Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info/almanach-art-of-war/atom/voenlit.html 2018-09-20T09:52:00+04:00 Милашка с Сонг Тра Бонг 2018-08-30T09:49:46+04:00 2018-08-30T09:49:46+04:00 http://navoine.info/stb-sweetheart.html administrator <div class="element element-relateditems first"> О’Брайен Тим</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 30 Август 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="http://navoine.info/images/sngtrbng.jpg" border="0" alt="" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Во Вьетнаме случилось немало странных историй: одни невероятные, другие — того хлеще, но навечно запоминаются те, которые застряли где-то между пустяком и бедламом, безумием и обыденностью. Одну я вспоминаю снова и снова. Ее рассказал мне Крыс Кайли, который клялся и божился, что это чистая правда, хотя я первым готов признать, что это довольно слабая гарантия. Среди парней роты «Альфа» Крыс Кайли имел репутацию человека, склонного преувеличивать, такого, который просто должен приукрасить факты, и для большинства из нас привычным делом было делить рассказанное им напополам, а то и вовсе отметать семьдесят процентов его истории. Например, если Крыс говорил тебе, что переспал с четырьмя девушками за ночь, вполне можно было вычислить, что речь идет о полутора. Суть тут не в обмане. Как раз напротив, Крыс хотел расцветить правду, заставить ее пылать так жарко, чтобы вы почувствовали в точности то, что испытал он. Думаю, для Крыса Кайли факты складывались из ощущений, а не наоборот, и, слушая какую-нибудь его байку, ты ловил себя на том, что спешно прикидываешь в уме — вычитаешь превосходную степень, вычисляешь квадратный корень абсолюта, а потом умножаешь результат на возможно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но что касается этой истории, то Крыс отчаянно отстаивал ее правдивость. Он утверждал, что сам был свидетелем тех событий, и помнится, ужасно расстроился, когда однажды утром Митчелл Сандерс усомнился в ней.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Такого просто не могло бы случиться, — сказал Сандерс. — Никто не потащил бы свою крошку во Вьетнам. Это же чушь собачья! Я про то, что нельзя сюда импортировать своих женщин.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я это видел, дружище. Я был там. Парень так и сделал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Привез свою девушку?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно. Это факт. — Тут голос у Крыса сорвался и дал петуха. Помолчав, он посмотрел на свои руки. — Слушайте, как все было. Он послал ей деньги. Помог купить билет. Симпатичная блондиночка, совсем еще девчонка, только-только школу закончила. И вот такая заявляется к нам с чемоданом и большой косметической сумочкой. Приезжает прямиком в джунгли. Богом клянусь, на ней были кюлоты. Белые кюлоты и розовый свитер в обтяжку. Она взяла и приехала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Помнится, Митчелл Сандерс скрестил на груди руки. С секунду он смотрел на меня, не ухмылялся даже и слова не сказал, но в глазах у него плясали веселые чертики.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс это тоже заметил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Зуб даю, — пробормотал он. — Кюлоты.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Только-только оказавшись во Вьетнаме, еще до того, как попасть в роту «Альфа», Крыс был откомандирован в небольшую медсанчасть, расположенную в горах к востоку от Чу-Лая, у деревни Тра Бонг, где он с еще восемью санитарами работал в госпитале, служившем перевалочным пунктом для оказания первой неотложной помощи. Раненых привозили вертолетами, дожидались, когда их состояние стабилизируется, а затем отправляли дальше в больницы Чу-Лая или Дананга. Кровавая работенка, рассказывал Крыс, но не сложная. По большей части ампутации — стопы и ноги. Местность там была сильно заминирована, кишела «прыгающими Бетти» и самодельными минами-ловушками. Но для санитара это было идеальное назначение, и Крыс считал, что ему повезло. Холодного пива — хоть залейся, горячая жратва три раза в день, крыша над головой. Ничего никуда не приходится тащить. И никаких офицеров. Можно отрастить волосы, говорил он, и не надо чистить ботинки, отдавать честь или терпеть обычную тыловую хрень. Самым старшим по званию был фельдшер Эдди Даймонд, искавший утешения в травке и «Дарвоне», и, если не считать редких полевых инспекций, такой штуки, как военная дисциплина, вообще не существовало.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Со слов Крыса выходило, что лагерь располагался на холме с плоской вершиной. В одном ее конце имелась небольшая утоптанная площадка для вертолетов, на другом стояли полукругом столовая и санитарные бараки, которые окнами выходили на реку под названием Сонг Тра Бонг. Лагерь был обнесен колючей проволокой. На равном расстоянии размещались укрепленные огневые позиции. Безопасность обеспечивали смешанные отряды Региональных и Народных сил Южного Вьетнама, а также бойцы из Армии Южного Вьетнама. И это означало: никакой безопасности. Ребята из Армии Южного Вьетнама были бесполезны. А от остальных можно было ждать всего чего угодно. Но даже будь там регулярные воинские подразделения, лагерь явно невозможно было бы защитить. К северу и к западу начинались терявшиеся в почти непроходимых джунглях предгорья, прорезанные провалами и оврагами, быстрыми реками с водопадами и узкими туманными долинами, поросшими бамбуком и слоновьей травой. В начале шестидесятых лагерь создавался как форпост спецназа, и когда почти десять лет спустя туда попал Крыс Кайли, отряд из шести зеленых беретов все еще использовал лагерь как базу для своих операций. «Зеленые» — не самые общительные твари. Крыс так и сказал: «твари» и добавил: «не самые общительные». У них был отдельный барак у самого периметра, укрепленный мешками с песком и металлическим заграждением, и свои контакты с медсанчастью они свели до минимума. Скрытные и подозрительные, одиночки по натуре, шестеро «зеленых» иногда исчезали на несколько дней или даже недель, потом поздно ночью появлялись как по волшебству: двигаясь словно тени в лунном свете, выходили по одному из густых джунглей на западе. Санитары пошучивали на их счет, но вопросов никто не задавал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя форпост был изолированным и уязвимым, говорил Крыс, сам он всегда почему-то чувствовал себя там комфортно. Там мало что случалось. Ни артобстрелов, ни бомбежек, и война словно бы шла где-то далеко. Периодически приходилось пошевеливаться, когда привозили раненых, но в остальном дни текли без происшествий, спокойно и мирно. Утро тут проводили на импровизированном поле для волейбола. В полуденный зной шли в тенек, лениво валялись долгими дневными часами, а после захода солнца — киношка и карты, и иногда пьянки на всю ночь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как раз в одну из таких бессонных ночей Эдди Даймонд выдал завлекательную идейку. Даже не идейку, а просто замечание, которое бросил бездумно и невзначай как шутку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаете, что нам надо сделать, — сказал Эдди, — нам следует скинуться и привезти из Сайгона пару-тройку азиатских шлюх, подсластить себе жизнь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Минуту спустя кто-то рассмеялся и обронил:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Этот маленький клуб только для нас.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А еще кто-то воскликнул:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слушайте, мы же взносы платим, разве нет, мать вашу?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сами видите: пустая болтовня, ребята просто убивали время, дурачились, подкидывая варианты. Какое-то время обсасывали идейку, мол, это же можно провернуть, тут ведь никаких офицеров, никто палки в колеса ставить не будет. Потом ребята оставили эту тему и перешли к трепу о тачках и бейсболе.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но позднее той ночью санитар по имени Марк Фосси к ней вернулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм, если вдуматься, не так уж это нереально, — пробормотал он. — Это взаправду можно провернуть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что провернуть? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сам знаешь. Девчонку привезти. В чем проблема-то?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс пожал плечами:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ни в чем. Война.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так понимаешь, в том-то и дело, — заявил Марк Фосси. — У нас-то никакой войны нет. Всё может получиться! Для этого нужны всего лишь стальные яйца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ответом ему был смех, и Эдди Даймонд велел ему попридержать свой член, но Фосси только нахмурился и некоторое время смотрел в потолок, а после ушел писать письмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Шесть недель спустя объявилась его девушка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс утверждал, что она прилетела на вертолете с ежедневной поставкой медикаментов из Чу-Лая. Высокая крепкая блондинка. Самое больше семнадцать лет, сказал Крыс, только-только из старших классов в Кливленд-Хайтс. У нее были длинные гладкие ноги и голубые глаза, и кожа цвета клубничного мороженого. Она была очень смазливой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тем утром на площадке для вертолетов Марк Фосси ухмыльнулся, обнял ее за плечи и сказал:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ребята, это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Девушка выглядела усталой и немного потерянной, но улыбнулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Воцарилась мертвая тишина. Старший по званию, фельдшер Эдди Даймонд вздрогнул, остальные ребята тоже было ошарашены. Все смотрели, как Марк Фосси подхватывает ее чемодан и, взяв за руку, ведет к баракам. Довольно долго все молчали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну и придурок, — сказал кто-то наконец.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За вечерней жратвой Марк Фосси объяснил, как он это устроил. Дороговато обошлось, признал он, и логистика непростая, но это же не на Луну слетать. Из Кливленда — в Лос-Анджелес, оттуда в Бангкок, из Бангкока — в Сайгон. Там она пересела на С-130 до Чу-Лая и переночевала в ОООВСе, а на следующее утро ее подбросили на грузовом вертолете.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Проще простого, — хмыкнул Фосси, глядя на свою хорошенькую подружку. — Надо лишь очень захотеть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн Белл и Марк Фосси ходили, держась за руки, еще в начальной школе. С шестого класса они доподлинно знали, что однажды поженятся и заживут в миленьком пряничном домике у озера Эри и у них будет трое здоровых золотоволосых детишек, и что они вмести состарятся и, без сомнения, умрут в один день и их похоронят в одном гробу орехового дерева. Таков был план. Они были по-настоящему влюблены, полны мечтаний, и в обычной, будничной жизни такой сценарий мог бы воплотиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ту первую ночь они свили себе гнездышко в одном из бункеров вдоль периметра, неподалеку от барака «зеленых», и следующие две недели липли друг к другу, как влюбленные старшеклассники. Тошно было смотреть, сказал Крыс, как они миловались. Вечно держались за руки, вечно смеялись над какой-нибудь только им понятной шуточкой. Им лишь пары одинаковых свитеров не хватало. Но в бараке понемногу затеплилась зависть. Это же был, в конце концов, Вьетнам, а Мэри-Энн Белл была смазливой крошкой. Может, чуток широкой в плечах, но у нее были потрясающие ноги, игривый нрав и счастливая улыбка. Ребятам она, правда, нравилась. На волейбольную площадку она приходила в обрезанных синих джинсах и верхе от черного купальника, что парни оценили, а по вечерам любила танцевать под музыку из переносного магнитофона Крыса. Были в ее присутствии свои плюсы: она всем подняла боевой дух. Временами она излучала своего рода «а ну-ка, поймай, если сможешь» энергию, словно приглашала к игривому флирту, но, по всей очевидности, это ничуть не беспокоило Марка Фосси. На самом деле он этим упивался; он полагал, что такой спектакль Мэри-Энн устраивает, чтобы немного развлечь и вразумить его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя она и была юной, говорил Крыс Кайли, Мэри-Энн Белл вовсе не была робкой. А еще она обладала неуемным любопытством. В первые свои дни в лагере она бродила повсюду, задавая самые разные вопросы. А что, собственно, такое сигнальная мина натяжного действия? Как устроена мина «клеймор»? Что там за страшными зелеными горами на западе? Потом она щурилась и внимательно слушала объяснения. Соображала она очень быстро и ко всему приглядывалась. Часто, особенно в жаркие послеполуденные часы она проводила время с узкоглазыми вояками у периметра, подхватывала фразочки на вьетнамском, училась варить рис над банкой «сухого спирта» и есть руками. Ребята порой над ней за это подтрунивали; наша личная туземка, говаривали они, но Мэри-Энн только улыбалась и показывала язык.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Раз уж я здесь, — заявляла она, — почему бы не научиться чему-нибудь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война ее интриговала. И страна тоже, и тайна. В начале второй недели она стала донимать Марка Фосси, чтобы он отвел ее в деревню у подножия холма. Тихим голосом, очень терпеливо он пытался объяснить ей, что это плохая идея, что там слишком опасно, но Мэри-Энн не отставала. Ей хотелось узнать, как живут местные, чем там пахнет и какие у них обычаи. Ей казалось, что эта земля принадлежит нам, а не вьетконговцам.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушай, — сказала она, — ну не может же быть все так скверно. Они же люди, так? Как и все остальные?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси кивнул. Он ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А потому утром Марк и Мэри-Энн отправились на прогулку в деревню, как какие-то гребаные туристы. Крыс Кайли и еще двое санитаров увязались вместе с ними, чтобы защитить красотку в случае чего. Если девчонка нервничала, то виду не подавала. Мнилось, она чувствует себя как дома, она точно не замечала враждебную атмосферу. Все утро Мэри-Энн щебетала, мол, какое тут занятное, экзотическое местечко, как ей нравятся соломенные крыши и голые ребятишки и вообще как чудесна простота деревенской жизни. Странно было на это смотреть, сказал Крыс. Семнадцатилетняя кукла в чертовых кюлотах, бойкая и со свежим лицом — ни дать ни взять чирлидерша, посетившая раздевалку команды соперников. Ее миленькие голубые глазки сияли. Она не могла наглядеться. По пути назад в лагерь она остановилась искупаться в Сонг Тра Бонг: разделась до белья, выставляя напоказ ножки, пока Фосси старался объяснить ей про засады, снайперов и убойную силу АК-47.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ребята, однако, были впечатлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сущая тигрица, — произнес Эдди Даймонд. — Безбашенности — выше крыши, хоть далеко и не дура.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Скоро все поймет, — сказал кто-то.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд серьезно кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— То-то и страшно. Помяните мое слово, эта девчонка еще как поймет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Отчасти это юмористическая история, но Крыс Кайли рассказывал ее таким тоном, словно это неподдельная трагедия. По ходу рассказа он ни разу не улыбнулся. Даже в самые нелепые или безумные моменты. В его глазах была какая-то отстраненность, какая-то печаль, будто его тревожило что-то, шевелящееся в недрах истории. Помнится, всякий раз, когда мы смеялись, он вздыхал и ждал, когда мы проржемся, но одного он не мог стерпеть — недоверия. Он начинал нервничать, если кто-то сомневался хотя бы в одной детали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да не была она дурой! — рявкал он. — Я никогда такого не говорил. Я сказал: молоденькая, вот и все. Как мы с тобой. Девчонка, вот и вся разница, и вот что еще я вам скажу, ни черта это не важно. Я про то, когда мы впервые сюда попали — все мы, — мы были зелеными и желторотыми, по уши в романтическом дерьме, но мы чертовски быстро научились, поняли что к чему. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли всматривался тогда в свои руки, молчаливый и задумчивый. Мгновение спустя его голос становился ровнее.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не верите? — спрашивал он. — Ну и ладно. Но вы не знаете человеческой природы. Вы не знаете Вьетнама.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Затем он просил нас дослушать эту историю до конца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прекрасный острый ум, говорил Крыс Кайли. Верно, порой она могла дурачиться, но все важное схватывала на лету. К концу второй недели, когда привезли четырех раненых, Мэри-Энн не боялась испачкать руки в крови. Более того, кровь ее словно бы притягивала. Не столько сами кровь и раны, сколько выброс адреналина, который их сопровождал, этот стремительный ток, который бежит по венам, когда садятся вертолеты и все надо делать быстро и правильно. Нет времени перебирать варианты, вообще нет времени думать: просто запускаешь руки в развороченное тело и начинаешь латать дыры. А рука у нее была твердая. Она не морщилась при виде самых страшных ран. В последующие пару дней вертолеты прилетали часто, и она научилась пережимать артерии, вводить катетеры и колоть морфий. И в эти моменты ее лицо приобретало вдруг новую сосредоточенность, почти безмятежность, голубые глазки щурились, светились недюжинным умом, а взгляд становился напряженным и сфокусированным. Марк Фосси на это только ухмылялся. Конечно, он ею гордился, но еще был изумлен. Она как будто бы превращалась в другого человека, и он не знал, как к этому относиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но было и кое-что еще. Слишком уж быстро она переняла наши повадки. Никакой косметики и подпиливания ногтей. Она перестала носить украшения, коротко остригла волосы и повязывала их теперь темно-зеленой банданой. Гигиена тоже утратила первостепенное значение. На вторую ее неделю Эдди Даймонд научил ее разбирать винтовку М-16, показал, как работают различные ее узлы, а от этого вполне естественно было перейти к тому, чтобы учиться пускать оружие в ход. Часами кряду, поначалу чуть неуверенная в себе, она палила по консервным банкам из сухого пайка, и оказалось, у нее к этому талант. В ее голосе слышалась новая уверенность, новая властность чувствовалась в том, как она держалась. Во многом она оставалась наивной и незрелой, все еще девчонка, но школа в Кливленд-Хайтс казалась теперь очень далекой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Раз или два Марк Фосси очень мягко предлагал ей подумать о возвращении домой, но Мэри-Энн смеялась и говорила, мол, забудь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все, что мне нужно, — улыбалась она, — есть здесь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она гладила его по плечу и целовала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И вроде бы все между ними было по-прежнему. Они вместе проводили ночи. Они держались за руки и строили планы, что будут делать, когда закончится война. Но появилась какая-то расплывчатость в том, как Мэри-Энн рассуждала на некоторые темы. Не обязательно трое детей, заявляла она, не обязательно домик на озере Эри.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Разумеется, мы поженимся, — говорила она, — но не сразу. Почему бы для начала не попутешествовать? Просто поживем вместе. Ну, чтобы проверить себя, понимаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси на это кивал, даже улыбался, и соглашался, но ему становилось не по себе. Он не мог определить, в чем дело. Ее тело казалось ему почему-то чужим: слишком неподатливым, слишком плотным и крепким там, где прежде была мягкость. Девчачья игривость пропала. И нервное хихиканье тоже. Теперь, когда она смеялась, что случалось редко, то делала это, только когда что-то действительно смешило ее. Ее голос перестроился, приобрел более низкий тембр. По вечерам, пока парни играли в карты, она иногда погружалась в долгое молчание, сидела, устремив глаза в темноту и сложив на коленях руки, и выстукивала ногой какие-то шифрованные послания по полу. Когда Фосси спросил, в чем дело, Мэри-Энн как-то странно посмотрела на него и пожала плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так, ни в чем, — сказала она. — Честное слово, ни в чем. По правде говоря, я в жизни не была счастливее. Никогда.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но пару раз она возвращалась откуда-то поздно ночью. Очень поздно. А однажды вообще не пришла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли узнал про это от самого Фосси. Как-то утром, еще до рассвета, Фосси растолкал его, фактически отчаянно и долго тряс. Он скверно выглядел, голос у него был хриплым и сдавленным, точно он простыл. В руке он держал фонарик, которым, не переставая, щелкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн… — прошептал он. — Никак не могу ее найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сев, Крыс потер лицо. Даже в тусклом свете было ясно, что парнишка в беде. Под глазами у него залегли темные круги, он вообще казался измученным, как человек, который вечность не спал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — сказал Фосси. — Слушай, Крыс, она с кем-то спит. Прошлой ночью она даже не… Я не знаю, что делать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тут Фосси сломался: сел на корточки, закачался на пятках, все еще стискивая фонарик. Просто мальчишка. Мальчишка восемнадцати лет. Высокий и белокурый. Одаренный спортсмен. К тому же славный малый, вежливый и добродушный, хотя в тот момент было очевидно, что эти качества не слишком хорошо ему послужили.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Он все щелкал фонариком.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, начни сначала, — сказал Крыс. — И помедленней. С кем спит?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не знаю с кем. С Эдди Даймондом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— С Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Наверное. Этот тип вечно к ней клеится.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм… Вряд ли, дружище. Что-то не вяжется. Только не Эдди.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, но он…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Полегче, полегче, — произнес Крыс. Нагнувшись, он похлопал Фосси по плечу. — Почему бы просто не проверить койки? В медсанчасти всего девять парней. Мы с тобой тут, значит, остаются еще семь. Пересчитай быстренько спящих.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси помешкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Но я не могу… То есть, если она там, если она с кем-то…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи Боже…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс поднялся. Взяв фонарик, он пробормотал что-то и ушел в дальний конец барака. Ради уединения парни смастерили «стены»-занавески вокруг своих коек, и получились эдакие импровизированные спаленки, и во мраке Крыс быстро переходил от «комнаты» к «комнате», фонариком высвечивая лица. Эдди Даймонд спал как убитый… и остальные тоже. Но для верности Крыс на всякий случай проверил по второму разу, а после вернулся к Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все на месте. Никого лишнего.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— В отключке от «Дарвона». — Погасив фонарик, Крыс попытался обдумать положение. — Может, она просто… Ну, не знаю… Может, просто решила сегодня поспать на воздухе… под звездами или еще что… Ты лагерь обыскал?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что ж, пошли, — сказал Крыс. — Попробуем еще разок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По восточным склонам расползался мягкий лиловый свет. Два узкоглазых солдатика разводили костерок для завтрака, но по большей части лагерь был тих и недвижим. Сначала они обшарили посадочную площадку, потом столовую и складские бараки, затем обошли все шестьсот метров периметра.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сдаюсь, — сказал наконец Крыс. — У нас проблема.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Впервые рассказывая эту историю, здесь Крыс прервался и взглянул на Митчелла Сандерса.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— И каков твой вердикт? Где она?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— У «зеленых», — откликнулся Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты так считаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сандерс ответил понимающей ухмылкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А какие еще варианты? Что ты там говорил про спецназ? Как они использовали лагерь медсанчасти под базу, как они незаметно приходили и уходили… Это же было не без причины. Так ведь истории работают, старик.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс было задумался, потом пожал плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, у «зеленых». Но это не то, что подумал Фосси. Она ни с одним из них не спала. Во всяком случае, не совсем. Я хочу сказать, в каком-то смысле она спала со всеми ними, только это был не секс. Они просто лежали все вместе, ага. Мэри-Энн и эти шесть грязных, заросших, полусбрендивших зеленых беретов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Лежали? — переспросил Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как лежали?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс улыбнулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так. В засаде. Всю ночь, мужик. Мэри-Энн пошла в долбаную засаду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сразу после рассвета, рассказывал Крыс, она объявилась как ни в чем не бывало из-за периметра, из-за колючей проволоки, усталая, но веселая, бросила свое снаряжение и небрежно обняла Марка Фосси. Шестеро зеленых беретов молчали. Один ей кивнул, остальные пристально взглянули на Фосси, потом все дружно ушли в свой барак на краю лагеря.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пожалуйста, — сказала она. — Ни слова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси сделал полшага вперед и замер. Он как будто бы не узнавал ее, на ней была панама и грязный зеленый камуфляж, в руках — стандартная винтовка М-16, лицо — разрисовано углем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн протянула ему оружие.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я до смерти устала, — произнесла она. — После поговорим.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она глянула на пятачок, где стоял барак «зеленых», потом повернулась и быстро прошла через лагерь к их с Марком собственному бункеру. Фосси пару минут стоял неподвижно. Словно оглушенный. Но потом встряхнулся, стиснул зубы и двинулся за ней быстрым, тяжелым шагом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не после! — заорал он. — Сейчас!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что между ними произошло, сказал Крыс, никто доподлинно так и не узнал. Но в столовой тем вечером было ясно, что достигнута какая-то договоренность. Или, точнее, установлены новые правила. Волосы у Мэри-Энн были только что помытые. На ней была белая блузка, темно-синяя юбка, простые черные туфли без каблуков. На протяжении всего ужина она не поднимала глаз, ковыряла еду, сдержанная, если не сказать подавленная. Эдди Даймонд и кое-кто из ребят пытались разговорить ее, упросить рассказать про засаду. Каково ей было ночью в джунглях? Что именно она видела и слышала? Но вопросы как будто были ей неприятны. Она нервно поглядывала на Фосси. Она ждала с секунду, словно надеясь получить добро, потом опускала голову и что-то невнятно бормотала. Это были не ответы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И Марку Фосси тоже не хотелось трепаться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не ваше дело, — сказал он тем вечером Крысу. — Но одно я знаю наверняка: никаких больше засад. Никаких больше ночных посиделок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Новый ПДИ?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Компромисс, — ответил Фосси. — Скажу иначе. Мы официально помолвлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс коротко кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну что ж, она будет мило смотреться в подвенечном платье, — хмыкнул он. — Готовой к бою.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Следующие несколько дней прошли в большом напряжении, точно где-то сжималась пружина. Что-то назревало между Мэри-Энн и Фосси — это чувствовалось по тому, как они обращались друг к другу, по натянутой корректности, словно бы раз за разом навязываемой усилием воли. Посмотреть на них издали, сказал Крыс, так это были самые счастливые люди на планете. Они проводили вместе долгие полуденные часы, загорали, вытянувшись бок о бок на крыше своего бункера, или играли в триктрак в тени гигантской пальмы, или просто тихонько сидели. Они казались образцовой любящей парой. Но вблизи на их лицах читалось напряжение. Слишком вежливые, слишком задумчивые, слишком внимательные. Фосси старался сохранять самоуверенный вид, точно ничего между ними не случилось, да и случиться не могло, но в этом ощущалось что-то неверное, нерешительное и фальшивое. Если Мэри-Энн отходила от него на несколько шагов, даже ненадолго, он весь сжимался и заставлял себя не наблюдать за ней. Но минуту спустя уже не спускал с нее глаз.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По крайней мере, в присутствии остальных они носили маски. За столом они говорили про планы роскошной свадьбы в Кливленд-Хайтс — двухдневный раут, уйма цветов. Но и тогда их улыбки были чуток вымученные. Они чересчур быстро выстреливали шутками, они держались за руки, будто боялись отпустить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Так не могло продолжаться долго, и, разумеется, однажды оборвалось.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Под конец третьей недели Фосси начал договариваться об отправке ее домой. Поначалу, сказал Крыс, казалось, что Мэри-Энн его решение приняла, но через день или два она погрузилась в беспокойное уныние, сидела одна-одинешенька у края периметра: плечи сгорблены, голубые глаза непроницаемы, она полностью ушла в себя. Несколько раз Фосси к ней подходил и пытался разговорить, но Мэри-Энн только смотрела на темно-зеленые горы на западе. Ее притягивали дикие джунгли. По словам Крыса, взгляд у нее был затравленный. Но он был полон не только ужаса, но и восторга. Словно бы она подошла к краю чего-то, словно бы она очутилась в ловушке на ничейной земле между Кливленд-Хайтс и джунглями. Семнадцать лет. Совсем еще девчонка, невинная блондиночка, но разве не все такие?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На следующий день она пропала. Шестерых «зеленых» тоже не было.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В каком-то смысле, говорил Крыс, бедный Фосси ожидал этого или чего-то в таком духе, но боли это не уменьшало. Парень сломался. Горе взяло его за горло, сжало и не собиралось отпускать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — раз за разом шептал он.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прошло почти три недели, прежде чем она вернулась. Но в каком-то смысле она вообще не вернулась. Не полностью, не вся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По чистой случайности, поведал Крыс, он не спал и увидел ее. Сырой туманной ночью ему не спалось, поэтому он вышел покурить. Он просто стоял и смотрел на луну, и вдруг с запада, на опушке джунглей появилась, точно по волшебству, вереница силуэтов. Сперва он ее не узнал — маленькая тень среди шести прочих теней. Звуков не было никаких. И ничего материального. Семь силуэтов словно бы плыли над землей, как призраки или духи, мглистые и нереальные. И пока он смотрел, сказал Крыс, ему вдруг пришла в голову мысль о жутком опиумном кошмаре. Силуэты двигались, но одновременно и не двигались. Беззвучно, один за другим они поднялись на холм, миновали проволоку и нестройной вереницей проплыли через лагерь. Именно тогда, сказал Крыс, он различил лицо Мэри-Энн. Ее глаза как будто светились в темноте — не голубизной, а ярко сияющей зеленью джунглей. Она не помедлила перед бункером Фосси. Она, держа в руках винтовку, быстро прошла к бараку спецназа и последовала за остальными внутрь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ненадолго зажегся свет, и кто-то рассмеялся, потом снова стало темно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Рассказывая эту историю, Крыс имел обыкновение время от времени останавливаться, прерывая теченье повествования, вставляя мелкие пояснения, рассуждения или свое мнение о чем-нибудь. Плохая привычка, морщился Митчелл Сандерс, потому что значение имеет лишь сырой материал, сам рассказ, и нельзя засорять его собственными дурацкими комментариями. Это только разрушает чары. Надо доверять самой истории, утверждал Сандерс: уйди, мать твою, у нее с дороги и дай ей течь своим чередом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но Крыс Кайли ничего не мог с собой поделать. Он хотел втиснуть в историю все множество смыслов разом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаю, что звучит невероятно, — говорил он нам, — но тут ведь нет ничего невозможного. Мы все слышали истории и побезумней. Скажем, возвращается парень из джунглей и заявляет, будто видел там Деву Марию верхом на чертовом гусе. И все ему верят. Все улыбаются и спрашивают, как быстро летел гусь и были ли у нее стремена. А тут всё не так. Эта Мэри-Энн, конечно, не непорочная дева, но зато она была взаправду, самая что ни на есть настоящая. Я ее видел. Видел, как она пересекла периметр той ночью, я был там, я видел ее странный взгляд, я видел, что она уже не тот человек, каким была раньше. Что тут такого невозможного? Она была девчонкой, вот и все. Я вот о чем, будь она парнем, все бы сказали, ну и что, мол, его затянуло вьетнамское дерьмо, его переманили «зеленые». Понимаете, о чем я? Вы все зашорены по части женщин. Вы все думаете про то, какие они мирные да мягкие. Всякие глупости, дескать, будь у нас президентом баба, не было бы больше войн. Чушь собачья! Пора избавляться от сексистских мыслей.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс еще много чего в таком духе сказал, пока Митчелл Сандерс не взорвался. Эти рассуждения бесили его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— История, — произнес Сандерс, — весь ее настрой, старик, ты его корежишь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Настрой?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание. Нужно постоянное, связное звучание, как быстрый или медленный темп, или смешной или печальный настрой. А отступления только искажают звучание. Держись сюжета, дружище.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс тогда нахмурился и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание? Я и не знал, что все так сложно. Девчонка присоединилась к зоопарку. Просто появилась еще одна тварь. Вот и всё.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, отлично. Но рассказывай как следует.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На рассвете, когда Марк Фосси услышал, что она вернулась, он стал столбом у огороженного пятачка спецназа. Он прождал Мэри-Энн все утро и полуденные часы. В сумерках Крыс принес ему поесть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Она должна выйти, — сказал Фосси. — Рано или поздно она должна выйти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или что? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я обязан ее забрать. Я ее выведу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Решать тебе. Но на твоем месте я не стал бы врываться к «зеленым», ни в коем случае не стал бы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Там Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно. Я знаю. И все равно я бы постучал очень-супер-экстра вежливо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Даже по ночному холодку лицо Фосси блестело от пота. Он выглядел больным. Глаза у него налились кровью, кожа была бледная, с серым отливом. Минут пять Крыс прождал с ним, наблюдая за бараком, потом похлопал паренька по плечу и оставил его одного.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После полуночи Крыс с Эдди Даймондом вышли его проведать. Ночь выдалась холодная, туман наползал с гор, и где-то в темноте играла музыка. Не громко, но и не тихо. Это был хаотичный, почти немузыкальный звук, без ритма или мелодии, как звуки природы. Синтезатор или, может, электрический орган. На заднем плане едва слышный женский голос то ли пел, то ли говорил нараспев, но слова были на чужом, незнакомом языке.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси они нашли на корточках у калитки заграждения перед пятачком спецназа. Понурив голову, он раскачивался под музыку, лицо у него было мокрое и блестящее. Когда Эдди наклонился к нему, парень поднял глаза — расфокусированные и полные пепла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слышите это? — прошептал он. — Слышите? Это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд взял его за руку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пойдем отсюда. Чье-то радио, вот и все. Шевелись.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, это Мэри-Энн. Просто послушайте.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно, но…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушайте!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси выдернул руку, вывернулся и привалился к столбику заграждения. Он замер с закрытыми глазами. Музыка — вернее, какой-то шум — доносилась из барака спецназа. Там было темно, если не считать маленького светящегося окошка, которое было приоткрыто, и на стеклах играли отблески ярко-красного и желтого, точно само стекло горело. Пение как будто стало громче. А еще напряженней и выше по тону.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси оттолкнулся от столбика. С мгновение он постоял, качаясь, потом двинулся в сторону барака спецназа.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Тот голос, — сказал он. — Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сделал шаг вперед, чтобы взять его за плечо, но Фосси уже был около барака. Перед входом он споткнулся, но удержал равновесие. Затем он заколотил по двери обеими руками. Послышался краткий визгливый звук, точно кошка взвыла, дверь распахнулась, и на миг Фосси застыл, раскинув руки, на пороге, как в раме картины, а после скользнул внутрь. Минуту спустя Крыс и Эдди тихонько последовали за ним. Сразу за дверью они нашли Фосси: он стоял на одном колене, пригнувшись к полу. И не шевелился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В дальнем конце комнаты, на полу под открытым окном горело с десяток свечей. В помещении как будто бы перекатывались эхом звуки из недр джунглей: туземная музыка, бамбуковые флейты, барабаны и цимбалы. Но сначала в тебя ударял, говорил Крыс, запах. Два запаха. На поверхности аромат благовоний, как в каком-нибудь буддийском храме, а под пряным дымом крылась более глубинная, более мощная вонь. Это невозможно описать, вздыхал Крыс. Вонь ошарашивала. Она была густая и сильная, как в зверином логове, вонь от опаленных волос, крови, экскрементов и гниющей плоти. Запах смерти. Но и это было еще не все. На шесте в задней части барака торчала разлагающаяся голова крупной черной пантеры, с потолочных балок свисали полосы какой-то желто-коричневой шкуры. И кости на полу. Груды костей, всевозможных костей. По одну сторону стоял прислоненный к стене плакат с надписью, выведенной аккуратными черными буквами: «СОБЕРИ СОБСТВЕННОГО ВЬЕТКОНГОВЦА. БЕСПЛАТНЫЙ НАБОР ЗАПЧАСТЕЙ». Вся картинка доходила до тебя не сразу, сказал Крыс, она просто в мозгу не укладывалась. Несколько смутных фигур валялись в гамаках или на койках, ни одна не приподнялась и не заговорила. Фоновая музыка шла из магнитофона, стоявшего возле круга свечей, но высокий голос принадлежал Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси начал было вставать на ноги, но остановился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн? — позвал он.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тогда она тихонько выступила из тени. В первую секунду она казалась все той же хорошенькой юной девушкой, которая приехала несколько недель назад. Она была босиком. На ней был ее розовый свитер в обтяжку, белая блузка и простая хлопчатобумажная юбка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн долго смотрела сверху вниз на Фосси почти пустым взглядом, и в свете свечей ее лицо выглядело сосредоточенным и безмятежным — лицо человека, который пребывает в мире с самим собой. По словам Крыса, понадобилось несколько секунд, чтобы оценить всю перемену. Отчасти это были глаза: они теперь были совершенно непроницаемые и бесстрастные. В ее взоре более не было ни тени эмоций, ни намека на личность за ними. Но самым гротескным, добавил он, были ее украшения. На шее у девушки покачивалось ожерелье из человеческих языков. Продолговатые и узкие, как кусочки почерневшей кожи, языки были нанизаны на медную проволоку, один находил на другой, кончики заворачивались кверху, точно пойманные на последнем визгливом слоге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Всего секунду Мэри-Энн презрительно смотрела на Марка Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Без толку разговаривать, — произнесла она. — Знаю, что ты думаешь, но это не… это неплохо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Плохо? — пробормотал Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Из тени послышался смех.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Один из «зеленых» сел и закурил сигару. Остальные лежали молча.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты пришел туда, — мягко произнесла Мэри-Энн, — где тебе не место.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она повела рукой, охватывая жестом не просто барак, но всё вокруг, саму войну, горы, жалкие деревушки, просеки и деревья, реки и затянутые туманом долины.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты же не знаешь, — сказала она. — Ты прячешься в этой маленькой крепости, за проволокой и мешками с песком, и ты понятия не имеешь, что… Иногда мне хочется съесть это место. Всю страну, ее грязь и смерть. Проглотить весь Вьетнам, чтобы он был во мне. Вот что я чувствую. Это безумный голод. Иногда мне бывает страшно, даже часто бывает, но это неплохо. Ясно? Я теперь лучше разбираюсь в самой себе. Ночью в джунглях я ощущаю себя по-настоящему живой, чувствую, как движется моя кровь, чувствую кожу и ногти… будто я полна электричества и свечусь в темноте… я почти пылаю… я сгораю без остатка… Но это неважно, потому что я точно знаю, кто я. Такого нигде больше не испытаешь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Все это было сказано буднично, без драмы, словно она обращалась к самой себе, медленно и бесстрастно. Она никого не старалась переубедить. Она взглянула на пораженного Марка Фосси, а затем развернулась и ушла назад в сумрак.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что тут было поделать?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Взяв Фосси за локоть, Крыс помог ему подняться и вывел наружу. В темноте зазвучала все та же сумасшедшая туземная музыка, будто бы шедшая из самой земли, из недр джунглей, и женский голос, взмывая, вторил ей словами на языке, не поддающемся переводу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси застыл на полушаге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сделай что-нибудь, — прошептал он. — Я не могу позволить ей продолжать все это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Какое-то время Крыс слушал, потом покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты, верно, оглох, старик. Она уже потеряна.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тут Крыс Кайли остановился — почти на полуфразе, что окончательно вывело Митчелла Сандерса из себя.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что было потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Девчонка. Что с ней сталось?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс устало передернул плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Трудно сказать наверняка. Через три-четыре дня я получил приказ явиться сюда, в расположение роты «Альфа». Прыгнул в первый же вертолет, и больше я тех мест в глаза не видел. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс уставился на него, разинув рот.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, так нельзя, ты не можешь так поступить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи, это же против правил! — взвился Сандерс. — Против человеческой природы. После подобной истории ты не имеешь права заявить, мол, да, кстати, а концовки я не знаю. У тебя ведь определенные обязательства есть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сверкнул улыбкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— О’кей, старик, но все, что я до сих пор рассказывал, было из личного опыта, чистая правда. Есть кое-что, что я слышал из вторых уст. На самом деле из третьих. С этого момента все становится… как бы это сказать…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Домыслами?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну да, верно. — Крыс посмотрел на запад, обшаривая взглядом горы, точно ждал, что на какой-нибудь гряде вдруг что-то появится. Секунду спустя он пожал плечами. — Так вот, пару месяцев спустя я столкнулся с Эдди Даймондом в Бангкоке. Я был в увольнительной, так, мелочи, поправлялся после гриппа. И он рассказал мне кое-что. Впрочем, сам я этого не видел. И Эдди тоже не видел. Он слышал это от одного из «беретов», так что отнеситесь к этому с толикой скепсиса. Или вообще не верьте в это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И снова Крыс поискал взором что-то в горах, потом откинулся к стене и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А знаешь что? — произнес он вдруг. — Я ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Чего?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, очень любил. Наверное, мы все ее любили. Глядя на Мэри-Энн, каждый невольно вспоминал про всех красоток, оставшихся дома, про всех этих чистых и невинных куколок, которые никогда ничего не поймут, даже за миллиард лет не поймут. Если же ты им что-нибудь расскажешь, они лишь тупо уставятся на тебя огромными круглыми глазами-леденцами. Так и не врубятся. Все равно что пытаться объяснить кому-то, каков на вкус шоколад.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или дерьмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Вот именно, надо на вкус попробовать, и в этом соль с Мэри-Энн. Она здесь была. Она по уши во Вьетнам окунулась. После войны, старик, клянусь тебе, такой, как она, тебе не найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс вдруг вскочил, отошел на несколько шагов и остался стоять к нам спиной. Он был эмоциональным парнем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Запал я на нее, — вздохнул он. — Я ее любил. Поэтому, когда я услышал от Эдди, что случилось, я едва не… Как ты сказал?.. Чистой воды домыслы…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Продолжай, — велел Митчелл Сандерс. — Закончи.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А случилось с ней, говорил Крыс, то же, что и со всеми нами. Приходишь чистым, лезешь в грязь, и никогда уже тебе не быть прежним. Вопрос лишь в степени. Кто-то выбирается целым, кто-то вообще не выбирается. На Мэри-Энн Белл Вьетнам, похоже, действовал как сильный наркотик: смесь безымянного ужаса и безымянного наслаждения; кайф приходит, когда в вену тебе впивается игла и ты знаешь, что чем-то рискуешь. Выброс эндорфинов и адреналина, и ты задерживаешь дыханье и тихонько пробираешься по залитому лунным светом ландшафту: с опасностью на «ты», соприкасаешься с самой глубинной частью самого себя, и хочешь это растянуть и пойти туда, куда несет тебя трип, и дать жизнь всем возможностям внутри тебя. Она сказала: Это неплохо. Вьетнам заставлял ее светиться в темноте. Она хотела еще, она хотела глубже проникнуть в тайну себя самой, и по прошествии времени желание стало потребностью, которая потом превратилась в голод.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам Эдди Даймонда, который слышал это от одного «зеленого», она получала удовольствие от ночных вылазок. Она основательно поднаторела, у нее были все данные. В полном камуфляже, лицо разрисовано углем, она текла в темноте как вода, как нефть, без звука. Она ходила босиком. Она перестала носить оружие. Бывали моменты, когда она шла на сумасшедший, самоубийственный риск, делала то, на что не отваживались даже «зеленые». Словно она дразнила какое-то существо, какую-то тварь в джунглях или в собственной голове, насмехалась над ней, мол, давай, покажись, — эдакая диковинная игра в прятки, которая разыгрывалась в проклятой стране. Она потерялась внутри себя самой. Если их накрывало обстрелом, Мэри-Энн застывала и смотрела, как красиво летят трассирующие снаряды, на губах у нее играла слабая улыбка, будто у нее была какая-то особая договоренность с войной. А порой она вообще исчезала — на часы или дни.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А однажды утром Мэри-Энн ушла одна в горы и не вернулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тела не нашли. Снаряжения не нашли, одежды не нашли. Откуда нам знать, сказал Крыс, может, девчонка еще жива? Может, она в какой-нибудь деревне высоко в горах, может, в племени тхыонгов. Сплошь домыслы и догадки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Разумеется, провели дознание, поиски растянулись на недели, и какое-то время лагерь у Сонг Тра Бонг кишел типами из военной полиции. Но, так или иначе, все кончилось ничем. Это была война, и война шла своим чередом. Марка Фосси разжаловали в рядовые, отвезли в госпиталь в Штаты и два месяца спустя отправили на гражданку по болезни. Мэри-Энн пополнила ряды пропавших без вести.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но на том история не завершилась. Если верить «зеленым», сказал Крыс, Мэри-Энн еще где-то там в темноте. Странный шелест, странный силуэт. Поздно ночью, когда «зеленые» были в засаде, словно бы сам тропический лес ел их глазами, их не оставляло ощущение, что за ними следят, и пару раз они практически видели, как она скользит в тени деревьев. Не то чтобы видели, но почти. Она перешла черту. Она стала частью джунглей. На ней были кюлоты, розовый свитер в обтяжку и ожерелье из человеческих языков. Она была опасна. Она была готова убивать.</p> <h4 class="pos-title">Тим О’Брайен</h4> <p>перевод А.Комаринец</p></div> <div class="element element-relateditems first"> О’Брайен Тим</div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/vietnam.html">Вьетнам</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 30 Август 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p style="text-align: center;"><img src="http://navoine.info/images/sngtrbng.jpg" border="0" alt="" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Во Вьетнаме случилось немало странных историй: одни невероятные, другие — того хлеще, но навечно запоминаются те, которые застряли где-то между пустяком и бедламом, безумием и обыденностью. Одну я вспоминаю снова и снова. Ее рассказал мне Крыс Кайли, который клялся и божился, что это чистая правда, хотя я первым готов признать, что это довольно слабая гарантия. Среди парней роты «Альфа» Крыс Кайли имел репутацию человека, склонного преувеличивать, такого, который просто должен приукрасить факты, и для большинства из нас привычным делом было делить рассказанное им напополам, а то и вовсе отметать семьдесят процентов его истории. Например, если Крыс говорил тебе, что переспал с четырьмя девушками за ночь, вполне можно было вычислить, что речь идет о полутора. Суть тут не в обмане. Как раз напротив, Крыс хотел расцветить правду, заставить ее пылать так жарко, чтобы вы почувствовали в точности то, что испытал он. Думаю, для Крыса Кайли факты складывались из ощущений, а не наоборот, и, слушая какую-нибудь его байку, ты ловил себя на том, что спешно прикидываешь в уме — вычитаешь превосходную степень, вычисляешь квадратный корень абсолюта, а потом умножаешь результат на возможно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но что касается этой истории, то Крыс отчаянно отстаивал ее правдивость. Он утверждал, что сам был свидетелем тех событий, и помнится, ужасно расстроился, когда однажды утром Митчелл Сандерс усомнился в ней.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Такого просто не могло бы случиться, — сказал Сандерс. — Никто не потащил бы свою крошку во Вьетнам. Это же чушь собачья! Я про то, что нельзя сюда импортировать своих женщин.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я это видел, дружище. Я был там. Парень так и сделал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Привез свою девушку?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно. Это факт. — Тут голос у Крыса сорвался и дал петуха. Помолчав, он посмотрел на свои руки. — Слушайте, как все было. Он послал ей деньги. Помог купить билет. Симпатичная блондиночка, совсем еще девчонка, только-только школу закончила. И вот такая заявляется к нам с чемоданом и большой косметической сумочкой. Приезжает прямиком в джунгли. Богом клянусь, на ней были кюлоты. Белые кюлоты и розовый свитер в обтяжку. Она взяла и приехала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Помнится, Митчелл Сандерс скрестил на груди руки. С секунду он смотрел на меня, не ухмылялся даже и слова не сказал, но в глазах у него плясали веселые чертики.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс это тоже заметил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Зуб даю, — пробормотал он. — Кюлоты.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Только-только оказавшись во Вьетнаме, еще до того, как попасть в роту «Альфа», Крыс был откомандирован в небольшую медсанчасть, расположенную в горах к востоку от Чу-Лая, у деревни Тра Бонг, где он с еще восемью санитарами работал в госпитале, служившем перевалочным пунктом для оказания первой неотложной помощи. Раненых привозили вертолетами, дожидались, когда их состояние стабилизируется, а затем отправляли дальше в больницы Чу-Лая или Дананга. Кровавая работенка, рассказывал Крыс, но не сложная. По большей части ампутации — стопы и ноги. Местность там была сильно заминирована, кишела «прыгающими Бетти» и самодельными минами-ловушками. Но для санитара это было идеальное назначение, и Крыс считал, что ему повезло. Холодного пива — хоть залейся, горячая жратва три раза в день, крыша над головой. Ничего никуда не приходится тащить. И никаких офицеров. Можно отрастить волосы, говорил он, и не надо чистить ботинки, отдавать честь или терпеть обычную тыловую хрень. Самым старшим по званию был фельдшер Эдди Даймонд, искавший утешения в травке и «Дарвоне», и, если не считать редких полевых инспекций, такой штуки, как военная дисциплина, вообще не существовало.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Со слов Крыса выходило, что лагерь располагался на холме с плоской вершиной. В одном ее конце имелась небольшая утоптанная площадка для вертолетов, на другом стояли полукругом столовая и санитарные бараки, которые окнами выходили на реку под названием Сонг Тра Бонг. Лагерь был обнесен колючей проволокой. На равном расстоянии размещались укрепленные огневые позиции. Безопасность обеспечивали смешанные отряды Региональных и Народных сил Южного Вьетнама, а также бойцы из Армии Южного Вьетнама. И это означало: никакой безопасности. Ребята из Армии Южного Вьетнама были бесполезны. А от остальных можно было ждать всего чего угодно. Но даже будь там регулярные воинские подразделения, лагерь явно невозможно было бы защитить. К северу и к западу начинались терявшиеся в почти непроходимых джунглях предгорья, прорезанные провалами и оврагами, быстрыми реками с водопадами и узкими туманными долинами, поросшими бамбуком и слоновьей травой. В начале шестидесятых лагерь создавался как форпост спецназа, и когда почти десять лет спустя туда попал Крыс Кайли, отряд из шести зеленых беретов все еще использовал лагерь как базу для своих операций. «Зеленые» — не самые общительные твари. Крыс так и сказал: «твари» и добавил: «не самые общительные». У них был отдельный барак у самого периметра, укрепленный мешками с песком и металлическим заграждением, и свои контакты с медсанчастью они свели до минимума. Скрытные и подозрительные, одиночки по натуре, шестеро «зеленых» иногда исчезали на несколько дней или даже недель, потом поздно ночью появлялись как по волшебству: двигаясь словно тени в лунном свете, выходили по одному из густых джунглей на западе. Санитары пошучивали на их счет, но вопросов никто не задавал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя форпост был изолированным и уязвимым, говорил Крыс, сам он всегда почему-то чувствовал себя там комфортно. Там мало что случалось. Ни артобстрелов, ни бомбежек, и война словно бы шла где-то далеко. Периодически приходилось пошевеливаться, когда привозили раненых, но в остальном дни текли без происшествий, спокойно и мирно. Утро тут проводили на импровизированном поле для волейбола. В полуденный зной шли в тенек, лениво валялись долгими дневными часами, а после захода солнца — киношка и карты, и иногда пьянки на всю ночь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как раз в одну из таких бессонных ночей Эдди Даймонд выдал завлекательную идейку. Даже не идейку, а просто замечание, которое бросил бездумно и невзначай как шутку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаете, что нам надо сделать, — сказал Эдди, — нам следует скинуться и привезти из Сайгона пару-тройку азиатских шлюх, подсластить себе жизнь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Минуту спустя кто-то рассмеялся и обронил:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Этот маленький клуб только для нас.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А еще кто-то воскликнул:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слушайте, мы же взносы платим, разве нет, мать вашу?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сами видите: пустая болтовня, ребята просто убивали время, дурачились, подкидывая варианты. Какое-то время обсасывали идейку, мол, это же можно провернуть, тут ведь никаких офицеров, никто палки в колеса ставить не будет. Потом ребята оставили эту тему и перешли к трепу о тачках и бейсболе.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но позднее той ночью санитар по имени Марк Фосси к ней вернулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм, если вдуматься, не так уж это нереально, — пробормотал он. — Это взаправду можно провернуть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что провернуть? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сам знаешь. Девчонку привезти. В чем проблема-то?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс пожал плечами:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ни в чем. Война.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так понимаешь, в том-то и дело, — заявил Марк Фосси. — У нас-то никакой войны нет. Всё может получиться! Для этого нужны всего лишь стальные яйца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ответом ему был смех, и Эдди Даймонд велел ему попридержать свой член, но Фосси только нахмурился и некоторое время смотрел в потолок, а после ушел писать письмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Шесть недель спустя объявилась его девушка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс утверждал, что она прилетела на вертолете с ежедневной поставкой медикаментов из Чу-Лая. Высокая крепкая блондинка. Самое больше семнадцать лет, сказал Крыс, только-только из старших классов в Кливленд-Хайтс. У нее были длинные гладкие ноги и голубые глаза, и кожа цвета клубничного мороженого. Она была очень смазливой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тем утром на площадке для вертолетов Марк Фосси ухмыльнулся, обнял ее за плечи и сказал:</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ребята, это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Девушка выглядела усталой и немного потерянной, но улыбнулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Воцарилась мертвая тишина. Старший по званию, фельдшер Эдди Даймонд вздрогнул, остальные ребята тоже было ошарашены. Все смотрели, как Марк Фосси подхватывает ее чемодан и, взяв за руку, ведет к баракам. Довольно долго все молчали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну и придурок, — сказал кто-то наконец.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За вечерней жратвой Марк Фосси объяснил, как он это устроил. Дороговато обошлось, признал он, и логистика непростая, но это же не на Луну слетать. Из Кливленда — в Лос-Анджелес, оттуда в Бангкок, из Бангкока — в Сайгон. Там она пересела на С-130 до Чу-Лая и переночевала в ОООВСе, а на следующее утро ее подбросили на грузовом вертолете.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Проще простого, — хмыкнул Фосси, глядя на свою хорошенькую подружку. — Надо лишь очень захотеть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн Белл и Марк Фосси ходили, держась за руки, еще в начальной школе. С шестого класса они доподлинно знали, что однажды поженятся и заживут в миленьком пряничном домике у озера Эри и у них будет трое здоровых золотоволосых детишек, и что они вмести состарятся и, без сомнения, умрут в один день и их похоронят в одном гробу орехового дерева. Таков был план. Они были по-настоящему влюблены, полны мечтаний, и в обычной, будничной жизни такой сценарий мог бы воплотиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ту первую ночь они свили себе гнездышко в одном из бункеров вдоль периметра, неподалеку от барака «зеленых», и следующие две недели липли друг к другу, как влюбленные старшеклассники. Тошно было смотреть, сказал Крыс, как они миловались. Вечно держались за руки, вечно смеялись над какой-нибудь только им понятной шуточкой. Им лишь пары одинаковых свитеров не хватало. Но в бараке понемногу затеплилась зависть. Это же был, в конце концов, Вьетнам, а Мэри-Энн Белл была смазливой крошкой. Может, чуток широкой в плечах, но у нее были потрясающие ноги, игривый нрав и счастливая улыбка. Ребятам она, правда, нравилась. На волейбольную площадку она приходила в обрезанных синих джинсах и верхе от черного купальника, что парни оценили, а по вечерам любила танцевать под музыку из переносного магнитофона Крыса. Были в ее присутствии свои плюсы: она всем подняла боевой дух. Временами она излучала своего рода «а ну-ка, поймай, если сможешь» энергию, словно приглашала к игривому флирту, но, по всей очевидности, это ничуть не беспокоило Марка Фосси. На самом деле он этим упивался; он полагал, что такой спектакль Мэри-Энн устраивает, чтобы немного развлечь и вразумить его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Хотя она и была юной, говорил Крыс Кайли, Мэри-Энн Белл вовсе не была робкой. А еще она обладала неуемным любопытством. В первые свои дни в лагере она бродила повсюду, задавая самые разные вопросы. А что, собственно, такое сигнальная мина натяжного действия? Как устроена мина «клеймор»? Что там за страшными зелеными горами на западе? Потом она щурилась и внимательно слушала объяснения. Соображала она очень быстро и ко всему приглядывалась. Часто, особенно в жаркие послеполуденные часы она проводила время с узкоглазыми вояками у периметра, подхватывала фразочки на вьетнамском, училась варить рис над банкой «сухого спирта» и есть руками. Ребята порой над ней за это подтрунивали; наша личная туземка, говаривали они, но Мэри-Энн только улыбалась и показывала язык.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Раз уж я здесь, — заявляла она, — почему бы не научиться чему-нибудь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война ее интриговала. И страна тоже, и тайна. В начале второй недели она стала донимать Марка Фосси, чтобы он отвел ее в деревню у подножия холма. Тихим голосом, очень терпеливо он пытался объяснить ей, что это плохая идея, что там слишком опасно, но Мэри-Энн не отставала. Ей хотелось узнать, как живут местные, чем там пахнет и какие у них обычаи. Ей казалось, что эта земля принадлежит нам, а не вьетконговцам.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушай, — сказала она, — ну не может же быть все так скверно. Они же люди, так? Как и все остальные?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси кивнул. Он ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А потому утром Марк и Мэри-Энн отправились на прогулку в деревню, как какие-то гребаные туристы. Крыс Кайли и еще двое санитаров увязались вместе с ними, чтобы защитить красотку в случае чего. Если девчонка нервничала, то виду не подавала. Мнилось, она чувствует себя как дома, она точно не замечала враждебную атмосферу. Все утро Мэри-Энн щебетала, мол, какое тут занятное, экзотическое местечко, как ей нравятся соломенные крыши и голые ребятишки и вообще как чудесна простота деревенской жизни. Странно было на это смотреть, сказал Крыс. Семнадцатилетняя кукла в чертовых кюлотах, бойкая и со свежим лицом — ни дать ни взять чирлидерша, посетившая раздевалку команды соперников. Ее миленькие голубые глазки сияли. Она не могла наглядеться. По пути назад в лагерь она остановилась искупаться в Сонг Тра Бонг: разделась до белья, выставляя напоказ ножки, пока Фосси старался объяснить ей про засады, снайперов и убойную силу АК-47.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ребята, однако, были впечатлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сущая тигрица, — произнес Эдди Даймонд. — Безбашенности — выше крыши, хоть далеко и не дура.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Скоро все поймет, — сказал кто-то.