шкафчика, вещей на солдатской койке или на самом солдате будут наказаны. "И наказаны будет означать отсутствие увольнительной в субботу ночью, без исключений," - напомнил Милетт.</p> <p style="text-align: justify;">Он попросил снова: "Так постарайтесь следовать табличке," - и поторопился туда, где все еще жили его жена и дети, а М - тело, состоящее из двух с половиной сотен американских парней всех форм, размеров и особенностей, преимущественно из призывников, но также и нескольких волонтеров - рота М стала добросовестно приводить свои казармы в порядок, кто-то даже с охотой. Но не рядовой Демирджян. Демирджян считал, что все это глупо, все эти тумбочки, шкафчики, и ворсинки на шнурках - бессмысленно. Бóльшая часть М согласилась бы, но только Демирджян замыслил нарваться на отставку. Прочь. Он планировал довести дело до конца с помощью своей "особой" способности. Он воображал себя в Испании, Армении, где угодно, где не было роты М. Он позволял себе безумные полеты воображения, по той причине, что интуиция все же в тайне уверяла его, что мечты останутся только мечтами. Однажды он сказал себе: "Я могу пройти перед чьей-нибудь винтовкой". Он думал, что может упасть с лестницы и сказать врачам: "Мой мозг, он дрожит, он болтается у меня в голове". Как-то раз он наступил на грабли, играя в футбол, и получил сотрясение, так что Демирджян знал симптомы. До сих пор, ни один из его планов не был воплощен, и не представлял опасности для состояния роты, но этой ночью ему пришла новая мысль. Его воображение сосредоточилось на чем-то, что сказал рядовой с жестокими глазами во время перекура. Парень был помощником полицейского, парковочным инспектором или кем-то в этом роде в Янгстауне, Огайо, он сказал, что удар точно в правую часть челюсти приведет к перелому. Демирджян, с отказавшими после пары стаканчиков J&amp;B тормозами ответил что-то вроде: "Да ладно?"</p> <p style="text-align: justify;">- Двадцать долларов! - крикнул бывший полицейский, доставая бумажник из  широкого кармана комбинезона и кидая купюру указанного достоинства на подоконник, сжимая другую руку в кулак. "Двадцать долларов говорят, я могу сделать это!"</p> <p style="text-align: justify;">- Да ладно? Парень в два раза больше ударил меня прямо <em>сюда</em> и не смог ничего сломать.</p> <p style="text-align: justify;">- Это не то место, куда я собираюсь ударить, Демирджян! Где твоя двадцатка?</p> <p style="text-align: justify;">- Беру в долг, - произнес Демирджян, уступая.</p> <p style="text-align: justify;">"Двадцать долларов, Демирджян!", - сказал лучший из Янгстауна, шлепнув своей зеленой перчаткой по подоконнику. Он взял ставку, пока никто не видел, по-видимому, ему нравился этот бравый звук на бетонном подоконнике: шмяк! Тот звук, с которым челюсть Демирджяна хрустнула как куриная кость-вилочка. Демирджян не нравился ему ни с какого бока, Демирджян не ходил с гордо поднятой головой, как подобает ходить солдатам, он плелся склонившись, как чертов скрипач, а когда говорил, голова болталась словно баскетбольный мяч в корзине, живо подражая искусству Брандо.</p> <p style="text-align: justify;">- Даю в долг!</p> <p style="text-align: justify;">"Качни головой! Подними подбородок. Чуть ближе к окну", - Демирджян сделал это. Он будто сидит в зубном кресле, голова наклонена, челюсть расслаблена, глаза напряженно уперлись в оранжевую надпись "НЕ КУРИТЬ", нанесенную через трафарет на бетонную стену казармы. Все спальные комнаты роты М были отделаны  как подвал многоквартирного дома, где стоят стиральные машины. Длинное низкое здание выглядело так, словно люди внутри работают на станках, а над дверью надпись черной краской возвещала всему человечеству: "М".</p> <p style="text-align: justify;">- Черт побери, еще правее.</p> <p style="text-align: justify;">- Я жду, я жду, - произнес Демирджян, в то время как глубоко в его подсознании лежала мысль "лучше бы мои друзья спасли меня", что они и сделали несколькими секундами позже.</p> <p style="text-align: justify;">- Спокойно! Вчера на рубеже 45 он попросил выстрелить ему в пальцы ног, - сказал его приятель Салливан, вставая между ними, - все что он хочет, это получить отставку.</p> <p style="text-align: justify;">- Конечно, - согласился Демирджян. Он говорил себе: "Что ж или это, или я получу двадцать долларов," - армия задерживала выплаты за месяцы, что-то шло не так в финансовом отделе.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты не покинешь армию со сломанной челюстью, - продолжил Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну конечно - я же не смогу есть, я помру.</p> <p style="text-align: justify;">- Глупо. Они поставят тебя на ноги за день. Хочешь уйти из армии, пусть он сломает тебе ступню.</p> <p style="text-align: justify;">"Можешь сломать мне ступню?", - попросил Демирджян, но "в делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен". Бывший полицейский уже говорил своим друзьям "да!", он пил виски, но не был пьян, он же отдаст все долги - двадцать баксов! Но рота М вернулась к подготовке к проверке. </p> <p style="text-align: justify;">Поймите: все это случилось на самом деле. Демирджян реален, как и все в этом рассказе, даже Чилликот молочник, все о нем - правда. Имена и родные города начинаются на странице 160, там же и средние имена, прошу прощения у Эрни Пайла.</p> <p style="text-align: justify;">Как бы то ни было, к двум утра под ногтями у солдат М было чисто, белье расправлено словно плац, ботинки блестели, снаряжение сияло как бриллиант и покоилось на койках в полном соответствии с генеральской табличкой, рота М спала в своих спальных мешках там где осталось свободное место - на полу, пока бесконечно малые йоты пыли тихо оседали на результат их трудов.</p> <p style="text-align: justify;">Замечание редактора из первоначальной статьи: М - рота М первой бригады дополнительной пехотной подготовки в учебном центре армии Соединенных Штатов, направление подготовки - пехота, форт Дикс, Нью-Джерси, учебный период с 13 декабря 1965 по 3 февраля 1966. Рота была распределена между первой пехотной дивизией в Ди Ане и ротами <em>A, B, C </em>второго батальона второго пехотного полка третьей бригады первой пехотной дивизии в Лай Хе. Их первая операция - Операция Мастиф была проведена около 21 февраля 1966.</p> <p style="text-align: justify;">Рота М проснулась в четыре утра. Сегодня обязанность не дать им снова заснуть после завтрака была возложена на капеллана: первый урок этим днем роте преподаст он. Хотя его предмет - мужество - и не особо использовался в составе бензедрина (стимулирующий препарат гр. амфетаминов - прим. перев.), капеллан, протестантский майор произнес что-то вроде: "Я говорю вам о том, что это требует от людей мужества", - в этом месте он ударил ладонью о деревянное возвышение (о кафедру, как он ее называл), выдергивая М из ступора как раз, чтобы они могли слышать, как он заканчивает предложение, сопровождая этот неожиданный жест текстом, - "сделать шаг". У него было много уловок, у этого капеллана. Порой он шумел, но также воздействовал и тишиной. Сегодня он сказал: "Знаете, что требует мужества в окопе? Вот оно", - и продолжил, - "..." - он ничего не сказал, вечность прошла пока все глаза ни поднялись, чтобы взглянуть, не наступил ли конец света, а потом Капеллан продолжил, - "Это не звуки, что доносятся до вас, это тишина".</p> <p style="text-align: justify;">Этим пронзительно холодным зимним утром М собрались в своем большом бетонном классе в восемь часов. В раскинувшихся над ними просторах воробьи сидели на трубах отопления и верещали со скрипом. Сержант крикнул: "На места!" - и солдаты роты М сели на холодные металлические кресла, отвечая в унисон: "Голубые пони!" - или что-то в этом духе, пока не становилось ясно, что они кричат "голубые молнии!" - прозвище своей бригады. М была шумной ротой. Черный, широко шагающий, капитан верил, что это поднимает боевой дух, а еще не дает им заснуть. Завтрак, обед и ужин в М представляли собой настоящий сумасшедший дом, потому что каждый солдат при входе в столовую должен был повернуться лицом налево, встать и проорать сержанту инициалы, означающие был ли он призван или пошел добровольцем. После еды сержант подсчитывал числа в каждой категории, а потом сообщал начальнику раздачи, который хранил их целый месяц прежде чем выбросить.</p> <p style="text-align: justify;">- Доброе утро, ребята, - произнес капеллан. Он носил шерстяную зимнюю одежду с черным шарфом - символов корпуса капелланов.</p> <p style="text-align: justify;">- Доброе утро, сэр! Голубые молнии! На страже! Мощный-мощный Майк! А-а-аггр! - прокричала рота в ответ. О выражении "голубые молнии" мы уже слышали. Девиз бригады был "на страже", и Майк соответствовал букве М в фонетическом алфавите, ну а "мощный" относилось к самой роте. "Аггр" был нужен для сохранения ритма, как переход к тонике в конце песни.</p> <p style="text-align: justify;">Облокотившись обеими руками на свою кафедру, капеллан протолкал ее на несколько дюймов вперед по черному линолеуму. Шкр-и-и-ич! И каждый в роте М сел ровно по струнке, когда капеллан начал говорить. Он сказал: "Мужество..."</p> <p style="text-align: justify;">Но в этот момент за сотню миль произошло очень важное событие. И если бы только рота М знала, что хрупкий сосуд их надежд разбился в то утро, их мысли полетели бы с лекции капеллана через другие штаты, чтобы осесть на (фанфары, пожалуйста)... Чилликотовском молочнике! Его имя было Элмер Палвер. Его маршрут пролегал к востоку от путей Норфолк энд Вестерн в Чилликоте, Огайо в 1950, когда началась корейская война. Элмер в своей скрипучей запряженной лошадью тележке, приносящий газеты от ворот, тихо и ободряюще стучащий в дверь, закрывающий за собой ворота, чтобы собака не выбежала на улицу, добрейший и самый энергичный молочник в городе, дающий детям Чилликота маленькие лакомые кусочки льда, тем детям, которые станут призывниками, когда он будет майором армии США в Вашингтоне в 1966. Палвер закончил срочную службу  в 1951, но выбрал карьеру офицера. Предпочитая пехоту во-первых, танковые войска во-вторых и артиллерию в-третьих, он не был направлен ни в один из этих родов войск, молодым лейтенантом он просил о службе в Корее, и был отправлен в Германию. Ах, капризные <em>они</em>! К 1966 году Палвер, уже будучи майором и все еще ужасно добрым, получил место в безоконных внутренних коридорах Пентагона. К месту прилагались старый вращающийся деревянный стул и новое задание: каждого (вы бы поверили в это? каждого!) человека в Армии по завершении тренировочного курса следовало направить на место службы. При том, что он не был похож на трех ужасных ведьм, танцующих возле котла где-то на вересковой пустоши, <em>они </em>становились Элмером Палвером.</p> <p style="text-align: justify;">Этим зимним утром у него лежала стопка тех жестких перфокарт размером со старую фунтовую банкноту. У этих карт были зелены грани, а еще у Палвера была вторая стопка бесцветных перфокарт, на каждого солдата, где бы он ни был. Сидя на своем вращающемся стуле, Палвер взял с круглой подставки трубку из кукурузного початка, набил ее табаком, раскурил и стал перебирать свои карточки. Делай он это предписанным способом, он должен был бы взять первые попавшиеся зеленую и белую карточки и соединить их бумажной скрепкой: солдата и его назначение, и так далее, снова и снова. Но майор был добрым человеком, он знал, что в его руках личности со множеством характеров, хотя это и означало работу во внеурочное время: сегодня была суббота, Пентагон был странным и пустым, а он хотел направить каждого солдата туда, где он будет наиболее счастлив. И на карте каждого парня были буквенный код, обозначающий где на столь разной планете он надеялся служить.</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то из М хотел сладкой жизни в Европе, Кто-то выбрал солнечные Гавайи или теплые воды Карибского Залива. Несколько авантюристов предпочитали Японию. Если верить перфокартам, никто из двух с половиной сотен служивших в М не желал попасть во Вьетнам, - но это было не так, перфокарты не были верны. Биглоу хотел отправиться во Вьетнам. Он хотел этого по заезженной американской причине: делать деньги, потому что во вьетнамских джунглях он бы получал 65 долларов боевых в месяц, которые, как он подсчитал, дали бы ему 780 баксов после двенадцати месяцев службы. Эти расчеты он внес в компьютер, где рассчитал, что за несколько лет экономии эти деньги будут оценены в 1000 долларов, которые...дальше Биглоу не рассчитывал. Но за свою армейскую карьеру Биглоу не дал знать о своих предпочтениях надлежащим должностным лицам, в чем нет его вины. Многими ночами ранее высокий рядовой первого класса из отдела кадров собрал М вместе в комнате развлечений, месте в котором солдат видел сияющие зеленые бильярдные столы и столики для настольного тенниса, видел, когда драил линолеум под ними, во всех остальных случаях комната была на замке. Однако, той ночью она была удивительным образом открыта, чтобы рядовой первого класса раздал всем маленькие серые отпечатанные на мимеографе формуляры. "Так-с", - сказал он. "Сейчас! Те, кто хотел бы направиться в Европу впишут "Европа", - никаких гарантий. Сам он взял формуляр и крутил его на указательном пальце, и пока он говорил, он болтал его как соломинку в стакане или карандаш, выделывая им круги, жестом, который мог бы значить, будто армия заставляет служащих бесконечно заполнять формуляры. М же заполнили формы столь привычно, что за несколько минут навечно забыли, что вообще их заполняли. "Так-с", - произнес рядовой первого класса Соломинка. "Те, кто хочет на Карибы..." - и то же самое про Аляску, Гавайи, Корею, Окинаву и вожделенный Вьетнам Биглоу. Потом он собрал бумаги и телеграфировал их в Пентагон. Но Биглоу тем вечером был в наряде на кухне, стоя в белых облаках пара, очищая кастрюли. Так что код на его перфокарте был <em>X</em>, что означало отсутствие предпочтений.</p> <p style="text-align: justify;">Пыхтя своей сигарой и перебирая вторую стопку карточек, Палвер выяснил, что в этом месяце есть вакансии лишь в Германии и Вьетнаме. Этой морозной субботой он привел своего восьмилетнего сына, светленького Дугласа в Пентагон (через неделю придет очередь Лизы), и удовлетворяя его любопытство, он показал ему перфокарты, объяснив, что солдат, который хочет отправиться в Европу будет служить там, а солдат, желающий служить во Вьетнаме, хотя желающих и не было, отправиться туда. "Что если он хочет в Японию?", - настороженно спросил Дуглас, и Палвер объяснил, что хотя в это месяце и нет открытых мест для службы в прекрасной стране гейш и лепестков сакуры, он сделает все возможное для солдата и отправит его во Вьетнам, раз уж, кажется, он интересуется Востоком, то может посетить Японию, скажем, по пути в отпуск или возвращаясь домой. "А если ему хочется на Гавайи?", - произнес Дуглас, Палвер ответил: тоже самое, он отправится во Вьетнам. "Папа! Можно я сделаю это сам? Пожалуйста!", - спросил Дуглас, но отец усмехнулся и ответил "нет". Пока Дуглас сидел напротив него с набором мелков и рисовал разноцветные реактивные самолеты, его отец начал соединять карты вместе, белые и зеленые. В полдень Дуглас подкрепился гамбургером за своим столом, Палвер съел сэндвич с говядиной на белом хлебе за своим.</p> <p style="text-align: justify;">В полдень рота М с опасением ожидала в своих чистых бараках визит капитана Амейкера. Амейкер же беззаботно ехал по магистрали в Нью-Йорк в своем белом автомобиле Триумф с откидным верхом. Ха-ха! Это была уловка, на самом деле капитан никогда не посещал тренировочный лагерь. Хитрец старина Милетт, этот лукавый сержант всего лишь заставил М почистить себя получше, взывая к удивительному имени Амейкера, который на самом деле планировал быть в Гарлеме в этот полдень, простаивая в пробке с другом, который получал 50 долларов в час за то, что сидел на стуле рядом с Оливетти в студии фотографов журнала <em>Ebony</em> и, глядя ему через плечо, говорил: "пока ты здесь, принеси-ка мне стаканчик Грант". Вместо этого, М заканчивали чистку, начатую этим волком в овечьей шкуре - сержантом Маккиавелли-Милеттом. Он приступил к осмотру бараков в два часа. У него было нормальное настроение до того момента, когда его пальцы прошлись по тумбочке первого солдата, чтобы открыть ее. И тогда Милетт ощутил почти неосязаемое сопротивление, которое оказало кончикам его пальцев вещество, борьбе с которым он посвятил большую часть своей армейской карьеры. Он выкрикнул: "Пыль!" - и растянув пальцы так широко, что мог бы удержать баскетбольный мяч, сунул их в лицо незадачливому владельцу тумбочки, чье имя было рядовой Скотт. "Черт побери! Это стыд!" - прокричал Милетт, Скотти с кающимся видом опустил глаза. А черный капитан, обычно он был веселым парнем,. За день до опроса рядового-соломинки он смотрел сериал "Гавайский глаз" и в формуляре написал "Гавайи", чтобы потанцевать с девчонками лулу.</p> <p style="text-align: justify;">"Пыль!..Пыль!..Пыль!..Кругом одна пыль!" - произнес Милетт, бросаясь от тумбочки к тумбочке и проводя по каждой кончиками пальцев, как неистовая рука Панчо Гонзалеса. "За это можно отдать под трибунал! Вы не готовы к проверке!" - кричал он, и внезапно его с лица сошел фиолетовый цвет, кожа перестала быть как натянутая простыня, сержант больше не злился. Он смеялся. Он понял, что все это было нелепо - нелепо, что человек должен проходить проверку с пыльной тумбочкой. "Вам ребятам... вам ребятам", - смеясь, достав носовой платок и вытирая грязь с пальцев. "Вам лучше бы уделить мне внимание, потому что если вы не сделаете это сейчас, то не сделаете этого никогда. Только с увольнением по причине плохого поведения. И", - он недоверчиво покачал головой, - "это всего лишь сержантская проверка, но считаете, что ее проводит сам капитан!" Сам-ка-пи-тан, так он произнес это, быстрыми маленькими четверть нотами. Милетт был родом из Пуэрто-Рико. Дом, где он вырос, трижды сносили, иммиграция в Гарлем, работа чистильщиком обуви, чтобы сводить свою девушку в кино и беспокойство о том "что если она увидит, как я чищу обувь", мытье рук с бурóй и мысли о том "что если я коснусь ее, она может почувствовать запах" - десять лет, и он идет в армию, где сама жизнь гордится тем, что она наполнена человеческими стремлениями, даже если этот человек пуэрториканец. "Я был рядовым первого класса", - сказал он, вытягивая каждый звук и обращаясь к роте. "Когда офицер открыл мою тумбочку, ему пришлось надеть солнечные очки! Потому что у меня там не было полотенца, но все изнутри было оклеено алюминиевой фольгой! И он сказал мне: "Ты достигнешь многого". Глаза Милетта сияли, пока он вспоминал это, словно за радужкой у него была серебряная фольга. Он не мог примириться и простить роту М за то, что они не проявляли инициативы, им в самом деле было безразлично.</p> <p style="text-align: justify;">Его наказание: никаких отгулов после полудня в эту субботу. С этими грустными словами Милетт отправился домой, в свою квартиру в армейском гарнизоне, где рассказал о прошедшем дне своей стройной жене, показав ей грязный носовой платок. Демирджян и бóльшая часть людей легли спать на своих коричневых армейских одеялах. Палвер закончил работу, отвез Дугласа домой и свозил свою гончую к ветеринару, сделавшему ей прививки от гепатита, чумки и других собачьих болезней.</p> <p style="text-align: justify;">"Я ненави-и-ижу смотреть, как садится вечернее Солнце..." (ориг. композиция The Beatles - прим. перев.) Озабоченно перебирал струны своего банжо лысый парень в мужском клубе военнослужащих, он перегнулся через него словно хотел распутать узел на одной из струн. Казалось, он думает... почти... почти. Сестры Барнес танцевали в расшитых блестками платьях на центральной сцене, а Прохазка, один из нескольких представителей М на складных сиденьях клуба, тихо пел, крутя свою шляпу с козырьком перед коленом. "О, я ненави-и-ижу смотреть..." В семь часов, тем вечером Милетт отпустил М, но Прохазка не мог никуда пойти: у него не было денег, ему не платили несколько месяцев. Что-то шло не так в бухгалтерии.</p> <p style="text-align: justify;">Ладно... все в порядке, подумал он. Он весело пел и думал, что сестры Барнес  вполне привлекательны. Досада, он хотел бы купить им гамбургеры после шоу, но у Ширли и Ванды были и другие парни, для которых им предстоит выступить. Прохазка поужинал без них, но все в порядке, думал он, ему нравились гамбургеры. Прохазке все нравилось, правда. Ему нравилось сгибаться над полями на их семейном кукурузном поле в Айове, ему нравились походы в Миннесоте, сплавы на каноэ в щелочных водах рек и запах жареной рыбы ночью. Верь он в Бога сильнее, он бы благодарил его за эти щедроты, но он верил в свою страну и именно ее благодарил. В благодарность Америке он пошел в армию, как другие люди могли отдавать десятину в свои церкви. Ему было восемнадцать; все еще можно было представить его искреннее лицо и очки в тонкой оправе, напечатанные на какой-нибудь дружелюбной бутылочной этикетке, знакомой ребятам по всей стране, Тоник Старого Дока Прохазки.</p> <p style="text-align: justify;">Короче говоря, он был солдатом, который бы бесследно умер в следующей главе посредственного военного романа. Прохазка знал, что может погибнуть во Вьетнаме, но говорил себе, что есть в одиночестве в темном ресторане Пэрадайз сразу после службы, прихлебывая Колу из стакана, слушая песню об одиноком солдате, пишущем матери из самого Вьетнама, играющую в музыкальном автомате - он говорил себе, что все в порядке. Пусть лучше я, чем кто-то, кого ждут жена или семья. Его мать уже умерла. Одним зимним утром, растапливая печь в их фермерском доме в Айове и не зная, что труба была закрыта льдом, она была смертельно ранена, когда печь взорвалась, а отец умер от ожогов в больнице через полгода. Прохазке тогда было семь. У него было предчувствие об этом - сон тремя ночами ранее. Прохазка часто что-то предчувствовал.</p> <p style="text-align: justify;">Песня в автомате стала его любимой:</p> <p style="text-align: justify;">Любимая мама, мне дали время написать,</p> <p style="text-align: justify;">Я так скучаю и мне нужно знать,</p> <p style="text-align: justify;">Что ты хотела мне в письме сказать,</p> <p style="text-align: justify;">Что с почтой получил сегодня я,</p> <p style="text-align: justify;">О людях марширующих по нашим улицам...</p> <p style="text-align: justify;">Прохазка знал о них. В рождественский отпуск у него был высокий веселый приятель по имени Мортон, они ездили в город, где дама на Таймс Сквер дала им белые листовки, которые гласили, что мы разносим азиатские деревни, убивая мужчин, женщин и детей. В другой её листовке была изображена маленькая камбоджийская девочка, сожженная напалмом американскими солдатами. Прохазка улыбнулся на это. Он знал американских солдат лучше - они любили детей. Вежливо он и Мортон вернули листовки даме.</p> <p style="text-align: justify;">...марширующих по нашим улицам,</p> <p style="text-align: justify;">На их листовках надпись "нам не нужен мир",</p> <p style="text-align: justify;">Солдатам в иноземье не нужна война,</p> <p style="text-align: justify;">О, мама! Расскажи, за что сражаюсь я.</p> <p style="text-align: justify;">Песня так и называлась "За что сражаюсь я." (<em>What We're Fighting For</em>)</p> <p style="text-align: justify;">Скажи, что мы деремся за красно-бело-голубой!</p> <p style="text-align: justify;">Или забыли о Корее и Японии они?</p> <p style="text-align: justify;">Над дверью нашей нации не взреет другой флаг...</p> <p style="text-align: justify;">Именно... именно, думал Прохазка. Потому он и служит - сперва Вьетнам, потом Тайланд, дальше Гавайи, Калифорния и Айова. Он хотел, чтобы дети тоже познали его радости: петь и рыбачить в Миннесоте, запивать гамбургеры Колой.</p> <p style="text-align: justify;">Над дверью нашей нации не взреет другой флаг...</p> <p style="text-align: justify;">О, мама! Расскажи, за что сражаюсь я.</p> <p style="text-align: justify;">С этим настроением у Прохазки снова появилось предчувствие, он знал, что его отправят во Вьетнам и был рад этому. А еще он был рад тому, что дал один тайный толчок мельнице богов: днем или двумя ранее, он сжульничал при зачетной стрельбе на рубеже, вложив в магазин на два патрона больше и выстрелив ими в цель. Сейчас он думал: "У меня высокий результат, я достаточно подготовлен, чтобы отправиться во Вьетнам". Он вложил еще десять центов в сверкающий музыкальный автомат, снова включив свою песню.</p> <p style="text-align: justify;">Холодало. М сейчас были на учениях. Это означало жить в палатках и продираться утрами, днями и вечерами по четырем квадратным милям учебных полей сражений, с оружием наготове, шлемами на головах, учась как вести себя в присутствии врага. И это значит - ух! Пачкать военные ботинки, это значит собирать капли воды во фляжку и жесткие круглые пятна засохшего соуса на мисках, это значит копоть на винтовках, это и еще то, что через двадцать четыре часа после того, как рота М закончит учения и вернется в свои пыльные бараки со всем грязным хламом, их проверит сам майор.