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд серьезно кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— То-то и страшно. Помяните мое слово, эта девчонка еще как поймет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Отчасти это юмористическая история, но Крыс Кайли рассказывал ее таким тоном, словно это неподдельная трагедия. По ходу рассказа он ни разу не улыбнулся. Даже в самые нелепые или безумные моменты. В его глазах была какая-то отстраненность, какая-то печаль, будто его тревожило что-то, шевелящееся в недрах истории. Помнится, всякий раз, когда мы смеялись, он вздыхал и ждал, когда мы проржемся, но одного он не мог стерпеть — недоверия. Он начинал нервничать, если кто-то сомневался хотя бы в одной детали.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да не была она дурой! — рявкал он. — Я никогда такого не говорил. Я сказал: молоденькая, вот и все. Как мы с тобой. Девчонка, вот и вся разница, и вот что еще я вам скажу, ни черта это не важно. Я про то, когда мы впервые сюда попали — все мы, — мы были зелеными и желторотыми, по уши в романтическом дерьме, но мы чертовски быстро научились, поняли что к чему. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли всматривался тогда в свои руки, молчаливый и задумчивый. Мгновение спустя его голос становился ровнее.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не верите? — спрашивал он. — Ну и ладно. Но вы не знаете человеческой природы. Вы не знаете Вьетнама.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Затем он просил нас дослушать эту историю до конца.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прекрасный острый ум, говорил Крыс Кайли. Верно, порой она могла дурачиться, но все важное схватывала на лету. К концу второй недели, когда привезли четырех раненых, Мэри-Энн не боялась испачкать руки в крови. Более того, кровь ее словно бы притягивала. Не столько сами кровь и раны, сколько выброс адреналина, который их сопровождал, этот стремительный ток, который бежит по венам, когда садятся вертолеты и все надо делать быстро и правильно. Нет времени перебирать варианты, вообще нет времени думать: просто запускаешь руки в развороченное тело и начинаешь латать дыры. А рука у нее была твердая. Она не морщилась при виде самых страшных ран. В последующие пару дней вертолеты прилетали часто, и она научилась пережимать артерии, вводить катетеры и колоть морфий. И в эти моменты ее лицо приобретало вдруг новую сосредоточенность, почти безмятежность, голубые глазки щурились, светились недюжинным умом, а взгляд становился напряженным и сфокусированным. Марк Фосси на это только ухмылялся. Конечно, он ею гордился, но еще был изумлен. Она как будто бы превращалась в другого человека, и он не знал, как к этому относиться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но было и кое-что еще. Слишком уж быстро она переняла наши повадки. Никакой косметики и подпиливания ногтей. Она перестала носить украшения, коротко остригла волосы и повязывала их теперь темно-зеленой банданой. Гигиена тоже утратила первостепенное значение. На вторую ее неделю Эдди Даймонд научил ее разбирать винтовку М-16, показал, как работают различные ее узлы, а от этого вполне естественно было перейти к тому, чтобы учиться пускать оружие в ход. Часами кряду, поначалу чуть неуверенная в себе, она палила по консервным банкам из сухого пайка, и оказалось, у нее к этому талант. В ее голосе слышалась новая уверенность, новая властность чувствовалась в том, как она держалась. Во многом она оставалась наивной и незрелой, все еще девчонка, но школа в Кливленд-Хайтс казалась теперь очень далекой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Раз или два Марк Фосси очень мягко предлагал ей подумать о возвращении домой, но Мэри-Энн смеялась и говорила, мол, забудь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все, что мне нужно, — улыбалась она, — есть здесь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она гладила его по плечу и целовала.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И вроде бы все между ними было по-прежнему. Они вместе проводили ночи. Они держались за руки и строили планы, что будут делать, когда закончится война. Но появилась какая-то расплывчатость в том, как Мэри-Энн рассуждала на некоторые темы. Не обязательно трое детей, заявляла она, не обязательно домик на озере Эри.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Разумеется, мы поженимся, — говорила она, — но не сразу. Почему бы для начала не попутешествовать? Просто поживем вместе. Ну, чтобы проверить себя, понимаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси на это кивал, даже улыбался, и соглашался, но ему становилось не по себе. Он не мог определить, в чем дело. Ее тело казалось ему почему-то чужим: слишком неподатливым, слишком плотным и крепким там, где прежде была мягкость. Девчачья игривость пропала. И нервное хихиканье тоже. Теперь, когда она смеялась, что случалось редко, то делала это, только когда что-то действительно смешило ее. Ее голос перестроился, приобрел более низкий тембр. По вечерам, пока парни играли в карты, она иногда погружалась в долгое молчание, сидела, устремив глаза в темноту и сложив на коленях руки, и выстукивала ногой какие-то шифрованные послания по полу. Когда Фосси спросил, в чем дело, Мэри-Энн как-то странно посмотрела на него и пожала плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так, ни в чем, — сказала она. — Честное слово, ни в чем. По правде говоря, я в жизни не была счастливее. Никогда.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но пару раз она возвращалась откуда-то поздно ночью. Очень поздно. А однажды вообще не пришла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс Кайли узнал про это от самого Фосси. Как-то утром, еще до рассвета, Фосси растолкал его, фактически отчаянно и долго тряс. Он скверно выглядел, голос у него был хриплым и сдавленным, точно он простыл. В руке он держал фонарик, которым, не переставая, щелкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн… — прошептал он. — Никак не могу ее найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сев, Крыс потер лицо. Даже в тусклом свете было ясно, что парнишка в беде. Под глазами у него залегли темные круги, он вообще казался измученным, как человек, который вечность не спал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — сказал Фосси. — Слушай, Крыс, она с кем-то спит. Прошлой ночью она даже не… Я не знаю, что делать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тут Фосси сломался: сел на корточки, закачался на пятках, все еще стискивая фонарик. Просто мальчишка. Мальчишка восемнадцати лет. Высокий и белокурый. Одаренный спортсмен. К тому же славный малый, вежливый и добродушный, хотя в тот момент было очевидно, что эти качества не слишком хорошо ему послужили.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Он все щелкал фонариком.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, начни сначала, — сказал Крыс. — И помедленней. С кем спит?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не знаю с кем. С Эдди Даймондом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— С Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Наверное. Этот тип вечно к ней клеится.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Хм… Вряд ли, дружище. Что-то не вяжется. Только не Эдди.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, но он…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Полегче, полегче, — произнес Крыс. Нагнувшись, он похлопал Фосси по плечу. — Почему бы просто не проверить койки? В медсанчасти всего девять парней. Мы с тобой тут, значит, остаются еще семь. Пересчитай быстренько спящих.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси помешкал.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Но я не могу… То есть, если она там, если она с кем-то…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи Боже…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс поднялся. Взяв фонарик, он пробормотал что-то и ушел в дальний конец барака. Ради уединения парни смастерили «стены»-занавески вокруг своих коек, и получились эдакие импровизированные спаленки, и во мраке Крыс быстро переходил от «комнаты» к «комнате», фонариком высвечивая лица. Эдди Даймонд спал как убитый… и остальные тоже. Но для верности Крыс на всякий случай проверил по второму разу, а после вернулся к Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Все на месте. Никого лишнего.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Эдди?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— В отключке от «Дарвона». — Погасив фонарик, Крыс попытался обдумать положение. — Может, она просто… Ну, не знаю… Может, просто решила сегодня поспать на воздухе… под звездами или еще что… Ты лагерь обыскал?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что ж, пошли, — сказал Крыс. — Попробуем еще разок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По восточным склонам расползался мягкий лиловый свет. Два узкоглазых солдатика разводили костерок для завтрака, но по большей части лагерь был тих и недвижим. Сначала они обшарили посадочную площадку, потом столовую и складские бараки, затем обошли все шестьсот метров периметра.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сдаюсь, — сказал наконец Крыс. — У нас проблема.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Впервые рассказывая эту историю, здесь Крыс прервался и взглянул на Митчелла Сандерса.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— И каков твой вердикт? Где она?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— У «зеленых», — откликнулся Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты так считаешь?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сандерс ответил понимающей ухмылкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А какие еще варианты? Что ты там говорил про спецназ? Как они использовали лагерь медсанчасти под базу, как они незаметно приходили и уходили… Это же было не без причины. Так ведь истории работают, старик.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс было задумался, потом пожал плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ладно, у «зеленых». Но это не то, что подумал Фосси. Она ни с одним из них не спала. Во всяком случае, не совсем. Я хочу сказать, в каком-то смысле она спала со всеми ними, только это был не секс. Они просто лежали все вместе, ага. Мэри-Энн и эти шесть грязных, заросших, полусбрендивших зеленых беретов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Лежали? — переспросил Сандерс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Именно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как лежали?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс улыбнулся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Так. В засаде. Всю ночь, мужик. Мэри-Энн пошла в долбаную засаду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Сразу после рассвета, рассказывал Крыс, она объявилась как ни в чем не бывало из-за периметра, из-за колючей проволоки, усталая, но веселая, бросила свое снаряжение и небрежно обняла Марка Фосси. Шестеро зеленых беретов молчали. Один ей кивнул, остальные пристально взглянули на Фосси, потом все дружно ушли в свой барак на краю лагеря.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пожалуйста, — сказала она. — Ни слова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси сделал полшага вперед и замер. Он как будто бы не узнавал ее, на ней была панама и грязный зеленый камуфляж, в руках — стандартная винтовка М-16, лицо — разрисовано углем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн протянула ему оружие.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я до смерти устала, — произнесла она. — После поговорим.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она глянула на пятачок, где стоял барак «зеленых», потом повернулась и быстро прошла через лагерь к их с Марком собственному бункеру. Фосси пару минут стоял неподвижно. Словно оглушенный. Но потом встряхнулся, стиснул зубы и двинулся за ней быстрым, тяжелым шагом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не после! — заорал он. — Сейчас!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что между ними произошло, сказал Крыс, никто доподлинно так и не узнал. Но в столовой тем вечером было ясно, что достигнута какая-то договоренность. Или, точнее, установлены новые правила. Волосы у Мэри-Энн были только что помытые. На ней была белая блузка, темно-синяя юбка, простые черные туфли без каблуков. На протяжении всего ужина она не поднимала глаз, ковыряла еду, сдержанная, если не сказать подавленная. Эдди Даймонд и кое-кто из ребят пытались разговорить ее, упросить рассказать про засаду. Каково ей было ночью в джунглях? Что именно она видела и слышала? Но вопросы как будто были ей неприятны. Она нервно поглядывала на Фосси. Она ждала с секунду, словно надеясь получить добро, потом опускала голову и что-то невнятно бормотала. Это были не ответы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И Марку Фосси тоже не хотелось трепаться.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Не ваше дело, — сказал он тем вечером Крысу. — Но одно я знаю наверняка: никаких больше засад. Никаких больше ночных посиделок.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Новый ПДИ?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Компромисс, — ответил Фосси. — Скажу иначе. Мы официально помолвлены.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс коротко кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну что ж, она будет мило смотреться в подвенечном платье, — хмыкнул он. — Готовой к бою.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Следующие несколько дней прошли в большом напряжении, точно где-то сжималась пружина. Что-то назревало между Мэри-Энн и Фосси — это чувствовалось по тому, как они обращались друг к другу, по натянутой корректности, словно бы раз за разом навязываемой усилием воли. Посмотреть на них издали, сказал Крыс, так это были самые счастливые люди на планете. Они проводили вместе долгие полуденные часы, загорали, вытянувшись бок о бок на крыше своего бункера, или играли в триктрак в тени гигантской пальмы, или просто тихонько сидели. Они казались образцовой любящей парой. Но вблизи на их лицах читалось напряжение. Слишком вежливые, слишком задумчивые, слишком внимательные. Фосси старался сохранять самоуверенный вид, точно ничего между ними не случилось, да и случиться не могло, но в этом ощущалось что-то неверное, нерешительное и фальшивое. Если Мэри-Энн отходила от него на несколько шагов, даже ненадолго, он весь сжимался и заставлял себя не наблюдать за ней. Но минуту спустя уже не спускал с нее глаз.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По крайней мере, в присутствии остальных они носили маски. За столом они говорили про планы роскошной свадьбы в Кливленд-Хайтс — двухдневный раут, уйма цветов. Но и тогда их улыбки были чуток вымученные. Они чересчур быстро выстреливали шутками, они держались за руки, будто боялись отпустить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Так не могло продолжаться долго, и, разумеется, однажды оборвалось.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Под конец третьей недели Фосси начал договариваться об отправке ее домой. Поначалу, сказал Крыс, казалось, что Мэри-Энн его решение приняла, но через день или два она погрузилась в беспокойное уныние, сидела одна-одинешенька у края периметра: плечи сгорблены, голубые глаза непроницаемы, она полностью ушла в себя. Несколько раз Фосси к ней подходил и пытался разговорить, но Мэри-Энн только смотрела на темно-зеленые горы на западе. Ее притягивали дикие джунгли. По словам Крыса, взгляд у нее был затравленный. Но он был полон не только ужаса, но и восторга. Словно бы она подошла к краю чего-то, словно бы она очутилась в ловушке на ничейной земле между Кливленд-Хайтс и джунглями. Семнадцать лет. Совсем еще девчонка, невинная блондиночка, но разве не все такие?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На следующий день она пропала. Шестерых «зеленых» тоже не было.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В каком-то смысле, говорил Крыс, бедный Фосси ожидал этого или чего-то в таком духе, но боли это не уменьшало. Парень сломался. Горе взяло его за горло, сжало и не собиралось отпускать.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пропала, — раз за разом шептал он.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Прошло почти три недели, прежде чем она вернулась. Но в каком-то смысле она вообще не вернулась. Не полностью, не вся.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По чистой случайности, поведал Крыс, он не спал и увидел ее. Сырой туманной ночью ему не спалось, поэтому он вышел покурить. Он просто стоял и смотрел на луну, и вдруг с запада, на опушке джунглей появилась, точно по волшебству, вереница силуэтов. Сперва он ее не узнал — маленькая тень среди шести прочих теней. Звуков не было никаких. И ничего материального. Семь силуэтов словно бы плыли над землей, как призраки или духи, мглистые и нереальные. И пока он смотрел, сказал Крыс, ему вдруг пришла в голову мысль о жутком опиумном кошмаре. Силуэты двигались, но одновременно и не двигались. Беззвучно, один за другим они поднялись на холм, миновали проволоку и нестройной вереницей проплыли через лагерь. Именно тогда, сказал Крыс, он различил лицо Мэри-Энн. Ее глаза как будто светились в темноте — не голубизной, а ярко сияющей зеленью джунглей. Она не помедлила перед бункером Фосси. Она, держа в руках винтовку, быстро прошла к бараку спецназа и последовала за остальными внутрь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Ненадолго зажегся свет, и кто-то рассмеялся, потом снова стало темно.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Рассказывая эту историю, Крыс имел обыкновение время от времени останавливаться, прерывая теченье повествования, вставляя мелкие пояснения, рассуждения или свое мнение о чем-нибудь. Плохая привычка, морщился Митчелл Сандерс, потому что значение имеет лишь сырой материал, сам рассказ, и нельзя засорять его собственными дурацкими комментариями. Это только разрушает чары. Надо доверять самой истории, утверждал Сандерс: уйди, мать твою, у нее с дороги и дай ей течь своим чередом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но Крыс Кайли ничего не мог с собой поделать. Он хотел втиснуть в историю все множество смыслов разом.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Знаю, что звучит невероятно, — говорил он нам, — но тут ведь нет ничего невозможного. Мы все слышали истории и побезумней. Скажем, возвращается парень из джунглей и заявляет, будто видел там Деву Марию верхом на чертовом гусе. И все ему верят. Все улыбаются и спрашивают, как быстро летел гусь и были ли у нее стремена. А тут всё не так. Эта Мэри-Энн, конечно, не непорочная дева, но зато она была взаправду, самая что ни на есть настоящая. Я ее видел. Видел, как она пересекла периметр той ночью, я был там, я видел ее странный взгляд, я видел, что она уже не тот человек, каким была раньше. Что тут такого невозможного? Она была девчонкой, вот и все. Я вот о чем, будь она парнем, все бы сказали, ну и что, мол, его затянуло вьетнамское дерьмо, его переманили «зеленые». Понимаете, о чем я? Вы все зашорены по части женщин. Вы все думаете про то, какие они мирные да мягкие. Всякие глупости, дескать, будь у нас президентом баба, не было бы больше войн. Чушь собачья! Пора избавляться от сексистских мыслей.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс еще много чего в таком духе сказал, пока Митчелл Сандерс не взорвался. Эти рассуждения бесили его.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— История, — произнес Сандерс, — весь ее настрой, старик, ты его корежишь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Настрой?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание. Нужно постоянное, связное звучание, как быстрый или медленный темп, или смешной или печальный настрой. А отступления только искажают звучание. Держись сюжета, дружище.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс тогда нахмурился и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Звучание? Я и не знал, что все так сложно. Девчонка присоединилась к зоопарку. Просто появилась еще одна тварь. Вот и всё.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, отлично. Но рассказывай как следует.<span style="font-size: 12.16px;"> </span></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">На рассвете, когда Марк Фосси услышал, что она вернулась, он стал столбом у огороженного пятачка спецназа. Он прождал Мэри-Энн все утро и полуденные часы. В сумерках Крыс принес ему поесть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Она должна выйти, — сказал Фосси. — Рано или поздно она должна выйти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или что? — спросил Крыс.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Я обязан ее забрать. Я ее выведу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Решать тебе. Но на твоем месте я не стал бы врываться к «зеленым», ни в коем случае не стал бы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Там Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно. Я знаю. И все равно я бы постучал очень-супер-экстра вежливо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Даже по ночному холодку лицо Фосси блестело от пота. Он выглядел больным. Глаза у него налились кровью, кожа была бледная, с серым отливом. Минут пять Крыс прождал с ним, наблюдая за бараком, потом похлопал паренька по плечу и оставил его одного.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После полуночи Крыс с Эдди Даймондом вышли его проведать. Ночь выдалась холодная, туман наползал с гор, и где-то в темноте играла музыка. Не громко, но и не тихо. Это был хаотичный, почти немузыкальный звук, без ритма или мелодии, как звуки природы. Синтезатор или, может, электрический орган. На заднем плане едва слышный женский голос то ли пел, то ли говорил нараспев, но слова были на чужом, незнакомом языке.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси они нашли на корточках у калитки заграждения перед пятачком спецназа. Понурив голову, он раскачивался под музыку, лицо у него было мокрое и блестящее. Когда Эдди наклонился к нему, парень поднял глаза — расфокусированные и полные пепла.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Слышите это? — прошептал он. — Слышите? Это Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Эдди Даймонд взял его за руку.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Пойдем отсюда. Чье-то радио, вот и все. Шевелись.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, это Мэри-Энн. Просто послушайте.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Конечно, но…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Послушайте!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси выдернул руку, вывернулся и привалился к столбику заграждения. Он замер с закрытыми глазами. Музыка — вернее, какой-то шум — доносилась из барака спецназа. Там было темно, если не считать маленького светящегося окошка, которое было приоткрыто, и на стеклах играли отблески ярко-красного и желтого, точно само стекло горело. Пение как будто стало громче. А еще напряженней и выше по тону.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Фосси оттолкнулся от столбика. С мгновение он постоял, качаясь, потом двинулся в сторону барака спецназа.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Тот голос, — сказал он. — Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сделал шаг вперед, чтобы взять его за плечо, но Фосси уже был около барака. Перед входом он споткнулся, но удержал равновесие. Затем он заколотил по двери обеими руками. Послышался краткий визгливый звук, точно кошка взвыла, дверь распахнулась, и на миг Фосси застыл, раскинув руки, на пороге, как в раме картины, а после скользнул внутрь. Минуту спустя Крыс и Эдди тихонько последовали за ним. Сразу за дверью они нашли Фосси: он стоял на одном колене, пригнувшись к полу. И не шевелился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В дальнем конце комнаты, на полу под открытым окном горело с десяток свечей. В помещении как будто бы перекатывались эхом звуки из недр джунглей: туземная музыка, бамбуковые флейты, барабаны и цимбалы. Но сначала в тебя ударял, говорил Крыс, запах. Два запаха. На поверхности аромат благовоний, как в каком-нибудь буддийском храме, а под пряным дымом крылась более глубинная, более мощная вонь. Это невозможно описать, вздыхал Крыс. Вонь ошарашивала. Она была густая и сильная, как в зверином логове, вонь от опаленных волос, крови, экскрементов и гниющей плоти. Запах смерти. Но и это было еще не все. На шесте в задней части барака торчала разлагающаяся голова крупной черной пантеры, с потолочных балок свисали полосы какой-то желто-коричневой шкуры. И кости на полу. Груды костей, всевозможных костей. По одну сторону стоял прислоненный к стене плакат с надписью, выведенной аккуратными черными буквами: «СОБЕРИ СОБСТВЕННОГО ВЬЕТКОНГОВЦА. БЕСПЛАТНЫЙ НАБОР ЗАПЧАСТЕЙ». Вся картинка доходила до тебя не сразу, сказал Крыс, она просто в мозгу не укладывалась. Несколько смутных фигур валялись в гамаках или на койках, ни одна не приподнялась и не заговорила. Фоновая музыка шла из магнитофона, стоявшего возле круга свечей, но высокий голос принадлежал Мэри-Энн.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси начал было вставать на ноги, но остановился.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Мэри-Энн? — позвал он.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И тогда она тихонько выступила из тени. В первую секунду она казалась все той же хорошенькой юной девушкой, которая приехала несколько недель назад. Она была босиком. На ней был ее розовый свитер в обтяжку, белая блузка и простая хлопчатобумажная юбка.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Мэри-Энн долго смотрела сверху вниз на Фосси почти пустым взглядом, и в свете свечей ее лицо выглядело сосредоточенным и безмятежным — лицо человека, который пребывает в мире с самим собой. По словам Крыса, понадобилось несколько секунд, чтобы оценить всю перемену. Отчасти это были глаза: они теперь были совершенно непроницаемые и бесстрастные. В ее взоре более не было ни тени эмоций, ни намека на личность за ними. Но самым гротескным, добавил он, были ее украшения. На шее у девушки покачивалось ожерелье из человеческих языков. Продолговатые и узкие, как кусочки почерневшей кожи, языки были нанизаны на медную проволоку, один находил на другой, кончики заворачивались кверху, точно пойманные на последнем визгливом слоге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Всего секунду Мэри-Энн презрительно смотрела на Марка Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Без толку разговаривать, — произнесла она. — Знаю, что ты думаешь, но это не… это неплохо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Плохо? — пробормотал Фосси.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Из тени послышался смех.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Один из «зеленых» сел и закурил сигару. Остальные лежали молча.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты пришел туда, — мягко произнесла Мэри-Энн, — где тебе не место.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Она повела рукой, охватывая жестом не просто барак, но всё вокруг, саму войну, горы, жалкие деревушки, просеки и деревья, реки и затянутые туманом долины.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты же не знаешь, — сказала она. — Ты прячешься в этой маленькой крепости, за проволокой и мешками с песком, и ты понятия не имеешь, что… Иногда мне хочется съесть это место. Всю страну, ее грязь и смерть. Проглотить весь Вьетнам, чтобы он был во мне. Вот что я чувствую. Это безумный голод. Иногда мне бывает страшно, даже часто бывает, но это неплохо. Ясно? Я теперь лучше разбираюсь в самой себе. Ночью в джунглях я ощущаю себя по-настоящему живой, чувствую, как движется моя кровь, чувствую кожу и ногти… будто я полна электричества и свечусь в темноте… я почти пылаю… я сгораю без остатка… Но это неважно, потому что я точно знаю, кто я. Такого нигде больше не испытаешь.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Все это было сказано буднично, без драмы, словно она обращалась к самой себе, медленно и бесстрастно. Она никого не старалась переубедить. Она взглянула на пораженного Марка Фосси, а затем развернулась и ушла назад в сумрак.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Что тут было поделать?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Взяв Фосси за локоть, Крыс помог ему подняться и вывел наружу. В темноте зазвучала все та же сумасшедшая туземная музыка, будто бы шедшая из самой земли, из недр джунглей, и женский голос, взмывая, вторил ей словами на языке, не поддающемся переводу.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Марк Фосси застыл на полушаге.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Сделай что-нибудь, — прошептал он. — Я не могу позволить ей продолжать все это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Какое-то время Крыс слушал, потом покачал головой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ты, верно, оглох, старик. Она уже потеряна.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тут Крыс Кайли остановился — почти на полуфразе, что окончательно вывело Митчелла Сандерса из себя.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Что было потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Потом?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Девчонка. Что с ней сталось?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс устало передернул плечами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Трудно сказать наверняка. Через три-четыре дня я получил приказ явиться сюда, в расположение роты «Альфа». Прыгнул в первый же вертолет, и больше я тех мест в глаза не видел. И Мэри-Энн тоже.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс уставился на него, разинув рот.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Нет, так нельзя, ты не можешь так поступить.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Как?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Господи, это же против правил! — взвился Сандерс. — Против человеческой природы. После подобной истории ты не имеешь права заявить, мол, да, кстати, а концовки я не знаю. У тебя ведь определенные обязательства есть.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс сверкнул улыбкой.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— О’кей, старик, но все, что я до сих пор рассказывал, было из личного опыта, чистая правда. Есть кое-что, что я слышал из вторых уст. На самом деле из третьих. С этого момента все становится… как бы это сказать…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Домыслами?</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Ну да, верно. — Крыс посмотрел на запад, обшаривая взглядом горы, точно ждал, что на какой-нибудь гряде вдруг что-то появится. Секунду спустя он пожал плечами. — Так вот, пару месяцев спустя я столкнулся с Эдди Даймондом в Бангкоке. Я был в увольнительной, так, мелочи, поправлялся после гриппа. И он рассказал мне кое-что. Впрочем, сам я этого не видел. И Эдди тоже не видел. Он слышал это от одного из «беретов», так что отнеситесь к этому с толикой скепсиса. Или вообще не верьте в это.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">И снова Крыс поискал взором что-то в горах, потом откинулся к стене и закрыл глаза.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— А знаешь что? — произнес он вдруг. — Я ее любил.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Чего?!</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Да, очень любил. Наверное, мы все ее любили. Глядя на Мэри-Энн, каждый невольно вспоминал про всех красоток, оставшихся дома, про всех этих чистых и невинных куколок, которые никогда ничего не поймут, даже за миллиард лет не поймут. Если же ты им что-нибудь расскажешь, они лишь тупо уставятся на тебя огромными круглыми глазами-леденцами. Так и не врубятся. Все равно что пытаться объяснить кому-то, каков на вкус шоколад.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Митчелл Сандерс кивнул.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Или дерьмо.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Вот именно, надо на вкус попробовать, и в этом соль с Мэри-Энн. Она здесь была. Она по уши во Вьетнам окунулась. После войны, старик, клянусь тебе, такой, как она, тебе не найти.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Крыс вдруг вскочил, отошел на несколько шагов и остался стоять к нам спиной. Он был эмоциональным парнем.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Запал я на нее, — вздохнул он. — Я ее любил. Поэтому, когда я услышал от Эдди, что случилось, я едва не… Как ты сказал?.. Чистой воды домыслы…</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">— Продолжай, — велел Митчелл Сандерс. — Закончи.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А случилось с ней, говорил Крыс, то же, что и со всеми нами. Приходишь чистым, лезешь в грязь, и никогда уже тебе не быть прежним. Вопрос лишь в степени. Кто-то выбирается целым, кто-то вообще не выбирается. На Мэри-Энн Белл Вьетнам, похоже, действовал как сильный наркотик: смесь безымянного ужаса и безымянного наслаждения; кайф приходит, когда в вену тебе впивается игла и ты знаешь, что чем-то рискуешь. Выброс эндорфинов и адреналина, и ты задерживаешь дыханье и тихонько пробираешься по залитому лунным светом ландшафту: с опасностью на «ты», соприкасаешься с самой глубинной частью самого себя, и хочешь это растянуть и пойти туда, куда несет тебя трип, и дать жизнь всем возможностям внутри тебя. Она сказала: Это неплохо. Вьетнам заставлял ее светиться в темноте. Она хотела еще, она хотела глубже проникнуть в тайну себя самой, и по прошествии времени желание стало потребностью, которая потом превратилась в голод.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам Эдди Даймонда, который слышал это от одного «зеленого», она получала удовольствие от ночных вылазок. Она основательно поднаторела, у нее были все данные. В полном камуфляже, лицо разрисовано углем, она текла в темноте как вода, как нефть, без звука. Она ходила босиком. Она перестала носить оружие. Бывали моменты, когда она шла на сумасшедший, самоубийственный риск, делала то, на что не отваживались даже «зеленые». Словно она дразнила какое-то существо, какую-то тварь в джунглях или в собственной голове, насмехалась над ней, мол, давай, покажись, — эдакая диковинная игра в прятки, которая разыгрывалась в проклятой стране. Она потерялась внутри себя самой. Если их накрывало обстрелом, Мэри-Энн застывала и смотрела, как красиво летят трассирующие снаряды, на губах у нее играла слабая улыбка, будто у нее была какая-то особая договоренность с войной. А порой она вообще исчезала — на часы или дни.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">А однажды утром Мэри-Энн ушла одна в горы и не вернулась.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Тела не нашли. Снаряжения не нашли, одежды не нашли. Откуда нам знать, сказал Крыс, может, девчонка еще жива? Может, она в какой-нибудь деревне высоко в горах, может, в племени тхыонгов. Сплошь домыслы и догадки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Разумеется, провели дознание, поиски растянулись на недели, и какое-то время лагерь у Сонг Тра Бонг кишел типами из военной полиции. Но, так или иначе, все кончилось ничем. Это была война, и война шла своим чередом. Марка Фосси разжаловали в рядовые, отвезли в госпиталь в Штаты и два месяца спустя отправили на гражданку по болезни. Мэри-Энн пополнила ряды пропавших без вести.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Но на том история не завершилась. Если верить «зеленым», сказал Крыс, Мэри-Энн еще где-то там в темноте. Странный шелест, странный силуэт. Поздно ночью, когда «зеленые» были в засаде, словно бы сам тропический лес ел их глазами, их не оставляло ощущение, что за ними следят, и пару раз они практически видели, как она скользит в тени деревьев. Не то чтобы видели, но почти. Она перешла черту. Она стала частью джунглей. На ней были кюлоты, розовый свитер в обтяжку и ожерелье из человеческих языков. Она была опасна. Она была готова убивать.</p> <h4 class="pos-title">Тим О’Брайен</h4> <p>перевод А.Комаринец</p></div> Линда Нагата: ЧВК, роботы и война ближайшего будущего 2018-02-23T16:35:44+04:00 2018-02-23T16:35:44+04:00 http://navoine.info/nagata-pmc-future.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/pmc/">ЧВК</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 23 Февраль 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/979410/20682809.446/0_f2141_b1628d6a_L.jpg" border="0" alt="lastgoodman.jpg" title="lastgoodman.jpg" width="500" height="288" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В прошлом году американская писательница Линда Нагата вновь обратилась к теме военной фантастики, выпустив книгу «Последний хороший человек» (The Last Good Man). Нагата до этого отметилась в данном жанре трилогией «Красный» (The Red), которую опубликовала в 2013-2015 годах, а до этого ее книга «Богини» (Goddesses) стала первым опубликованным только онлайн произведением, которое получило престижную премию «Небьюла» (Nebula) в 2000 году. Первая часть трилогии «Красный» также получила хвалебные отзывы и была номинирована на Nebula, а по по версии издания «Паблишерс Уикли» (Publishers Weekly) стала лучшим произведением года.</p> <p style="text-align: justify;">Писательницу также считают одной из самых ярких представительниц нанопанка в литературе, так как в ее произведениях нанотехнологии занимают не самое последнее место. Нагата постоянно живет на Гавайях, пишет, программирует, занимается спортом и у нее собственное небольшое издание электронных и бумажных книг. </p> <p style="text-align: justify;">Новая книга произвела впечатление. Книгу называли и хайтек-вариантом классического уже произведения «Браво-два-ноль» (Bravo Two Zero) Энди Макнаба (Andy McNab), и сравнивали с техно-триллером «Призрачный флот: повесть о следующей мировой войне» (Ghost Fleet: A Novel of the Next World War) за авторством Питера Сингера (Peter Singer) и Августа Коула (August Cole). </p> <p style="text-align: justify;">Нельзя также не вспомнить вышедшую осенью прошлого года <span lang="zxx">книгу</span> «Будущая война» (Future War) генерала Роберта Латиффа (Robert Latiff), <span lang="zxx">книгу</span> «Разумная машина: грядущий век искусственного интеллекта» (The Sentient Machine: The Coming Age of Artificial Intelligence) Амира Хусейна (Amir Husain), основателя и главного исполнительного директора «СпаркКогнишн» (SparkCognition), и выходящую весной книгу директора программы исследований войн будущего вашингтонского Центра новой американской безопасности Пола Скарре (Paul Scharre) «Ничья армия: автономное оружие и будущее войны» (Army of None: Autonomous Weapons and the Future of War).</p> <p style="text-align: justify;">«Последний хороший человек» Линды Нагата повествует о том, как будет вестись война и специальные операции в будущем, и речь идет не о каком-то далеком будущем, звездолетах и инопланетных ордах, а будущем, которое уже за углом. Описываемые технологии либо уже применяются в вооруженных силах развитых стран, либо их разработка активно ведется. </p> <p style="text-align: justify;">На страницах книги найдется место дополненной реальности, военному интернету вещей, искусственному интеллекту, имплантатам в мозге, большим данным, военным роботам, роям нанодронов, частным военным компаниям, тотальной слежке, бионическим протезам, лазерам, напечатанным на 3D-принтере вооружениям, делающему невидимыми солдат камуфляжу и т. п. </p> <p style="text-align: justify;">В этом мире события по-прежнему разворачиваются на Ближнем Востоке, а Госдеп и государственные структуры становятся все более беспомощны в борьбе с террористами, уступая эту задачу частным военным компаниям и позволяя им оперировать в более свободной манере, чем сейчас. У государства больше не будет монополии на военные технологии и ведение войны. </p> <p style="text-align: justify;">Именно небольшие частные военные компании, которые смогут поставить на службу искусственный интеллект и военную робототехнику, по мнению Линды, будут наиболее эффективным игроком в мире будущего, несмотря на то, что сами компании будут состоять из небольшого числа людей. Связка частных наемников и искусственного интеллекта будет востребована. И эти компании будут работать в интересах клиентов с деньгами, а не исходя из гуманистических идеалов или государственных задач.</p> <p style="text-align: justify;">Да и сам военно-промышленный комплекс, стремительно внедряющий новые технологии, будет менять не только ход боевых действий, но всю социально-культурную ткань жизни людей, когда дроны будут всегда находиться над головой любого человека, и не всегда с добрыми намерениями.</p> <p style="text-align: justify;">В будущем одно государство будет направлять на другую слабую страну рои и армии дронов, не рискуя жизнью ни одного своего гражданина. В будущем программисты будут управлять битвами роботов, не присутствуя на поле боя, хотя на нем могут оставаться и погибать гражданские лица. </p> <p style="text-align: justify;">В сценарии Линды Нагата военные роботы на основании своих собственных алгоритмов принимают решение об уничтожении целей, без участия людей-операторов в цепочке команд. Роботы будущего имитируют внешний вид и образ передвижений животных и насекомых, чтобы их не распознал противник, и используют нейротоксины для нанесения урона живой силе противника. </p> <p style="text-align: justify;">Первая тема о «роботах-убийцах» — одна из самых горячих уже сегодня среди политиков, ученых, военных и интеллектуалов, достаточно вспомнить петиции, которые они пишут в ООН. Дроны, похожие на птиц, — это уже давно реальность, а военные дроны, похожие на насекомых, — вот-вот станут реальностью.</p> <p style="text-align: justify;">В этом мире военного хайтека нет места таким вещам как профессионализм, лояльность, преданность, самопожертвование солдата. Людям там не место. </p> <p style="text-align: justify;">Главная героиня — Тру Брайтон, 49 лет, мать троих детей, бывший пилот военного вертолета (развитие технологий и беспилотных вертолетов лишили ее работы), ветеран войны и затем частный контрактор, которая находится в поисках правды о гибели своего сына в ходе «пошедшей не так как надо» операции специальных подразделений.</p> <p style="text-align: justify;">Часть критиков и читателей негативно отозвались о сюжете, логике и правдоподобности действий (и имени) главной героини, да и женщина в возрасте и технологии, как и витиевато рассуждающие о морали контракторы, многим кажутся несовместимыми вещами, но нас интересуют в первую очередь не персонажи книги, а представленный мир военного хайтека. </p> <p style="text-align: justify;">Уже <span lang="zxx">не первый раз</span> в вооруженных силах США, в Корпусе морской пехоты и аналитических центрах обращаются к военным фантастам, желая видеть в их творчестве как можно более реалистичные сценарии боевых действий будущего. Проекты такого рода становятся все более популярны и книга Нагаты, можно сказать, находится сегодня в русле этого мейнстрима зарубежной фантастики.</p> <p style="text-align: justify;">Собственно, любопытно и символично, что Нагата около трети книги написала в прошедшем времени, но потом изменила свой подход к творческому процессу и переписала всю книгу в настоящем времени, потому что очень многое из упомянутых вещей уже происходит в нашем мире и мы начинаем видеть новейшие военные технологии сегодня вокруг себя.</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/pmc/">ЧВК</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 23 Февраль 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/979410/20682809.446/0_f2141_b1628d6a_L.jpg" border="0" alt="lastgoodman.jpg" title="lastgoodman.jpg" width="500" height="288" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В прошлом году американская писательница Линда Нагата вновь обратилась к теме военной фантастики, выпустив книгу «Последний хороший человек» (The Last Good Man). Нагата до этого отметилась в данном жанре трилогией «Красный» (The Red), которую опубликовала в 2013-2015 годах, а до этого ее книга «Богини» (Goddesses) стала первым опубликованным только онлайн произведением, которое получило престижную премию «Небьюла» (Nebula) в 2000 году. Первая часть трилогии «Красный» также получила хвалебные отзывы и была номинирована на Nebula, а по по версии издания «Паблишерс Уикли» (Publishers Weekly) стала лучшим произведением года.</p> <p style="text-align: justify;">Писательницу также считают одной из самых ярких представительниц нанопанка в литературе, так как в ее произведениях нанотехнологии занимают не самое последнее место. Нагата постоянно живет на Гавайях, пишет, программирует, занимается спортом и у нее собственное небольшое издание электронных и бумажных книг. </p> <p style="text-align: justify;">Новая книга произвела впечатление. Книгу называли и хайтек-вариантом классического уже произведения «Браво-два-ноль» (Bravo Two Zero) Энди Макнаба (Andy McNab), и сравнивали с техно-триллером «Призрачный флот: повесть о следующей мировой войне» (Ghost Fleet: A Novel of the Next World War) за авторством Питера Сингера (Peter Singer) и Августа Коула (August Cole). </p> <p style="text-align: justify;">Нельзя также не вспомнить вышедшую осенью прошлого года <span lang="zxx">книгу</span> «Будущая война» (Future War) генерала Роберта Латиффа (Robert Latiff), <span lang="zxx">книгу</span> «Разумная машина: грядущий век искусственного интеллекта» (The Sentient Machine: The Coming Age of Artificial Intelligence) Амира Хусейна (Amir Husain), основателя и главного исполнительного директора «СпаркКогнишн» (SparkCognition), и выходящую весной книгу директора программы исследований войн будущего вашингтонского Центра новой американской безопасности Пола Скарре (Paul Scharre) «Ничья армия: автономное оружие и будущее войны» (Army of None: Autonomous Weapons and the Future of War).</p> <p style="text-align: justify;">«Последний хороший человек» Линды Нагата повествует о том, как будет вестись война и специальные операции в будущем, и речь идет не о каком-то далеком будущем, звездолетах и инопланетных ордах, а будущем, которое уже за углом. Описываемые технологии либо уже применяются в вооруженных силах развитых стран, либо их разработка активно ведется. </p> <p style="text-align: justify;">На страницах книги найдется место дополненной реальности, военному интернету вещей, искусственному интеллекту, имплантатам в мозге, большим данным, военным роботам, роям нанодронов, частным военным компаниям, тотальной слежке, бионическим протезам, лазерам, напечатанным на 3D-принтере вооружениям, делающему невидимыми солдат камуфляжу и т. п. </p> <p style="text-align: justify;">В этом мире события по-прежнему разворачиваются на Ближнем Востоке, а Госдеп и государственные структуры становятся все более беспомощны в борьбе с террористами, уступая эту задачу частным военным компаниям и позволяя им оперировать в более свободной манере, чем сейчас. У государства больше не будет монополии на военные технологии и ведение войны. </p> <p style="text-align: justify;">Именно небольшие частные военные компании, которые смогут поставить на службу искусственный интеллект и военную робототехнику, по мнению Линды, будут наиболее эффективным игроком в мире будущего, несмотря на то, что сами компании будут состоять из небольшого числа людей. Связка частных наемников и искусственного интеллекта будет востребована. И эти компании будут работать в интересах клиентов с деньгами, а не исходя из гуманистических идеалов или государственных задач.</p> <p style="text-align: justify;">Да и сам военно-промышленный комплекс, стремительно внедряющий новые технологии, будет менять не только ход боевых действий, но всю социально-культурную ткань жизни людей, когда дроны будут всегда находиться над головой любого человека, и не всегда с добрыми намерениями.</p> <p style="text-align: justify;">В будущем одно государство будет направлять на другую слабую страну рои и армии дронов, не рискуя жизнью ни одного своего гражданина. В будущем программисты будут управлять битвами роботов, не присутствуя на поле боя, хотя на нем могут оставаться и погибать гражданские лица. </p> <p style="text-align: justify;">В сценарии Линды Нагата военные роботы на основании своих собственных алгоритмов принимают решение об уничтожении целей, без участия людей-операторов в цепочке команд. Роботы будущего имитируют внешний вид и образ передвижений животных и насекомых, чтобы их не распознал противник, и используют нейротоксины для нанесения урона живой силе противника. </p> <p style="text-align: justify;">Первая тема о «роботах-убийцах» — одна из самых горячих уже сегодня среди политиков, ученых, военных и интеллектуалов, достаточно вспомнить петиции, которые они пишут в ООН. Дроны, похожие на птиц, — это уже давно реальность, а военные дроны, похожие на насекомых, — вот-вот станут реальностью.</p> <p style="text-align: justify;">В этом мире военного хайтека нет места таким вещам как профессионализм, лояльность, преданность, самопожертвование солдата. Людям там не место. </p> <p style="text-align: justify;">Главная героиня — Тру Брайтон, 49 лет, мать троих детей, бывший пилот военного вертолета (развитие технологий и беспилотных вертолетов лишили ее работы), ветеран войны и затем частный контрактор, которая находится в поисках правды о гибели своего сына в ходе «пошедшей не так как надо» операции специальных подразделений.</p> <p style="text-align: justify;">Часть критиков и читателей негативно отозвались о сюжете, логике и правдоподобности действий (и имени) главной героини, да и женщина в возрасте и технологии, как и витиевато рассуждающие о морали контракторы, многим кажутся несовместимыми вещами, но нас интересуют в первую очередь не персонажи книги, а представленный мир военного хайтека. </p> <p style="text-align: justify;">Уже <span lang="zxx">не первый раз</span> в вооруженных силах США, в Корпусе морской пехоты и аналитических центрах обращаются к военным фантастам, желая видеть в их творчестве как можно более реалистичные сценарии боевых действий будущего. Проекты такого рода становятся все более популярны и книга Нагаты, можно сказать, находится сегодня в русле этого мейнстрима зарубежной фантастики.</p> <p style="text-align: justify;">Собственно, любопытно и символично, что Нагата около трети книги написала в прошедшем времени, но потом изменила свой подход к творческому процессу и переписала всю книгу в настоящем времени, потому что очень многое из упомянутых вещей уже происходит в нашем мире и мы начинаем видеть новейшие военные технологии сегодня вокруг себя.</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> Военный искусственный интеллект: две книги 2018-01-03T12:22:23+04:00 2018-01-03T12:22:23+04:00 http://navoine.info/war-ai-two-books.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 03 Январь 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/872977/20682809.446/0_f0c9d_f498de6c_L.jpg" border="0" alt="5656y.jpg" title="5656y.jpg" width="500" height="365" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">2017 год ознаменовался вспышкой интереса к применению искусственного интеллекта в военной области. Об этом актуальном направлении развития технологий говорили в прошедшем году все: от журналистов и экспертов до самих военных и президентов. Соответственно, данной «горячей» тематике посвящено множество статей и других материалов, но пока не так много объемных трудов. Тем не менее, они есть. </p> <p style="text-align: justify;">Летом этого года вышла книга Амира Хусейна (Amir Husain), основателя и CEO SparkCognition, одной из ведущих компаний США по разработке искусственного интеллекта, а весной следующего года будет опубликована книга Пола Скарре (Paul Scharre), директора программы исследований войн будущего вашингтонского Центра новой американской безопасности.</p> <p style="text-align: justify;"> ***</p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Амир Хусейн. Разумная машина: грядущий век искусственного интеллекта (The Sentient Machine: The Coming Age of Artificial Intelligence)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Амир Хусейн — среди тех 116 экспертов в области искусственного интеллекта, кто в этом году подписал открытое письмо в ООН, в котором говорилось, что «автономные системы летального оружия могут привести к третьей революции в приёмах ведения войны» и что «мы осознаём особую ответственность за приближение этой грозы». Тем не менее, Хусейн отметил, что он выступает против любых действий, которые могли бы привести к замедлению технического прогресса. Письмо, по его мнению, преследовало своей целью обратить внимание международной общественности на «потенциальные опасности, которые могут таить в себе автономные системы летального оружия, и на отсутствие широкой международной дискуссии по данному вопросу». Хусейн — оптимист. </p> <p style="text-align: justify;">И книга Хусейна — это попытка рассмотреть с положительной стороны применение искусственного интеллекта в будущих войнах. Хусейн работал вместе с бывшим командующим силами США и НАТО в Афганистане генералом Джоном Алленом (John Allen) над созданием концепции «гипервойны» и считает тех, кто говорит о необходимости сохранения человека в цепочке принятия решений или полуавтоматических системах, «мягкотелыми» людьми, которые даже не понимают, что происходит. Сама суть автономности — это исключение человека из цепочки, когда решение надо принимать за кратчайшее время и у системы нет этого запаса долей секунд, чтобы советоваться с человеком, уничтожать, например, стремительно приближающаяся угрозу или нет. На поле боя выиграет тот, кто быстрее примет решение и отреагирует. Здесь нет равных машинам. </p> <p style="text-align: justify;">По словам Хусейна, автономные системы уже существуют и работают. Орудия Phalanx Gatling на кораблях ВМС США уничтожают как ракеты противника, так и пилотируемые самолеты, расценивая их как угрозу. Система Aegis также имеет автоматический режим, который позволяет ей открывать огонь не только по ракетам, но и по пилотируемым объектам, и при этом без всякого вмешательства операторов. </p> <p style="text-align: justify;">Так как Китай и Россия своими разработками военного искусственного интеллекта без оглядки на моральные ограничения, по мнению автора, это не оставляет шанса США и вынуждает Штаты самим активно работать в этом направлении, чтобы не проиграть новую гонку вооружений. </p> <p style="text-align: justify;">Хусейн считает, что не надо концентрироваться на ограничениях действий автономных систем человеком, а необходимо уже изначально программировать «моральные опции» в искусственный интеллект. Более того, если вдруг одна часть военной системы, один робот начинает принимать неэтичные решения из-за ошибки в программном обеспечении или из-за хакеров, то другая часть системы должны быть способна выключить или уничтожить «плохого» робота. </p> <p style="text-align: justify;">Хусейн уверен, что военные системы будущего будут более точными, чем сегодня. Это будут рои «умных пуль», которые будут убивать врага с фантастической точностью. С другой стороны, в небе и на море человек будет определять «сектора смерти», в которых, по его мнению, нет гражданских лиц, и уже внутри сектора давать полную автономию на поражение и свободу действий военным системам. Большие данные и прогресс в распознании объектов машинами позволят им выполнять задачи эффективно и с минимальным количеством ошибок. </p> <p style="text-align: justify;">При этом, автор книги говорит о том, что применение искусственного интеллекта — это не что-то отдельно происходящее в вооруженных силах, что это — общий тренд технологических изменений во всех сферах жизни общества, и глупо было бы игнорировать выгоду от участия автономных систем в боевых действиях. Джин уже выпущен из бутылки и с этим надо учиться жить.</p> <p style="text-align: justify;">*** </p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Пол Скарре. Ничья армия: автономное оружие и будущее войны (Army of None: Autonomous Weapons and the Future of War)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Скарре, бывший армейский рейнджер, ветеран войн в Ираке и Афганистане, плотно работавший по теме военных роботов и искусственного интеллекта с бывшим заместителем министра обороны США Бобом Уорком (Bob Work), а ныне эксперт по вооружениям, в своей работе прослеживает развитие автономных систем, начиная от немецких торпед Wren (первых в мире серийных торпед с акустической головкой самонаведения) времен Второй мировой войны и до концепта автономных роботизированных танковых армий будущего. </p> <p style="text-align: justify;">Его книга построена на десятках интервью с ведущими военными аналитиками, коммерческими разработчиками, психологами, политологами, а также на личных наблюдениях в развитии технологий за время прохождения службы в армии США.</p> <p style="text-align: justify;">Уже около тридцати стран, по данным Скарре, имеют на вооружении оборонительные автономные системы, которые пока еще работают под наблюдением человека, и сегодня в мире наблюдается гонка за создание наступательного автономного вооружения. Военных подталкивает развитие беспилотных автомобилей, машинного зрения и повышение точности в распознании изображений нейронными сетями. Скарре также обращает внимание и на то, что Россия и концерн «Калашников» работают над созданием боевых модулей, способных определять цель и автономно принимать решение об открытии огня. </p> <p style="text-align: justify;">Отдельный спектр вопросов — это этические проблемы, возникающая с автоматизацией оружия. До какой степени можно делегировать машинам решения о нанесении удара и огня на поражения живой силы противника? Может быть роботы с искусственным интеллектом смогут уничтожать противника с невероятной точностью, сведя на нет «побочные потери» в лице гражданских лиц? Или наоборот, ошибка в выборе целей искусственным интеллектом может стать катастрофой и приведет к массовой гибели неповинных людей? Должны ли ответственные страны с демократически-либеральным устройством развивать автономное вооружения? Что противопоставить странам, которые не ставят перед собой вопросы морали и будут любыми способами педалировать создание автономных военных систем? Легких ответов на этит вопросы нет. </p> <p style="text-align: justify;">Скарре активно использует термин «бойцы-кентавры», когда на поле боя будущего вместе будет работать и человеческий и искусственный интеллект. Возникновение термина берет начало от определения игры людей-шахматистов между собой при использовании компьютерной помощи, которое придумал Гарри Каспаров. В шахматах это называется cyborg chess, centaur chess или «цифровые/шахматные кентавры». По мнению Скарре, необходимо перестать думать только в рамках дилеммы «или люди, или роботы» и стараться найти применения технологий, когда человек и искусственный интеллект работают вместе. Наглядный пример — это испытания работы «Апачей» и беспилотников, когда пилоты вертолета вместе с компьютером контролируют полуавтономную деятельность дронов. </p> <p style="text-align: justify;">Бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис (James Stavridis) в рецензии к этой книге подытожил: «Бойтесь! Очень-очень бойтесь!». Ставридис предупреждает, что мир стремительно идет к самому важному в истории войн перелому, когда войну будет вести искусственный интеллект, а общество, скорее всего, к этому просто неготово. По его мнению, книга Скарре будет обсуждаться и влиять на дискуссии об автономности войны еще десятки лет.</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 03 Январь 2018</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/872977/20682809.446/0_f0c9d_f498de6c_L.jpg" border="0" alt="5656y.jpg" title="5656y.jpg" width="500" height="365" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">2017 год ознаменовался вспышкой интереса к применению искусственного интеллекта в военной области. Об этом актуальном направлении развития технологий говорили в прошедшем году все: от журналистов и экспертов до самих военных и президентов. Соответственно, данной «горячей» тематике посвящено множество статей и других материалов, но пока не так много объемных трудов. Тем не менее, они есть. </p> <p style="text-align: justify;">Летом этого года вышла книга Амира Хусейна (Amir Husain), основателя и CEO SparkCognition, одной из ведущих компаний США по разработке искусственного интеллекта, а весной следующего года будет опубликована книга Пола Скарре (Paul Scharre), директора программы исследований войн будущего вашингтонского Центра новой американской безопасности.</p> <p style="text-align: justify;"> ***</p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Амир Хусейн. Разумная машина: грядущий век искусственного интеллекта (The Sentient Machine: The Coming Age of Artificial Intelligence)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Амир Хусейн — среди тех 116 экспертов в области искусственного интеллекта, кто в этом году подписал открытое письмо в ООН, в котором говорилось, что «автономные системы летального оружия могут привести к третьей революции в приёмах ведения войны» и что «мы осознаём особую ответственность за приближение этой грозы». Тем не менее, Хусейн отметил, что он выступает против любых действий, которые могли бы привести к замедлению технического прогресса. Письмо, по его мнению, преследовало своей целью обратить внимание международной общественности на «потенциальные опасности, которые могут таить в себе автономные системы летального оружия, и на отсутствие широкой международной дискуссии по данному вопросу». Хусейн — оптимист. </p> <p style="text-align: justify;">И книга Хусейна — это попытка рассмотреть с положительной стороны применение искусственного интеллекта в будущих войнах. Хусейн работал вместе с бывшим командующим силами США и НАТО в Афганистане генералом Джоном Алленом (John Allen) над созданием концепции «гипервойны» и считает тех, кто говорит о необходимости сохранения человека в цепочке принятия решений или полуавтоматических системах, «мягкотелыми» людьми, которые даже не понимают, что происходит. Сама суть автономности — это исключение человека из цепочки, когда решение надо принимать за кратчайшее время и у системы нет этого запаса долей секунд, чтобы советоваться с человеком, уничтожать, например, стремительно приближающаяся угрозу или нет. На поле боя выиграет тот, кто быстрее примет решение и отреагирует. Здесь нет равных машинам. </p> <p style="text-align: justify;">По словам Хусейна, автономные системы уже существуют и работают. Орудия Phalanx Gatling на кораблях ВМС США уничтожают как ракеты противника, так и пилотируемые самолеты, расценивая их как угрозу. Система Aegis также имеет автоматический режим, который позволяет ей открывать огонь не только по ракетам, но и по пилотируемым объектам, и при этом без всякого вмешательства операторов. </p> <p style="text-align: justify;">Так как Китай и Россия своими разработками военного искусственного интеллекта без оглядки на моральные ограничения, по мнению автора, это не оставляет шанса США и вынуждает Штаты самим активно работать в этом направлении, чтобы не проиграть новую гонку вооружений. </p> <p style="text-align: justify;">Хусейн считает, что не надо концентрироваться на ограничениях действий автономных систем человеком, а необходимо уже изначально программировать «моральные опции» в искусственный интеллект. Более того, если вдруг одна часть военной системы, один робот начинает принимать неэтичные решения из-за ошибки в программном обеспечении или из-за хакеров, то другая часть системы должны быть способна выключить или уничтожить «плохого» робота. </p> <p style="text-align: justify;">Хусейн уверен, что военные системы будущего будут более точными, чем сегодня. Это будут рои «умных пуль», которые будут убивать врага с фантастической точностью. С другой стороны, в небе и на море человек будет определять «сектора смерти», в которых, по его мнению, нет гражданских лиц, и уже внутри сектора давать полную автономию на поражение и свободу действий военным системам. Большие данные и прогресс в распознании объектов машинами позволят им выполнять задачи эффективно и с минимальным количеством ошибок. </p> <p style="text-align: justify;">При этом, автор книги говорит о том, что применение искусственного интеллекта — это не что-то отдельно происходящее в вооруженных силах, что это — общий тренд технологических изменений во всех сферах жизни общества, и глупо было бы игнорировать выгоду от участия автономных систем в боевых действиях. Джин уже выпущен из бутылки и с этим надо учиться жить.</p> <p style="text-align: justify;">*** </p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Пол Скарре. Ничья армия: автономное оружие и будущее войны (Army of None: Autonomous Weapons and the Future of War)</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Скарре, бывший армейский рейнджер, ветеран войн в Ираке и Афганистане, плотно работавший по теме военных роботов и искусственного интеллекта с бывшим заместителем министра обороны США Бобом Уорком (Bob Work), а ныне эксперт по вооружениям, в своей работе прослеживает развитие автономных систем, начиная от немецких торпед Wren (первых в мире серийных торпед с акустической головкой самонаведения) времен Второй мировой войны и до концепта автономных роботизированных танковых армий будущего. </p> <p style="text-align: justify;">Его книга построена на десятках интервью с ведущими военными аналитиками, коммерческими разработчиками, психологами, политологами, а также на личных наблюдениях в развитии технологий за время прохождения службы в армии США.