</p> <p style="text-align: justify;">"Я бы не стал волноваться, - не думаю, что он вредный", - говорил парням Прохазка, - "у майора нет времени", - что было неверно. Потому что когда М закрепилась в холодных ростовых окопах, капитан, стоя в стороне говорил "угу... угу", пока майор перечислял свои ожидания с головы до ног. Он говорил капитану: "Первая вещь - это латунь", - имея в виду маленькие желтые пуговицы с маркировкой Соединенных Штатов, - "Я хочу, чтобы они были на пять восьмых дюйма", - считая от пряжки ремня, - "я действительно проверяю это. Дальше – шарф", - показывая на своем синем пехотном шарфе, - "он должен быть туго завязан. Спускаемся ниже. Медаль пехоты США - она по центру? Пуговицы на карманах...". Его звали майор Смолл. Хороший офицер, ветеран Вьетнама, он нравился солдатам, но его трагедия заключалась в том, что он был на неопределенной ступени армейской карьерной лестницы: уже не капитан, но еще и не подполковник, ему нечем было заняться, кроме как командовать батальоном, что и означало ничего не делать. Звание позволяло ему лишь такие малые проявления творчества, как рекомендации к маркировке пробирок для мочи "ПРОБИРКАМИ ДЛЯ МОЧИ" и замечания насчет того, что в ходе последнего посещения практического поля боя сержант жевал зубочистку. Получив письмо майора с замечаниями, окончивший колледж лейтенант, ответственный за зону учений, написал сдержанный ответ: "По-видимому, замечание было сделано человеку впервые",  - но потом дострочил - "я уверен, что рано или поздно в любом месте люди отдыхают от своих ежедневных обязанностей", - а потом нацарапал, - "<em>Res Ipsa Loquitur</em>", (дело говорит само за себя - прим. перев.) надеясь, что майор оценит это. В отличие от президента Линкольна, лейтенант ирландец воистину выстрелил письмом, хотя и знал, что армейская иерархия вздрогнет и выстрелит письмо в ответ раньше, чем его листок успеет прошуршать по столу майора.</p> <p style="text-align: justify;">Лучше было бы провести выходные в Торремолинос, ждать повышения по службе и писать "Мемуары младшего офицера", но устав запрещал это. "...Хорошо", - произнес майор, - "в самый низ. Ботинки начищены?" Майор резко развернулся на каменистой поверхности, с участием подмигнув капитану роты, остановился, чтобы сказать рядовому побриться и вышел с поля.</p> <p style="text-align: justify;">В это время рота М в своих окопах ждала учебной атаки. Под небом цвета дыма заводских труб тянулось вдаль пустое поле боя, казалось, человеку потребуется месяц, чтобы пересечь его, а встретятся ему только вороны.  У солдат было немного холостых патронов в магазинах холодных винтовок, а после того как они закончатся, им было предписано с энтузиазмом кричать "бах! бах! бах!". Молодой лейтенант, перебегал от одного холодного окопа к другому, дружески хлопал ребят по шлему и подбадривал парой слов, его манера хвалить и воодушевлять людей в разговоре позволила бы ему стать прекрасным вожатым в лагере бойскаутов на гражданке, хотя он работал страховым агентом. "Эй там!" - сказал он владельцу пыльной тумбочки - Скотти. "Я вижу твою позицию, знаешь почему? Твоя миска! Я издали слышу, как она гремит. Набей ее чем-нибудь", - произнес лейтенант. "Набей ее листьями, хвоей, парой перчаток, газетой, туалетной бумагой, тряпкой, ветошью", - кажется он продолжал, - "телеграфной лентой, перьями", - и Скотти обратил внимание, пытаясь вспомнить все, чем лейтенант посоветовал ему набить миску, чтобы она не гремела. Лейтенант хлопнул его по шлему и двинулся к другому черному солдату, который, казалось, замерз до смерти в своем окопе. "Эй, парень, ты замерз?" - спросил он. "Да, сэр." - раздались слова из могилы. "Откуда ты?" - "Ньюарк, сэр." - "Что ж, в Ньюарке так холодно не бывает?" - "Нет, сэр." - "Что ж, разве ты не играл в ба-болл в такой холод?" - "Что, сэр?" - "Не играл в баскетболл?" - "Нет, сэр" - "Что ж, и на улице не играли?" - "Нет, сэр, мы были в спортивном зале." - "Что ж, когда-нибудь вы играли на улице?" - "Летом, сэр." Лейтенант пожал плечами, не стал хлопать его по каске и двинулся дальше к Вильямсу, тоже черному, мирному мальчику из Флориды, чье воображение поражало своей невинностью каждый раз, когда армия давала понять солдатам, что от них нужно. "Молодец, прячься в окопе всем телом, чтобы ничего не выглядывало",- похвалил лейтенант. "Только твоя голова."</p> <p style="text-align: justify;">"Только моя голова, он шутит?" - сказал себе Вильямс. Возможно ли, чтобы изо всех-не-перечислить костей его тела, армия требовала бы выставлять ту самую, наиболее чувствительную к вражескому огню. Выходит, здравый смысл чужд службе? Вильямс верил, что он бы самоотверженно высунул из окопа руку или локоть, если того потребует долг, ночное испытание или что-то еще, но голову? "Они тебя сюда притащили, теперь ты их", - подумал он. Конечно, он бы предпочел получше устроиться и смотреть через... ну, перископ, как все идет само собой на ничейной земле. Перископ, он вспомнил, что купил его, когда ему было семь, он был синего цвета и, да!, на нем были желтые кометы. Он прокрался по Флориде и шпионил за тремя своими маленькими братьями и тремя сестрами, и никто из них не заметил. Перископ можно было бы закрепить на прицеле винтовки, винтовку можно было бы держать над окопом, хмм. Вильямс думал об этом, когда началась учебная атака, и Чоктоу - сержант индеец крикнул через громкоговоритель: "Американцы, сдавайтесь! Если вы не сдадитесь, мы отрубим вам пальцы!"</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью на приеме пищи Вильямс говорил о перископах со своим более опытным другом из Филадельфии, Хофельдером. Они оба сидели на покрытом инеем поле, в их небольших мисках бледные овощи сливались один с другим, как подкрашенная вода. Ужин кроме ледяного привкуса ничем не отличался от обычной пищи роты М. По правде сказать, в этот момент, с учетом часовых поясов, вся американская армия получила одно и тоже блюдо. Это называлось главным меню. В роте М оно отличалось тем, что не подавалось тушеное мясо, его заменяли сосиски. Вильямс и Хофельдер поглощали это главное меню, когда Вильямс коснулся своей революционной идеи. </p> <p style="text-align: justify;">- Да, но ты не сможешь видеть только перед собой, - сказал Хофельдер, - Не получится смотреть по бокам.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... - произнес Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет смысла смотреть вперед, если к тебе собираются прыгнуть в окоп сзади.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... может это и не сработает, но может и сработает, - ответил Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Я бы не стал использовать такую штуку, а выбросил бы ее, если бы мне ее выдали.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... может это не правильно, но может и правильно, - произнес Вильямс, задумчиво пережевывая свое овсяное печенье.</p> <p style="text-align: justify;">Вдали они могли слышать звон маленьких колокольчиков, обычно висящих на шее у коров, на самом же деле это солдаты заканчивали ужин и мыли свои миски в баках, стоящих в клубах пара. Конечно, во тьме слышались и другие разговоры. Обычные палаточные темы ("Не важно кто она, с любой девчонкой можно закрутить." - "Нет, если она христианка", - "Да мне без разницы, христианка она, еврейка или буддистка..."), но той ночью в холодной палатке отделения Вильямса, быстро вплетаясь в обыденные темы, зашел разговор о чем-то выдающемся. О Вьетнаме. Он возник, практически, сам собой. М вернулась назад в девять утра, столпилась у пузатой печки, а ветер бешено качал лампочку, так что ее тень металась по полу. Когда кто-то вошел, солдат из Техаса пробормотал: "Закрой дверь, или ты родился в сарае?" Второй солдат сказал: "Он родился в пещере, вот почему не закрывает дверь." а третий произнес: "Сейчас так холодно, а мы будем двенадцать месяцев, где ночью не холоднее ста градусов (около 38<sup>о </sup>С - прим. перев.)".</p> <p style="text-align: justify;">Речь шла о нем, тема изредка поднималась по ходу учений, Вьетнам был в далеком будущем - через недели. Последнее слово в разговоре было за Йошико, мальчиком с тяжелым характером, родом из Калифорнии, из семьи японцев, родители редко ему писали. Ему сообщили, что армия не отправляет азиатов во Вьетнам, потому что другие солдаты могут по ошибке выстрелить в них. Йошико сказал: "Дерьмо", - его любимый речевой оборот, идиома, которая в голосе Йошико скользила по наклонной вниз и закручивалась вверх, как хвост скорпиона или уголки его рта. "Меня туда не отправят: я азиат", - объявил он, и люди снова заговорили о холоде.</p> <p style="text-align: justify;">Излишне говорить, что Йошико в опроснике Соломинки просил отправить его в Японию: у него там была бабушка. Вильямс вписал Европу, где нет опасных окопов, а Хофельдер выбрал Корею."Нет! Нет, нет, нет!" - подумал Демирджян, они могут пытать его, отправить под трибунал, <em>тра-та-та</em> расстрельной командой, что угодно! Но: "Я...не...собираюсь...бриться!" Его товарищи выходили из парикмахерской словно безумные, раскидывали руки, пинали тумбочки, взывали к богам "как я отправлюсь домой на эти выходные" или "как я сейчас женюсь", один Демирджян оставался млекопитающим: он просто сказал "нет": "Нет!" При помощи болевого захвата сержант мог держать его в кресле, вжик! С электрической машинкой нужно было всего лишь пятьдесят секунд, но политика была такова, что солдата не подравнивали, и, определенно, не доставали из его кармана бумажник, чтобы отдать парикмахеру семьдесят пять центов, по общему тарифу. Демирджян вырвался на свободу, оставив парикмахера на четверть беднее при его поминутной оплате. Однажды, когда мастер выезжал из ворот на своем Кадиллаке, сам генерал пробормотал: "Мне стоило бы заняться этим делом».</p> <p style="text-align: justify;">Это было идеей сержанта - стрижка. Из-за того, что майор планировал завтра провести проверку, тумбочки стояли параллельно, туалетные принадлежности в каждой из них пребывали в гармонии, все еще сержант ощущал, что его чувство симметрии будет подорвано этими бесконтрольными башнями протоплазмы, между которых и пройдет майор: одни были брахицефалами, другие с прогнатизмом, некоторые <em>другого цвета. </em>Пожалуй, пластическая хирургия была бы нелепа, но он, по крайней мере, мог привести роту М в одно гармоничное состояние лысоголовости. Демирджян знал, завтра он будет торчать, как дикобраз на тыквенной грядке, он предвидел это, он представил, как майор подходит к нему, говорит: "Солдат, ты, что не знаешь, что волосы в присутствии офицера нужно удалять?" - или нечто столь же испепеляющее, холодно глядя на него. Демирджян думал, что если это случится, он не сможет сдержать себя, индивидуалиста, армянина, он думал, что прокричит майору ужасные вещи, его сердце сжалось, когда он увидел себя, срывающего форму, бросающего боевое снаряжение на пол, переворачивающего тумбочку...</p> <p style="text-align: justify;">"... Почему бы и нет?" Если уж это не вышибет его из армии, сможет ли вышибить что-то еще? Подумал Демирджян. И так, следующим утром Демирджян стоял рядом со своей зеленой тумбочкой, ожидая роковой вопрос майора, с намерением следовать своему естественному стремлению.</p> <p style="text-align: justify;">По правде сказать, майор сам по себе не хотел бы проверять М, то был неприятный долг. Для каждого солдата, к которому он подходил, это значило поднять винтовку в положение для осмотра, произнести: "Сэр! Рядовой такой-то, такого-то взвода», - и М была тем, что есть... что ж. Когда майор начал со Скотти, все прошло гладко, Скотти был спокоен, но когда он подошел ко второй тумбочки, солдат, стоявший там, громко прокричал: "Сэр! Рядовой Пэндер! Третий взвод!" - и покрыл майора маленькими каплями воды, которую он не мог стереть, потому что будучи одетым, как и полагается проверяющему офицеру, в армейскую зеленую униформу с радужными ротными планками, он считал, что будет выглядеть нелепо, постоянно проводя по лицу платком. "Тебе не обязательно говорить так громко», - сказал он Пэндеру, который был чемпионом лагеря по боксу в тяжелом весе, - "говори как обычно в разговоре». Но ему нужно было проверить еще две с половиной сотни солдат. Наконец, он подошел к парню с лицом парового котла, готового взорваться, обещающим более горячий прием, чем у большинства. Майор покорно стоял там, но и Демирджян ждал, ждал того особого вопроса. Казалось, прошли целые геологические эпохи, проявились каньоны, вымерли динозавры, пока одна из сторон, в конце концов, не нарушила ужасающую тишину, прошептав: "Мое имя - майор Смол».</p> <p style="text-align: justify;">Захваченный врасплох, Демирджян произнес: "Ух..." - а потом, - "Сэр... Рядовой Демирджян».</p> <p style="text-align: justify;">"Постарайся не забывать говорить это", - сказал Майор и зашагал дальше, оставив Демирджяна в конфузе... и в армии.</p> <p style="text-align: justify;">Сто пять человек из роты М должны были отправиться во Вьетнам, почти половина. Когда пришел небрежно набранный список их имен и порядковых номеров, добродушный первый сержант роты отправился в свой солнечный офис, открыл манильский конверт и побледнел. Он скачками и ухватами пробежался по именам, снова сложил листы вместе, закрыл конверт, обернув небольшие красные ленты вокруг двух коричневых картонных кнопок, запихал его в ящик стола, закрыл его и убрал маленький ключ в карман. Он подумал, что не сможет хранить ужасную тайну вечно, и придет судный день, когда ему, первому сержанту Догерти, придется сказать все роте М. Он знал о потерянных батальонах, японских маршах смерти, атаке легкой бригады, никто не становился солдатом, не понимая, что может произойти нечто, но никогда за всю свою карьеру трагедия так близко не подбиралась к Догерти. Он сказал себе: "если только, если только у меня были бы для них и хорошие новости!" - вроде как добрый семейный доктор может сказать: "У вас астма, вам стоит переехать в Аризону». А потом в глубинах разума Догерти взошел рассвет экстраординарной идеи. Нечто, что он мог сделать для несчастных ребят из М, и он поспешил к следующему солнечному офису, где произнес: "Сэр..." - и изложил свою мысль капитану, который, хотя и восхитился, сказал, что утвердить это не в его полномочиях и пришел с ней к майору, который с искренним чувством "я сделал бы, если бы мог" передал ее полковнику, который осторожно направил ее к генералу, посоветовав разрешить, пока в самом низу громадной пирамиды Догерти ждал, ждал, исполнения своих больших надежд, воодушевленный тем, что ни один первый сержант в истории лагеря, как бы он ни стремился попасть во Вьетнам, никогда не проводил столь фантастическую вещь.</p> <p style="text-align: justify;">Тем временем, у генерала были дела другого рода. Генерал Экман отдавал приоритет тому, чтобы теоретическая подготовка пехоты была более эффективной, он собрал своих исполнительных  полковников и майоров в конференц-зале и прочел им лекцию о его понимании слова "эффективный". Он сказал: "Класс - не место для сержантских "раз! два! три! четыре! живот втянуть! грудь колесом!", нет, когда сержант преподает, ему нужно быть расслабленным, разговорчивым, следует использовать жесты, чтобы донести то, о чем говорит, как в бейсболе, баскетболе, где угодно, лишь бы работало. Посмотрите на меня: у меня руки в карманах", - произнес Генерал, едва скрывая улыбку. "Есть человек, который не может понять меня, из-за того, что у меня руки в карманах? Если так", - подмигнув, - "то мне следует их достать", - и полковники с майорами усмехнулись, понимая, что он хотел сказать. В свою очередь, они изложили мысль своим капитанам, которые упростив, передали ее далее - своим лейтенантам, и так пока сержанты, которые собственно и вели занятия по теоретической подготовке, не выпили из этого кубка Пиерской мудрости последнюю оставшуюся каплю: будьте эффективнее. Это крепкие сержанты поняли как "стойте смирно и кричите громче". "Давайте", - скажет сержант Чоктоу, стоя непоколебимо, как пушечный ствол, - "Давайте начнем с! осмотра! линий на этой карте!" - его шея почти недвижима, - "это... <em>поправка! </em>это! новая виляя-улепетывая!", - мало кто сможет прокричать "вероятная линия развертывания", в яростном сержантском стиле, стоя по стойке смирно и втянув живот.</p> <p style="text-align: justify;">Но был и сержант, который посмел оставаться естественным - сержант Фолей. Лысый сорокалетний типаж ирландского рассказчика, в моменты, когда офицеры не наблюдали за ним, он расслабленно стоял у доски, держа руки в карманах, или иногда доставая кулак, чтобы показать что-то жестом. Слова, что он говорил, почти ощущались на вкус, старые кожаные слова, слова с дерна елового леса. Он стоял, держа глаз на двери класса, чтобы ни один полковник или майор, остановившийся перед ней, не увидел его в позорных немужественных позах. "Я знал парня в Корее", - скажет он, посмеиваясь. "Перед его окопом росло маленькое, едва заметное вечнозеленое дерево. Но когда пришло утро, это было просто вечнодерево, потому что он так о нем заботился, что сбил выстрелами всю зелень!".</p> <p style="text-align: justify;">Снежный день в открытой всем ветрам лачуге Клондайка, вот чем была классная комната Фолей, он обучал М кое-чему важному: выходам в ночной патруль. "Смотрите, если вы собрались проникнуть в корпус прачечной начальника хоз. снабжения", - начал он, улыбаясь, но, сохраняя серьезность, - "хорошо... можете оставить фонари включенными. Но если вы собрались в другой <em>стрелковый</em> корпус, вам следует быть осторожными и использовать каждую, малую, дрянную вещь", - неприятно для Фолей, еще хуже для ушей солдат М, - "Если ваша винтовка сломалась, вы будете стоять там с пальцем вверх? Если будете, то знаете как вернетесь назад в штаты? В деревянной шинели. Если вам больше нечем бить Чарли", - Чарли наши враги во Вьетнами, Виктор Чарли (<em>VC</em>, <em>Vietnam Communists,</em> - прим. перев.), - "<em>ткните ему большим пальцем прямо в глаз и давите до дна черепа!</em>" Фолей давал наставления с грустной сентябрьской улыбкой. Смешно, как два незнакомых человека выдавливают друг другу глаза, подумал бы Свифт или Брехт, но Фолей не начинал эту войну, он лишь учил как ее вести. "Вот так надо о них позаботиться. Схватите их за яйца, если <em>вы</em> схватили их, то больно не будет".</p> <p style="text-align: justify;">Сидя на холодной скамье, один из учеников Фолей внимал его каждому дьявольскому слову, его звали Руссо. Маленький, круглый, с дикими глазами, донкихотская жертва многих значительно более поздних телевизионных шоу. Руссом неожиданно солгал и пошел в Армию в шестнадцать, и он сидел, нашептывая героические вещи вроде "Аагрх!" вслед за Фолей. А за Руссо сидели два старших солдата и играли в крестики-нолики, третий прошептал им: "я знаю кто выиграет". Друг Демирджяна Салливан играл с инструментом для починки винтовки, размышляя: "Эта вещь могла бы быть смертоносным оружием. Крак-к-к! Выбить чей-нибудь глаз". Стоя, не сидя, Прочаска пытался не заснуть после ночи хождения кругами в карауле, еще один парень из караула сейчас медленно чувствовал, как ремонтный инструмент толкает его под ребра, а Салливан произносит: "Проснись". - Салливан тоже был в карауле. Демирджян, оттуда же, нагнулся над своим перекидным блокнотом, рисуя длинную зигзагообразную линию, его шариковая ручка не отрывалась от бумаги: стиль искусства, к которому они пришел в двенадцать, независимо от Пола Клее. Сперва он рисовал значок каретки "^", потом соединял его с другим под ним, пока его маленький набор кареток не начинал превращаться в сержантские шевроны. Вокруг них скребущая ручка Демирджяна очерчивала руку, с легкими поворотами вырисовывала пальцы, искривлялась по безволосой голове, спадала в отвратительную улыбку и после пути назад к животу проявляла себя в паре ног, прерываясь на левом боевом ботинке, где Демирджян заметил, что забыл нечто. Снова касаясь бумаги ручкой, Демирджян написал на рукаве, где находятся полоски, отмечающие время службы, слово "ТУПОЙ".</p> <p style="text-align: justify;">- Все одной линией, - прошептал он Салливану, показывая рисунок.</p> <p style="text-align: justify;">- Одной линией?, - и проводя по ней пальцем, - "Да-а, все одной линией. Капитан?"</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант! - ответил Демирджян  с уязвленным чувством.</p> <p style="text-align: justify;">Против Фолей у него было то, что он продолжал твердить о Вьетнаме, Вьетнам, Вьетнам, Вьетнам. "Конечно, он должен мотивировать людей,  но хорошего понемножку",-  думал Демирджян, слово было выпито до дна. Как у большинства из М, у Демирджяна была мысль: "Какого черта, кто-то уже должен отправиться туда", и как большинство из М, Демирджян скорее отправился бы во Вьетнам, чем сидел и слушал, как сержант о нем рассказывает, проверяет его тумбочку, приказывает подбирать спички и чистить ботинки, - любое место будет лучше М, если там не будет так холодно. Все еще оставались и другие романтические места, когда рядовой первого класса Соломинка проводил опрос, Демирджян написал "Европа" на одном из формуляров, "Карибы" на другом и "Корея" на третьем, но это не прибавило ему шансов на успех.</p> <p style="text-align: justify;">"Вперед!" - Фолей и его ночной патруль шли в атаку. "Двигайтесь! Стреляйте от бедра, если увидите кого-то в норе, а он бросит гранату, прыгайте к нему в нору! Для этого вам и дан штык на конце винтовки!"</p> <p style="text-align: justify;">- Агррх! Примкнуть штыки! - выкрикнул Руссо себе под нос.</p> <p style="text-align: justify;">- Потом... вы... убегаете... и теряетесь в лесу так быстро, как только можете. Потому что старый Чарли пойдет за вами!</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, - шепнул Салливан другу, - как твоя жена и мои дети?</p> <p style="text-align: justify;">Окончив лекцию, Фолей включил цветной фильм. Ведущий также рассказывал по ходу дела. Он сказал: "Я сержант Кроули и я выхожу в ночной патруль", - и продолжил, - "Я готовлю своих людей, они надевают камуфляж, я даю им грязь, землю, пепел и жженую пробку, они натирают этим ботинки, одежду, стволы винтовок, пряжки ремней, штыки..." Демирджян смеялся и смеялся, он не мог удержаться. Фолей тоже улыбнулся, он понимал, но другой сержант с тремя боевыми звездами и двумя пурпурными сердцами заметил легкомыслие Демирджяна и лишь огрызнулся: "Смотри и слушай!" - сказал он, имея в виду Демирджяна и Вьетнам. "Он из тех, кто погибнет в первую неделю! Смотри и слушай!"Темным ранним пятничным утром рота М, не ведавшая знакомства с тем, каким особенным будет день, была разбужена сержантом, как обычно проходящим через залы  Аида и трясущим кровати со словами: "Подъем... подъем... подъ..ем, джентельмены". В четыре утра с бараками было что-то не так, они были низкими, будто лампу без абажура подвесили в конце ствола шахты, на стенах которой спят большие коричневые гусеницы. Конечно же, снаружи было темно. Транзисторный приемник чуть слышно, игравший рок-н-ролл ночью, закричал некой невообразимой аудитории: "Пошли! Пошли! Пошли!" - а диктор объявил, - "Сегодня холодно и ветряно! И я скажу вам, что холодно будет весь день  -  не выше двадцати (около -5<sup>о </sup>С, - прим. перев.)". Кто-то из роты сказал: "Проклятье", - а остальные шептали из-под недвижимых коричневых одеял о двух видах ...зунчиков. Где бы ни находилась радиостанция, ее точно не было на планете роты М, где время шло медленнее. Из новостей, Джонсон встретился со своими старшими советниками, что означало кое-какие дела в Южном Вьетнаме.</p> <p style="text-align: justify;">Рота позавтракала главным меню, из него ничего не исключили, ничего не заменили суррогатом. Затем высыпала наружу на церемонию поднятия флага в шесть утра, построившись в темные порядки на снегу. Перед ротой стоял Догерти, первый сержант,  его дурное настроение еще не вполне улетучилось после двух черных кофе, которые он выпил под звук римских колесниц в столовой, хмуро водя большим пальцем по манильскому конверту с шепотом: "Плохой день в Блэк Роке... Плохой день в Блэк Роке". Из проигрывателя<em> MX-39A/TIQ-2</em> в офисе адъютанта в полумиле от плаца прозвучал рожок. М отсалютовали. Где-то в ночи поднялся американский флаг, но солдаты видели лишь, как он растворяется во тьме над бараками среди Стрельца, Скорпиона и Весов. Когда музыка закончилась, Догерти убрал руку от козырька, и обернувшись к роте произнес: "Вольно! Следующие лица получили назначение во Вьетнам, - когда я назову ваше имя, отзовитесь и отправляйтесь в комнату отдыха. Аррингтон!" - в ответ - тишина. "Аррингтон!"</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то ответил: "Он на кухонных работах", - и Догерти в спешке продолжил перечислять имена по списку.</p> <p style="text-align: justify;">Так рота М постигла свою судьбу. Позже тем днем пошли теории, почему тот или иной солдат был или не был выбран, фразы вроде "перетасовать карты", "имена в шляпе", "дротики на мишени" и "ты-ты-ты" слышались в шумных казармах, но рота М не предполагала, что избирающий перст принадлежал ей самой, потому что задолго до того, как были отпечатаны на мимеографе формуляры Соломинки, были найдены десятки причин. Есть теория, которой мы обязаны парню из Флориды, охотнику на аллигаторов по имени Ньюман, который не мог согласиться со случайностями во Вселенной. Заметив, что он сам,  Вильямс из Флориды, Мортон из Техаса и Йошика из Калифорнии получили направление во Вьетнам, он предположил, что армия посылает туда людей из южных штатов, которые скорее акклиматизируются на жаре, - правдоподобная гипотеза, у которой появится несколько сторонников. Конечно же, это было совпадением, Ньюман выбрал Японию, а с Вильямсом вышло несправедливо: он был внизу колоды зеленых перфокарт, и Палвер, покуривая свою сигару, достал карточку этого тихого черного оператора перископа и понял, что у него не хватит мест в Европе для каждого солдата, который бы хотел туда попасть. Наконец, он позволил своим пальцам подчиниться бессистемным электрическим импульсам мозжечка, пропустив Вильямса и дав назначение  в Европу следующему солдату, другому высокому негру, который уже стоял у двери своего первого сержанта с просьбой перевода во Вьетнам. Когда он писал "Европа", он не думал, что там бывает снег.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян пошел в телефонную кабинку и позвонил домой. "Жирьер", - тихо сказал младшему брату, засовывая окровавленный носовой платок обратно в карман. Его платок прошел этой дорогой после того, как из носа пошла кровь, когда он начал плакать, перестав смеяться, - первая из трех эмоциональных реакций на новости, которые он сейчас передавал Жирьеру: "Я получил назначение во Вьетнам". Его друг, покоритель женских сердец Салливан, который все еще мечтал о том, что он отправиться на Карибы, где будет встречаться с девчонками в желтых бикини, поспешил в шумную комнату отдыха, узнать предназначался ли крик Догерти "Салливан!" ему или другому Салливану роты М.</p> <p style="text-align: justify;">- Тот, что <em>RA</em> 1146..., - начал Догерти.</p> <p style="text-align: justify;">- Здесь, сержант, - произнес Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">"Хорошо, другой Салливан может уйти". И Салливан подумал: "Какого черта?" С уязвленным видом, он откинулся на автомат по продаже мороженого. Биглоу, желавший отправиться во Вьетнам, но не предупредивший, из-за мытья кастрюль, об этом Пентагон, расплылся в улыбке, но он всегда улыбался, он выглядел как одно из тех лиц на баварской фарфоровой пивной кружке, которые улыбаются и улыбаются самоудовлетворенно, независимо от того, пуста или полна кружка. Не найдя ничего рядом с именем Биглоу кроме знака "Х", означающего отсутствие предпочтений, Палвер назначил его во Вьетнам. Хофельдер, парень из Филадельфии, который больше не думал о перископах, справившись с лихорадкой, с удовольствием покинул больничную койку, чтобы направиться с друзьями во Вьетнам, едва ли он предполагал, что часом позже отдел кадров получит телеграмму от Палвера, перенаправляющего Хофельдера в Форт Льюис, Вашингтон. Руссо, Лохинвар (см. В. Скотт. "Лохинвар", - прим. перев.), вступивший в вооруженные силы в шестнадцать стоял в шумной комнате и наносил быстрые решительные уколы штыком и удары прикладом воображаемого оружия. Он радостно отправлялся во Вьетнам, хотя ему еще и не полагалось служить в Армии. Были и дружеские рукопожатия, и хлопки по плечу. "Мы будем там все вместе", - рота М была счастлива этому, видя как комната наполняется знакомыми лицами, буквально вытесняющими остальную вселенную кроме одиноких туалетов и душевых стоек, которые еще восемь недель и в грядущем году будут уютно находится поблизости. Большинство ребят из М были счастливы отправиться туда, где будут их друзья, где сержанты не будут повсюду ими командовать, где не будет снега. Немного удивительно, но Америка почтила их тем, что сочла достойными выполнять основную задачу по своей защите.</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то спросил: "Что случилось с Чаской?" У всех в роте М фамилия была нанесена через трафарет на карман рубашки, но, конечно же, звали всех по шутливым уменьшительным прозвищам от них: Скотти, Вилли, Салли, Демёрдж, Йошику - Йойо, а Прочаску, который сейчас стоял опираясь на свою кровать - Чаской. Он всхлипывал и устало двигал кепку по волосам, его плечи трясли железную станину кровати, голос запинался: "Это слишком. Мои не... мои нервы на пределе", - и, - "этой мой первый нервный срыв", - и, - "я хотел бы просто выйти наружу и замерзнуть до смерти", - и, - "я никогда не думал о самоубийстве, но сейчас эта мысль пришла ко мне". Он ничего не мог поделать с назначением во Вьетнам, по сути, он не отправлялся туда. В день опроса, вспоминая красивую семнадцатилетнюю шведскую девчонку в ресторане Пэрадайз, подававшую ему вкусные гамбургеры, он написал "Швеция" в опроснике Соломинки, Соломинка, зная, что Швеция сохраняет нейтралитет и американские солдаты там не размещаются изменил ответ на Европу, а Палвер назначил его в Германию. Нет, Прочаска впал в крайность из-за цепи событий, начавшуюся с того самого солдата, который спросил "Что с Чаской?". Несколькими ночами ранее, выглаживая свою форму, неосторожный парень обжог Прочаске руку, нанеся открытую рану. Так что естественно, Прочаска не хотел опускать больную руку в бак с горячей водой и пеной щелочного мыла, которое использовала морская пехота, когда он был в наряде на кухне роты К этим знаменательным пятничным утром. Однако, это случилось. Кухня роты К была той самой кухней, которой генерал выдал ежемесячную переходящую награду: деревянный диск с бронзовым щитом, на котором нанесен рисунок с намеком на геральдику: поварская шапка с половником справа от трех соусниц. Награду, которую начальник раздачи очень сильно хотел бы постоянно видеть на этом почетном месте над паровыми овощеварками. Его звали сержант Сода. Так что когда Прочаске сказали погрузить его поврежденный орган в щелочной бак с горшками и кастрюлями, он был вынужден вежливо возразить. Вы все еще с нами? Сода имел на кухне превосходство над наполовину искалеченным солдатом в наряде, и его поварской персонал беспощадно отомстил Прочаске, крича на него: "Поторопись! Быстрее! Вперед! Сделай это!", - пока тот вычищал узкие цементные полосы между кафельной плиткой на полу Соды. Неспособный больше выносить это, Прочаска бежал в дружелюбное убежище М, где сейчас опирался на кровать в слезах, пытаясь собраться. Он простонал: "Мне нравилось на кухне, там было весело, но сейчас... Я лучше бы отправился во Вьетнам, только бы выбраться отсюда!"</p> <p style="text-align: justify;">Ну конечно, он бы отправился. Потому что с одобрения высших эшелонов, всем отправляющимся во Вьетнам полагался отпуск на выходные с полудня того дня, это и было хорошей новостью от Догерти. Он изложил ее экспедиционным силам М, когда они собрались в сияющей комнате отдыха. Он сказал, что в восемь утра их ждет политинформация, в девять часов их ждут два часа армейской муштры: всякие налево-направо, последний урок их пехотной подготовки, в двенадцать они отправятся на обед, и когда серые казармы будут вычищены, они получат свои отпуска, у них будет две ночи, чтобы провести их с семьями перед тем как отправиться на войну, хотя это и означало пропустить проверку самого полковника. А в воскресенье они должны, - строго сказал Догерти: "Должны быть на месте до полуночи воскресенья". С понедельника по среду они заполнят необходимые формуляры, получат свое зеленое белье, в четверг покинут учебку, в пятницу отправятся во Вьетнам. "Сейчас! Нам нужно забраться высоко туда, где сидит бригадный генерал Экман", - произнес Догерти. "Парни, вы можете выразить свою признательность за этот трехдневный отпуск, вернувшись воскресной ночью!"</p> <p style="text-align: justify;">"Да, сержант!" - ответила М; отпуск был всем, о чем они думали.</p> <p style="text-align: justify;">"Если вы не вернетесь, то отправитесь под трибунал. Парни", - Догерти замедлил голос, - "это будет не просто самоволка. Это называется "самовольное оставление части". Парни", - медленнее и медленнее, как патефон с выдернутой вилкой, - "я думаю, потянет лет на шесть и УПП", - увольнение с лишением прав и привилегий. "Вам не стоит оставлять часть. Сделайте это", - его голос снова стал набирать скорость, - "и получите УПП на всю жизнь! И! Так как ни вы, ни ваши дети не получите нормальную работу! Потому что у них не будет приличного образования! И они не будут нормально питаться! Потому что у вас не будет денег! И ТАК! ВСЕ ВЕРНУТЬСЯ В ВОСКРЕСЕНЬЕ?"</p> <p style="text-align: justify;">"Да, Сержант", - ответила рота.</p> <p style="text-align: justify;">"Парни", - заговорил капитан, - "Парни, моя рота это подопытный кролик. Вы, ребята, можете быть эгоистичными и не вернуться в воскресенье или вернуться в состоянии нестояния. Тогда вы разобьете надежды командования и нам больше никогда не получить трехдневный отпуск".</p> <p style="text-align: justify;">"Помните о тех, кто пойдет после вас!" - вставил Догерти. "Пятнадцать тысяч парней, которых вы будете встречать всю свою жизнь. Пятнадцать тысяч парней, которые не смогут сказать "прощай", если вы не вернетесь в воскресенье! "</p> <p style="text-align: justify;">"Моя задница висит на фонарном столбе", - крикнул капитан. "Вы можете опустить меня или оставить висеть там! Так ВЫ РЕБЯТА ВЕРНЕТЕСЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ?"</p> <p style="text-align: justify;">"Да... сэр!" - хором ответила М.</p> <p style="text-align: justify;">"Отлично. Я буду ждать вас", - закончил капитан.</p> <p style="text-align: justify;">И М отправилась на занятия, а потом на строевую подготовку, где бочкогрудый черный сержант отмерял ритм своим воистину властным голосом! Из его рта шел пар, когда он кричал в утренний воздух: "Выше нос, грудь вперед! Мощный Майк строем идет! Прав ли я?"</p> <p style="text-align: justify;">"Ты прав!" - откликнулась М, их правые ноги выбивали барабанную дробь, ударяя по заснеженной земле.</p> <p style="text-align: justify;">"Медленнее ритм! Майк ритм! Рота ритм! Счет!", - кричал сержант.</p> <p style="text-align: justify;">И все отвечали: "М...А...И...К! М...А...И...К! Мо...щный Майк! Мо...щный Майк! Бей, бей,  БЕЙ!", - а поднятые ветром снежные хлопья кружились вокруг их марширующих ног. Субботняя ночь. Сладко-горестная ночь роты М. Не думайте, что солдат, в этом легендарном отгуле обнимал любимую, - нет. Девушка Салливана уехала в Стоу, выделывать параллельные повороты на лыжах, а Салливан мирно сидел на стуле в желтой кухне своей мамы, нашептывая в воображаемый телефон "Содружество 6-1234" и "Эдэмс 2-2000". Брекеты его младшей сестры сверкали счастьем, а она, хихикая, кричала Салливану: "О-о... быстрее!" - пока ее пальцы живо строчили значки на стопке жестких перфокарт - она практиковалась, собираясь стать телефонисткой. Подруга Вильямса безнадежно ждала его во Флориде, как банка любимого кукурузного пюре в торговом центре Фриджидейр: армейская бухгалтерия не дала им встретиться. Что-то пошло не так в бухгалтерии, Вильямсу не заплатили за несколько месяцев, так что в субботу он не мог уехать из лагеря и пошел с одиноким Йошикой из Калифорнии в кино. Фильм назывался "Пляжный мяч" ("<em>Beachball</em>" - прим. перев.). Биглоу встретил девушку на танцплощадке Ай-Эм-Си-Эй! Он проводил ее до пансиона и пожелал спокойной ночи. Его ступни окоченели на снегу, а дом с галереей под деревом зеленым был в Орегоне, в 141 долларе отсюда. А в Гринвич-Виллидж в тот зимний вечер, когда собралась эта компания из четырех кукующих монахов-расстриг, некий солдат  по-настоящему обрадовался. Это был рядовой первого класса, в чьи обязанности входило работать с восьми до пяти в бухгалтерии, распределяя деньги роты М. Однако, не этот счастливый рядовой был причиной долгой истории бедности М. Не по своей воле он занимался этим, его приставили к маленькому пыльному арифмометру помимо того, что он служил под началом двух сержантов. В первую очередь, он был морским пехотинцем и лишь потом клерком в бухгалтерии. В пятницу он был в наряде на кухне в лагере, в субботу он смотрел фильм о партизанских методах ведения войны, без преувеличения, в десятый раз, в воскресенье темный бухгалтерский офис был закрыт, в понедельник его ждал наряд по уборке снега, во вторник утром все системы были готовы, рядовой первого класса мог поработать над прокисшими платежными записями роты М, флуоресцентные лампы цвета дождевых облаков перестали мерцать уже за полночь, но в среду за ним уже был наряд в прачечной, в четверг ему покажут еще фильмов, в пятницу он... постойте, в пятницу М отправится во Вьетнам. И это впервые за много месяцев ставило рядового в затруднительное положение.</p> <p style="text-align: justify;">По настоящему, осязаемому телефону Салливан позвонил подруге своей девушки-лыжницы, Дебби, и позвал ее на ночной киносеанс, хотя по совести, ему не стоило гулять с ней. На другом конце города, в своем семейном особняке с безумной остроконечной крышей Демирджян сидел со школьными товарищами, которые играли в вист за круглым дубовым столом, <em>в вист</em>! Когда-то в моде были гимнастические обручи, Битлз, сейчас подростки в Массачусетсе играли в вист навылет и ели сардельки, беседуя о мирных временах. "Помните заместителя директора, мистера Сильвио? Мы звали его Слюнио? Мистер Тьфу? Помните..." - говорил Демирджян, одетый в мягкий желтый свитер, выкладывая трефу.</p> <p style="text-align: justify;">- Чему ты научился в армии? - прервал его друг, выигравший ставку, с шумом загребая карты. </p> <p style="text-align: justify;">- Как ловить обезьян, - ответил Демирджян, и заметив повисшую неясность, объяснил своим растерявшимся друзьям, как выживать в джунглях на обезьяньем мясе. "Выдалбливаешь кокосовый орех", - произнес он, цитируя классический пример Робинзон-Крузонизма. "Привязываешь его к чему-нибудь, так что когда тупая обезьяна засунет туда лапу с мыслью "здорово, я достал себе отличный кусочек кокосового ореха", болван не сможет вынуть ее, сжатую в кулак, и ему не хватит мозгов, чтобы разжать ее. Ты же в это время прячешься за деревом, затем бьешь обезьяну дубиной по голове. Я имею в виду не то, что это жестоко или что-то в этом роде, а то, что тебе нужно питаться." Он горько рассмеялся, ведь ему приходится состоять в организации, настолько запутавшейся в приличиях, что она научила его бить беспомощных обезьян, у которых лапа застряла в кокосовом орехе </p> <p style="text-align: justify;">Снаружи многолюдной комнаты Демирджяна, по телевизору ковбой скакал по стране Мальборо, под аккомпанемент неоригинальной музыки Дикого Запада. "Н-и-а-а-а-а", армянские духовые инструменты, музыка для танца живота, для заклинания змей, для темнокожей семьи Демирджяна, совмещающей удовольствие от просмотра фильма по телевизору с прослушиванием записей, а черный виноград с инжиром и кофе из маленьких китайских чашек. Мать Демирджяна была гречанкой, отец - турком, он занимался ремонтом ковров. Сам Демирджян был армянином, на то была генеалогическая причина, но стоит начать вникать в нее и... фьють, смысл ускользал, оставляя загадку. Значилось, что он родился в Яффе, его отец в это время был в Астрахани, работая сапожником, а его мать имела статус беженки в Стамбуле, акушеры приняли роды и созвонились с коллегами из двух других городов, или что-то еще непонятное вроде этого. В Америку Демирджян приехал, когда ему было десять, он был столь юн, что его восточное происхождение оставило за собой лишь три несовместимых признака: восточный акцент, уханье в произношении, звучащее для людей незнакомых словно с ними говорил обкуренный, и самый настоящий восточный базар сморщенных старых дядечек и грудастых тетушек, многие из этих несравненных родственников сейчас поглощали виноград его мамаши в гостиной, собравшись под предлогом проводов ее первенца. Тетка Демирджяна спросила собравшихся по-турецки, ее голос возвышался над все этой "отправляйся-со-мной-в-Касбах" музыкой, переходя в визг: "И где Варужан будет жить?" - Варужан, так звали Демирджяна по имени. "В барака?" - имея в виду французский бараки в 1939г. в Сирии.</p> <p style="text-align: justify;">"Не думаю", - ответила его мать, дикие свирели Еревана продолжали издавать своё "Н-и-а-а-а". "В тылу, может, и стоят бараки, но на передовой, думаю, он будет жить в истихкам", - вспоминая о глубоких турецких траншеях в 1914 в Чанаккале. "Да, будет жить в истихкам в батаклик", - в траншеях в болоте, изворот армейской инженерной мысли, который тетушка пыталась представить себе целые пять секунд, пережевывая фисташку, а потом сменила тему.</p> <p style="text-align: justify;">"И что Варужан будет есть? Я читала", - продолжила она - "что во Вьетнаме нечего есть кроме риса и рыбы".</p> <p style="text-align: justify;">"Варужан не любит рыбу", - произнесла мать Демирджяна. "Я объяснила ему, что можно есть траву, у которой водянистый сок, и нельзя есть ту, что с молочком".</p> <p style="text-align: justify;">"И что сказал Варужан?"</p> <p style="text-align: justify;">"Варужан сказал, что армия ему про это рассказывала. Я же ему объяснила, что нужно положить траву в воду, пока она не станет мягкой".</p> <p style="text-align: justify;">"Но!" - выкрикнула тетушка - "Я читала, что во Вьетнаме нет воды, которую можно пить."</p> <p style="text-align: justify;">"Женщина!" - вступился отец Демирджяна. "Ты сама сказала, что во Вьетнаме есть рис. Значит там должны быть и рисовые поля, а? Полям нужна вода, значит, во Вьетнаме должна быть вода!"</p> <p style="text-align: justify;">"Виктория говорила о питьевой воде", - мягко разъяснила мать. "Но вода есть во вьюнах и бамбуке, так Варужану сказала армия. А еще там есть обезьяны, Варужан знает, как их ловить. А еще кролики. И ящерицы со змеями. Так что Варужану будет, что есть кроме риса", - пауза для задумчивого глотка турецкого кофе - "я думаю, Варужану не нравятся змеи. Скажу ему, чтобы он ел их, если не нравятся". Милый семинар так и продолжался всю снежную ночь, и никто из родственников Варужана не заметил, что он сложил свой стол для виста и тихо пробрался на полночные проводы Салливана на другом конце Ньютона, штат Массачусетс.</p> <p style="text-align: justify;">Придет рассвет / И я уйду / Крепко обняв тебя (в ориг. Dick Haymes - In My Arms, - прим. перев.), - но Дебби нужно было домой к двенадцати, и Салливан, помня о хороших манерах, ехал с ней туда, где ее ждал длинный свитер. Тем временем, друзья Салливана собрались у него дома, захватив выпивку с собой, но, казалось, их почетный гость вошел в парадную дверь, упав духом. Это было после двенадцати. Неделями Салливан гоняли в армии как игрушечный драндулет на севших батарейках, беспрестанно давя на него, и этой ночью Салливан выдохся. "Эй!", - крикнул его друг, когда он ввалился в комнату, - "Тебя посылают во Вьетнам? Я думал, мы хотим победить в этой войне", - все засмеялись.</p> <p style="text-align: justify;">Салливан ответил "м-м-ф", опустил подбородок на грудь и утонул в кресле прямо в черном плаще, пока море усталости разливалось по нему, как вода из треснувшего бойлера. В дальней комнате он слышал звуки Чиллерамы, идущей по телевизору. Салливан предположил, что его мать того гляди заплачет и цепко смотрит фильм. Незнакомые люди пришли в ее дом без приглашения и увели ее дочерей, а сейчас армия похитит ее единственного сына, оставив с ней лишь черно-белого кота Джерома.</p> <p style="text-align: justify;">- Так скажи нам! Что ребята, вообще думают о Вьетнаме? - громко спросил парень со стаканом J&amp;B в руке.</p> <p style="text-align: justify;">- ...Они отправятся туда, если потребуется.</p> <p style="text-align: justify;">- Но сами они не хотят?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Нет, не хотят.</p> <p style="text-align: justify;">- Они боятся этого?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- А <em>ты</em> боишься?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- А мелкий парень, он тоже боится, а?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- Поедете вместе?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да, собираемся делить один окоп, - устало ответил Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- ...Вместе навсегда, - пробормотал Демирджян, наполовину проснувшись, осмотревшись, и снова впадая в дрему.Дамы и господа, наш полет в Сайгон займет около восемнадцати часов. Обратите ваше внимание на знаки "Не курить" и "Пристегнуть ремни". Пожалуйста, выполните действия, когда знаки загорятся...</p> <p style="text-align: justify;">Рота М направлялась во Вьетнам на пассажирском авиалайнере, и она была недовольна стюардессами. Одна из этих невероятных девушек в синей униформе не могла понять разницу между словами "сахар" и "злаки".</p> <p style="text-align: justify;">- Мисс, можно мне злаков? - продолжал просить Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- Вот, - отвечала стюардесса, указывая крепким пальцем старой школьной учительницы в его сахар.</p> <p style="text-align: justify;">Еще одна из этих несовершенных ангелов сказала меланхоличному солдату по имени МакКарти, женившемуся двумя неделями ранее: "Посмотрите, на самолете есть еще люди кроме вас!" - когда тот попросил безобидный стакан молока. Стюардессы снова и снова приносили М завтрак и ничего кроме завтрака, потому что их протокол указывал, что время ленча наступает в полдень, в час, который никогда не настанет в мягком самолете роты М, пока его реактивные струи смотрят на запад. После Сиэттла земля потемнела, стала черной, когда они летели над Атлантикой и чернильной в Токио, ранним-ранним утром. В один час после полуночи всем, что видел Йошика над домом своих предков, была дюжина голубых взлетно-посадочных полос. Земля снова стала черной в Маниле, где огни взлетных полос оставляли бледные голубые полосы на штабелях армейских алюминиевых гробов стоящих напротив иллюминаторов.</p> <p style="text-align: justify;">- Эти стюардессы не так уж и претенциозны, - произнес Демирджян, проснувшись ночью размяться.</p> <p style="text-align: justify;">- Спроси меня, так они просто бестолковы, - вторил ему МакКарти.</p> <p style="text-align: justify;">- Пара СНРстюардесс, - вставил Салливан солдатское определение стажеров на работе.</p> <p style="text-align: justify;">"Уважаемые господа", - подумал МакКарти, вернувшись в свое синее откидное сидение, представляя письмо руководителям авиалиний. "Я - рядовой армии Соединенных Штатов, имел удовольствие летать на одном из ваших чартеров во Вьетнам". Ну... Едва ли это было удовольствием со столь жестокими стюардессами, думал он далее, это не повод быть невежливым. "Я очень разочарован полетом. Стюардессы были очень..." - в поисках слова, - "претенциозны и сложны в общении", - что-то здесь было не так, что же? Так были ли стюардессы претенциозны или нет? "Эти стюардессы не претенциозны", - сказал Демирджян. По существу, соглашаясь с высказыванием, МакКарти как-то не уловил негатив Демирджяна, этот парадокс. "Стюардессы были очень вспыльчивы", - еще раз, - "очень грубыми и сложными в общении. Лететь с ними было некомфортно, и я чувствую, что должен довести это до вашего сведения. Искренне ваш", - вот только и бумаги у стюардесс не было.</p> <p style="text-align: justify;">Тем временем самолет приземлился в непроглядной тьме аэропорта Сайгона, и вот, измятыми сидушками своих хаки брюк рота М почувствовала безошибочное гравитационное притяжение к легендарной вьетнамской почве, к корню самого существования М. "Господа", - начала стюардесса, все леди скромно оставили их еще в Маниле, - "температура за бортом 84 градуса (29 по Цельсию, - прим. перев.), местное время четыре-тридцать утра. Пожалуйста, оставайтесь на местах пока..." У М не было причин чувствовать себя попавшими на<em> terra incognita</em>, затерянную в неизвестной долготе этим утром. По правде сказать, неделей раньше Хофельдер мог перечислить все, что он знал о таком феномене как Вьетнам в трех коротких предложениях: "Это рядом с Китаем. Это не особо богатая страна. Люди там вынуждены есть рис, потому что там много рисовых полей." Но в перерывах между заполнением формуляров и получением зеленых стальных шлемов, М в своей большой бетонной классной комнате с невообразимо мелкими воробьями, сидящими на трубах отопления, посвятила два полных утра урокам практической географии. Армия назвала их "уроками ориентации" без всяких каламбуров. Сперва, М показали однокатушечный фильм, в котором мрачный диктор заметил, что вьетнамцы живут во взрывоопасной обстановке, в которой миролюбие не удовлетворяет текущим нуждам. После фильма в этом же туннеле материализовался лейтенант с картой, на которой крестом было отмечено место назначения М. Видимо, зоны занятые коммунистами были окрашены в красный, спорные - в розовый, а места, где народ Вьетнама получил свободу - в белый. Выглядело все это как грязная печень больного кролика, которых не советовали есть сержанты, преподававшие выживание в джунглях. Тот же отдаленный лейтенант показал несколько слайдов Кодахром, первый ряд развратно присвистнул, когда на экране появились шесть вьтенамских нимф в своих милых розово-голубых одеждах. Устный комментарий лейтенанта сообщал, что Сайгон был городом с неблагополучной венерологической обстановкой. Далее аккуратный, небольшого роста, капитан из медицинского корпуса рассказал об эндемических болезнях Вьетнама, что там они столкнуться с опасностями, исходящими от окружающей среды, и нужно будет внести индивидуальные корректировки, чтобы успешно с этими опасностями справиться. Капитан просто прорычал это как "а-р-р-р": поблизости дьявольская наземная команда истребителя Супер Сейбр с ужасным ревом тестировала свое дикое небесно-голубое чудо. Капитан быстро кричал, чтобы пройтись по всем опасностям за один летный час. Он предупредил М о том, что "холера, тиф и дизентерия могут вспыхнуть, когда фекалии попадают в пищу и воду". Заражение, "заражение туберкулезом особенно распространено среди проституток", - заметил он. "Клонорхоз и парагонимоз развиваются в печени и легких зараженных ленточными сосальщиками", - а, - "гепатит, малярия, тиф, лихорадка денге и чума", - это прочие болезни, которых стоит опасаться. Капитан объявил: "сделайте себе услугу, не гладьте собак, они могут быть больны бешенством". "Все говорили вам плохие вещи, я собираюсь сказать хорошие", - прокричал черный сержант первого класса, кому М позднее апплодировала, а один солдат кричал "ура", даже Салливан, лежавший в стороне с видом последнего выжившего пилота камикадзе проявил интерес. "Во Вьетнаме полно миловидных девушек", - толковал сержант. "Хочу, чтобы вы выбрались в отель Капитолий! Свернете налево! Квартал и налево! Полквартала, пересечете улицу, не попадите под такси и первый бар справа! Черная кошка! Спросите Джуди и скажите ей, что я послал вас", - будь прокляты опасности окружающей среды.