</p> <p style="text-align: justify;">Уже около тридцати стран, по данным Скарре, имеют на вооружении оборонительные автономные системы, которые пока еще работают под наблюдением человека, и сегодня в мире наблюдается гонка за создание наступательного автономного вооружения. Военных подталкивает развитие беспилотных автомобилей, машинного зрения и повышение точности в распознании изображений нейронными сетями. Скарре также обращает внимание и на то, что Россия и концерн «Калашников» работают над созданием боевых модулей, способных определять цель и автономно принимать решение об открытии огня. </p> <p style="text-align: justify;">Отдельный спектр вопросов — это этические проблемы, возникающая с автоматизацией оружия. До какой степени можно делегировать машинам решения о нанесении удара и огня на поражения живой силы противника? Может быть роботы с искусственным интеллектом смогут уничтожать противника с невероятной точностью, сведя на нет «побочные потери» в лице гражданских лиц? Или наоборот, ошибка в выборе целей искусственным интеллектом может стать катастрофой и приведет к массовой гибели неповинных людей? Должны ли ответственные страны с демократически-либеральным устройством развивать автономное вооружения? Что противопоставить странам, которые не ставят перед собой вопросы морали и будут любыми способами педалировать создание автономных военных систем? Легких ответов на этит вопросы нет. </p> <p style="text-align: justify;">Скарре активно использует термин «бойцы-кентавры», когда на поле боя будущего вместе будет работать и человеческий и искусственный интеллект. Возникновение термина берет начало от определения игры людей-шахматистов между собой при использовании компьютерной помощи, которое придумал Гарри Каспаров. В шахматах это называется cyborg chess, centaur chess или «цифровые/шахматные кентавры». По мнению Скарре, необходимо перестать думать только в рамках дилеммы «или люди, или роботы» и стараться найти применения технологий, когда человек и искусственный интеллект работают вместе. Наглядный пример — это испытания работы «Апачей» и беспилотников, когда пилоты вертолета вместе с компьютером контролируют полуавтономную деятельность дронов. </p> <p style="text-align: justify;">Бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис (James Stavridis) в рецензии к этой книге подытожил: «Бойтесь! Очень-очень бойтесь!». Ставридис предупреждает, что мир стремительно идет к самому важному в истории войн перелому, когда войну будет вести искусственный интеллект, а общество, скорее всего, к этому просто неготово. По его мнению, книга Скарре будет обсуждаться и влиять на дискуссии об автономности войны еще десятки лет.</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> Будущая война. Технологии и этика 2017-10-28T17:10:22+04:00 2017-10-28T17:10:22+04:00 http://navoine.info/future-war-trends.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 28 Октябрь 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/877700/20682809.445/0_efd80_f693e97e_XL.jpg" border="0" width="800" height="441" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В сентябре в США вышла любопытная книга «Будущая война» за авторством Роберта Латиффа (Robert Latiff). С книгой уже ознакомились бывший директор Национальной разведки США Джеймс Клэппер (James Clapper), бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис (James Stavridis), автор военного бестселлера и техно-триллера «Призрачный флот» Питера Сингер (Peter Singer) и даже один из «отцов-создателей» интернета Винт Серф (Vint Serf). Все они высказались крайне положительно о труде генерала. </p> <p style="text-align: justify;">Генерал-майор ВВС США (в отставке с 2006 года) Роберт Латифф всю жизнь посвятил высоким технологиям и изучению оружия будущего. В вооруженных силах он служил на руководящих должностях в Центре электронных систем ВВС США, в Командовании воздушно-космической обороны Северной Америки (NORAD), в армейском подразделении тактического ядерного оружия, возглавлял программу ВВС по применению E-8 Joint STARS — самолёта боевого управления и целеуказания. </p> <p style="text-align: justify;">После отставки генерал работал в Национальном научно-исследовательском совете США, является председателем Национального совета по материалам и производству, консультировал частные корпорации, преподавал в унивесристетах и т.д. В сферу интересов Латиффа входят технологии двойного назначения, 3D-печать в космосе, работа с базами данных и большими объемами информации, космическая разведка, военная робототехника, беспилотники, новые материалы и т.д. И, ко всему этому, и вопросы военной этики. </p> <p style="text-align: justify;">Книга Латиффа разбита на пять основных глав: новое лицо войны, как мы пришли к сегодняшнему дню, как повлияет война будущего на солдат, общество и вооруженные силы, что нам дальше делать. </p> <p style="text-align: justify;">Книгу открывает гипотетический сценарий начала войны. Большая война стартует примерно так: вредоносная программа заставляет вертеться турбины на электростанциях Восточного побережья США чрезмерно быстро, что ведет к их разрушению и масштабному отключению электроэнергии, транспорт встает, биржа на Уолл-стрит не работает, наступает коллапс и хаос, тем временем неизвестный начиненный взрывчаткой легкомоторный самолет залетает на космодром на мысе Канаверал и взрывает готовую к старту ракету с важнейшим военным спутником, а по всему миру неизвестно принадлежащие к какой стране спецподразделения начинают атаки на объекты США и их союзников. </p> <p style="text-align: justify;">Латифф пишет о том, что само понятие «поле боя» исчезло, а с «демократизацией» военных технологий развитые страны потеряли монополию на военно-техническое преимущество. Война будущего будет вестись технологиями двойного назначения. Латифф цитирует китайские аналитические работы еще 1999 года, в которых китайские полковники почти двадцать лет назад предсказывали, что солдаты будущего — это хакеры, финансисты, сотрудники частных корпораций и нарко-контрабандисты, а не солдаты в форме с автоматами в руках. </p> <p style="text-align: justify;">Генерал утверждает, что хотя США и обладают высококлассными вооруженными силами, но как страна, как нация, Штаты не готовы к войне будущего, не понимают, что является актом войны в том же киберпространстве, как отвечать на террористические атаки внутри США, и пока не осознают в полной мере, что борьба ведется и будет вестись за умы населения и каждого отдельного гражданина в первую очередь, а не за военный контроль над территориями и геополитическими сферами влияния. </p> <p style="text-align: justify;">Население же страны вообще не понимает, что вступает в новую эпоху. Это одна из главных идей книги генерала: как война будущего повлияет на среднестатистического американца, который, по большому счету, оторван от геополитических и военных реалий и не имеет тесных связей с вооруженными силами и военной историей страны. В США война затрагивает небольшую часть населения и становится уделом военных семей, которые служат из поколение в поколение. </p> <p style="text-align: justify;">Существует идеологический разрыв между ветеранами и военными с их семьями и остальной частью американского общества. Это может быть угрозой безопасности страны в будущем. Латифф с одной стороны призывает офицеров не замыкаться только в своей военной среде и смотреть на мир шире, вовлекаться в жизнь страны, а с другой — отмечает, что наличие относительно закрытой в социальном плане военной касты позволяет политикам педалировать военные решения любой проблемы без всякой реакции остальных широких слоев населения. </p> <p style="text-align: justify;">Война, безусловно, как пишет Латифф, будет вестись с применением технологий: в первую очередь посредством интернета, социальных сетей, глобальных телекоммуникационных каналов. </p> <p style="text-align: justify;">Непосредственно боевые действия будут вестись с применением искусственного интеллекта и синтетической биологии (генномодифицированных солдат), о чем мы, по мнению автора, пока имеем довольно расплывчатое представление. </p> <p style="text-align: justify;">Средства радиоэлектронной борьбы, беспилотники, военные роботы и оружие направленной энергии также станут формировать способы ведения войны. Но главное, война станет не вопросом уничтожения подразделений, а желанием влиять на каждого отдельного индивидуума. </p> <p style="text-align: justify;">В своей книге автор рассуждает об этике применения автономных систем: «самым большим преимуществом роботов является то, что в стрессовых ситуациях, когда человек не может стабильно функционировать и принимать решения, машины остаются хладнокровными». </p> <p style="text-align: justify;">Возникает множество этических вопросов касательно делегирования автономным системам решений об уничтожении целей. Латифф вопрошает: могут ли США стать лидерами в этой области и дать высокую степень автономности роботам на поле боя, или же Штаты должны сдерживать себя в этом, в надежде, что другие страны тоже воздержатся от автоматизации войны? </p> <p style="text-align: justify;">Автоматизация, предупреждает автор, также делает решение о начале войны более легким. Руководство может быстрее пойти психологически на такой шаг и это может иметь непредсказуемые последствия. Автономность может стать и причиной абсолютной жестокости ведения обесчеловеченной войны.</p> <p style="text-align: justify;">Еще одна тема книги Латиффа — это этичность генного модифицирования самих солдат. Должны ли в руководстве спрашивать их разрешение на изменения в организме? Можно ли стирать их память после боевых действий? Нормально ли с помощью таблеток избавлять их от пост-травматического синдрома и от отвественности? Как будут себя ощущать генномодифицированные солдаты, замкнутые в свой касте, когда они будут по физическим, умственным и психологическим параметрам превосходить остальных людей? Будут ли они ощущать себя супергероями или изгоями? Как к ним будет относиться общество? </p> <p style="text-align: justify;">Латиффа несколько пугает, что все радостно готовы принять технологический прогресс и в восторге от новых видов хайтек-оружия, но лишь единицы готовы задуматься, к чему это может привести. И еще меньше людей готовы тратить свое время и силы, чтобы научиться относиться к развитию технологий ответственно. У населения страны преобладают две крайности: либо подогреваемое прессой, издательствами, Голивудом и общей патриотической риторикой этакое беспечное романтичное представление о солдатах, либо крайне негативное безапелляционное антивоенное отношение. Но в целом никто не понимает и не хочет знать, что такое военные технологии и кто такие солдаты сегодня, не говоря уже о будущем, которое несет масштабнейшие изменения. Латифф хотел бы изменить такой подход в обществе. </p> <p style="text-align: justify;">Как предостережение будущим национальным лидерам, экспертам, военным, медиа и населению, Латифф цитирует генерала армии США Омара Брэдли, который еще в 1948 году сказал: «Если мы продолжим развивать технологии бездумно и неосмотрительно, то наши помощники станут нашими палачами. Наш мир – это мир ядерных гигантов и нравственной инфантильности».</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 28 Октябрь 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/877700/20682809.445/0_efd80_f693e97e_XL.jpg" border="0" width="800" height="441" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В сентябре в США вышла любопытная книга «Будущая война» за авторством Роберта Латиффа (Robert Latiff). С книгой уже ознакомились бывший директор Национальной разведки США Джеймс Клэппер (James Clapper), бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис (James Stavridis), автор военного бестселлера и техно-триллера «Призрачный флот» Питера Сингер (Peter Singer) и даже один из «отцов-создателей» интернета Винт Серф (Vint Serf). Все они высказались крайне положительно о труде генерала. </p> <p style="text-align: justify;">Генерал-майор ВВС США (в отставке с 2006 года) Роберт Латифф всю жизнь посвятил высоким технологиям и изучению оружия будущего. В вооруженных силах он служил на руководящих должностях в Центре электронных систем ВВС США, в Командовании воздушно-космической обороны Северной Америки (NORAD), в армейском подразделении тактического ядерного оружия, возглавлял программу ВВС по применению E-8 Joint STARS — самолёта боевого управления и целеуказания. </p> <p style="text-align: justify;">После отставки генерал работал в Национальном научно-исследовательском совете США, является председателем Национального совета по материалам и производству, консультировал частные корпорации, преподавал в унивесристетах и т.д. В сферу интересов Латиффа входят технологии двойного назначения, 3D-печать в космосе, работа с базами данных и большими объемами информации, космическая разведка, военная робототехника, беспилотники, новые материалы и т.д. И, ко всему этому, и вопросы военной этики. </p> <p style="text-align: justify;">Книга Латиффа разбита на пять основных глав: новое лицо войны, как мы пришли к сегодняшнему дню, как повлияет война будущего на солдат, общество и вооруженные силы, что нам дальше делать. </p> <p style="text-align: justify;">Книгу открывает гипотетический сценарий начала войны. Большая война стартует примерно так: вредоносная программа заставляет вертеться турбины на электростанциях Восточного побережья США чрезмерно быстро, что ведет к их разрушению и масштабному отключению электроэнергии, транспорт встает, биржа на Уолл-стрит не работает, наступает коллапс и хаос, тем временем неизвестный начиненный взрывчаткой легкомоторный самолет залетает на космодром на мысе Канаверал и взрывает готовую к старту ракету с важнейшим военным спутником, а по всему миру неизвестно принадлежащие к какой стране спецподразделения начинают атаки на объекты США и их союзников. </p> <p style="text-align: justify;">Латифф пишет о том, что само понятие «поле боя» исчезло, а с «демократизацией» военных технологий развитые страны потеряли монополию на военно-техническое преимущество. Война будущего будет вестись технологиями двойного назначения. Латифф цитирует китайские аналитические работы еще 1999 года, в которых китайские полковники почти двадцать лет назад предсказывали, что солдаты будущего — это хакеры, финансисты, сотрудники частных корпораций и нарко-контрабандисты, а не солдаты в форме с автоматами в руках. </p> <p style="text-align: justify;">Генерал утверждает, что хотя США и обладают высококлассными вооруженными силами, но как страна, как нация, Штаты не готовы к войне будущего, не понимают, что является актом войны в том же киберпространстве, как отвечать на террористические атаки внутри США, и пока не осознают в полной мере, что борьба ведется и будет вестись за умы населения и каждого отдельного гражданина в первую очередь, а не за военный контроль над территориями и геополитическими сферами влияния. </p> <p style="text-align: justify;">Население же страны вообще не понимает, что вступает в новую эпоху. Это одна из главных идей книги генерала: как война будущего повлияет на среднестатистического американца, который, по большому счету, оторван от геополитических и военных реалий и не имеет тесных связей с вооруженными силами и военной историей страны. В США война затрагивает небольшую часть населения и становится уделом военных семей, которые служат из поколение в поколение. </p> <p style="text-align: justify;">Существует идеологический разрыв между ветеранами и военными с их семьями и остальной частью американского общества. Это может быть угрозой безопасности страны в будущем. Латифф с одной стороны призывает офицеров не замыкаться только в своей военной среде и смотреть на мир шире, вовлекаться в жизнь страны, а с другой — отмечает, что наличие относительно закрытой в социальном плане военной касты позволяет политикам педалировать военные решения любой проблемы без всякой реакции остальных широких слоев населения. </p> <p style="text-align: justify;">Война, безусловно, как пишет Латифф, будет вестись с применением технологий: в первую очередь посредством интернета, социальных сетей, глобальных телекоммуникационных каналов. </p> <p style="text-align: justify;">Непосредственно боевые действия будут вестись с применением искусственного интеллекта и синтетической биологии (генномодифицированных солдат), о чем мы, по мнению автора, пока имеем довольно расплывчатое представление. </p> <p style="text-align: justify;">Средства радиоэлектронной борьбы, беспилотники, военные роботы и оружие направленной энергии также станут формировать способы ведения войны. Но главное, война станет не вопросом уничтожения подразделений, а желанием влиять на каждого отдельного индивидуума. </p> <p style="text-align: justify;">В своей книге автор рассуждает об этике применения автономных систем: «самым большим преимуществом роботов является то, что в стрессовых ситуациях, когда человек не может стабильно функционировать и принимать решения, машины остаются хладнокровными». </p> <p style="text-align: justify;">Возникает множество этических вопросов касательно делегирования автономным системам решений об уничтожении целей. Латифф вопрошает: могут ли США стать лидерами в этой области и дать высокую степень автономности роботам на поле боя, или же Штаты должны сдерживать себя в этом, в надежде, что другие страны тоже воздержатся от автоматизации войны? </p> <p style="text-align: justify;">Автоматизация, предупреждает автор, также делает решение о начале войны более легким. Руководство может быстрее пойти психологически на такой шаг и это может иметь непредсказуемые последствия. Автономность может стать и причиной абсолютной жестокости ведения обесчеловеченной войны.</p> <p style="text-align: justify;">Еще одна тема книги Латиффа — это этичность генного модифицирования самих солдат. Должны ли в руководстве спрашивать их разрешение на изменения в организме? Можно ли стирать их память после боевых действий? Нормально ли с помощью таблеток избавлять их от пост-травматического синдрома и от отвественности? Как будут себя ощущать генномодифицированные солдаты, замкнутые в свой касте, когда они будут по физическим, умственным и психологическим параметрам превосходить остальных людей? Будут ли они ощущать себя супергероями или изгоями? Как к ним будет относиться общество? </p> <p style="text-align: justify;">Латиффа несколько пугает, что все радостно готовы принять технологический прогресс и в восторге от новых видов хайтек-оружия, но лишь единицы готовы задуматься, к чему это может привести. И еще меньше людей готовы тратить свое время и силы, чтобы научиться относиться к развитию технологий ответственно. У населения страны преобладают две крайности: либо подогреваемое прессой, издательствами, Голивудом и общей патриотической риторикой этакое беспечное романтичное представление о солдатах, либо крайне негативное безапелляционное антивоенное отношение. Но в целом никто не понимает и не хочет знать, что такое военные технологии и кто такие солдаты сегодня, не говоря уже о будущем, которое несет масштабнейшие изменения. Латифф хотел бы изменить такой подход в обществе. </p> <p style="text-align: justify;">Как предостережение будущим национальным лидерам, экспертам, военным, медиа и населению, Латифф цитирует генерала армии США Омара Брэдли, который еще в 1948 году сказал: «Если мы продолжим развивать технологии бездумно и неосмотрительно, то наши помощники станут нашими палачами. Наш мир – это мир ядерных гигантов и нравственной инфантильности».</p> <p style="text-align: right;"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> Это просто наша работа 2017-08-29T16:39:28+04:00 2017-08-29T16:39:28+04:00 http://navoine.info/field-syr-ryb.html administrator <div class="element element-relateditems first"> Рыбин Александр </div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 29 Август 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/233044/20682809.445/0_ef0a9_cfdf061b_L.jpg" border="0" width="500" height="375" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Часть 1. Беженцы</strong></p> <p style="text-align: justify;">Надо быть честным, хотя бы перед самим собой: я – журналист, поэтому я зарабатываю на этой войне точно так же, как эти улыбчивые и смелые ребята из американского спецназа, русской морской пехоты, иранской военной разведки, турецкие танкисты, французские артиллеристы… Нас тут много: целый Вавилон наций скопился на куске земли под названием Сирия. Официально – тут идет война «цивилизованного мира против международного терроризма». Вот мы и зарабатываем – «цивилизованный мир» начисляет нам зарплаты и премии. </p> <p style="text-align: justify;">Миша – оператор основного российского телеканала. Прежде чем взять видеокамеру, он натягивает на себя бронежилет, каску, закидывает за спину автомат АК-74, сбоку навешивает пистолет ТТ. Даже гранату РГД с вкрученным запалом бережно укладывает в боковой карман камуфлированных штанов. Я говорю ему: «Миш, раз тебе так нравится таскать на себе военную амуницию, попросись у кого-нибудь из полковников или генерала (я называю фамилию командующего российским экспедиционным корпусом в Сирии), пусть тебя оформят контрактником-воякой. Будешь валить «бармалеев». Миша смотрит на меня с подозрением: «Ты чё, я же журналист – я не могу участвовать в боевых действиях, этика не позволяет». Ну да, а кроме этики, ведь военному надо соблюдать дисциплину, никаких ежедневных попоек, надо выполнять приказы тех командиров, которых мы за глаза называем крысами, потому что они приехали сюда ради звёзд и новых званий.</p> <p style="text-align: justify;">С другой стороны – может я и не прав со своим сарказмом. Миша собирается на эксклюзив – со взводом разведки он должен зайти на пять километров в глубь территории «бармалеев». Конечно же, как честный оператор, он обязан будет защищать свою камеру с отснятым материалом до последнего патрона и последней капли крови, если нарвутся на засаду. Это журналистский долг.</p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p> <p style="text-align: justify;">С точки зрения крутых военкоров, ежедневно или хотя бы раз в неделю выезжающих на линию фронта, на самый «передок», я – лентяй. Ведь я предпочитаю собирать материал для своих текстов на «освобожденных» территориях либо в районах, которые за все 6 лет конфликта боевые действия вообще ни разу не затронули. Я выезжаю на «передок» обычно не чаще одного раза в месяц. Нет, напрямую мне не говорят: «Сань, ты – лентяй». Во время очередной попойки мне отчетливо намекают на это: «Завтра поедешь с нами на «передок»?» - «А чего не хочешь? Скучно тут по тылам сидеть. Смотри, разжиреешь и писать разучишься среди тыловой расслабухи». </p> <p style="text-align: justify;">Если прямо спросить солдата или офицера: «Зачем Вы участвуете в этой войне?» - то в ответ они будут нести заученные мантры про борьбу с террором, гуманизм, общечеловеческие ценности… Поэтому обычно спрашиваю: «Что Вы будете делать с деньгами, заработанными во время сирийской командировки? Ведь Вы же рисковали жизнью, чтобы заработать их? Наверное, их надо потратить на что-то важное?». И они раскрываются. Разумеется, они все строят планы, на что потратят деньги, заработанные на «защите цивилизованного мира».</p> <p style="text-align: justify;">Капитан Моррис, командир взвода американского спецназа, им восхищаются все девочки-журналистки, аккредитованные в нашем пресс-центре, – высокий, мускулистый, голубоглазый, участник самых лихих операций в тылу «бармалеев». Я точно знаю, что, по меньшей мере, трем из девочек-журналисток удавалось пробраться в его постель: Софья из Украины, Берфин из Турции и француженка Люси (с ней совокупляются все журналисты, кто торчит в Сирии больше месяца безвылазно) – они гордятся этим, как трофеем, как высокой наградой.</p> <p style="text-align: justify;">Моррис ответил мне: «Я, наконец, дострою своё ранчо. У меня есть земля в Айдахо. Наш дед, приплывший из Англии в Штаты, построил там огромный дом – он был настоящий ковбой, защищал свою землю от индейцев. Отец пристроил к дому еще несколько помещений – для хозяйственных нужд, летнюю спальню, летнюю кухню. Но когда мне было 15 лет, случился страшный пожар, ужасный. Сгорели дом и все постройки. Чудом никто из членов нашей семьи не пострадал. 20 лет мы по новой отстраиваем ранчо. Отец сейчас болеет, брат живет в Нью-Йорке. Брат забрал отца к себе. Я один занимаюсь домом и хозяйством. Я прикидывал уже, за три командировки в Сирии заработаю достаточно, чтобы как раз довести до ума дом, хозяйственные постройки и кой чего по мелочи достроить». </p> <p style="text-align: justify;">Над центром Дамаска разворачивается военно-воздушный штурмовик – заходит для атаки на пригород Джобар, где засели «бармалеи». Наверное, это французы – они анонсировали, что сегодня «будут наносить массированные авиаудары» (цитата из пресс-релиза Генерального штаба Французской республики). От Старого города, торгово-исторического сердца Дамаска, до Джобара 15 минут быстрой ходьбы. Трехлетняя Лиля спрашивает русскую маму Татьяну: «Мама, этот самолет заберет нас в Россию?» Гул боя в Джобаре отчетливо слышен в Старом городе, где мы сидим на веранде маленького кафе. Татьяна отвечает: «Да, но он ждет, когда мы оформим все документы, поэтому летает над нами кругами».</p> <p style="text-align: justify;">У Татьяны четверо детей. Муж — сириец. Они поженились еще в советское время, почти 26 лет назад. Татьяна переехала в сирийский город Ракку — к родителям мужа. Жили, однако, на две страны. Двое детей родились в России, двое — в Ракке. Имена у детей тоже двойные: арабское и обязательно эквивалентное ему русское.</p> <p style="text-align: justify;">Ракка — административный центр одноименной области, ничем не выдающийся, небогатый, почти без культурно-исторических объектов. От былых времен там сохранились лишь 400-летние каменные Багдадские ворота — высокая стрельчатая арка и фигурно выложенные бурые кирпичи поверх нее. Хотя подобные развалины путеводители по Сирии даже не упоминают, — слишком незначительны, — местные власти оградили ворота металлическим забором, как единственную достопримечательность. В оставшемся от французских колонистов здании расположили музей. Через город проходит Евфрат, но в том течении он мелкий, узкий, совсем не похож на великую реку, возле которой зародилась одна из древнейших цивилизаций.</p> <p style="text-align: justify;">В общем, турист забрести в Ракку мог лишь по недоразумению. Тем не менее, постепенно в городе увеличивалось количество «русских жен» («русскими» в Сирии называют всех выходцев из бывшего СССР, а замуж за сирийцев выходили, в основном, уроженки Украины или Средней Азии) и русскоговорящих детей. В 2010 году даже открылся Русский культурный центр. О том, с каким радушием жители Ракки и окрестных деревень относились к русским, знаю по себе. За год до войны я провел там несколько дней.</p> <p style="text-align: justify;">Когда в Сирии началась война, Ракка — и город, и область — долгое время оставалась тихим и спокойным местом. Без боя правительственная армия Сирии весной 2013-го покинула город, и контроль над ним перешел к «бармалеям». «Как-то утром просыпаемся, а город весь увешан черными флагами «бородачей» и ни одного государственного», — рассказывает Татьяна. (Несколько подряд таких малопонятных отступлений правительственной армии стали причиной, почему в Сирийскую войну вмешались «ведущие государства цивилизованного мира»).</p> <p style="text-align: justify;">Женщинам, привыкшим ходить в чем захочется, пришлось одеться в традиционные для консервативного мусульманского общества наряды – наподобие тех, которые носят в Саудовской Аравии: все черное, только глаза открыты, черные перчатки, черная обувь. Мужчинам, кто не исповедовал «бармалейскую» версию ислама, предлагался выбор: сменить религию либо платить специальный «налог за веру». В случае отказ – казнили, отрубали головы.</p> <p style="text-align: justify;">В январе 2014-го у «бармалеев» в Ракке происходили разборки между разными отрядами. Десять дней шли бои с применением тяжелой техники: танки, БМП, самодельные броневики, тачанки (пикапы с установленными в кузове крупнокалиберными пулеметами). «Цивилизованный мир» в эти разборки не вмешивался: пусть «бородатые» сами себя перестреляют, а мы потом подтянемся и перебьем оставшихся, - рассуждали старшие офицеры в Координационном центре многонациональной коалиции по борьбе с террором. «Бармалеи», правда, больше, чем своих-чужих, перебили мирных жителей, которые не понимали, кто, где и за кого, а за продуктами на базар ходить надо было. Базар пустовал лишь первые пару дней боев, затем перешел на обычный режим работы. Несколько минометных зарядов залетели и в торговые ряды – сколько именно было погибших, Татьяна не знает. «Никто их не считал. Приехали «бородачи» на трех пикапах и приказали стоявшим поблизости людям грузить трупы по их кузовам. И куда-то увезли», - рассказывает Татьяна. Пока продолжались бои, в городе не было ни центрального водоснабжения, ни электричества. Гражданские гибли от случайных и преднамеренных выстрелов, когда шли за водой на Евфрат. Гибли, когда ходили, чтобы купить солярку для генератора.</p> <p style="text-align: justify;">Среди «бармалеев» в Ракке было много таджиков, азербайджанцев и чеченцев. ««Были уйгуры из Китая, европейцы, алжирцы, американцы. А сирийцев почти не было, совсем мало», — добавляет старший сын Татьяны 16-летний Саша. Три дня он просидел в тюрьме. Патруль «бармалеев» увидел, как Саша во дворе школы разговаривает с девочкой. Родственницей она ему не приходилась. За это — тюрьма. Родителям не сообщили. «У нас в городе голодали после того, как «бородатые» пришли: заработков нет, еду у крестьян они для себя отбирали. Нам есть нечего, а они недоеденные куски выбрасывали в мусор. Я видел, как охранники смахивали недоеденное со столов прямо в мусорные баки», — рассказывает Саша. Через три дня его отпустили. Пообещали, что в следующий раз при «нарушении мусульманских правил» ему придется сидеть в тюрьме гораздо дольше.</p> <p style="text-align: justify;">Школы еще некоторое время работали, но дочери Татьяны отказывались туда ходить, потому что не хотели следовать «бармалейскому» дресс-коду. Позже все старые школы закрыли, открыв вместо них религиозные. Христианские церкви сожгли, огромную шиитскую мечеть, построенную на деньги Ирана, взорвали. Православной Татьяне пришлось формально принять ислам — в семье денег на уплату «налога за веру» не было.</p> <p style="text-align: justify;">На улицах «бармалеи» проводили публичные казни. Головы рубили виновным в тяжких преступлениях и заподозренным в сотрудничестве с «цивилизованным миром». Специально жителей города смотреть на казни не созывали. На одной из площадей, обычно поближе к базару, собирались «бармалеи», быстро вершили суд, объявляли приговор и тут же его исполняли. Если поблизости оказывались дети, их не отгоняли. Никто из местных в происходящее не вмешивался — стал бы следующей жертвой.</p> <p style="text-align: justify;">Сирийские лиры в городе больше не ходили — вместо них доллары США. В автобусах, в магазинах, на базаре расплачивались только американской валютой.</p> <p style="text-align: justify;">Вслед за боевиками в городе появились их семьи. Своим детям и женам «бармалеи» раздали стрелковое оружие. Обряженные в черные одежды женщины расхаживали с автоматами Калашникова через плечо. Сирийцам, пожелавшим покинуть город, не мешали. Между Раккой и территорией, подконтрольной правительственной армии и другим вооруженным силам «цивилизованного мира», продолжали курсировать рейсовые автобусы. Можно было, например, без пересадок доехать до Дамаска — за 80 долларов. «Хочешь жить в Ракке — следуй их законам. Не хочешь — уезжай. Но под их законами невозможно жить, они создают такие условия, чтобы сирийцы уезжали. «Бармалеи» зачищают нашу землю для себя, для своего государства», — рассуждает Саша.</p> <p style="text-align: justify;">Те, кто выезжал на территорию, подконтрольную «цивилизованному миру», и возвращался, рассказывали, что солдаты обещают: вот-вот пойдут в наступление, освободят город. Татьяна и ее муж, как и многие другие жители Ракки, надеялись на это и ждали. Международная авиация бомбила Ракку – и «бармалеев», и гражданских. Во время налетов трехлетняя Лиля кричала от страха. Но освободители не шла. Отец семейства отправился на заработки в Турцию. Высылал оттуда деньги. Татьяна решила бежать из Ракки, когда узнала, что «бармалеи» могут забрать себе в жены ее 13-летнюю дочь без согласия родителей. Сели в автобус и без каких-либо проблем уехали.</p> <p style="text-align: justify;">Пятый месяц Татьяна с детьми живет в гостинице в Дамаске. За исключением, пожалуй, трех известнейших и самых дорогих гостиниц сирийской столицы — «Шам», «Четыре сезона» и «Дама Роуз», где селятся обычно иностранные журналисты, старшие иностранные офицеры и делегации, — остальные забиты беженцами из разных районов страны. Некоторые, из пригородов Дамаска; ни одежды, ни других необходимых вещей с собой не взяли, рассчитывая, что их район, захваченный «бармалеями», «цивилизованный мир» быстро освободит. Но проводят в гостиницах не первый месяц.</p> <p style="text-align: justify;">Татьяна уже не верит, что когда-нибудь вернется в Ракку. Она видела парад «бармалеев». Они согнали захваченную у наземных сил «цивилизованного мира» технику: танки, броневики, артиллерию, ракетные установки. Победить армию с таким арсеналом невозможно, уверена Татьяна.</p> <p style="text-align: justify;">Сейчас она занята оформлением документов, чтобы увезти детей в Россию. Ожидание и бюрократическая морока с российским посольством в Дамаске. Семья, лишившаяся всего имущества, вынуждена платить десятки тысяч сирийских лир (сотни долларов) за каждую справку. Никаких скидок от чиновников МИДа не добиться — те сухо ссылаются на правила и инструкции.</p> <p style="text-align: justify;">Я слушаю Татьяну и ее детей несколько часов, до поздней ночи. Параллельно с разговором мы пьем крепчайший кофе «мырра», едим местные сладости. С наступлением темноты усиливается гул боя в Джобаре. Саше пора идти смотреть футбол: сегодня играет «Реал» против «Ливерпуля» — матч транслируют на большом мониторе на первом этаже гостиницы, в которой живет его семья. «Когда мы приедем в Россию, я хочу стать игроком московского ЦСКА», — говорит Саша. Другие дети Татьяны еще не знают, чем займутся в России. Но они уверены, что там им будет лучше, чем в Сирии. </p> <p style="text-align: justify;">Калаат-Маркаб – самая впечатляющая из крепостей крестоносцев на всем Ближнем Востоке. Сложена из тесаных блоков черного базальта, скрепленных между собой толстыми слоями белоснежного раствора. Это сочетание делает крепость, издали похожей на странное шахматное поле, поставленное на ребро. По конструкции Калаат-Маркаб словно продолжение горы, в вершину которой вмурован. Он стоит на высоте в четыре сотни метров над уровнем моря. До моря, оно к западу, – пару километров. На восток гряда Антиливанских гор. Эта крепость была последним оплотом крестоносцев на Ближнем Востоке. Когда она пала, мусульмане стали полновластными хозяева всего сирийско-ливанско-палестинского побережья Средиземного моря.</p> <p style="text-align: justify;">Вместе с итальянкой Анджелой – она репортер самого известного еженедельного журнала в Риме – я поднимаюсь к черно-белым стенам Маркаба. К нему от моря ведет единственная асфальтовая дорога. На обочинах заросли высоких кактусов. Я рассказываю итальянке историю крепости, которую обустраивали и обороняли её, а не мои предки.</p> <p style="text-align: justify;">«<span style="color: #444444;">Крепость построили арабы в середине XI века. – Рассказываю я Анджеле, она держит меня за локоть длиннющими пальцами, заканчивающимися ярко-красным лаком на ногтях. - В начале XII века ее ненадолго, на 15 лет, захватили византийцы. Возвели православную часовню, расписали стены фресками. В 1118 году византийцы продали крепость крестоносцам из Антиохийского герцогства, а те через 50 лет передали недвижимость Ордену госпитальеров. Госпитальеры возвели свои оборонительные сооружения, обустроили внутренние помещения. Выложенные из черных блоков внешние стены и круглые башни производили сильное и в то же время мрачное впечатление на местные племена, не привыкшие к таким крепостям. В Сирии до того крепости строили чаще всего из красного камня. – На дороге, по которой мы поднимаемся, ни одного автомобиля. Я рассчитывал, что мы доедем на попутке, обещал это Анджеле. Дорога достаточно круто серпантином взбегает вверх. С других сторон от крепости вообще отвесные склоны. Вижу, итальянке тяжело подниматься. Она даже закусила нижнюю губу от напряжения и сильнее стискивает пальцами мой локоть. Я рассказываю, чтобы отвлечь её от трудностей подъёма. – Многократный победитель крестоносцев султан Египта и Сирии Салах-ад-Дин в 1188 году подошел к Маркабу. Однако не решился отправлять свое войско на штурм и отступил. В 1285 году после пятинедельной осады Маркаб взяли мамлюки. В начале нынешней войны крепость, она тогда была музеем, захватили «бармалеи» и пару месяцев обстреливали отсюда окрестные деревни, пока их не выбил правительственный спецназ. Вообще это объект стратегического значения – отсюда, при наличии тяжелой артиллерии, можно бомбить порты Баньяса и Тартуса. Поэтому сейчас Маркаб охраняет рота немецких десантников». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Мы дошли до блокпоста. На блокпосту четверо солдат сирийской армии. Таковы правила – места дислокации иностранных войск по внешнему периметру охраняют местные солдаты или полиция. Объясняю старшему по званию из сирийцев, что у нас договоренность с немцами на посещение, показываю аккредитации от Министерства информации Сирии. Другие солдаты поглядывают и улыбаются Анджеле – ей было бы приятно это внимание, но она слишком устала. Все, что она может, изобразить губами и глазами нечто среднее между извинением и желанием заснуть. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Приходит немецкий офицер. Узнав, что я – русский, он предлагает первым делом взглянуть на византийские фрески. «Мамлюки, захватив Калаат-Маркаб, переделали католический храм (к нему примыкала скромная византийская часовня) в мечеть — в восточной стене устроили михраб. – Рассказывает немец, его зовут Георг. – Фрески закрыли толстым слоем штукатурки. Их случайно обнаружили в 1970-х, когда кусок штукатурки отвалился. Даже в мирное время церковь-мечеть и часовня были недоступны для туристов — в них велись затяжные исследовательские и реставрационные работы». – Георг говорит это с особой гордостью. Вот она польза войны. Благодаря ей, у меня и у уставшей итальянки есть уникальная возможность поглазеть на византийские средневековые фрески в сопровождении немецкого офицера. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Мы входим в сумрачное прохладное помещение. Фрески с ликами святых открыты лишь на сводах, на стенах пока все та же штукатурка. У святых, по обычаю мусульман-фанатиков, затерты глаза. «В Средние века, да и позднее, если мусульмане ленились полностью уничтожать христианские изображения людей, они просто выковыривали или замазывали им глаза», - со значением объясняет Георг. Ему явно нравится роль экскурсовода. «Вы могли бы стать замечательным экскурсоводом в Маркабе в мирное время», - замечаю ему. Он улыбается той типичной немецкой улыбкой, за которой можно скрыть даже преступления против человечности, газовые камеры и сапоги из кожи неарийских детей. Анджела берет его под руку – теперь она ведет под руки нас обоих. Наверное, итальянцы лучше разбираются в значении немецких улыбок – они их столько перевидали в первой половине </span><span style="color: #444444;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #444444;"> века. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Солдаты перемещаются внутри замка обязательно с оружием. И на рядовых, и на офицерах – разгрузки, набитые магазинами, обязательно пристегнуты пистолеты, некоторые с автоматами. На донжоне – самой мощной башне крепости – разметка вертолетной площадки. У бойниц донжона двое снайперов – дежурят, разглядывая в оптику окрестности. Мы подходим к краю башни и смотрим на море – оно спокойно, солнечные блики и серые остроносые туши военных кораблей у горизонта. «О, как бы я хотела сейчас отправиться в море, в открытое море – искупаться, позагорать. – Томно мечтает итальянка. Она раскидывает руки в стороны, будто пытается обнять море. – Эта дорога от шоссе к крепости была невыносима. Море излечило бы мою усталость». Немец: «Я могу организовать вам это удовольствие, если вы не против, если не сочтете мое предложение за наглость. Один из кораблей на рейде – наш, немецкий. Скоро сюда должен прибыть дежурный вертолет. Он заберет нас на корабль, и мы немного поплаваем на шлюпке. Удобства, конечно, не пятизвездочного отеля…» - «Георг, вы великолепны. Вы – настоящий немецкий мужчина, - восхищенно затараторила итальянка. – Если вы сделаете это, то я готова выполнить любое ваше желание» («любое ваше желание» она произносит с таким кокетством, что я чувствую, как в воздухе появляется легкий аромат афродизиаков знаменитых античных гетер). Мне с ними делать больше нечего: «Если вы не против, я продолжу осмотр крепости». Немец кивает, итальянка широко улыбается – в этой улыбке ни малейшие тени усталости. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Пока я прогуливаюсь по крепостной стене, ко мне обращается капитан. Он отлично говорит по-английски. Оказывается, он узнал меня – видел моё лицо среди присутствовавших на брифингах немецких генералов в Дамаске. «Идемте пить кофе. Самый разгар дня, вас может хватить солнечный удар», - приглашает он. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Офицерская часть гарнизона крепости живет в</span><span style="color: #444444;"> султанской диванхане-канцелярии. В некогда роскошно обставленном помещении теперь железные койки, штабеля деревянных ящиков с боеприпасами, сейф с оружием, на полу компактная газовая горелка с чайником. Обедают за каменным столом крестоносцев. Из большого арочного окна вид на город-порт Баньяс и автодорогу, идущую вдоль всего средиземноморского побережья Сирии. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">«Как вам эта чертова война?» - спрашивает меня капитан. «По-моему, она слишком затянулась. Пора бы раздолбать «бармалеев», и разъезжаться по своим странам, пусть сирийцы сами выбирают своё будущее. Они уже несколько тысяч лет с завидной регулярностью поднимают свою страну из руин», - отвечаю я, в уме прикидывая, тот ли ответ ждет от меня капитан. «Раздолбать», - повторяет он. – Легко сказать. Ваше русское командование преследует в этой войне свои цели, американцы свои, иранцы, турки… черт возьми, даже наши генералы, которые до войны вряд ли могли найти Сирию на глобусе, теперь рассуждают о каких-то «внешнеполитических интересах в регионе». Мы же говорим на весь мир, что воюем здесь во имя глобальной стабильности, во имя человечности. Тогда какого же черта нам нужен «внешнеполитический интерес в регионе»?! Вот вы мне можете ответить?», - капитан заметно раздражен. Видимо, он выловил меня на крепостной стене, потому что увидел во мне свежего собеседника. «Поверьте, не вы один задаетесь подобным вопросом. Среди собравшихся в Сирии со всех концов планеты людей хватает разумных и действительно гуманных. И они терзаются схожими вопросами», - отвечаю я.</span></p> <p style="text-align: justify;">Для человека, пусть и отслужившего срочную в армии, знакомого с войной лишь по фильмам и компьютерным играм, реальная война представляется чем-то чудовищным, близким к Концу Света. Выпивая, гражданские, никогда не участвовавшие в настоящих боях, поднимают тосты за «вечное мирное небо над головой», за то, чтобы их никогда не коснулся ужас войны. Наивные ребята не представляют, для скольких людей в мире это действо является профессиональным заработком. Они не представляют, сколько людей на нашей планете лишатся привилегий, зарплат и карьеры, если небо над головой действительно станет «вечно мирным».</p> <p style="text-align: justify;">Политики, профессиональные солдаты, журналисты, контрабандисты, торговцы оружием, разработчики новых вооружений, директора заводов, производящих военные самолеты, танки и автоматы, даже профессиональные пацифисты, живущие исключительно на гранты, - что прикажете делать нам (а я один из них), если войны больше никогда не будет? Боевые действия – это наши кузницы, где мы куем свое личное счастье и благополучие. Наши жены, любовницы, родители, дети – неужели вы думаете, что они подвергаются угрозе попасть под случайный снаряд, под авиабомбежку, что им придется перебегать улицу под снайперским огнем? Разумеется, они в самых безопасных местах. Когда ты точно знаешь, где и почему функционирует войны, ты так же точно знаешь, где и как функционирует мир.</p> <p style="text-align: justify;">Война в Сирии для нас идеальный вариант – лучше, пожалуй, была бы только война на другой планете. Сирия достаточно далека от наших домов, банков и бухгалтерий. Подавляющее большинство из нас до война ни разу не имело дело с живыми сирийцами. Поэтому сегодня мертвые сирийцы для нас – лишь статистика. Совсем не многие из нас имеют представление, что это за народ, из-за чего на самом деле началась война. Совсем немногие из нас вообще задумываются над подобными вещами. У нас есть готовые формулы по поводу причин происходящей войны. И мало кто в Европе, Америке и других частях «цивилизованного мира» может их опровергнуть, ведь они понятия не имеют, чем была Сирия раньше – в мирное время, сто лет назад, тысячу. Сейчас эта страна – поле битвы «цивилизованного мира против международного террора». Здесь мир перекрашен в черно-белый. Черные, ужас и тьма – враги, «бармалеи», ублюдки, отрубающие головы и сжигающие заживо своих врагов. Белые, добро и свет – вооруженные силы, подчиняющиеся Координационному центру многонациональной коалиции по борьбе с террором, и мы, обслуживающие эти силы. Не имеют значения сопутствующие потери из числа мирных сирийцев. Не имеют значения деньги, которые мы высасываем из бюджетов собственных стран (чтобы получить эти деньги правительство России, например, закрывает очередные больницы и фельдшерско-акушерские пункты в малонаселенных районах Сибири и Дальнего Востока). Не имеют значения опасные для экологии боеприпасы, которые используют «силы света и добра». Не имеет значение и то, что к «бармалеям» примыкают тысячи или даже десятки, сотни тысяч (реальные цифры, к сожалению, достоверно неизвестны) мусульман-суннитов, загнанных в своих родных странах до крайней степени нищеты, до состояния, которое трудно назвать человеческим. Черно-белая – такой война в Сирии должна быть в сознании миллиардов жителей Земли, такой она должна остаться в мировой истории. </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Ты понимаешь, если я буду честно тебе рассказывать, то меня правительственная полиция или ваши же русские военные объявят пособником «бармалеев», - говорит мне Саид-Ахмед, сириец, уроженец Ракки, беженец, он бежал из родного города в Дамаск три месяца назад.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Торжественный прием у командующего турецким экспедиционным корпусом в Сирии генерала Сельджука Акташа. Прием проходит во внутреннем дворе Дамасской крепости. Перед парадными воротами крепости (Баб-Шариф) памятник главному герою арабской военной истории – султану Египта и Сирии Салах-ад-Дину: металлический султан, на металлическом коне и в окружении своих металлических воинов. Рядом с памятником пост сирийских солдат – они проверяют документы следующих на прием. Под сводом Баб-Шариф пост турецких солдат – та же проверка документов. Охранники радушны и приветливы – светский раут военной поры отличается от светских раутов мирного времени лишь большим количеством военных на внешнем периметре. Внутри – никаких различий: угощения, официанты с подносами, дамы в роскошных нарядах и блеске ювелирных украшений, фраки, мундиры, сигары, правила этикета и негромкая музыка </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">lounge</span></span><span style="color: #000000;">. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Встречаю знакомого турецкого радиожурналиста Джема: «Мархаба, Джем» - «Мархаба, дорогой Искандер. Как ты? Как ваша великая Россия?». Пару минут обмениваемся любезностями. «Искандер, я бывал в Дамаске до войны раз двадцать. Не меньше, - у Джема возбужденный и радостный тон. – И очень хотел посетить эту прекрасную цитадель. Представь себе, ни разу мне это не удалось. Причина? Крепость был закрыта для посещения по реставрационным или археологическим причинам. Несколько раз правительство анонсировало её открытие для туристов, но ничего не происходило. Понадобилась целая всемирная компания против террора» - «И ввод турецкой армии» - «Да, дорогой Искандер. Но что наша армия без наших генералов? Поверь мне, это всецело заслуга генерала Акташа в том, что прием проводится в Дамасской крепости. Наши генералы эстеты, знатоки истории, культур, традиций» - «Достойные сыны Османской империи» - «Именно, - несколько понизив голос и приблизив свое лицо к моему, продолжает Джем. – Ты, как потомок не менее великой империи, должен меня понимать. Имперское мышление порождает великую эстетику, культуру. Великие эпохи творятся империями, а не крикливыми республиками или крошечными диктатурками, возомнившими черт знает что о себе». Джем перехватывает с подноса проходящего мимо официанта два бокала красного вина, один вручает мне, и продолжает: «Что такое культура Ближнего Востока? Наследие двух империй: Османской и Персидской. Арабы, дорогой мой аркадаш, будем честны, не сделали ровным счетом ничего. Посмотри, к примеру, крепость, внутри который мы с тобой имеем честь общаться, - построена в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XI</span></span><span style="color: #000000;"> веке по приказу султана Тутуша </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">I</span></span><span style="color: #000000;"> из рода турок-сельджуков. Перед входом в крепость стоит памятник Салах-ад-Дину – самому известному полководцу и правителю арабского мира. Но он не араб, он этнический курд, который завоевал власть, опираясь на армию, состоявшую из турок-сельджуков. Поэтому я и говорю, арабы во все века привносили только варварство. И лично меня нисколько не удивляет, что «бармалейские» банды нашли себе место в одной из арабских стран. Между прочим, пока арабы были под властью турок – миру они не грозили. Когда европейцы, англичане и французы, вырвали их у нас и дали им свободу, арабы принялись за своё привычное дело: сеять хаос и разруху. Заметь, как только после Второй мировой появились независимые арабские государства, ни одного мирного года на Ближнем Востоке не было» - «Джем, ты неутомимый певец османского величия». Турок жестом предлагает мне пройтись. Мы идем через зал под сводчатыми потолками, мимо арочных высоких окон и колонн. Джем продолжает: «Турки и русские всегда могут понять друг друга. Я не представляю, чтобы то же, что тебе, я говорил бы Анджеле, Ричарду, Пьеру, Пабло или Густаву – всем этим европейским ребятам. Европейцы всегда старались стравить русских и турок. К сожалению, им это удавалось. Но между нами все равно гораздо больше общего, чем у каждого из нас в отдельности с любой из европейских наций. Вкус, вкус истории, Искандер, вот, что есть у имперских народов. И именно этот вкус истории свел нас вместе в Сирии сегодня. В войне против «бармалеев» победят ни сирийское правительство, ни европейцы и ни Америка. Победят турки, русские и иранцы. Мы выиграем эту войну, поверь мне». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мы поднимаемся по винтовой лестнице на башню в восточной части крепости. Попивая красное вино, смотрим на кишки черного дыма, вываливающиеся из пригорода Джобар. Гул перестрелок в Джобаре здесь заглушают голоса и смех сотен торжественно разодетых людей, пришедших на прием генерала Акташа. «Вот он – арабский мир, - Джем показывает на черный дым. – Взорвать, обстрелять, уничтожить. Вспомни, как османы и русские вели войны в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XVIII</span></span><span style="color: #000000;"> и </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XIX</span></span><span style="color: #000000;"> веках. О-о-о, это были поэмы, а не просто баталии. Это были сражения полные рыцарского достоинства и отваги. Сегодня, что это за война? «Бармалеи», как крысы, копают тоннели, чтобы выскочить из-под земли где-то у нас в тылу. Словно исчадья ада, словно обитатели подземных мертвых миров. Взрывают автомобили на людных площадях, стреляют в спины наших солдат – низко, мелко, грязно» - «Джем, ведь ты не хуже меня знаешь, что среди «бармалеев» большинство – иностранцы» - «Послушай, я уверен, тут больше болтовни, чем правды. И если уж говорить об иностранцах среди «бармалеев», заметь, они влились в ряды арабов, они стали варварами, объединившись с арабами. Они почему-то не поехали в Индонезию – хотя и там хватает религиозных фанатиков. Они не поехали в Нигерию или на Крайний юг Таиланда, где почти 15 лет сепаратисты-мусульмане воюют против буддистского тайского правительства. Потому что там нет настолько вопиющей жестокости, дикости, как в Арабистане. Не забывай об этом, дорогой мой аркадаш».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Надо быть более политкорректным в своих текстах», - пишет мне редактор моего отдела. Она никогда не бывала в «горячих точках». Ненависть – для неё всего лишь один из эпитетов, необходимых для придания нужной окраски предложению.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Если снова допустишь такие резкие выражения по поводу многонациональной коалиции, будем штрафовать», - новое письмо от редактора моего отдела. 100-процентный аргумент. Значит, я не буду описывать в деталях историю семьи Аль-Исрави. Уникальная семья – ей повезло, что артиллерия многонациональной коалиции разбила в пыль именно их дом. Они жили в деревне на территории, подконтрольной «бармалеям». До фронта 10 километров. Командование коалиции вдруг решило провести на том участке фронта очередное наступление. Две недели его анонсировали. Наконец приступили к артподготовке. «Бармалеи» пришли в дом Аль-Исрави, потому что кто-то донес, что у них прячется наводчик правительственной армии. Всех членов семьи выгнали во двор и приступили к обыску. В деревне не было ни базы «бармалеев», ни их постов, ни их складов. Однако многонациональные снаряды методично сносили одну постройку за другой. Два попадания снесли дом Аль-Исрави полностью, вместе с «бармалеями». Чудом уцелевшая семья укрылись в подвале у соседей. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Через 5 дней наступление, которое не привело ни к каким результатам, кроме 500 убитых солдат и «бармалеев» и 63 (по самым минимальным оценкам) убитых среди гражданских, семья Аль-Исрави села в рейсовый автобус и поехала в Дамаск. Соседи посоветовали. Кто-то им рассказал, что в Дамаске полно гуманитарных организаций, которые помогают беженцам. Два месяца семья живет в палаточном лагере для беженцев на окраине столицы, организованном под эгидой Организации объединенных наций. У них нет возможностей начать новое хозяйство, заняться строительством нового дома, потому что единственное, что им обещают многонациональные организации: когда будет одержана победа над «бармалеями», вы сможете вернуться к привычной жизни, вам помогут восстановить жилье и возобновить своё сельское хозяйство.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;"><strong>Часть 2. Благотворители</strong></span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Не надо бояться разрушений. Трагична гибель человека. Разрушение дома нашей многонациональной авиацией, артиллерией, танками или атакой террористов – лишь досадная оплошность, которую легко исправить, которую мы обязательно исправим», - рассуждает Второй помощник посла Китая в Сирии товарищ Си. Как и подобает любому китайцу, работающему заграницей, у товарища Си есть маленькие европейские слабости. По утрам он предпочитает черный чай с молоком, по-английски (хотя для китайской культуры употребление молока с древних времен – варварская привычка, привычка врагов-кочевников, живущих на севере за Великой стеной), и во время приятной беседы он курит сигары. На столике между товарищем Си и мной две чашечки недопитого чая с молоком и коробка с сигарами. Одна из сигар уже дымится в пальцах дипломата. «Мы реализуем в настоящее время два проекта по восстановлению жилья и инфраструктуры в освобожденных районах Хомса. Три проекта на стадии согласования с сирийским правительством», - рассказывает китаец. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Старый город Хомса правительственная армия осаждала три года. «Бармалеи» засели там в самом начале войны и капитально обустроили оборонительные рубежи. В итоге при посредничестве Коалиции, «Красного полумесяца» и ООН, после двух месяцев переговоров их убедили покинуть Старый город: им гарантировали безопасную эвакуацию в «бармалейский» район области Ракка, разрешили вывезти с собой семьи, всё накопленное оружие, кроме бронетехники, да еще обеспечили гуманитарными грузами – продуктами и медикаментами. У «бармалеев» были серьезные проблемы с боеприпасами – главное, что способствовало успеху переговоров. Это произошло полтора года назад. Китай включился в войну год назад. Их военный контингент насчитывает около тысячи человек. Зато их гражданские структуры здесь разрослись за год до 20 тысяч человек.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Китайцы первыми смекнули, что пора бы заняться восстановлением страны – все равно точных сроков окончания конфликта никто спрогнозировать не может, а разрушенную инфраструктуру восстанавливать надо. Они очень хитро предоставили кредит сирийскому правительству: четко оговорено, на что правительство должно потратить полученные деньги (на строительство новых домов, больниц и школ в пострадавшей части Хомса). Так же было заключено соглашение между Китаем и Сирией, что восстановлением будут заниматься китайские строительные компании, которые будут нанимать рабочих по собственному усмотрению. Компании, разумеется, наняли на работу сограждан. Китайцы-строители в Хомсе получают в 3-4 раза большие зарплаты, чем получали бы за ту же работу на родине. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Товарищ Си, почему ваши компании не наймут сирийских рабочих, ведь тогда затраты на рабочую силу можно будет значительно сократить?», - спрашиваю я. «Квалификация – главная причина. Невозможно найти среди сирийцев сотрудников с необходимой нашим компаниям квалификацией. Второй момент – языковой барьер. До войны в Сирии китайский язык изучался исключительно на факультете иностранных языков Алеппского государственного университета. В год факультет выпускал от двух до пяти переводчиков с китайского. – Товарищ Си вставляет клубы ароматного дыма между предложениями. – У нас есть отработанные, международно сертифицированные технологии строительства. Они используются сегодня в Хомсе. Мы же хотим быстрее обеспечить беженцев жильем, поэтому лучше применять уже подготовленные кадры, а не готовить их. В будущем, когда война закончится, мы, конечно, можем заняться подготовкой профессиональных строителей из сирийцев. Если пожелает правительство страны. Сегодня же нас больше интересует благотворительность – в нынешних условиях это лучшее, что мы можем сделать для сирийских граждан». Отпив немного совсем остывшего чая, я говорю: «Однако, ваша благотворительность экономически рациональна». Товарищ Си позволяет себе снисходительный смешок – будто учитель над неразумным учеником. «У нас есть поговорка. Если сосед голодает и просит у тебя горсть риса, дай ему две горсти, но попроси его шляпу. – Говорит китаец. – Смысл в том, что необходимо быть великодушным, то есть дать просящему больше, чем он просит. И достаточно практичным: шляпой голодающий сыт не будет, а тебе она поможет в следующем сезоне, когда ты снова будешь сажать рис, чтобы не напечь голову под жарким солнцем». Товарищ Си нажимает кнопку на нижней плоскости столика. Мгновенно появляется его секретарь – молодая китаянка в ярко-красных туфлях на высоких шпильках. Он дает ей несколько коротких указаний, сделав строгое лицо. Когда Второй помощник посла поворачивается ко мне, его лицо снова излучает мягкую улыбку. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Должен вам сказать, господин Ли-бин, война – не столь уж и плохая штука. – Неожиданно выдает товарищ Си. – Война дает возможность делать добро. Вижу, вас нисколько не удивила моя мысль». Не успеваю ответить. Входит прислужник, сириец, с подносом. На подносе две чашечки с чаем по-английски. Прислужник ставит чашечки перед нами, а остывший чай забирает. Когда дверь за ним закрывается, отвечаю: «Меня ваша мысль не удивляет, потому что я сам о чем-то подобном много раз думал. Если бы не было войн, то вряд ли человечество ценило бы мир. Если бы не было зла, вряд ли мы понимали, что есть добро» - «Да, совершенно верно. Вы в душе настоящий конфуцианец, господин Ли-бин».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Звонит итальянка Анджела, она просит рассказать ей про «каменные развалины некого Угарита». Для меня это повод пригласить её на свидание. Вечером, стемнело и горят уличные фонари, мы прогуливаемся по Старому городу Дамаска. «Как прошла прогулка с Георгом?» – спрашиваю первым делом я. «С Георгом? О ком ты?» - «Тот немецкий офицер, с которым мы познакомились в Калаат-Маркаб, который обещал тебе морскую прогулку» - «Ах, это. Мне, по правде говоря, неудобно перед ним. Когда мы прилетели на корабль, я познакомилась с их командующим, адмиралом Вайнцем. Он был такой настойчивый, напористый. Алессандро, он взял меня в плен! Мы, итальянцы, не умеем сопротивляться немцам, - она покачала головой и закатила глаза. – Однако, адмирал Вайнц несколько стар для меня. Поэтому не могу сказать, что я наслаждалась в его плену». </span></p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мы пересекаем площадь Марджет. Здесь стоит единственный в мире памятник телеграфу – трехметровая чугунная колонна, опутанная рельефными изображениями телеграфных столбов и увенчанная миниатюрной мечетью. Под памятником сидят десятки сирийцев – преимущественно, мужчин и подростков. Это – беженцы. Они собираются здесь, чтобы поделиться новостями, найти родных, близких либо передать сообщения для родных и близких. Сообщения обычно передаются устно – письменное сообщение может быть использовано и на правительственной территории, и на территории «бармалеев», в качестве доказательства, что ты шпион врага. После нескольких коротких бесед беженец находит человека, который скоро отправляется в нужное село или город, сообщает ему необходимую информацию и добавляет к ней 2-3 сотни сирийских лир. Схожим образом работал «базарный телеграф» в Сирии до начала </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #000000;"> века. До сих пор подобным образом работает «бедуинский телеграф» в пустынях Ближнего Востока. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">На тротуаре возле мечети Мохи ад-Дина стоят пластмассовые столики и стулья. Это импровизированное кафе, где беженцы пьют крепкий очень сладкий чай и курят сигареты. Коренные горожане предпочитают сидеть в традиционных кафе: под крышей или на веранде. «Давай посидим здесь», - предлагаю Анджеле. «Здесь?» - «Слушай, я же никогда не предлагаю тривиальных мест» - «Только недолго. Здесь не очень-то уютно, среди этих потрепанных синьоров». Я оставляю её за столиком и иду к огромному электрическому самовару, возле которого колдует сухощавый вислоусый сириец. Беженцы улыбаются мне, один из них хлопает меня по плечу и показывает, чтобы я подходил первым. «Чай?» - спрашивает вислоусый. Показываю «два». Он разливает чай, подает мне чашечки на блюдцах, добавляет на блюдца по три кусочка сахара. Когда я протягиваю деньги, чтобы расплатиться, один из беженцев, пожилой мужчина с красно-белыми платком, намотанным вокруг шеи, в старом выцветшем пиджаке и черных шароварах, задерживает мою руку и платит вместо меня. «Шукран джазелян», - благодарю его. Стоящие рядом сирийцы одобрительно кивают ему и мне. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Алессандро, расскажи мне все-таки про Угарит», - просит Анджела. «Что именно ты хочешь знать о нём?» - я поднимаю голову, чтобы посмотреть на восьмигранный минарет над нами. Он построен из светлых и черных каменных блоков в 1618-ом году османским султаном Селимом </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">I</span></span><span style="color: #000000;">. Внутри мечети Мохи ад-Дина хранятся кости известного в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XIII</span></span><span style="color: #000000;"> веке андалусского суфия Мохи ад-Дина ибн аль-Араби. «Это тоже крепость вроде Маркаба?» - спрашивает итальянка. «Не совсем. Это город. Очень древний город. Финикийский, – говорю я. – Первое поселение на месте Угарита появилось 8 тысяч лет назад» - «Он же на берегу моря?» - «Точно. Благодаря своему приморскому положению, поселение превратилось в крупный порт, когда его населяли финикийцы. Расцвет Угарита приходится на второе тысячелетие до нашей эры. </span>Раскопки на его развалинах велись с 1929 года вплоть до начала нынешней войны. Откопаны были громадный царский дворец, царская и жреческая библиотеки, жилые дома, главная улица, крепостные стены. Площадь города — 25 гектаров. Своеобразная архитектура — конусовидный тоннель, ведущий в царский дворец, фундаменты зданий из плитняка, стены из обтесанных до идеальной гладкости огромных блоков (наподобие блоков этой мечети, но несколько больших размеров), - показываю на мечеть Мохи ад-Дина, - подвалы в жилых домах, прямые улицы. В дома, дворец и храмы обязательно вели каменные ступени. Угарит был роскошным городом. Близостью к нему, к его истории гордится Латакия, родиной город сирийского президента. От Латакии до Угарита 12 километров вдоль морского берега. Местные школьники на факультативных занятиях изучают угаритский язык, угаритскую письменность, мастерят различные поделки с надписями на угаритском». Анджела допила чай. По её выразительной мимике ясно, что она порядком устала от пристальных взглядов мужчин-беженцев. Мы идем дальше – в сторону Дамасской крепости.