</p> <p style="text-align: justify;">От красномордого мастер сержанта с квакающим голосом десятидолларового автоматического адресного справочника М услышала экстраординарную вещь: за два месяца начальной подготовки, два месяца пехотной подготовки ни один другой сержант не раскрыл им жизненно важный вопрос "как избежать смерти". "Не доверяйте никому! Никому! Мужчине, женщине или ребенку!" - прокричал сержант по имени Эдмайр - "Скажем, вы в Сайгоне, сидите там в баре Хэппи. Входит парень в гражданской одежде, кладет пакет вам под стул. Вставайте и бегите! <em>Бегите!</em> Или вы вышли за покупками. Парень бросает вам подарок - <em>бросьте его назад</em>! Или вы в отеле, а парень паркует свою развалюху и куда-то отходит. <em>Будьте настороже! </em>Или милый маленький ребенок на велосипеде прислонился к стене. <em>Он может взорваться!</em>"Далее после того как Эдмайр провел их по порту высадки, он обратился к слайдам Кодахром, касаемо грядущих опасностей в зоне боевых действий. Он начал: "Возьмем волчью яму пунжи. Каждая из этих бамбуковых палок заточена, заточена очень остро, и на каждой из них бычий навоз. В стране тысячи этих ям!<em> Вы - их - увидите! </em>Что я вам могу посоветовать? <em>Не - вздумайте - в - них - падать!</em> Дальше, на этом слайде капкан пунжи. Теперь каждая из палок с колючками. Я сказал, <em>с колючками - занозами</em>. Когда медик извлекает их, может быть немного <em>больно</em>! Совсем <em>чуть-чуть!</em> Во Вьетнаме тысячи таких капканов! <em>Вы - их - увидите! Не наступайте на них!</em>" Затем Эдмайр говорил о том, что нужно всегда быть начеку, но не дал никаких практических советов при внезапном минометном огне или минном поле, при укусе незаметным комаром, скорпионом или коброй. "Там есть одна букашка, ее называют Мистер Два Фута", - громко заявил он. "Если он ужалил вас в большой палец, <em>не лезьте</em> в карман за бритвой или ножом! <em>Куда бы он вас ни укусил, ложитесь - вниз - быстро!</em> Потому что вы мертвы!".</p> <p style="text-align: justify;">Выбрось. Не упади. Быстро пригнись. Каждый из дорожных советов Эдмайра становился еще одним откровением для Вильямса, чей невинный гражданский ум никогда не предвидел опасностей, которых не удалось бы избежать, просто передвигаясь пригнувшись. </p> <p style="text-align: justify;">- Вам, ребята, не захочется, чтобы я был во Вьетнаме, я трус, - объявил Вильямс, преувеличивая состояние, в которое его привела лекция Эдмайра, когда она закончилась. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, все мы трусы. - сказал один философствующий солдат.</p> <p style="text-align: justify;">- Посмотри на это с другой стороны, - снова начал Вильямс - Двигаемся вместе. Предполагается, что тихо. Я вижу удава, вставшего на хвост, я собираюсь <em>кричать...</em></p> <p style="text-align: justify;">... Когда Вильямс покинул самолет в черном аэропорту Сайгона, на трапе ему не встретился удав. М прошла по темному бетону, не столкнувшись с ямами пунжи. В какой-то мере, Демирджян был расстроен тем, что его иллюзии разбились. На нижнем краю Земли трава, кажется, оставалась зеленой, а пространство эвклидовым. Все зря! Гневные  стюардессы, 30 000 долларов на пилотов, вся эта растрата высокооктанового топлива и, некоторые еще могли сказать (и говорили) "<em>там Большая Медведица</em>". Демирджяну хотелось бы, чтобы вместо нее было что-то другое, Южный Крест или комета Галлея или что-нибудь еще, что сделало бы пересечение половины линий долготы чуть более притягательным. "Нет, я думаю, это оранжевая чашка", - сказал он, глазея на звездное вьетнамское небо. "А та штука там, должно быть Луна. Яркая штука в форме арбуза. В тропическом климате, она бывает только в форме арбуза".</p> <p style="text-align: justify;">К сожалению, Вьетнам был не для поэтов. Кровь в нем еще циркулировала. Гравитация действовала. Если вещи ронять, они падали, и, называйте это недостатком воображения, называйте это здравым смыслом, но М не испытывала тревог, по пути через черный как смоль аэропорт к низкому коричневому зданию. Американцы были повсюду, американцы в серой униформе, американцы в темных грузовиках и джипах. Настал день, маленький американский капитан проехал мимо на велосипеде, ведя его одной рукой, другой, отдавая честь, а Салливан сказал Демирджяну: "Что за грохот, что за стук", - построив предложение в точности также, как в Соединенных Штатах. М зашла в коричневое здание и заполнила там формуляры, затем съела главное меню, где печеная картошка была исключена, а картофельное пюре добавлено. Рота М прибыла во Вьетнам.</p> <p style="text-align: justify;">В течение нескольких часов она отправится в страну. Серьезный сержант предупредил М, глядя прямо в глаза, пока те закидывали свои вещмешки и самих себя в большие открытые армейские грузовики: "<em>Будьте настороже! Если мы проезжаем мимо кого-то на дороге, и если у него есть что-то в руке, мне не важно, был он такого или этакого роста, парень, девчонка, не важно, посмотрите что в руке! И если не знаете, сообщите мне, быстро!</em>".Может М и не проигнорировала бы это, видя они мужчин с густой бородой в зеленке или слыша странные паранормальные пугающие звуки, но в этом обычном армейском лагере совет казался параноидальным. И, откровенно говоря, пока М ехала по ухабистым улицам Сайгона, окруженная гудками трафика и запахами готовящейся еды, пока М ехала на своих легких грузовиках стоя, присев и сидя на вещмешках, они видели около пятидесяти тысяч восточных лиц слева и справа, и у сорока из них были всякие забавные вещи в руках: деревянные ящики, желтые плетеные корзины, бутылки с... <em>чем</em>? глиняные миски. Двадцать тысяч людей подозрительно проходили мимо маленькими шаркающими шажками. Еще двадцать тысяч неподвижно стояли, что было еще хуже. Тысяча персон припарковали свои маленькие грузовики Ламбретта и куда-то отошли, и пять тысяч жителей на потрепанных велосипедах и ржавых мотороллерах стояли, прислонившись к средиземноморского вида стенам. На одной заваленной мусором улице ребенок без штанов, который, кажется, играл с пустыми пивными банками, закатил одну под грузовик роты, и никто не задумался об этом. Сайгон или Севилья, видеть заговор в каждой сумке и велосипеде - это безумие, с тем же успехом можно вступить в общество Бёрча. Забавно, но М не были вооружены, у будь-настороже сержанта не было винтовки, которой бы он мог воспользоваться. Их стальные шлемы все еще лежали неясными выпуклостями в вещмешках, общие шлемы в грузовике ржавчина прочно соединила вместе, так что у Биглоу не было ни одного, а его друг русского происхождения, Дубицкий, держал, словно китайскую пагоду, сразу три. "Знаю", - сказал сержант с серьезным взглядом, - "Я знаю, что пейзаж вам не знаком, и вы хотите осмотреться", - в этом он был прав, единственным непокоренным человеком на этой автобусной экскурсии по Сайгону и окрестностям был тот шестнадцатилетний парень с дикими глазами, Руссо, он держал охотничий нож, достаточно длинный, чтобы сражаться им как мечем и кричал через плечо: "Не спите, ребята, катит еще одна повозка с сеном", - и другие не менее смешные вещи. "Я наблюдаю за тем парнем", - крикнул он своим беззаботным друзьям, когда молодой пешеход вынул из кармана своей черной пижамы цилиндр, размером не больше сигареты, поджег его и закурил.</p> <p style="text-align: justify;">Суетящиеся люди, желто-голубые такси, казалось, все в Сайгоне было в две трети от нормального размера, а цвета выбирались как в парке развлечений. "Гляди-ка! Это будто Кони-Айленд без аттракционов", - крикнул один солдат в экстазе отождествления, пока они проезжали мимо магазинчиков с красными и желтыми потрескавшимися вывесками. "Это, должно быть, пригород", - когда дома сменились зелеными полями, и, - "<em>Там буйвол!</em>" Будь здесь только Прочаска, М бы пела "Клементин", проезжая через желтые деревни, где старые беззубые женщины глядели на них, а дети махали в след, где пышные полупрозрачные пальмовые ветви были так близко, что их можно было коснуться. Серые деревянные рейки кузова грузовика гремели при езде, сползающие сумки давили на ноги солдат, колеса шуршали по дороге, песок взвивался в воздухе, а из высокой травы могли выскочить коммунисты. Группа попадет в засаду месяцем позже. Валторна, флейта и баритон будут убиты, барабанщик спасется невредимым, а М окружит лагерь колючей проволокой.</p> <p style="text-align: justify;">Вообразите все что угодно. Теперь раскрасьте в песочный цвет, в цвет красного песка, это и будет размещением М, размером с поле для учений. Старый борец с песком и пылью, свирепый Милетт, впал бы здесь в неистовство, потому что песок был на каждой палатке, красный песок на мешках с песком, на бутылях с водой, красный песок на каждом солдате, уже через минуту после того, как он прибыл сюда. Температура была, может, градусов 100 (38 гр. Цельсия, - прим. перев.). Спустившись с кузова и протащившись в назначенные им палатки, М сбросила свои вещмешки на узкие койки со звуком "<em>в-ж-у-у-х!</em>", столбики красного песка поднялись над полотном. М с опозданием отправилась наружу, где ждала и ждала. Руссо стал выглядеть словно маленький круглый человек в сауне. Он сел на пыльную землю со словами: "Собираюсь написать письмо. <em>Дорогой сержант. Вы были правы. Здесь жарко".</em></p> <p style="text-align: justify;">Цвет лица Йошики стал напоминать кусок влажного хозяйственного мыла. Он повернулся к будь-настороже сержанту и спросил: "Есть какие-то действия поблизости?"</p> <p style="text-align: justify;">- О, нет, - ответил Демирджян. - Тут очень тихо.</p> <p style="text-align: justify;">- Дерьмо, - произнес Йошика свое любимое слово, сжавшись будто проткнутый воздушный шарик. - Откуда ты знаешь? Ты же только что приехал, - но рота М вскорости получила ответ.</p> <p style="text-align: justify;">- Стройся! - И пока М вставала в шеренги на солнце младший сержант оглушительно ясно дал понять, что прогулка закончилась. Его приказы били по М как артиллерийский огонь, один за другим. - Солдаты! Вни-мание! Первая шеренга, напра-во! Вперед ...арш! Напра-во! Вторая шеренга, нале-во! Вперед ...арш! Солдаты ... стой! Нале-во! - пока он не построил роту в линию шириной с городскую улицу. - Вперед ...арш! Строем ...арш! Солдаты ...стой! - приказал он, и М оказалась перед колючей проволокой ограждения лагеря, стоя там на 100 градусах, высматривая, один Бог знает, какие опасности, как беспризорники перед забором колонии, задаваясь вопросом "и что теперь?". И тогда сержант дал команду, которую Демирджян до смерти боялся услышать "кру-гом!".</p> <p style="text-align: justify;"><em>Кру-гом! </em>За два полных месяца основной подготовки у Демирджяна не было проблем с командами "направо", это было просто по-детски легко, или "налево", "разойтись", а "равнение направо" - парни бьют соседа в шеренге - <em>биф! бах!</em> - по веселой армейской традиции, просто забава! Но "кругом" была вещью мрачной и загадочной. Каждый раз, когда сержант-инструктор начинал команду "<em>кру-у</em>", Демирджян переносил вес на левую ногу, и по завершении <em>"-гом</em>", он заступал правой ногой за левую, затем поднимался на носках черных ботинок и  изящно поворачивался - <em>ах, почему же так никогда не выходило? </em>Сколько бы он ни пытался (а он пытался). Старый сержант Тисдейл, серолицый жилистый контрактник, непреклонный наставник Демирджяна на основной подготовке, проявлял терпение. Выпускник местной школы сержантов, он получил свое право носить шляпу медведя Смоки (персонаж агит. плакатов, - прим. перев.), зазубрив, что надо реветь "<em>впер-е-ед марш</em>" в три раздельных слога, а для "<em>нале-е-во</em>" правильно в два, чтобы ни один солдат с немытыми ушами не встал в нелепую позу "<em>во-о-льно</em>". На занятиях по "<em>кругом</em>" Тисдейл учил, что это "<em>не трюк</em>", требующий координации Нуреева, нет, самый неуклюжий армейский увалень сможет повторить его, если запомнит одно содержательное слово. Бледный сержант твердо решил поразить своего самого бестолкового пня (<em>полностью невменяемого армЯнина</em>) этим "сезам, откройся" одним осенним вечером. Бедный старый косолапый Демирджян прибыл, Тисдейл поставил его на ярко-синий коврик, купленный за $2.98 в Сирс, чтобы Демирджян не оставил уродливых черных следов на линолеуме его кабинета, пока он будет корчится в "<em>налево</em>", "<em>направо</em>" и "<em>кругом</em>". И вот сержант произнес своим скрипящим голосом волшебно слово. И слово это было "берешь-значит-правую-ногу-и-ставишь-ее-примерно-на-четыре-фута-позади-левой-ноги-и-чуть-левее-твоей-левой-ноги-и-крутишься-на-сто-восемьдесят-градусов-на-левой-пятке-и-правом-носке-через-правый-бок". Демирджян внимательно слушал, затем встал на носки словно петух и... "Нет-нет-нет," - произнес Тисдейл - "слушай снова". Совесть вещала ему: "<em>Бэмби, твоя дочь, она в пятом классе и у нее проблемы с домашней работой, не может разобраться в дробях</em>", - но сейчас он был здесь, вместо того, чтобы помочь ей дома, - по вине Демирджяна. Отчаявшись, Тисдейл разбил свое кабалистическое слово пополам, разломил его на две запутанные половины, прокричал его со счетом "раз! два!" - все напрасно. Демирджян так и поворачивался как неуклюжий штатский. Он возненавидел сержанта. Демирджян хотел его убить, спустить с черной лестницы бараков, это было бы не сложно. "Или штык, штык в его тощем пузе, <em>агрррх</em>!" Когда Демирджян окончил базовый курс, когда он вступил в пехотную роту М ничего не изменилось, да, выключатели в этих бараках были черными, а не тошнотворно-зелеными, на рамах кроватей стояли другие имена, но команда "<em>кругом</em>" была одна: <em>раз! два!</em> - обратный отсчет перед судорогой, готово, взял и запнулся! Однажды Демирджяну показали фильм по строевой подготовке, диктор, Марроу, назвал его символом дисциплины. Демирджян видел недисциплинированные армии, изображения шли одно за другим: бельгийские гражданские на перепаханной снарядами земле, китайцы, которые не смогли бы выполнить "кругом", потому что валялись как карандаши мертвыми на улицах Шанхая. Демирджян не понимаю всего этого, но Марроу продолжал твердить: "дисциплина, <em>дисциплина</em>, <em>дисциплина</em>, нужно быть <em>дисциплинированным</em>, если хочешь стать сол..." - и тут пленка кончилась. И вот Демирджян стоял в жаркий полдень в зоне боевых действий, и сержант кричал ему "кру-гом!".</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян повернулся.</p> <p style="text-align: justify;">- Хорошо - проревел сержант, - выдвигаемся! Подберите это! Вбейте себе в голову один раз, так чтобы не пришлось повторять! - и М отправилась на свое первое профессиональное задание на красной почве Вьетнама. Минутой раньше своих товарищей по оружию Демирджян поднял пару маленьких окурков, Йошика-  старую спичку, а Салливан не вставая потянулся к своей палатке.</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью М лежала на туго натянутом брезенте коек и прислушивалась к звукам: <em>у-у-у-у-у</em> - что-то подошло к концу; <em>бум</em> - взрыв; <em>тра-та-та-та</em> - пулеметы, автоматические винтовки и пикирующие бомбардировщики; <em>а-р-р-к</em> - тропические птицы, львы и тигры, сирены воздушной тревоги и сферы в небесах, накатывающиеся друг на друга как пустые бочки, звезды, падающие и скачущие по самолетам. М не были напуганы. Опыт стал снотворным, дал понять, что это те же звуки битвы, что были на зимних учениях. Предполагалось, что все эти ракеты были американскими и не нацеливались в их палатки, а значит, предназначались вон тем врагам. Догадка была верной. "Это миномет", - без паники объявил Руссо - "А это артиллерия."</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, я хотел бы, чтоб они прекратили. Я хочу спать, - произнес Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Что это? - спросил Салливан. Под этим он понимал не отдаленные звуки фильма про войну, а приятный гражданский запах, таинственно поднимающийся из кровати Демирджяна.</p> <p style="text-align: justify;">- Джейд Ист (одеколон, - прим. перев.) - мне нравится. - объяснил Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;"><em>У-у-у-у-у! Бум!</em></p> <p style="text-align: justify;">- О, мне нравится Каноэ, - сказал Салливан.</p> <p style="text-align: justify;">- А мне нет, - ответил Демирджян - пахнет вялыми розами.</p> <p style="text-align: justify;">- Еще люблю Олд Инглиш.</p> <p style="text-align: justify;">- Не нравится, как не нравится и Инглиш Лезер.</p> <p style="text-align: justify;">- Да, я хотел сказать Инглиш Лезер, он неплох.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, последнее время встречаю его слишком часто.</p> <p style="text-align: justify;">- Обычно, я использую Брут.</p> <p style="text-align: justify;">И... БАХ! Палатка зашаталась, а Руссом спокойно объявил: "И это миномет". Дивизия, к которой относилась М начала выдавливать коммунистов с ничьей земли, где-то в сотне ярдов от чернильно-черной зоны отдыха М.</p> <p style="text-align: justify;">- Господи, - не особо обеспокоено сказал Салливан. - Полегче на моей кровати.</p> <p style="text-align: justify;">- Некоторым нравится играть в индейцев против ковбоев, - добавил Демирджян - А мне нравится играть так,- говорил он чуть громче чем требовалось. По правде сказать, Демирджяну становилось страшно: чтобы видеть реальность со стороны нужно быть умным, спокойным человеком, видеть, что уравнения параболы полета снаряда сходятся в равенство, что свистящая банка тротила может полететь и туда и сюда, и что однажды у-у-у и бах могут звучать по эту сторону колючей проволоки. Скоро Демирджян будет освобождать себя от тревог как поэт, на картонных коробках от индивидуального рациона он попробует писать катартические строфы, один из его стихов закачивается так: "<em>Почуял страх, еще не проронив слезы ты этим утром... каждым утром... каждым утром</em>". Но этой ночью Демирджян сделал глоток J&amp;B из пинтовой бутылки и просто включил транзисторный приемник, музыка оградила его от чуждых вьетнамских звуков, а одеколон от пыльных вьетнамских запахов.</p> <p style="text-align: justify;">"<em>Блю-юз - проходящего - поезда-а</em>,"- слышал Демирджян на радиостанции вооруженных сил в Сайгоне - БАХ! "Боже, боже, боже, слышу его кончиками волос..."  БАХ! Доходы от рекламы шли на казначейские облигации и церковь.</p> <p style="text-align: justify;">Не бывает ли тебе...</p> <p style="text-align: justify;"><em>Одной</em>...</p> <p style="text-align: justify;">Одиноко без <em>него</em>...</p> <p style="text-align: justify;">- Пре-е...дыдущая, - воскликнул ведущий - представлена-а... со-о-оветом...ка-а-апелланов вооруженных сил! - БАХ! Так все и продолжалось в первую ночь М на войне: радио, звон жетонов, когда солдаты ворочались во сне, храп и разное барахло, которое, в конце концов, издавало БАХ! в ночи.</p> <p style="text-align: justify;">В четыре утра М разбудили, чтобы направить в наряд на кухню. Демирджян отнесся к этому с недоверием, спрашивая себя, когда же сержант остановиться на своем пути в жерло пушки. Впрочем, он не остановился и приказал М двигаться на мрачную кухню, вопя разъяренным голосом: "Закройте это! Обойдете вокруг стены из мешков! Надо было надраить ботинки до блеска! Отполируй пуговицы! Ночью будет плакат, как укладывать ваши сумки! В барак! Два, три, четыре..." БАХ!Вообще, М не задержалась в громыхающем лагере: они заполнили желтые формуляры, а потом отправились вертолетами глубже в глушь, куда был назначен их батальон. Рота все еще была в, так называемом в армии, "трубопроводе", и на одном из резких поворотов трубы Биглоу просочился оттуда. Его вызвали по внутренней связи в пыльную палатку кадровиков, откуда поторопили на собеседование на должность писателя в палатку отделения занятого представлением информации общественности. Биглоу, улыбающийся солдат удачи, чьим стремлением в Азии было сорвать банк, осознал, что он стоит на распутье. За год в линейной роте он мог стать сержантом, хотя капрал и получал 163.50 доллара в месяц, сержантам выдавали 194.10. Полтора года такого заработка, больше акций IBM. С другой стороны в том, чтобы всегда катиться за орудийным передком, были и недостатки. Во-первых, Биглоу тренировали как минометчика, а не пехотинца. Его задачей было доставлять взрывчатку коммунистам в паре миль от него из штуковины, напоминающей по размеру и форме канализационную трубу. БАХ! Но если Чарли подойдут ближе, скажем, в тот же уютный окоп, где будет Биглоу, на расстояние удара его же канализационной трубой по голове, придется защищать себя пистолетом. Тем самым маленьким пистолетом, из которого он еще ни разу не попал в цель. В один печальный день пехотной подготовки, Биглоу стоял со своим причудливым пистолетом на рубеже, сквозь струи дождя косясь на еле различимые за ними мерцающие, словно муаровый узор, мишени. Но каждый раз, когда он поднимал свой крохотный мокрый пистолет, чтобы поразить эти призрачные видения, его пончо надувалось как парус, вытянутую руку тянуло в подветренную сторону и водянистая цель оставалась неоскверненной пулевыми отверстиями. Промокший до нитки худощавый лейтенант, ответственный за это фиаско, доложил майору, медведеподобному человеку, чье прозвище было Железный Майк.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, - произнес лейтенант, салютуя, стоя в кабинете Майка, а точнее, в уютном дверном проеме, который, кроме прочего, привлекал к нему все внимание. – Сэр, эти люди не могут ухватить пистолет.</p> <p style="text-align: justify;">- Что вы понимаете под «не могут ухватить»?  Ваша задача их научить!</p> <p style="text-align: justify;">- Я пытался, сэр, но люди не могут <em>ухватить</em> то, что я им говорю…</p> <p style="text-align: justify;">Настоящий выбор, Биглоу разыскал своего серьезного «всегда настороже» сержанта, чтобы спросить совета. </p> <p style="text-align: justify;">- Я не знаю, почему каждый хочет на фронт, - сказал тот с удивлением. Он провел здесь много месяцев. – Ты не беспокоишься о том, что ты промок, потому что ты не высыхаешь. Твоя одежда гниет. Ты снимаешь майку, выжимаешь ее и выбрасываешь. В тебя стреляют, тебя ранят. А когда рана заживает, то есть наполовину заживает, тебя посылают обратно на фронт.</p> <p style="text-align: justify;">- Да, но вы же получаете звание? – Спросил Биглоу.</p> <p style="text-align: justify;">- Я вот что скажу, лучше быть живым капралом, чем мертвым сержантом. Подумай об этом, подумай.</p> <p style="text-align: justify;">Биглоу продолжил медитировать над этим, вот только когда он вошел в палатку «общественной информации» и протянул свой желтый бланк капитану, сидящему за пыльной печатной машинкой, капитан просто крикнул: «Ты из Аризоны! Я из Невады!» - и Биглоу оказался публицистом прежде чем смог дальше медитировать. Но судьба колебалась над тем, что приготовить для лучше друга Биглоу, Дубицкого. Такой же выпускник колледжа (Скрэнтон), такой же кандидат на должность в отделе общественной информации, на его досье молодой капитан остановился.</p> <p style="text-align: justify;">- Так. Так кадровики отправили тебя сюда, - произнес он задумчиво, будучи не очень уверенным, что в отделе есть место для человека, который изучал философию с Иезуитами, бегло говорил по-украински и еще на четырех языках, но не мог печатать. – Э-э-э… Видишь что-нибудь особенное в нашей палатке? – спроси он.