</p> <p style="text-align: justify;">«А мне звонят тут вчера знакомые албанцы, - рассказывает Анджела. – Они владеют огромным холдингом в Албании. Половина зданий в центре Тираны принадлежит их холдингу. Спрашивают, что я думаю, если они займутся гуманитарным проектом – сохранение и электрификация развалин Угарита. Уловили, понимаешь, глобальный тренд – надо заниматься хоть каким-то делом в Сирии, чтобы конкуренты и партнеры решили, что ты связан с мировыми державами, ведущими мировыми политиками, вообще… Понимаешь, какие жуки?» Итальянка очень довольна собой, что раскрыла замысел хитрых албанцев. Она щелкает пальцами и пританцовывает от удовольствия: гибкие движения ногами и бедрами – Анджела умелая танцовщица. Это мгновенно вызывает реакцию сирийских мужчин и женщин – они одобрительно восклицают и показывают поднятый вверх большой палец. Итальянка делает им поклон и прибавляет шагу. «Ох, албанцы, хитрющие. У нас в Италии они вроде цыган. С ними лучше не ссориться. – Поучает она. – Могут и порчу навести. В албанских горах до сих пор живут очень сильные колдуны, их услугами пользуются итальянские политики. Я знаю пять депутатов и двух наших министров, которые регулярно ездят к колдунам в горах возле Шкодера. Но даже когда дружишь с албанцами надо, как говорится, держать ухо востро. Они могут обделать с твоей помощью какое-нибудь сомнительное дельце, а ты ничего не поймешь – пока к тебе домой не ворвется спецназ карабинеров». </p> <p style="text-align: justify;">Южная окраина городка Тель-Тамар. Здание бывшей больницы. Сейчас тут позиции и казарма солдат правительственной армии. Вдоль стены бывшей больницы земляная насыпь высотой в человеческий рост. Солдат Ахмат через переводчика объясняет, что из-за насыпи лучше не высовываться – может обстрелять снайпер «бармалеев». За насыпью бывший ресторан – бетонный одноэтажный куб с крышей из листового железа. Крыша разодрана взрывом, по стенам выбоины от осколков. Ахмат говорит: «Мина 120-миллиметровая попала. Два дня назад». Дальше 200 метров открытого пространства – поле и речка Хабур. За речкой деревня Тель-Шамиран. В Тель-Шамиране позиции «бармалеев». Из деревни и позади нее поднимаются шлейфы черного дыма. «Час назад по ним отбомбились англичане, русские и суданцы», - показывает Ахмат на дымы.</p> <p style="text-align: justify;">Соседнее здание занимает местное ассирийское ополчение. Бетонный блоки и земляная насыпь ограждают здание со стороны Тель-Шамирана. Всего в 50 метрах от этих позиций вглубь города – пекарня. У окна раздачи собрались немногочисленные не уехавшие жители Тель-Тамар, десятка два человек, – получают хлеб, стопки тонких круглых лепешек.</p> <p style="text-align: justify;">Редакция настаивает, чтобы я прислал материал с «передка». Я выбрал тот участок фронта, куда реже всего ездят другие журналисты. Тель-Тамар и три десятка окрестных деревень вдоль Хабура до войны населяли ассирийцы – древний месопотамский народ, исповедующий разные версии христианства.</p> <p style="text-align: justify;">Бои в районе Тель-Тамар начались около года назад. В городке на тот момент проживали до 10 тысяч человек – местные жители и беженцы. Деревня Тель-Шамиран была полностью под контролем правительственной армии. Там же располагался взвод английского спецназа и два взвода иракского элитного подразделения «Золотая дивизия». Территория «бармалеев» начиналась в соседней деревне Тель-Насри. 23 февраля прошлого года «бармалеи» атаковали окрестности Тель-Тамар, убили и похитили 335 ассирийцев. Город и окрестные деревни спешно покинули почти все жители. Причем, как рассказывают правительственные солдаты и ассирийские ополченцы, часть из них – преимущественно ассирийцы и курды – уехали в другие районы, подконтрольные «цивилизованному миру». Часть – преимущественно арабы – отправились на территорию, контролируемую «бармалеями». Городок пуст. На многих столбах развешана символика правительства и многонациональных сил по борьбе с террором. По улицам, пыля, иногда проносятся армейские пикапы и бронетехника. Одинокая забытая курица неспешно прогуливается во дворе покинутого дома. Если не приглядываться к домам, не замечать отдельных выбоин от осколков и пуль, то это обычный ближневосточный городок с низкоэтажной застройкой. Но он пуст. Он слишком пуст для ближневосточного городка. Магазины и мастерские, которые должны шуметь, впускать и выпускать людей, закрыты, занавешены металлическими жалюзи. На мотоцикле проезжает один из местных жителей, получивший хлеб в пекарне, - его черный длиннополый халат развевается по ветру.</p> <p style="text-align: justify;">Позиционные бои тянутся с прошлого февраля. Вялые перестрелки, периодические бомбардировки авиации. Но активных атак не предпринимает ни одна из сторон – речка Хабур стала своеобразной границей.</p> <p style="text-align: justify;">Солдаты рассказывают, что среди убитых исламистов много «китайцев». Они наглядно показывают – растягивают пальцами глаза до узких щелок. Однако, русскоговорящий доктор Хасан, который работает неподалеку в госпитале «Красного полумесяца», объясняет мне, что это – узбеки, или киргизы, или казахи, а может туркмены. Доктор Хасан учился в Молдавии, в независимой республике Молдова, он лучше разбирается в национальностях. Правительственные солдаты и ополченцы, те, с кем я успел пообщаться, дальше Сирии не выезжали, их знания в этнологии весьма посредственны. «Это из Средний Азии, я извиняюсь за выражение, весь мусор сюда понаехал, - рассказывает доктор Хасан. – Вы думаете, среди террористов много сирийцев? Очень и очень мало. Незначительная часть. В основном, иностранцы».</p> <p style="text-align: justify;">Британские спецназовцы, увешанные самыми современными средствами коммуникации и наблюдения, как елки, рассказывают, что неоднократно слышали, как «бармалеи» переговариваются в радиоэфире на английском. «Но те из убитых, кого я видел, - говорит один из британцев, лицо его закрывает черная маска, - это арабы. Не сирийские. Слишком темные, кучерявые для сирийцев. Может быть, Ирак, может быть Саудовская Аравия. Южные арабы. В любом случае, правительственные солдаты и ассирийцы видели больше убитых, чем я».</p> <p style="text-align: justify;">Северная окраина Тель-Тамар – тыл. Сюда пригоняют с передовой танк Т-55 правительственных сил. На башне затертые надписи. «У «бармалеев» отбили», - гордо говорит солдат по имени Мехмет. По его словам, у противника в этом районе 45-50 единиц различной бронетехники. У правительственных сил и ополчения тоже есть «броня». Американские «Хамви», советские МТЛБ, обвешанные толстыми листами железа бульдозеры, к которым сверху приварены башни, в башнях пулеметы ДШК. Больше всего пикапов, с установленными в кузовах ДШК или КПВТ, – тачанок.</p> <p style="text-align: justify;">Сидим с бойцами ассирийского ополчения возле трофейного танка и пьем чай. Они полагают, что «бармалеи» идут в атаку, наевшись наркотиков. «Кричат «Аллах акбар» и прут вперед, как ненормальные», - говорит Марьям. Марьям командует подразделением из 20 человек. Все ее подчиненные, кроме одной девушки, мужчины разного возраста. «Но если «бородатые» видят, что по ним стреляют женщины, - продолжает Марьям, - они начинают более разумно себя вести: прячутся, передвигаются перебежками. У них включаются мозги сразу. Они очень боятся быть убитыми женщинами. Ведь они же тогда в свой рай не попадут. И против женщин «бармалеи» более жестоко и настырно воюют, чем против мужчин. Наверное, хотят всех женщин перебить, чтобы потом спокойно умирать, воюя против мужчин».</p> <p style="text-align: justify;">Над нами прокатывается гул от пролетающего самолета. «Англичане», - комментируют ассирийцы. Со стороны Тель-Шамиран долбит в небо зенитная установка. В ответ со своих позиций по «бармалеям» открывают огонь правительственные солдаты. Самолет улетает не отбомбившись. Стрельба замолкает. Снова затишье.</p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Ко мне подходит один из командиров ассирийского ополчения. С ним человек приблизительно моего возраста – он в черной рясе, с большим серебряным крестом на груди и маленьких очках в тонкой оправе. «Епископ Мар Апрем. Он служил в местной церкви, - представляет мне командир своего спутника, - не могли бы вы его выслушать? Может быть, вам удастся помочь».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мар Апрем служил в сиро-яковитской церкви Мар Муса, Святого Моисея. Теперь у неё разрушена колокольня и пробит купол. «Террористы специально метили по церкви, когда обстреливали город из тяжелых минометов», - уверен Мар Апрем. Он рассказывает о событиях, произошедших 23 февраля прошлого года. «Нас не смогли защитить ни иностранцы, ни наша правительственная армия. Поэтому позже нам пришлось сформировать свое ополчение. Террористы целенаправленно нападали в тот день только на ассирийские церкви, монастыри и дома ассирийцев. Ни местные арабы, ни курды не пострадали. Среди них не было даже раненых. Среди ассирийцев, - Мар Апрем поднимает указательный палец вверх, - 23 погибших. 312 были похищены. Полсотни человек были ранены». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">За год пленных освободить не удалось ни правительству, ни многонациональным силам, хотя представители тех и других несколько раз встречались с ассирийской общиной Хабура и обещали освободить захваченных 23 февраля любыми методами. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Мы по своим каналам вышли на террористов, связались с их командирами. – Говорит епископ. – Нам удалось это сделать через родственников арабов, живущих на территориях подконтрольных террористам. Выяснилось, что все 312 похищенных живы. Террористы готовы их вернуть за выкуп. По 50 тысяч долларов за каждого. Что делать? Мы обратились вначале к правительству. Я встречался с заместителем губернатора нашей области. Он пообещал помочь и добавил – «букра иншалла». Если вы достаточно долго в Сирии, то должны знать, когда человек говорит «букра иншалла», то он никогда не сделает обещанного. Наш патриарх обратился к состоятельным прихожанам, чтобы они помогли собрать необходимую сумму».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Через полгода удалось собрать 11 миллионов долларов. «Бармалеи» согласились за эти деньги отпустить 226 заложников. Ассирийская община продолжила собирать выкуп за оставшихся в плену. «Я ездил в Канаду. Нам очень помогла тамошняя ассирийская диаспора, некоторые из её членов довольно влиятельны в местной политической среде и состоятельны. – Продолжает рассказ Мар Апрем. – Пару недель назад я вернулся из Канады с достаточной суммой, чтобы выкупить оставшихся заложников. У ассирийцев нет регулярной профессиональной армии, нет специальных подразделений по освобождению заложников, поэтому единственный наш рычаг давления – деньги. Загвоздка в том, что полтора месяца назад ООН приняла резолюция, запрещающую какие бы то ни было финансовые отношения с террористами, воюющими в Сирии». Да, я помню эту резолюцию. В медиа она подавалась, как очередная грандиозная победа «цивилизованного мира над международным террором». Даже есть прецедент исполнения резолюции – троих сирийцев судили за то, что их уличили в оплате «налога за веру». Все трое получили по два года тюрьмы. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Чем же я могу вам помочь? Нужна статья в российской прессе?» - спрашиваю я. «Не думаю, что сейчас стоит устраивать публичную шумиху по поводу оставшихся заложников. – Говорит Мар Апрем. – Если бы вы смогли организовать мне встречу с кем-то из русского командования… Мы такие же православные люди, как и русские. Русские всегда помогали нам. Надеюсь, что вашим военным удастся оказать нам содействие».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Когда я и сопровождающие меня переводчик и офицер правительственной армии, возвращаемся из Тель-Тамар в Дамаск, возле Хомса наша машина обгоняет колонну самоходных артиллерийских установок М109 американского производства. «Вот и бразильцы теперь в игре, - комментирует офицер, он свободно говорит по-русски. – Они вчера должны были прибыть в Баньяс». Полмесяца назад парламент Бразилии принял единогласное решение об отправке «ограниченного контингента для борьбы с международным терроризмом в Сирию» (цитата из пресс-релиза бразильского правительства). Следующую неделю чиновники обсуждали, какие именно части должны составить контингент. Решили, что 12 САУ и батальон охранения. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Их дислоцируют на горе Касьюн над Дамаском, - рассказывает офицер. – Отвели им участок совсем рядом с пещерой Магарат ад-Дамм, в которой Каин убил Авеля. Будут оттуда бомбить «бармалеев» в Джобаре, Джисрине, Кфар-Батна, Харасте, Акрама и Бейт-Сахме». Я уточняю: «На Касьюне уже французская артиллерия, иорданские САУ, установки «Град» пакистанцев. Разве хватит места для бразильцев?» Ухмыляясь, он отвечает: «Вот я и говорю, что им место возле самой Магарат ад-Дамм отвели. Свободного места на Касьюне почти не осталось. Если кто-то еще решит туда заехать, то придется размещать их в пещере».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Как же мы позволили разрушить нашу страну? – риторически, ни на кого не глядя спрашивает Саид-Али. – Как же вовремя недоглядели?» Я, немецкий радиожурналист Густав, его коллега из Лондона Джозеф, Анджела со своими подружками украинкой Софьей и француженкой Люси и старый рыбак из Латакии Саид-Али сидим на берегу Средиземного моря. В двух километрах за нашими спинами развалины Угарита. Великолепный солнечный день, спокойное море, почти безлюдный берег, у нас с собой три бутылки ливанского, посредственного качества красного вина – кажется, что большего для счастливой жизни и не надо. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Саид-Али не поймал ни одной рыбёшки. Он толком не знает, сколько часов тут рыбачит. «Я достаточно стар, чтобы не заботиться о времени», - сказал он нам, когда мы подошли к нему со своим любопытством «клюет-не клюет». Он угостил нас сигаретами, мы предложили ему выпить. «Один стаканчик», на который согласился рыбак, до сих пор стоит не тронутый. А мы успели опорожнить одну бутылку (Густав убрал её в рюкзак: «Не смейте мусорить»). </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«У нас была прекрасная страна, великолепная страна, - говорит Саид-Али, отложив удочку и закуривая. – Лучшая страна Ближнего Востока. </span>До войны мы жили все вместе – арабы, курды, туркоманы, ассирийцы, мусульмане, христиане, езиды. Никто не спрашивал тебя про твою веру, твою национальность. Это – правда. Скажу откровенно, то, что государство у нас было авторитарное, - совершенно оправдано. При таком разнообразии конфессиональном, этническом, при том, что народ у нас очень «горячий», нами надо управлять «железной рукой». И если правитель справедлив, если он правит справедливо, то какая разница, как называется его государственный строй – авторитарный или демократический?», - сириец глядит на нас по очереди, ждет реакции. Джозеф, прямая спина, корявое лицо вырожденца из старинного знатного рода, отвечает первым: «Вы очень мудро рассуждаете. Однако авторитаризм не может быть справедливым в корне. Он не гарантирует равенства прав и возможностей граждан. Это заложено в самой его сути. Авторитаризм – это пирамида. И тот, кто внизу не может оказаться выше или на равных с тем, кто выше него. Конструкция авторитарного государственного строя не позволяет». Густав, он единственный из нас хорошо владеет арабским, переводит. Саид-Али будто не замечает слов англичанина, продолжает: «Мы жили хорошо. Мы жили даже лучше, чем наши соседи – турки, израильтяне, арабы Залива. Это их спецслужбы, турецкие, израильские, саудовские и катарские, организовали войну. Завезли к нам оружие, боевиков, взбаламутили наше население, сколотили из сирийских бандитов военные отряды. Они заварили эту кашу. И они больше всего мешают, чтобы «бармалеев» наконец разгромили. Разве возможно такое: пятьдесят сильнейших стран мира воюют против нескольких тысяч сумасшедших террористов и не могут их победить? Нет, только если война идет нечисто». Теперь отвечаю я: «Ваша страна должна гордиться нынешней войной, уважаемый Саид-Али. Сирия должна гордиться, что именно она стала полем великой миссии «цивилизованного мира». Если бы не было этой войны, то её надо было бы придумать. Весь «цивилизованный мир» объединился ради борьбы с силами зла, тьмы, варварства. Это как реинкарнация Второй мировой – тогда врагом человечества был нацизм, сегодня «бармалеи». Борьба с нацистами объединила коммунистов с капиталистами, европейцев с американцами, негров с белыми – великолепный интернационал. Вторая мировая, на самом деле, стала спасением разваливавшегося в 1930-ых годах мира. Человечество в тридцатых захлебывалось в отчаянных попытках понять, куда ему надо двигаться. Происходили десятки локальных войн по всей планете. Капиталисты называли себя коммунистами, коммунисты защищали националистов и рабовладельцев, рабы-негры убивали таких же рабов в Азии, чтобы защитить своих белых господ. Мир переживал грандиозную ломку. Он мог погибнуть. Но появился нацизм – он показал ужас, который постигнет мир, и таким образом он спас мир. Угроза нацизма объединила человечество. Сегодня угроза нового Средневековья, «бармалейского» варварства объединила мир». Густав говорит мне: «Что ты несешь? Ты хочешь сказать, что угроза международного терроризма спасает мир? Я не буду переводить». Софья говорит мне по-русски, лишь я и она из нашей компании понимаем русский: «Ты хочешь обидеть дедулю? Как можно говорить человеку, что он должен гордиться войной, которая сгубила полмиллиона его сограждан». Отвечаю на русском: «Ты, Софья, как ваша днепропетровская аэромобильная бригада, которая окружила Аз-Забадани, обстреливает его потихоньку третий год и не двигается ни взад, ни вперед. Ты за все время, проведенное в Сирии, не продвинулась в понимание этой войны – ни взад, ни вперед». Она махает рукой в мою сторону, будто отгоняет назойливую муху или комара. «Каким образом, по-вашему, - говорю теперь на английском, - надо объяснять эту войну сирийцам? Весь мир воюет здесь, чтобы защитить их правительство и президента, как рассказываю сирийские телеканалы? Это чушь, бред. Даже сирийские дети не верят в такой бред. Хорошо, скажите им честно: ну, мы тут деньги зарабатываем, наши военные тоже, еще куча организаций и разных иностранных авантюристов, у нас и у них проста такая работа – зарабатывать на войнах…» Меня перебивает Анджела: «Алессандро, ты не в себе. Я тебя не узнаю. Верно, ты перегрелся на солнце». Люси: «Месье Рюбин, успокойтесь».</p> <p style="text-align: justify;">Мы снова дружны и веселы через несколько часов и три литра отвратительной араки, турецкой анисовой водки (из крепких напитков только араку нам удалось найти в Латакии, в городе дислоцированы 13 тысяч иностранных военных и 65 тысяч иностранцев, обслуживающих их, - для полумиллионного города это причина перманентного дефицита алкоголя). Мы заваливаемся в крошечную гостиницу в центре, построенную колониальными французскими властями в 1920-ых. Долго, мешая друг другу, шутя, громко смеясь, мы поднимаемся на второй этаж по узкой деревянной лестнице – гостиница на втором этаже, на первом – магазины. Над деревянной стойкой ресепшн с колониальных времен висит предупреждение на арабском: арабам запрещено селиться в одних номерах с женщинами, даже с собственными женами. На европейцев ограничение не распространяется. Мы выбираем четырехместный номер (самый большой), потому что намерены провести эту ночь все вместе. Из окон – рамы деревянные, заметно, что крашенные множество раз – виден памятник предыдущему президенту Сирии, отцу нынешнего, и здание местной госбезопасности. Администратор-сириец обещает принести в номер две раскладушки – нас устраивает. «Ребята, вслед за бразильскими военными должны приехать их тележурналистки. Они – настоящий огонь, ребята. Я веселился с ними во время олимпиады в Рио-де-Жанейро. С ними…» - Густав не успевает договорить и засыпает, заваливается на одну из кроватей. </p> <p style="text-align: justify;">На следующий день в Латакии происходит Парад культур. Представители военных контингентов, воюющих в Сирии, представляют свои национальные культуры.</p> <p style="text-align: justify;">До ввода коалиционных сил в Сирию в Латакии, помимо местных жителей, было не меньше двухсот тысяч беженцев из разных районов страны. С тех пор, как коалиционное командование приняло решение, что именно тут будет размещаться главный штаб и прочие командные структуры, в городе запрещено проживание сирийцев, не имеющих местной прописки. Столица правительства и президента Сирии – Дамаск. Столица иностранных сил, явившихся «защищать цивилизацию от дикости» (цитата из коммюнике индийского министерства обороны), - Латакия.</p> <p style="text-align: justify;">Сюда привезли, конечно, несколько автобусов с детьми-беженцами, лучшими учениками школ Дамаска, Хомса и Алеппо, чтобы они посмотрели Парад культур, но свободно попасть на мероприятие обычным сирийским гражданам невозможно. Вокруг города усиленные блокпосты. В небе снуют туда-сюда военные вертолеты, штурмовики и беспилотные аппараты наблюдения. На рейде караулят американский авианосец, мексиканский фрегат, российский большой противолодочный корабль, английский эсминец, китайская субмарина и несколько индонезийских патрульных катеров. </p> <p style="text-align: justify;">«Когда же закончится эта проклятая война?» - спрашивает меня англоговорящий таксист-сириец в Алеппо. «Эта война позволяет «цивилизованному миру» совершать благие дела, творить добро во имя всего человечества. – Отвечаю, глядя на дома, разрушенные во время ожесточенных боев полгода назад. – Добро «цивилизованного мира» не имеет границ – и во времени тоже. Поэтому не надейтесь, что мир наступит скоро». </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Помнишь, кто был до «бармалеев»?» - спрашивает меня редактор белградского еженедельника Слободан. «Не помню, сейчас складывается впечатление, что «бармалеи» были всегда. Что эта война идет из века в век. Война добра и зла», - отвечаю на его родном сербском. Слободан смеется: «Православный славянин всегда поймет православного славянина. Со мной твои шутки не пройдут. Немцам, китайцам и хорватам рассказывай. Я серьезно» - «Хорошо, и я серьезно. Я действительно не помню, кто исполнял роль «бармалеев», пока они не вылезли на сцену» - «Наверное, потому что ты еще очень молод, брате Александар. До «бармалеев» были сомалийские пираты. Вспоминаешь?» - «Слобо, как же ты прав. Точно».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Это было в середине «нулевых». Гражданская война в Сомали продолжалась к тому моменту полтора десятка лет. Беженцев из этой страны не принимала даже соседняя Эфиопия – одна из беднейших стран в мире. Несчастные сомалийские рыбаки и морские контрабандисты придумали себе промысел. Они купили автоматы и гранатометы у враждовавших между собой вооруженных группировок. Оседлали деревянные – длинные и остроносые – рыбацкие лодки хорошими японскими моторами и отправились промышлять. Они захватывали контейнеровозы и рыболовные сейнеры, проходившие мимо сомалийского побережья. Пригоняли суда к своим приморским деревням и требовали выкуп у компаний, владевших судами и грузами. «В 2008-ом сомалийцы угнали 42 контейнеровоза и получили на выкупах за них 80 миллионов долларов США. До появления пиратов иностранные браконьеры, пользуясь полным отсутствием какого-либо морского контроля у побережья Сомали, ловили лобстеров, креветок и тунца на 300 миллионов долларов в год в её территориальных водах», - рассказывает сербский редактор. В конце «нулевых», если судить по основным мировым медиа, главнейшей угрозой в мире были «сомалийские пираты». Правда, на фото выглядели они совсем не впечатляюще – худющие, длинные, в каких-то потрепанных обносках, закрывающих их тела, со старыми модификациями автоматов Калашникова и гранатометами РПГ не первой свежести. Тем не менее, «цивилизованный мир» приступил к борьбе с «международной угрозой». Нет, не вводили международные наземные силы в страну, не утихомиривали воюющие за власть местные кланы, не пытались восстанавливать экономику и инфраструктуру, не предлагали бывшим сомалийским рыбакам более мирную альтернативу. «Цивилизованный мир» отправил к сомалийскому побережью самые современные военные корабли. Территориальные воды Сомали патрулировали английские, голландские и датские фрегаты, российские большие противолодочные корабли, флагманы норвежского, португальского и украинского флотов, американский ударный атомный авианосец «Энтерпрайз» вместе с ракетными эсминцами, военные корабли Ирана, Японии, Саудовской Аравии, Малайзии, Индии, Южной Кореи, Китая и Швеции. Иностранная авиация бомбила рыбацкие деревни, пафосно названные «пиратскими базами». За пять лет международные силы добра и света загнали сомалийских пиратов-рыбаков обратно на берег. Война внутри Сомали продолжалась. Она до сего дня не закончилась. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«А в 1990-ых главными «бармалеями» в мире были мы, сербы», - добавляет Слободан. Говорю ему: «С вами «цивилизованный мир» разобрался за три года. С сомалийскими пиратами – за пять лет. Полагаю, нынче «цивилизованный мир» будет гораздо благоразумнее, и не будет так торопиться с победой. Все-таки стабильность вида и местоположения «мирового зла» важна для стратегического планирования. Когда ты точно знаешь, где именно и в какой конкретно форме «международная угроза» будет существовать ближайшие лет десять, значительно легче заниматься долгосрочными планами, обеспечивать рабочими местами своих граждан, родственников, друзей и оптимизировать траты на имиджевые услуги».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» - сытым тоном абсолютно уверенного в себе человека говорит Джек. Он смеётся – выкидывает из себя громкие смешки, чтобы подчеркнуть мою наглость и свою абсолютную уверенность и сытость. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Джек – культовый ведущий американского телеканала, вещающего из Нью-Йорка на весь говорящий и совершенно не говорящий на английском свет. Если бы не женщина, если бы не черноглазая, одевающаяся всегда со вкусом и умеющая вовремя показывать нужные эмоции итальянка Анджела, я бы не стал настолько откровенно разговаривать с Джеком. Ведь он изначально показался мне недостойным моих искренних мыслей. Наоборот, он показался мне слишком пропитанным заученными истинами «цивилизованного мира», чтобы говорить с ним начистоту. Он такой и есть, каким казался мне. Коварные итальянки… впрочем, они подставляли королей и герцогов старины, философов и талантливейших писателей, поэтому не стоит сильно расстраиваться из-за профессиональной их женственности. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Знакомство завязалось на приеме генерала Касима, командующего иранским экспедиционным корпусом в Сирии. Величайший иранец нашего времени – говорят о генерале Касиме. Он не дает официальных интервью. Но возможность встретиться с ним, поговорить хотя бы несколько минут, считается редкой удачей среди журналистов, работающих в Сирии. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">О том, что генерал Касим устраивает прием, стало известно за пару дней до приема. Никаких пресс-релизов, никаких официальных заявлений. Информация распространялась через друзей, через близких, через людей, которым доверяешь не меньше, чем себе. Мне рассказал о предстоящем приеме турок Джем. Я же рассказал о нем только редактору белградского издания Слободану и Анджеле из Рима. «Как я должна одеться на этот прием, по твоему мнению?» - отреагировала итальянка на моё сообщение. «Иранцы что-то замышляют», - отреагировал серб. Итальянка оделась, как школьница-старшеклассница, намеренная соблазнить самого строгого учителя, и заплела две хулиганские косички (тотально противоположно моему предложению). Серб подготовил список вопросов на три страницы печатного текста. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Прием происходил вечером на базе «Корпуса стражей Исламской революции», расположенной в пустынных горах восточнее автотрассы Дамаск – Хомс, в древнем, заброшенном 800 лет назад христианском монастыре Мар Муса. «Стражи» - элитное военно-политическое подразделение иранской армии, иранского государства вообще («политическое подразделение» подразумевает очень широкие функции). Генерал Касим – глава «стражей». Его еще называют «серым кардиналом» Ирана. По данным самых разных журналистов, идейным вдохновителем войны в Сирии в её нынешнем виде, войны «цивилизованного мира против международного террора», является именно генерал Касим. Перед тем, как вооруженный конфликт правительства Сирии против радикальных религиозных группировок приобрел масштабы «глобального конфликта», «столкновения света и тьмы», глава «стражей» посетил в Москву, Вашингтон, Пекин, Стамбул и Берлин. Именно в том порядке, в каком я перечислил. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">По легенде, генерал Касим родился в крестьянской семье в маленькой деревне (тогда в ней жило не больше ста человек, сегодня – не больше четырех сотен) в пустынной провинции Керман. Ему рано пришлось заняться зарабатыванием денег – семейные интересы того требовали. Он работал в строительной бригаде с 15 лет. Когда он проходил срочную военную службу, началась война Ирана с Ираком. Сержант Касим прославился своими смелыми рейдами по тылам врага. Получил офицерское звание и вся дальнейшая его карьера была связана с военной службой. Неофициальная версия его родословной гласит, что он принадлежит к роду последнего иранского шейха Пехлеви. Благодаря связям семьи получил великолепное домашнее образование и войну против Ирака начал в чине подполковника, командира батальона специального назначения военно-десантных войск. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Иранцы встречали гостей в городке Ан-Небек на автотрассе Дамаск – Хомс. Отсюда в Мар Муса они доставляли своим транспортом. Я с Анджелой и Слободаном ехал среди красно-рыжих гор в лучах гаснущего солнца на огромном японском внедорожнике. Впереди, кроме водителя, сидел англоговорящий иранский офицер. «Ты видел фото Касима? – шёпотом спросила меня итальянка. – Как мужчина он – ого-го выглядит. Сколько ему лет? Около 60? Он гранд мачо. Заметь, на его фото ни грамма корректировки изображения. По-моему, такой мужчина может сводить с ума женщин одним взглядом». И тому подобное шептала мне итальянка, крепко держась за моё колено. Слободан всю дорогу курил трубку с глубокомысленным видом.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Монастырь сложен из дикого камня, плотно пригнанного друг к другу, в горной трещине. К нему ведет каменная лестница длиной метров в триста. В начале лестницы стояли иранские солдаты (причем, безоружные), проверявшие прибывших металлоискателями. На парковке не более десятка однотипных японских внедорожников. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Наверху иранские солдаты (так же безоружные) показали, куда идти. Мы – Анджела держала меня и Слободана под руки – вышли на открытую террасу, с которой открывался вид на серо-рыжую пустыню. Здесь уже собралось десятка два гостей. Среди них я увидел Джема. Он помахал мне рукой и подошел: «Искандер, Слобо, Ангела, рад вас видеть. Я был уверен, что Искандер сообщит вам о приеме», - он раскланялся с сербом и пожал двумя руками паучью ручку итальянки. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">На террасе стоял стол с традиционными иранскими кушаньями и горячим чаем. Мы подошли к столу и накидывали один из видов пахлавы на маленькие блюдца, когда Анджела вдруг восторженно объявила: «О, да это же Джек. Я хочу привести к вам кое-кого очень и очень интересного, мальчики. Подождите немного». Глядя ей вслед, Джем прокомментировал: «Вертихвостка снова отправилась собирать главные призы дня», - и он положил на моё блюдце кусочек фисташковой пахлавы. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Большинство из гостей были отлично знакомы между собой – известные журналисты популярных в своих странах медиа. Мы дежурно здоровались, кратко обменивались последними новостями с фронтов и из штаба многонациональных сил. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Анджела действительно вернулась к нам, ведя за руку американца Джека… </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Во-первых, у американца была литровая бутылка виски. Поэтому мы отошли к краю террасы, чтобы словно подростки, украдкой заливаться американским алкоголем. Во-вторых, Джек сказал: «О, русский, уважаю. Но ваши военные мешают нам добить «бармалеев» и спасти, наконец, Сирию и весь мир от варваров». В-третьих, Анджела прижалась ко мне, обняв мою руку, и сказала тоном обиженного ребенка: «Алессандро очень искренний мальчик. Не путайте его с грязными делишками военных – русских, нерусских, любых». Поэтому я вскипел и стал говорить Джеку то, что действительно думаю об этой паршивой войне: «Дружище, если бы не эта война, ты бы сдох от скуки, разговаривая в своих прямых эфирах с очередными «кинозвездами», накачанными ботексом, а не интеллектом. Ваш гребаный западный мир сходит с ума, пытаясь найти достойного противника, с тех пор, как рухнул наш Советский Союз. Вам, на самом-то деле, нечего предложить миру – всему огромному в сотни наций и культур миру, поэтому вы ищете «глобального врага», чтобы оправдывать, что вам можно иметь то, что нельзя неграм в Африке, русским, пакистанцам, жителям Гренландии и так далее. Дружище, один очень умный и хитрый иранец воспользовался амбициями вашего наглого правительства точно так же, как он воспользовался глупыми иллюзиями третьесортных правительств России, Турции и тому подобных, чтобы наши потомки убедились – иранцев нельзя недооценивать». И тогда этот уверенный в себе американец сказал: «Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» Отхохотав как следует мою речь, Джек продолжил: «Это наивные идейки левых революционеров слишком глубоко засели в вашем разуме, мистер Райбин. Вы продолжаете искать врагов среди буржуа, капиталистов, олигархов, хотя их уже 25 лет как нет. Вы, будучи очередным леваком-революционером, отказываетесь принимать то, что в мире действительно существуют глобальные вызовы, на которые «цивилизованному миру» пора реагировать всеми силами одновременно, а не усилиями отдельно взятых стран. Мир изменился. Перестаньте рассуждать догмами, которые были актуальны в начале </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #000000;"> века. Прошло сто лет. Очнитесь и попытайтесь понять современное состояние глобальной ситуации». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Было бы нелепо закончить горячую дискуссию между наглым американцем и вспылившим русским улыбками и рукопожатиями… Понятия не имею, кто меня оттаскивал от Джека, но это были крепкие руки нескольких человек, говоривших на непонятном мне языке. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Я так и не увидел в тот вечер генерала Касима. </span></p> <p style="text-align: right;"><strong><span style="color: #000000;">Александр Рыбин</span></strong></p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p></div> <div class="element element-relateditems first"> Рыбин Александр </div> <div class="element element-itemcategory"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Вторник, 29 Август 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/233044/20682809.445/0_ef0a9_cfdf061b_L.jpg" border="0" width="500" height="375" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Часть 1. Беженцы</strong></p> <p style="text-align: justify;">Надо быть честным, хотя бы перед самим собой: я – журналист, поэтому я зарабатываю на этой войне точно так же, как эти улыбчивые и смелые ребята из американского спецназа, русской морской пехоты, иранской военной разведки, турецкие танкисты, французские артиллеристы… Нас тут много: целый Вавилон наций скопился на куске земли под названием Сирия. Официально – тут идет война «цивилизованного мира против международного терроризма». Вот мы и зарабатываем – «цивилизованный мир» начисляет нам зарплаты и премии. </p> <p style="text-align: justify;">Миша – оператор основного российского телеканала. Прежде чем взять видеокамеру, он натягивает на себя бронежилет, каску, закидывает за спину автомат АК-74, сбоку навешивает пистолет ТТ. Даже гранату РГД с вкрученным запалом бережно укладывает в боковой карман камуфлированных штанов. Я говорю ему: «Миш, раз тебе так нравится таскать на себе военную амуницию, попросись у кого-нибудь из полковников или генерала (я называю фамилию командующего российским экспедиционным корпусом в Сирии), пусть тебя оформят контрактником-воякой. Будешь валить «бармалеев». Миша смотрит на меня с подозрением: «Ты чё, я же журналист – я не могу участвовать в боевых действиях, этика не позволяет». Ну да, а кроме этики, ведь военному надо соблюдать дисциплину, никаких ежедневных попоек, надо выполнять приказы тех командиров, которых мы за глаза называем крысами, потому что они приехали сюда ради звёзд и новых званий.</p> <p style="text-align: justify;">С другой стороны – может я и не прав со своим сарказмом. Миша собирается на эксклюзив – со взводом разведки он должен зайти на пять километров в глубь территории «бармалеев». Конечно же, как честный оператор, он обязан будет защищать свою камеру с отснятым материалом до последнего патрона и последней капли крови, если нарвутся на засаду. Это журналистский долг.</p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p> <p style="text-align: justify;">С точки зрения крутых военкоров, ежедневно или хотя бы раз в неделю выезжающих на линию фронта, на самый «передок», я – лентяй. Ведь я предпочитаю собирать материал для своих текстов на «освобожденных» территориях либо в районах, которые за все 6 лет конфликта боевые действия вообще ни разу не затронули. Я выезжаю на «передок» обычно не чаще одного раза в месяц. Нет, напрямую мне не говорят: «Сань, ты – лентяй». Во время очередной попойки мне отчетливо намекают на это: «Завтра поедешь с нами на «передок»?» - «А чего не хочешь? Скучно тут по тылам сидеть. Смотри, разжиреешь и писать разучишься среди тыловой расслабухи». </p> <p style="text-align: justify;">Если прямо спросить солдата или офицера: «Зачем Вы участвуете в этой войне?» - то в ответ они будут нести заученные мантры про борьбу с террором, гуманизм, общечеловеческие ценности… Поэтому обычно спрашиваю: «Что Вы будете делать с деньгами, заработанными во время сирийской командировки? Ведь Вы же рисковали жизнью, чтобы заработать их? Наверное, их надо потратить на что-то важное?». И они раскрываются. Разумеется, они все строят планы, на что потратят деньги, заработанные на «защите цивилизованного мира».</p> <p style="text-align: justify;">Капитан Моррис, командир взвода американского спецназа, им восхищаются все девочки-журналистки, аккредитованные в нашем пресс-центре, – высокий, мускулистый, голубоглазый, участник самых лихих операций в тылу «бармалеев». Я точно знаю, что, по меньшей мере, трем из девочек-журналисток удавалось пробраться в его постель: Софья из Украины, Берфин из Турции и француженка Люси (с ней совокупляются все журналисты, кто торчит в Сирии больше месяца безвылазно) – они гордятся этим, как трофеем, как высокой наградой.</p> <p style="text-align: justify;">Моррис ответил мне: «Я, наконец, дострою своё ранчо. У меня есть земля в Айдахо. Наш дед, приплывший из Англии в Штаты, построил там огромный дом – он был настоящий ковбой, защищал свою землю от индейцев. Отец пристроил к дому еще несколько помещений – для хозяйственных нужд, летнюю спальню, летнюю кухню. Но когда мне было 15 лет, случился страшный пожар, ужасный. Сгорели дом и все постройки. Чудом никто из членов нашей семьи не пострадал. 20 лет мы по новой отстраиваем ранчо. Отец сейчас болеет, брат живет в Нью-Йорке. Брат забрал отца к себе. Я один занимаюсь домом и хозяйством. Я прикидывал уже, за три командировки в Сирии заработаю достаточно, чтобы как раз довести до ума дом, хозяйственные постройки и кой чего по мелочи достроить». </p> <p style="text-align: justify;">Над центром Дамаска разворачивается военно-воздушный штурмовик – заходит для атаки на пригород Джобар, где засели «бармалеи». Наверное, это французы – они анонсировали, что сегодня «будут наносить массированные авиаудары» (цитата из пресс-релиза Генерального штаба Французской республики). От Старого города, торгово-исторического сердца Дамаска, до Джобара 15 минут быстрой ходьбы. Трехлетняя Лиля спрашивает русскую маму Татьяну: «Мама, этот самолет заберет нас в Россию?» Гул боя в Джобаре отчетливо слышен в Старом городе, где мы сидим на веранде маленького кафе. Татьяна отвечает: «Да, но он ждет, когда мы оформим все документы, поэтому летает над нами кругами».</p> <p style="text-align: justify;">У Татьяны четверо детей. Муж — сириец. Они поженились еще в советское время, почти 26 лет назад. Татьяна переехала в сирийский город Ракку — к родителям мужа. Жили, однако, на две страны. Двое детей родились в России, двое — в Ракке. Имена у детей тоже двойные: арабское и обязательно эквивалентное ему русское.</p> <p style="text-align: justify;">Ракка — административный центр одноименной области, ничем не выдающийся, небогатый, почти без культурно-исторических объектов. От былых времен там сохранились лишь 400-летние каменные Багдадские ворота — высокая стрельчатая арка и фигурно выложенные бурые кирпичи поверх нее. Хотя подобные развалины путеводители по Сирии даже не упоминают, — слишком незначительны, — местные власти оградили ворота металлическим забором, как единственную достопримечательность. В оставшемся от французских колонистов здании расположили музей. Через город проходит Евфрат, но в том течении он мелкий, узкий, совсем не похож на великую реку, возле которой зародилась одна из древнейших цивилизаций.</p> <p style="text-align: justify;">В общем, турист забрести в Ракку мог лишь по недоразумению. Тем не менее, постепенно в городе увеличивалось количество «русских жен» («русскими» в Сирии называют всех выходцев из бывшего СССР, а замуж за сирийцев выходили, в основном, уроженки Украины или Средней Азии) и русскоговорящих детей. В 2010 году даже открылся Русский культурный центр. О том, с каким радушием жители Ракки и окрестных деревень относились к русским, знаю по себе. За год до войны я провел там несколько дней.</p> <p style="text-align: justify;">Когда в Сирии началась война, Ракка — и город, и область — долгое время оставалась тихим и спокойным местом. Без боя правительственная армия Сирии весной 2013-го покинула город, и контроль над ним перешел к «бармалеям». «Как-то утром просыпаемся, а город весь увешан черными флагами «бородачей» и ни одного государственного», — рассказывает Татьяна. (Несколько подряд таких малопонятных отступлений правительственной армии стали причиной, почему в Сирийскую войну вмешались «ведущие государства цивилизованного мира»).</p> <p style="text-align: justify;">Женщинам, привыкшим ходить в чем захочется, пришлось одеться в традиционные для консервативного мусульманского общества наряды – наподобие тех, которые носят в Саудовской Аравии: все черное, только глаза открыты, черные перчатки, черная обувь. Мужчинам, кто не исповедовал «бармалейскую» версию ислама, предлагался выбор: сменить религию либо платить специальный «налог за веру». В случае отказ – казнили, отрубали головы.</p> <p style="text-align: justify;">В январе 2014-го у «бармалеев» в Ракке происходили разборки между разными отрядами. Десять дней шли бои с применением тяжелой техники: танки, БМП, самодельные броневики, тачанки (пикапы с установленными в кузове крупнокалиберными пулеметами). «Цивилизованный мир» в эти разборки не вмешивался: пусть «бородатые» сами себя перестреляют, а мы потом подтянемся и перебьем оставшихся, - рассуждали старшие офицеры в Координационном центре многонациональной коалиции по борьбе с террором. «Бармалеи», правда, больше, чем своих-чужих, перебили мирных жителей, которые не понимали, кто, где и за кого, а за продуктами на базар ходить надо было. Базар пустовал лишь первые пару дней боев, затем перешел на обычный режим работы. Несколько минометных зарядов залетели и в торговые ряды – сколько именно было погибших, Татьяна не знает. «Никто их не считал. Приехали «бородачи» на трех пикапах и приказали стоявшим поблизости людям грузить трупы по их кузовам. И куда-то увезли», - рассказывает Татьяна. Пока продолжались бои, в городе не было ни центрального водоснабжения, ни электричества. Гражданские гибли от случайных и преднамеренных выстрелов, когда шли за водой на Евфрат. Гибли, когда ходили, чтобы купить солярку для генератора.</p> <p style="text-align: justify;">Среди «бармалеев» в Ракке было много таджиков, азербайджанцев и чеченцев. ««Были уйгуры из Китая, европейцы, алжирцы, американцы. А сирийцев почти не было, совсем мало», — добавляет старший сын Татьяны 16-летний Саша. Три дня он просидел в тюрьме. Патруль «бармалеев» увидел, как Саша во дворе школы разговаривает с девочкой. Родственницей она ему не приходилась. За это — тюрьма. Родителям не сообщили. «У нас в городе голодали после того, как «бородатые» пришли: заработков нет, еду у крестьян они для себя отбирали. Нам есть нечего, а они недоеденные куски выбрасывали в мусор. Я видел, как охранники смахивали недоеденное со столов прямо в мусорные баки», — рассказывает Саша. Через три дня его отпустили. Пообещали, что в следующий раз при «нарушении мусульманских правил» ему придется сидеть в тюрьме гораздо дольше.</p> <p style="text-align: justify;">Школы еще некоторое время работали, но дочери Татьяны отказывались туда ходить, потому что не хотели следовать «бармалейскому» дресс-коду. Позже все старые школы закрыли, открыв вместо них религиозные. Христианские церкви сожгли, огромную шиитскую мечеть, построенную на деньги Ирана, взорвали. Православной Татьяне пришлось формально принять ислам — в семье денег на уплату «налога за веру» не было.</p> <p style="text-align: justify;">На улицах «бармалеи» проводили публичные казни. Головы рубили виновным в тяжких преступлениях и заподозренным в сотрудничестве с «цивилизованным миром». Специально жителей города смотреть на казни не созывали. На одной из площадей, обычно поближе к базару, собирались «бармалеи», быстро вершили суд, объявляли приговор и тут же его исполняли. Если поблизости оказывались дети, их не отгоняли. Никто из местных в происходящее не вмешивался — стал бы следующей жертвой.</p> <p style="text-align: justify;">Сирийские лиры в городе больше не ходили — вместо них доллары США. В автобусах, в магазинах, на базаре расплачивались только американской валютой.</p> <p style="text-align: justify;">Вслед за боевиками в городе появились их семьи. Своим детям и женам «бармалеи» раздали стрелковое оружие. Обряженные в черные одежды женщины расхаживали с автоматами Калашникова через плечо. Сирийцам, пожелавшим покинуть город, не мешали. Между Раккой и территорией, подконтрольной правительственной армии и другим вооруженным силам «цивилизованного мира», продолжали курсировать рейсовые автобусы. Можно было, например, без пересадок доехать до Дамаска — за 80 долларов. «Хочешь жить в Ракке — следуй их законам. Не хочешь — уезжай. Но под их законами невозможно жить, они создают такие условия, чтобы сирийцы уезжали. «Бармалеи» зачищают нашу землю для себя, для своего государства», — рассуждает Саша.</p> <p style="text-align: justify;">Те, кто выезжал на территорию, подконтрольную «цивилизованному миру», и возвращался, рассказывали, что солдаты обещают: вот-вот пойдут в наступление, освободят город. Татьяна и ее муж, как и многие другие жители Ракки, надеялись на это и ждали. Международная авиация бомбила Ракку – и «бармалеев», и гражданских. Во время налетов трехлетняя Лиля кричала от страха. Но освободители не шла. Отец семейства отправился на заработки в Турцию. Высылал оттуда деньги. Татьяна решила бежать из Ракки, когда узнала, что «бармалеи» могут забрать себе в жены ее 13-летнюю дочь без согласия родителей. Сели в автобус и без каких-либо проблем уехали.</p> <p style="text-align: justify;">Пятый месяц Татьяна с детьми живет в гостинице в Дамаске. За исключением, пожалуй, трех известнейших и самых дорогих гостиниц сирийской столицы — «Шам», «Четыре сезона» и «Дама Роуз», где селятся обычно иностранные журналисты, старшие иностранные офицеры и делегации, — остальные забиты беженцами из разных районов страны. Некоторые, из пригородов Дамаска; ни одежды, ни других необходимых вещей с собой не взяли, рассчитывая, что их район, захваченный «бармалеями», «цивилизованный мир» быстро освободит. Но проводят в гостиницах не первый месяц.</p> <p style="text-align: justify;">Татьяна уже не верит, что когда-нибудь вернется в Ракку. Она видела парад «бармалеев». Они согнали захваченную у наземных сил «цивилизованного мира» технику: танки, броневики, артиллерию, ракетные установки. Победить армию с таким арсеналом невозможно, уверена Татьяна.</p> <p style="text-align: justify;">Сейчас она занята оформлением документов, чтобы увезти детей в Россию. Ожидание и бюрократическая морока с российским посольством в Дамаске. Семья, лишившаяся всего имущества, вынуждена платить десятки тысяч сирийских лир (сотни долларов) за каждую справку. Никаких скидок от чиновников МИДа не добиться — те сухо ссылаются на правила и инструкции.</p> <p style="text-align: justify;">Я слушаю Татьяну и ее детей несколько часов, до поздней ночи. Параллельно с разговором мы пьем крепчайший кофе «мырра», едим местные сладости. С наступлением темноты усиливается гул боя в Джобаре. Саше пора идти смотреть футбол: сегодня играет «Реал» против «Ливерпуля» — матч транслируют на большом мониторе на первом этаже гостиницы, в которой живет его семья. «Когда мы приедем в Россию, я хочу стать игроком московского ЦСКА», — говорит Саша. Другие дети Татьяны еще не знают, чем займутся в России. Но они уверены, что там им будет лучше, чем в Сирии. </p> <p style="text-align: justify;">Калаат-Маркаб – самая впечатляющая из крепостей крестоносцев на всем Ближнем Востоке. Сложена из тесаных блоков черного базальта, скрепленных между собой толстыми слоями белоснежного раствора. Это сочетание делает крепость, издали похожей на странное шахматное поле, поставленное на ребро. По конструкции Калаат-Маркаб словно продолжение горы, в вершину которой вмурован. Он стоит на высоте в четыре сотни метров над уровнем моря. До моря, оно к западу, – пару километров. На восток гряда Антиливанских гор. Эта крепость была последним оплотом крестоносцев на Ближнем Востоке. Когда она пала, мусульмане стали полновластными хозяева всего сирийско-ливанско-палестинского побережья Средиземного моря.</p> <p style="text-align: justify;">Вместе с итальянкой Анджелой – она репортер самого известного еженедельного журнала в Риме – я поднимаюсь к черно-белым стенам Маркаба. К нему от моря ведет единственная асфальтовая дорога. На обочинах заросли высоких кактусов. Я рассказываю итальянке историю крепости, которую обустраивали и обороняли её, а не мои предки.</p> <p style="text-align: justify;">«<span style="color: #444444;">Крепость построили арабы в середине XI века. – Рассказываю я Анджеле, она держит меня за локоть длиннющими пальцами, заканчивающимися ярко-красным лаком на ногтях. - В начале XII века ее ненадолго, на 15 лет, захватили византийцы. Возвели православную часовню, расписали стены фресками. В 1118 году византийцы продали крепость крестоносцам из Антиохийского герцогства, а те через 50 лет передали недвижимость Ордену госпитальеров. Госпитальеры возвели свои оборонительные сооружения, обустроили внутренние помещения. Выложенные из черных блоков внешние стены и круглые башни производили сильное и в то же время мрачное впечатление на местные племена, не привыкшие к таким крепостям. В Сирии до того крепости строили чаще всего из красного камня. – На дороге, по которой мы поднимаемся, ни одного автомобиля. Я рассчитывал, что мы доедем на попутке, обещал это Анджеле. Дорога достаточно круто серпантином взбегает вверх. С других сторон от крепости вообще отвесные склоны. Вижу, итальянке тяжело подниматься. Она даже закусила нижнюю губу от напряжения и сильнее стискивает пальцами мой локоть. Я рассказываю, чтобы отвлечь её от трудностей подъёма. – Многократный победитель крестоносцев султан Египта и Сирии Салах-ад-Дин в 1188 году подошел к Маркабу. Однако не решился отправлять свое войско на штурм и отступил. В 1285 году после пятинедельной осады Маркаб взяли мамлюки. В начале нынешней войны крепость, она тогда была музеем, захватили «бармалеи» и пару месяцев обстреливали отсюда окрестные деревни, пока их не выбил правительственный спецназ. Вообще это объект стратегического значения – отсюда, при наличии тяжелой артиллерии, можно бомбить порты Баньяса и Тартуса. Поэтому сейчас Маркаб охраняет рота немецких десантников». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Мы дошли до блокпоста. На блокпосту четверо солдат сирийской армии. Таковы правила – места дислокации иностранных войск по внешнему периметру охраняют местные солдаты или полиция. Объясняю старшему по званию из сирийцев, что у нас договоренность с немцами на посещение, показываю аккредитации от Министерства информации Сирии. Другие солдаты поглядывают и улыбаются Анджеле – ей было бы приятно это внимание, но она слишком устала. Все, что она может, изобразить губами и глазами нечто среднее между извинением и желанием заснуть. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Приходит немецкий офицер. Узнав, что я – русский, он предлагает первым делом взглянуть на византийские фрески. «Мамлюки, захватив Калаат-Маркаб, переделали католический храм (к нему примыкала скромная византийская часовня) в мечеть — в восточной стене устроили михраб. – Рассказывает немец, его зовут Георг. – Фрески закрыли толстым слоем штукатурки. Их случайно обнаружили в 1970-х, когда кусок штукатурки отвалился. Даже в мирное время церковь-мечеть и часовня были недоступны для туристов — в них велись затяжные исследовательские и реставрационные работы». – Георг говорит это с особой гордостью. Вот она польза войны. Благодаря ей, у меня и у уставшей итальянки есть уникальная возможность поглазеть на византийские средневековые фрески в сопровождении немецкого офицера. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Мы входим в сумрачное прохладное помещение. Фрески с ликами святых открыты лишь на сводах, на стенах пока все та же штукатурка. У святых, по обычаю мусульман-фанатиков, затерты глаза. «В Средние века, да и позднее, если мусульмане ленились полностью уничтожать христианские изображения людей, они просто выковыривали или замазывали им глаза», - со значением объясняет Георг. Ему явно нравится роль экскурсовода. «Вы могли бы стать замечательным экскурсоводом в Маркабе в мирное время», - замечаю ему. Он улыбается той типичной немецкой улыбкой, за которой можно скрыть даже преступления против человечности, газовые камеры и сапоги из кожи неарийских детей. Анджела берет его под руку – теперь она ведет под руки нас обоих. Наверное, итальянцы лучше разбираются в значении немецких улыбок – они их столько перевидали в первой половине </span><span style="color: #444444;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #444444;"> века. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Солдаты перемещаются внутри замка обязательно с оружием. И на рядовых, и на офицерах – разгрузки, набитые магазинами, обязательно пристегнуты пистолеты, некоторые с автоматами. На донжоне – самой мощной башне крепости – разметка вертолетной площадки. У бойниц донжона двое снайперов – дежурят, разглядывая в оптику окрестности. Мы подходим к краю башни и смотрим на море – оно спокойно, солнечные блики и серые остроносые туши военных кораблей у горизонта. «О, как бы я хотела сейчас отправиться в море, в открытое море – искупаться, позагорать. – Томно мечтает итальянка. Она раскидывает руки в стороны, будто пытается обнять море. – Эта дорога от шоссе к крепости была невыносима. Море излечило бы мою усталость». Немец: «Я могу организовать вам это удовольствие, если вы не против, если не сочтете мое предложение за наглость. Один из кораблей на рейде – наш, немецкий. Скоро сюда должен прибыть дежурный вертолет. Он заберет нас на корабль, и мы немного поплаваем на шлюпке. Удобства, конечно, не пятизвездочного отеля…» - «Георг, вы великолепны. Вы – настоящий немецкий мужчина, - восхищенно затараторила итальянка. – Если вы сделаете это, то я готова выполнить любое ваше желание» («любое ваше желание» она произносит с таким кокетством, что я чувствую, как в воздухе появляется легкий аромат афродизиаков знаменитых античных гетер). Мне с ними делать больше нечего: «Если вы не против, я продолжу осмотр крепости». Немец кивает, итальянка широко улыбается – в этой улыбке ни малейшие тени усталости. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Пока я прогуливаюсь по крепостной стене, ко мне обращается капитан. Он отлично говорит по-английски. Оказывается, он узнал меня – видел моё лицо среди присутствовавших на брифингах немецких генералов в Дамаске. «Идемте пить кофе. Самый разгар дня, вас может хватить солнечный удар», - приглашает он. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">Офицерская часть гарнизона крепости живет в</span><span style="color: #444444;"> султанской диванхане-канцелярии. В некогда роскошно обставленном помещении теперь железные койки, штабеля деревянных ящиков с боеприпасами, сейф с оружием, на полу компактная газовая горелка с чайником. Обедают за каменным столом крестоносцев. Из большого арочного окна вид на город-порт Баньяс и автодорогу, идущую вдоль всего средиземноморского побережья Сирии. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #444444;">«Как вам эта чертова война?» - спрашивает меня капитан. «По-моему, она слишком затянулась. Пора бы раздолбать «бармалеев», и разъезжаться по своим странам, пусть сирийцы сами выбирают своё будущее. Они уже несколько тысяч лет с завидной регулярностью поднимают свою страну из руин», - отвечаю я, в уме прикидывая, тот ли ответ ждет от меня капитан. «Раздолбать», - повторяет он. – Легко сказать. Ваше русское командование преследует в этой войне свои цели, американцы свои, иранцы, турки… черт возьми, даже наши генералы, которые до войны вряд ли могли найти Сирию на глобусе, теперь рассуждают о каких-то «внешнеполитических интересах в регионе». Мы же говорим на весь мир, что воюем здесь во имя глобальной стабильности, во имя человечности. Тогда какого же черта нам нужен «внешнеполитический интерес в регионе»?! Вот вы мне можете ответить?», - капитан заметно раздражен. Видимо, он выловил меня на крепостной стене, потому что увидел во мне свежего собеседника. «Поверьте, не вы один задаетесь подобным вопросом. Среди собравшихся в Сирии со всех концов планеты людей хватает разумных и действительно гуманных. И они терзаются схожими вопросами», - отвечаю я.</span></p> <p style="text-align: justify;">Для человека, пусть и отслужившего срочную в армии, знакомого с войной лишь по фильмам и компьютерным играм, реальная война представляется чем-то чудовищным, близким к Концу Света. Выпивая, гражданские, никогда не участвовавшие в настоящих боях, поднимают тосты за «вечное мирное небо над головой», за то, чтобы их никогда не коснулся ужас войны. Наивные ребята не представляют, для скольких людей в мире это действо является профессиональным заработком. Они не представляют, сколько людей на нашей планете лишатся привилегий, зарплат и карьеры, если небо над головой действительно станет «вечно мирным».</p> <p style="text-align: justify;">Политики, профессиональные солдаты, журналисты, контрабандисты, торговцы оружием, разработчики новых вооружений, директора заводов, производящих военные самолеты, танки и автоматы, даже профессиональные пацифисты, живущие исключительно на гранты, - что прикажете делать нам (а я один из них), если войны больше никогда не будет? Боевые действия – это наши кузницы, где мы куем свое личное счастье и благополучие. Наши жены, любовницы, родители, дети – неужели вы думаете, что они подвергаются угрозе попасть под случайный снаряд, под авиабомбежку, что им придется перебегать улицу под снайперским огнем? Разумеется, они в самых безопасных местах. Когда ты точно знаешь, где и почему функционирует войны, ты так же точно знаешь, где и как функционирует мир.</p> <p style="text-align: justify;">Война в Сирии для нас идеальный вариант – лучше, пожалуй, была бы только война на другой планете. Сирия достаточно далека от наших домов, банков и бухгалтерий. Подавляющее большинство из нас до война ни разу не имело дело с живыми сирийцами. Поэтому сегодня мертвые сирийцы для нас – лишь статистика. Совсем не многие из нас имеют представление, что это за народ, из-за чего на самом деле началась война. Совсем немногие из нас вообще задумываются над подобными вещами. У нас есть готовые формулы по поводу причин происходящей войны. И мало кто в Европе, Америке и других частях «цивилизованного мира» может их опровергнуть, ведь они понятия не имеют, чем была Сирия раньше – в мирное время, сто лет назад, тысячу. Сейчас эта страна – поле битвы «цивилизованного мира против международного террора». Здесь мир перекрашен в черно-белый. Черные, ужас и тьма – враги, «бармалеи», ублюдки, отрубающие головы и сжигающие заживо своих врагов. Белые, добро и свет – вооруженные силы, подчиняющиеся Координационному центру многонациональной коалиции по борьбе с террором, и мы, обслуживающие эти силы. Не имеют значения сопутствующие потери из числа мирных сирийцев. Не имеют значения деньги, которые мы высасываем из бюджетов собственных стран (чтобы получить эти деньги правительство России, например, закрывает очередные больницы и фельдшерско-акушерские пункты в малонаселенных районах Сибири и Дальнего Востока). Не имеют значения опасные для экологии боеприпасы, которые используют «силы света и добра». Не имеет значение и то, что к «бармалеям» примыкают тысячи или даже десятки, сотни тысяч (реальные цифры, к сожалению, достоверно неизвестны) мусульман-суннитов, загнанных в своих родных странах до крайней степени нищеты, до состояния, которое трудно назвать человеческим. Черно-белая – такой война в Сирии должна быть в сознании миллиардов жителей Земли, такой она должна остаться в мировой истории. </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Ты понимаешь, если я буду честно тебе рассказывать, то меня правительственная полиция или ваши же русские военные объявят пособником «бармалеев», - говорит мне Саид-Ахмед, сириец, уроженец Ракки, беженец, он бежал из родного города в Дамаск три месяца назад.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Торжественный прием у командующего турецким экспедиционным корпусом в Сирии генерала Сельджука Акташа. Прием проходит во внутреннем дворе Дамасской крепости. Перед парадными воротами крепости (Баб-Шариф) памятник главному герою арабской военной истории – султану Египта и Сирии Салах-ад-Дину: металлический султан, на металлическом коне и в окружении своих металлических воинов. Рядом с памятником пост сирийских солдат – они проверяют документы следующих на прием. Под сводом Баб-Шариф пост турецких солдат – та же проверка документов. Охранники радушны и приветливы – светский раут военной поры отличается от светских раутов мирного времени лишь большим количеством военных на внешнем периметре. Внутри – никаких различий: угощения, официанты с подносами, дамы в роскошных нарядах и блеске ювелирных украшений, фраки, мундиры, сигары, правила этикета и негромкая музыка </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">lounge</span></span><span style="color: #000000;">. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Встречаю знакомого турецкого радиожурналиста Джема: «Мархаба, Джем» - «Мархаба, дорогой Искандер. Как ты? Как ваша великая Россия?». Пару минут обмениваемся любезностями. «Искандер, я бывал в Дамаске до войны раз двадцать. Не меньше, - у Джема возбужденный и радостный тон. – И очень хотел посетить эту прекрасную цитадель. Представь себе, ни разу мне это не удалось. Причина? Крепость был закрыта для посещения по реставрационным или археологическим причинам. Несколько раз правительство анонсировало её открытие для туристов, но ничего не происходило. Понадобилась целая всемирная компания против террора» - «И ввод турецкой армии» - «Да, дорогой Искандер. Но что наша армия без наших генералов? Поверь мне, это всецело заслуга генерала Акташа в том, что прием проводится в Дамасской крепости. Наши генералы эстеты, знатоки истории, культур, традиций» - «Достойные сыны Османской империи» - «Именно, - несколько понизив голос и приблизив свое лицо к моему, продолжает Джем. – Ты, как потомок не менее великой империи, должен меня понимать. Имперское мышление порождает великую эстетику, культуру. Великие эпохи творятся империями, а не крикливыми республиками или крошечными диктатурками, возомнившими черт знает что о себе». Джем перехватывает с подноса проходящего мимо официанта два бокала красного вина, один вручает мне, и продолжает: «Что такое культура Ближнего Востока? Наследие двух империй: Османской и Персидской. Арабы, дорогой мой аркадаш, будем честны, не сделали ровным счетом ничего. Посмотри, к примеру, крепость, внутри который мы с тобой имеем честь общаться, - построена в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XI</span></span><span style="color: #000000;"> веке по приказу султана Тутуша </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">I</span></span><span style="color: #000000;"> из рода турок-сельджуков. Перед входом в крепость стоит памятник Салах-ад-Дину – самому известному полководцу и правителю арабского мира. Но он не араб, он этнический курд, который завоевал власть, опираясь на армию, состоявшую из турок-сельджуков. Поэтому я и говорю, арабы во все века привносили только варварство. И лично меня нисколько не удивляет, что «бармалейские» банды нашли себе место в одной из арабских стран. Между прочим, пока арабы были под властью турок – миру они не грозили. Когда европейцы, англичане и французы, вырвали их у нас и дали им свободу, арабы принялись за своё привычное дело: сеять хаос и разруху. Заметь, как только после Второй мировой появились независимые арабские государства, ни одного мирного года на Ближнем Востоке не было» - «Джем, ты неутомимый певец османского величия». Турок жестом предлагает мне пройтись. Мы идем через зал под сводчатыми потолками, мимо арочных высоких окон и колонн. Джем продолжает: «Турки и русские всегда могут понять друг друга. Я не представляю, чтобы то же, что тебе, я говорил бы Анджеле, Ричарду, Пьеру, Пабло или Густаву – всем этим европейским ребятам. Европейцы всегда старались стравить русских и турок. К сожалению, им это удавалось. Но между нами все равно гораздо больше общего, чем у каждого из нас в отдельности с любой из европейских наций. Вкус, вкус истории, Искандер, вот, что есть у имперских народов. И именно этот вкус истории свел нас вместе в Сирии сегодня. В войне против «бармалеев» победят ни сирийское правительство, ни европейцы и ни Америка. Победят турки, русские и иранцы. Мы выиграем эту войну, поверь мне». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мы поднимаемся по винтовой лестнице на башню в восточной части крепости. Попивая красное вино, смотрим на кишки черного дыма, вываливающиеся из пригорода Джобар. Гул перестрелок в Джобаре здесь заглушают голоса и смех сотен торжественно разодетых людей, пришедших на прием генерала Акташа. «Вот он – арабский мир, - Джем показывает на черный дым. – Взорвать, обстрелять, уничтожить. Вспомни, как османы и русские вели войны в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XVIII</span></span><span style="color: #000000;"> и </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XIX</span></span><span style="color: #000000;"> веках. О-о-о, это были поэмы, а не просто баталии. Это были сражения полные рыцарского достоинства и отваги. Сегодня, что это за война? «Бармалеи», как крысы, копают тоннели, чтобы выскочить из-под земли где-то у нас в тылу. Словно исчадья ада, словно обитатели подземных мертвых миров. Взрывают автомобили на людных площадях, стреляют в спины наших солдат – низко, мелко, грязно» - «Джем, ведь ты не хуже меня знаешь, что среди «бармалеев» большинство – иностранцы» - «Послушай, я уверен, тут больше болтовни, чем правды. И если уж говорить об иностранцах среди «бармалеев», заметь, они влились в ряды арабов, они стали варварами, объединившись с арабами. Они почему-то не поехали в Индонезию – хотя и там хватает религиозных фанатиков. Они не поехали в Нигерию или на Крайний юг Таиланда, где почти 15 лет сепаратисты-мусульмане воюют против буддистского тайского правительства. Потому что там нет настолько вопиющей жестокости, дикости, как в Арабистане. Не забывай об этом, дорогой мой аркадаш».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Надо быть более политкорректным в своих текстах», - пишет мне редактор моего отдела. Она никогда не бывала в «горячих точках». Ненависть – для неё всего лишь один из эпитетов, необходимых для придания нужной окраски предложению.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Если снова допустишь такие резкие выражения по поводу многонациональной коалиции, будем штрафовать», - новое письмо от редактора моего отдела. 100-процентный аргумент. Значит, я не буду описывать в деталях историю семьи Аль-Исрави. Уникальная семья – ей повезло, что артиллерия многонациональной коалиции разбила в пыль именно их дом. Они жили в деревне на территории, подконтрольной «бармалеям». До фронта 10 километров. Командование коалиции вдруг решило провести на том участке фронта очередное наступление. Две недели его анонсировали. Наконец приступили к артподготовке. «Бармалеи» пришли в дом Аль-Исрави, потому что кто-то донес, что у них прячется наводчик правительственной армии. Всех членов семьи выгнали во двор и приступили к обыску. В деревне не было ни базы «бармалеев», ни их постов, ни их складов. Однако многонациональные снаряды методично сносили одну постройку за другой. Два попадания снесли дом Аль-Исрави полностью, вместе с «бармалеями». Чудом уцелевшая семья укрылись в подвале у соседей. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Через 5 дней наступление, которое не привело ни к каким результатам, кроме 500 убитых солдат и «бармалеев» и 63 (по самым минимальным оценкам) убитых среди гражданских, семья Аль-Исрави села в рейсовый автобус и поехала в Дамаск. Соседи посоветовали. Кто-то им рассказал, что в Дамаске полно гуманитарных организаций, которые помогают беженцам. Два месяца семья живет в палаточном лагере для беженцев на окраине столицы, организованном под эгидой Организации объединенных наций. У них нет возможностей начать новое хозяйство, заняться строительством нового дома, потому что единственное, что им обещают многонациональные организации: когда будет одержана победа над «бармалеями», вы сможете вернуться к привычной жизни, вам помогут восстановить жилье и возобновить своё сельское хозяйство.</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;"><strong>Часть 2. Благотворители</strong></span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Не надо бояться разрушений. Трагична гибель человека. Разрушение дома нашей многонациональной авиацией, артиллерией, танками или атакой террористов – лишь досадная оплошность, которую легко исправить, которую мы обязательно исправим», - рассуждает Второй помощник посла Китая в Сирии товарищ Си. Как и подобает любому китайцу, работающему заграницей, у товарища Си есть маленькие европейские слабости. По утрам он предпочитает черный чай с молоком, по-английски (хотя для китайской культуры употребление молока с древних времен – варварская привычка, привычка врагов-кочевников, живущих на севере за Великой стеной), и во время приятной беседы он курит сигары. На столике между товарищем Си и мной две чашечки недопитого чая с молоком и коробка с сигарами. Одна из сигар уже дымится в пальцах дипломата. «Мы реализуем в настоящее время два проекта по восстановлению жилья и инфраструктуры в освобожденных районах Хомса. Три проекта на стадии согласования с сирийским правительством», - рассказывает китаец. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Старый город Хомса правительственная армия осаждала три года. «Бармалеи» засели там в самом начале войны и капитально обустроили оборонительные рубежи. В итоге при посредничестве Коалиции, «Красного полумесяца» и ООН, после двух месяцев переговоров их убедили покинуть Старый город: им гарантировали безопасную эвакуацию в «бармалейский» район области Ракка, разрешили вывезти с собой семьи, всё накопленное оружие, кроме бронетехники, да еще обеспечили гуманитарными грузами – продуктами и медикаментами. У «бармалеев» были серьезные проблемы с боеприпасами – главное, что способствовало успеху переговоров. Это произошло полтора года назад. Китай включился в войну год назад. Их военный контингент насчитывает около тысячи человек. Зато их гражданские структуры здесь разрослись за год до 20 тысяч человек.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Китайцы первыми смекнули, что пора бы заняться восстановлением страны – все равно точных сроков окончания конфликта никто спрогнозировать не может, а разрушенную инфраструктуру восстанавливать надо. Они очень хитро предоставили кредит сирийскому правительству: четко оговорено, на что правительство должно потратить полученные деньги (на строительство новых домов, больниц и школ в пострадавшей части Хомса). Так же было заключено соглашение между Китаем и Сирией, что восстановлением будут заниматься китайские строительные компании, которые будут нанимать рабочих по собственному усмотрению. Компании, разумеется, наняли на работу сограждан. Китайцы-строители в Хомсе получают в 3-4 раза большие зарплаты, чем получали бы за ту же работу на родине. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Товарищ Си, почему ваши компании не наймут сирийских рабочих, ведь тогда затраты на рабочую силу можно будет значительно сократить?», - спрашиваю я. «Квалификация – главная причина. Невозможно найти среди сирийцев сотрудников с необходимой нашим компаниям квалификацией. Второй момент – языковой барьер. До войны в Сирии китайский язык изучался исключительно на факультете иностранных языков Алеппского государственного университета. В год факультет выпускал от двух до пяти переводчиков с китайского. – Товарищ Си вставляет клубы ароматного дыма между предложениями. – У нас есть отработанные, международно сертифицированные технологии строительства. Они используются сегодня в Хомсе. Мы же хотим быстрее обеспечить беженцев жильем, поэтому лучше применять уже подготовленные кадры, а не готовить их. В будущем, когда война закончится, мы, конечно, можем заняться подготовкой профессиональных строителей из сирийцев. Если пожелает правительство страны. Сегодня же нас больше интересует благотворительность – в нынешних условиях это лучшее, что мы можем сделать для сирийских граждан». Отпив немного совсем остывшего чая, я говорю: «Однако, ваша благотворительность экономически рациональна». Товарищ Си позволяет себе снисходительный смешок – будто учитель над неразумным учеником. «У нас есть поговорка. Если сосед голодает и просит у тебя горсть риса, дай ему две горсти, но попроси его шляпу. – Говорит китаец. – Смысл в том, что необходимо быть великодушным, то есть дать просящему больше, чем он просит. И достаточно практичным: шляпой голодающий сыт не будет, а тебе она поможет в следующем сезоне, когда ты снова будешь сажать рис, чтобы не напечь голову под жарким солнцем». Товарищ Си нажимает кнопку на нижней плоскости столика. Мгновенно появляется его секретарь – молодая китаянка в ярко-красных туфлях на высоких шпильках. Он дает ей несколько коротких указаний, сделав строгое лицо. Когда Второй помощник посла поворачивается ко мне, его лицо снова излучает мягкую улыбку. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Должен вам сказать, господин Ли-бин, война – не столь уж и плохая штука. – Неожиданно выдает товарищ Си. – Война дает возможность делать добро. Вижу, вас нисколько не удивила моя мысль». Не успеваю ответить. Входит прислужник, сириец, с подносом. На подносе две чашечки с чаем по-английски. Прислужник ставит чашечки перед нами, а остывший чай забирает. Когда дверь за ним закрывается, отвечаю: «Меня ваша мысль не удивляет, потому что я сам о чем-то подобном много раз думал. Если бы не было войн, то вряд ли человечество ценило бы мир. Если бы не было зла, вряд ли мы понимали, что есть добро» - «Да, совершенно верно. Вы в душе настоящий конфуцианец, господин Ли-бин».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Звонит итальянка Анджела, она просит рассказать ей про «каменные развалины некого Угарита». Для меня это повод пригласить её на свидание. Вечером, стемнело и горят уличные фонари, мы прогуливаемся по Старому городу Дамаска. «Как прошла прогулка с Георгом?» – спрашиваю первым делом я. «С Георгом? О ком ты?» - «Тот немецкий офицер, с которым мы познакомились в Калаат-Маркаб, который обещал тебе морскую прогулку» - «Ах, это. Мне, по правде говоря, неудобно перед ним. Когда мы прилетели на корабль, я познакомилась с их командующим, адмиралом Вайнцем. Он был такой настойчивый, напористый. Алессандро, он взял меня в плен! Мы, итальянцы, не умеем сопротивляться немцам, - она покачала головой и закатила глаза. – Однако, адмирал Вайнц несколько стар для меня. Поэтому не могу сказать, что я наслаждалась в его плену». </span></p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мы пересекаем площадь Марджет. Здесь стоит единственный в мире памятник телеграфу – трехметровая чугунная колонна, опутанная рельефными изображениями телеграфных столбов и увенчанная миниатюрной мечетью. Под памятником сидят десятки сирийцев – преимущественно, мужчин и подростков. Это – беженцы. Они собираются здесь, чтобы поделиться новостями, найти родных, близких либо передать сообщения для родных и близких. Сообщения обычно передаются устно – письменное сообщение может быть использовано и на правительственной территории, и на территории «бармалеев», в качестве доказательства, что ты шпион врага. После нескольких коротких бесед беженец находит человека, который скоро отправляется в нужное село или город, сообщает ему необходимую информацию и добавляет к ней 2-3 сотни сирийских лир. Схожим образом работал «базарный телеграф» в Сирии до начала </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #000000;"> века. До сих пор подобным образом работает «бедуинский телеграф» в пустынях Ближнего Востока. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">На тротуаре возле мечети Мохи ад-Дина стоят пластмассовые столики и стулья. Это импровизированное кафе, где беженцы пьют крепкий очень сладкий чай и курят сигареты. Коренные горожане предпочитают сидеть в традиционных кафе: под крышей или на веранде. «Давай посидим здесь», - предлагаю Анджеле. «Здесь?» - «Слушай, я же никогда не предлагаю тривиальных мест» - «Только недолго. Здесь не очень-то уютно, среди этих потрепанных синьоров». Я оставляю её за столиком и иду к огромному электрическому самовару, возле которого колдует сухощавый вислоусый сириец. Беженцы улыбаются мне, один из них хлопает меня по плечу и показывает, чтобы я подходил первым. «Чай?» - спрашивает вислоусый. Показываю «два». Он разливает чай, подает мне чашечки на блюдцах, добавляет на блюдца по три кусочка сахара. Когда я протягиваю деньги, чтобы расплатиться, один из беженцев, пожилой мужчина с красно-белыми платком, намотанным вокруг шеи, в старом выцветшем пиджаке и черных шароварах, задерживает мою руку и платит вместо меня. «Шукран джазелян», - благодарю его. Стоящие рядом сирийцы одобрительно кивают ему и мне. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Алессандро, расскажи мне все-таки про Угарит», - просит Анджела. «Что именно ты хочешь знать о нём?» - я поднимаю голову, чтобы посмотреть на восьмигранный минарет над нами. Он построен из светлых и черных каменных блоков в 1618-ом году османским султаном Селимом </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">I</span></span><span style="color: #000000;">. Внутри мечети Мохи ад-Дина хранятся кости известного в </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XIII</span></span><span style="color: #000000;"> веке андалусского суфия Мохи ад-Дина ибн аль-Араби. «Это тоже крепость вроде Маркаба?» - спрашивает итальянка. «Не совсем. Это город. Очень древний город. Финикийский, – говорю я. – Первое поселение на месте Угарита появилось 8 тысяч лет назад» - «Он же на берегу моря?» - «Точно. Благодаря своему приморскому положению, поселение превратилось в крупный порт, когда его населяли финикийцы. Расцвет Угарита приходится на второе тысячелетие до нашей эры. </span>Раскопки на его развалинах велись с 1929 года вплоть до начала нынешней войны. Откопаны были громадный царский дворец, царская и жреческая библиотеки, жилые дома, главная улица, крепостные стены. Площадь города — 25 гектаров. Своеобразная архитектура — конусовидный тоннель, ведущий в царский дворец, фундаменты зданий из плитняка, стены из обтесанных до идеальной гладкости огромных блоков (наподобие блоков этой мечети, но несколько больших размеров), - показываю на мечеть Мохи ад-Дина, - подвалы в жилых домах, прямые улицы. В дома, дворец и храмы обязательно вели каменные ступени. Угарит был роскошным городом. Близостью к нему, к его истории гордится Латакия, родиной город сирийского президента. От Латакии до Угарита 12 километров вдоль морского берега. Местные школьники на факультативных занятиях изучают угаритский язык, угаритскую письменность, мастерят различные поделки с надписями на угаритском». Анджела допила чай. По её выразительной мимике ясно, что она порядком устала от пристальных взглядов мужчин-беженцев. Мы идем дальше – в сторону Дамасской крепости.</p> <p style="text-align: justify;">«А мне звонят тут вчера знакомые албанцы, - рассказывает Анджела. – Они владеют огромным холдингом в Албании. Половина зданий в центре Тираны принадлежит их холдингу. Спрашивают, что я думаю, если они займутся гуманитарным проектом – сохранение и электрификация развалин Угарита. Уловили, понимаешь, глобальный тренд – надо заниматься хоть каким-то делом в Сирии, чтобы конкуренты и партнеры решили, что ты связан с мировыми державами, ведущими мировыми политиками, вообще… Понимаешь, какие жуки?» Итальянка очень довольна собой, что раскрыла замысел хитрых албанцев. Она щелкает пальцами и пританцовывает от удовольствия: гибкие движения ногами и бедрами – Анджела умелая танцовщица. Это мгновенно вызывает реакцию сирийских мужчин и женщин – они одобрительно восклицают и показывают поднятый вверх большой палец. Итальянка делает им поклон и прибавляет шагу. «Ох, албанцы, хитрющие. У нас в Италии они вроде цыган. С ними лучше не ссориться. – Поучает она. – Могут и порчу навести. В албанских горах до сих пор живут очень сильные колдуны, их услугами пользуются итальянские политики. Я знаю пять депутатов и двух наших министров, которые регулярно ездят к колдунам в горах возле Шкодера. Но даже когда дружишь с албанцами надо, как говорится, держать ухо востро. Они могут обделать с твоей помощью какое-нибудь сомнительное дельце, а ты ничего не поймешь – пока к тебе домой не ворвется спецназ карабинеров». </p> <p style="text-align: justify;">Южная окраина городка Тель-Тамар. Здание бывшей больницы. Сейчас тут позиции и казарма солдат правительственной армии. Вдоль стены бывшей больницы земляная насыпь высотой в человеческий рост. Солдат Ахмат через переводчика объясняет, что из-за насыпи лучше не высовываться – может обстрелять снайпер «бармалеев». За насыпью бывший ресторан – бетонный одноэтажный куб с крышей из листового железа. Крыша разодрана взрывом, по стенам выбоины от осколков. Ахмат говорит: «Мина 120-миллиметровая попала. Два дня назад». Дальше 200 метров открытого пространства – поле и речка Хабур. За речкой деревня Тель-Шамиран. В Тель-Шамиране позиции «бармалеев». Из деревни и позади нее поднимаются шлейфы черного дыма. «Час назад по ним отбомбились англичане, русские и суданцы», - показывает Ахмат на дымы.</p> <p style="text-align: justify;">Соседнее здание занимает местное ассирийское ополчение. Бетонный блоки и земляная насыпь ограждают здание со стороны Тель-Шамирана. Всего в 50 метрах от этих позиций вглубь города – пекарня. У окна раздачи собрались немногочисленные не уехавшие жители Тель-Тамар, десятка два человек, – получают хлеб, стопки тонких круглых лепешек.</p> <p style="text-align: justify;">Редакция настаивает, чтобы я прислал материал с «передка». Я выбрал тот участок фронта, куда реже всего ездят другие журналисты. Тель-Тамар и три десятка окрестных деревень вдоль Хабура до войны населяли ассирийцы – древний месопотамский народ, исповедующий разные версии христианства.</p> <p style="text-align: justify;">Бои в районе Тель-Тамар начались около года назад. В городке на тот момент проживали до 10 тысяч человек – местные жители и беженцы. Деревня Тель-Шамиран была полностью под контролем правительственной армии. Там же располагался взвод английского спецназа и два взвода иракского элитного подразделения «Золотая дивизия». Территория «бармалеев» начиналась в соседней деревне Тель-Насри. 23 февраля прошлого года «бармалеи» атаковали окрестности Тель-Тамар, убили и похитили 335 ассирийцев. Город и окрестные деревни спешно покинули почти все жители. Причем, как рассказывают правительственные солдаты и ассирийские ополченцы, часть из них – преимущественно ассирийцы и курды – уехали в другие районы, подконтрольные «цивилизованному миру». Часть – преимущественно арабы – отправились на территорию, контролируемую «бармалеями». Городок пуст. На многих столбах развешана символика правительства и многонациональных сил по борьбе с террором. По улицам, пыля, иногда проносятся армейские пикапы и бронетехника. Одинокая забытая курица неспешно прогуливается во дворе покинутого дома. Если не приглядываться к домам, не замечать отдельных выбоин от осколков и пуль, то это обычный ближневосточный городок с низкоэтажной застройкой. Но он пуст. Он слишком пуст для ближневосточного городка. Магазины и мастерские, которые должны шуметь, впускать и выпускать людей, закрыты, занавешены металлическими жалюзи. На мотоцикле проезжает один из местных жителей, получивший хлеб в пекарне, - его черный длиннополый халат развевается по ветру.</p> <p style="text-align: justify;">Позиционные бои тянутся с прошлого февраля. Вялые перестрелки, периодические бомбардировки авиации. Но активных атак не предпринимает ни одна из сторон – речка Хабур стала своеобразной границей.</p> <p style="text-align: justify;">Солдаты рассказывают, что среди убитых исламистов много «китайцев». Они наглядно показывают – растягивают пальцами глаза до узких щелок. Однако, русскоговорящий доктор Хасан, который работает неподалеку в госпитале «Красного полумесяца», объясняет мне, что это – узбеки, или киргизы, или казахи, а может туркмены. Доктор Хасан учился в Молдавии, в независимой республике Молдова, он лучше разбирается в национальностях. Правительственные солдаты и ополченцы, те, с кем я успел пообщаться, дальше Сирии не выезжали, их знания в этнологии весьма посредственны. «Это из Средний Азии, я извиняюсь за выражение, весь мусор сюда понаехал, - рассказывает доктор Хасан. – Вы думаете, среди террористов много сирийцев? Очень и очень мало. Незначительная часть. В основном, иностранцы».</p> <p style="text-align: justify;">Британские спецназовцы, увешанные самыми современными средствами коммуникации и наблюдения, как елки, рассказывают, что неоднократно слышали, как «бармалеи» переговариваются в радиоэфире на английском. «Но те из убитых, кого я видел, - говорит один из британцев, лицо его закрывает черная маска, - это арабы. Не сирийские. Слишком темные, кучерявые для сирийцев. Может быть, Ирак, может быть Саудовская Аравия. Южные арабы. В любом случае, правительственные солдаты и ассирийцы видели больше убитых, чем я».</p> <p style="text-align: justify;">Северная окраина Тель-Тамар – тыл. Сюда пригоняют с передовой танк Т-55 правительственных сил. На башне затертые надписи. «У «бармалеев» отбили», - гордо говорит солдат по имени Мехмет. По его словам, у противника в этом районе 45-50 единиц различной бронетехники. У правительственных сил и ополчения тоже есть «броня». Американские «Хамви», советские МТЛБ, обвешанные толстыми листами железа бульдозеры, к которым сверху приварены башни, в башнях пулеметы ДШК. Больше всего пикапов, с установленными в кузовах ДШК или КПВТ, – тачанок.</p> <p style="text-align: justify;">Сидим с бойцами ассирийского ополчения возле трофейного танка и пьем чай. Они полагают, что «бармалеи» идут в атаку, наевшись наркотиков. «Кричат «Аллах акбар» и прут вперед, как ненормальные», - говорит Марьям. Марьям командует подразделением из 20 человек. Все ее подчиненные, кроме одной девушки, мужчины разного возраста. «Но если «бородатые» видят, что по ним стреляют женщины, - продолжает Марьям, - они начинают более разумно себя вести: прячутся, передвигаются перебежками. У них включаются мозги сразу. Они очень боятся быть убитыми женщинами. Ведь они же тогда в свой рай не попадут. И против женщин «бармалеи» более жестоко и настырно воюют, чем против мужчин. Наверное, хотят всех женщин перебить, чтобы потом спокойно умирать, воюя против мужчин».</p> <p style="text-align: justify;">Над нами прокатывается гул от пролетающего самолета. «Англичане», - комментируют ассирийцы. Со стороны Тель-Шамиран долбит в небо зенитная установка. В ответ со своих позиций по «бармалеям» открывают огонь правительственные солдаты. Самолет улетает не отбомбившись. Стрельба замолкает. Снова затишье.</p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Ко мне подходит один из командиров ассирийского ополчения. С ним человек приблизительно моего возраста – он в черной рясе, с большим серебряным крестом на груди и маленьких очках в тонкой оправе. «Епископ Мар Апрем. Он служил в местной церкви, - представляет мне командир своего спутника, - не могли бы вы его выслушать? Может быть, вам удастся помочь».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Мар Апрем служил в сиро-яковитской церкви Мар Муса, Святого Моисея. Теперь у неё разрушена колокольня и пробит купол. «Террористы специально метили по церкви, когда обстреливали город из тяжелых минометов», - уверен Мар Апрем. Он рассказывает о событиях, произошедших 23 февраля прошлого года. «Нас не смогли защитить ни иностранцы, ни наша правительственная армия. Поэтому позже нам пришлось сформировать свое ополчение. Террористы целенаправленно нападали в тот день только на ассирийские церкви, монастыри и дома ассирийцев. Ни местные арабы, ни курды не пострадали. Среди них не было даже раненых. Среди ассирийцев, - Мар Апрем поднимает указательный палец вверх, - 23 погибших. 312 были похищены. Полсотни человек были ранены». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">За год пленных освободить не удалось ни правительству, ни многонациональным силам, хотя представители тех и других несколько раз встречались с ассирийской общиной Хабура и обещали освободить захваченных 23 февраля любыми методами. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Мы по своим каналам вышли на террористов, связались с их командирами. – Говорит епископ. – Нам удалось это сделать через родственников арабов, живущих на территориях подконтрольных террористам. Выяснилось, что все 312 похищенных живы. Террористы готовы их вернуть за выкуп. По 50 тысяч долларов за каждого. Что делать? Мы обратились вначале к правительству. Я встречался с заместителем губернатора нашей области. Он пообещал помочь и добавил – «букра иншалла». Если вы достаточно долго в Сирии, то должны знать, когда человек говорит «букра иншалла», то он никогда не сделает обещанного. Наш патриарх обратился к состоятельным прихожанам, чтобы они помогли собрать необходимую сумму».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Через полгода удалось собрать 11 миллионов долларов. «Бармалеи» согласились за эти деньги отпустить 226 заложников. Ассирийская община продолжила собирать выкуп за оставшихся в плену. «Я ездил в Канаду. Нам очень помогла тамошняя ассирийская диаспора, некоторые из её членов довольно влиятельны в местной политической среде и состоятельны. – Продолжает рассказ Мар Апрем. – Пару недель назад я вернулся из Канады с достаточной суммой, чтобы выкупить оставшихся заложников. У ассирийцев нет регулярной профессиональной армии, нет специальных подразделений по освобождению заложников, поэтому единственный наш рычаг давления – деньги. Загвоздка в том, что полтора месяца назад ООН приняла резолюция, запрещающую какие бы то ни было финансовые отношения с террористами, воюющими в Сирии». Да, я помню эту резолюцию. В медиа она подавалась, как очередная грандиозная победа «цивилизованного мира над международным террором». Даже есть прецедент исполнения резолюции – троих сирийцев судили за то, что их уличили в оплате «налога за веру». Все трое получили по два года тюрьмы. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Чем же я могу вам помочь? Нужна статья в российской прессе?» - спрашиваю я. «Не думаю, что сейчас стоит устраивать публичную шумиху по поводу оставшихся заложников. – Говорит Мар Апрем. – Если бы вы смогли организовать мне встречу с кем-то из русского командования… Мы такие же православные люди, как и русские. Русские всегда помогали нам. Надеюсь, что вашим военным удастся оказать нам содействие».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Когда я и сопровождающие меня переводчик и офицер правительственной армии, возвращаемся из Тель-Тамар в Дамаск, возле Хомса наша машина обгоняет колонну самоходных артиллерийских установок М109 американского производства. «Вот и бразильцы теперь в игре, - комментирует офицер, он свободно говорит по-русски. – Они вчера должны были прибыть в Баньяс». Полмесяца назад парламент Бразилии принял единогласное решение об отправке «ограниченного контингента для борьбы с международным терроризмом в Сирию» (цитата из пресс-релиза бразильского правительства). Следующую неделю чиновники обсуждали, какие именно части должны составить контингент. Решили, что 12 САУ и батальон охранения. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Их дислоцируют на горе Касьюн над Дамаском, - рассказывает офицер. – Отвели им участок совсем рядом с пещерой Магарат ад-Дамм, в которой Каин убил Авеля. Будут оттуда бомбить «бармалеев» в Джобаре, Джисрине, Кфар-Батна, Харасте, Акрама и Бейт-Сахме». Я уточняю: «На Касьюне уже французская артиллерия, иорданские САУ, установки «Град» пакистанцев. Разве хватит места для бразильцев?» Ухмыляясь, он отвечает: «Вот я и говорю, что им место возле самой Магарат ад-Дамм отвели. Свободного места на Касьюне почти не осталось. Если кто-то еще решит туда заехать, то придется размещать их в пещере».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Как же мы позволили разрушить нашу страну? – риторически, ни на кого не глядя спрашивает Саид-Али. – Как же вовремя недоглядели?» Я, немецкий радиожурналист Густав, его коллега из Лондона Джозеф, Анджела со своими подружками украинкой Софьей и француженкой Люси и старый рыбак из Латакии Саид-Али сидим на берегу Средиземного моря. В двух километрах за нашими спинами развалины Угарита. Великолепный солнечный день, спокойное море, почти безлюдный берег, у нас с собой три бутылки ливанского, посредственного качества красного вина – кажется, что большего для счастливой жизни и не надо. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Саид-Али не поймал ни одной рыбёшки. Он толком не знает, сколько часов тут рыбачит. «Я достаточно стар, чтобы не заботиться о времени», - сказал он нам, когда мы подошли к нему со своим любопытством «клюет-не клюет». Он угостил нас сигаретами, мы предложили ему выпить. «Один стаканчик», на который согласился рыбак, до сих пор стоит не тронутый. А мы успели опорожнить одну бутылку (Густав убрал её в рюкзак: «Не смейте мусорить»). </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«У нас была прекрасная страна, великолепная страна, - говорит Саид-Али, отложив удочку и закуривая. – Лучшая страна Ближнего Востока. </span>До войны мы жили все вместе – арабы, курды, туркоманы, ассирийцы, мусульмане, христиане, езиды. Никто не спрашивал тебя про твою веру, твою национальность. Это – правда. Скажу откровенно, то, что государство у нас было авторитарное, - совершенно оправдано. При таком разнообразии конфессиональном, этническом, при том, что народ у нас очень «горячий», нами надо управлять «железной рукой». И если правитель справедлив, если он правит справедливо, то какая разница, как называется его государственный строй – авторитарный или демократический?», - сириец глядит на нас по очереди, ждет реакции. Джозеф, прямая спина, корявое лицо вырожденца из старинного знатного рода, отвечает первым: «Вы очень мудро рассуждаете. Однако авторитаризм не может быть справедливым в корне. Он не гарантирует равенства прав и возможностей граждан. Это заложено в самой его сути. Авторитаризм – это пирамида. И тот, кто внизу не может оказаться выше или на равных с тем, кто выше него. Конструкция авторитарного государственного строя не позволяет». Густав, он единственный из нас хорошо владеет арабским, переводит. Саид-Али будто не замечает слов англичанина, продолжает: «Мы жили хорошо. Мы жили даже лучше, чем наши соседи – турки, израильтяне, арабы Залива. Это их спецслужбы, турецкие, израильские, саудовские и катарские, организовали войну. Завезли к нам оружие, боевиков, взбаламутили наше население, сколотили из сирийских бандитов военные отряды. Они заварили эту кашу. И они больше всего мешают, чтобы «бармалеев» наконец разгромили. Разве возможно такое: пятьдесят сильнейших стран мира воюют против нескольких тысяч сумасшедших террористов и не могут их победить? Нет, только если война идет нечисто». Теперь отвечаю я: «Ваша страна должна гордиться нынешней войной, уважаемый Саид-Али. Сирия должна гордиться, что именно она стала полем великой миссии «цивилизованного мира». Если бы не было этой войны, то её надо было бы придумать. Весь «цивилизованный мир» объединился ради борьбы с силами зла, тьмы, варварства. Это как реинкарнация Второй мировой – тогда врагом человечества был нацизм, сегодня «бармалеи». Борьба с нацистами объединила коммунистов с капиталистами, европейцев с американцами, негров с белыми – великолепный интернационал. Вторая мировая, на самом деле, стала спасением разваливавшегося в 1930-ых годах мира. Человечество в тридцатых захлебывалось в отчаянных попытках понять, куда ему надо двигаться. Происходили десятки локальных войн по всей планете. Капиталисты называли себя коммунистами, коммунисты защищали националистов и рабовладельцев, рабы-негры убивали таких же рабов в Азии, чтобы защитить своих белых господ. Мир переживал грандиозную ломку. Он мог погибнуть. Но появился нацизм – он показал ужас, который постигнет мир, и таким образом он спас мир. Угроза нацизма объединила человечество. Сегодня угроза нового Средневековья, «бармалейского» варварства объединила мир». Густав говорит мне: «Что ты несешь? Ты хочешь сказать, что угроза международного терроризма спасает мир? Я не буду переводить». Софья говорит мне по-русски, лишь я и она из нашей компании понимаем русский: «Ты хочешь обидеть дедулю? Как можно говорить человеку, что он должен гордиться войной, которая сгубила полмиллиона его сограждан». Отвечаю на русском: «Ты, Софья, как ваша днепропетровская аэромобильная бригада, которая окружила Аз-Забадани, обстреливает его потихоньку третий год и не двигается ни взад, ни вперед. Ты за все время, проведенное в Сирии, не продвинулась в понимание этой войны – ни взад, ни вперед». Она махает рукой в мою сторону, будто отгоняет назойливую муху или комара. «Каким образом, по-вашему, - говорю теперь на английском, - надо объяснять эту войну сирийцам? Весь мир воюет здесь, чтобы защитить их правительство и президента, как рассказываю сирийские телеканалы? Это чушь, бред. Даже сирийские дети не верят в такой бред. Хорошо, скажите им честно: ну, мы тут деньги зарабатываем, наши военные тоже, еще куча организаций и разных иностранных авантюристов, у нас и у них проста такая работа – зарабатывать на войнах…» Меня перебивает Анджела: «Алессандро, ты не в себе. Я тебя не узнаю. Верно, ты перегрелся на солнце». Люси: «Месье Рюбин, успокойтесь».</p> <p style="text-align: justify;">Мы снова дружны и веселы через несколько часов и три литра отвратительной араки, турецкой анисовой водки (из крепких напитков только араку нам удалось найти в Латакии, в городе дислоцированы 13 тысяч иностранных военных и 65 тысяч иностранцев, обслуживающих их, - для полумиллионного города это причина перманентного дефицита алкоголя). Мы заваливаемся в крошечную гостиницу в центре, построенную колониальными французскими властями в 1920-ых. Долго, мешая друг другу, шутя, громко смеясь, мы поднимаемся на второй этаж по узкой деревянной лестнице – гостиница на втором этаже, на первом – магазины. Над деревянной стойкой ресепшн с колониальных времен висит предупреждение на арабском: арабам запрещено селиться в одних номерах с женщинами, даже с собственными женами. На европейцев ограничение не распространяется. Мы выбираем четырехместный номер (самый большой), потому что намерены провести эту ночь все вместе. Из окон – рамы деревянные, заметно, что крашенные множество раз – виден памятник предыдущему президенту Сирии, отцу нынешнего, и здание местной госбезопасности. Администратор-сириец обещает принести в номер две раскладушки – нас устраивает. «Ребята, вслед за бразильскими военными должны приехать их тележурналистки. Они – настоящий огонь, ребята. Я веселился с ними во время олимпиады в Рио-де-Жанейро. С ними…» - Густав не успевает договорить и засыпает, заваливается на одну из кроватей. </p> <p style="text-align: justify;">На следующий день в Латакии происходит Парад культур. Представители военных контингентов, воюющих в Сирии, представляют свои национальные культуры.</p> <p style="text-align: justify;">До ввода коалиционных сил в Сирию в Латакии, помимо местных жителей, было не меньше двухсот тысяч беженцев из разных районов страны. С тех пор, как коалиционное командование приняло решение, что именно тут будет размещаться главный штаб и прочие командные структуры, в городе запрещено проживание сирийцев, не имеющих местной прописки. Столица правительства и президента Сирии – Дамаск. Столица иностранных сил, явившихся «защищать цивилизацию от дикости» (цитата из коммюнике индийского министерства обороны), - Латакия.</p> <p style="text-align: justify;">Сюда привезли, конечно, несколько автобусов с детьми-беженцами, лучшими учениками школ Дамаска, Хомса и Алеппо, чтобы они посмотрели Парад культур, но свободно попасть на мероприятие обычным сирийским гражданам невозможно. Вокруг города усиленные блокпосты. В небе снуют туда-сюда военные вертолеты, штурмовики и беспилотные аппараты наблюдения. На рейде караулят американский авианосец, мексиканский фрегат, российский большой противолодочный корабль, английский эсминец, китайская субмарина и несколько индонезийских патрульных катеров. </p> <p style="text-align: justify;">«Когда же закончится эта проклятая война?» - спрашивает меня англоговорящий таксист-сириец в Алеппо. «Эта война позволяет «цивилизованному миру» совершать благие дела, творить добро во имя всего человечества. – Отвечаю, глядя на дома, разрушенные во время ожесточенных боев полгода назад. – Добро «цивилизованного мира» не имеет границ – и во времени тоже. Поэтому не надейтесь, что мир наступит скоро». </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Помнишь, кто был до «бармалеев»?» - спрашивает меня редактор белградского еженедельника Слободан. «Не помню, сейчас складывается впечатление, что «бармалеи» были всегда. Что эта война идет из века в век. Война добра и зла», - отвечаю на его родном сербском. Слободан смеется: «Православный славянин всегда поймет православного славянина. Со мной твои шутки не пройдут. Немцам, китайцам и хорватам рассказывай. Я серьезно» - «Хорошо, и я серьезно. Я действительно не помню, кто исполнял роль «бармалеев», пока они не вылезли на сцену» - «Наверное, потому что ты еще очень молод, брате Александар. До «бармалеев» были сомалийские пираты. Вспоминаешь?» - «Слобо, как же ты прав. Точно».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Это было в середине «нулевых». Гражданская война в Сомали продолжалась к тому моменту полтора десятка лет. Беженцев из этой страны не принимала даже соседняя Эфиопия – одна из беднейших стран в мире. Несчастные сомалийские рыбаки и морские контрабандисты придумали себе промысел. Они купили автоматы и гранатометы у враждовавших между собой вооруженных группировок. Оседлали деревянные – длинные и остроносые – рыбацкие лодки хорошими японскими моторами и отправились промышлять. Они захватывали контейнеровозы и рыболовные сейнеры, проходившие мимо сомалийского побережья. Пригоняли суда к своим приморским деревням и требовали выкуп у компаний, владевших судами и грузами. «В 2008-ом сомалийцы угнали 42 контейнеровоза и получили на выкупах за них 80 миллионов долларов США. До появления пиратов иностранные браконьеры, пользуясь полным отсутствием какого-либо морского контроля у побережья Сомали, ловили лобстеров, креветок и тунца на 300 миллионов долларов в год в её территориальных водах», - рассказывает сербский редактор. В конце «нулевых», если судить по основным мировым медиа, главнейшей угрозой в мире были «сомалийские пираты». Правда, на фото выглядели они совсем не впечатляюще – худющие, длинные, в каких-то потрепанных обносках, закрывающих их тела, со старыми модификациями автоматов Калашникова и гранатометами РПГ не первой свежести. Тем не менее, «цивилизованный мир» приступил к борьбе с «международной угрозой». Нет, не вводили международные наземные силы в страну, не утихомиривали воюющие за власть местные кланы, не пытались восстанавливать экономику и инфраструктуру, не предлагали бывшим сомалийским рыбакам более мирную альтернативу. «Цивилизованный мир» отправил к сомалийскому побережью самые современные военные корабли. Территориальные воды Сомали патрулировали английские, голландские и датские фрегаты, российские большие противолодочные корабли, флагманы норвежского, португальского и украинского флотов, американский ударный атомный авианосец «Энтерпрайз» вместе с ракетными эсминцами, военные корабли Ирана, Японии, Саудовской Аравии, Малайзии, Индии, Южной Кореи, Китая и Швеции. Иностранная авиация бомбила рыбацкие деревни, пафосно названные «пиратскими базами». За пять лет международные силы добра и света загнали сомалийских пиратов-рыбаков обратно на берег. Война внутри Сомали продолжалась. Она до сего дня не закончилась. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«А в 1990-ых главными «бармалеями» в мире были мы, сербы», - добавляет Слободан. Говорю ему: «С вами «цивилизованный мир» разобрался за три года. С сомалийскими пиратами – за пять лет. Полагаю, нынче «цивилизованный мир» будет гораздо благоразумнее, и не будет так торопиться с победой. Все-таки стабильность вида и местоположения «мирового зла» важна для стратегического планирования. Когда ты точно знаешь, где именно и в какой конкретно форме «международная угроза» будет существовать ближайшие лет десять, значительно легче заниматься долгосрочными планами, обеспечивать рабочими местами своих граждан, родственников, друзей и оптимизировать траты на имиджевые услуги».</span> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">«Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» - сытым тоном абсолютно уверенного в себе человека говорит Джек. Он смеётся – выкидывает из себя громкие смешки, чтобы подчеркнуть мою наглость и свою абсолютную уверенность и сытость. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Джек – культовый ведущий американского телеканала, вещающего из Нью-Йорка на весь говорящий и совершенно не говорящий на английском свет. Если бы не женщина, если бы не черноглазая, одевающаяся всегда со вкусом и умеющая вовремя показывать нужные эмоции итальянка Анджела, я бы не стал настолько откровенно разговаривать с Джеком. Ведь он изначально показался мне недостойным моих искренних мыслей. Наоборот, он показался мне слишком пропитанным заученными истинами «цивилизованного мира», чтобы говорить с ним начистоту. Он такой и есть, каким казался мне. Коварные итальянки… впрочем, они подставляли королей и герцогов старины, философов и талантливейших писателей, поэтому не стоит сильно расстраиваться из-за профессиональной их женственности. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Знакомство завязалось на приеме генерала Касима, командующего иранским экспедиционным корпусом в Сирии. Величайший иранец нашего времени – говорят о генерале Касиме. Он не дает официальных интервью. Но возможность встретиться с ним, поговорить хотя бы несколько минут, считается редкой удачей среди журналистов, работающих в Сирии. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">О том, что генерал Касим устраивает прием, стало известно за пару дней до приема. Никаких пресс-релизов, никаких официальных заявлений. Информация распространялась через друзей, через близких, через людей, которым доверяешь не меньше, чем себе. Мне рассказал о предстоящем приеме турок Джем. Я же рассказал о нем только редактору белградского издания Слободану и Анджеле из Рима. «Как я должна одеться на этот прием, по твоему мнению?» - отреагировала итальянка на моё сообщение. «Иранцы что-то замышляют», - отреагировал серб. Итальянка оделась, как школьница-старшеклассница, намеренная соблазнить самого строгого учителя, и заплела две хулиганские косички (тотально противоположно моему предложению). Серб подготовил список вопросов на три страницы печатного текста. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Прием происходил вечером на базе «Корпуса стражей Исламской революции», расположенной в пустынных горах восточнее автотрассы Дамаск – Хомс, в древнем, заброшенном 800 лет назад христианском монастыре Мар Муса. «Стражи» - элитное военно-политическое подразделение иранской армии, иранского государства вообще («политическое подразделение» подразумевает очень широкие функции). Генерал Касим – глава «стражей». Его еще называют «серым кардиналом» Ирана. По данным самых разных журналистов, идейным вдохновителем войны в Сирии в её нынешнем виде, войны «цивилизованного мира против международного террора», является именно генерал Касим. Перед тем, как вооруженный конфликт правительства Сирии против радикальных религиозных группировок приобрел масштабы «глобального конфликта», «столкновения света и тьмы», глава «стражей» посетил в Москву, Вашингтон, Пекин, Стамбул и Берлин. Именно в том порядке, в каком я перечислил. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">По легенде, генерал Касим родился в крестьянской семье в маленькой деревне (тогда в ней жило не больше ста человек, сегодня – не больше четырех сотен) в пустынной провинции Керман. Ему рано пришлось заняться зарабатыванием денег – семейные интересы того требовали. Он работал в строительной бригаде с 15 лет. Когда он проходил срочную военную службу, началась война Ирана с Ираком. Сержант Касим прославился своими смелыми рейдами по тылам врага. Получил офицерское звание и вся дальнейшая его карьера была связана с военной службой. Неофициальная версия его родословной гласит, что он принадлежит к роду последнего иранского шейха Пехлеви. Благодаря связям семьи получил великолепное домашнее образование и войну против Ирака начал в чине подполковника, командира батальона специального назначения военно-десантных войск. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Иранцы встречали гостей в городке Ан-Небек на автотрассе Дамаск – Хомс. Отсюда в Мар Муса они доставляли своим транспортом. Я с Анджелой и Слободаном ехал среди красно-рыжих гор в лучах гаснущего солнца на огромном японском внедорожнике. Впереди, кроме водителя, сидел англоговорящий иранский офицер. «Ты видел фото Касима? – шёпотом спросила меня итальянка. – Как мужчина он – ого-го выглядит. Сколько ему лет? Около 60? Он гранд мачо. Заметь, на его фото ни грамма корректировки изображения. По-моему, такой мужчина может сводить с ума женщин одним взглядом». И тому подобное шептала мне итальянка, крепко держась за моё колено. Слободан всю дорогу курил трубку с глубокомысленным видом.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Монастырь сложен из дикого камня, плотно пригнанного друг к другу, в горной трещине. К нему ведет каменная лестница длиной метров в триста. В начале лестницы стояли иранские солдаты (причем, безоружные), проверявшие прибывших металлоискателями. На парковке не более десятка однотипных японских внедорожников. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Наверху иранские солдаты (так же безоружные) показали, куда идти. Мы – Анджела держала меня и Слободана под руки – вышли на открытую террасу, с которой открывался вид на серо-рыжую пустыню. Здесь уже собралось десятка два гостей. Среди них я увидел Джема. Он помахал мне рукой и подошел: «Искандер, Слобо, Ангела, рад вас видеть. Я был уверен, что Искандер сообщит вам о приеме», - он раскланялся с сербом и пожал двумя руками паучью ручку итальянки. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">На террасе стоял стол с традиционными иранскими кушаньями и горячим чаем. Мы подошли к столу и накидывали один из видов пахлавы на маленькие блюдца, когда Анджела вдруг восторженно объявила: «О, да это же Джек. Я хочу привести к вам кое-кого очень и очень интересного, мальчики. Подождите немного». Глядя ей вслед, Джем прокомментировал: «Вертихвостка снова отправилась собирать главные призы дня», - и он положил на моё блюдце кусочек фисташковой пахлавы. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Большинство из гостей были отлично знакомы между собой – известные журналисты популярных в своих странах медиа. Мы дежурно здоровались, кратко обменивались последними новостями с фронтов и из штаба многонациональных сил. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Анджела действительно вернулась к нам, ведя за руку американца Джека… </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Во-первых, у американца была литровая бутылка виски. Поэтому мы отошли к краю террасы, чтобы словно подростки, украдкой заливаться американским алкоголем. Во-вторых, Джек сказал: «О, русский, уважаю. Но ваши военные мешают нам добить «бармалеев» и спасти, наконец, Сирию и весь мир от варваров». В-третьих, Анджела прижалась ко мне, обняв мою руку, и сказала тоном обиженного ребенка: «Алессандро очень искренний мальчик. Не путайте его с грязными делишками военных – русских, нерусских, любых». Поэтому я вскипел и стал говорить Джеку то, что действительно думаю об этой паршивой войне: «Дружище, если бы не эта война, ты бы сдох от скуки, разговаривая в своих прямых эфирах с очередными «кинозвездами», накачанными ботексом, а не интеллектом. Ваш гребаный западный мир сходит с ума, пытаясь найти достойного противника, с тех пор, как рухнул наш Советский Союз. Вам, на самом-то деле, нечего предложить миру – всему огромному в сотни наций и культур миру, поэтому вы ищете «глобального врага», чтобы оправдывать, что вам можно иметь то, что нельзя неграм в Африке, русским, пакистанцам, жителям Гренландии и так далее. Дружище, один очень умный и хитрый иранец воспользовался амбициями вашего наглого правительства точно так же, как он воспользовался глупыми иллюзиями третьесортных правительств России, Турции и тому подобных, чтобы наши потомки убедились – иранцев нельзя недооценивать». И тогда этот уверенный в себе американец сказал: «Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» Отхохотав как следует мою речь, Джек продолжил: «Это наивные идейки левых революционеров слишком глубоко засели в вашем разуме, мистер Райбин. Вы продолжаете искать врагов среди буржуа, капиталистов, олигархов, хотя их уже 25 лет как нет. Вы, будучи очередным леваком-революционером, отказываетесь принимать то, что в мире действительно существуют глобальные вызовы, на которые «цивилизованному миру» пора реагировать всеми силами одновременно, а не усилиями отдельно взятых стран. Мир изменился. Перестаньте рассуждать догмами, которые были актуальны в начале </span><span style="color: #000000;"><span lang="en-US">XX</span></span><span style="color: #000000;"> века. Прошло сто лет. Очнитесь и попытайтесь понять современное состояние глобальной ситуации». </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Было бы нелепо закончить горячую дискуссию между наглым американцем и вспылившим русским улыбками и рукопожатиями… Понятия не имею, кто меня оттаскивал от Джека, но это были крепкие руки нескольких человек, говоривших на непонятном мне языке. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span style="color: #000000;">Я так и не увидел в тот вечер генерала Касима. </span></p> <p style="text-align: right;"><strong><span style="color: #000000;">Александр Рыбин</span></strong></p> <p><a href="http://fastsalttimes.com"><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/170749/20682809.444/0_ee328_f7f3290d_XL.png" border="0" width="728" height="90" /></a></p></div> Как научная фантастика готовит морпехов США к войнам будущего 2017-01-25T12:11:12+04:00 2017-01-25T12:11:12+04:00 http://navoine.info/marsfant.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/army.html">Армия</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 25 Январь 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3600/20682809.443/0_e8ac1_cc9d977f_L.jpg" border="0" width="500" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В середине января Корпус морской пехоты США вместе с американским аналитическим центром Atlantic Council подвели итоги конкурса научной фантастики среди морских пехотинцев. Три лучшие истории морпехов, по сути три сценария возможного военно-технологического будущего 2030-2045 годов, объединили в сборник. Результаты проекта и сборник представили и обсудили на круглом столе, прошедшем в стенах Atlantic Council.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Конкурс проводится «Директоратом будущего» Корпусом морской пехоты впервые. В Корпусе уже давно существует Лаборатория ведения боевых действий (Warfighting Laboratory). Ее создали еще в 1995 году на базе в Квантико в Вирджинии. В лаборатории занимаются оценкой будущих возможностей по ведению войны и применению высоких технологий. А вот в рамках Лаборатории в 2013 году был создан отдельная структура — «Директорат будущего», где изучают перспективы ведения боевых действий, собственно, в далеком грядущем. «Директорат» не привязан в своих прогнозах к реальным военным бюджетам страны и свободен размышлять о будущем без всяких ограничений, насколько позволит адекватная и научно обоснованная фантазия. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам бригадного генерала Джулиана Элфорда, главы Лаборатории ведения боевых действий, научно-фантастические сценарии и более приземленные прогнозы разведывательного сообщества США на ближайшие 10 лет ложатся в основу реальных проходящих военных учений. Такое моделирование будущего помогает выйти за рамки привычного планирования на квартал или год, дает общее представление командному составу, каким может быть будущее и во что необходимо вкладываться Корпусу морской пехоты. Нижестоящие по рангу могут уже сейчас начать готовиться к тому, в какой среде они будут сами командовать морпехами через пару десятков лет. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Надо сказать, что к услугам научных фантастов прибегают сегодня не только морпехи, но и в ВМС США, и в НАТО. В журнале Корпуса морской пехоты «Морпехи» появилась ежемесячная научно-фантастическая колонка. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Морпехи подали на конкурс 74 заявки. Из числа присланных работ было отобрано 18 финалистов, с которыми провели мастер-класс писатели-фантасты, в том числе Макс Брукс, автор нашумевшей постапокалиптической и позже экранизированной книги «Мировая война Z», и Август Коул, соавтор книги <span lang="zxx">«Призрачный флот: повесть о следующей мировой войне»</span>.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По условиям конкурса сюжеты военно-фантастических историй разворачиваются в 2030-2045 годах. В целом среда будущих конфликтов на этом временном отрезке представляется такой: глобальный политический хаос, растущая роль Китая, менее мощные и более озабоченные внутренними вопросами США, рост мегагородов в развивающемся мире и борьба за природные ресурсы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Особое внимание уделяется именно мегагородам, в которых морпехам будущего, возможно, предстоит зачищать небоскребы и вести боевые действия в многомиллионных городских джунглях, по сравнению с которыми померкнут бои за Фаллуджу в Ираке или Хюэ во Вьетнаме. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Каковы же сюжеты трех историй-победителей прошедшего конкурса о мире в 2030-2045 годах? </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 1.</strong> В мире ощущается острая нехватка чистой питьевой воды. США становятся еще более притягательной страной для мигрантов, но сами Штаты стремятся усилить контроль над своими границами и сократить приток мигрантов. Глобальный вакуум лидерства, оставленный озабоченными внутренними проблемами США, заполняют Китай и Индия, наращивающие свою военную мощь. Недостаток воды и масштабные миграции людей дают шанс негосударственным игрокам выйти на мировую сцену, а США все больше полагаются на своих международных партнеров и испытывают финансовые проблемы. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В первом рассказе сборника морпехи США высаживаются в густонаселенном Лагосе в Нигерии, чтобы разобраться с атакой уличных детей-солдат на больницу Красного Креста. Роботы нападавших похитили медицинских и гидро-роботов Красного Креста, лишив людей медицинской помощи и доступа к воде. Морпехи в ходе операции полагаются на военных роботов и автоматические переводчики речи, оружие морпехов может переводиться в нелетальный режим, но роботы, вся броня и экзоскелеты бесполезны, когда дети стреляют по ним электромагнитными импульсами из русских винтовок, чтобы забрать бесценную воду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 2.</strong> Две трети населения мира живет в городах. К 2030 году на планете уже вырос 41 мегагород. Не хватает воды и продовольствия, мегагорода сотрясают социальные конфликты. Городская война неизбежна. Морпехам приходится адаптироваться к «войне четырех этажей»: на первом этаже (или на крыше) надо помочь и эвакуировать некомбатантов, на втором — задержать противника, на третьем — вести инструктирование и обучение местных сил, под землей — проводить наступательные боевые действия.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По сюжету в 2045 году в Тайбэе на Тайване после разрушительного землетрясения, остановившего атомную электростанцию и вызвавшего массовую миграцию, орудуют про-китайские мятежники, которые не дают международным гуманитарным агентствам доставлять воду из опреснительных станций на солнечных батареях нуждающимся людям. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Силы Коалиции, во главе с Австралией, поддерживают слабую тайваньскую армию и ополчение националистов Тайваня, которые пытаются подавить мятежников, желающих присоединится к Китаю. К 2045 году морпехов США выгнали с Окинавы и они теперь базируются в Дарвине в Австралии. Для помощи хрупкой центральной власти Тайваня их перебрасывают из Австралии в городские джунгли острова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Морпехи используют голограммы небоскребов для навигации, рои разведывательных дронов, управляют беспилотниками над головой, имеют на себе дронов, которые могут сбивать дроны противника, выдают дружественному ополчению базовые экзоскелеты, видят через стены с помощью мобильных рентгенов. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Китай в этом сценарии использует автономных боевых роботов, в то время как другие страны отказались от их применения, поскольку в условиях городского боя роботы плохо распознают своих и чужих. К тому же так и не была создана технология, которая бы позволяла процессорам мгновенно перерабатывать всю информацию, поступающую роботам через их оптику. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Также Китай взращивает генномодифицированных бойцов для своих специальных подразделений. Низкорослые, быстрые и мускулистые генномодифицированные солдаты превращаются в идеальную машину убийства, так как их натаскивают на войну уже с самого рождения. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ходе операции в Тайбэе морпехи должны выкурить прокитайских мятежников из подземелий небоскреба, при этом не уничтожив по ошибке беженцев. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 3.</strong> США больше не являются мировым лидером. Штаты сократили инвестиции в инновации и их обошли другие страны. Вооруженные силы США из экономии находятся в основном внутри страны и не могут быть масштабно использованы за пределами Штатов из-за распространенного биологического оружия и болезней. Китай и Индия борются за доминирование в мире. Тайвань был аннексирован Китаем. Технологии, которые разрабатывались с благими намерениями, стали использоваться во зло. Негосударственные организации делают ставку на технологии, а не на персонал. Появляются искусственно созданные болезни, биологическое оружие становится доступным и дешевым для анархистов. Из-за болезней люди стремятся покинуть города. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В данном сценарии морпехи сначала приходят на помощь полиции Нью-Йорка, после того как весь урожай зерновых в стране был заражен генномодифицированным вирусом. Люди отказались от зерновых, но не было ничего другого взамен. Города сотрясали голодные бунты. На Балканах были готовы поделиться за деньги запасами зерновых с США. Но Халифат Марокко, поддерживаемый Китаем и укомплектованный китайскими ракетами и средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), решил наложить огромные пошлины на прохождение сухогрузов через Гибралтар. Морпехи в напечатанной на 3D принтерах форме спасают США от голода. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Подготовка к операции проходит на симуляторах виртуальной реальности. Морпехи изучают объекты в Марокко и саму страну в VR. К берегам Марокко стремятся самолеты F-35C Lightning II и авианосец USS Gerald R. Ford. Китай оснастил Халифат лазерными пушками ПВО, тяжелыми противокорабельными беспилотниками и противокорабельными крылатыми ракетами, наподобие российского контейнерного комплекса Club-К. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война с Халифатом — это в первую очередь война средств РЭБ, согласно данному сценарию. Американские крылатые ракеты посылают при достижении цели различные электромагнитные импульсы и выжигают электронику противника. Автономные роботы ищут оптоволоконные кабели китайских ракетных батарей. Другие роботы, разбросанные по обочинам дорог, автономно определяют цели в потоке машин и делают по ним выстрел. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Благодаря диверсионным действиям хорошо технически оснащенных морпехов в тылу Халифата, США и союзники в лице Франции и Испании смогли уничтожить китайские средства ПВО и обеспечить безопасный проход сухогрузов с зерном из Балкан. Америка в этом сценарии была спасена от голода.</p> <p style="text-align: right;" align="JUSTIFY"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/army.html">Армия</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 25 Январь 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/3600/20682809.443/0_e8ac1_cc9d977f_L.jpg" border="0" width="500" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В середине января Корпус морской пехоты США вместе с американским аналитическим центром Atlantic Council подвели итоги конкурса научной фантастики среди морских пехотинцев. Три лучшие истории морпехов, по сути три сценария возможного военно-технологического будущего 2030-2045 годов, объединили в сборник. Результаты проекта и сборник представили и обсудили на круглом столе, прошедшем в стенах Atlantic Council.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Конкурс проводится «Директоратом будущего» Корпусом морской пехоты впервые. В Корпусе уже давно существует Лаборатория ведения боевых действий (Warfighting Laboratory). Ее создали еще в 1995 году на базе в Квантико в Вирджинии. В лаборатории занимаются оценкой будущих возможностей по ведению войны и применению высоких технологий. А вот в рамках Лаборатории в 2013 году был создан отдельная структура — «Директорат будущего», где изучают перспективы ведения боевых действий, собственно, в далеком грядущем. «Директорат» не привязан в своих прогнозах к реальным военным бюджетам страны и свободен размышлять о будущем без всяких ограничений, насколько позволит адекватная и научно обоснованная фантазия. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По словам бригадного генерала Джулиана Элфорда, главы Лаборатории ведения боевых действий, научно-фантастические сценарии и более приземленные прогнозы разведывательного сообщества США на ближайшие 10 лет ложатся в основу реальных проходящих военных учений. Такое моделирование будущего помогает выйти за рамки привычного планирования на квартал или год, дает общее представление командному составу, каким может быть будущее и во что необходимо вкладываться Корпусу морской пехоты. Нижестоящие по рангу могут уже сейчас начать готовиться к тому, в какой среде они будут сами командовать морпехами через пару десятков лет. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Надо сказать, что к услугам научных фантастов прибегают сегодня не только морпехи, но и в ВМС США, и в НАТО. В журнале Корпуса морской пехоты «Морпехи» появилась ежемесячная научно-фантастическая колонка. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Морпехи подали на конкурс 74 заявки. Из числа присланных работ было отобрано 18 финалистов, с которыми провели мастер-класс писатели-фантасты, в том числе Макс Брукс, автор нашумевшей постапокалиптической и позже экранизированной книги «Мировая война Z», и Август Коул, соавтор книги <span lang="zxx">«Призрачный флот: повесть о следующей мировой войне»</span>.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По условиям конкурса сюжеты военно-фантастических историй разворачиваются в 2030-2045 годах. В целом среда будущих конфликтов на этом временном отрезке представляется такой: глобальный политический хаос, растущая роль Китая, менее мощные и более озабоченные внутренними вопросами США, рост мегагородов в развивающемся мире и борьба за природные ресурсы.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Особое внимание уделяется именно мегагородам, в которых морпехам будущего, возможно, предстоит зачищать небоскребы и вести боевые действия в многомиллионных городских джунглях, по сравнению с которыми померкнут бои за Фаллуджу в Ираке или Хюэ во Вьетнаме. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Каковы же сюжеты трех историй-победителей прошедшего конкурса о мире в 2030-2045 годах? </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 1.</strong> В мире ощущается острая нехватка чистой питьевой воды. США становятся еще более притягательной страной для мигрантов, но сами Штаты стремятся усилить контроль над своими границами и сократить приток мигрантов. Глобальный вакуум лидерства, оставленный озабоченными внутренними проблемами США, заполняют Китай и Индия, наращивающие свою военную мощь. Недостаток воды и масштабные миграции людей дают шанс негосударственным игрокам выйти на мировую сцену, а США все больше полагаются на своих международных партнеров и испытывают финансовые проблемы. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В первом рассказе сборника морпехи США высаживаются в густонаселенном Лагосе в Нигерии, чтобы разобраться с атакой уличных детей-солдат на больницу Красного Креста. Роботы нападавших похитили медицинских и гидро-роботов Красного Креста, лишив людей медицинской помощи и доступа к воде. Морпехи в ходе операции полагаются на военных роботов и автоматические переводчики речи, оружие морпехов может переводиться в нелетальный режим, но роботы, вся броня и экзоскелеты бесполезны, когда дети стреляют по ним электромагнитными импульсами из русских винтовок, чтобы забрать бесценную воду.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 2.</strong> Две трети населения мира живет в городах. К 2030 году на планете уже вырос 41 мегагород. Не хватает воды и продовольствия, мегагорода сотрясают социальные конфликты. Городская война неизбежна. Морпехам приходится адаптироваться к «войне четырех этажей»: на первом этаже (или на крыше) надо помочь и эвакуировать некомбатантов, на втором — задержать противника, на третьем — вести инструктирование и обучение местных сил, под землей — проводить наступательные боевые действия.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">По сюжету в 2045 году в Тайбэе на Тайване после разрушительного землетрясения, остановившего атомную электростанцию и вызвавшего массовую миграцию, орудуют про-китайские мятежники, которые не дают международным гуманитарным агентствам доставлять воду из опреснительных станций на солнечных батареях нуждающимся людям. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Силы Коалиции, во главе с Австралией, поддерживают слабую тайваньскую армию и ополчение националистов Тайваня, которые пытаются подавить мятежников, желающих присоединится к Китаю. К 2045 году морпехов США выгнали с Окинавы и они теперь базируются в Дарвине в Австралии. Для помощи хрупкой центральной власти Тайваня их перебрасывают из Австралии в городские джунгли острова.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Морпехи используют голограммы небоскребов для навигации, рои разведывательных дронов, управляют беспилотниками над головой, имеют на себе дронов, которые могут сбивать дроны противника, выдают дружественному ополчению базовые экзоскелеты, видят через стены с помощью мобильных рентгенов. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Китай в этом сценарии использует автономных боевых роботов, в то время как другие страны отказались от их применения, поскольку в условиях городского боя роботы плохо распознают своих и чужих. К тому же так и не была создана технология, которая бы позволяла процессорам мгновенно перерабатывать всю информацию, поступающую роботам через их оптику. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Также Китай взращивает генномодифицированных бойцов для своих специальных подразделений. Низкорослые, быстрые и мускулистые генномодифицированные солдаты превращаются в идеальную машину убийства, так как их натаскивают на войну уже с самого рождения. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В ходе операции в Тайбэе морпехи должны выкурить прокитайских мятежников из подземелий небоскреба, при этом не уничтожив по ошибке беженцев. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>Сценарий 3.</strong> США больше не являются мировым лидером. Штаты сократили инвестиции в инновации и их обошли другие страны. Вооруженные силы США из экономии находятся в основном внутри страны и не могут быть масштабно использованы за пределами Штатов из-за распространенного биологического оружия и болезней. Китай и Индия борются за доминирование в мире. Тайвань был аннексирован Китаем. Технологии, которые разрабатывались с благими намерениями, стали использоваться во зло. Негосударственные организации делают ставку на технологии, а не на персонал. Появляются искусственно созданные болезни, биологическое оружие становится доступным и дешевым для анархистов. Из-за болезней люди стремятся покинуть города. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">В данном сценарии морпехи сначала приходят на помощь полиции Нью-Йорка, после того как весь урожай зерновых в стране был заражен генномодифицированным вирусом. Люди отказались от зерновых, но не было ничего другого взамен. Города сотрясали голодные бунты. На Балканах были готовы поделиться за деньги запасами зерновых с США. Но Халифат Марокко, поддерживаемый Китаем и укомплектованный китайскими ракетами и средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), решил наложить огромные пошлины на прохождение сухогрузов через Гибралтар. Морпехи в напечатанной на 3D принтерах форме спасают США от голода. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Подготовка к операции проходит на симуляторах виртуальной реальности. Морпехи изучают объекты в Марокко и саму страну в VR. К берегам Марокко стремятся самолеты F-35C Lightning II и авианосец USS Gerald R. Ford. Китай оснастил Халифат лазерными пушками ПВО, тяжелыми противокорабельными беспилотниками и противокорабельными крылатыми ракетами, наподобие российского контейнерного комплекса Club-К. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Война с Халифатом — это в первую очередь война средств РЭБ, согласно данному сценарию. Американские крылатые ракеты посылают при достижении цели различные электромагнитные импульсы и выжигают электронику противника. Автономные роботы ищут оптоволоконные кабели китайских ракетных батарей. Другие роботы, разбросанные по обочинам дорог, автономно определяют цели в потоке машин и делают по ним выстрел. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Благодаря диверсионным действиям хорошо технически оснащенных морпехов в тылу Халифата, США и союзники в лице Франции и Испании смогли уничтожить китайские средства ПВО и обеспечить безопасный проход сухогрузов с зерном из Балкан. Америка в этом сценарии была спасена от голода.</p> <p style="text-align: right;" align="JUSTIFY"><strong>Илья Плеханов</strong></p></div> Бестселлеры джихадоведения 2016-06-20T20:10:32+04:00 2016-06-20T20:10:32+04:00 http://navoine.info/islbooks-ag.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 20 Июнь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/41717/20682809.440/0_d41ea_a883a893_XL.jpg" border="0" width="800" height="561" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>В свете текущих гаданий, что предпримет Трамп, вновь актуален наш материал полугодичной давности...</strong></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Весной в США были опубликованы две книги, посвященные борьбе с джихадом, которые и по сей день являются бестселлерами на Amazon.сom и даже входят в первую пятерку самых продаваемых книг в разделе «Политика», что впечатляет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Первая книга — «Побеждая джихад» Себастиана Горки (Sebastian Gorka), вторая — «Побеждая ИГИЛ (запрещенная в России организация – прим. ред.)» за авторством Малкольма Нэнса (Malcolm Nance) и с предисловием известного корреспондента Ричарда Энгеля (Richard Engel). </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После недавних событий в Орландо и других громких терактов последнего времени, а также в связи с предвыборной президентской гонкой в США и обсуждаемыми возможными подходами кандидатов в президенты США к борьбе с терроризмом, интерес к этим двум книгам только растет. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Себастиан Горка — доктор политических наук, писатель, аналитик, консультант Министерства Обороны США и различных разведывательных служб и специальных подразделений, работал в корпорации RAND, выступал в Конгрессе США с докладами об угрозе исламского террора.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Горка занимается темой джихадизма как минимум с 2001 года, но это его первая собственная книга по данному вопросу. «Побеждая джихад: война, которую можно выиграть» вышла в апреле этого года и получила массу положительных откликов. В книге определяются мотивы джихадистов, их цели и предлагаются пути борьбы с идеологией. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Работа Горки обрела популярность во многом благодаря тому, что он бросает вызов политической корректности и напрямую говорит, что исламский терроризм — это не просто некая политическая или религиозная аберрация, а глобальный вызов всей западной цивилизации.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Современная идеология джихадистов, по мнению Горки, это гремучая смесь радикального ислама, фашизма и коммунизма. И с этим бороться нужно без оглядки на политическую корректность: «Единственное, о чем можно вести переговоры с джихадистами, это – каким способом они вас убьют: будете ли вы сожжены заживо, распяты на кресте или вам отрежут голову? Или вместо этого вас, как недочеловека, сделают рабом, поскольку вы не мусульманин. Таковы сегодняшние реалии, но у них есть хорошая аналогия: точно так же невозможно было вести переговоры с Гитлером. С нацистами можно договориться только о том, в какой крематорий они вас отправят».</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Собственно выход Горка видит в том, чтобы прекратить политически корректную осторожность, перестать прятать голову в песок и наконец-то начать открыто называть врагов злом и врагами, не бояться говорить, что джихад есть, он силен, он глобален и он направлен на уничтожение или полное изменение западной цивилизации.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Горка также пишет, что главное — необходимость ломать идеологию джихада, а для этого надо использовать методы пропаганды, которые Запад уже успешно использовал в Холодной войне в борьбе против коммунизма. Как считает автор, США уже имеют опыт разгрома тоталитарных идеологий (фашизма и коммунизма), а, значит, смогут сделать это снова и в отношении идеологии джихада. По мнению Горки, в итоге в результате этих силовых и контрпропагандистских действий арабский мир сам станет инициативно искоренять джихадистов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Если первый пункт у комментаторов книги вызывает одобрение, второй — колебания и некоторые сомнения и вопросы, но в то же время и воодушевление победоносными аналогиями с Холодной войной, то в третий пункт уже почти никто не верит. Мнение, что арабский мир захочет вести борьбу с радикальными исламистами, оценивается как утопическое.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Книга «Побеждая ИГИЛ: кто они, как они сражаются и во что они верят» вышла в марте и сегодня занимает второе место в рейтинге политических бестселлеров. Автор — Малкольм Нэнс, бывший сотрудник разведки ВМС США, глава проекта «Асимметрия Терроризма», арабист, аналитик, автор инструкций по выживанию в плену, противостоянию пыткам и борьбе с угрозами похищения исламистами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Книгу Нэнса отличает более прагматичный подход и он касается борьбы не с террором на Западе, а войны на Ближнем Востоке. В своей книге он скрупулезно рассматривает, какую именно тактику применяют джихадисты при атаках на различные объекты (военные укрепления, уличные бои, городские теракты и т. п.), а также анализирует всю организационную структуру организации, ее руководство, военную и гражданскую деятельность. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">У Нэнса подход к разгрому ИГИЛ отличается от подхода Горки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как бывший военный, Нэнс более прямолинеен: идеологическая борьба идеологической борьбой, но победить можно и нужно и силовым методом, и не просто бомбежкой, а именно резким увеличением точечных специальных операций против группировки на земле, нарушением логистических цепочек и материального обеспечения, ликвидацией лидеров и сеянием хаоса и паники непредсказуемыми ударами. По мнению Нэнса, это должно остановить наступательный настрой ИГИЛ и заставить джихадистов полностью перейти на оборонительные позиции. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Нэнс считает, что специальные подразделения «должны быть спущены с поводка» и они должны креативно ежедневно бить по ИГИЛ с минимальными ограничениями, с упором на ночные операции, массовые зачистки врага, тотальное уничтожения блокпостов на дорогах в тылу, массированным минированием, подрывами, диверсиями и т.п.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Именно маневренную агрессивную войну в тылу ИГИЛ, а не лобовые армейские атаки на занятые джихадистами населенные пункты, Нэнс называет ключем к победе. По сути он предлагает перенять тактику ИГИЛ и применить ее против них же самих. Пусть группы из 10-20 спецназовцев на тех же «тойотах хаоса» сеют панику уже в рядах джихадистов. Автор также предлагает создать коалицию из двух тысяч солдат спецподразделений арабских стран и дать им карт-бланш на любую деятельность в тылу врага, включая мародерство.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Нэнс вообще считает, что Турция, Иордания, Саудовская Аравия должны без лишних дипломатических экивоков вторгнуться на территории, контролируемые ИГИЛ, и также начать активные боевые действия против джихадистов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За эту прямолинейность и простоту предлагаемых военных решений книгу Нэнса многие критикуют и называют не книгой, а большой презентацией в Power Point. Он в целом и сам согласен с этим, и считает, что его книга — энциклопедия ИГИЛ в стиле «Справочника ЦРУ». Так или иначе, несмотря на всю критику, но книга Малкольма Нэнса популярна и вовсю продается.</p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 20 Июнь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/41717/20682809.440/0_d41ea_a883a893_XL.jpg" border="0" width="800" height="561" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY"><strong>В свете текущих гаданий, что предпримет Трамп, вновь актуален наш материал полугодичной давности...</strong></p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Весной в США были опубликованы две книги, посвященные борьбе с джихадом, которые и по сей день являются бестселлерами на Amazon.сom и даже входят в первую пятерку самых продаваемых книг в разделе «Политика», что впечатляет.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Первая книга — «Побеждая джихад» Себастиана Горки (Sebastian Gorka), вторая — «Побеждая ИГИЛ (запрещенная в России организация – прим. ред.)» за авторством Малкольма Нэнса (Malcolm Nance) и с предисловием известного корреспондента Ричарда Энгеля (Richard Engel). </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">После недавних событий в Орландо и других громких терактов последнего времени, а также в связи с предвыборной президентской гонкой в США и обсуждаемыми возможными подходами кандидатов в президенты США к борьбе с терроризмом, интерес к этим двум книгам только растет. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Себастиан Горка — доктор политических наук, писатель, аналитик, консультант Министерства Обороны США и различных разведывательных служб и специальных подразделений, работал в корпорации RAND, выступал в Конгрессе США с докладами об угрозе исламского террора.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Горка занимается темой джихадизма как минимум с 2001 года, но это его первая собственная книга по данному вопросу. «Побеждая джихад: война, которую можно выиграть» вышла в апреле этого года и получила массу положительных откликов. В книге определяются мотивы джихадистов, их цели и предлагаются пути борьбы с идеологией. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Работа Горки обрела популярность во многом благодаря тому, что он бросает вызов политической корректности и напрямую говорит, что исламский терроризм — это не просто некая политическая или религиозная аберрация, а глобальный вызов всей западной цивилизации.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Современная идеология джихадистов, по мнению Горки, это гремучая смесь радикального ислама, фашизма и коммунизма. И с этим бороться нужно без оглядки на политическую корректность: «Единственное, о чем можно вести переговоры с джихадистами, это – каким способом они вас убьют: будете ли вы сожжены заживо, распяты на кресте или вам отрежут голову? Или вместо этого вас, как недочеловека, сделают рабом, поскольку вы не мусульманин. Таковы сегодняшние реалии, но у них есть хорошая аналогия: точно так же невозможно было вести переговоры с Гитлером. С нацистами можно договориться только о том, в какой крематорий они вас отправят».</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Собственно выход Горка видит в том, чтобы прекратить политически корректную осторожность, перестать прятать голову в песок и наконец-то начать открыто называть врагов злом и врагами, не бояться говорить, что джихад есть, он силен, он глобален и он направлен на уничтожение или полное изменение западной цивилизации.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Горка также пишет, что главное — необходимость ломать идеологию джихада, а для этого надо использовать методы пропаганды, которые Запад уже успешно использовал в Холодной войне в борьбе против коммунизма. Как считает автор, США уже имеют опыт разгрома тоталитарных идеологий (фашизма и коммунизма), а, значит, смогут сделать это снова и в отношении идеологии джихада. По мнению Горки, в итоге в результате этих силовых и контрпропагандистских действий арабский мир сам станет инициативно искоренять джихадистов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Если первый пункт у комментаторов книги вызывает одобрение, второй — колебания и некоторые сомнения и вопросы, но в то же время и воодушевление победоносными аналогиями с Холодной войной, то в третий пункт уже почти никто не верит. Мнение, что арабский мир захочет вести борьбу с радикальными исламистами, оценивается как утопическое.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">***</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Книга «Побеждая ИГИЛ: кто они, как они сражаются и во что они верят» вышла в марте и сегодня занимает второе место в рейтинге политических бестселлеров. Автор — Малкольм Нэнс, бывший сотрудник разведки ВМС США, глава проекта «Асимметрия Терроризма», арабист, аналитик, автор инструкций по выживанию в плену, противостоянию пыткам и борьбе с угрозами похищения исламистами.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Книгу Нэнса отличает более прагматичный подход и он касается борьбы не с террором на Западе, а войны на Ближнем Востоке. В своей книге он скрупулезно рассматривает, какую именно тактику применяют джихадисты при атаках на различные объекты (военные укрепления, уличные бои, городские теракты и т. п.), а также анализирует всю организационную структуру организации, ее руководство, военную и гражданскую деятельность. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">У Нэнса подход к разгрому ИГИЛ отличается от подхода Горки.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Как бывший военный, Нэнс более прямолинеен: идеологическая борьба идеологической борьбой, но победить можно и нужно и силовым методом, и не просто бомбежкой, а именно резким увеличением точечных специальных операций против группировки на земле, нарушением логистических цепочек и материального обеспечения, ликвидацией лидеров и сеянием хаоса и паники непредсказуемыми ударами. По мнению Нэнса, это должно остановить наступательный настрой ИГИЛ и заставить джихадистов полностью перейти на оборонительные позиции. </p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Нэнс считает, что специальные подразделения «должны быть спущены с поводка» и они должны креативно ежедневно бить по ИГИЛ с минимальными ограничениями, с упором на ночные операции, массовые зачистки врага, тотальное уничтожения блокпостов на дорогах в тылу, массированным минированием, подрывами, диверсиями и т.п.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Именно маневренную агрессивную войну в тылу ИГИЛ, а не лобовые армейские атаки на занятые джихадистами населенные пункты, Нэнс называет ключем к победе. По сути он предлагает перенять тактику ИГИЛ и применить ее против них же самих. Пусть группы из 10-20 спецназовцев на тех же «тойотах хаоса» сеют панику уже в рядах джихадистов. Автор также предлагает создать коалицию из двух тысяч солдат спецподразделений арабских стран и дать им карт-бланш на любую деятельность в тылу врага, включая мародерство.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">Нэнс вообще считает, что Турция, Иордания, Саудовская Аравия должны без лишних дипломатических экивоков вторгнуться на территории, контролируемые ИГИЛ, и также начать активные боевые действия против джихадистов.</p> <p style="text-align: justify;" align="JUSTIFY">За эту прямолинейность и простоту предлагаемых военных решений книгу Нэнса многие критикуют и называют не книгой, а большой презентацией в Power Point. Он в целом и сам согласен с этим, и считает, что его книга — энциклопедия ИГИЛ в стиле «Справочника ЦРУ». Так или иначе, несмотря на всю критику, но книга Малкольма Нэнса популярна и вовсю продается.</p></div> Гертруда Аравийская - "мать Ирака", "королева пустыни". 2016-01-22T10:51:36+04:00 2016-01-22T10:51:36+04:00 http://navoine.info/belliraq.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a> <a href="http://navoine.info/category/irak.html">Ирак</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 22 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/43546/20682809.43c/0_cf9c9_f87705ee_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Гертруда Белл была влиятельнейшей женщиной своего времени, как шпионка и советница королей, после Первой мировой войны она рисовала новую картину  Ближнего Востока. Кем  же была эта британская "мать Ирака", "королева пустыни"?</strong></em></p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>***</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Женщина в центре. В 1921 Уинстон Черчилль (здесь слева рядом с ней) в переформатировании нового Ближнего Востока опирался прежде всего на рекомендации Белл. Которая здесь, радостно триумфируя, сидит между несчастным Черчиллем, который вот прямо сейчас упал с верблюда, и едва титутованным тогда Томасом Эдвардом Лоуренсом "аравийским", который также не имел большого опыта езды на верблюдах. У Белл есть повод для триумфа.. <br /><br /><span>В одном из писем к отцу из Багдада от 4 декабря 1921 она писала: "Я провела сегодняшнее утро очень продуктивно", - сообщает она, - "я проложила южную границу Ирака".</span><br /><br /><span>Это не было ни шуткой, ни преувеличением. Это было её заданием, осуществить политический и геграфический порядок в заново созданном государстве. Франция и Великобритания разделили Ближний Восток между собой, как имущество несостоятельного более должника - Османской империи.  Однако обе державы быстро заметили, что не могут удержать все территории, нужно было найти некий переход, гарантировавший им, тем не менее, наибольшее влияние. </span><br /><br /><span>Найденные в этих целях решения основывались в немалой мере на рекомендациях Белл. И не только первый король Ирака Фейсал I был обязан своей властью её ходатайствам. В период между 1915 и 1925 гг. Белл играла решающую роль в переформатировании всего Ближнего Востока. Таким образом, британка, безусловно, была из одной из самых влиятельных женщин своего времени.  </span><br /><br /><span>Тем болеее удивительно, что в последующие десятилетия она была практически забыта. Её более молодого (на 20 лет) коллегу Т.Э. Лоруренса "аравийского" прославил одноименным фильмом в 1960 Дэвид Линн. При этом ему удалось в своём фильме полностью умолчать о Белл.  В "Английском пациенте" 1996 года, солдаты упоминают "этого Белл", исходя из того, что это был мужчина. И лишь недавно немецкий режиссёр Вернер Херцог наконец поставил ей кинематографический памятник - фильм "Королева пустыни" с Николь Кидман в заглавной роли, как свой взнос к фестивалю Берлинале 2015. </span><br /><br /><strong>Белл - история восхождения</strong><br /><br /><span>Гертруда Маргарет Лоутайн Белл родилась 14 июля 1868 года в семье стального магната и либерального политика Томаса Хью Белла, в одной из самых богатых и благородных - вот уже два поколения, семей Великобритании.</span></p> <p style="text-align: justify;">Семья происходила из Вашингтона - оттуда же родом и фамилия первого президента США. Однако для Гертруды домом её детства стал Ред Барнс в приморском Йоркшире на северном побережье.<br /><br />Таким образом, казалось что  для Белл жизнь предопределена между двором и нуворишами. Однако всё вышло иначе: Гертруда захотела учиться. Уже в 16-летнем возрасте она переехала в Лондон. Ей едва минуло 20, когда она завершила в Оксфорде обучение новейшей истории. Ко всему прочему, с успехом, но без титула - такого женщинам в Англии не позволяли до 1920 года.</p> <p style="text-align: justify;">Теперь вперёд, к богатому замужеству! Но этому так и не удалось свершиться. После трёх лет "бальных выездов", Гертруда самостоятельно и решительно меняет свой путь девушки из хорошего богатого дома. В течение короткого времени она становится известной альпинисткой, а также участницей этнологических и археологических экспедиций в арабском мире. Она написала об этом несколько книг, часть их которых стала бестселлером. <em><strong><br /><br /></strong></em>Своё успешное "неприсуждение академического титула" она отпраздновала многомесячным путешествием в Бухарест и Константинополь. По возвращении она окунулась в светскую жизнь и бальный сезон, чтобы найти себе мужа. Однако после того, как в течение трёх лет подходящей для неё партии так и не нашлось, она решила отправиться на Восток.  В 1892 она начала изучать персидский язык. В Тегеране. Там она познакомилась с влиятельными представителями колониальной верхушки - офицерами, местными царьками и британским вице-королём Индии. <em><strong><br /><br /></strong></em><strong><strong>Неудачи с мужчинами</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>В то же время Белл влюбилась в Генри Кадогана, молодого дипломата.  Он был мало того, что беден, так ещё и игрок. Родители Гертруды были категорически против такого брака. Дочь послушалась и возвратилась обратно в Англию, в то время как Генри должен был попытаться наладить своё финансовое положение.  Однако вскоре после этого, он погиб в результате несчастного случая.  В последующие годы у Белл была ещё одна интрижка с мужчиной, которая также окончилась трагически. Чарльз Дайт-Вилли был женат и погиб на войне в 1915 году. <em><strong><br /><br /></strong></em>На обе смерти Белл реагировала одинаково: она убегала от скорби в путешествия и училась.  Наряду с двумя кругосветными поездками, оторвавшись от светской жизни  во время восхождений в Альпах и Скалистых горах, в последующие годы она всё чаще ориентировала себя на Восток. <em><strong><br /><br /></strong></em>Из интереса к археологии она изучала науку раскопок в Германии, Франции и Италии. В 1894 вышли её путевые заметки "Персидские картины", в которых проявился её писательский талант, подчеркнув её образованность и любовь к авантюрным приключениям. <br /><br />Вскоре она уже путешествоала по Ближнему Востоку с караванами и собственной экспедицией, совершенствуя свой арабский, делая археологические открытия и вторгаясь в регионы, которых европейцы ещё не посещали.<em><strong><br /><br /></strong></em><strong><strong>На пути к легенде</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>Среди арабских племён стали ходить разговоры об этой рыжеволосой женщине с зелёными глазами, которая так хорошо понимала местные обычаи.  Гертруде нравилось уважение, с которым её здесь встречали. Ведь в Англии она была "незамужней неудачницей".  В Аравии она слыла немного странной, но, тем не менее, уважаемой женщиной.  Это льстило её тщеславию.</p> <p style="text-align: justify;">Возможным это стало лишь потому, в первую очердь для женщины - такой неопривычно прямой откровенный взгляд в интимные подробности жизни арабских племён, что шейхи и старейшины считали её "равнозначной мужчине" и называли "королевой пустыни". Она говорила и ела за одним столом с влиятельнейшими лицами того времени. <br /><br /><span>Таким образом, она совершенно естественно воспринимала лестные неформальные титулы, которые давали ей местные арабские шейхи: "Дочь пустыни" или "Хатун" (королева). Однажды она уступила в переговорах, поскольку её назвали "достойной мужских почестей". И это понравилось ей: на женщин своего времени она смотрела свысока. Именно она, самостоятельная и самоуверенная авантюристка из либеральной семьи, была, однако, жесточайшей противницей женских избирательных прав и прочего равноправия. </span><br /><br /><span>Когда началась Первая мировая война, в Британии ей поначалу запретили выезд на Ближний Восток.  Эта вынужденная пауза продолжалась не более года, поскольку армия, хоть и под сильным мужским влиянием, не могла избежать её экспертных оценок. В 1915 она сначала стала неофициальной сотрудницей тайной разведки в Каире.  Там она сотрудничала в том числе и с Т.Э. Лоуренсом, с которым была знакома с давних пор. </span><br /><br /><span>Сложилась необычная ситуация: Белл была мало оценена военными, но среди экспертов по Ближнему Востоку слыла легендарной. И в конце концов, её профессиональная компетенция одержала верх. Британский главнокомандующий в Месопотамии присвоил ей, как первой женщине, офицерское звание в чине майора секретной разведки и титул "ближневосточного серетаря".</span></p> <p style="text-align: justify;">За несколько лет она не только в совершенстве изучила арабский и персидский, став успешной переводчицей персидской лирики.  Мало кто мог сравниться с ней в знании традиций и обычае Востока. Белл стала доверенным лицом многих местных шейхов.<br /><br /><strong>Создатель наций - перемена сторон</strong><br /><br /><span>Как и для Лоуренса, её основной задачей было, привлекать на британскую сторону местных влиятельных лиц.  Британцы завлекали арабов обещаниями независимости. Лоуренс сомневался в этом, поскольку, как и Белл, точно знал, что это была тактическая полуправда. Уже в 1916 британцы и французы тайным соглашением Сайкса-Пико очертили свои зоны влияния (из-за этого постыдного соглашения Лоуренс после войны даже поменял имя, прожив остаток жизни анонимно).</span><br /><br /><span>Белл с этим обошлась иначе. Для начала она позаботилась о том, чтобы эмир Фейсал, чьей теснейшей сотрудницей и советником она была, смог объединить арабские племена против османов и вступить в войну на стороне Лоуренса. Теперь его за это нужно было наградить. Белл находилась на службе Британии, однако лоббировала интересы арабов.</span></p> <p style="text-align: justify;">Во время Первой мировой Османская империя пала окончательно. Белл занималась шпионажем, была советником как арабов, так и британцев, посредничая между ними.<br /><br /><span>На конференции в Каире весной 1921 ей удалось убедить тогдашнего министра по делам колоний Уинстона Черчилля дать сначала Ираку, а потом и части Иордании широкую автономию. Первым королём Ирака стал, по рекомендации Белл, Фейсал I. </span>Под напором Лоуренса и Белл он выступил в войне на стороне британцев. Однако тем едва ли хотелось снова выпускать из рук власть.</p> <p style="text-align: justify;"><strong><strong>Смерть в Багдаде</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>Это так и осталось её самым большим политическим достижением.  Белл и Лоуренс, действовавшие заодно только с суннитами и ваххабитами, допустили большую недальновидность, недооценив роль шиитов. Это не позволило Белл выявить ряд влиятельных факторов, когда она рисовала границы между Ираком, Иорданией, Палестиной, Сирией и Саудовской Аравией. Многие из сегодняшних конфликтов были заложены ещё тогда. </p> <p>Появившиеся в результате её научных экспедиций карты служили британским частям для ориентирования в неизвестных районах. Позже Белл должна была их сегментировать и заново нарисовать. Это её рука проводила границы между странами, такими как Ирак или Сирия. Это и достижением и вина её, так как она заложила ряд конфликтов, которые не затихают на Ближнем Востоке и сегодня.<br /><br />После 1923 года её влияние стало уменьшаться. Британцы больше не нуждались в ней. Она осталась в Багдаде, где занималась строительством Иракского национального музея и где по сей день её чествуют, как "мать Ирака". Однако её письма того времени звучат с нарастающей деперессией. <br /><br />В 1925 она последний раз посетила Лондон, где и заболела воспалением плевры. Излечения она искала на своей второй родине в Багдаде, однако выздоровев узнала, что сразу после её отъезда из Англии, там скончался от тифа её младший брат. Утром 12 июля 1926 года горничная нашла Гертруду Белл мёртвой. Рядом с кроватью стояла пустая баночка из-под снотворного. Её похоронили в Багдаде.<span style="text-align: justify;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><em>***</em></p> <p><strong>Шёпот и шорохи пустыни. Гертруда Белл</strong></p> <p><em><strong>Путешествие по древней Сирии</strong></em></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/69681/20682809.43c/0_cf9ca_56e654c9_XL.jpg" border="0" width="511" height="800" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Когда легендарный Лоуренс Аравийский в 1909 году отправился в своё первое путешествие по Сирии и Палестине с целью изучения архитектуры крепостей крестоносцев, то ныне давно забытая женщина-археолог и секретный агент Гертруда Белл уже имела за плечами опыт экспедиций в этом регионе. В 1905, первая из европейцев, она пересекла Сирийскую пустыню, сопровождаемая только сотрудниками, поваром, одним солдатом и проводником из местных.  К моменту первой встречи между Лоуренсом и Белл в 1911 году на раскопках на юге Турции, она уже была знаменитостью, он же, по её собственным словам: "интересный молодой человек, станет путешественником."</span><br /><br /><span>"Шёпот и шорохи пустыни" - это перевод путевых дневников, которые Гертуда Белл вела во время своей первой большой экспедиции из Иерусалима через Дамаск, Хомс, Алеппо в Антиохию, современную Антакию, в Турции.  </span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В предисловии переводчица книги Эбба Д. Дрольсхаген описывает основные этапы жизненного пути Белл, исторический и общественный фон эпохи и её условности, что позволяет правильно оценить достижения этой дерзкой и высокоинтеллигентной женщины. И хотя богатейшая представительница английских высших слоёв общества, безусловно, имела определённую дипломатичнскую защиту в лице влиятельнейших людей Востока, покровительство это действовало далеко не во всех регионах, где путешествовала Белл.  Её собственные дипломатические способности, глубочайшие знания традиций и обычаев различных этносов, их религиозных различий, политических структур и взаимосвязей, личные знакомства, физическая выносливость и, очевидно, не в последнюю очередь, полностью оправданная уверенность в себе, позволяли ей не только избегать опасностей, но и правильно оценивать сложные ситуации. </span><br /><strong><br />Многогранный Восток</strong><br /><br /><span>В дневниковых записях ощущается сильное влияние личности Гертруды Белл. Например в том, как в первой главе "От Иерусалима до Сальта", она описывает своих попутчиков. Вот старый беззубый старик - погонщик мулов. "Он беспрерывно бормотал благоговения и благочестивые изречения и к этому ещё заверения преданности своей милостивейшей работодательнице. Но все его усилия, внести свою лепту в жизнь других этим и ограничивались". Такое типичное описание слабостей и недостатков своих спутников, а также высокопоставленных персон, у которых ей приходилось останавливаться, но которых она всегда, вне зависимости от личных симпатий и привязанностей, встречала с уважением. Дневники Белл читаются легко, как непринуждённая беседа о стране и людях - забавная, ненавязчивая, увлекательная. И при этом книга пронизана тонким политическим и общественным анализом, описаниями ландшафтов, философскими размышлениями и диалогами, вводящими читателя глубоко в многослойный и многогранный мир Востока. </span><br /><br /><strong>Секретный агент на службе его Величества</strong><br /><br /><span>Читатель встречается с христианами, друзами, курдами, маленькими и большими чиновниками Османской империи, шейхами и султанами. Он проезжает Палестину, ночует в пустынных лагерях и в палатках бедуинов, переживает разбойничьи нападения и проходит труднодоступными тропами, где до него не ступала нога европейца. Но снова и снова он рад тому, что рядом с ним в этой сложной стране с огромным количеством этносов, народностей, религий, запутанных межплеменных отношений, именно Гертруда Белл с её непостижимым чутьём и пониманием ситуации. Неудивительно, что её, как наиболее ценного консультанта англичан по вопросам инициирования восстания арабов против Османской империи, послали в Каир в ранге майора секретной разведки Британии. Белл плела дипломатические сети и устанавливала связи между влиятельнейшими людьми Ближнего Востока с целью организации восстания. В то время как Лоуренс Аравийский был связным между повстанцами и отвечал за военную сторону вопроса.  Восстание, как известно, было успешным, а поскольку "мисс Гертруда Белл.. знает об арабах и Аравии больше, чем любой ныне живущий англичанин, или англичанка", то она стала одной из влиятельнейших персон и при формировании нового порядка на Востоке, в первую очередь при создании Ирака. </span><br /><br /><strong>Погружение в Восток</strong><br /><br /><span>После прочтения Белл "Путешествия по древней Сирии" становится ясно, в чём кроются причины постоянной нестабильности Ближнего Востока.  Понятным становится и то, что дипломатия и учёт интересов всех различных этносов и культур, могли бы быть более успешными при решении проблем, чем военные операции или принципиальное буквоедство.  Гертруда Белл, вероятно под влиянием идеализированного романтического представления о благородных бедуинах и своего британского патриотизма и веры, что английская форма правления "обошла все другие формы и потому рекомендуется всем народам мира" - это часть этой проблемы. Что, однако, не умаляет её достижений, например при организации Иракского национального музея (бывшего Музея археологии в Багдаде). </span></p> <p style="text-align: justify;">***<br /><br />Гертруда Белл "Шёпот и шорохи пустыни". 2015. Перевод с английского и предисловие Эбба Д. Дрольсхаген. Книга вышла в серии "Отважные путешественники" Сюзанны Греттер.</p> <p>PS. Книга Джорджины Пауэлл о Гертруде Белл «Королева пустыни» переведена на русский язык.</p> <p>***</p> <p>Источник - <a href="http://p-w-w.org/index.php?PHPSESSID=5oa5ambt5tqq574f7pm1o5b5k4&amp;topic=15106.msg281202#msg281202" rel="nofollow">http://p-w-w.org</a></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a> <a href="http://navoine.info/category/irak.html">Ирак</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 22 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/43546/20682809.43c/0_cf9c9_f87705ee_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>Гертруда Белл была влиятельнейшей женщиной своего времени, как шпионка и советница королей, после Первой мировой войны она рисовала новую картину  Ближнего Востока. Кем  же была эта британская "мать Ирака", "королева пустыни"?</strong></em></p> <p style="text-align: justify;"><em><strong>***</strong></em></p> <p style="text-align: justify;">Женщина в центре. В 1921 Уинстон Черчилль (здесь слева рядом с ней) в переформатировании нового Ближнего Востока опирался прежде всего на рекомендации Белл. Которая здесь, радостно триумфируя, сидит между несчастным Черчиллем, который вот прямо сейчас упал с верблюда, и едва титутованным тогда Томасом Эдвардом Лоуренсом "аравийским", который также не имел большого опыта езды на верблюдах. У Белл есть повод для триумфа.. <br /><br /><span>В одном из писем к отцу из Багдада от 4 декабря 1921 она писала: "Я провела сегодняшнее утро очень продуктивно", - сообщает она, - "я проложила южную границу Ирака".</span><br /><br /><span>Это не было ни шуткой, ни преувеличением. Это было её заданием, осуществить политический и геграфический порядок в заново созданном государстве. Франция и Великобритания разделили Ближний Восток между собой, как имущество несостоятельного более должника - Османской империи.  Однако обе державы быстро заметили, что не могут удержать все территории, нужно было найти некий переход, гарантировавший им, тем не менее, наибольшее влияние. </span><br /><br /><span>Найденные в этих целях решения основывались в немалой мере на рекомендациях Белл. И не только первый король Ирака Фейсал I был обязан своей властью её ходатайствам. В период между 1915 и 1925 гг. Белл играла решающую роль в переформатировании всего Ближнего Востока. Таким образом, британка, безусловно, была из одной из самых влиятельных женщин своего времени.  </span><br /><br /><span>Тем болеее удивительно, что в последующие десятилетия она была практически забыта. Её более молодого (на 20 лет) коллегу Т.Э. Лоруренса "аравийского" прославил одноименным фильмом в 1960 Дэвид Линн. При этом ему удалось в своём фильме полностью умолчать о Белл.  В "Английском пациенте" 1996 года, солдаты упоминают "этого Белл", исходя из того, что это был мужчина. И лишь недавно немецкий режиссёр Вернер Херцог наконец поставил ей кинематографический памятник - фильм "Королева пустыни" с Николь Кидман в заглавной роли, как свой взнос к фестивалю Берлинале 2015. </span><br /><br /><strong>Белл - история восхождения</strong><br /><br /><span>Гертруда Маргарет Лоутайн Белл родилась 14 июля 1868 года в семье стального магната и либерального политика Томаса Хью Белла, в одной из самых богатых и благородных - вот уже два поколения, семей Великобритании.</span></p> <p style="text-align: justify;">Семья происходила из Вашингтона - оттуда же родом и фамилия первого президента США. Однако для Гертруды домом её детства стал Ред Барнс в приморском Йоркшире на северном побережье.<br /><br />Таким образом, казалось что  для Белл жизнь предопределена между двором и нуворишами. Однако всё вышло иначе: Гертруда захотела учиться. Уже в 16-летнем возрасте она переехала в Лондон. Ей едва минуло 20, когда она завершила в Оксфорде обучение новейшей истории. Ко всему прочему, с успехом, но без титула - такого женщинам в Англии не позволяли до 1920 года.</p> <p style="text-align: justify;">Теперь вперёд, к богатому замужеству! Но этому так и не удалось свершиться. После трёх лет "бальных выездов", Гертруда самостоятельно и решительно меняет свой путь девушки из хорошего богатого дома. В течение короткого времени она становится известной альпинисткой, а также участницей этнологических и археологических экспедиций в арабском мире. Она написала об этом несколько книг, часть их которых стала бестселлером. <em><strong><br /><br /></strong></em>Своё успешное "неприсуждение академического титула" она отпраздновала многомесячным путешествием в Бухарест и Константинополь. По возвращении она окунулась в светскую жизнь и бальный сезон, чтобы найти себе мужа. Однако после того, как в течение трёх лет подходящей для неё партии так и не нашлось, она решила отправиться на Восток.  В 1892 она начала изучать персидский язык. В Тегеране. Там она познакомилась с влиятельными представителями колониальной верхушки - офицерами, местными царьками и британским вице-королём Индии. <em><strong><br /><br /></strong></em><strong><strong>Неудачи с мужчинами</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>В то же время Белл влюбилась в Генри Кадогана, молодого дипломата.  Он был мало того, что беден, так ещё и игрок. Родители Гертруды были категорически против такого брака. Дочь послушалась и возвратилась обратно в Англию, в то время как Генри должен был попытаться наладить своё финансовое положение.  Однако вскоре после этого, он погиб в результате несчастного случая.  В последующие годы у Белл была ещё одна интрижка с мужчиной, которая также окончилась трагически. Чарльз Дайт-Вилли был женат и погиб на войне в 1915 году. <em><strong><br /><br /></strong></em>На обе смерти Белл реагировала одинаково: она убегала от скорби в путешествия и училась.  Наряду с двумя кругосветными поездками, оторвавшись от светской жизни  во время восхождений в Альпах и Скалистых горах, в последующие годы она всё чаще ориентировала себя на Восток. <em><strong><br /><br /></strong></em>Из интереса к археологии она изучала науку раскопок в Германии, Франции и Италии. В 1894 вышли её путевые заметки "Персидские картины", в которых проявился её писательский талант, подчеркнув её образованность и любовь к авантюрным приключениям. <br /><br />Вскоре она уже путешествоала по Ближнему Востоку с караванами и собственной экспедицией, совершенствуя свой арабский, делая археологические открытия и вторгаясь в регионы, которых европейцы ещё не посещали.<em><strong><br /><br /></strong></em><strong><strong>На пути к легенде</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>Среди арабских племён стали ходить разговоры об этой рыжеволосой женщине с зелёными глазами, которая так хорошо понимала местные обычаи.  Гертруде нравилось уважение, с которым её здесь встречали. Ведь в Англии она была "незамужней неудачницей".  В Аравии она слыла немного странной, но, тем не менее, уважаемой женщиной.  Это льстило её тщеславию.</p> <p style="text-align: justify;">Возможным это стало лишь потому, в первую очердь для женщины - такой неопривычно прямой откровенный взгляд в интимные подробности жизни арабских племён, что шейхи и старейшины считали её "равнозначной мужчине" и называли "королевой пустыни". Она говорила и ела за одним столом с влиятельнейшими лицами того времени. <br /><br /><span>Таким образом, она совершенно естественно воспринимала лестные неформальные титулы, которые давали ей местные арабские шейхи: "Дочь пустыни" или "Хатун" (королева). Однажды она уступила в переговорах, поскольку её назвали "достойной мужских почестей". И это понравилось ей: на женщин своего времени она смотрела свысока. Именно она, самостоятельная и самоуверенная авантюристка из либеральной семьи, была, однако, жесточайшей противницей женских избирательных прав и прочего равноправия. </span><br /><br /><span>Когда началась Первая мировая война, в Британии ей поначалу запретили выезд на Ближний Восток.  Эта вынужденная пауза продолжалась не более года, поскольку армия, хоть и под сильным мужским влиянием, не могла избежать её экспертных оценок. В 1915 она сначала стала неофициальной сотрудницей тайной разведки в Каире.  Там она сотрудничала в том числе и с Т.Э. Лоуренсом, с которым была знакома с давних пор. </span><br /><br /><span>Сложилась необычная ситуация: Белл была мало оценена военными, но среди экспертов по Ближнему Востоку слыла легендарной. И в конце концов, её профессиональная компетенция одержала верх. Британский главнокомандующий в Месопотамии присвоил ей, как первой женщине, офицерское звание в чине майора секретной разведки и титул "ближневосточного серетаря".</span></p> <p style="text-align: justify;">За несколько лет она не только в совершенстве изучила арабский и персидский, став успешной переводчицей персидской лирики.  Мало кто мог сравниться с ней в знании традиций и обычае Востока. Белл стала доверенным лицом многих местных шейхов.<br /><br /><strong>Создатель наций - перемена сторон</strong><br /><br /><span>Как и для Лоуренса, её основной задачей было, привлекать на британскую сторону местных влиятельных лиц.  Британцы завлекали арабов обещаниями независимости. Лоуренс сомневался в этом, поскольку, как и Белл, точно знал, что это была тактическая полуправда. Уже в 1916 британцы и французы тайным соглашением Сайкса-Пико очертили свои зоны влияния (из-за этого постыдного соглашения Лоуренс после войны даже поменял имя, прожив остаток жизни анонимно).</span><br /><br /><span>Белл с этим обошлась иначе. Для начала она позаботилась о том, чтобы эмир Фейсал, чьей теснейшей сотрудницей и советником она была, смог объединить арабские племена против османов и вступить в войну на стороне Лоуренса. Теперь его за это нужно было наградить. Белл находилась на службе Британии, однако лоббировала интересы арабов.</span></p> <p style="text-align: justify;">Во время Первой мировой Османская империя пала окончательно. Белл занималась шпионажем, была советником как арабов, так и британцев, посредничая между ними.<br /><br /><span>На конференции в Каире весной 1921 ей удалось убедить тогдашнего министра по делам колоний Уинстона Черчилля дать сначала Ираку, а потом и части Иордании широкую автономию. Первым королём Ирака стал, по рекомендации Белл, Фейсал I. </span>Под напором Лоуренса и Белл он выступил в войне на стороне британцев. Однако тем едва ли хотелось снова выпускать из рук власть.</p> <p style="text-align: justify;"><strong><strong>Смерть в Багдаде</strong></strong><em><strong><br /><br /></strong></em>Это так и осталось её самым большим политическим достижением.  Белл и Лоуренс, действовавшие заодно только с суннитами и ваххабитами, допустили большую недальновидность, недооценив роль шиитов. Это не позволило Белл выявить ряд влиятельных факторов, когда она рисовала границы между Ираком, Иорданией, Палестиной, Сирией и Саудовской Аравией. Многие из сегодняшних конфликтов были заложены ещё тогда. </p> <p>Появившиеся в результате её научных экспедиций карты служили британским частям для ориентирования в неизвестных районах. Позже Белл должна была их сегментировать и заново нарисовать. Это её рука проводила границы между странами, такими как Ирак или Сирия. Это и достижением и вина её, так как она заложила ряд конфликтов, которые не затихают на Ближнем Востоке и сегодня.<br /><br />После 1923 года её влияние стало уменьшаться. Британцы больше не нуждались в ней. Она осталась в Багдаде, где занималась строительством Иракского национального музея и где по сей день её чествуют, как "мать Ирака". Однако её письма того времени звучат с нарастающей деперессией. <br /><br />В 1925 она последний раз посетила Лондон, где и заболела воспалением плевры. Излечения она искала на своей второй родине в Багдаде, однако выздоровев узнала, что сразу после её отъезда из Англии, там скончался от тифа её младший брат. Утром 12 июля 1926 года горничная нашла Гертруду Белл мёртвой. Рядом с кроватью стояла пустая баночка из-под снотворного. Её похоронили в Багдаде.<span style="text-align: justify;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><em>***</em></p> <p><strong>Шёпот и шорохи пустыни. Гертруда Белл</strong></p> <p><em><strong>Путешествие по древней Сирии</strong></em></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/69681/20682809.43c/0_cf9ca_56e654c9_XL.jpg" border="0" width="511" height="800" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Когда легендарный Лоуренс Аравийский в 1909 году отправился в своё первое путешествие по Сирии и Палестине с целью изучения архитектуры крепостей крестоносцев, то ныне давно забытая женщина-археолог и секретный агент Гертруда Белл уже имела за плечами опыт экспедиций в этом регионе. В 1905, первая из европейцев, она пересекла Сирийскую пустыню, сопровождаемая только сотрудниками, поваром, одним солдатом и проводником из местных.  К моменту первой встречи между Лоуренсом и Белл в 1911 году на раскопках на юге Турции, она уже была знаменитостью, он же, по её собственным словам: "интересный молодой человек, станет путешественником."</span><br /><br /><span>"Шёпот и шорохи пустыни" - это перевод путевых дневников, которые Гертуда Белл вела во время своей первой большой экспедиции из Иерусалима через Дамаск, Хомс, Алеппо в Антиохию, современную Антакию, в Турции.  </span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В предисловии переводчица книги Эбба Д. Дрольсхаген описывает основные этапы жизненного пути Белл, исторический и общественный фон эпохи и её условности, что позволяет правильно оценить достижения этой дерзкой и высокоинтеллигентной женщины. И хотя богатейшая представительница английских высших слоёв общества, безусловно, имела определённую дипломатичнскую защиту в лице влиятельнейших людей Востока, покровительство это действовало далеко не во всех регионах, где путешествовала Белл.  Её собственные дипломатические способности, глубочайшие знания традиций и обычаев различных этносов, их религиозных различий, политических структур и взаимосвязей, личные знакомства, физическая выносливость и, очевидно, не в последнюю очередь, полностью оправданная уверенность в себе, позволяли ей не только избегать опасностей, но и правильно оценивать сложные ситуации. </span><br /><strong><br />Многогранный Восток</strong><br /><br /><span>В дневниковых записях ощущается сильное влияние личности Гертруды Белл. Например в том, как в первой главе "От Иерусалима до Сальта", она описывает своих попутчиков. Вот старый беззубый старик - погонщик мулов. "Он беспрерывно бормотал благоговения и благочестивые изречения и к этому ещё заверения преданности своей милостивейшей работодательнице. Но все его усилия, внести свою лепту в жизнь других этим и ограничивались". Такое типичное описание слабостей и недостатков своих спутников, а также высокопоставленных персон, у которых ей приходилось останавливаться, но которых она всегда, вне зависимости от личных симпатий и привязанностей, встречала с уважением. Дневники Белл читаются легко, как непринуждённая беседа о стране и людях - забавная, ненавязчивая, увлекательная. И при этом книга пронизана тонким политическим и общественным анализом, описаниями ландшафтов, философскими размышлениями и диалогами, вводящими читателя глубоко в многослойный и многогранный мир Востока. </span><br /><br /><strong>Секретный агент на службе его Величества</strong><br /><br /><span>Читатель встречается с христианами, друзами, курдами, маленькими и большими чиновниками Османской империи, шейхами и султанами. Он проезжает Палестину, ночует в пустынных лагерях и в палатках бедуинов, переживает разбойничьи нападения и проходит труднодоступными тропами, где до него не ступала нога европейца. Но снова и снова он рад тому, что рядом с ним в этой сложной стране с огромным количеством этносов, народностей, религий, запутанных межплеменных отношений, именно Гертруда Белл с её непостижимым чутьём и пониманием ситуации. Неудивительно, что её, как наиболее ценного консультанта англичан по вопросам инициирования восстания арабов против Османской империи, послали в Каир в ранге майора секретной разведки Британии. Белл плела дипломатические сети и устанавливала связи между влиятельнейшими людьми Ближнего Востока с целью организации восстания. В то время как Лоуренс Аравийский был связным между повстанцами и отвечал за военную сторону вопроса.  Восстание, как известно, было успешным, а поскольку "мисс Гертруда Белл.. знает об арабах и Аравии больше, чем любой ныне живущий англичанин, или англичанка", то она стала одной из влиятельнейших персон и при формировании нового порядка на Востоке, в первую очередь при создании Ирака. </span><br /><br /><strong>Погружение в Восток</strong><br /><br /><span>После прочтения Белл "Путешествия по древней Сирии" становится ясно, в чём кроются причины постоянной нестабильности Ближнего Востока.  Понятным становится и то, что дипломатия и учёт интересов всех различных этносов и культур, могли бы быть более успешными при решении проблем, чем военные операции или принципиальное буквоедство.  Гертруда Белл, вероятно под влиянием идеализированного романтического представления о благородных бедуинах и своего британского патриотизма и веры, что английская форма правления "обошла все другие формы и потому рекомендуется всем народам мира" - это часть этой проблемы. Что, однако, не умаляет её достижений, например при организации Иракского национального музея (бывшего Музея археологии в Багдаде). </span></p> <p style="text-align: justify;">***<br /><br />Гертруда Белл "Шёпот и шорохи пустыни". 2015. Перевод с английского и предисловие Эбба Д. Дрольсхаген. Книга вышла в серии "Отважные путешественники" Сюзанны Греттер.</p> <p>PS. Книга Джорджины Пауэлл о Гертруде Белл «Королева пустыни» переведена на русский язык.</p> <p>***</p> <p>Источник - <a href="http://p-w-w.org/index.php?PHPSESSID=5oa5ambt5tqq574f7pm1o5b5k4&amp;topic=15106.msg281202#msg281202" rel="nofollow">http://p-w-w.org</a></p></div> Отрывки из книги Эрика Принса "Civilian Warriors: The Inside Story of Blackwater" 2016-01-20T13:15:36+04:00 2016-01-20T13:15:36+04:00 http://navoine.info/prin-aut-2.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/pmc/">ЧВК</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 20 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/65488/20682809.43c/0_cf9a7_a5df6e21_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong><em>От “переводчика”.</em></strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong><em>Мои знания далеко не идеальны. За перевод я взялся исключительно с целью самообразования. Если кому-то не нравится мой перевод, прошу простить. Мне еще есть чему учиться. Есть выход — не читайте. Если кто имеет толковый совет по делу — буду благодарен.</em></strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">*** </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong>Введение</strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">6 декабря 2003 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В одиннадцать часов вечера, восемнадцать автомобилей при поддержке вертолетов Apache и Kiowa Warrior армии США , а также пары вертолетов Blackwater, известные как “маленькие птички”, выехали из зеленой зоны. Они свернули на побитую дорогу, проехали мимо выжженных барьеров для движения, останков автомобилей после атак смертников и умчались в направлении Международного аэропорта Багдада. Кортеж  главы государства и министра обороны США не путешествует налегке. Особенно на “шоссе смерти”. Этот многополосный участок дороги соединяет самый большой аэропорт Ирака с оккупированной коалиционными силами “Зеленой Зоной”. В течении многих лет повстанцы успешно контролировали участок около пяти километров и устраивали засады на конвои дипломатов или военных по меньшей мере раз в день. Дорога была настолько опасна, что в конечном итоге Государственный департамент строжайше запретит своему персоналу  ее использование. И даже до этого никто не совался на нее, не имея четкого плана.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Но иногда Пол Бремер не воспринимал отказ в качестве ответа.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Незадолго до 23.00 Бремер, полпред президента США в Ираке, закончил встречу с министром обороны Дональдом Рамсфелдом за пределами Зеленой Зоны. К удивлению телохранителей из Blackwater, Бремер настаивал проводить министра в аэропорт.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Фрэнк Галлахер, руководитель физ. охраны, человек с огромной грудиной, был обязан сохранить Бремеру жизнь. Он быстро пересмотрел план поездки. “Само собой, что кое-кто из экипажа обратился ко мне с озабоченностью на счет дальнейшего хода миссии и усомнился в моем здравомыслии”, - вспоминал Галлахер. “Но я видел по глазам (Бремера), что это не обсуждается”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Решение и поездка были беспрецендентными, но Галлахер чувствовал, что худшее может поджидать впереди. Демонстрация сил охраны определенно подсказала повстанцем, что в аэропорту происходит что-то необычное. И кортежу Blackwater с Бремером придется возвращаться в Зеленую Зону уже без прикрытия Пентагона, как это было при сопровождении Рамсфелда.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Как только Бремер, глава коалиционной администрации,  распрощался с министром, он и его правая рука Брайан МакКормик забрались на заднее сидение в бронированный Chevy Suburban. Галлахер собрал свою команду. “Я объяснил, что обратная дорога в Зеленую Зону может стать приключением, и каждый должен быть осведомлен о возможной опасности”. Он сказал “мы обещали поднять кубок медовухи в Валхалле этим вечером”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Это такой юмор контракторов.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Около 23.20 “упрощенный” конвой Бремера выдвинулся из аэропорта. Шустрые вертолеты Blackwater вырвались вперед, обеспечивая прикрытие сверху и сканируя проезжую часть на наличие угроз. Галлахер сидел на переднем сидении, обхватив свой матово-черный М4 пальцами и всматривался в темноту надвигающейся дороги. Бремер и МакКормик болтали о расписании встреч на следующий день.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Внезапно поступил сигнал от птички сверху: “Внимательно! Машина впереди съезжает с эстакады на дорогу”. Водитель машины Бремера подвинулся влево, ближе к разделительной. Ведущий и ведомые бронированные внедорожники сманеврировали правее от машины Бремера.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Раздался треск и пуленепробиваемое стекло в двери Галлахера задрожало. Как потом он узнал, это были круглые отметины его смерти от АК-47. Потом ужасная вспышка СВУ тряхнула бронированный Хамви, позади внедорожника Бремера. Задний мост Хаммера разлетелся с оглушительным взрывом.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Водитель Бремера резко маневрировал и боролся, что бы удержать все 4 колеса машины на земле. Справа из темноты раздался огонь боевиков из АК-47 и пулеметов. Укрыться было негде; пламя и фары давали достаточно света, что бы понять, что было не развернуться. “Мы попали в хорошо организованную засаду, искусное покушение.” - как позже написал Бремер. “Я обернулся и посмотрел назад. Заднее бронированное стекло Субурбана вырвало взрывом СВУ. И теперь пули АК хлестали через открытый прямоугольник”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Тунец! Тунец! Тунец!” Кричал голос из радио в машине Бремера. Это был старший смены Blackwater в хромом потрепанном броневике, он выкрикивал код для внедорожников, который означал покинуть место засады и выйти из под огня: "Оставьте хаммеры! Сейчас же вытащите оттуда Бремера!"</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Контракторы в вертолетах сверху разрядили немало боеприпасов для отражения атаки, пока водители Blackwater, игнорируя ожоги ног от пожара и взрыва,  давили на газ, уносясь через дым над дорогой. Один из ведомых субурбанов немедленно стал сбоку от машины Бремера, закрывая его, так близко, что они коснулись зеркалами, пока машины ускорялись по “шоссе смерти”. </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Я запросил информацию о жертвах и выяснил, что два из наших четырех автомобилей повреждены, но на ходу”. - сказал Галлахер. Вонь взрывчатки в машине посла сопровождала их, пока они добирались до Зеленой Зоны. Вскоре вернулись вертолеты и хаммеры. Чудом никто не пострадал.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">С того момента, как я после школы поступил в Военно-морскую академию, миссия всей моей жизни состояла в том, что бы всецело и с честью служить Богу, моей семье и Америке. Я делал это сначала как мичман, потом как морской котик, а потом, когда личная трагедия позвала меня домой со службы — как подрядчик, предоставляющий решения для некоторых сложнейших проблем на земле. Военный бизнес никогда не был привлекательным, но я вел его законно и всегда выполнял свои обязательства. Blackwater рос, возможно, слишком хорошо, пока не стал похож на что-то вроде собственной ветви военных или иных государственных учреждений.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">За время десятков лет в роли директора компании мы выполняли контракты для Гос.департамента, Минстерства обороны, ЦРУ, элитных правоохранительных органов всего мира и многих других. Мы делали все, начиная от защиты глав государств, до доставки почты. Blackwater вырос из простого тренировочного центра в болотах Северной Каролины до охватывающего десятки бизнес-подразделений холдинга. Начиная от развития и производства дирижаблей для разведки, до операций с применением собак (К9). Мы стали радикальным инструментом в войне с террором, толкая тысячи контракторов в Ирак и сотни в Афганистан во времена администрации республиканца Буша, а затем продолжили при демократе Обаме, который был к этому ближе, чем когда-либо хотел признать. История моей компании — это гордый рассказ о стремлении к совершенству, ведомым предпринимательством.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Бои по связям с общественностью дома, однако, очень отличаются от перестрелки на линии фронта. Для таких конфликтов я и мои люди были обучены. Однако в штатах, благодаря бесконечным волнам необоснованных исков, заседаниям конгресса и неточным сообщениям прессы, Blackwater был олицетворением военного зла. Вооруженные хулиганы по найму. Нас клеймили наемниками и убийцами, сделали мальчиками для битья, для общественного гнева как следствие политики администрации Буша на ближнем востоке. После неудачных многолетних усилий по завоеванию сердец и умов в Ираке, бюрократы решили, что компания, которая неоднократно откликалась на мольбы их правительства, вдруг станет более ценна,  в качестве козла отпущения. Я был шокирован, поэтому политики могли симулировать негодование и делать вид, что мои люди не выполнили именно то, за что им щедро заплатили.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Существует много вещей, о которых правительство не хочет говорить. О работе, которую мы сделали для них: правда об оперативной тактике в Ираке, санкционированной Гос.депом; включая правила применения вооруженной силы; или решающее участие Blackwater в постоянно расширяющейся тактике террористической охоты Обамы в пакистане и за его пределами. Даже глубокие эшелоны правительства сегодня полагаются на внешних подрядчиков и выносят на аутсорс военную машину. Правительственные органы не хотят ни освещения нашей работы, ни аплодировать величайшему  преимуществу, которое мы им дали: расширение возможностей. Они хотят побольше отрицать.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Годами деятельность моей компании толковалась неправильно, а факты были искажены. В то же время, условия контрактов нам прямо запрещали реагировать на выпады общественности. Нам никогда не позволялось объяснить такие вещи, как детали выполнения наших контрактов, или что действительно произошло в ходе резни в Багдаде в 2007, или способы движения политических пластов, раздавивших мою компанию, как акт партизанской театральности.  Или как работа, которую я любил больше, чем любой другой, была оторвана от меня, словно волной СВУ, благодаря профессиональной небрежности ЦРУ.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">А теперь я прекратил хранить молчание. Сказанное ранее — лишь половина дела. И я не буду сидеть сложа руки, пока чиновники идущие за мной, могли просто вернуться к своим делам, как обычно. Истинная история Blackwater волнующая, вдохновляющая, раздражающая и трагична. Это история о людях, которые принимают огонь на себя, что бы защитить людей, которые забирают всю славу и рассказы патриотов себе. Их имена стали известны лишь тогда, когда адвокатам и политикам понадобилось обвинить кого-то в чем-то.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наши критики говорили. Теперь моя очередь.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong>Глава 1. Сын своего отца. 1969-1996</strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Звук взрыва лодки именно такой, каким ты его себе представлял. Мне было 13, когда я впервые услышал это. Мы ходили в северном проливе Онтарио, где я и моя семья отдыхали на борту сорока трех футового катера Викинг. Мой отец катал мою мать Эльзу, одну из моих трех старших сестер и меня с приятелем на озере Мичиган за Верхним Полуостровом. Мы буксировали старинную лодку Boston Whaler, которую мой папа купил через газетной объявление и в которую я вложил свою душу.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Однажды утром, около 6:00 мы с другом перепрыгнули из Викинга в Волер и отправились к рыбному месту неподалеку. Мы едва успели расчехлить и забросить наши удочки, когда внезапно оранжевая вспышка на горизонте озарила мое лицо, затем баритон грома пролетел над водой. Белый дым валил из взорвавшейся моторной яхты; на расстоянии я мог видеть мусор опадавший вокруг и вертящиеся осколки мачты, падавшие с неба.