</p> <p style="text-align: justify;">Что-нибудь? На чем мог остановиться Дубицкий, если вся палатка, можно сказать, была сделана из особенностей! – Вижу множество подружек месяца Плейбоя, – выпалил Дубицкий.</p> <p style="text-align: justify;">- На какой месяц обратил внимание?</p> <p style="text-align: justify;">- Я смотрел на Ноябрь, сэр.</p> <p style="text-align: justify;">- Ноябрь. Ух, и во что же одета Ноябрь? – Хорошо, что бы вы спросили у человека, чья последняя письменная работы была по прагматизму Дьюи?</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, Ноябрь носит что-то вроде кружевного неглиже. Оно прикрывает одну из ее ног, но не другую.</p> <p style="text-align: justify;">- И какую ногу оно прикрывает или не прикрывает?</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, Я думаю, что оно прикрывает правую ногу.</p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, нам здесь нужно быть точными. Мы не хотим, чтобы ты писал, будто генерал говорил, что неглиже не прикрывает ей не ту ногу.</p> <p style="text-align: justify;"><em>- Дьявол! </em>Прервал их полковник по общественной информации, смотревший на игровую доску Ремик Мичиган (разновидность карточной игры, - прим. перев.), которую ему только что прислала мать. – Дьявол, писать же он может!?</p> <p style="text-align: justify;">Несколькими минутами позже, двое счастливых бывших минометчиков снова появились в палатке, где остальная часть роты М запихивала свои вещь мешки в темнозеленые сумки. Биглоу глупо улыбался, говоря за обоих. – Эй, вы слышали? Мы будем корреспондентами армейской газеты.</p> <p style="text-align: justify;">- Трусы, - ревниво произнес необращенный минометчик, продолжая упаковывать мешок.</p> <p style="text-align: justify;">- Спросим, мы получим больше медалей чем вы!</p> <p style="text-align: justify;">- Ага, желтую за то, что желтопузый.</p> <p style="text-align: justify;">- Враги были повсюду вокруг меня! Глумливо закричал Демирджян. Его пристыдило, что пара друзей так невосприимчивы к скуке, что согласились обосноваться в метности, где все, что им придется делать, это время от времени собирать сигаретные бычки и заступать в наряд на кухню. – Повсюду вокруг меня! И все, что у меня было, это шариковая ручка. Они рванули ко мне…</p> <p style="text-align: justify;">- Прижали меня к стене! – продолжил другой парень. – Я обнажил мою шариковую ручку! Я колол! Колол! Колол… - а потом М забрались на борт своих вертолетов, сгрудив мешки в проходе, словно хрящевые сосиски, и оглушительно полетели на север, в то время как Биглоу, Дубицкий и МакКарти, любитель эпистолярного жанра, которого провидение направило на место бармена в офицерском клубе, остались позади в относительной безопасности.</p> <p style="text-align: justify;">Кто вслед за Фергусом готов // Гнать лошадей во тьму лесов… Место дислокации батальона напомнило М об этом стихотворении. Высокие деревья вроде платанов выстраивались в едва уловимые линии, посаженные в какое-то безмятежное время, а жилища выступали темными и невозмутимыми нефами то тут, то там, куда бы ни посмотрели солдаты. Кричали кукушки, и посреди этой идиллии М слушала своего батальонного командира, сидя полукругом на пестрой земле. Лейтенант-полковник, светлокожий негр с сияющими глазами, приветствовал их в конце их путешествия, в их доме на 1966 год. «Я знаю, вы слышали об это батальона, так что вы слышали?» - спросил полковник, наклонившись вперед в ожидании ответа. Одна рука напряженно лежала на кобуре пистолета, другая на подсумке с фляжкой, поза, не мотивирующая к честному ответу – ответь неправильно, и, кажется, он мог выстрелить от бедра: бах! шмяк! Скорейшее разрешение спора на Востоке, и глупый оппонент падает замертво. «Сейчас я точно знаю, вы слышали о нас, так встаньте и ответьте!» - произнес полковник, известный среди своего батальона как полковник Смоук.</p> <p style="text-align: justify;">Что его ответить? Всего одни выходные во Вьетнаме, и М должна столкнуться с Чарли повсюду, куда бы их ни направили; их процент потерь был чем-то диким: это был батальон, рожденный в понедельник, так говорили из уст в уста. Больше того, в те самые выходные, внимательные уши М слышали и о самой Операции: их проклятый батальон получил приказ, в следующий понедельник в полном составе погрузиться на серо-зеленые вертолеты и отправиться в самое сердце позиций Чарли, в их тыл. Семь дней М будет бродить по каучуковым плантациям Мишлен, по тому самому огненному аду, где целое подразделение вьетнамцев было уничтожено тем утром, когда М изучали повороты на строевой подготовке. Не удивительно, что М стало известно об Операции, несмотря на то, что отпечатанный на мимеографе приказ имел гриф «СЕКРЕТНО».</p> <p style="text-align: justify;">- <em>Ты! </em>– крикнул полковник, обратив свой пламенный взгляд на одного из минометчиков роты.</p> <p style="text-align: justify;">- Я слышал, сэр, я слышал, что вы были в самом пекле.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты слышал, что нас убивали и ранили, не так ли? Но еще ты слышал <em>это, </em>а? То, что мы убили кучу ВиСи! И во Вьетнаме нет другого батальона, уничтожившего столько ВиСи, сколько мы! И это наша работа во Вьетнаме, бы здесь, чтобы убивать их! – М слушали тихо, ни одно из лиц не показывало, убедили ли их слова полковника.</p> <p style="text-align: justify;">- Сейчас этот батальон очень хорош, знаете почему? Потому что мы помогает друзьям. Мы не бросаем друзей. Я хочу, чтобы вы говорили «если где-то на свете меня ранят, я хочу быть раненным в этом батальоне. Потому что мои друзья вынесут меня, они меня не бросят» - М и бровью не повели. – И это касается не только поля боя! Даже в наряде на кухню! Кто сделает дело, если вы не можете? Ваш друг! Если вы халявите, если вы подхватили венерическое, если вы заболели, кто сделает вашу работу? Друг!</p> <p style="text-align: justify;">«Где?» - спросил себя Салливан, практически слыша визг покрышек своей души, свернувшей с пути, по которому вел полковник. «Где в этом первобытном лесу кто-нибудь может подхватить венерическое?» - думал он,  с удивлением вглядываясь в жилища. Полковник, тем временем, уже описывал Салливану их уютную диспозицию. Батальон был частью железного круга, неизмеримого радиуса и даже больше, с витками колючей проволоки по периметру, изобилием растяжек «Чарли, опасайтесь мин» и мощной прицельной артиллерией, Фантомами, Супер Сейбрами, Фридом Файтерами с заданными координатами. Салливану оставалось сидеть в укрепленном бункере из мешков с песком со всем арсеналом Америки на кончиках пальцев и вглядываться в ничейную землю через бойницу. Винтовки, пулеметы, безоткатные орудия длинные, как пушки, лучи смерти, что угодно, пусть только подумает, и Салливану это поднесут, хоть атомную бомбу. И все же «где девчонки?» интересовался он. Полковник же подбирался к этому. Как он объяснил, в самом центре этого американского бастиона стоит маленькая чудная вьетнамская деревушка с населением в тридцать две тысячи душ, многие из которых, большинство из которых, почти все из которых, кто знает? - Являются коммунистами, некоторые столь убежденно красными, что пробираются через темные леса, стреляя в спину американским солдатам. С месяц назад, они убили другого лейтенанта-полковника. Странная война.</p> <p style="text-align: justify;">«Сейчас в деревне есть шлюхи», - продолжил он. «И они – коммунистические шлюхи. И, со стопроцентной уверенностью, у них есть венерические. А вы приехали сюда молодыми и здоровыми, и хотите вернуться домой в Штаты такими же. Вы не хотите привезти женам или подружкам эту мерзость. И кое-что еще насчет шлюх! Я сказал, вы здесь, чтобы убивать коммунистов. Так вот, есть еще причина: вы здесь, чтобы завоевать сердца и умы вьетнамцев, сделать их лояльными к правительству, и сделать это не получиться, если станете гоняться за шлюхами, если униформа измята, если низ рубашки не заправлен», - полковник подбирался к теме, наиболее близкой его сердцу, к жажде, за которую он был назван Смоук – «если пуговицы не застегнуты, если вы не бриты, если вы не пострижены, вьетнамцы назовут вас именно теми, кто вы есть: <em>жопами</em>, самыми жопными жопами на всем белом свете, особенно на Востоке, и…» - еще пять минут в таком же проповедующем русле, после которых полковник исчез, пуф! В огненной вспышке, оставив М стоять  в очереди перед опрятной палаткой адъютанта, чтобы заполнить очередные формы. </p> <p style="text-align: justify;">Никто особенно и не разговаривал. И дело не только в речи полковника об «огне и сере», подавившей М, дело еще и во внезапной тишине, что осталась после него в этом райском уголке. Салливан всматривался в кроны деревьев, потом на часы, думая «стоит найти новый ремешок, этот прямо разваливается». Демирджян стоял, спрашивая себя, сколько, «сколько еще закостенелое армейское сознание будет испытывать его терпение». Демирджян еще немного поиграл с резинкой, и, в конце концов, легонько щелкнул ей по шее Мортона.</p> <p style="text-align: justify;">«Да где ты это взял?» - дружелюбно спросил его Мортон, повернувшись, посмеиваясь,. Это было свойственно ему, быть милым, несмотря ни на что, погрузи Демирджян стилет в его шею, ответ Мортона будет все тем же: «Да где ты это взял?» - выстрели Демирджян ему в позвоночник, накинь петлю на шею и дерни посильнее, можно быть уверенным, Мортон вежливо кивнет – «Ладно, ну хватит, хватит» - прежде чем скончаться с улыбкой на губах. Обида просто не была одним из его чувств, он не чувствовал, что нужно как-то защищаться, стоять за себя, потому что не верил в существование столь подлых человеческих черт, которые бы заставили других нанести ему вред. Возможно, он был блаженным, и, определенно, он был славным. Достойный друг Прочаски, сопровождавший его на Таймс Сквер в отпуске, и с той же учтивостью вернувший даме-пацифистке ее листовки. Несколькими пятницами ранее, когда их первый сержант в последний раз с сочувствием желал счастливого пути, он не сказал этого Мортону, вместо этого с грустью в глазах он сказал: «Сынок, ты не отправишься в Техас, не на три дня!» - и Мортон безропотно лег на свою железную кровать, вокруг которой собрались друзья и даже сержант, поторапливая его уехать в Филадельфию, Рай (ориг. <em>Rye</em>), куда угодно, а оттуда в Техас. Но Мортон просто усмехнулся, сказав, что это будет неправильно. Этажом ниже на диване в комнате отдыха капитан, первый сержант и сержант по операциям с напряжением обсуждали, может ли человек и вправду успеть сгонять в Техас и обратно за трехдневный отпуск.</p> <p style="text-align: justify;">- У нас выходило за тридцать шесть часов, - говорил им сержант по операциям, подходя к кульминации своей невообразимо ошеломляющей истории: седан Mercury, визг колес, кофе в бумажных стаканчиках, «и мы по-настоящему гнали!»</p> <p style="text-align: justify;">- М-м-м, - отвечал капитан роты М, пока загружал число тридцать шесть в мозг.</p> <p style="text-align: justify;">- Двадцать лет назад, это было невозможно, - сфилосовствовал операции сержант — а через десять лет, появятся самолеты, они будут пролетать две тысячи миль за час!</p> <p style="text-align: justify;">- Вау!, - произнес первый сержант М, доверившись тому, что планета и вправду становится меньше, трое руководителей позвали Мортона к себе вниз после обеда, дав ему трехдневный пропуск в Форт Уэрт. Прибыв туда к обеду, он отправился со своей мамой на вечернуюю прогулку и сообщил, что он отправляется во Вьетнам, похоронить его нужно в серебряном гробу с бархатной подкладкой горохово-зеленого цвета, если он умрет.</p> <p style="text-align: justify;">- Да что ты говоришь! - ответила его мама, но Мортон вежливо продолжил, упомянув, что не имеет ввиду, будто он, как подросток, может разумно рассуждать о своей смерти или постоянно думает о ней.  Он попросил, чтобы пришедшие его помянуть сняли обувь (индуистская традиция, - прим. перев.), но похоронить его в черном одно-пуговичном континентальном костюме с черной гвоздикой в петлице, белой рубашке со сборками и черном галстуке бабочке на шее, о которую сейчас Демирджян шлепал двухфутовой резинкой.</p> <p style="text-align: justify;">- О! Да что ты говоришь! - снова сказала его мама.</p> <p style="text-align: justify;">- Так ГДЕ же ты это взял? - спросил Мортно Демирджяна.</p> <p style="text-align: justify;">- А ГДЕ ты думаешь? С каучукового дерева, - ответил Демирджян, указывая на ветку, с которой подозрительно сочилась жижа цвета шпатлевки, потому что «платаны» были каучуковыми деревьями, а новый, заросший кустарником, дом М — каучуковой плантацией. Вьетнамцы из деревни неподалеку сверлили деревья, поставляя американским водителям резиновые шины, а по вечерам убивали их лейтенант-полковников.</p> <p style="text-align: justify;">В этом и любом другом армейском батальоне было три роты, и М прибыла во Вьетнам, чтобы укрепить все три. Завещав свои десять тысяч долларов пособия отцу, Мортон был отправлен в одну роту, а Демирджян в другую, Вильямс, которому не нравились удавы или края окопов — в третью. М, в чьей теплой плазме каждая из этих клеток вечно чувствовала заботу, М была разорвана на части как какой-нибудь шарик из жвачки равнодушным офисным клерком. Новые ребята в военных школах, девчонки на танцах-знакомствах, сидящие на старых скрипящих стульях, чужие в стране чужих, тихие рядовые роты М один за одним отправлялись в тусклые бункеры . Старые вояки смеялись, как же они смеялись, они скрючивались, хватались за животы, смотрели на именные жетоны М и гоготали.</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, Салливан! Ты ирландец?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Да.</p> <p style="text-align: justify;">- Конечно ирландец, с таким имечком как Салливан! Га-га-га! А тебя значит зовут Демон?</p> <p style="text-align: justify;">- ...Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;">- Девствиннян? Так тебя зовут Девствиннян? Га-га-га!</p> <p style="text-align: justify;">Над ними со звуком, хлопающего паруса пролетал серо-зеленый вертолет с красным крестом на брюхе.</p> <p style="text-align: justify;">- Эй, смотрите! Еще несколько тел прибыло! Га-га-га.</p> <p style="text-align: justify;">- Га-га-га. По мне так это снабжение!</p> <p style="text-align: justify;">- Задницы моей снабжение! Га-га-га!</p> <p style="text-align: justify;">«Теперь, когда смеюсь над чем-нибудь, смеюсь, чтоб не заплакать» (Байрон, Дон Жуан, - прим. перев.). Старослужащие не были жестоки нарочно. Полгода. Они были во Вьетнаме половину года. Они шли, они шли, там была мина, рядовой из Оклахомы, которому они отдали свой паёк был мертв, а они шли дальше, и именно эти (конечно же эти) пустые армейские ботинки теперь заполняла М. Этим полднем старослужащие позволили себе отдохнуть. Они ушли во вьетнамскую деревню и пришли в состояние безудержного веселья, забывшись под рифлеными крышами. Они не привезут домой никакой пакости, напротив, они пошли забрать белье из прачечной, но они сидели с пивом <em>Bamouiba </em>за фанерными столами и убегали от реальности, разыгрывая кавалеров перед гражданскими: перед вьетнамскими девушками, которые, возможно, были шлюхами, с чернозубыми от бетеля дамочками в прачечной, со сборщиками арахиса, с продавцами пива, но больше всего с гладкокожими вьетнамскими детьми, которые хихикали и двигали ушами, передавая мысли о войне. Источник невинного, но опьяняющего веселья.</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, это пиво теплое. Не хорошо! Номер десять! - разговор между двумя великими культурами Вьетнама проходил ни на вьетнамском, как представляли американцы, ни на английском, как думали вьетнамцы. Эти двое беседовали на ломаном японском, где «сан» означало «мистер» или «мисс», а «ичибан» - «номер один», «лучшее».</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, пиво номер десять!</p> <p style="text-align: justify;">- Пиво номер один! Это ты номер десять!</p> <p style="text-align: justify;">- Ну а ты - дочь-сан Хо Ши Мина</p> <p style="text-align: justify;">- Нет Хо Ши Мин! Он номер десять! Номер тысяча! Ты дьен кай ду, - уже по-вьетнамски, что значит «взял верх».</p> <p style="text-align: justify;">- Девочка-сан, я не какаду! Ты какаду! - веселые старослужащие возвращались в будничный мир ранним вечером в непривычной эйфории, которую М ощущала как издевательство.</p> <p style="text-align: justify;">- Понедельник вы приходить прачечная? - спрашивали их некоторые из девушек во вьетнамской деревне.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет. Понедельник мы идем плантация Мишлен, - ответил кто-то из ветеранов.</p> <p style="text-align: justify;">- Номер один! - объявил кто-то из девушек. В понедельник утром на тридцать радостных минут, в первый раз за их общую историю, М испытывала на себе приятную погоду. Температура на их высоте была 70 (21 по Цельсию, - прим. перев.), и, несмотря на закрытые борта их быстрых вертолетов, дул один из этих лето-в-кабриолете, ерошащих волосы бризов. М вместе со своим и еще тремя батальонами были в боевой форме и летели к каучуковой плантации Мишлен, лесу, где коммунисты, как маленькие трудолюбивые бобры, затачивали бамбуковые палки несколько дней, окунали их в бычий навоз, ссали на них, устанавливали в ямы пунджи, в ловушки для ступней, в безумные маленькие капканы в стиле Бэтмена на деревьях, так-то! Из кустов - треск! Из зарослей - крик! Закапывали мины, прятали гранаты и растяжки, и "берегись!" - говорил старина Фолей на пехотной подготовке двумя неделями ранее, "берегись!" Вот и они! Пять галлонов горящего топлива! Какими-то дьявольскими способами коммунисты на плантации Мишлен узнали об этой операции неделю назад, хотя она и была помечена грифом "секретно".</p> <p style="text-align: justify;">У М в её удобных вертолетах тоже были карты в рукаве, преимущественно, новые черные опасного вида винтовки с пулей, которая являла собой настоящий ужас: в полете она кувыркалась и крутилась. В полдень воскресенья, сержант отделения Демирджяна держал ее между большим и указательным пальцем, пристально вглядываясь в нее долго и философски - Гамлет, в некой ненаписанной сцене, созерцающий свой обнаженный клинок. "Это..." - сержант произнес сам себе - "это всего лишь старая добрая вещица. Но она не несёт ничего кроме смерти," - покрутил ее большим пальцем, думая, что ведь это настоящая ощущаемая пуля, думая о тощей енотовой гончей, с которой охотился его дядя в Луизианне, о настоящей ощущаемой гончей, если уж она загонит енота, то будет кружить вокруг пня, так что еноту не уйти.  "Вещица эта", - продолжил сержант отделения - "она может сделать два или три оборота у вас в голове прежде чем выйдет наружу. Попадет в живот, а вылететь может через макушку. Чарли. Они сделают все что могут, чтобы заполучить это оружие. Они рискнут сотней, чтобы получить одну из винтовок."</p> <p style="text-align: justify;">"О да. Это просто сладкий персик." - Подумал Демирджян, хотя еще он поймал себя на мысли - "Да? Пусть только попробуют." Все дикое воображение Демирджяна не смогло предвидеть, что сержант выйдет в таком виде. Это был негр, низкого роста, но грудь его была как сузафон. В его зубах всегда была зажата половина сигары. Сами зубы были позолочены, а через звездочки и сердечки в позолоте кокетливо проглядывала эмаль. Демирджян никогда не видел, чтобы его сержант появился с целой нетронутой сигарой. Рядом с его спадающими черными усами на левой щеке был пучок жестких волос. "Береги их, они счастливые", - шептала бабушка, когда тому было три, и хотя другие дети звали его "мохнатой мордой", а в армии они поседели, невероятный сержант Демирджяна ни за что не сбрил бы их. Его настоящее имя было Месилово - сержант Месилово.</p> <p style="text-align: justify;">"Хорошо," - сказал они отделению Демирджяна в полдень перед операцией. "Что вам нужно знать о высадке с вертолета. Бегите пять метров и падайте, потому что мы не хотим, чтобы кого-то ранило лопастями. Вываливайтесь и разбегайтесь. Первые пять минут не услышите ничего кроме "пок-пок-пок" над головой. Если кого-то ранят, не паникуйте и не вскакивайте, потому что тогда ранят уже вас и еще хуже. Просто кричите "медик". Будьте хладнокровны, хладнокровны, как только можете, хладнокровны и спокойны, не тряситесь и не трещите." Салливан грыз ногти, Демирджян своими трудолюбивыми пальцами сосредоточенно ткал циновку из восьми желтых соломок. "Так, кое-что еще. Сейчас поговорим с полковником Смоуком. Он говорит, что пехотинец как кролик. Если поймаете кролика, не отпускайте его в терновый куст, потому что это его дом. Как и мы когда в лесу, Смоук говорит, это наш дом. Так что мы берем с собой нашу зубную пасту, мы берем наш крем для бритья, бреемся как и дома. Когда вернемся. Когда мы вернемся, Смоук прикажет нацепить звания, потому что всем из М присвоено звание рядовой первого класса. Ну, а что до меня, то я, пожалуй, поищу себе другие нашивки, потому что эти желтые Чарли видят и наверняка скажут "пойду-ка я заполучу этого младшего сержанта."  Так что, когда вернемся, займемся шитьем.</p> <p style="text-align: justify;">Деревья становились больше, коричневый грунт ближе, вертолеты М медленно опускались. Несмотря на то, что М не нужно было нести свои черные винтовки, у них была серьезная проблема с багажом: каждый нес все свои подсумки для патронов, две фляжки, лопатку для окопов, противогаз, рюкзак на лямках, ручные гранаты, как бутоньерки, в то время, как каждый из ветеранов имел под резинками на шлеме еще и туалетную бумагу с сигаретами, чтобы не намокли при переходе вброд. Йошика, по воле божьей, помощник пулеметчика тащил три невообразимых пулеметных ленты, которые свисали у него с шеи и болтались до колен, так что выглядел он как Вонга - король Тонга в бусах из медвежьих зубов. У Демирджяна была огромная кружка, которую он получил после того, как неделю пил кофе из котелка. Его не особо беспокоило то, что она мялась, а ее поверхность выглядела как странное темное лунное море. Он подвесил ее за пряжку ремня, так что выглядел как нищий, направляющийся в Армию Спасения. В рюкзаке у Демирджяна лежала баночка с кремом для бритья <em>Old Spice</em>. У Салливана был <em>Rise</em> с ментолом и зубная паста <em>Maclean</em>. Ни у кого не было <em>Jade East </em>или <em>Brut</em>. У Мортона был <em>Palmolive</em> и "садимся!" - крикнул сержант Месилово. Вертолеты улетели, и Демирджян обнаружил, что лежит на полоске твердой засохшей грязи на плоском поле. Он подумал, что это, должно быть, несобранный рис, который он видел в первый раз, но уж никак не каучуковая плантация. Ха-ха! Вся секретная операция была уловкой, уверткой, и сам Смоук не знал об этом до прошлого вечера. М не были и рядом с веселой плантацией Мишлен, их цель держалась в настоящем секрете, и находилась в двенадцати милосердных милях к югу. Ура американской армии! </p> <p style="text-align: justify;">"Проклятье! Проклятье! Проклятье! Я взвод потерял." - обычно спокойный капитан Демирджяна спешил и бормотал что-то, он имел ввиду, что поставил его не на то место, ничего страшного. По правде говоря, коммунисты были так удивлены внезапным возникновением Операции в стиле Панч и Джади (<em>Punch and Judy </em>- популярное кукольное шоу, - прим. перев.), так захвачены врасплох, что их здесь даже не было, так что Демирджяну не в кого было стрелять, да и в него никто не стрелял. Светило Солнце. Кружили амбарные ласточки. Вообще, место вторжения было довольно уютным: теплая болтовня, масса высохших рисовых стеблей, лежащая в квадратной сетке поросших травой каналов высотой один или два фута. Демирджян сидел в углу на пересечении двух таких каналов и думал: "и так...? Когда же мы чем-нибудь займемся?" Брошенный ребенок Судьбы, он был прямо там, где пересекаются абсцисса и ордината, где <em>Х </em>= 0 и <em>Y </em>= 0, где все силы и случайности войны просто превратились в ничто. Со всех сторон Демирджяна, включая некоторые места, которые стоило вписать в анналы истории, окружала полумиля пространства незначительного и изолированного. Кто-то спросит: "Что и полмили под ним тоже?" - может и под ним какие-нибудь маленькие красные черти тыкали вилами в настоящих коммунистов. В полумиле над ним Смоук, черный командир батальона, сидел в персональном вертолете и кружил по часовой стрелке в поисках потерянного взвода. "Да его черт подери!" - слышал Смоук, как капитан Демирджяна прочертыхался по полевому радио, имея ввиду молодого штабного лейтенанта, - "они угодили не на тот рейс!"</p> <p style="text-align: justify;">"Вот сукин сын," - ответил Смоук. "У него голова в заднице, да еще и булки сжаты," - повернувшись налево, он сказал своему пилоту, Фу Манчу, продолжать кружить. Что ж, пилот вертолета и вправду выглядел как Фу: его голова была выбрита налысо, черные усы свисали со щек. Он был зауряд-офицером.</p> <p style="text-align: justify;">На полмили позади оазиса спокойствия Демирджяна штабной офицер батальона сидел на картонной коробке от пайка и крутил ручки радио, чтобы спросить об ужасающих звуках, что неслись по обжигающим плантациям от солдат разведки направо в полумиле от Демирджяна. Наконец, офицер радировал Смоуку, в полумиле над Демирджяном: "Вся эта активность, это разведка боем," - имея ввиду, что ковбои из разведки воздушной кавалерии прискакали в какую-то удивительную вьетнамскую деревню на своих тридцатипятитысячифунтовых лошадках и палили в нее из пулеметов пятидесятого калибра, ну а пули, здоровенные как хот-доги, здоровенные как поп-арт Класа Ольденбурга, - это был кавалерийский ревущий способ удостовериться, не сидят ли там какие-нибудь коммунисты, ведь если они там, то без сомнения откроют обратный огонь. Все другие благоразумные вьетнамские домовладельцы уже уковыляли бы прочь. В полумиле от Демирджяна налево, в деревне, где десять или дюжина семей беженцев преуспели в споре с ротой Мортона, Биглоу, с черно-белой повязкой <em>PIO</em> на руке, отдел по связям с общественностью, сидел под тенистым пончо и угощал ланчем девушку, чью камуфлированную каску украшало гнездышко красных бугенвильских цветов. Биглоу предложил ей несколько пайков.</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, спасибо, я пока не буду, - мило ответила девушка, не желая есть пока не наступит прохлада. Температура была 100 (38 по Цельсию, - прим. перев.).</p> <p style="text-align: justify;">- Ну... где ты живешь? - спросил ее Биглоу.</p> <p style="text-align: justify;">- В маленькой вилле в Сайгоне, - ответила она, одарив Биглоу сестринской улыбкой. Она сказала, что ее имя Беверли Диипи из Нью-Йоркской <em>Herald-Tribune</em>.</p> <p style="text-align: justify;">Неподалеку Мортон по приказу сжигал вьетнамские дома. "Прекратить жечь эти дома!" - прокричал Смоук в радио, ударив крышу кабины (правда из плексигласа) в полумиле над каской Демирджяна. Фу так и летал кругами по часовой стрелке, его бездвижная рука покоилась на рычаге, его усы сбивались под бризом, а мысли летели, ух: "Мне нужно смазать их мексиканским воском для усов этой ночью." - и это было лучше чем бензиностойкая вертолетная смазка, которой он пользовался четыре месяца. "Прекратить жечь эти дома!" - орал Смоук своим капитанам. "В домах нет коммунистов!" Капитаны передали лейтенантам "не жечь дома, если там нет коммунистов", лейтенанты передали сержантам "если сожгете эти дома, лучше бы там были коммунисты", сержанты передали рядовым "лучше сожгите дома, там коммунисты", и Мортон продолжал чиркать своими спичками из пайка. Так или иначе, скоро там не осталось вьетнамских фермерских хижин, которые бы не были слоем тлеющей черной пыли. </p> <p style="text-align: justify;">Старый скучающий Демирджян всё ждал приказов. В полумиле перед ним в роте Вильямса произошло нечто экстраординарное, это был выстрел! Бах! И молодой парень по имени Хидждон стал истекать кровью. "Сержант, я выстрелил в себя," - сказал Хидждон лидеру своего отделения - он и вправду побледнел. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ты сделал! - крикнул сержант, но Хидждон с пистолетом в неопытной руке почти упал в обморок.</p> <p style="text-align: justify;">- Сдуваем! Это три-ноль! - кричал взволнованный штабной офицер в рацию со своей коробки от пайков, в полумиле за расслабленной спиной Демирджяна. "Сдуваем!", - что значило вертолет с красным крестом. "Сдуватели на месте!" "Принял!" Вертолет с шумом приземлился в полумиле прямо перед глазами Демирджяна, добрый медик погрузил Хидждона на борт, а корреспондент <em>Stars and Stripes</em> взял интервью у штабного офицера.</p> <p style="text-align: justify;">- Снайпер?</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, это пулевое ранение.</p> <p style="text-align: justify;">Несколькими секундами позже и на тридцать градусов прохладнее, уже без кровотечения, бледный Хидждон был доставлен в полевой госпиталь, а его распечатанный на мимеографе формуляр отправился в пыльный лагерь дивизии. Там факты и цифры, касающиеся этого несчастного случая будут переданы в кондиционируемый армейский трейлер, темный как холодильная камера и будут переведены в нововавилонскую клинопись на белых перфокартах <em>IBM</em>, которые, в дальнейшем, будут принесены в жертву единственной счетной машине <em>IBM</em> в мире, которая находится в горячей точке, - гордости дивизии роты М. Хранитель этого вагончика нажимает голубовато-ледяную кнопку "СТАРТ", машина <em>IBM</em> начинает мурлыкать, прожевывая двадцать пять ранений каждые десять секунд и печатая каталог их дел в алфавитном порядке на бумаге широкой как клавиатура пианино. Маленькая карточка Хидждона была всего в двух секундах от мурлыкающих зубов машины, а она печатала: </p> <p style="text-align: justify;">ХИКМАН ДАЛЛАС Е СЖТ</p> <p style="text-align: justify;">за этим следовала бледная строчка кодовых цифр, которые сообщали, что Хикман был легко ранен, холост и жил в Огайо. Затем карточка Хидждона была второй в очереди, а бесстрастная машина печатала: </p> <p style="text-align: justify;">ХИКМАН ДАЛЛАС Е СЖТ</p> <p style="text-align: justify;">эта версия неудачи Хикмана настаивала на том, что он был убит, женат и жил в холмах Западной Вирджинии. "М-р-р", - издала IBM и зажгла холодную надпись "Рассмотреть конфликт!". "Да хоть раз будет у тебя безумный день, когда все идет по порядку?" - "М-р-р" и она заглотила Хидждона за один леденящий укус.</p> <p style="text-align: justify;">ХИДЖДОН ФРЕД С МЛ РПК</p> <p style="text-align: justify;">вывела машина вместе со строкой ломаных цифр, сообщающих, что Хидждон был ранен в часть тела, не являющуюся его головой, торсом, рукой или ногой (это была его ступня). Затем эта усиленно охлаждаемая машина выдала РВБ - ранен врагом в бою, и еще до окончания мощной операции, Хидждон, все еще в госпитале, все еще в белых бинтах, был награжден пурпурным сердцем по указу президента Джонсона.  </p> <p style="text-align: justify;">И! И там, в тихом центре кампании, в спокойном глазе шторма, на пупе земли и всех событий сидел Демирджян и чистил ногти. В конце концов Демирджян чувствовал себя немного глупо на этом месте, потому что все несоответствия, все отличия между этой операцией и еще одним  тупым тренировочным упражнением были случайны, принципиальное отличие, если оно и было, не показывалось. Сунув руку между своей грубой рубашкой и футболкой, Демирджян достал субботний номер <em>Stars and Stripes</em>, и облокотившись на канаву стал читать: "На расстоянии около мили от штаба грузовик военной полиции, чтобы избежать столкновения с такси, свернул в сторону и въехал в магазин, убив женщину и ранив двоих детей." </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Я верю, что уже слишком поздно обсуждать, должны ли мы быть в Южном Вьетнаме," - произнес Стэннис в Сенате.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Выходит, что Ки лучший премьер чем в США." -  А вьетнамские официальные лица все чего-то ждут. </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Дагвуд, угадай что - Паулина хочет выйти за Ричарда."</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян читал: "Но по общим правилам, вдовушка, стоит тебе поплакать по мужу хотя б неделю!! Но ты шли к черту эту правила!! Ужас, таракан!!"</p> <p style="text-align: justify;">Затем среди всего этого возник Сержант Месилово. "Пошли," - сказал он, и Демирджян встал на затекшие ноги, говоря себе - "Это армия, торопись и жди!" Демирджян прошел милю и выкопал себе окоп, все это случилось в понедельник.</p> <p style="text-align: justify;">Во вторник Демирджян лежал под прорезиненным пончо перед окопом и прислушивался к ворчанию двух друзей.   </p> <p style="text-align: justify;">- Проклятье, - сказал специалист четвертого класса, парень, чье современное звание было бы капрал, - придется пришить эти полоски назад, когда вернемся.</p> <p style="text-align: justify;">- И, - произнес сержант, - нам нельзя их пришивать, надо будет пристрочить. </p> <p style="text-align: justify;">- Что ты имеешь ввиду, в чем разница? </p> <p style="text-align: justify;">- Ну пришивают руками. А строчат на машинке.</p> <p style="text-align: justify;"> - Чего? Где мы возьмем машинки?</p> <p style="text-align: justify;">- А мы и не возьмем, в том-то все дело. Мы пристрочим их руками... </p> <p style="text-align: justify;">В этот же вторник Салливан был назначен в наряд на кухню, на приготовление полковнику слабопрожаренного ростбифа и грейпфрутового сока. И это был вторник.</p> <p style="text-align: justify;">В среду Демирджян попал в засаду. Нет! Никто из этого батальона никогда не попадал в засаду, Смоук доказал это силлогизмом. Во-первых, засада неожиданна; во-вторых, в нашем батальоне мы готовы, что произойдет все что угодно; в-третьих, выходит, что никто из этого батальона никогда не попадал в засаду! И все же, когда одна свирепая рота коммунистов открыла по Демирджяну огонь из винтовок, карабинов, пулеметов, безоткатных ружей и  гранатометов из-за каких-то вечнозеленых деревьев, а люди стали умирать и падать раненные, Демирджян мог бы спросить "готовы ли мы?" И правда не готовы. Демирджян начал день с бритья, чистки зубов водой из фляжки и поездки на бронетранспортере. В бою бронетранспортер едва ли был тем же, что на обучении в Штатах. Там то была пилюля, аспирин-фенацетин-кафеиновая пилюля, многоцелевая капсула, которую ваш мудрый медик мог прописать Скотти, когда тот пожаловался недомогание с температурой 108 (42 по Цельсию, - прим. перев.). Медик диагностировал жалобы Скотти, как случай удержания сигареты Винстон на термометре в надежде быть освобожденным от тренировки в холодный зимний день, и он со смехом выписал Скотти медицинского рода бронетранспортер. По случаю, Скотти никогда и близко не оказывался к бою. Отчаявшись в своей мечте танцевать с гавайскими девчонками, он выбросился из армейского самолета в то самое утро, когда началась операция. Скотти отправился в Джорджию, чтобы стать парашютистом, вместо того, чтобы быть пехотинцем на Дальнем Востоке.</p> <p style="text-align: justify;">Нет, конечно, бронетранспортер не был пилюлей, это была бронированный транспорт пехоты, безумный танкоподобный грузовик, который кавалерия использовала для перевозки пехотинцев через рисовые поля. Бездельничащий взвод Демирджяна, шестеро из которого были из М, был присоединен к невероятным стальным крытым конным фургонам воздушной кавалерии. Они ехали на восток, в джунгли, которые кавалерийцы в шутку называли Шервудским лесом. Тем самым лесом, где, по глупому совпадению, линейная рота Чарли лежала в засаде. Температура была 100, облаков было совсем немного, вода на некоторых полях изящно их отражала как на картинах Фрагонарда. Как только их бронетранспортер проехал мимо нескольких желтых вьетнамских домиков, где могли непостижимо рыскать один или два снайпера, осторожные разведчики остановились и сожгли эти маленькие трогательные хижины. Действие, которое любой американец горячо осудит, пропорционально расстоянию от него до этих самых домов. Демирджян присоединился к пирушке, бросив гранаты в соломенную крышу. Он совсем не считал это бессмысленным, напротив, у Демирджяна была неизменная точка зрения морского пехотинца "наконец-то!" Наконец-то он мог сделать что-то с ясным военным усилием, ясным как в физическом плане, так и в плане большой стратегии. Демирджян сейчас мог быть, как и волком в хлеву, так и ярым фанатом Микки-Мауса, каким он, к счастью, не был. Его патриотический долг был выполнен, Демирджян читал номер <em>Stars and Stripes</em>, пока его бронетранспортер катился. У его колесницы была стальная шкура и гусеницы из черной резины, крепкие как копыта старого слона, в маленьких трещинах виднелась желтая солома. Хмурый водитель сидел среди стали и смотрел на поля через, подумать только, перископ, а у его щеки стоял старый пулемет Ольденбурга, на рукоятке которого покоились две коричневые руки с пальцем на курке. Подъезжая к Шервудскому лесу, солдаты сказали Демирджяну выйти вперед с черной винтовкой, чтобы прикрыть транспорт. </p> <p style="text-align: justify;">Следуя со своим взводом к мрачному лесу, пока бронетранспортер полз за ними, как жук через ковер. Демирджян вспомнил стих Роберта Фроста: "Дороги две идут в лесу, по той, что меньше хожена, пойду". Хорошая пехотная тактика. Честь и хвала белому щенку, что спас Демирджяну жизнь. Напуганный беспокойными солдатами разведки и дорогой через лес, подпрыгивая на длинных нога, сержант, что не любил строчить и вышивать крикнул: "Эй! Взгляните на чертову собаку!" - и весь взвод Демирджяна целиком состоявший из подростков открыл огонь из всего что есть. Бах, в ногу, прыгнул, приземлился на другие три, бах-бах-бах, песик умер. Коммунисты, что были переведены в тыл, в бедную азиатскую деревню, где выбросить означало голодать, никак не могли подумать о том, чтобы не покормить тем, что имеют с лучшим другом человека. Так что, решив, что мощная очередь предназначалась им, коммунисты открыли ответный огонь еще до того, как Демирджян перешагнул последнюю канаву перед смертельной зоной. Когда пули полетели к нему со шлепающими звуками, Демирджян был поражен. С ним такого раньше никогда не случалось. О, арабские мальчишки в Ливане бросали камни, а грязный Даг в классе математики промазал по Демирджяну железным стулом, иногда он дрался, но винтовки? Пулеметы? Шлеп? Шлеп? Шлеп? Ни разу. Демирджян еще не видел самых, что ни на есть коммунистов, вообще он еще не вглядывался в плотный лес - источник инфернальной какофонии. "Пригнись, болван," - крикнул строчевышивальный сержант, а Салливан, лежал за канавой и думал, вовсе не исступленно - "увижу ли я Пэм снова? Или Дэбби," - в один и тот же момент отстранено размышляя и дергая противогазную сумку Демирджяна, пытаясь склонить его к земле. Но тот крепко стоял среди шлепков и ударов хлыста, звучащих так будто Вашингтон пересекает Делавэр, удивленный, с желанием увидеть хоть какую-то цель в этих джунглях, чтобы выстрелить в нее из своей черной винтовки. Демирджян знал, что некоторые солдаты, кажется, уже были мертвы: медик был мертв, другой друг смертельно ранен, оба были не из М. Лейтенант разведки лежал, пуля, которую призрачные коммунисты выпустили ему в грудь, попала в звезду Давида с силой удара тарана - заступничество достойное романа. Иные из этих воюющих полтергейстов выпустили пулю сквозь каску сержанта со звенящим звуком "бинг-г", туда, оттуда, каска раскалывается на части, словно мокрая бумага, пуля же, весьма странно, не попадает в голову сержанта. </p> <p style="text-align: justify;">Шлеп! Шлеп! Шлеп! Будто жестокие аплодисменты или безжалостный шлепок газетой по мухе. Демирджян был совершенно отстранен. М лежала на животах за канавами глубиной по колено. Из огня да в полымя. Но здесь, в травянистом убежище М, знаменитые эффекты крещения огнем: холодный пот, сердце как литавры, ненадежный сфинктер, сжатие нервов, как щупалец у медузы, - все эти легендарные симптомы проходили удивительно мягко. По правде говоря, М никогда не представляла, чтобы кто-то из них был мертв, дефицит воображения, который должен быть частично возмещен еще одним месяцем во Вьетнаме. Избыток воображения у Демирджяна привел к тому же: среди всех этих опасных шлепков, он уносил его за пределы страхов смерти, к фантазиям о чудесном спасении. Не обращая внимания на крики сержанта "пригнись!" врожденная упертая любознательность Демирджяна обернулась направо, на пурпурные облака, которые таинственным образом вылетали из его взводного сержанта, что по-отечески о них заботился. По случайности, пуля, попавшая сержанту в плечо, подожгла фиолетовый сигнальный флаер на разгрузке, и пока сержант пытался сбросить горящую разгрузку. Шлеп! Другая пуля прошла через его сердце и он умер. Солдат, который к нему полз крикнул: "Эй! Док!" - но тоже был убит. К тому времени, Демирджян понял, как несочетаемы отвага и благоразумие, и залег в своей канаве, как хороший солдат, который подчиняется приказам и все еще не видит коммуниста. Время от времени он поднимался, чтобы взглянуть или выстрелить из винтовки в сторону леса с обнадеживающим "бах!", не зная, попал он или нет.</p> <p style="text-align: justify;">Демирджян, в своем роде, стал ценить жутковатую природу войны своего поколения. У многих, у большинства ветеранов Вьетнама заметно тяжелое выражение глаз или нерешительное подергивание в уголках рта, оно демонстрирует, как они год сражались с тенями, поднимали оружие на море невидимых эссенций, сходились в смертельной схватке с нереальными духами. Это была та смертельная битва, акт, единственной целью которого было превращение обычных католиков в героев, не маленьких смущенных Воццеков (персонаж одноименной оперы Берга, - прим. перев.), а героев, которые могут вызвать поддержку с воздуха. Когда серебристые самолеты начали заходить в пике на деревья, Демирджян мог лишь лежать на краю канавы и наблюдать, как колония черных термитов поедает серого жука. Достав репеллент от насекомых из кармана штанов, Демирджян направил добротную струю спрея на одного из этих видимых, в конце концов, врагов человеческих. Термит прекратил свою отвратительную трапезу и взглянул своими насекомыми глазами на Демирджяна. Его душ продолжался, так что термит развернулся и побежал направо от Демирджяна, очевидно, испугавшись Супер Сейбр, что заходили с другой стороны, чтобы сбросить бомбы со сферическим гулом на испуганные вечнозеленые деревья. "Ты глупышка," - сказал Демирджян термиту, - "пытаешься убежать от дряни, которая повсюду на тебе," - ошеломленная букашка, наконец, запаниковала и свалилась с двухдюймовой кручи, закончив свои страдания. Бум! И пока серебристые бомбардировщики продолжали безжалостную атаку на растительный мир, любопытная серо-зеленая гусеница ползла неподалеку. Демирджян раздавил несостоявщуюся бабочку коричневой веткой, произнося: "Что ж, выживает сильнейший, ты не особо-то сильна." Бум! Бум! Бум! Далеко позади Демирджяна из-за стога сена возник вьетнамец в черной пижаме. Он бежал, в панике задрав руки к небу, сигнализируя "Я сдаюсь!". И когда разъяренный солдат разведки попытался обрушить ненависть в форме своего стального мачете на это антропоморфное сырье, другой, более собранный парень, пришел на помощь. Взятый в плен, вьетнамец не представляли из себя ничего более страшного, нежели напуганный человек преклонных, шестидесяти четырех, лет. Звали его Нгуен Ван Манг. </p> <p style="text-align: justify;">К этому времени ужасная линейная рота Чарли растворилась, словно первый сочный взрыв пикирующих бомбардировщиков был петушиным криком. Необыкновенный черный сержант Демирджяна встал на ноги со словами: "Вернемся в лагерь." - и в ту среду самым худшим звуком, что дошел до ушей М был единственный хриплый, но весьма преувеличенный крик, - "Я ранен!" Он раздался от парня, чья неолитическая челюсть, будто контрподвес некоего невидимого подвесного моста, держала его рот непоправимо открытым, так что когда он прыгнул из бронетранспортера и споткнулся о канаву, то прикусил губу.</p> <p style="text-align: justify;">"Кровь хлещет?" - кричал он, пока М неровным прыжками блаженно понеслась к своим окопам. Салливан ел фруктовый пирог из пайка, Демирджян возился со страницей головоломок в <em>Junction City Union</em>. "А-а-а?" - показывал парень им свою безынтересную рану. </p> <p style="text-align: justify;">Той ночью в своих уютных окопах стойкие ветераны роты М здоровые, вполне энергичные и счастливые оттого, как слабо они напуганы, слушали свое транзисторное радио, когда радиостанция вооруженных сил впервые упомянула Операцию: "Контакт был спорадический, потери Соединенных Штатов легкие." А потом диджей включил джаз, и то была среда.</p> <p style="text-align: justify;">Четверг. Вильямс, добродушный любитель перископов из Флориды в этот день коснулся вечности: он видел настоящего коммуниста, огромного как мир и храброго вдвойне. То был опыт, которым не наслаждался ни один солдат из всего настороженного батальона М в течение операции. Этот особенный коммунист вперился в Вильямса из кустов, не дальше чем через столик для пинг-понга. Вообще, он смотрел на него вдоль ствола винтовки. "Хо!" - вскрикнул Вильмс в ужасе. Но начнем сначала.</p> <p style="text-align: justify;">В четверг взвод Демирджяна радовался заслуженному отдыху, пока роты Вильямса и Мортона шли через темные джунгли Шервудского леса. Путь затрудняли всевозможные лианы, маленькие красные муравьи. Их миссией было уничтожение источника силы Чарли - рисовых схронов коммунистов. Каждый раз, когда торопливые, словно улитки, друзья Вильямса приходили к одному из них в поросли, они сжигали его. Идея была в том, что две или три тонны этого коричневого вещества могли поддерживать батальон Чарли на марше неделю. Вертлявый маленький вьетнамец шел с ними, для утверждения всех поджогов и взрывов. Солдат был обучен мистическому искусству проверки, что рис в каждом тайнике был воистину коммунистическим. Однажды, когда их мачете прорубались через растительность, медленные товарищи Вильямса вышли к штабелям чего-то похожего на кленовую карамель из Вермонта в брусках, напоминающих хозяйственное мыло. Но все это лежало в пещере и просто так не сгорело бы. Находчивый сержант стал бросать сладости муравьям, но нет, это было слишком долго. Ручные гранаты? Теперь перед ними был кленовый сахар с дырками. Слезоточивый газ? Не стоит пробовать, возможно, он запрещен Женевской Конвенцией. В конце концов, терпеливый сержант радировал армейским инжинерам, и они взровали карамель тринитротолуолом. Биглоу присутствовал на этом сафари со своей повязкой журналиста. "История!" - сказал он себе, но предположил, что не сможет написать об этом: сержант офиса по связям с общественностью сказал ему, что столь хищнические дела не пройдут мимо армейской цензуры. "Так не найдешь друзей среди вьтнамских фермеров," - объяснил он. </p> <p style="text-align: justify;">Движение сквозь джунгли, даже с мачете, было похоже на поиски чего-то важного на большом захламленном чердаке. Старые недосушенные халаты лезут в лицо, ржавые вешалки норовят схватить за волосы, а разваливающаяся колода карт ползет под ногу. Больше того, в этом диком лесу были и снайперы, стреляющие в людей. Шорох в листве и шлеп! Но что в самом деле терзало роты Вильямса и Мортона, в то время как они продирались сквозь джунгли, были не люди, а муравьи. Маленькие красные муравьи, которые четверть века не видели таких сочных людей с Запада. Даже французские войска не решались зайти в это коварное место. Мортон скажет себе: "О! Вот еще один," - когда очередной ворошащийся муравей бросится с листвы на его шею, а Мортон скатает его потными пальцами, держа винтовку в другой руке, и задавит муравья насмерть. У него будет чувство вины, от этих выдающихся актов самоутверждения. Будучи баптисом, он считал, что Бог создал все на земле, имея на то свои причины. Он добродетельно верил, что, может, эти маленькие рыжие муравьи содержат в себе лекарство от малярии, рака, которое доктора когда-нибудь найдут. Ночью он оправдает эту непрекращающуюся бойню, сказав себе: "Ничего страшного, там их еще так много." Он покажет Руссо, шестнадцатилетнему отчаянному мальчишке, который клялся, будь он в том заполненном насекомыми лесу (а он не был, получив тепловой удар), кричал бы "умри! каждому муравью, которого он прикончит, а потом смеялся как Мефистофель. Мортон покажет ему свою веру, улыбнется с терпением и скажет, что божьи муравьи должны быть убиты с добротой. </p> <p style="text-align: justify;">Биглоу. Сейчас Биглоу был, в первую очередь, солдатом, только потом репортером. Он сжимал мурьавьев между большим и указательным пальцем, механично сбрасывал их безжизненные тела на землю. Но пока Биглоу, дюйм за дюймом, продвигался вперед, он думал, не получится ли из этого какой-нибудь статьи. Как убивать мурьавьев. Автор Воугэн А. Биглоу. Он думал, первый способ - задушить муравья, забив ему в глотку песчинку зубочисткой. Второй способ... Микроскопическая яма Пунжи, беззаботный муравей страшно подыхает на острие кола. На практике же Биглоу убивал муравьев вполне конвенционально: безразлично, не обращая внимания на агонии умирающих, пока он шел рядом с другом, которые однажды тыкал в него шариковой ручкой со словами: "Я колю!" Я колю! Я колю!</p> <p style="text-align: justify;"> - Биглоу, - припомнил парень в этом неуместном месте, - Скажи Дубитскому, он должен мне пять долларов. </p> <p style="text-align: justify;">- Хорошо, - сказал Биглоу, давя муравья.</p> <p style="text-align: justify;">- И Биглоу. У тебя пара моих хаки.</p> <p style="text-align: justify;">- Ага, - ответил Биглоу, бросая мертвого муравья вниз.</p> <p style="text-align: justify;">- И Биглоу? Если капитан не вытащит нас отсюда, можешь взять и вторую пару.</p> <p style="text-align: justify;">- Но Вильямс! В кроткий разум Вильямса и не пришла мысль убивать этих муравьев, если один из них кусал его, он просто смахивал его, без всякой мрачной мести. Таким мирным был его нрав, когда он внезапно столкнулся с коммунистом, вьетнамцем в белой рубахе с черными волосами, Вильямс никогда не забудет его всклоченные волосы. Он лежал в маленькой ямке среди джунглей, в вымоине, и услышав хруст веток, обернулся. Вильямс увидел этого захватчика и крикнул "Хо!", инстинктивно пригнувшись к земле. Пуля задела его лопатку, и Вильямс выдохнул "О..." и зарылся лицом в грязь, держа свою черную винтовку высоко над собой, как африканское копье. Он палил по деревьям. Бах! Бах! Бах! И кричал.