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">До меня доносились крики. В то время не было никаких сотовых телефонов, а в мой лодке не было радио, что бы вызвать помощь. Мы завели сорока-сильный мотор моего отца, который недавно установили на Волер, присели пониже внутри синего корпуса и устремились по направлению к этому хаосу.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Пока встречные брызги воды хлестали по моему лицу, я размышлял над одной из первых лекций об управлении лодками от моего отца. ВСЕГДА ПРОВЕТРИВАТЬ! Он особенно подчеркивал, что двигатели для плавсредств существенно отличаются от автомобильных. Как он говорил, в автомобилях воздушные потоки вокруг машины сдувают скопления опасных испарений. Здесь же только естественная вентиляция отсека двигателя и даже во время обычной дозаправки тяжелые пары топлива могут скапливаться вокруг двигателя. Если вы не проветрите хорошенько отсек, то по его словам, вы в буквальном смысле создаете бомбу. Я вспомнил, как читал несколько лет назад в журнале “Популярная механика”, что одна чашка бензина может иметь такую же взрывную силу, как десяток динамитных шашек. И там, в Северном Проливе, я думаю, я и увидел как это может произойти.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Волер преодолел полумильное расстояние до места аварии за минуту. Повреждения яхты шокировали меня. Крышу мостика сорвало, а на носы была пробоина. Палуба была в огне. Два человека, женщина на вид лет семидесяти и вторая средних лет, мне показалось, что это ее дочь, были выброшены взрывной волной за борт. Невероятно, но они были живы, хотя они пострадали от ожогов и их стоны подтверждали это еще до того, как мы их вытащили. Они боролись, что бы остаться на плаву. Вместе с другом мы достали их из воды и уложили на широкой деревянной скамье Волера, которую мы с отцом шлифовали долгие часы и повернули назад в Мичиган. По сей день я помню запах их обгорелых волос. К счастью для женщин, пока я разворачивал Волер и пулей несся к берегу, местный жители, из тех, кто видел взрыв уже вызвали мед. помощь. Парамедики прибыли почти в тот же момент, как мы добрались до берега и мы помогли погрузить женщин в машину на носилках. Я так и не узнал их имен и их дальнейшей судьбы. на самом деле, последнее, что я помню, это как я отправился обратно к Викингу, привязал Волер и забрался на борт к своей семье. Вряд ли они даже проснулись к тому моменту.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Настойчивость и решительность”, так часто говорил мой отец. “Настойчивость и решительность” Это мантра, которая определила его жизнь. Я надеюсь определяет и мою. Будучи ребенком, мой отец сопровождал своего отца — Питера, на его ежедневном маршруте доставки от компании Tulip City Produce в городе Холланд, штат Мичиган. Моя бабушка, Эдит,  была швеей. Там в тихом городке, раскинувшемся вдоль восточного берега озера Мичиган, мой отец учился трудолюбию и подрабатывал на различных проектах по улучшению условий жизни с  момента, как он смог махать молотком. Когда Питер скоропостижно скончался от сердечного приступа в 1943 году, моя бабушка не приняла ни гуманитарной помощи от правительства, ни благотворительной помощи от церкви, ни даже денег от семьи. Эдгар, имевший двух сестер принял обязанности Хозяина в доме. Он смог их обеспечить. Ему было 12.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Первая работа моего отца была на местного маляра, который платил ему несколько центов за час, за работу с пескоструем. В то лето, когда водонагреватель в доме сломался, он измерил все трубные соединения, пошел в магазин, купил нужные оцинкованные трубы, сам нарезал резьбу и шаг за шагом починил отопление в доме. Это все от того, что денег на водопроводчика просто не было.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Было несколько счастливых историй из детства моего отца. Он никогда не говорил о выездах на пляж, или о семейных торжествах. Всего один сезон он поиграл в школьной футбольной лиге. Он был прилежным, потому что ему хотелось быть таким, и он был трудолюбивым, потому что он должен был быть таким. В возрасте 13 лет, отец устроился на работу к местному дилеру Крайслер-Плимут, где ему платили 40 центов за час. Он поглощал все знания об автомобилях, которые только мог: их различия, диагностика проблем, как их продавать. Через три года отец имел достаточно знаний, что бы управлять дилерским центром, во время отсутствия владельца.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец поддерживал семью и скопил достаточно денег на колледж. Учась на старшего инженера в мичиганском техническом университете, он получил стипендию учебного корпуса офицеров запаса и вскоре 2 года работал офицером фоторазведки на базах ВВС в Южной Каролине и Колорадо. После возвращения в Холланд, он устроился штамповщиком на местном машиностроительном заводе Басса, где прошел путь до главного инженера. Он женился на прекрасной молодой школьной учительнице по имени Эльза Цвейп, с которой он познакомился двумя годами ранее, во время катания на водных лыжах двумя годами ранее. Вскоре родилась моя старшая сестра Элизабет. Потом появились Эйлин и Эмили. Я родился летом 1969 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1965 году Басс был продан. В ходе сделки по продаже, отец собрал двоих коллег, заложил дом и одолжил 10,000 у матери. Он был убежден, что соседние предприятия будут нуждаться в штампованном производстве неподалеку. У него были умные идеи как ответить на такой вызов, и за это ему стоит поблагодарить мать и оперу… Отец назначил свидание в Opera Grand Rapids и там было так скучно, что он провел время, размышляя над новыми прессами. На фоне леса конкурентов, подвергая свою растущую семью и свою стареющую мать чрезмерной опасности, он организовывает производственную компанию “Prince Manufacturing”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Шестеро сотрудников трудились круглосуточно, что бы построить шестисот-тонные пресс-машины. Через полгода с момента своего основания в Prince Manufacturing поступил первый заказ от Honeywell International. Они нуждались в паре пресс-машин для производства боеприпасов. Вскоре, они обратились еще за тремя. Потом за пятнадцатью. Потом General Motors стали заказывать блоки цилиндров для своих машин. Все в компании видели, что тяжелая работа приносит свои плоды. “Если мои сотрудники часть игры, если они желают знать цели и планы игры — тогда они станут частью успеха”, так говорил мой отец. “Люди выигрывают матчи, когда они команда”. Со временем размеры машин в заказах росли. В январе 1969 года GM понадобился шестнадцати-тысяче-тонный пресс для штамповки корпусов для коробки передач. Шестнадцати-часовой рабочий день стал восемнадцати-часовым. Для моего отца выполнение любого заказа было больше, чем бизнесом. Речь шла о большем, чем потеря бизнеса. Это была гордость. “Если в вашей жизни есть надежды — вы должны уметь проецировать их в ваши цели в бизнесе”, говорил он. И через семь месяцев Prince Manufacturing запустили прессы на заводе GM.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре производство разрослось до уровня корпорации. И компания отца стала делать не только прессы, но и выпускать штампованную продукцию. В 1972 году он изобрел зеркало с подсветкой, встроенное в солнцезащитный козырек Кадилака, что на сегодня настолько распространено, что невозможно представить машину без этого. Затем Принс стал разрабатывать дизайн главных консолей автомобилей, подстаканников для кофе, подвижных подлокотников, цифровых компасов/термометров, дистанционно-управляемых гаражных ворот. Мой отец создал предпосылки для создания целой отрасли промышленности. Девид Свейтлик, на то время менеджер по закупкам Крайслер, в интервью журналу Форбс сказал: “Принс приходит и говорит: вы даже еще не знаете, что уже хотите это купить”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Большую Тройку автопроизводителей устраивало, что мой отец вел исследования за свой счет. Если разработка оказывалась неудачной — он покрывал все риски сам. Его подход был неустанным и тактическим. Каждая ошибка, которую допустила компания, была задокументирована в специальной книге, которая лежала у него в столе. Он звал эти ошибки “подарками смирения”. Это работало. Через семь лет после своего основания Prince Corp. стала наибольшим работодателем в Холланде.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Нельзя сказать, что успех достался даром. В 1972 году сердечный приступ чуть не убил моего отца. Ему было 42. На протяжении трех недель, пока он лежал в госпитале Холланд, он размышлял насколько сильно он эксплуатировал себя и тех, кто его окружает. Он думал о собственном отце, который умер в возрасте 36 лет. Он думал о том, как он был подчинен своему же характеру. Я помню, как я и мать застали его дома до госпитализации. Это был первый раз, когда я видел его лежащим в средине дня. “Именно тогда, лежа на больничной койке, размышляя о своих достижениях, он переосмыслил себя и обрел веру в Иисуса Христа”, так позже скажет друг семьи Гэри Л. Бауэр. “Эд развернул свое будущее и будущее своей компании к Богу”. В результате отец стал меньше сосредотачиваться на работе и занял больше места в моей жизни. </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моему отцу было важно показать мне европейское наследие моих бабушки и дедушки. Старый свет. Голландско-Немецкие корни нельзя было игнорировать. Я вырос в городе Холланд, основанном 1847 году голландскими эмигрантами, бежавшими от религиозных преследований у себя на родине. Мы были окружены фестивалями тюльпанов и традиционной архитектурой Нидерландов. Из Европы даже привезли старую ветряную мельницу. Повсюду были деревянные башмаки.  Голландская реформаторская церковь была краеугольным камнем нашего местечка, а мама — ее преданным членом.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я был очарован историей своей семьи и в целом мировой историей. В частности — в военном отношении. Первая группа солдатиков, которых я собрал, были из твердого свинца 2 дюйма в высоту. Они стояли стройными рядами на подоконнике моей спальни. Сотни фигурок, раскрашенные в соответствии с реальным внешним видом британских солдат, французских, их коллег из континентальной армии. Я сделал их с помощью форм, которые добыл в своих поездках за границу и 40 фунтов свинца, который мы с отцом переплавили в чугунной форме. Мне было всего семь, но я слышал удивительные военные истории от отца и его дяди, который тоже служил.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Чувство долга перед семьей — так же имеет важное значение. Мама была строгой, но нежной, особенно со мной. Отец был ростом 1.82 м, средней комплекции, но с огромными руками, которые стали такими из-за бесконечной работы на фрезерном станке. Он часто уезжал в командировки и я видел, что становлюсь хозяином в доме, как и он когда-то. Семья была вовлечена в бизнес и я почувствовал это, когда отец сделал мать, меня и сестер главными акционерами во время расширения Prince Corp. Он проводил семейные советы, на которых каждый участвовал в принятии важных для компании решений. По субботам он водил меня по различным офисам и цехам компании, посвящая меня в тонкости производства и указывая на неэффективность технологий. Все это место пахло гидравлической жидкостью. Он ни разу не допустил, что бы я пропустил рукопожатие с каждым сотрудником от слесаря до руководителя, что бы подчеркнуть важность вклада каждого из них. Не смотря на то, что мне было семь…</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В следующие годы после сердечного приступа, отец действительно изменился. Семья и здоровье стали для него более важными. В дополнение к нашим заграничным поездкам мы видели места вроде Дахау и Нормандия. Он стал одержим физкультурой. Теперь в доме было не найти пончиков.  Так же эта одержимость заставила его беспокоиться о здоровье своих полутора тысяч работников.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Трижды в неделю, руководители корпорации встречались в теннисном клубе, неподалеку от Холланда, который отец купил, когда тот находился на грани банкротства. В 1987 году Prince Corp открыла большой комплекс с волейбольными и баскетбольными кортами. Так же отец предлагал своим сотрудникам регулярные бесплатные обследования на смертельные болезни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Для него бизнес не был зарабатыванием денег. Это было сродни отношениям. Работники моего отца были лояльны к отцу и он чувствовал, что он в ответе за их благополучие. Он наслаждался их процветанием на фоне успехов компании, от машиниста, который мог себе позволить отправить детей в колледж, до инженера, который могу обеспечить качественный уход ребенку с особыми потребностями. Он посылал самолеты компании за продавцами, забрать их с далеких выездных встреч, что бы они успели к семейным торжествам. По воскресеньям офис был закрыт.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Важной составляющей его успеха было стремление делиться. Вне работы, отец отдавал не менее 10% дохода каждый год. Четвертый пункт устава компании гласил: “Делать макимально-возможные благотворительные взносы” и мои родители дулали это с преданностью. В 80-х их помощь помогла оживить центр Холланда, включая пожертвование более миллиона долларов на строительство одного из первых в стране самостоятельного дома престарелых “Община Эвергрин” (Джордж Буш старший, будучи тогда вице-президентом, посетил центр в декабре 1985). Так же их вклад состоял в возможности начать реставрацию башни с часами, которая стояла здесь с 1982 года и стала любимой местной достопримечательностью. Признательность была взаимной. Сегодня цепочка бронзовых следов на тротуаре, ведет в Алпенроуз парк, что в центре  города. В нем находится архитектурный ансамбль с мемориальной доской, которая увековечивает память моего отца. Надпись гласит:”мы всегда будем слышать твои шаги. Жители Холланда в честь Вашей экстраординарности и щедрости”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец дал миллионы местному колледжу Хоупа и колледжу Кельвина, альма-матер моей матери, в соседнем Гранд-Рапидс. Обе школы были построены под влиянием христианской реформаторской веры, к которой принадлежал мой отец с давних времен. В1988 году его поддержка помогла Гарри Бауэру и Джеймсу Добсону основать Family Research Council, влиятельную общественно-политическую организацию, которая продвигала консервативные ценности. Отец повторял нам снова и снова: “мы благославлены! На нас возложена ответственность быть силами добра в мире”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец не дал мне сохранить работу в колледже. Он хотел что бы я насладился этими годами, в отличие от его молодости. Я занимался баскетболом, футболом (нашим нормальным футболом с круглым мячом. прим. переводчика), легкой атлетикой и борьбой в христианской школе Холланд. В мой выпускной год мы выиграли государственный футбольный чемпионат в лиге Б. Я помню, как в ту дождливую осень, отец прилетал из любой точки мира, что бы посидеть с моей мамой на этих металлических трибунах.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В школе я не пользовался популярностью. Я не пил и не курил. Будучи атлетом, я имел много социальных контактов, но у меня не было близкого друга с которым я рос. Поддержка семьи — это подарок, но у него есть свои недостатки. Я никогда не был уверен, видят ли люди во мне личность, или сына самого большого работодателя Холланда. Я провел бесконечные часы, обсуждая с отцом политику и размышляя над моей дальнейшей судьбой. Я был религиозным. В 17 лет, я научился летать и получил лицензию частного пилота в аэропорту соседнего городка Тулип. Я любил изучать историю, особенно военную. Я спорил с учителями и одноклассниками, которые не видели того, что видел я, путешествуя с родителями. Эти поездки и резкий контраст между коммунистической и свободной Европой произвели впечатление. Как они могут не требовать противостоять коммунизму? Разве они не знают, как за железным занавесом отправляли людей в лагеря? Однажды на уроке я бросил вызов учителю, который обозвал Рейгановское наращивание военной мощи во времена Холодной Войны — пустой тратой денег налогоплательщиков. Я возражал и перечислил все системы вооружения стратегической обороны, которыми мы должны были противостоять различным советским угрозам. Я анализировал проект Рейгана “Звездные Войны”, а моих одноклассников  взяли в футбольный реестр университета Мичиган. Я хотел сражаться с Советами в одиночку.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Так как я был ранним и заядлым моряком — отец разделял мое стремление к флоту. По его словам, в свое время служба развила в нем неплохие лидерские качества, и военно-морская академия могла помочь в этом и мне. После сердечного приступа, мой отец был щедр со своим временем, но не бездельничал. Он не хотел, что бы я полагался на семейный бизнес. Он дал понять, что мне были даны многие преимущества в жизни, но это не оправдание ничего не создать самостоятельно. Он сказал, что я не буду работать в компании после колледжа и не получу трастовых фондов. Я должен был развиваться самостоятельно.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">С 1 июля 1987 года, я поступил в военно-морскую академию в Анаполисе, штат Мериленд. Мне нравилось новое ощущение цели и связь с историей. Я любил месяцами торчать на борту судна времен второй мировой USS Caloosahatchee, даже когда я свалился с ветряной оспой с традал в трехнедельном карантине. Но прошло совсем немного времени, когда я понял, что академия немного не подходит. Это было сразу после выпуска Топ Ган и это была среда, состоящая из неудобной смеси ребят из братства вроде Таилхук с одной стороны, и правилами политкорректности с другой. Мне показалось, что аспиранты и инструкторы знают немного больше, только потому что они находятся здесь дольше. Я быстро стал задаваться вопросом, создает ли академия великих лидеров, или великие лидеры, поступают, проходят и выходят из академии с другой стороны.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я оставил Анаполис после трех семестров и начал искать возможности вернуться к серьезному академическому пути. Я выбрал гуманитарный колледж “Хилсдейл” из 1400 студентов, в 25 милях к северу от границы со штатом Огайо.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Идея была в том, что Хиллсдейл был сфокусирован на экономике свободного рынка. Курсы базировались на австрийской экономической школе, которая исповедовала долговременное невмешательство в деятельность бизнесса со стороны правительства. Президент Рейган выступил в Хиллсдейле с речью, которая называлась: “Что ждет свободное предпринимательство?” в 1977 году. Я хотел быть там, что бы услышать это. Я был грамотен экономически, но не смыслил в политике, и я начинал понимать, что однажды я смог бы быть более влиятельным, чем мой отец.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Как убежденное религиозное учреждение, Хиллсдейл был примечательным в своем отношении к федеральным и правительственным грантам. Их там просто нет. Администрация колледжа была полна решимости ожесточенно защищать свою независимость и отказывалась от грантов, которые являлись бюрократическим надзором. Я помню, что мне предложили стипендию, мой отец отмахнулся, сказав, что бы ее оставили для тех, кто нуждается в деньгах.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1986 году я увидел одного из самых моих любимых актеров Клинта Иствуда в фильме “Перевал разбитых сердец”. В нем герой Иствуда, сержант артиллерии морской пехоты произнес: “можешь грабить меня, морить голодом, бить или даже убить. Только не наводи тоску”. Я до сих пор придерживаюсь этой линии — никогда не замирать на долго. У меня была давняя детская мечта стать пожарным, и вскоре я  стал первым студентом, который когда либо поступал на работу в пожарный департамент Хиллсдейла.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Большинство студентов колледжа были из зажиточных семей. Мясники, маляры и работники скотобоен, кто добровольно служил в пожарной части изначально принимали меня за сопливого малыша из колледжа. Но я появился рано в пожарной части и заменил лезвия в спасательных пилах К12 и остался до поздна, что бы почистить насосы. Я таскал тяжелые рукава и носил лестницы. После вызова, когда другие волонтеры рассаживались, что бы немного выпить, я сворачивал рукава.  Постепенно я заработал их уважение, 7 долларов в час и стал развивать свои навыки.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Получив сертификат водолаза, я занимался техническим дайвингом при департаменте шерифа, помогая извлекать жертв утопления или доставать утопленные машины из ближайших водоемов. Я помню, как резал лед для зимнего погружения и засовывал под гидрокостюм бутылки из под апельсинового сока, заполненные горячей водой, что бы не замерзнуть во время погружения.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я никогда раньше не обращал внимания на приливы адреналина, который поступал во время погружения в беззвучную черную воду, где было слышно только мое дыхание через редуктор, или когда я цеплялся за пожарную машину, под рев ее сирены. Мне это нравилось. Все должно было быть сделано быстро. От нашей подготовки и выполнения нашей миссии зависели жизни. Это было важнее, чем мои занятия. Я носил рацию пожарного департамента во время экзаменов. Я был готов идти на звук тревоги.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Между тем была одна девушка: Джоан. Впервые я увидел ее на фотографии на стене в братстве мичманов в Бэнкрофт холле, что в Анаполисе. У нее были длинные светлые волосы и голубые глаза, которые сияли на всю комнату. Я подумал, должно быть это девушка Джима Киттинга и намерен был ее отбить. Но было хуже: Джоан Николь Киттинг была его сестрой. Он предупредил:“Я не дам приблизиться к ней ни единому курсанту”. Потом он улыбнулся “потому что они не переживут горя”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наконец я познакомился с Джоан в январе 1989 года, когда старый друг пригласил меня на молодежный балл в честь инаугурации президента Дж. Буша старшего. Это был один из восьми балов, которые организовал Буш, этот проходил в отеле Мэрриот. Дочь моего друга хотела пойти с Джимми, поэтому я шантажировал его билетом, пока он не согласился привести свою сестру. Я прилетел из Мичигана, что бы встретиться с ней.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Джоанн полностью покорила меня той ночью. Она была из штата Нью-Йорк, поблизости Саратога и училась в университете штата Пенсильвания. Она могла долго говорить о чем угодно и это хорошо звучало. Джоанн ничего не знала обо мне, моей семье и моем происхождении, как впрочем и остальные во флоте. Я был просто бывшим курсантом на два года младше ее. Она носила темно-синее плате, которая она купила по случаю, не планируя произвести особого впечатления. Длинною до пола платье оттеняло глаза, но не подчеркивало фигуру. Сказать по правде, мне было все равно. Я был бы счастлив даже просто простоять рядом с ней всю ночь на пионерском расстоянии.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1990 после первого курса в Хиллсдейле  я подался на должность стажера в белом боме Буша. Хиллсдейл всегда имел тесные отношения с администрациями Рейгана и Буша и я поддерживал их программы. Несколькими месяцами ранее, я совершил свое первое политическое пожертвование: 15000$ в Национальный Республиканский комитет Конгресса. Это были дивиденды, которые я получил за акции, которые были куплены давно родителями для меня.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В то же время, Джоанн окончила Пенсильванский университет и также работала в Вашингтоне в некоммерческом фонде и адвокатской конторе. Мы проводили все наше свободное время вместе и так же быстро, как я влюблялся в нее, я разочаровывался в национальной политике. В столице я отправился в бастион беззаветного служения своей стране. Я пришел в администрацию Рейгана, которая была провозглашена, как торжество прозорливости и преданности делу. Это было свидетельством того, что правительство может быть силой добра в мире, благодаря политике, которая поддерживает инновации и предпринимательство на родине, и тех, кто мог бы снести коммунистические стены за рубежом. Я работал в управлении по связям с общественностью, в здании, которое называлось “Старый исполнительный комитет”, богатом дворце “Второй империи”, где так же находилась бОльшая часть сотрудников белого дома. Офис служил основной транспортной артерией, через которую общественность держала обратную связь с белым домом и я имел определенное мнение на счет самоуправления. Вскоре я почувствовал, что президент Буш торговался с людьми, которые намеревались ослабить святость брака, повысить ставки на бюджетные льготы и оказывали давление на экологическую политику, что означало чрезмерные расходы для крупных национальных работодателей.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я знаю, что могу быть немного упрям и моя откровенность помогла мне заработать тот единственный визит в “западное крыло”. Заместитель начальника штаба Эндрю Кард слышал о моем разочаровании администрацией. Он хотел меня сожрать.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Эта единственная встреча с высокопоставленным чиновником  администрации длилась всего пять минут и моя стажировка в Белом Доме была свернута через пять месяцев. Но как то раз во время ночного боулинга с друзьями, я столкнулся с конгрессменом Даной Рорабахер.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Сегодня Рорабахер в тринадцатый раз избран в качестве представителя от южной калифорнии, сегодня это 48 округ. До своего первого избрания в 1988 году, Рорабахер работал  специальным помощником президента Рейгана и в течении семи лет был одним из его старших спичрайтеров. В белом доме Рорабахер отыграл ключевую роль в создании президентского “Экономического Биля о Правах”, который продвигал свободные рынки с небольшим государственным регулированием. Он так же создал Доктрину Рейгана — агрессивную военную доктрину, по которой публично поддерживались антикоммунистические мятежи. “Свобода не является прерогативой немногих избранных”, сказал Рейган в своем послании Советам в 1985 году; “это универсальное право для всех детей Божих”. Эти слова вдохновили меня. Когда Рорабахер предложил мне стажировку, я ухватился за возможность поучиться у него. Там был другой сотрудник Рорабахера, Пол Берендс, который повел меня к моим последующим приключениям.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">На то время Берендс был майором морской пехоты в резерве — позднее он уйдет в отставку в звании подполковника в 2005 году, проведя миссии по выявлению фактов для комитета по международным отношениям. Он имел вес в области внешней политики и национальной безопасности и у нас никогда не было проблем с поиском темы для разговора. Кроме того, я заметил, что он выныривал из офиса каждый день в обеденное время и никогда не сообщал куда он идет. Позже я узнал, что он ходил на богослужения. Берендс, определенно стал решающей причиной в моих исследованиях себя, как католика.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В марте 1991 года, я посетил с ним Загреб, что бы встретиться с хорватскими лидерами и обсудить выход из под сербской доминации в коммунистической Югославии. Я помню, посещая главную больницу города, я видел бесконечные ряды раненых хорватов.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В следующем месяце я сопровождал Берендса в Никарагуа в расследовании сообщений о массовых захоронениях в сельской местности. Ассоциация по правам человека Никарагуа, считали, что к убийствам причастен Даниель Ортега. Марксист, пришедший к власти, когда его группировка “Фронт Сандинистов Национального Освобождения”, свергли правительство Никарагуа в 1979 году. Они вырезали инакомыслящее население. В Манаге мы должны были избавиться от “хвоста” слежки сандинистов на советской Ладе. 90 минут к северу от города и фермеры привели нас к уединенному пологому склону с мрачными доказательствами злодеяний. Мы нашли останки десятков крестьян, у которых были связаны запястья, прострелены головы и они были брошены в яму. Я помню разбитые кости и груду сломанных черепов, которые уставились на меня с земли.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Через 8 дней после моего возвращения из Никарагуа, Джоан и я стояли у алтаря в католической церкви Святой Марии, в Александрии, штат Вирджиния. мне был 21 год, ей — 23. Все наши друзья и семьи были там. Она была разочарована моим отсутствием в стране на пике планирования свадьбы, это добавляло волнения на нашей свадьбе, которая состоялась 27 апреля 1991 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре после этого закончилась моя стажировка в конгрессе, тогда Джон и я отправились в наш медовый месяц. Мы начали с названного нами “Тура Балтийской Свободы” — через Польшу, Литву, Латвию и Эстонию. Оттуда мы добавили остановки в Белграде, Сараево и Моштар в Боснии и Герцоговине. Мы были поражены средневековыми каменными крепостями Сплита и Дубровника. мы даже сделали петлю по Северной Африке, прежде, чем вернуться в Мичиган, где я закончил старший курс в Хиллсдейле. Я оставался волонтером-пожарным и все еще любил дайвинг, полеты и охоту, но я должен был выполнить более глубокую миссию.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я был полон решимости сдержать свое слово. Я впервые узнал о морских, воздушных и наземных командах, более известных как “морские котики” (SEAL) во время своего недолгого пребывания в военно-морской академии. Во время моего выходного интервью в Анаполисе я сказал регистратору, что однажды я стану котиком без помощи академии. Он усмехнулся. Я просто кивнул. Поэтому я обратился в офицерскую школу кандидатов (ОШК) еще до окончания Хиллсдейл, это необходимый первый шаг для входа в атмосферу ВМФ. “Мы будем жить на флоте несколько лет, да?” спросила Джоан.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В штатах действует 8 оперативных команд SEAL, каждая состоит из 6 взводов. В каждом взводе 16 котиков — 2 офицера, 1 начальник и 13 операторов. Как только меня зачислили в ОШК, я погрузился в обучение: плавал часами каждый день, наращивал подтягивания и отжимания. В SEAL не имеет значения сколько ты можешь поднять, но важно насколько хорошо ты можешь перемещать свой вес на земле и в воде. Каждый котик должен быть экспертом в боевом плавании, высотных прыжках, навигации, минировании и множестве других областей.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я упаковал весь домашний скарб, как только сдал последний экзамен в колледже. Я даже не остался на выпускной и немедленно отрапортовал в ОШК в Ньюпорте, Род Айленд. Шестнадцать недель спустя, Джоан и я снова переехали в Колорадо для моего BUD/S (базовый курс подводного обучения) в центре специального вооружения флота.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В общей сложности BUD/S длится 6 месяцев, но о начальной фазе “Основные дисциплины” ходят легенды: двухмильный заплыв на время; четырех, двух, или четырнадцатимильный бег в мягком песке и гораздо хуже. Это самые ужасные тренировки в вашей жизни в течении семи недель. Как описывает это сами ВМС:”Из-за особенно сложных требований, многие кандидаты подвергают сомнению свое решение приехать на BUD/S”. Однажды меня и моего товарища наказали за то, что мы шатались без дела. Как раз между приливом и отливом инструкторы решили устроить занятие по латиноамериканским танцам на линии прибоя. В знак солидарности была привлечена вся группа и мы делали “выбросившегося кита”.  Мы должны были лежать лицом вниз на песке, пока волны разбивались над нашими головами, затем выплевывали воду, прежде чем налетит следующая волна. Сбитое дыхание — было всего лишь вопросом времени. Песок попадал куда только мог. Это были настоящие страдания.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наша шестая неделя обучения называлась “адская неделя”. Это было 132 часа грязи, холода и боли. Кандидаты вроде меня пробежали более двухсот миль и переносили физические нагрузки более 22 часов в день. Мы спали около четырех часов за пять с половиной дней. Употребление семи тысяч калорий в день — не предотвращало потерю веса; этот заряд заканчивался, но его не хватало для дальнейшей работы и мы сталкивались с растяжением мышц и колени подламывались сами по себе.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Нашему классу было хуже других. Традиционно адская неделя проходит в окрестностях военно-морской базы амфибий Коронадо. Но шесть недель дождей, которые шли интенсивнее обычного перед нашим февральским тестом, означали, что залив Сан-Диего и окружающий его океан были полны канализационных стоков, медицинских отходов, и еще Бог знает чего, что вымыло из Тихуаны в десяти милях к югу. Вместо этого инструкторы забрали нас на вспомогательный аэродром ВМС на острове Сан-Клементо. Холодный маленький островок в 60 милях к западу отСан-Диего, который производил впечатление, мягко выражаясь, села. Остров мне запомнился, в основном, по зарослям кактуса, под которыми приходилось пробираться тот тут, то там. Пожалуй, я бы предпочел вернуться в воды Коронадо.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Днями инструкторы издевались над кандидатами, предлагая позвонить в колокол, что висел в лагере, что бы положить конец страданиям. В нашем классе около 100 из 120 человек позвонили. Многие из тех моряков сделали великие вещи на флоте, но они никогда не будут SEAL. Те же, кто прошел через эту борьбу — уже никогда не отступятся ни от чего в своей жизни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Когда я вернулся домой после адской недели, мои родители сделали мне необычный подарок: бронзовую статую ковбоя. Надпись гласила:”среди неписанных законов фронта — все равно существует трудовая этика. Когда ты подписываешься под чем-то — ты должен нести этот крест. Приверженность к правому делу — нелегкий путь.” Меня переполняла гордость и это захватывало дух: месяцы вдали от дома, при необходимости; отдавать свою жизнь на милость многих элементов; постоянно находиться под угрозой видимого и невидимого. Ковбой выживает благодаря своей храбрости и уму. Он защищает тех, кто в его ведении. Пережив ту неделю, я понял, что мой крест — это Navy SEALs. Это будет одной из наибольших почестей в моей жизни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Мы задержались в Коронадо ненадолго после моего обучения. Джоан коротала время, преподавая в местной начальной школе. Так как я был женат, мы жили вне базы. Наше место в городе стало знаменитым среди других стажеров, как “Отель Танго”. На тех последних неделях, Джоан, следуя итальянской традиции своей матери, приготовила ошеломляющее количестве лазаньи для операторов из моего класса. Она была экстраверт в домашнем хозяйстве — она могла и дружила с кем угодно. Она пригласила монахинь, офицеров, коллег-учителей на обед, который продолжался до поздней ночи, с обсуждением всего от моды до философии. Измученный, после нескольких дней в грязи, я любовался блеском моих ботинок дома, наблюдая за тем, как она возилась по дому, пока не смог держать свои глаза открытыми.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моя дочь Софи родилась 22 декабря 1994 года в городе Вирджиния-Бич, штат Вирджиния. Это был первый ребенок из семи, которым я был награжден. Джоан и я переехали в город за год до этого, когда я присоединился к восьмой команде SEAL. Во время крещения Софи, священник пригласил ее бабушек и дедушек, что бы те провели крестное знамение на ее лбу. Я помню, мой отец, шестидесяти трех летний красавец, провел гигантским пальцем по лицу моего ребенка. Он совершил поездку из Мичигана и выглядел энергичным, как никогда. Но по какой-то причине, когда встреча подходила к концу, я все возвращался к прощанию с ним. Я целовал его. Я говорил:”Папа, я люблю тебя. Я скучаю по тебе и не могу дождаться что бы снова тебя увидеть.”</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">4 дня спустя, Эдгар Принс покинул столовую в его компании, вошел в лифт и у него случился тяжелейший сердечный приступ. Сотрудники нашли его через 15 минут; к тому времени все попытки реанимировать его не имели успеха. Мой герой ушел.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В последующие дни флаги в Холланде были приспущены. На то время, на Принса работали около 4500 человек. Молодая девушка-инженер сказала в интервью местной газете:”ты чувствуешь себя таким образом, словно ты часть его семьи. Когда я услышала, что он умер — я плакала, хотя я даже не знала его”. Более тысячи человек прибыли в церковь что бы присутствовать на похоронах. “Эд Принс — не был строителем империи, но он стал создателем Королевства” — так Герри Бауэр написал членам семейного исследовательского совета.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">На похоронах отца я размышлял над его видом на крестинах Софии, как Джоан спросила его, как он себя чувствует. — Ты знаешь — сказал отец — я просто не очень хорошо себя чувствую. Я понял, что услышал это всего лишь во второй раз от этого вечного оптимиста.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре после службы, мама собарла семейный совет, что бы поговорить о существенном наследстве, которое оставил отец. Я только что окончил курс боевой поисково-спасательной подготовки в Фэлоне, штат Невада; я попросил своего командира об отпуске, и двое коллег-моряков отвезли меня в аэропорт. Это не было типичной высадкой, но мама прислала за мной самолет. Один из папиных среднеразмерных реактивных самолетов, который приземлился в Фэлоне и рулил к нам троим на встречу, стоящим в маленьком терминале. Никто в SEAL не знал о моей семье и происхождении. Мне нравилось такое положение дел, я заработал общее доверие и уважение так же, как и все остальные. Я был в ужасе от тщеславия своего отца, когда хвост самолета развернулся всей плоскостью ко мне и я увидел здоровенные инициалы “EP” на хвосте. Пилот остановил самолет и вышел из кабины.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Эй, Эрик!” - звал пилот.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Мои приятели были безмолвны. Наконец один из них выпалил: “Если ты не был на флоте, может тебе прсото уйти в отставку?”</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я встретился с котиками снова через несколько дней в Вирджинии. Двое моряков из Фэллона хранили секрет о моей семье. Или же они рассказали, но им никто не поверил. не смотря на это, я был развернут с восьмой командой на Гаити в 1994 году, как часть сил, которые направил президент Клинтон для свержения президента Рауля Седра. Мы отвечали за картографию берегов высадки, выполняли специальную разведку, ко времени нашей высадки, операция находилась больше в миротворческой фазе. Я хорошо помню дорогу домой в Норфолк, как и наше пребывание на Гаити. Мы попали в сильнейший шторм, и мы соединили столы цепочкой на столовых палубах, что бы не дать им превратиться в снаряды. Той ночью мы все ели арахисовое масло и желе, потмоу что небыло никакой возможности готовить.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Потом в конце 95-го года Югославия распалась на враждующие государства SEAL Team 8 были развернуты в Боснии и Герцоговине. Разбитые здания и истерзанные войной улицы  были далеки от мирных картин, которые я видел там с моей женой. Котики занимались поисково-спасательными работами по поиску сбитых пилотов, или применяли прямые меры против радаров.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моя заграничное отсутствие за границей было тяжелым временем для меня и Джоан, особенно с новорожденной дочерью дома. Потом в мау 1996 года, когда моя жена была беременна вторым ребенком Кристианом,  у нее нашли опухоль в груди. Ей было 29.  Я провел год в SEAL но насколько я жаждал следующих миссий, настолько я понимал, что вскоре у меня будет дома двое детей с матерью, которая столкнулась с битвой против рака. Мое существование вдруг стало невозможным. Я попросил разжаловать меня из флота.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Между тем шли бесконечные споры о будущем папиного бизнеса. Немногим более года после смерти отца, моя мать, сестры и я — продали подразделение  Prince Automotive компании Johnson Controls Inc. которая базировалась в Милуоки за 1,35 млпд. долларов, которые были разделены между несколькими папиными партнерами, сотрудниками-держателями акций, моей матерью, сестрами и мной. Мы сохранили  Prince Machine, так же как и Lumir Corp, папино агенство недвижимости, и Wingspan Leasing, которая сдавала самолеты в лизинг. Johnson Controls — 750 тыс. квадратных футов комплекс, который построил мой отец в Холланде переименовали в “Технический Кампус им. Эдагара Д. Принса”.</p> <p style="text-align: justify;">Мой отец создал удивительное предприятие. Я был благословлен наследовать его. Теперь я должен использовать его с умом.</p> <p><strong>Перевод: Михаил Стариченко</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/pmc/">ЧВК</a> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a> <a href="http://navoine.info/category/sydba.html">Судьба</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Среда, 20 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/65488/20682809.43c/0_cf9a7_a5df6e21_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong><em>От “переводчика”.</em></strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong><em>Мои знания далеко не идеальны. За перевод я взялся исключительно с целью самообразования. Если кому-то не нравится мой перевод, прошу простить. Мне еще есть чему учиться. Есть выход — не читайте. Если кто имеет толковый совет по делу — буду благодарен.</em></strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">*** </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong>Введение</strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">6 декабря 2003 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В одиннадцать часов вечера, восемнадцать автомобилей при поддержке вертолетов Apache и Kiowa Warrior армии США , а также пары вертолетов Blackwater, известные как “маленькие птички”, выехали из зеленой зоны. Они свернули на побитую дорогу, проехали мимо выжженных барьеров для движения, останков автомобилей после атак смертников и умчались в направлении Международного аэропорта Багдада. Кортеж  главы государства и министра обороны США не путешествует налегке. Особенно на “шоссе смерти”. Этот многополосный участок дороги соединяет самый большой аэропорт Ирака с оккупированной коалиционными силами “Зеленой Зоной”. В течении многих лет повстанцы успешно контролировали участок около пяти километров и устраивали засады на конвои дипломатов или военных по меньшей мере раз в день. Дорога была настолько опасна, что в конечном итоге Государственный департамент строжайше запретит своему персоналу  ее использование. И даже до этого никто не совался на нее, не имея четкого плана.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Но иногда Пол Бремер не воспринимал отказ в качестве ответа.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Незадолго до 23.00 Бремер, полпред президента США в Ираке, закончил встречу с министром обороны Дональдом Рамсфелдом за пределами Зеленой Зоны. К удивлению телохранителей из Blackwater, Бремер настаивал проводить министра в аэропорт.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Фрэнк Галлахер, руководитель физ. охраны, человек с огромной грудиной, был обязан сохранить Бремеру жизнь. Он быстро пересмотрел план поездки. “Само собой, что кое-кто из экипажа обратился ко мне с озабоченностью на счет дальнейшего хода миссии и усомнился в моем здравомыслии”, - вспоминал Галлахер. “Но я видел по глазам (Бремера), что это не обсуждается”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Решение и поездка были беспрецендентными, но Галлахер чувствовал, что худшее может поджидать впереди. Демонстрация сил охраны определенно подсказала повстанцем, что в аэропорту происходит что-то необычное. И кортежу Blackwater с Бремером придется возвращаться в Зеленую Зону уже без прикрытия Пентагона, как это было при сопровождении Рамсфелда.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Как только Бремер, глава коалиционной администрации,  распрощался с министром, он и его правая рука Брайан МакКормик забрались на заднее сидение в бронированный Chevy Suburban. Галлахер собрал свою команду. “Я объяснил, что обратная дорога в Зеленую Зону может стать приключением, и каждый должен быть осведомлен о возможной опасности”. Он сказал “мы обещали поднять кубок медовухи в Валхалле этим вечером”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Это такой юмор контракторов.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Около 23.20 “упрощенный” конвой Бремера выдвинулся из аэропорта. Шустрые вертолеты Blackwater вырвались вперед, обеспечивая прикрытие сверху и сканируя проезжую часть на наличие угроз. Галлахер сидел на переднем сидении, обхватив свой матово-черный М4 пальцами и всматривался в темноту надвигающейся дороги. Бремер и МакКормик болтали о расписании встреч на следующий день.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Внезапно поступил сигнал от птички сверху: “Внимательно! Машина впереди съезжает с эстакады на дорогу”. Водитель машины Бремера подвинулся влево, ближе к разделительной. Ведущий и ведомые бронированные внедорожники сманеврировали правее от машины Бремера.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Раздался треск и пуленепробиваемое стекло в двери Галлахера задрожало. Как потом он узнал, это были круглые отметины его смерти от АК-47. Потом ужасная вспышка СВУ тряхнула бронированный Хамви, позади внедорожника Бремера. Задний мост Хаммера разлетелся с оглушительным взрывом.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Водитель Бремера резко маневрировал и боролся, что бы удержать все 4 колеса машины на земле. Справа из темноты раздался огонь боевиков из АК-47 и пулеметов. Укрыться было негде; пламя и фары давали достаточно света, что бы понять, что было не развернуться. “Мы попали в хорошо организованную засаду, искусное покушение.” - как позже написал Бремер. “Я обернулся и посмотрел назад. Заднее бронированное стекло Субурбана вырвало взрывом СВУ. И теперь пули АК хлестали через открытый прямоугольник”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Тунец! Тунец! Тунец!” Кричал голос из радио в машине Бремера. Это был старший смены Blackwater в хромом потрепанном броневике, он выкрикивал код для внедорожников, который означал покинуть место засады и выйти из под огня: "Оставьте хаммеры! Сейчас же вытащите оттуда Бремера!"</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Контракторы в вертолетах сверху разрядили немало боеприпасов для отражения атаки, пока водители Blackwater, игнорируя ожоги ног от пожара и взрыва,  давили на газ, уносясь через дым над дорогой. Один из ведомых субурбанов немедленно стал сбоку от машины Бремера, закрывая его, так близко, что они коснулись зеркалами, пока машины ускорялись по “шоссе смерти”. </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Я запросил информацию о жертвах и выяснил, что два из наших четырех автомобилей повреждены, но на ходу”. - сказал Галлахер. Вонь взрывчатки в машине посла сопровождала их, пока они добирались до Зеленой Зоны. Вскоре вернулись вертолеты и хаммеры. Чудом никто не пострадал.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">С того момента, как я после школы поступил в Военно-морскую академию, миссия всей моей жизни состояла в том, что бы всецело и с честью служить Богу, моей семье и Америке. Я делал это сначала как мичман, потом как морской котик, а потом, когда личная трагедия позвала меня домой со службы — как подрядчик, предоставляющий решения для некоторых сложнейших проблем на земле. Военный бизнес никогда не был привлекательным, но я вел его законно и всегда выполнял свои обязательства. Blackwater рос, возможно, слишком хорошо, пока не стал похож на что-то вроде собственной ветви военных или иных государственных учреждений.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">За время десятков лет в роли директора компании мы выполняли контракты для Гос.департамента, Минстерства обороны, ЦРУ, элитных правоохранительных органов всего мира и многих других. Мы делали все, начиная от защиты глав государств, до доставки почты. Blackwater вырос из простого тренировочного центра в болотах Северной Каролины до охватывающего десятки бизнес-подразделений холдинга. Начиная от развития и производства дирижаблей для разведки, до операций с применением собак (К9). Мы стали радикальным инструментом в войне с террором, толкая тысячи контракторов в Ирак и сотни в Афганистан во времена администрации республиканца Буша, а затем продолжили при демократе Обаме, который был к этому ближе, чем когда-либо хотел признать. История моей компании — это гордый рассказ о стремлении к совершенству, ведомым предпринимательством.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Бои по связям с общественностью дома, однако, очень отличаются от перестрелки на линии фронта. Для таких конфликтов я и мои люди были обучены. Однако в штатах, благодаря бесконечным волнам необоснованных исков, заседаниям конгресса и неточным сообщениям прессы, Blackwater был олицетворением военного зла. Вооруженные хулиганы по найму. Нас клеймили наемниками и убийцами, сделали мальчиками для битья, для общественного гнева как следствие политики администрации Буша на ближнем востоке. После неудачных многолетних усилий по завоеванию сердец и умов в Ираке, бюрократы решили, что компания, которая неоднократно откликалась на мольбы их правительства, вдруг станет более ценна,  в качестве козла отпущения. Я был шокирован, поэтому политики могли симулировать негодование и делать вид, что мои люди не выполнили именно то, за что им щедро заплатили.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Существует много вещей, о которых правительство не хочет говорить. О работе, которую мы сделали для них: правда об оперативной тактике в Ираке, санкционированной Гос.депом; включая правила применения вооруженной силы; или решающее участие Blackwater в постоянно расширяющейся тактике террористической охоты Обамы в пакистане и за его пределами. Даже глубокие эшелоны правительства сегодня полагаются на внешних подрядчиков и выносят на аутсорс военную машину. Правительственные органы не хотят ни освещения нашей работы, ни аплодировать величайшему  преимуществу, которое мы им дали: расширение возможностей. Они хотят побольше отрицать.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Годами деятельность моей компании толковалась неправильно, а факты были искажены. В то же время, условия контрактов нам прямо запрещали реагировать на выпады общественности. Нам никогда не позволялось объяснить такие вещи, как детали выполнения наших контрактов, или что действительно произошло в ходе резни в Багдаде в 2007, или способы движения политических пластов, раздавивших мою компанию, как акт партизанской театральности.  Или как работа, которую я любил больше, чем любой другой, была оторвана от меня, словно волной СВУ, благодаря профессиональной небрежности ЦРУ.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">А теперь я прекратил хранить молчание. Сказанное ранее — лишь половина дела. И я не буду сидеть сложа руки, пока чиновники идущие за мной, могли просто вернуться к своим делам, как обычно. Истинная история Blackwater волнующая, вдохновляющая, раздражающая и трагична. Это история о людях, которые принимают огонь на себя, что бы защитить людей, которые забирают всю славу и рассказы патриотов себе. Их имена стали известны лишь тогда, когда адвокатам и политикам понадобилось обвинить кого-то в чем-то.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наши критики говорили. Теперь моя очередь.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr"><strong>Глава 1. Сын своего отца. 1969-1996</strong></p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Звук взрыва лодки именно такой, каким ты его себе представлял. Мне было 13, когда я впервые услышал это. Мы ходили в северном проливе Онтарио, где я и моя семья отдыхали на борту сорока трех футового катера Викинг. Мой отец катал мою мать Эльзу, одну из моих трех старших сестер и меня с приятелем на озере Мичиган за Верхним Полуостровом. Мы буксировали старинную лодку Boston Whaler, которую мой папа купил через газетной объявление и в которую я вложил свою душу.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Однажды утром, около 6:00 мы с другом перепрыгнули из Викинга в Волер и отправились к рыбному месту неподалеку. Мы едва успели расчехлить и забросить наши удочки, когда внезапно оранжевая вспышка на горизонте озарила мое лицо, затем баритон грома пролетел над водой. Белый дым валил из взорвавшейся моторной яхты; на расстоянии я мог видеть мусор опадавший вокруг и вертящиеся осколки мачты, падавшие с неба.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">До меня доносились крики. В то время не было никаких сотовых телефонов, а в мой лодке не было радио, что бы вызвать помощь. Мы завели сорока-сильный мотор моего отца, который недавно установили на Волер, присели пониже внутри синего корпуса и устремились по направлению к этому хаосу.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Пока встречные брызги воды хлестали по моему лицу, я размышлял над одной из первых лекций об управлении лодками от моего отца. ВСЕГДА ПРОВЕТРИВАТЬ! Он особенно подчеркивал, что двигатели для плавсредств существенно отличаются от автомобильных. Как он говорил, в автомобилях воздушные потоки вокруг машины сдувают скопления опасных испарений. Здесь же только естественная вентиляция отсека двигателя и даже во время обычной дозаправки тяжелые пары топлива могут скапливаться вокруг двигателя. Если вы не проветрите хорошенько отсек, то по его словам, вы в буквальном смысле создаете бомбу. Я вспомнил, как читал несколько лет назад в журнале “Популярная механика”, что одна чашка бензина может иметь такую же взрывную силу, как десяток динамитных шашек. И там, в Северном Проливе, я думаю, я и увидел как это может произойти.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Волер преодолел полумильное расстояние до места аварии за минуту. Повреждения яхты шокировали меня. Крышу мостика сорвало, а на носы была пробоина. Палуба была в огне. Два человека, женщина на вид лет семидесяти и вторая средних лет, мне показалось, что это ее дочь, были выброшены взрывной волной за борт. Невероятно, но они были живы, хотя они пострадали от ожогов и их стоны подтверждали это еще до того, как мы их вытащили. Они боролись, что бы остаться на плаву. Вместе с другом мы достали их из воды и уложили на широкой деревянной скамье Волера, которую мы с отцом шлифовали долгие часы и повернули назад в Мичиган. По сей день я помню запах их обгорелых волос. К счастью для женщин, пока я разворачивал Волер и пулей несся к берегу, местный жители, из тех, кто видел взрыв уже вызвали мед. помощь. Парамедики прибыли почти в тот же момент, как мы добрались до берега и мы помогли погрузить женщин в машину на носилках. Я так и не узнал их имен и их дальнейшей судьбы. на самом деле, последнее, что я помню, это как я отправился обратно к Викингу, привязал Волер и забрался на борт к своей семье. Вряд ли они даже проснулись к тому моменту.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Настойчивость и решительность”, так часто говорил мой отец. “Настойчивость и решительность” Это мантра, которая определила его жизнь. Я надеюсь определяет и мою. Будучи ребенком, мой отец сопровождал своего отца — Питера, на его ежедневном маршруте доставки от компании Tulip City Produce в городе Холланд, штат Мичиган. Моя бабушка, Эдит,  была швеей. Там в тихом городке, раскинувшемся вдоль восточного берега озера Мичиган, мой отец учился трудолюбию и подрабатывал на различных проектах по улучшению условий жизни с  момента, как он смог махать молотком. Когда Питер скоропостижно скончался от сердечного приступа в 1943 году, моя бабушка не приняла ни гуманитарной помощи от правительства, ни благотворительной помощи от церкви, ни даже денег от семьи. Эдгар, имевший двух сестер принял обязанности Хозяина в доме. Он смог их обеспечить. Ему было 12.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Первая работа моего отца была на местного маляра, который платил ему несколько центов за час, за работу с пескоструем. В то лето, когда водонагреватель в доме сломался, он измерил все трубные соединения, пошел в магазин, купил нужные оцинкованные трубы, сам нарезал резьбу и шаг за шагом починил отопление в доме. Это все от того, что денег на водопроводчика просто не было.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Было несколько счастливых историй из детства моего отца. Он никогда не говорил о выездах на пляж, или о семейных торжествах. Всего один сезон он поиграл в школьной футбольной лиге. Он был прилежным, потому что ему хотелось быть таким, и он был трудолюбивым, потому что он должен был быть таким. В возрасте 13 лет, отец устроился на работу к местному дилеру Крайслер-Плимут, где ему платили 40 центов за час. Он поглощал все знания об автомобилях, которые только мог: их различия, диагностика проблем, как их продавать. Через три года отец имел достаточно знаний, что бы управлять дилерским центром, во время отсутствия владельца.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец поддерживал семью и скопил достаточно денег на колледж. Учась на старшего инженера в мичиганском техническом университете, он получил стипендию учебного корпуса офицеров запаса и вскоре 2 года работал офицером фоторазведки на базах ВВС в Южной Каролине и Колорадо. После возвращения в Холланд, он устроился штамповщиком на местном машиностроительном заводе Басса, где прошел путь до главного инженера. Он женился на прекрасной молодой школьной учительнице по имени Эльза Цвейп, с которой он познакомился двумя годами ранее, во время катания на водных лыжах двумя годами ранее. Вскоре родилась моя старшая сестра Элизабет. Потом появились Эйлин и Эмили. Я родился летом 1969 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1965 году Басс был продан. В ходе сделки по продаже, отец собрал двоих коллег, заложил дом и одолжил 10,000 у матери. Он был убежден, что соседние предприятия будут нуждаться в штампованном производстве неподалеку. У него были умные идеи как ответить на такой вызов, и за это ему стоит поблагодарить мать и оперу… Отец назначил свидание в Opera Grand Rapids и там было так скучно, что он провел время, размышляя над новыми прессами. На фоне леса конкурентов, подвергая свою растущую семью и свою стареющую мать чрезмерной опасности, он организовывает производственную компанию “Prince Manufacturing”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Шестеро сотрудников трудились круглосуточно, что бы построить шестисот-тонные пресс-машины. Через полгода с момента своего основания в Prince Manufacturing поступил первый заказ от Honeywell International. Они нуждались в паре пресс-машин для производства боеприпасов. Вскоре, они обратились еще за тремя. Потом за пятнадцатью. Потом General Motors стали заказывать блоки цилиндров для своих машин. Все в компании видели, что тяжелая работа приносит свои плоды. “Если мои сотрудники часть игры, если они желают знать цели и планы игры — тогда они станут частью успеха”, так говорил мой отец. “Люди выигрывают матчи, когда они команда”. Со временем размеры машин в заказах росли. В январе 1969 года GM понадобился шестнадцати-тысяче-тонный пресс для штамповки корпусов для коробки передач. Шестнадцати-часовой рабочий день стал восемнадцати-часовым. Для моего отца выполнение любого заказа было больше, чем бизнесом. Речь шла о большем, чем потеря бизнеса. Это была гордость. “Если в вашей жизни есть надежды — вы должны уметь проецировать их в ваши цели в бизнесе”, говорил он. И через семь месяцев Prince Manufacturing запустили прессы на заводе GM.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре производство разрослось до уровня корпорации. И компания отца стала делать не только прессы, но и выпускать штампованную продукцию. В 1972 году он изобрел зеркало с подсветкой, встроенное в солнцезащитный козырек Кадилака, что на сегодня настолько распространено, что невозможно представить машину без этого. Затем Принс стал разрабатывать дизайн главных консолей автомобилей, подстаканников для кофе, подвижных подлокотников, цифровых компасов/термометров, дистанционно-управляемых гаражных ворот. Мой отец создал предпосылки для создания целой отрасли промышленности. Девид Свейтлик, на то время менеджер по закупкам Крайслер, в интервью журналу Форбс сказал: “Принс приходит и говорит: вы даже еще не знаете, что уже хотите это купить”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Большую Тройку автопроизводителей устраивало, что мой отец вел исследования за свой счет. Если разработка оказывалась неудачной — он покрывал все риски сам. Его подход был неустанным и тактическим. Каждая ошибка, которую допустила компания, была задокументирована в специальной книге, которая лежала у него в столе. Он звал эти ошибки “подарками смирения”. Это работало. Через семь лет после своего основания Prince Corp. стала наибольшим работодателем в Холланде.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Нельзя сказать, что успех достался даром. В 1972 году сердечный приступ чуть не убил моего отца. Ему было 42. На протяжении трех недель, пока он лежал в госпитале Холланд, он размышлял насколько сильно он эксплуатировал себя и тех, кто его окружает. Он думал о собственном отце, который умер в возрасте 36 лет. Он думал о том, как он был подчинен своему же характеру. Я помню, как я и мать застали его дома до госпитализации. Это был первый раз, когда я видел его лежащим в средине дня. “Именно тогда, лежа на больничной койке, размышляя о своих достижениях, он переосмыслил себя и обрел веру в Иисуса Христа”, так позже скажет друг семьи Гэри Л. Бауэр. “Эд развернул свое будущее и будущее своей компании к Богу”. В результате отец стал меньше сосредотачиваться на работе и занял больше места в моей жизни. </p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моему отцу было важно показать мне европейское наследие моих бабушки и дедушки. Старый свет. Голландско-Немецкие корни нельзя было игнорировать. Я вырос в городе Холланд, основанном 1847 году голландскими эмигрантами, бежавшими от религиозных преследований у себя на родине. Мы были окружены фестивалями тюльпанов и традиционной архитектурой Нидерландов. Из Европы даже привезли старую ветряную мельницу. Повсюду были деревянные башмаки.  Голландская реформаторская церковь была краеугольным камнем нашего местечка, а мама — ее преданным членом.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я был очарован историей своей семьи и в целом мировой историей. В частности — в военном отношении. Первая группа солдатиков, которых я собрал, были из твердого свинца 2 дюйма в высоту. Они стояли стройными рядами на подоконнике моей спальни. Сотни фигурок, раскрашенные в соответствии с реальным внешним видом британских солдат, французских, их коллег из континентальной армии. Я сделал их с помощью форм, которые добыл в своих поездках за границу и 40 фунтов свинца, который мы с отцом переплавили в чугунной форме. Мне было всего семь, но я слышал удивительные военные истории от отца и его дяди, который тоже служил.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Чувство долга перед семьей — так же имеет важное значение. Мама была строгой, но нежной, особенно со мной. Отец был ростом 1.82 м, средней комплекции, но с огромными руками, которые стали такими из-за бесконечной работы на фрезерном станке. Он часто уезжал в командировки и я видел, что становлюсь хозяином в доме, как и он когда-то. Семья была вовлечена в бизнес и я почувствовал это, когда отец сделал мать, меня и сестер главными акционерами во время расширения Prince Corp. Он проводил семейные советы, на которых каждый участвовал в принятии важных для компании решений. По субботам он водил меня по различным офисам и цехам компании, посвящая меня в тонкости производства и указывая на неэффективность технологий. Все это место пахло гидравлической жидкостью. Он ни разу не допустил, что бы я пропустил рукопожатие с каждым сотрудником от слесаря до руководителя, что бы подчеркнуть важность вклада каждого из них. Не смотря на то, что мне было семь…</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В следующие годы после сердечного приступа, отец действительно изменился. Семья и здоровье стали для него более важными. В дополнение к нашим заграничным поездкам мы видели места вроде Дахау и Нормандия. Он стал одержим физкультурой. Теперь в доме было не найти пончиков.  Так же эта одержимость заставила его беспокоиться о здоровье своих полутора тысяч работников.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Трижды в неделю, руководители корпорации встречались в теннисном клубе, неподалеку от Холланда, который отец купил, когда тот находился на грани банкротства. В 1987 году Prince Corp открыла большой комплекс с волейбольными и баскетбольными кортами. Так же отец предлагал своим сотрудникам регулярные бесплатные обследования на смертельные болезни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Для него бизнес не был зарабатыванием денег. Это было сродни отношениям. Работники моего отца были лояльны к отцу и он чувствовал, что он в ответе за их благополучие. Он наслаждался их процветанием на фоне успехов компании, от машиниста, который мог себе позволить отправить детей в колледж, до инженера, который могу обеспечить качественный уход ребенку с особыми потребностями. Он посылал самолеты компании за продавцами, забрать их с далеких выездных встреч, что бы они успели к семейным торжествам. По воскресеньям офис был закрыт.