</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант! Сержант! Сержант! Сюда! - полцарства за перископ! </p> <p style="text-align: justify;">- В чем дело? - крикнул сержант и поторопился к шумной сцене.</p> <p style="text-align: justify;">- Стреляйте! - заорал Вильямс, делая именно это, пока его лицо перепахивало землю. Я видел одного! </p> <p style="text-align: justify;">- Где? </p> <p style="text-align: justify;">- Вон там! Он меня подстрелил. Дернул головой, проследил за вечнозелеными деревьями, но там больше не было черноволосого коммуниста.</p> <p style="text-align: justify;">- Куда?</p> <p style="text-align: justify;">- Здесь, в плечо!</p> <p style="text-align: justify;">- Ничего нет. Может, рикошетом задело.</p> <p style="text-align: justify;">- Сержант, это был не рикошет! Я ранен! Я знаю, ранен!</p> <p style="text-align: justify;">- Стой смирно! - произнес сержант без тени волнения. - Ты не ранен, не о чем беспокоиться, ты в порядке. - Держись.</p> <p style="text-align: justify;">Вильямс ошарашенно взглянул на свои ноги и осмотрелся. - Хорошо, я постараюсь. - Сказал он сержанту.</p> <p style="text-align: justify;">- Сможешь идти через джунгли?</p> <p style="text-align: justify;">- Постараюсь.</p> <p style="text-align: justify;">Но когда Вильямс продолжил свой марш смерти через путающиеся лианы, а усики цепляли его за плечи, тянули за ноги, он боялся увидеть, как черноволосый человек смотрит на него из каждого куста, он представлял, что лозы это черные волосы, волосы, материализующиеся прямо из тенистого воздуха. Рыжие муравьи упали ему на рукав, и Вильямс механически смахнул их. "Выберусь отсюда и никогда не вернусь. Никогда!"</p> <p style="text-align: justify;">Его черноволосая Немезида или кто-то еще стрелял по американцам по всему их тернистому пути через лес. Шлеп! Шлеп! Двое мертвы, несколько ранены. Наконец, выйдя на освещенные Солнцем рисовые плантации, товарищи Вильямса были довольно злы на коммунистов, уж поверьте! В своей дикой мести неукротимые рядовые прошли через желтую вьетнамскую деревню как Визиготы, как армия Шермана, сжигая дома, раздирая одежду, ломая челюсти, рис струился на грязный пол. "Я его не оставлю этим чертовым гукам!" Один из солдат пристрелил собаку, а сержант воскликнул: "Ты и вправду отличный, черт тебя подери, солдат!" - они лишь рассмеялись. Кто-то достал зажигалку: "Лейтенант не хочет, чтобы мы... - Нахер лейтенанта," - и дом был объят черными языками пламени. Кто-то выстрелил из гранатомета, ничего не осталось. </p> <p style="text-align: justify;">Следующим утром Вильямс пошел вдоль окопов поговорить со своим сержантом, моложавым парнем с Востока. - Не хочу казаться добромысленным возражателем, - начал Вильямс, когда сержант отвел его чуть в сторону. </p> <p style="text-align: justify;">- Имеешь в виду сознательным возражающим?</p> <p style="text-align: justify;">- Не хочу казаться ни одним из них. Я сделаю все, что прикажите, кроме убийства.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, - ласково произнес сержант. - Не думаешь ли ты, что сдаешься слишком легко?</p> <p style="text-align: justify;">- Нет, серж, я пытался, пытался, я определился. Во мне нет чего-то для убийства, я обнаружил это вчера.</p> <p style="text-align: justify;">- Послушай, никто из нас не хочет никого убивать. Но если есть что-то, что нужно сделать, кто-то должен это сделать, вот и все. </p> <p style="text-align: justify;">- Серж, от меня нет толку в джунглях, если я никого не могу убить. Я просто не вернусь в джунгли, я просто не вернусь.</p> <p style="text-align: justify;">- Ну, кто-то должен вернуться в эти джунгли, Чарли сами не выйдут. - закончил терпеливый сержант.</p> <p style="text-align: justify;">Через несколько недель после того, как М действовала на той заросшей каучуковой плантации, когда мягкий свет просачивался через высокие деревья, птицы пели в листве, а обезьяны там скакали, - через несколько недель после того, как сержант Вильямса мягко с ним переговорил, он стал ужасно угрожать ему: трибунал, шесть лет принудительных работ, позорное увольнение; но ни кнут, ни пряник не могли изменить простую веру Вильямса в то, что закон джунглей - убей или умри - не для него. "Чудо бесхребетное", - назвал его лейтенант на обеде в офицерской палатке, думая - "он эгоистичен, он непатриотичен, он говорит, что боится - ну так все боятся, здесь вообще-то война, но Вильямс не играет на ней свою роль." Лейтенант мог вытерпеть все это во вьетнамцах, но Вильямс, он был американцем. </p> <p style="text-align: justify;">Вызвали скорую помощь, Вильямса доставили на яркую посадочную полосу резиновой плантации. Потом вертолет с красным крестом и еще одна армейская скорая помощь отвезли его в пыльную, невыносимо жаркую маленькую палатку, где сидел психиатр его дивизии. Он увлеченно вытер носовым платком вспотевшие руки, тщательно сложил его в четверть, потом в шестнадцатую часть перед тем, как убрать в карман брюк.</p> <p style="text-align: justify;"> - Ну, Вильямс? В чем твоя проблема? - начал психиатр. Это был рыжеволосый капитан.</p> <p style="text-align: justify;">- Не хочу участвовать в убийстве, - ответил Вильямс.</p> <p style="text-align: justify;">- Как это случилось? - отрешенно психиатр думал "аутизм, ассоциации, амбивалентность, аффект" - четыре признака шизофрении, которым его научили в Колорадо. Одна такая сказка и... никто не идеален. Две - ух, три - вжик! Увольнение по медицинским показателям для бедного психотического Вильямса. </p> <p style="text-align: justify;">Вильямс сидел на стуле рядом с маленьким столом доктора, такой же кошачий набор мебели, за которым он одно время работал в <em>VC</em>, Шахтерская корпорация Каролина, Вирджиния, платили $1.97 в час. Все знания о психиатрах Вильямс почерпнул из телевидения: он верил, что его рыжеволосый врач даст ему несколько ярких цветных блоков, которые нужно собрать вместе. Шизофрения? Никогда он о ней не слышал. Три из четырех признаков звучат для него как тарабарщина. Ассоциация? Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения или Рыцари Пифии (<em>Knights of Pythias</em>, секретное общество в США, - прим. перев.) - ни к одной из них он не принадлежал. Во всей своей невинности он сидел в этой изнурительной палатке и отвечал на дружелюбные вопросы доктора. Отец Вильямса утонул. Месяц после этого у него были головные боли. Он жил с матерью, но у него есть подружка. Ее звали Кэтэрнелл. Он хотел бы на ней жениться и когда-нибудь сделает это. Через десять минут врач написал "болезней не обнаружено" на формуляре Вильямса и отправил его назад в линейную роту, где капитан назначил его поваром, и он научился смешивать воду, муку и темно-коричневую жировую основу, получая соус.</p> <p style="text-align: justify;">Но вернемся к пятнице и к операции.</p> <p style="text-align: justify;">В пятницу случилось то, чего давно ждали: батальон М кого-то убил, наконец-то. - Для чего нам штык? - кричал сержант с дикими глазами роте М в учебке в Америке. - Убивать! - научилась орать М в ответ. - Враг решителен, он не сбежит в ужасе, - говорил М с горящими глазами командир батальона Смоук. "Вы должны убить его." И в пятницу утром М неминуемо убили. Они делали свою работу со смешанными чувствами: одни понимали, других тошнило в присутствии навощенной смерти, кто-то был безразличен. М думали так в тренировочном лагере. Хофельдер думал: "Что если коммунист дико побежит на него, я правду смогу его убить?" - спрашивал он себя. Но его друг просто смеялся, говоря: "Ерунда. Я это я, он это он," - имея ввиду, что если уж он кого убьет, то это проблемы убитого, не его.</p> <p style="text-align: justify;">Эпизод снова случился с взводом Демирджяна, снова они забрались на раскаленные бронетранспортеры и вприпрыжку поехали в Шервудский лес и дальше, сжигая еще больше желтых домов по пути. Вообще, большой-босс лейтенант-полковник воздушной кавалерии дал капитанам приказ: убедиться, что есть явные признаки, если снайпер в доме - разрушить его, иначе - оставить. Но в повторяющихся императивах, исчезающих уточнениях и мудром понимании того, что полковник не мог это говорить всерьез, его приказ стал почти неузнаваемым, когда добрался по каналам сержанта Месилово. Месилово слышал следующий приказ: "Убить всех. Разрушить все. Убивать коров, свиней, кур - все."</p> <p style="text-align: justify;">- Но, сэр. Вы не можете все разрушить, - сказал Месилово хмурому второму лейтенанту, передавшему это. </p> <p style="text-align: justify;">- Так сказала кавалерия, - с энтузиазмом ответил лейтенант.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, я не стану убивать женщин и детей, - ответил ему Месилово.</p> <p style="text-align: justify;">Но когда их транспорт катился по обреченным деревням, там не было ни женщин, ни детей, ни мужчин - сбежали все. Крепкие кавалеристы и взвод Демирджяна путешествовали с семи. "Мерзко," - думал Салливан, пока утро становилось жарче, а его стальная машина всегда была на Солнце, и ни разу не попадала в тень, несмотря на то, что в небесной синеве над ним было множество маленьких белых перьевых облаков. Чудо вьетнамской погоды. Но настоящим чудом из чудес был Демирджян. Вокруг него, казалось, кружилась непривычная атмосфера: его взгляд, готовый к атаке наклон винтовки, он прямо напоминал какой-то образец пехотинца, которые были повсюду на плакатах, словно неистовые львы. Они были расклеены в тренировочных лагерях, даже внутри чайных чашек в офицерской столовой. Среда удовлетворила романтичное сердце Демирджяна, подтвердила его веру: если бы он остался в пехотных подразделениях, а не в отрядах разведки, если бы он держал винтовку на плече для салюта, а не для стрельбы, то американская армия лишилась бы грандиозных моментов своего существования. Улавливая дух свирепых приказов, Демирджян стрелял в водяного буйвола и от души поливал трассерами желтый стог сена, чтобы поджечь его. Ньюман, старый философствующий охотник на аллигаторов М выбрался из своего бронетранспортера, чтобы поджечь один из желтых фермерских домов, но коль скоро он видел женщин и детей, бегущих оттуда минуту назад, у него были серьезные сомнения в своей задаче. Он спросил сержанта: "Зачем делать это? Они завтра же построят еще один," - но на самом деле Ньюман думал - "Сейчас я сожгу их дом, и это просто сделает из них коммунистов, не так ли?" Смоук говорил тоже самое. Как бы то ни было, Ньюман подчинялся приказам, используя свои армейские спички, он закрыл упаковку с надписью "Мой дом там, где свобода - Бенжамин Франклин", апокалипсис продолжался.</p> <p style="text-align: justify;">Там и произошел инцидент. Разведчик нашел какое-то подобие бункера: сверху хижина, под ней дыра, в которой слышатся голоса. Он сказал Демирджяну бросить туда гранату. Демирджян медлил, тогда солдат, упомянутый ранее, хотя и не по имени, прыгнул с брони и кинул гранату сам. Она вкатилась через дверь, ударилась о какую-то земляную перегородку прежде, чем взорваться, и... он ахнул, когда десяток или дюжина женщин и детей с визгом выбежали в своих мятых пижамах: ни крови, ни видимых повреждений. Он забрался на машину и поехал дальше. Следующая БМП в колонне с Йошико на борту подъехала к этой лачуге. Специалист четвертого класса, негр, держа в руках свою черную винтовку, осторожно вытянул шею, вглядывался в тьму секунду или две и закричал.</p> <p style="text-align: justify;">- Боже мой! </p> <p style="text-align: justify;">В чем дело, - спросил специалист второго класса, мальчишка, у которого Йошика был в помощниках. </p> <p style="text-align: justify;">- Они ранили девчушку, - и в черных мускулистых руках первый специалист вынес семилетку с длинными черными волосами и маленькими сережками. Изумленные глаза, ее глаза, что застынут в памяти М, кажется, в этих глазах совсем не было белков, только черные эллипсы, словно черные рыбки. Из носа у ребенка шла кровь: в задней части черепа была дыра.</p> <p style="text-align: justify;">- Сэр, - произнес сержант разведки, нажав большим пальцем на кнопку оливково-серой рации. На связи был его капитан, - сэр, здесь маленькая девочка, гражданская, она ранена. Можем "сдуть"? - Сержант надеялся, на вертолет, который доставит таращащуюся девочку в один из забитых вьетнамских гражданских госпиталей, где пациенты лежали по три на койке с роковыми ранениями, вроде отсутствующих рук, ног или дыр в каких-то частях своего тела.</p> <p style="text-align: justify;">- Принял, - ответил капитан разведки, но спустя мгновение девочка вздрогнула и умерла.</p> <p style="text-align: justify;">"Сэр", - сказал сержант, и транспорт продолжил движение, остановившись лишь по просьбе стрелка Йошики, который дал другим детям жевачку и постарался поддержать мать девочки. "Нам жаль," - мать смущенно трясла головой, словно хотела сказать "пожалуйста, с каждым может случиться", в ее плече застрял осколок шрапнели. Медик перевязал его прежде чем уехать.</p> <p style="text-align: justify;">Без сомнения, в последующие месяцы М увидит операции с большей долей славы (и увидит много таких операций, армии потребовалось бы пятнадцать сотен подобных маневров, чтобы покрыть всю территорию коммунистов, а Чарли могли вернуться этим же вечером) - больше славных операций, но эта первая Операция М подошла к своему меланхоличному концу. Усталому батальону больше не пришлось убивать, ранить или брать в плен, ни коммунистов, никого другого, по подозрению или явного, в грядущие полтора дня. Большинство М искренне стыдилось случая с семилетней девочкой. У лейтенанта разведки не было опасений, он говорил себе: "Эти люди не желают видеть нас здесь, чего о них беспокоиться?" - мысль, которую он горько и свободно высказал в разговоре. В своем невинном прошлом, лейтенант прошел через вроде бы пустые вьетнамские деревни, не разрушая их по пути, не убивая мужчину, женщину, мальчишку, который потом стрелял по ним, убивая одного или двух американцев, людей, за чьи жизни отвечал лейтенант. Во искупление грехов лейтенанта, Вьетнам показал ему черту, где жалость должна смениться осторожностью. </p> <p style="text-align: justify;">Йошика стоял у убежища и смотрел, как умирает девочка. Он не чувствовал особого участия в проблемах Азии, хотя и был азиатом, а его мать жила в Хиросиме, но будучи американцем, он любил детей. Он отвернулся, его лицо застыло, словно восковая маска. Жизнь не научила его выражать мысли с особой точностью, и Йошика просто сказал про себя любимое слово и пообещал думать о других вещах. Но именно это он и не мог сделать. В течение трех последующих пятниц, он прыгал из пыльного армейского грузовика, видел блестящую проволоку между двух кустов, флегматично говорил: "Там мина," - сержант предупреждал солдат, расставляя руки, касаясь его руки. Три пятницы спустя в черном взрыве Йошика был ранен также, как девочка с широко открытыми глазами. Сержант, коснувшийся растяжки погиб, негр, обнаруживший девчушку погиб, старый охотник на аллигаторов был пронизан шрапнелью и эвакуирован, и "Йокасока мертв" - говорили солдаты на резиновой плантации той ночью, все еще не произнося его имя правильно, не зная, что Йошика лежит едва живой в госпитале в Сайгоне. На его бритой голове красуются огромные шрамы, как у Франкенштейна, прыщи покрыты спекшейся кровью, в горле проделана дыра, через которую он дышит, на губах пузыри, ступни ног странного бледно-желтого цвета, голова болтается влево-вправо, словно желая крикнуть "нет-нет-нет", рука шлепает по бедру, будто он услышал какую-то сумасбродную историю, вокруг кровати натянута простыня, чтобы он не свалился, в него капает прозрачная жидкость из бутылки, буро-желтая жидкость капает из него, рядовой первого класса отгоняет мух и чистит дырку в его горле всасывающим устройством, скромная медсестра Навахо укрывает его ноги простыней, доктор склоняется над ним, шепча: "Боб? Ты в госпитале. Полежишь немного на носилках. Тебе предстоит небольшое путешествие. Сначала на самолете...</p> <p style="text-align: justify;">Случилось так, что кровать рядом с Йошико была детская, внутри лежал щенок в красный горошек и вьетнамская девочка двух лет с большими глазами. Маленькие белые пластыри опутывали ее как обеденную свечу, не давая ей коснуться влажной верхней губы, на которой нежный доктор - добрый самаритянин прооперировал трещину, страшный дефект от рождения. </p> <p style="text-align: justify;">Суббота. Последний день в плане операции и пятидесятый с того дня, когда Милетт сказал М: "У меня дома жена и три ребенка." Суббота, и М ничем не были заняты, кроме того, что гоняли маленькие матерчатые квадратики по стволам винтовок. Демирджян произнес: "Я вчера ее чистил," - и сел на траву у окопа, скрестив ноги, рядом со специалистом четвертого класса разгадывать кроссворд в <em>Stars and Stripes.</em> Повернулся к коммунистам, если таковые были, согнутой спиной.  </p> <p style="text-align: justify;">- Имя Афины. - Вот это хороший вопрос, - пробормотал Демирджян. </p> <p style="text-align: justify;">- Комната в гареме, - мягко продолжил специалист. </p> <p style="text-align: justify;">- Десять по вертикали?</p> <p style="text-align: justify;">- Девять. </p> <p style="text-align: justify;">- Десять это имя девчонки Энн.  </p> <p style="text-align: justify;">- А девять? </p> <p style="text-align: justify;">- Девять это комната в гареме.</p> <p style="text-align: justify;">- Спальня чтоль?</p> <p style="text-align: justify;">- Так что там девять? - спрашивал Демирджян.</p> <p style="text-align: justify;">Салливан сидел и читал "Неразгаданные загадки убийства Кеннеди." Руссо валялся: его любимый длинный охотничий нож пропал в джунглях, словно Эскалибур в озере. К тому же Руссо хватил тепловой удар, и он прошептал друзьям свой настоящий возраст, надеясь, что его сдадут властям. Мортон сидел в окопе и ел паёк, вежливо интересуясь у друзей, зачем они сожгли вьетнамские дома. Он находил это забавным. В пятницу утром Мортон спросил лидера отряда: "Сержант, мне сжечь эти дома?" - "Да, вот тебе в помощь," - ответил сержант, дав ему канистру керосина с кухонной полки. Отлично, приказ есть приказ, Мортон смирился с этим, но позже сержант сказал: "Достаточно," - а непослушные друзья Мортона остались позади и сожгли всю деревню, превратив ее в маленькую копию Лидице. И сейчас Мортон добродушно выяснял, почему. Напарники, все старослужащие во Вьетнаме, гарантировали Мортону, что он не будет таким чувствительным после того, как вьетнамцы попытаются прикончить его пару раз.</p> <p style="text-align: justify;">- Все эти люди, коммунисты пришли и забрали их братьев и отцов, так что если у них семья среди коммунистов, конечно, они будут им симпатизировать. - сказал один.</p> <p style="text-align: justify;">- Взгляни с другой стороны, - ответил второй, - ты сжигаешь их дома, если они и не коммунисты, то все равно ими станут, - он имел в виду, иди и жги, сужающееся кольцо причин заставило Мортона моргнуть.</p> <p style="text-align: justify;"> - Я сжигаю, потому что ненавижу, - просто ответил третий. Ненавижу Вьетнам. Ненавижу потому что я здесь. Ненавижу каждый дом, каждое дерево, каждую кучу соломы, когда я их вижу, то хочу сжечь. - Кажется, он был удивлен тем, что остальные напарники имели разумные причины.</p> <p style="text-align: justify;">- Что ж, - смеясь произнес Мортон, - полагаю, через пару месяцев и я стану сжигать дома! - Но этому не суждено было случиться. Потому что две недели спустя, шагая по пыльной дороге, Мортон услышал щелчок и умер, подорвавшись на одной из коммунистических мин. Его ноги валялись, словно лохмотья в грязи, казалось, у него три или четыре ноги. "Мы провели мемориальную службу в его честь," - написал капеллан отцу и матери Мортона в Техас. "Его праведные дела отразятся в пролитых слезах. И нет большей любви, чем у человека, отдавшего свою жизнь за друзей. Возможно," - писал капеллан в обыденном письме, - "вас согреет память о том, что Билли сражался за благородную цель, он помогал добрым людям жить в свободе здесь и во всем мире. Вы пребудете в моих молитвах," - написал капеллан родителям Мортона, которые похоронили мальчика в его однопуговичном костюме. </p> <p style="text-align: justify;">- Местоположение Тадж-Махала, - спросил специалист четвертого класса. </p> <p style="text-align: justify;">- Индия! Индия! - крикнул Демирджян. </p> <p style="text-align: justify;">- Слишком много букв, - прозвучало в ответ. Закончив с кроссвордом, они взялись за новости и обнаружили статью об операции на передовице, датированную несколькими днями ранее.</p> <p style="text-align: justify;">- Ты посмотри, - сказал Демирджян, - не думал, что они напишут об этом так много.</p> <p style="text-align: justify;">- Дивизия, - громко прочел спец, - провела самую большую кампанию за все время вьетнамской войны. Ну надо же! Я и не знал. После того, как тысячи солдат наводнили проросшую местность...</p> <p style="text-align: justify;">- Заросшую! - крикнул Салливан, подняв взгляд.</p> <p style="text-align: justify;">- Закаленная в боях дивизия...</p> <p style="text-align: justify;">- Закаленная в боях! Ха! </p> <p style="text-align: justify;">- ...полагаясь на элемент неожиданности, планировала захватить громадные силы Вьетконга, которые, как считалось, скрываются в районе. Военная машина двигалась с молниеносной скоростью с утра понедельника. Солдаты и танки вместе с бронетранспортерами бросились в указанную местность, сжимая кольцо. Другие силы двигались через джунгли с востока...</p> <p style="text-align: justify;">- Попали под перекрестный огонь! - воскликнул Салливан, и веселье продолжалось, пока сержант с тремя полосками и двумя плашками не подошел к периметру, и не приказал взводу Демирджяна прекратить дурачиться и отправиться на патруль вдоль окопов. Демирджян шагал на ничейную землю, говоря про себя, что армия есть армия. Но думал он об этом с откуда-то возникшей невозмутимостью. Он достал старую крышку от арахисового масла из пайка, банку курицы с лапшой и пустую рваную упаковку от Мальборо. И несколько месяцев спустя он... </p> <p style="text-align: justify;">Несколько месяцев спустя, по милости божьей, Салливан отбыл по приказу в Сайгон, где охранял какой-то бордель. МакКарти смешивал сухое мартини в дивизионном лагере, а Вильямс готовил соус на каучуковой плантации, гадая, почему Кэтэрнелл не пишет. Ньюман все еще ловил воображаемых аллигаторов в госпитале. По аннонимному обращению, Руссо был уволен без сохранения звания и уехал в Йонкерс, став церемониймейстером на параде в День Памяти. Биглоу отправился в Алабаму, где учился летать на вертолете, $298.20. Прохазка проводил трехнедельный отпуск на Ривьере. Йошика с изумлением обнаружил, что жив и в Калифорнии, а Мортон в Техасе, мертв и похоронен. Но Демирджян? </p> <p style="text-align: justify;">Демирджян остался в своем подразделении, по словам генерала, лучшем в батальоне. Демирджян вот-вот должен был получить специалиста четвертого класса и, наверное, станет сержантом в 1966. Он по-прежнему не видел ни одного коммуниста, да и не встретил ни одного вьетнамца, которому было бы дело до них. На вылазках, он летал по джунглям, будто Тарзан на лианах, смотрел на высокое желтое пламя и думал, что американская армия не так уж плоха. Без всяких угрызений совести он сказал себе: "Вместе с американцами, я бы сжег целую страну и принялся за следующую." Четверть его армейского турне благополучно завершилась.</p> <p style="text-align: right;"><strong>- перевел Владимир Самойлов специально для Альманаха "Искусство Войны"</strong></p></div> Вьет-классика жанра 2015-05-03T11:26:24+04:00 2015-05-03T11:26:24+04:00 http://navoine.info/vietclassic.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/fotogalereya.html">Фотогалерея</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Воскресенье, 03 Май 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5700/20682809.408/0_c7a43_3e550e4e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <!--more--> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15483/20682809.408/0_c7a44_34124626_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5504/20682809.408/0_c7a45_a737f5ed_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17917/20682809.408/0_c7a46_4f206b1c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15536/20682809.408/0_c7a47_e21a4ee4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15570/20682809.408/0_c7a48_9a3ea19b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/8/20682809.408/0_c7a49_55c45184_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6203/20682809.408/0_c7a4a_67326946_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9668/20682809.408/0_c7a4b_af864543_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5809/20682809.408/0_c7a4c_3922bd32_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15570/20682809.408/0_c7a4d_de834470_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5408/20682809.408/0_c7a4e_3aa25b4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5306/20682809.408/0_c7a4f_8e01226f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6308/20682809.408/0_c7a50_4e32a95f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15536/20682809.408/0_c7a51_db13e163_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15517/20682809.408/0_c7a52_794bd122_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5820/20682809.408/0_c7a53_62af0841_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/8/20682809.408/0_c7a54_f4c005a0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5/20682809.408/0_c7a55_3ea05edb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.408/0_c7a56_f7ce1217_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6214/20682809.408/0_c7a57_18fe70f9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17871/20682809.408/0_c7a58_1ab87e65_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4527/20682809.408/0_c7a59_7c95362e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5809/20682809.408/0_c7a5a_768c143b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3513/20682809.408/0_c7a5b_c0be5ebf_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4527/20682809.408/0_c7a5c_5a194027_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16159/20682809.408/0_c7a5d_fd03b4ef_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/18/20682809.408/0_c7a5e_2c9b198a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9827/20682809.408/0_c7a5f_5d496b70_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.408/0_c7a60_be074754_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/fotogalereya.html">Фотогалерея</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Воскресенье, 03 Май 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5700/20682809.408/0_c7a43_3e550e4e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <!--more--> <p style="text-align: center;"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15483/20682809.408/0_c7a44_34124626_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5504/20682809.408/0_c7a45_a737f5ed_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17917/20682809.408/0_c7a46_4f206b1c_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15536/20682809.408/0_c7a47_e21a4ee4_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15570/20682809.408/0_c7a48_9a3ea19b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/8/20682809.408/0_c7a49_55c45184_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6203/20682809.408/0_c7a4a_67326946_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9668/20682809.408/0_c7a4b_af864543_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5809/20682809.408/0_c7a4c_3922bd32_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15570/20682809.408/0_c7a4d_de834470_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5408/20682809.408/0_c7a4e_3aa25b4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5306/20682809.408/0_c7a4f_8e01226f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6308/20682809.408/0_c7a50_4e32a95f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15536/20682809.408/0_c7a51_db13e163_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15517/20682809.408/0_c7a52_794bd122_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5820/20682809.408/0_c7a53_62af0841_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/8/20682809.408/0_c7a54_f4c005a0_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5/20682809.408/0_c7a55_3ea05edb_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.408/0_c7a56_f7ce1217_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6214/20682809.408/0_c7a57_18fe70f9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/17871/20682809.408/0_c7a58_1ab87e65_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4527/20682809.408/0_c7a59_7c95362e_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/5809/20682809.408/0_c7a5a_768c143b_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3513/20682809.408/0_c7a5b_c0be5ebf_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/4527/20682809.408/0_c7a5c_5a194027_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16159/20682809.408/0_c7a5d_fd03b4ef_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/18/20682809.408/0_c7a5e_2c9b198a_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/9827/20682809.408/0_c7a5f_5d496b70_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /><br /><br /><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15485/20682809.408/0_c7a60_be074754_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p></div> The person quest behind photo of embracing enemies in Vietnam war 2015-04-28T19:11:39+04:00 2015-04-28T19:11:39+04:00 http://navoine.info/enembr-vietnam-war.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/istoria-foto.html">История фото</a> <a href="http://navoine.info/fotogafia/">Фотография</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 28 Апрель 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15542/20682809.408/0_c78b9_bd97dd1d_L.jpg" border="0" width="500" height="295" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Chu Chi Thanh still has one of his most treasured photos, in which two Vietnamese soldiers from enemy armies shared a pose, solemnly hung in his room as his search to identify those in the rare picture remains unfinished.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Now in his 70s, the former <em>Vietnam News Agency </em>photojournalist still has a clear memory about the photo, which he said was taken in April 1973 at the Long Quang border line in Trieu Trach Commune, Trieu Phong District of the north-central province of Quang Tri.</p> <p style="text-align: justify;">The area was closely watched and guarded by the Vietnamese army in the North and the pro-American South Vietnam during the wartime before 1975.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he was so moved seeing two enemies, still in their different army uniforms, embrace each other to pose for a photograph that he forgot to note their names after capturing the picture.</p> <p style="text-align: justify;">“It is the image of peace and national concord,” he said.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>A historic photo</strong></p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he and his colleague, Tran Mai Huong, were “surprised at what was happening” when they were assigned to the Long Quang station.</p> <p style="text-align: justify;">Soldiers of both sides pointed guns towards each other during daytime but the situation was different in the evening, he said.</p> <p style="text-align: justify;">Soldiers of the north loudly called over across the frontline and waved at soldiers of the south, inviting them to have fresh tea.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh at first thought it was a joke.</p> <p style="text-align: justify;">“But minutes later, a group of four or five ‘southern soldiers’ crossed the borderline, which was heavily guarded with weapons, to join the ‘northern soldiers’ in their huts, where they then talked with each other cheerily,” he recalled.</p> <p style="text-align: justify;">The enemies shook hands and exchanged tea cups and cigarettes, and soldiers of the south “gave away a bottle of rice wine as gift to soldiers of the north,” Thanh said.</p> <p style="text-align: justify;">Seeing Thanh holding a camera, a marine of the south asked the photojournalist to shoot a photograph for him with a soldier of the north.</p> <p style="text-align: justify;">“Journalist, please shot a keepsake photo for me and this soldier,” Thanh recalled the marine’s words.</p> <p style="text-align: justify;">Then, the two soldiers from two enemy armies came to stand side by side, embraced each other in their arms, and smiled innocently to pose for what has later become one of the most precious photos of Thanh.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he shot several photographs and was so moved at seeing the touching moment that he forgot to ask their names.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Quest for the soldiers</strong></p> <p style="text-align: justify;">After peace was restored across Vietnam in 1975, Thanh brought the photograph to many of his colleagues and veterans, hoping they could help recognize their identities. Thanh contacted Phan Tu Ky, former head of an army unit in Trieu Trach during the period of 1972-73.</p> <p style="text-align: justify;">Ky had tried his best to help Thanh but all efforts were in vain, until mid-April, when he knew that a group of veterans would visit the Long Quang border line.</p> <p style="text-align: justify;">More than 20 veterans in the group were asked to have a look at the historic photo, but none of them recognized those in the picture.</p> <p style="text-align: justify;">The photograph was then sent to all liaison boards in the Vietnamese army.</p> <p style="text-align: justify;">Finally, on April 21, a veteran named Do Thanh Cham told Thanh on the phone that the soldier of the north in the photograph is Duong Minh Sac, born in 1954.</p> <p style="text-align: justify;">Cham said Sac were sharing their childhood in the same village in Kim Quan Commune, Thach That District, Hanoi, before becoming close friends in the wartime.</p> <p style="text-align: justify;">However, Sac died of diseases several years ago, Cham said.</p> <p style="text-align: justify;">The veteran then gave the address of Sac’s wife, who resides in the central province of Thua Thien-Hue, to a <em>Tuoi Tre </em>(Youth) newspaper journalist.</p> <p style="text-align: justify;">As the woman, Do Thi Thim, was contacted by the <em>Tuoi Tre</em>correspondent, she confirmed that the soldier of the north in the photograph is her late husband.</p> <p style="text-align: justify;">Thim said she met Sac when they worked in Russia in 1990 and married a year later.</p> <p style="text-align: justify;">“In 2008, Sac insisted to be taken to visit the former battlefield in Quang Tri, and his wish was fulfilled,” Thim said.</p> <p style="text-align: justify;">“He died the following year.”</p> <p style="text-align: justify;">The former <em>Vietnam News Agency </em>photojournalist is now hoping he will soon be able to identify the other soldier in the picture.</p> <p style="text-align: justify;">He also hopes the community will give him a helping hand in the quest.</p> <p style="text-align: justify;">“I always consider the photograph the symbol of national concord,” he said.</p> <p style="text-align: right;"><strong>- <a href="http://tuoitrenews.vn/features/27757/the-person-quest-behind-photo-of-embracing-enemies-in-vietnam-war" rel="nofollow">http://tuoitrenews.vn</a></strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/istoria-foto.html">История фото</a> <a href="http://navoine.info/fotogafia/">Фотография</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 28 Апрель 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15542/20682809.408/0_c78b9_bd97dd1d_L.jpg" border="0" width="500" height="295" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Chu Chi Thanh still has one of his most treasured photos, in which two Vietnamese soldiers from enemy armies shared a pose, solemnly hung in his room as his search to identify those in the rare picture remains unfinished.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Now in his 70s, the former <em>Vietnam News Agency </em>photojournalist still has a clear memory about the photo, which he said was taken in April 1973 at the Long Quang border line in Trieu Trach Commune, Trieu Phong District of the north-central province of Quang Tri.</p> <p style="text-align: justify;">The area was closely watched and guarded by the Vietnamese army in the North and the pro-American South Vietnam during the wartime before 1975.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he was so moved seeing two enemies, still in their different army uniforms, embrace each other to pose for a photograph that he forgot to note their names after capturing the picture.</p> <p style="text-align: justify;">“It is the image of peace and national concord,” he said.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>A historic photo</strong></p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he and his colleague, Tran Mai Huong, were “surprised at what was happening” when they were assigned to the Long Quang station.</p> <p style="text-align: justify;">Soldiers of both sides pointed guns towards each other during daytime but the situation was different in the evening, he said.</p> <p style="text-align: justify;">Soldiers of the north loudly called over across the frontline and waved at soldiers of the south, inviting them to have fresh tea.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh at first thought it was a joke.</p> <p style="text-align: justify;">“But minutes later, a group of four or five ‘southern soldiers’ crossed the borderline, which was heavily guarded with weapons, to join the ‘northern soldiers’ in their huts, where they then talked with each other cheerily,” he recalled.</p> <p style="text-align: justify;">The enemies shook hands and exchanged tea cups and cigarettes, and soldiers of the south “gave away a bottle of rice wine as gift to soldiers of the north,” Thanh said.</p> <p style="text-align: justify;">Seeing Thanh holding a camera, a marine of the south asked the photojournalist to shoot a photograph for him with a soldier of the north.</p> <p style="text-align: justify;">“Journalist, please shot a keepsake photo for me and this soldier,” Thanh recalled the marine’s words.</p> <p style="text-align: justify;">Then, the two soldiers from two enemy armies came to stand side by side, embraced each other in their arms, and smiled innocently to pose for what has later become one of the most precious photos of Thanh.</p> <p style="text-align: justify;">Thanh said he shot several photographs and was so moved at seeing the touching moment that he forgot to ask their names.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Quest for the soldiers</strong></p> <p style="text-align: justify;">After peace was restored across Vietnam in 1975, Thanh brought the photograph to many of his colleagues and veterans, hoping they could help recognize their identities. Thanh contacted Phan Tu Ky, former head of an army unit in Trieu Trach during the period of 1972-73.</p> <p style="text-align: justify;">Ky had tried his best to help Thanh but all efforts were in vain, until mid-April, when he knew that a group of veterans would visit the Long Quang border line.</p> <p style="text-align: justify;">More than 20 veterans in the group were asked to have a look at the historic photo, but none of them recognized those in the picture.</p> <p style="text-align: justify;">The photograph was then sent to all liaison boards in the Vietnamese army.</p> <p style="text-align: justify;">Finally, on April 21, a veteran named Do Thanh Cham told Thanh on the phone that the soldier of the north in the photograph is Duong Minh Sac, born in 1954.</p> <p style="text-align: justify;">Cham said Sac were sharing their childhood in the same village in Kim Quan Commune, Thach That District, Hanoi, before becoming close friends in the wartime.</p> <p style="text-align: justify;">However, Sac died of diseases several years ago, Cham said.</p> <p style="text-align: justify;">The veteran then gave the address of Sac’s wife, who resides in the central province of Thua Thien-Hue, to a <em>Tuoi Tre </em>(Youth) newspaper journalist.</p> <p style="text-align: justify;">As the woman, Do Thi Thim, was contacted by the <em>Tuoi Tre</em>correspondent, she confirmed that the soldier of the north in the photograph is her late husband.</p> <p style="text-align: justify;">Thim said she met Sac when they worked in Russia in 1990 and married a year later.</p> <p style="text-align: justify;">“In 2008, Sac insisted to be taken to visit the former battlefield in Quang Tri, and his wish was fulfilled,” Thim said.</p> <p style="text-align: justify;">“He died the following year.”</p> <p style="text-align: justify;">The former <em>Vietnam News Agency </em>photojournalist is now hoping he will soon be able to identify the other soldier in the picture.</p> <p style="text-align: justify;">He also hopes the community will give him a helping hand in the quest.</p> <p style="text-align: justify;">“I always consider the photograph the symbol of national concord,” he said.</p> <p style="text-align: right;"><strong>- <a href="http://tuoitrenews.vn/features/27757/the-person-quest-behind-photo-of-embracing-enemies-in-vietnam-war" rel="nofollow">http://tuoitrenews.vn</a></strong></p></div> Почему американские солдаты нападали на своих командиров во Вьетнаме 2015-02-06T10:44:29+04:00 2015-02-06T10:44:29+04:00 http://navoine.info/officerkill-why.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/army.html">Армия</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 06 Февраль 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15562/20682809.3f1/0_c4956_b723af5d_L.jpg" border="0" width="331" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Со времени окончания боевых действий во Вьетнаме прошло уже много лет, однако участие Соединенных Штатов в этой войне по-прежнему вызывает оживленные дискуссии в американском военно-историческом сообществе.</p> <p style="text-align: justify;">В частности, некоторое время назад в Соединенных Штатах была опубликована книга Джорджа Лепра «Почему американские солдаты подрывали гранатами своих офицеров во Вьетнаме». Книга интересна тем, что является единственным полным исследованием феномена попыток подрыва гранатами американскими военнослужащими своих командиров во время Вьетнамской войны. Автор предпринимает попытку объяснить сам феномен нападений с использованием ручных гранат, мотивацию таких нападений и меры, предпринятые в армии, чтобы прекратить их или по крайней мере снизить сопровождавший их общественный резонанс.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>ТЫЛОВОЕ БЕЗУМИЕ</strong></p> <p style="text-align: justify;">Один из выводов этой книги состоит в том, что случаи убийства или угрозы офицерам и сержантам Сухопутных войск и Корпуса морской пехоты Вооруженных сил США с помощью гранат или другого оружия в большинстве случаев происходили не во время боевых действий, а при нахождении в тылу. Кроме этого, автор книги опровергает утверждения активистов, протестовавших против войны во Вьетнаме, и некоторых исследователей и историков, что антивоенные настроения и политическое неприятие американского присутствия в Юго-Восточной Азии оказали прямое влияние на эти попытки нападений на офицеров и сержантов.</p> <p style="text-align: justify;">Автор признает в самом начале, что солдаты нападали или убивали «непопулярных товарищей с самого начала вооруженного конфликта». По мере наращивания американского военного вмешательства в Юго-Восточной Азии подобные инциденты стали настолько частыми, что газеты New York Times и Newsweek информировали своих читателей: случаи нападения с применением ручных гранат стали далеко не единичными, и «в среднем таких случаев насчитывалось до 20 в месяц».</p> <p style="text-align: justify;">Следует сказать, что автор с самого начала противоречит сам себе, когда утверждает, что антивоенные настроения не оказали влияния на вооруженные нападения американских военнослужащих на своих товарищей и командиров. Книга как раз и начинается с общего объяснения, как призывная система, сильное антивоенное движение, студенческие протесты и раздор в американском обществе привели к тому, что к 1970-м годам американские Сухопутные войска и морская пехота оказались не в состоянии привлечь на службу лучшую часть молодежи, и в итоге им пришлось снизить высокие требования к дисциплине, которые еще пять лет назад существовали в обоих видах Вооруженных сил Соединенных Штатов.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>МОТИВЫ</strong></p> <p style="text-align: justify;">Автор на основе тщательного изучения архивных материалов военной полиции и судов военного трибунала показывает, что фактически все подрывы или попытки подрыва произошли не в боевой обстановке, а в тыловых районах. Но тогда каковы были мотивы тех рядовых солдат, которые пытались убить или устрашить своих командиров? Здесь выявляется несколько причин.</p> <p style="text-align: justify;">Во-первых, министр обороны Роберт Макнамара предложил «проект 100 000», который позволил привлекать на американскую военную службу молодых людей, до этого не прошедших отбор по уровню интеллектуального развития и соответственно менее способных к адаптации к армейским условиям, а также имеющих психические проблемы.</p> <p style="text-align: justify;">Во-вторых, деградация младшего сержантского состава вызвала кризис в умении руководить мелкими подразделениями – неопытные сержанты были излишне «добренькими», искали популярности у подчиненных и соответственно не могли бороться с нарушениями дисциплины.</p> <p style="text-align: justify;">В-третьих, употребление наркотиков (исследование, проведенное Министерством обороны США в 1971 году, показало, что 50,9% личного состава американских Сухопутных войск во Вьетнаме курили марихуану), злоупотребление алкоголем (пиво было дешевым, а крепкие напитки – легко доступными) также играли свою роль, поскольку они снижали способность военнослужащих осознавать свои действия, что, в свою очередь, приводило к нападениям на сослуживцев.</p> <p style="text-align: justify;">Справедливости ради отметим, что те, кто служил во Вьетнаме, до сих пор спорят о том, было ли употребление наркотиков и алкоголя причиной или следствием общего падения дисциплины. Впрочем, никто не возражает, что этот фактор играл свою роль в случаях нападения с использованием ручных гранат.</p> <p style="text-align: justify;">Дополнительным мотивирующим фактором было недовольство теми офицерами и сержантами, которые требовали энергично вести боевые действия, хотя президент Ричард Никсон уже объявил о выводе американских войск из Юго-Восточной Азии. И мотив был простой: «Никто не хотел умирать в последний день войны».</p> <p style="text-align: justify;">Наконец, по мнению автора, расовая вражда была причиной некоторых случаев нападений с использованием ручных гранат, в которые были вовлечены чернокожие солдаты и белые рядовые солдаты и сержанты. Чернокожих солдат все больше раздражало, на их взгляд, несправедливое к ним отношение и расовая дискриминация, особенно после потрясшего всех убийства Мартина Лютера Кинга, и это раздражение иногда приводило к нападениям на старших начальников.</p> <p style="text-align: justify;">Расовую вражду во Вьетнаме, несомненно, подстегивали заявления известных чернокожих активистов, таких как член организации «Черная пантера» Элдридж Кливер. В своем послании от 4 января 1970 года под названием «К моим черным братьям во Вьетнаме», например, Кливер призывал «начинать убивать расистских свиней, которые отдают вам приказы. Убейте генерала Абрамса и всех его офицеров. Уничтожайте продовольствие и снаряжение или передавайте их вьетнамцам». И хотя не было предпринято никаких попыток убийства Абрамса или других офицеров из состава американского Командования военной помощи во Вьетнаме, призывы Кливера встревожили многих белых офицеров в Сайгоне.</p> <p style="text-align: justify;">В конце концов нападения с использованием ручных гранат показывают, что они были следствием многих причин, и Лепр тщательно исследует эти причины. На основе анализа материалов военных трибуналов он делает вывод, что «главной причиной большинства нападений с использованием ручных гранат были притеснения и оскорбительное отношение к подчиненным со стороны начальников».</p> <p style="text-align: justify;"><strong>АНТИВОЕННЫЙ СЛЕД</strong></p> <p style="text-align: justify;">Отдельный раздел книги посвящен «нападениям и антивоенной деятельности». Автор делает попытку доказать, что будто бы не было прямой связи между антивоенными настроениями и указанными нападениями. При исследовании архивных материалов Лепр обнаружил всего два случая, где присутствовали «антивоенные и антиправительственные высказывания». Признавая, что война во Вьетнаме была непопулярна среди многих американских военнослужащих, как и вообще в американском обществе, и что антивоенные настроения, конечно, влияли на призывников (и соответственно на тех, кто нападал на старших начальников), автор тем не менее делает вывод, что нет доказательств того, что эти нападения были частью широко распространенного «бунта рядовых» или «частью более масштабной политической борьбы против аморальной политики США дома и за рубежом».</p> <p style="text-align: justify;">Этот вывод вызывает большие сомнения, так как известно, что, будучи под стражей, несомненно испытывая давление судебных органов и перед лицом тяжести обвинений и стр