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Важной составляющей его успеха было стремление делиться. Вне работы, отец отдавал не менее 10% дохода каждый год. Четвертый пункт устава компании гласил: “Делать макимально-возможные благотворительные взносы” и мои родители дулали это с преданностью. В 80-х их помощь помогла оживить центр Холланда, включая пожертвование более миллиона долларов на строительство одного из первых в стране самостоятельного дома престарелых “Община Эвергрин” (Джордж Буш старший, будучи тогда вице-президентом, посетил центр в декабре 1985). Так же их вклад состоял в возможности начать реставрацию башни с часами, которая стояла здесь с 1982 года и стала любимой местной достопримечательностью. Признательность была взаимной. Сегодня цепочка бронзовых следов на тротуаре, ведет в Алпенроуз парк, что в центре  города. В нем находится архитектурный ансамбль с мемориальной доской, которая увековечивает память моего отца. Надпись гласит:”мы всегда будем слышать твои шаги. Жители Холланда в честь Вашей экстраординарности и щедрости”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец дал миллионы местному колледжу Хоупа и колледжу Кельвина, альма-матер моей матери, в соседнем Гранд-Рапидс. Обе школы были построены под влиянием христианской реформаторской веры, к которой принадлежал мой отец с давних времен. В1988 году его поддержка помогла Гарри Бауэру и Джеймсу Добсону основать Family Research Council, влиятельную общественно-политическую организацию, которая продвигала консервативные ценности. Отец повторял нам снова и снова: “мы благославлены! На нас возложена ответственность быть силами добра в мире”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Отец не дал мне сохранить работу в колледже. Он хотел что бы я насладился этими годами, в отличие от его молодости. Я занимался баскетболом, футболом (нашим нормальным футболом с круглым мячом. прим. переводчика), легкой атлетикой и борьбой в христианской школе Холланд. В мой выпускной год мы выиграли государственный футбольный чемпионат в лиге Б. Я помню, как в ту дождливую осень, отец прилетал из любой точки мира, что бы посидеть с моей мамой на этих металлических трибунах.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В школе я не пользовался популярностью. Я не пил и не курил. Будучи атлетом, я имел много социальных контактов, но у меня не было близкого друга с которым я рос. Поддержка семьи — это подарок, но у него есть свои недостатки. Я никогда не был уверен, видят ли люди во мне личность, или сына самого большого работодателя Холланда. Я провел бесконечные часы, обсуждая с отцом политику и размышляя над моей дальнейшей судьбой. Я был религиозным. В 17 лет, я научился летать и получил лицензию частного пилота в аэропорту соседнего городка Тулип. Я любил изучать историю, особенно военную. Я спорил с учителями и одноклассниками, которые не видели того, что видел я, путешествуя с родителями. Эти поездки и резкий контраст между коммунистической и свободной Европой произвели впечатление. Как они могут не требовать противостоять коммунизму? Разве они не знают, как за железным занавесом отправляли людей в лагеря? Однажды на уроке я бросил вызов учителю, который обозвал Рейгановское наращивание военной мощи во времена Холодной Войны — пустой тратой денег налогоплательщиков. Я возражал и перечислил все системы вооружения стратегической обороны, которыми мы должны были противостоять различным советским угрозам. Я анализировал проект Рейгана “Звездные Войны”, а моих одноклассников  взяли в футбольный реестр университета Мичиган. Я хотел сражаться с Советами в одиночку.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Так как я был ранним и заядлым моряком — отец разделял мое стремление к флоту. По его словам, в свое время служба развила в нем неплохие лидерские качества, и военно-морская академия могла помочь в этом и мне. После сердечного приступа, мой отец был щедр со своим временем, но не бездельничал. Он не хотел, что бы я полагался на семейный бизнес. Он дал понять, что мне были даны многие преимущества в жизни, но это не оправдание ничего не создать самостоятельно. Он сказал, что я не буду работать в компании после колледжа и не получу трастовых фондов. Я должен был развиваться самостоятельно.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">С 1 июля 1987 года, я поступил в военно-морскую академию в Анаполисе, штат Мериленд. Мне нравилось новое ощущение цели и связь с историей. Я любил месяцами торчать на борту судна времен второй мировой USS Caloosahatchee, даже когда я свалился с ветряной оспой с традал в трехнедельном карантине. Но прошло совсем немного времени, когда я понял, что академия немного не подходит. Это было сразу после выпуска Топ Ган и это была среда, состоящая из неудобной смеси ребят из братства вроде Таилхук с одной стороны, и правилами политкорректности с другой. Мне показалось, что аспиранты и инструкторы знают немного больше, только потому что они находятся здесь дольше. Я быстро стал задаваться вопросом, создает ли академия великих лидеров, или великие лидеры, поступают, проходят и выходят из академии с другой стороны.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я оставил Анаполис после трех семестров и начал искать возможности вернуться к серьезному академическому пути. Я выбрал гуманитарный колледж “Хилсдейл” из 1400 студентов, в 25 милях к северу от границы со штатом Огайо.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Идея была в том, что Хиллсдейл был сфокусирован на экономике свободного рынка. Курсы базировались на австрийской экономической школе, которая исповедовала долговременное невмешательство в деятельность бизнесса со стороны правительства. Президент Рейган выступил в Хиллсдейле с речью, которая называлась: “Что ждет свободное предпринимательство?” в 1977 году. Я хотел быть там, что бы услышать это. Я был грамотен экономически, но не смыслил в политике, и я начинал понимать, что однажды я смог бы быть более влиятельным, чем мой отец.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Как убежденное религиозное учреждение, Хиллсдейл был примечательным в своем отношении к федеральным и правительственным грантам. Их там просто нет. Администрация колледжа была полна решимости ожесточенно защищать свою независимость и отказывалась от грантов, которые являлись бюрократическим надзором. Я помню, что мне предложили стипендию, мой отец отмахнулся, сказав, что бы ее оставили для тех, кто нуждается в деньгах.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1986 году я увидел одного из самых моих любимых актеров Клинта Иствуда в фильме “Перевал разбитых сердец”. В нем герой Иствуда, сержант артиллерии морской пехоты произнес: “можешь грабить меня, морить голодом, бить или даже убить. Только не наводи тоску”. Я до сих пор придерживаюсь этой линии — никогда не замирать на долго. У меня была давняя детская мечта стать пожарным, и вскоре я  стал первым студентом, который когда либо поступал на работу в пожарный департамент Хиллсдейла.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Большинство студентов колледжа были из зажиточных семей. Мясники, маляры и работники скотобоен, кто добровольно служил в пожарной части изначально принимали меня за сопливого малыша из колледжа. Но я появился рано в пожарной части и заменил лезвия в спасательных пилах К12 и остался до поздна, что бы почистить насосы. Я таскал тяжелые рукава и носил лестницы. После вызова, когда другие волонтеры рассаживались, что бы немного выпить, я сворачивал рукава.  Постепенно я заработал их уважение, 7 долларов в час и стал развивать свои навыки.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Получив сертификат водолаза, я занимался техническим дайвингом при департаменте шерифа, помогая извлекать жертв утопления или доставать утопленные машины из ближайших водоемов. Я помню, как резал лед для зимнего погружения и засовывал под гидрокостюм бутылки из под апельсинового сока, заполненные горячей водой, что бы не замерзнуть во время погружения.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я никогда раньше не обращал внимания на приливы адреналина, который поступал во время погружения в беззвучную черную воду, где было слышно только мое дыхание через редуктор, или когда я цеплялся за пожарную машину, под рев ее сирены. Мне это нравилось. Все должно было быть сделано быстро. От нашей подготовки и выполнения нашей миссии зависели жизни. Это было важнее, чем мои занятия. Я носил рацию пожарного департамента во время экзаменов. Я был готов идти на звук тревоги.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Между тем была одна девушка: Джоан. Впервые я увидел ее на фотографии на стене в братстве мичманов в Бэнкрофт холле, что в Анаполисе. У нее были длинные светлые волосы и голубые глаза, которые сияли на всю комнату. Я подумал, должно быть это девушка Джима Киттинга и намерен был ее отбить. Но было хуже: Джоан Николь Киттинг была его сестрой. Он предупредил:“Я не дам приблизиться к ней ни единому курсанту”. Потом он улыбнулся “потому что они не переживут горя”.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наконец я познакомился с Джоан в январе 1989 года, когда старый друг пригласил меня на молодежный балл в честь инаугурации президента Дж. Буша старшего. Это был один из восьми балов, которые организовал Буш, этот проходил в отеле Мэрриот. Дочь моего друга хотела пойти с Джимми, поэтому я шантажировал его билетом, пока он не согласился привести свою сестру. Я прилетел из Мичигана, что бы встретиться с ней.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Джоанн полностью покорила меня той ночью. Она была из штата Нью-Йорк, поблизости Саратога и училась в университете штата Пенсильвания. Она могла долго говорить о чем угодно и это хорошо звучало. Джоанн ничего не знала обо мне, моей семье и моем происхождении, как впрочем и остальные во флоте. Я был просто бывшим курсантом на два года младше ее. Она носила темно-синее плате, которая она купила по случаю, не планируя произвести особого впечатления. Длинною до пола платье оттеняло глаза, но не подчеркивало фигуру. Сказать по правде, мне было все равно. Я был бы счастлив даже просто простоять рядом с ней всю ночь на пионерском расстоянии.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В 1990 после первого курса в Хиллсдейле  я подался на должность стажера в белом боме Буша. Хиллсдейл всегда имел тесные отношения с администрациями Рейгана и Буша и я поддерживал их программы. Несколькими месяцами ранее, я совершил свое первое политическое пожертвование: 15000$ в Национальный Республиканский комитет Конгресса. Это были дивиденды, которые я получил за акции, которые были куплены давно родителями для меня.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В то же время, Джоанн окончила Пенсильванский университет и также работала в Вашингтоне в некоммерческом фонде и адвокатской конторе. Мы проводили все наше свободное время вместе и так же быстро, как я влюблялся в нее, я разочаровывался в национальной политике. В столице я отправился в бастион беззаветного служения своей стране. Я пришел в администрацию Рейгана, которая была провозглашена, как торжество прозорливости и преданности делу. Это было свидетельством того, что правительство может быть силой добра в мире, благодаря политике, которая поддерживает инновации и предпринимательство на родине, и тех, кто мог бы снести коммунистические стены за рубежом. Я работал в управлении по связям с общественностью, в здании, которое называлось “Старый исполнительный комитет”, богатом дворце “Второй империи”, где так же находилась бОльшая часть сотрудников белого дома. Офис служил основной транспортной артерией, через которую общественность держала обратную связь с белым домом и я имел определенное мнение на счет самоуправления. Вскоре я почувствовал, что президент Буш торговался с людьми, которые намеревались ослабить святость брака, повысить ставки на бюджетные льготы и оказывали давление на экологическую политику, что означало чрезмерные расходы для крупных национальных работодателей.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я знаю, что могу быть немного упрям и моя откровенность помогла мне заработать тот единственный визит в “западное крыло”. Заместитель начальника штаба Эндрю Кард слышал о моем разочаровании администрацией. Он хотел меня сожрать.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Эта единственная встреча с высокопоставленным чиновником  администрации длилась всего пять минут и моя стажировка в Белом Доме была свернута через пять месяцев. Но как то раз во время ночного боулинга с друзьями, я столкнулся с конгрессменом Даной Рорабахер.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Сегодня Рорабахер в тринадцатый раз избран в качестве представителя от южной калифорнии, сегодня это 48 округ. До своего первого избрания в 1988 году, Рорабахер работал  специальным помощником президента Рейгана и в течении семи лет был одним из его старших спичрайтеров. В белом доме Рорабахер отыграл ключевую роль в создании президентского “Экономического Биля о Правах”, который продвигал свободные рынки с небольшим государственным регулированием. Он так же создал Доктрину Рейгана — агрессивную военную доктрину, по которой публично поддерживались антикоммунистические мятежи. “Свобода не является прерогативой немногих избранных”, сказал Рейган в своем послании Советам в 1985 году; “это универсальное право для всех детей Божих”. Эти слова вдохновили меня. Когда Рорабахер предложил мне стажировку, я ухватился за возможность поучиться у него. Там был другой сотрудник Рорабахера, Пол Берендс, который повел меня к моим последующим приключениям.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">На то время Берендс был майором морской пехоты в резерве — позднее он уйдет в отставку в звании подполковника в 2005 году, проведя миссии по выявлению фактов для комитета по международным отношениям. Он имел вес в области внешней политики и национальной безопасности и у нас никогда не было проблем с поиском темы для разговора. Кроме того, я заметил, что он выныривал из офиса каждый день в обеденное время и никогда не сообщал куда он идет. Позже я узнал, что он ходил на богослужения. Берендс, определенно стал решающей причиной в моих исследованиях себя, как католика.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В марте 1991 года, я посетил с ним Загреб, что бы встретиться с хорватскими лидерами и обсудить выход из под сербской доминации в коммунистической Югославии. Я помню, посещая главную больницу города, я видел бесконечные ряды раненых хорватов.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В следующем месяце я сопровождал Берендса в Никарагуа в расследовании сообщений о массовых захоронениях в сельской местности. Ассоциация по правам человека Никарагуа, считали, что к убийствам причастен Даниель Ортега. Марксист, пришедший к власти, когда его группировка “Фронт Сандинистов Национального Освобождения”, свергли правительство Никарагуа в 1979 году. Они вырезали инакомыслящее население. В Манаге мы должны были избавиться от “хвоста” слежки сандинистов на советской Ладе. 90 минут к северу от города и фермеры привели нас к уединенному пологому склону с мрачными доказательствами злодеяний. Мы нашли останки десятков крестьян, у которых были связаны запястья, прострелены головы и они были брошены в яму. Я помню разбитые кости и груду сломанных черепов, которые уставились на меня с земли.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Через 8 дней после моего возвращения из Никарагуа, Джоан и я стояли у алтаря в католической церкви Святой Марии, в Александрии, штат Вирджиния. мне был 21 год, ей — 23. Все наши друзья и семьи были там. Она была разочарована моим отсутствием в стране на пике планирования свадьбы, это добавляло волнения на нашей свадьбе, которая состоялась 27 апреля 1991 года.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре после этого закончилась моя стажировка в конгрессе, тогда Джон и я отправились в наш медовый месяц. Мы начали с названного нами “Тура Балтийской Свободы” — через Польшу, Литву, Латвию и Эстонию. Оттуда мы добавили остановки в Белграде, Сараево и Моштар в Боснии и Герцоговине. Мы были поражены средневековыми каменными крепостями Сплита и Дубровника. мы даже сделали петлю по Северной Африке, прежде, чем вернуться в Мичиган, где я закончил старший курс в Хиллсдейле. Я оставался волонтером-пожарным и все еще любил дайвинг, полеты и охоту, но я должен был выполнить более глубокую миссию.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я был полон решимости сдержать свое слово. Я впервые узнал о морских, воздушных и наземных командах, более известных как “морские котики” (SEAL) во время своего недолгого пребывания в военно-морской академии. Во время моего выходного интервью в Анаполисе я сказал регистратору, что однажды я стану котиком без помощи академии. Он усмехнулся. Я просто кивнул. Поэтому я обратился в офицерскую школу кандидатов (ОШК) еще до окончания Хиллсдейл, это необходимый первый шаг для входа в атмосферу ВМФ. “Мы будем жить на флоте несколько лет, да?” спросила Джоан.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В штатах действует 8 оперативных команд SEAL, каждая состоит из 6 взводов. В каждом взводе 16 котиков — 2 офицера, 1 начальник и 13 операторов. Как только меня зачислили в ОШК, я погрузился в обучение: плавал часами каждый день, наращивал подтягивания и отжимания. В SEAL не имеет значения сколько ты можешь поднять, но важно насколько хорошо ты можешь перемещать свой вес на земле и в воде. Каждый котик должен быть экспертом в боевом плавании, высотных прыжках, навигации, минировании и множестве других областей.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я упаковал весь домашний скарб, как только сдал последний экзамен в колледже. Я даже не остался на выпускной и немедленно отрапортовал в ОШК в Ньюпорте, Род Айленд. Шестнадцать недель спустя, Джоан и я снова переехали в Колорадо для моего BUD/S (базовый курс подводного обучения) в центре специального вооружения флота.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В общей сложности BUD/S длится 6 месяцев, но о начальной фазе “Основные дисциплины” ходят легенды: двухмильный заплыв на время; четырех, двух, или четырнадцатимильный бег в мягком песке и гораздо хуже. Это самые ужасные тренировки в вашей жизни в течении семи недель. Как описывает это сами ВМС:”Из-за особенно сложных требований, многие кандидаты подвергают сомнению свое решение приехать на BUD/S”. Однажды меня и моего товарища наказали за то, что мы шатались без дела. Как раз между приливом и отливом инструкторы решили устроить занятие по латиноамериканским танцам на линии прибоя. В знак солидарности была привлечена вся группа и мы делали “выбросившегося кита”.  Мы должны были лежать лицом вниз на песке, пока волны разбивались над нашими головами, затем выплевывали воду, прежде чем налетит следующая волна. Сбитое дыхание — было всего лишь вопросом времени. Песок попадал куда только мог. Это были настоящие страдания.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Наша шестая неделя обучения называлась “адская неделя”. Это было 132 часа грязи, холода и боли. Кандидаты вроде меня пробежали более двухсот миль и переносили физические нагрузки более 22 часов в день. Мы спали около четырех часов за пять с половиной дней. Употребление семи тысяч калорий в день — не предотвращало потерю веса; этот заряд заканчивался, но его не хватало для дальнейшей работы и мы сталкивались с растяжением мышц и колени подламывались сами по себе.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Нашему классу было хуже других. Традиционно адская неделя проходит в окрестностях военно-морской базы амфибий Коронадо. Но шесть недель дождей, которые шли интенсивнее обычного перед нашим февральским тестом, означали, что залив Сан-Диего и окружающий его океан были полны канализационных стоков, медицинских отходов, и еще Бог знает чего, что вымыло из Тихуаны в десяти милях к югу. Вместо этого инструкторы забрали нас на вспомогательный аэродром ВМС на острове Сан-Клементо. Холодный маленький островок в 60 милях к западу отСан-Диего, который производил впечатление, мягко выражаясь, села. Остров мне запомнился, в основном, по зарослям кактуса, под которыми приходилось пробираться тот тут, то там. Пожалуй, я бы предпочел вернуться в воды Коронадо.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Днями инструкторы издевались над кандидатами, предлагая позвонить в колокол, что висел в лагере, что бы положить конец страданиям. В нашем классе около 100 из 120 человек позвонили. Многие из тех моряков сделали великие вещи на флоте, но они никогда не будут SEAL. Те же, кто прошел через эту борьбу — уже никогда не отступятся ни от чего в своей жизни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Когда я вернулся домой после адской недели, мои родители сделали мне необычный подарок: бронзовую статую ковбоя. Надпись гласила:”среди неписанных законов фронта — все равно существует трудовая этика. Когда ты подписываешься под чем-то — ты должен нести этот крест. Приверженность к правому делу — нелегкий путь.” Меня переполняла гордость и это захватывало дух: месяцы вдали от дома, при необходимости; отдавать свою жизнь на милость многих элементов; постоянно находиться под угрозой видимого и невидимого. Ковбой выживает благодаря своей храбрости и уму. Он защищает тех, кто в его ведении. Пережив ту неделю, я понял, что мой крест — это Navy SEALs. Это будет одной из наибольших почестей в моей жизни.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Мы задержались в Коронадо ненадолго после моего обучения. Джоан коротала время, преподавая в местной начальной школе. Так как я был женат, мы жили вне базы. Наше место в городе стало знаменитым среди других стажеров, как “Отель Танго”. На тех последних неделях, Джоан, следуя итальянской традиции своей матери, приготовила ошеломляющее количестве лазаньи для операторов из моего класса. Она была экстраверт в домашнем хозяйстве — она могла и дружила с кем угодно. Она пригласила монахинь, офицеров, коллег-учителей на обед, который продолжался до поздней ночи, с обсуждением всего от моды до философии. Измученный, после нескольких дней в грязи, я любовался блеском моих ботинок дома, наблюдая за тем, как она возилась по дому, пока не смог держать свои глаза открытыми.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">***</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моя дочь Софи родилась 22 декабря 1994 года в городе Вирджиния-Бич, штат Вирджиния. Это был первый ребенок из семи, которым я был награжден. Джоан и я переехали в город за год до этого, когда я присоединился к восьмой команде SEAL. Во время крещения Софи, священник пригласил ее бабушек и дедушек, что бы те провели крестное знамение на ее лбу. Я помню, мой отец, шестидесяти трех летний красавец, провел гигантским пальцем по лицу моего ребенка. Он совершил поездку из Мичигана и выглядел энергичным, как никогда. Но по какой-то причине, когда встреча подходила к концу, я все возвращался к прощанию с ним. Я целовал его. Я говорил:”Папа, я люблю тебя. Я скучаю по тебе и не могу дождаться что бы снова тебя увидеть.”</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">4 дня спустя, Эдгар Принс покинул столовую в его компании, вошел в лифт и у него случился тяжелейший сердечный приступ. Сотрудники нашли его через 15 минут; к тому времени все попытки реанимировать его не имели успеха. Мой герой ушел.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">В последующие дни флаги в Холланде были приспущены. На то время, на Принса работали около 4500 человек. Молодая девушка-инженер сказала в интервью местной газете:”ты чувствуешь себя таким образом, словно ты часть его семьи. Когда я услышала, что он умер — я плакала, хотя я даже не знала его”. Более тысячи человек прибыли в церковь что бы присутствовать на похоронах. “Эд Принс — не был строителем империи, но он стал создателем Королевства” — так Герри Бауэр написал членам семейного исследовательского совета.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">На похоронах отца я размышлял над его видом на крестинах Софии, как Джоан спросила его, как он себя чувствует. — Ты знаешь — сказал отец — я просто не очень хорошо себя чувствую. Я понял, что услышал это всего лишь во второй раз от этого вечного оптимиста.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Вскоре после службы, мама собарла семейный совет, что бы поговорить о существенном наследстве, которое оставил отец. Я только что окончил курс боевой поисково-спасательной подготовки в Фэлоне, штат Невада; я попросил своего командира об отпуске, и двое коллег-моряков отвезли меня в аэропорт. Это не было типичной высадкой, но мама прислала за мной самолет. Один из папиных среднеразмерных реактивных самолетов, который приземлился в Фэлоне и рулил к нам троим на встречу, стоящим в маленьком терминале. Никто в SEAL не знал о моей семье и происхождении. Мне нравилось такое положение дел, я заработал общее доверие и уважение так же, как и все остальные. Я был в ужасе от тщеславия своего отца, когда хвост самолета развернулся всей плоскостью ко мне и я увидел здоровенные инициалы “EP” на хвосте. Пилот остановил самолет и вышел из кабины.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">“Эй, Эрик!” - звал пилот.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Мои приятели были безмолвны. Наконец один из них выпалил: “Если ты не был на флоте, может тебе прсото уйти в отставку?”</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Я встретился с котиками снова через несколько дней в Вирджинии. Двое моряков из Фэллона хранили секрет о моей семье. Или же они рассказали, но им никто не поверил. не смотря на это, я был развернут с восьмой командой на Гаити в 1994 году, как часть сил, которые направил президент Клинтон для свержения президента Рауля Седра. Мы отвечали за картографию берегов высадки, выполняли специальную разведку, ко времени нашей высадки, операция находилась больше в миротворческой фазе. Я хорошо помню дорогу домой в Норфолк, как и наше пребывание на Гаити. Мы попали в сильнейший шторм, и мы соединили столы цепочкой на столовых палубах, что бы не дать им превратиться в снаряды. Той ночью мы все ели арахисовое масло и желе, потмоу что небыло никакой возможности готовить.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Потом в конце 95-го года Югославия распалась на враждующие государства SEAL Team 8 были развернуты в Боснии и Герцоговине. Разбитые здания и истерзанные войной улицы  были далеки от мирных картин, которые я видел там с моей женой. Котики занимались поисково-спасательными работами по поиску сбитых пилотов, или применяли прямые меры против радаров.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Моя заграничное отсутствие за границей было тяжелым временем для меня и Джоан, особенно с новорожденной дочерью дома. Потом в мау 1996 года, когда моя жена была беременна вторым ребенком Кристианом,  у нее нашли опухоль в груди. Ей было 29.  Я провел год в SEAL но насколько я жаждал следующих миссий, настолько я понимал, что вскоре у меня будет дома двое детей с матерью, которая столкнулась с битвой против рака. Мое существование вдруг стало невозможным. Я попросил разжаловать меня из флота.</p> <p style="text-align: justify;" dir="ltr">Между тем шли бесконечные споры о будущем папиного бизнеса. Немногим более года после смерти отца, моя мать, сестры и я — продали подразделение  Prince Automotive компании Johnson Controls Inc. которая базировалась в Милуоки за 1,35 млпд. долларов, которые были разделены между несколькими папиными партнерами, сотрудниками-держателями акций, моей матерью, сестрами и мной. Мы сохранили  Prince Machine, так же как и Lumir Corp, папино агенство недвижимости, и Wingspan Leasing, которая сдавала самолеты в лизинг. Johnson Controls — 750 тыс. квадратных футов комплекс, который построил мой отец в Холланде переименовали в “Технический Кампус им. Эдагара Д. Принса”.</p> <p style="text-align: justify;">Мой отец создал удивительное предприятие. Я был благословлен наследовать его. Теперь я должен использовать его с умом.</p> <p><strong>Перевод: Михаил Стариченко</strong></p></div> Вся научная фантастика — политическая 2015-12-12T20:20:33+04:00 2015-12-12T20:20:33+04:00 http://navoine.info/robinson-inter.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/intervyu.html">Интервью</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 12 Декабрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6208/20682809.436/0_ced99_cb56193e_L.jpg" border="0" width="473" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Интервью незаслуженно малоизвестного и малопереводимого в России корифея фантастики, в которой много политики, социальной тематики, гео(космо)политики, постапокалиптики, альтернативной истории (например, в книге "Годы риса и соли" чума убила 99% населения Европы и миром правит Китай и Ислам), научной и военной тематики. Эпохальная масштабная трилогия Робинсона о колонизации Марса повлияла на многие умы и известна в мире не меньше, чем "Марсианские хроники" его земляка Брэдбери, но на русский язык, естественно, насколько нам известно, она целиком не переводилась. Альманах уже публиковал материал (</span><a href="http://navoine.info/utopia-rob.html">"Миры Кима Стенли Робинсона</a><span>") об этом замечательном умном авторе. Читайте и его интервью о книге "2312".</span></p> <p>***</p> <p style="text-align: justify;"><strong>«2312» — УЖЕ СЕМНАДЦАТЫЙ РОМАН КИМА СТЭНЛИ РОБИНСОНА,</strong> классика американской фантастики. Книга получила восторженные отзывы западных критиков. Её действие происходит в 2312 году: человечество заселило Солнечную систему, люди живут повсюду — на спутниках, планетах и астероидах. Главная героиня профессионально занимается терраформированием и оказывается вовлечена в заговор, цель которого — изменить баланс сил в Солнечной системе.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">В «2312» собраны все любимые темы Робинсона: критика капитализма, расслоение общества, экология и освоение новых миров. Кроме того, в мире XXIV века люди больше не делятся просто на мужчин и женщин: будущее населяют разные варианты гермафродитов, андрогинов и так далее. При этом Робинсон описывает такое состояние человечества как нечто естественное и неизбежное.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">***</p> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey" style="text-align: justify;"><strong>- <img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />Как вы решили стать писателем? Почему начали писать именно научную фантастику и много внимания уделяете экологии и окружающей среде?</strong></p> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>Я ВЫРОС В ЮЖНОЙ КАЛИФОРНИИ — ДУМАЮ, ЭТО ВСЁ ОБЪЯСНЯЕТ.</strong> Детство я провёл в Ориндж-Каунти, это округ на юге от Лос-Анджелеса. Там были апельсиновые и лимонные рощи: меня окружало сельское хозяйство. Потом, когда я был уже подростком, все фруктовые сады вырубили и на их месте встал большой город. Это был шок, разрушительная экологическая перемена. Сейчас, когда смотришь на Южную Калифорнию, ясно, что это не сбалансированная территория. Тут живёт слишком много людей и не осталось свободной земли для сельского хозяйства. Мы не смогли бы прокормить себя, если бы были ограничены только этой территорией.</p> <p>В колледже, когда я столкнулся с научной фантастикой, Айзеком Азимовым и Клиффордом Саймаком, я почувствовал, что они описывают нечто вроде того, что я видел в детстве — столкновение разных миров. Это было примерно в 1970 году, когда в фантастике началась новая волна: Ле Гуин, Джоанна Росс, Джин Уоллес, Роджер Желязны, братьев Стругацких перевели на английский. С того времени я начал смотреть на мир через призму научной фантастики.</p> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы разочаровались в капитализме и заинтересовались левыми идеями в то же время?</strong></p> <p><strong>ПРИМЕРНО ТОГДА ЖЕ, ДА.</strong> Я учился в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Моим учителем был Фредерик Джеймисон, один из величайших американских литературных критиков и один из главных западных марксистов. Так что моё культурное и литературное образование прошли с точки зрения марксизма. Впрочем, я не считаю себя марксистом, скорее американским левым. На меня повлияли самые разные вещи: научная фантастика, марксизм, как его понимал Джеймисон, буддизм, как его понимал Гэри Снайдер — это такая калифорнийская версия буддизма, в которой большую роль играет природа. Также я много времени проводил в горах Сьерра-Невады. Я проходил тысячи миль в высоких горах и думал обо всех этих вещах — как соединить их, когда спущусь обратно к цивилизации.</p> <p class="sasha-grey serif-s">- <img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" /><strong>Мне кажется, в научной фантастике редко обращаются к левым идеям. Как вы думаете, почему?</strong></p> <p><strong>ВСЯ НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА — ПОЛИТИЧЕСКАЯ.</strong> Когда ты рассказываешь о будущем человечества, нужно продумать историю, которая привела людей к этому моменту. В ней ты неизбежно продвигаешь какие-то политические идеи. В научной фантастике всегда был политический элемент: от правых и реакционистов до левых утопистов и анархических либертарианцев. Все эти идеи выражены в фантастике.</p> <p class="mb-0">Если говорить именно о левых идеях, то есть длинная традиция утопий, она восходит к Эдварду Беллами в США и Герберту Уэллсу в Англии. Утопии — это левый феномен. Кстати, странный момент: Маркс и Энгельс выступали против утопического мышления, но их идеи на самом деле — тоже форма утопической мысли. Я никогда не чувствовал, что я одинок, — я часть большого левого крыла в научной фантастике.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey mb-0"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>«2312» — самая интересная книга о терраформировании за долгое время. Мне особенно понравилось, что вы описываете терраформирование как форму искусства. Как вы придумали книгу?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow"> <div class="fluid-block x4"> <p style="text-align: justify;"><strong>МНОГИЕ ИДЕИ Я ПОЗАИМСТВОВАЛ ИЗ СВОИХ РАННИХ РОМАНОВ.</strong> В них человечество расселилось по всей Солнечной системе. В каком-то смысле все мои книги — это один большой проект, который длится дольше 30 лет. Но я, конечно, дополнил старые идеи. Главное, что я придумал — и из чего выросла вся идея терраформирования — это как жить на астероидах. Их надо опустошить и закрутить, чтобы они вышли на орбиту, тогда внутри получается что-то вроде колонии О’Нила <em>(Идея из проекта по освоению космоса, придуманного в 70-х годах. — Прим. ред.).</em> Так на астероиде появляется гравитация, а если прикрепить к нему двигатель, то на нём можно свободно летать по Солнечной системе и жить.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">Всё описанное в книге можно представить в реальности, просто с достаточным развитием технологий и необходимым количеством энергии. Мне всегда нравилась фантастика, которую можно представить в реальности и которая не требует волшебства. С тех пор как я начал писать о Солнечной системе, мир сильно изменился, я сам изменился, так что в «2312» я включил новые идеи о гендере, классах общества и о том, что может произойти, если мы никогда не победим капиталистическое неравенство. Небольшая часть человечества начнёт жить в космосе, сможет путешествовать по Солнечной системе, а оставшиеся на Земле будут жить в бедности и бороться за выживание. Справедливо ли это? В «2312» нет чёткого ответа, но этот вопрос важен уже сейчас, так что не думаю, что роману нужно на него отвечать — достаточно задать его.</p> <p class="mb-0">***</p> <strong><em>Лекция Робинсона, посвящённая экологии и посткапитализму</em></strong></div> <div class="fluid-block x4"><strong><em> </em></strong></div> <iframe style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" src="https://www.youtube.com/embed/Csvroehk7Ww" frameborder="0" width="640" height="480"></iframe></div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <h4 class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" /><span style="font-size: 1em;">***</span></h4> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><strong>- Между главами вы поместили отрывки из вымышленных книг будущего, которые помогают описать мир, не нарушая ритма повествования. Вы раньше использовали этот приём?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>ЭТО ПЕРВЫЙ РАЗ, КОГДА Я ПОПРОБОВАЛ ТАКОЕ.</strong> Я позаимствовал структуру «2312» из трилогии «США» Джона Дос Пассоса. В своё время это были знаменитые книги, Дос Пассос попал на обложку Time, его романы были бестселлерами. В «США» выходили три книги: «42-я параллель», «1919» и «Большие деньги». В середине 30-х в Америке не было более популярных книг. С тех пор их почти забыли, а на уроках литературы всегда рассказывают в первую очередь о Хемингуэе, Фолкнере и Фицджеральде, и никогда о Дос Пассосе. Это связано с политикой: «США» была очень жёсткой критикой американской политической жизни — и Дос Пассос защищал левые идеи.</p> <p class="mb-0">Потом, после Второй мировой он стал антикоммунистом, правым. На факультетах литературы в университетах (они обычно очень либеральные) не хотят рассказывать о Дос Пассосе, потому что он был радикальным правым в последние годы своей жизни. Тем не менее «США» — великие романы. Оттуда я и взял этот формат: то, что называется у меня «списками» и «отрывками», у него подаётся как «взгляд камеры» и «новости дня». То, что он использовал для 1930-х, я перевёл в 2300-е. Это хороший способ представить целую культуру, не замедляя темп истории.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Темп «2312» достаточно медленный. Вы исследуете мир, описываете, к чему человечество пришло в 2312 году, в книге почти ничего не происходит. Почему вы выбрали такой темп?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="mb-0"><strong>МОИ КНИГИ ЧАСТО ВЫЗЫВАЮТ СПОРЫ ИЗ-ЗА НЕСПЕШНОГО ТЕМПА.</strong> 20 лет назад, когда я писал «Красный Марс», я понял, что стандартный динамичный стиль фантастики, который сближает её с кино, — это не единственный путь. Литература позволяет заглянуть в умы других людей, посмотреть на жизнь другого общества, а для этого нужно больше информации — не только автомобильные катастрофы, но и люди, бегающие вокруг с горящими волосами. Я хотел, чтобы мои книги сравнивали с романами XIX века и с высоким модернизмом XX века, чтобы человек, который никогда в жизни не читал книг, мог взять мою книгу — и понять её. Я люблю сюжет, но хочу, чтобы он двигался на читателя, как сходящий ледник: медленно — но в конце он заваливает тебя целиком. </p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>В «2312» люди разбиваются на множество гендерных и сексуальных групп: у вас есть разные андрогины, гермафродиты и так далее — и всё это кажется естественным. Почему вы решили описать такое будущее?<span style="font-family: Tahoma, Helvetica, Arial, sans-serif;"> </span></strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-40" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>МНЕ ХОТЕЛОСЬ ШОКИРОВАТЬ ЧИТАТЕЛЕЙ ИДЕЕЙ, ЧТО ЧЕРЕЗ 300 ЛЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НАЧНЁТ ДРОБИТЬСЯ.</strong> Мы будем как разные породы собак. Все собаки — это один вид, но при этом породы заметно отличаются. Мы сможем сделать такое с собой. Но, конечно, есть и второй, аллегорический, уровень. Я живу рядом с Сан-Франциско, где многие меняют пол. Некоторые из моих друзей поменяли пол. Это реальность для меня, и я очень горд за Сан-Франциско: это толерантный и прогрессивный город. Мне хотелось об этом рассказать — о том, что мы близки к позитивному и обнадёживающему будущему.</p> <p>Кстати, с научной фантастикой это тоже связано. Фантастическое сообщество в США всегда было толерантно к инаковости, к людям, которые отличаются от других. Можно вспомнить роман Ле Гуин «Левая рука тьмы»: там у людей есть пол только в определённый отрезок месяца, когда они становятся заинтересованы в сексе. Примерно так выглядит наша жизнь. Большую часть времени ты просто человек, делаешь человеческую работу, и пол не имеет значения, а потом, когда это нужно, ты выбираешь.</p> <p class="mb-0">Я как писатель много времени проводил дома и воспитывал детей. Моя жена — химик, она ходит на работу, она тот, чью гендерную роль вы назвали бы мужем, а я в нашем браке делал то, что делает жена. В США это называется «мистер мама», в честь отличного фильма с Майклом Китоном. И я много думал об этом: я воспитываю ребёнка, это очень интересная и важная работа — но это женская работа, или она никак не связана с полом? «2312» вышла из моего личного опыта и из моего окружения, и, кроме этого, из желания сделать то, что обычно делает научная фантастика — ударить читателя по голове и заставить посмотреть на человечество по-новому. </p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>В романе много точных научных и технических описаний, особенно в отрывках между главами. При этом в научной фантастики с наукой поступают по-разному. Как вы проводили исследование? Вы консультировались с учёными?</strong></p> <p class="mb-0"><strong>МОЙ ПОДХОД — СОЧЕТАНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ВЕЩЕЙ.</strong> Во-первых, есть журнал Science News, который выходит каждые две недели, — из него я получаю самую последнюю информацию из мира науки. Последние 35 лет я читаю каждый выпуск, так что чувствую себя достаточно научно образованным. Также за свою карьеру я сдружился со многими людьми в научном сообществе. Это было просто: некоторые учёные находятся прямо здесь в Калифорнийском университете в Дэвисе, другие — в NASA, недалеко от Кремниевой долины. Мой знакомый организует регулярные ланчи с учёными, куда я прихожу и где могу задавать им любые вопросы — они отвечают. Ну и, конечно, мне помогает интернет.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы часто пишете о колонизации Солнечной системы. Как вам кажется, это логичный шаг для человечества? Единственный способ выжить — расселиться по ближайшим планетам и астероидам?</strong></p> <p><strong>НЕТ, ТОЧНО НЕТ. ЗЕМЛЯ — ЕДИНСТВЕННАЯ ПЛАНЕТА, КОТОРАЯ ВСЕГДА БУДЕТ ВАЖНА ДЛЯ НАС.</strong> Мы должны выживать здесь. Не сохраним Землю — остальная Солнечная система точно останется пустовать. Земля всегда будет планетой, на которой живёт 99% человечества. Мой новый роман, «Аврора», как раз будет об этом: мы не можем добраться до других звёзд, дальше Солнечной системы мы никогда не полетим.</p> <p>Но в Солнечной системе точно можно расположить научные станции. Мы сможем изучить вещи, которые помогут нам спасти Землю, создать здесь сбалансированную биосферу. Возможно, мы найдём ресурсы, которые помогут нам жить на Земле. Думаю, мы расположим по всей нашей звёздной системе научные станции, куда астронавты будут летать, проводить там некоторое время, а потом возвращаться домой.</p> <p class="mb-0">Что-то вроде того, что сейчас происходит в Антарктике. Русские учёные работают в Антарктике, но это никак не влияет на повседневную жизнь России. Да, это интересно, это полезно, это красиво, но имеет мало значения для мира в целом. Многим людям просто плевать. Думаю, что Солнечная система будет как Антарктика сейчас: туда тяжело добраться, учёным есть что там изучать — но человечество в целом питает к ней мало интереса. Как только мы научимся летать по Солнечной системе, люди на Земле потеряют к ней интерес.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Экология — большая проблема для нашей планеты. Вы много о ней говорите: проводите публичные лекции, пишете эссе и так далее. Что, по-вашему, может быть сделано для сохранения окружающей среды? И, кстати, могут ли художественные книги вроде ваших что-то поменять?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>МОЖЕТ ЛИ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОМЕНЯТЬ ТО, КАК МЫСЛЯТ ЛЮДИ, — ВСЕГДА ОТКРЫТЫЙ ВОПРОС.</strong> Попробовать стоит. Художественная литература — как телепатия: вы живёте другой жизнью, попадаете в новые места, это может поменять ваши взгляды, когда вы возвращаетесь в реальный мир.</p> <p>Что же до экологии — есть несколько критериев, по которым всё выглядит довольно плохо. Во-первых, экологический след, то, сколько земли нужно, чтобы поддерживать ваш образ жизни — и с теми технологиями, которые вы используете. Для всех стран эта цифра разная, но экологический след всего человечества в целом больше Земли. Понадобится две или три Земли, чтобы поддержать всех людей на этой планете с западным образом жизни.</p> <p>Есть ещё один критерий — то, с какой скоростью за год мы тратим обновляемые ресурсы Земли. Обычно к середине августа мы истощаем ресурсы текущего года, а остальное время тратим невозобновляемые ресурсы. Это как тратить капитал вместо доходов. Скоро этот капитал кончится, и мы разрушим биосферу. Глобальный капитализм в том виде, в каком он существует сейчас, истощает Землю: мы используем больше, чем отдаём. Капитализм систематически обесценивает человеческую жизнь и ценность природного мира. Мы продаем всё слишком дёшево, потому что реальная цена выше денег, которые мы платим. Это правда, например, в отношении человеческого труда — поэтому в мире столько несчастья.</p> <p class="mb-0">Капитализм — это ошибка. Ни в одной стране это не понимают лучше, чем в России, из-за того, что с вами было в XX веке. Россия модернизировалась очень резко и быстро и получила из-за этого множество побочных эффектов, некоторые из которых были экологическими. Я часто рассказываю на своих лекциях о Челябинске-65, городе на Урале. Это одно из самых загрязнённых мест на планете. Весь мир — это Челябинск-65, мы отравили и загрязнили мир, и это уже не исправить. В Китае сейчас происходит то же самое: экономика растёт, но они используют старые, грязные технологии и уничтожают свою страну в процессе. У России естественное преимущество: у вас огромные леса, и это экосистема, которая может быстро излечить саму себя, но для этого нужно правильное устройство общества. На самом деле очень интересно, как дела могут пойти на планете, если они пойдут хорошо. Мы можем достичь баланса в экологии, но над этим нужно работать.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы занимаетесь научной фантастикой больше 30 лет. Как она изменилась за это время?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-100" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="mb-0"><strong>НЕ ДУМАЮ, ЧТО МОГУ ТОЧНО СКАЗАТЬ.</strong> Я не так много читаю. Я вижу, что научная фантастика меньше интересует молодёжь — её место заняло фэнтези. Во многом благодаря «Гарри Поттеру» и «Властелину колец». Мне кажется, что у молодых людей всё меньше веры в светлое будущее. Они прячутся в фэнтези-миры, где больше порядка и контроля. В фэнтези обычно ясно, где плохие парни, а где хорошие — и плохому парню можно отрубить голову мечом. В реальности же не так легко отличить плохих парней от хороших. Зачастую мы сами оказываемся плохими парнями — и это даже не один злодей, не конкретные люди, а цивилизация в целом; капитализм как система, в которой мы заперты и из которой трудно выбраться, потому что на ней всё завязано. Перемены нужно начинать с себя — это всегда страшно.</p> <p class="mb-0" style="text-align: right;"><strong><a href="http://www.lookatme.ru/mag/people/experience/213793-2312-interview" rel="nofollow">Источник</a></strong></p> </div> </div></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/voenlit.html">Военлит</a> <a href="http://navoine.info/category/intervyu.html">Интервью</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 12 Декабрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6208/20682809.436/0_ced99_cb56193e_L.jpg" border="0" width="473" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Интервью незаслуженно малоизвестного и малопереводимого в России корифея фантастики, в которой много политики, социальной тематики, гео(космо)политики, постапокалиптики, альтернативной истории (например, в книге "Годы риса и соли" чума убила 99% населения Европы и миром правит Китай и Ислам), научной и военной тематики. Эпохальная масштабная трилогия Робинсона о колонизации Марса повлияла на многие умы и известна в мире не меньше, чем "Марсианские хроники" его земляка Брэдбери, но на русский язык, естественно, насколько нам известно, она целиком не переводилась. Альманах уже публиковал материал (</span><a href="http://navoine.info/utopia-rob.html">"Миры Кима Стенли Робинсона</a><span>") об этом замечательном умном авторе. Читайте и его интервью о книге "2312".</span></p> <p>***</p> <p style="text-align: justify;"><strong>«2312» — УЖЕ СЕМНАДЦАТЫЙ РОМАН КИМА СТЭНЛИ РОБИНСОНА,</strong> классика американской фантастики. Книга получила восторженные отзывы западных критиков. Её действие происходит в 2312 году: человечество заселило Солнечную систему, люди живут повсюду — на спутниках, планетах и астероидах. Главная героиня профессионально занимается терраформированием и оказывается вовлечена в заговор, цель которого — изменить баланс сил в Солнечной системе.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">В «2312» собраны все любимые темы Робинсона: критика капитализма, расслоение общества, экология и освоение новых миров. Кроме того, в мире XXIV века люди больше не делятся просто на мужчин и женщин: будущее населяют разные варианты гермафродитов, андрогинов и так далее. При этом Робинсон описывает такое состояние человечества как нечто естественное и неизбежное.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">***</p> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey" style="text-align: justify;"><strong>- <img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />Как вы решили стать писателем? Почему начали писать именно научную фантастику и много внимания уделяете экологии и окружающей среде?</strong></p> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>Я ВЫРОС В ЮЖНОЙ КАЛИФОРНИИ — ДУМАЮ, ЭТО ВСЁ ОБЪЯСНЯЕТ.</strong> Детство я провёл в Ориндж-Каунти, это округ на юге от Лос-Анджелеса. Там были апельсиновые и лимонные рощи: меня окружало сельское хозяйство. Потом, когда я был уже подростком, все фруктовые сады вырубили и на их месте встал большой город. Это был шок, разрушительная экологическая перемена. Сейчас, когда смотришь на Южную Калифорнию, ясно, что это не сбалансированная территория. Тут живёт слишком много людей и не осталось свободной земли для сельского хозяйства. Мы не смогли бы прокормить себя, если бы были ограничены только этой территорией.</p> <p>В колледже, когда я столкнулся с научной фантастикой, Айзеком Азимовым и Клиффордом Саймаком, я почувствовал, что они описывают нечто вроде того, что я видел в детстве — столкновение разных миров. Это было примерно в 1970 году, когда в фантастике началась новая волна: Ле Гуин, Джоанна Росс, Джин Уоллес, Роджер Желязны, братьев Стругацких перевели на английский. С того времени я начал смотреть на мир через призму научной фантастики.</p> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы разочаровались в капитализме и заинтересовались левыми идеями в то же время?</strong></p> <p><strong>ПРИМЕРНО ТОГДА ЖЕ, ДА.</strong> Я учился в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Моим учителем был Фредерик Джеймисон, один из величайших американских литературных критиков и один из главных западных марксистов. Так что моё культурное и литературное образование прошли с точки зрения марксизма. Впрочем, я не считаю себя марксистом, скорее американским левым. На меня повлияли самые разные вещи: научная фантастика, марксизм, как его понимал Джеймисон, буддизм, как его понимал Гэри Снайдер — это такая калифорнийская версия буддизма, в которой большую роль играет природа. Также я много времени проводил в горах Сьерра-Невады. Я проходил тысячи миль в высоких горах и думал обо всех этих вещах — как соединить их, когда спущусь обратно к цивилизации.</p> <p class="sasha-grey serif-s">- <img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" /><strong>Мне кажется, в научной фантастике редко обращаются к левым идеям. Как вы думаете, почему?</strong></p> <p><strong>ВСЯ НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА — ПОЛИТИЧЕСКАЯ.</strong> Когда ты рассказываешь о будущем человечества, нужно продумать историю, которая привела людей к этому моменту. В ней ты неизбежно продвигаешь какие-то политические идеи. В научной фантастике всегда был политический элемент: от правых и реакционистов до левых утопистов и анархических либертарианцев. Все эти идеи выражены в фантастике.</p> <p class="mb-0">Если говорить именно о левых идеях, то есть длинная традиция утопий, она восходит к Эдварду Беллами в США и Герберту Уэллсу в Англии. Утопии — это левый феномен. Кстати, странный момент: Маркс и Энгельс выступали против утопического мышления, но их идеи на самом деле — тоже форма утопической мысли. Я никогда не чувствовал, что я одинок, — я часть большого левого крыла в научной фантастике.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey mb-0"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>«2312» — самая интересная книга о терраформировании за долгое время. Мне особенно понравилось, что вы описываете терраформирование как форму искусства. Как вы придумали книгу?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow"> <div class="fluid-block x4"> <p style="text-align: justify;"><strong>МНОГИЕ ИДЕИ Я ПОЗАИМСТВОВАЛ ИЗ СВОИХ РАННИХ РОМАНОВ.</strong> В них человечество расселилось по всей Солнечной системе. В каком-то смысле все мои книги — это один большой проект, который длится дольше 30 лет. Но я, конечно, дополнил старые идеи. Главное, что я придумал — и из чего выросла вся идея терраформирования — это как жить на астероидах. Их надо опустошить и закрутить, чтобы они вышли на орбиту, тогда внутри получается что-то вроде колонии О’Нила <em>(Идея из проекта по освоению космоса, придуманного в 70-х годах. — Прим. ред.).</em> Так на астероиде появляется гравитация, а если прикрепить к нему двигатель, то на нём можно свободно летать по Солнечной системе и жить.</p> <p class="mb-0" style="text-align: justify;">Всё описанное в книге можно представить в реальности, просто с достаточным развитием технологий и необходимым количеством энергии. Мне всегда нравилась фантастика, которую можно представить в реальности и которая не требует волшебства. С тех пор как я начал писать о Солнечной системе, мир сильно изменился, я сам изменился, так что в «2312» я включил новые идеи о гендере, классах общества и о том, что может произойти, если мы никогда не победим капиталистическое неравенство. Небольшая часть человечества начнёт жить в космосе, сможет путешествовать по Солнечной системе, а оставшиеся на Земле будут жить в бедности и бороться за выживание. Справедливо ли это? В «2312» нет чёткого ответа, но этот вопрос важен уже сейчас, так что не думаю, что роману нужно на него отвечать — достаточно задать его.</p> <p class="mb-0">***</p> <strong><em>Лекция Робинсона, посвящённая экологии и посткапитализму</em></strong></div> <div class="fluid-block x4"><strong><em> </em></strong></div> <iframe style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" src="https://www.youtube.com/embed/Csvroehk7Ww" frameborder="0" width="640" height="480"></iframe></div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <h4 class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" /><span style="font-size: 1em;">***</span></h4> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><strong>- Между главами вы поместили отрывки из вымышленных книг будущего, которые помогают описать мир, не нарушая ритма повествования. Вы раньше использовали этот приём?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>ЭТО ПЕРВЫЙ РАЗ, КОГДА Я ПОПРОБОВАЛ ТАКОЕ.</strong> Я позаимствовал структуру «2312» из трилогии «США» Джона Дос Пассоса. В своё время это были знаменитые книги, Дос Пассос попал на обложку Time, его романы были бестселлерами. В «США» выходили три книги: «42-я параллель», «1919» и «Большие деньги». В середине 30-х в Америке не было более популярных книг. С тех пор их почти забыли, а на уроках литературы всегда рассказывают в первую очередь о Хемингуэе, Фолкнере и Фицджеральде, и никогда о Дос Пассосе. Это связано с политикой: «США» была очень жёсткой критикой американской политической жизни — и Дос Пассос защищал левые идеи.</p> <p class="mb-0">Потом, после Второй мировой он стал антикоммунистом, правым. На факультетах литературы в университетах (они обычно очень либеральные) не хотят рассказывать о Дос Пассосе, потому что он был радикальным правым в последние годы своей жизни. Тем не менее «США» — великие романы. Оттуда я и взял этот формат: то, что называется у меня «списками» и «отрывками», у него подаётся как «взгляд камеры» и «новости дня». То, что он использовал для 1930-х, я перевёл в 2300-е. Это хороший способ представить целую культуру, не замедляя темп истории.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Темп «2312» достаточно медленный. Вы исследуете мир, описываете, к чему человечество пришло в 2312 году, в книге почти ничего не происходит. Почему вы выбрали такой темп?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="mb-0"><strong>МОИ КНИГИ ЧАСТО ВЫЗЫВАЮТ СПОРЫ ИЗ-ЗА НЕСПЕШНОГО ТЕМПА.</strong> 20 лет назад, когда я писал «Красный Марс», я понял, что стандартный динамичный стиль фантастики, который сближает её с кино, — это не единственный путь. Литература позволяет заглянуть в умы других людей, посмотреть на жизнь другого общества, а для этого нужно больше информации — не только автомобильные катастрофы, но и люди, бегающие вокруг с горящими волосами. Я хотел, чтобы мои книги сравнивали с романами XIX века и с высоким модернизмом XX века, чтобы человек, который никогда в жизни не читал книг, мог взять мою книгу — и понять её. Я люблю сюжет, но хочу, чтобы он двигался на читателя, как сходящий ледник: медленно — но в конце он заваливает тебя целиком. </p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>В «2312» люди разбиваются на множество гендерных и сексуальных групп: у вас есть разные андрогины, гермафродиты и так далее — и всё это кажется естественным. Почему вы решили описать такое будущее?<span style="font-family: Tahoma, Helvetica, Arial, sans-serif;"> </span></strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-40" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>МНЕ ХОТЕЛОСЬ ШОКИРОВАТЬ ЧИТАТЕЛЕЙ ИДЕЕЙ, ЧТО ЧЕРЕЗ 300 ЛЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НАЧНЁТ ДРОБИТЬСЯ.</strong> Мы будем как разные породы собак. Все собаки — это один вид, но при этом породы заметно отличаются. Мы сможем сделать такое с собой. Но, конечно, есть и второй, аллегорический, уровень. Я живу рядом с Сан-Франциско, где многие меняют пол. Некоторые из моих друзей поменяли пол. Это реальность для меня, и я очень горд за Сан-Франциско: это толерантный и прогрессивный город. Мне хотелось об этом рассказать — о том, что мы близки к позитивному и обнадёживающему будущему.</p> <p>Кстати, с научной фантастикой это тоже связано. Фантастическое сообщество в США всегда было толерантно к инаковости, к людям, которые отличаются от других. Можно вспомнить роман Ле Гуин «Левая рука тьмы»: там у людей есть пол только в определённый отрезок месяца, когда они становятся заинтересованы в сексе. Примерно так выглядит наша жизнь. Большую часть времени ты просто человек, делаешь человеческую работу, и пол не имеет значения, а потом, когда это нужно, ты выбираешь.</p> <p class="mb-0">Я как писатель много времени проводил дома и воспитывал детей. Моя жена — химик, она ходит на работу, она тот, чью гендерную роль вы назвали бы мужем, а я в нашем браке делал то, что делает жена. В США это называется «мистер мама», в честь отличного фильма с Майклом Китоном. И я много думал об этом: я воспитываю ребёнка, это очень интересная и важная работа — но это женская работа, или она никак не связана с полом? «2312» вышла из моего личного опыта и из моего окружения, и, кроме этого, из желания сделать то, что обычно делает научная фантастика — ударить читателя по голове и заставить посмотреть на человечество по-новому. </p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>В романе много точных научных и технических описаний, особенно в отрывках между главами. При этом в научной фантастики с наукой поступают по-разному. Как вы проводили исследование? Вы консультировались с учёными?</strong></p> <p class="mb-0"><strong>МОЙ ПОДХОД — СОЧЕТАНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ВЕЩЕЙ.</strong> Во-первых, есть журнал Science News, который выходит каждые две недели, — из него я получаю самую последнюю информацию из мира науки. Последние 35 лет я читаю каждый выпуск, так что чувствую себя достаточно научно образованным. Также за свою карьеру я сдружился со многими людьми в научном сообществе. Это было просто: некоторые учёные находятся прямо здесь в Калифорнийском университете в Дэвисе, другие — в NASA, недалеко от Кремниевой долины. Мой знакомый организует регулярные ланчи с учёными, куда я прихожу и где могу задавать им любые вопросы — они отвечают. Ну и, конечно, мне помогает интернет.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы часто пишете о колонизации Солнечной системы. Как вам кажется, это логичный шаг для человечества? Единственный способ выжить — расселиться по ближайшим планетам и астероидам?</strong></p> <p><strong>НЕТ, ТОЧНО НЕТ. ЗЕМЛЯ — ЕДИНСТВЕННАЯ ПЛАНЕТА, КОТОРАЯ ВСЕГДА БУДЕТ ВАЖНА ДЛЯ НАС.</strong> Мы должны выживать здесь. Не сохраним Землю — остальная Солнечная система точно останется пустовать. Земля всегда будет планетой, на которой живёт 99% человечества. Мой новый роман, «Аврора», как раз будет об этом: мы не можем добраться до других звёзд, дальше Солнечной системы мы никогда не полетим.</p> <p>Но в Солнечной системе точно можно расположить научные станции. Мы сможем изучить вещи, которые помогут нам спасти Землю, создать здесь сбалансированную биосферу. Возможно, мы найдём ресурсы, которые помогут нам жить на Земле. Думаю, мы расположим по всей нашей звёздной системе научные станции, куда астронавты будут летать, проводить там некоторое время, а потом возвращаться домой.</p> <p class="mb-0">Что-то вроде того, что сейчас происходит в Антарктике. Русские учёные работают в Антарктике, но это никак не влияет на повседневную жизнь России. Да, это интересно, это полезно, это красиво, но имеет мало значения для мира в целом. Многим людям просто плевать. Думаю, что Солнечная система будет как Антарктика сейчас: туда тяжело добраться, учёным есть что там изучать — но человечество в целом питает к ней мало интереса. Как только мы научимся летать по Солнечной системе, люди на Земле потеряют к ней интерес.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Экология — большая проблема для нашей планеты. Вы много о ней говорите: проводите публичные лекции, пишете эссе и так далее. Что, по-вашему, может быть сделано для сохранения окружающей среды? И, кстати, могут ли художественные книги вроде ваших что-то поменять?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-80" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p><strong>МОЖЕТ ЛИ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОМЕНЯТЬ ТО, КАК МЫСЛЯТ ЛЮДИ, — ВСЕГДА ОТКРЫТЫЙ ВОПРОС.</strong> Попробовать стоит. Художественная литература — как телепатия: вы живёте другой жизнью, попадаете в новые места, это может поменять ваши взгляды, когда вы возвращаетесь в реальный мир.</p> <p>Что же до экологии — есть несколько критериев, по которым всё выглядит довольно плохо. Во-первых, экологический след, то, сколько земли нужно, чтобы поддерживать ваш образ жизни — и с теми технологиями, которые вы используете. Для всех стран эта цифра разная, но экологический след всего человечества в целом больше Земли. Понадобится две или три Земли, чтобы поддержать всех людей на этой планете с западным образом жизни.</p> <p>Есть ещё один критерий — то, с какой скоростью за год мы тратим обновляемые ресурсы Земли. Обычно к середине августа мы истощаем ресурсы текущего года, а остальное время тратим невозобновляемые ресурсы. Это как тратить капитал вместо доходов. Скоро этот капитал кончится, и мы разрушим биосферу. Глобальный капитализм в том виде, в каком он существует сейчас, истощает Землю: мы используем больше, чем отдаём. Капитализм систематически обесценивает человеческую жизнь и ценность природного мира. Мы продаем всё слишком дёшево, потому что реальная цена выше денег, которые мы платим. Это правда, например, в отношении человеческого труда — поэтому в мире столько несчастья.</p> <p class="mb-0">Капитализм — это ошибка. Ни в одной стране это не понимают лучше, чем в России, из-за того, что с вами было в XX веке. Россия модернизировалась очень резко и быстро и получила из-за этого множество побочных эффектов, некоторые из которых были экологическими. Я часто рассказываю на своих лекциях о Челябинске-65, городе на Урале. Это одно из самых загрязнённых мест на планете. Весь мир — это Челябинск-65, мы отравили и загрязнили мир, и это уже не исправить. В Китае сейчас происходит то же самое: экономика растёт, но они используют старые, грязные технологии и уничтожают свою страну в процессе. У России естественное преимущество: у вас огромные леса, и это экосистема, которая может быстро излечить саму себя, но для этого нужно правильное устройство общества. На самом деле очень интересно, как дела могут пойти на планете, если они пойдут хорошо. Мы можем достичь баланса в экологии, но над этим нужно работать.</p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="serif-s mb-0 sasha-grey"><img class="inline_icon-dash-blue inline_icon" src="http://navoine.info/" border="0" />- <strong>Вы занимаетесь научной фантастикой больше 30 лет. Как она изменилась за это время?</strong></p> </div> </div> <div class="fluid-row singlerow mb-100" style="text-align: justify;"> <div class="fluid-block x4"> <p class="mb-0"><strong>НЕ ДУМАЮ, ЧТО МОГУ ТОЧНО СКАЗАТЬ.</strong> Я не так много читаю. Я вижу, что научная фантастика меньше интересует молодёжь — её место заняло фэнтези. Во многом благодаря «Гарри Поттеру» и «Властелину колец». Мне кажется, что у молодых людей всё меньше веры в светлое будущее. Они прячутся в фэнтези-миры, где больше порядка и контроля. В фэнтези обычно ясно, где плохие парни, а где хорошие — и плохому парню можно отрубить голову мечом. В реальности же не так легко отличить плохих парней от хороших. Зачастую мы сами оказываемся плохими парнями — и это даже не один злодей, не конкретные люди, а цивилизация в целом; капитализм как система, в которой мы заперты и из которой трудно выбраться, потому что на ней всё завязано. Перемены нужно начинать с себя — это всегда страшно.</p> <p class="mb-0" style="text-align: right;"><strong><a href="http://www.lookatme.ru/mag/people/experience/213793-2312-interview" rel="nofollow">Источник</a></strong></p> </div> </div></div>