Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info/almanach-art-of-war/atom/yuzhnaya-amerika.html 2017-11-22T06:42:20+04:00 Россия рвется на латиноамериканский рынок оружия 2017-04-10T10:32:49+04:00 2017-04-10T10:32:49+04:00 http://navoine.info/rusweapons-latinam.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 10 Апрель 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/105020/20682809.444/0_ecf97_17971949_XL.jpg" border="0" width="800" height="592" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Зарубежные издания все чаще отмечают активность России на рынках вооружений в Латинской Америке.</p> <p style="text-align: justify;">В марте британский аналитический центр в области международных отношений Chatham House <span lang="zxx">опубликовал</span> доклад «Роль России как экспортера вооружений. Стратегическая и экономическая важность экспорта вооружений для России». По данным исследования, на страны Латинской Америки с 2000 по 2016 гг. пришлось всего 4,6% экспорта российских вооружений и 80% из них приходились на Венесуэлу. Относительно заметны в долларовом эквиваленте были поставки в Бразилию и Перу, но только у Никарагуа и Венесуэлы более 60% импорта вооружений приходится на Россию. У всех остальных стран в регионе этот показатель не превышает 20% в лучшем случае. В странах Латинской Америки доминируют поставщики из Европы, США и той же Бразилии.</p> <p style="text-align: justify;">С Венесуэлой, главным покупателем российского оружия в регионе, дела обстоят у России тоже не лучшим образом, так как, например, в 2015 году 90% импорта вооружений этой страны пришлись уже на Китай. Кроме конкуренции со стороны Китая угрозу российским поставкам представляет плачевное экономическое положение Венесуэлы. </p> <p style="text-align: justify;">Тем не менее, британские аналитики отмечают, что все это никак не останавливает «Рособоронэкспорт», который активно занимается маркетингом своей продукции в Латинской Америке и видит перспективы в этой нише.</p> <p style="text-align: justify;">Портал Defense Blog <span lang="zxx">сообщает</span>, что в этом году Россия будет представлена на четырех крупнейших военных выставках в регионе. На двух их них — впервые. «Рособоронэкспорт» заявит о себе на аэрокосмической выставке FAMEX 2017 в Мексике в апреле и на международной выставке и конференции технологических достижений в области обороны и безопасности Expodefensa 2017 в Колумбии. Россия также принимает участие в международной латиноамериканской выставке авиационных и оборонительных систем LAAD 2017 в Бразилии и международном салоне оборонных технологий SITDEF 2017 в Перу.</p> <p style="text-align: justify;">Издание обильно цитирует Александра Михеева, генерального директора «Рособоронэкспорта»: «С момента основания в 2000 году Рособоронэкспорт определил расширение географии и увеличение объема поставок российской продукции военного назначения на мировой рынок в качестве приоритетных задач. Мы успешно выполняем их во всех регионах мира. В частности, в страны Латинской Америки с 2001 года по сегодняшний день поставили вооружения и военной техники на сумму более 10 more млрд. долларов США. В последние годы в этом регионе значительно усиливается конкуренция со стороны американских и европейских производителей оружия, но мы готовы к борьбе за заказчика. Для этого мы используем все современные маркетинговые инструменты. Предлагаем гибкие финансовые схемы, в том числе взаимозачеты, оффсет, трейд-ин, индивидуальный подход к каждому партнеру. Заказчики уверены в нас и высоко ценят качественное послепродажное обслуживание, широкие возможности модернизации, а также готовность предоставить любые технические и юридические консультации в формате 24/7».</p> <p style="text-align: justify;">Латинская Америка заинтересована в российской авиационной и вертолетной технике, применение которой в Сирии повысило внимание к ней со стороны потенциальных заказчиков. Интересны клиентам и российские БТР и БМП, машины КамАЗ, «Урал», УАЗ и бронеавтомобили «Тигр». Также «Рособоронэкспорт» продвигает на рынок Латинской Америки «Комплексные системы безопасности», которые служат платформой интегрированных решений в области кибербезопасности, контроля воздушных и прибрежных зон, государственных границ, крупных административных образований и объектов.</p> <p style="text-align: justify;">Издание Newsweek <span lang="zxx">отмечает</span>, что Россия закончила поставки ПЗРК «Игла-С» вооруженным силам Бразилии, при этом «Игла-С» уже не первый раз покупается Бразилией. Также возобновлены и переговоры о поставках бразильцам зенитных ракетно-пушечных комплексов (ЗРПК) «Панцирь-С1». Продукция должна была оказаться у заказчика еще в 2015 году, но из-за политической и экономической нестабильности в Бразилии сделка была приостановлена. Издание пишет, что кроме Бразилии Россия продает вооружения в Мексику, Перу, Никарагуа и Венесуэлу. Продажи оружия в Венесуэлу, по данным SIPRI, составили почти 5% всего импорта вооружений России с 2012 по 2016 годы. </p> <p style="text-align: justify;">China Topix также <span lang="zxx">фокусируется</span> на отношениях России и Венесуэлы в области поставок вооружений. Как сообщает издание, после операции в Крыму поставки российского оружия в страны Латинской Америки резко сократились, но теперь Россия стремится возобновить отношения, так как сама нуждается в деньгах. С 2005 по 2012 год Венесуэла была главным покупателем продукции «Рособоронэкспорта», который заключил с Каракасом 30 контрактов на 11 млрд долларов. Сегодня финансовая ситуация Венесуэлы плачевна и непонятно, как страна заплатит за 12 российских самолетов Су-30 общей стоимостью в 480 млн долларов. И это учитывая, что Россия предоставила Венесуэле займ в 6 млрд долларов на покупку российского оружия. Венесуэла с 2005 года купила у России в том числе 24 самолета Су-30МК2, 34 вертолета Mи-17В-5, 92 танка Т-72B1 и вертолеты Ми-35М. </p> <p style="text-align: justify;">Не осталось незамеченным и сообщение министерства обороны России, что в Никарагуа <span lang="zxx">отправилась</span> делегация ВДВ России для консультаций по проведению совместных военных учений на территории Никарагуа. Отмечается, что поставки российских вооружений в 2016 году в Никарагуа выросли по сравнению с 2015 годом. </p> <p style="text-align: justify;">Как резюме, британский аналитический центр Chatham House делает следующие выводы, касающиеся уже перспектив экспорта российских вооружений в целом, а не только в страны Латинской Америки:</p> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Россия стремится усилить свои позиции как экспортера вооружений на новых рынках. </p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Россия, второй экспортер вооружений в мире с широкой линейкой продукции и с разнообразным портфелем заказов, в ближайшем будущем продолжит занимать важную нишу на рынке и останется надежным поставщиком оружия тем странам, у которых не самые теплые отношения с США.</p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>70% экспорта вооружений России приходится на страны Азии, где главные покупатели — это Индия, Китай и Вьетнам. Рынок Ближнего Востока и Северной Африки важен, но там велика конкуренция. Рынки Латинской Америки и Африки имеют умеренную важность для России.</p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Внутренни закупки поддерживают военно-промышленный комплекс России, но пик 2011 года пройден, и теперь индустрия вряд ли будет получать столько внимания, что может сказаться и на способности к экспорту. Также пока неясно, какую роль сыграли санкции Запада против России, смогла ли Россия провести реальное импортозамещение западных военных технологий и хай-тек продукции, или же Россия начнет терять из-за санкций технологический уровень и, соответственно, заказы на экспорт. </p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Есть еще ряд более общих внутренних факторов, которые могут сказаться на экспорте: это устаревающая материальная и производственная база военно-промышленного комплекса России, стареющая прослойка высококлассных специалистов, способных на передовой НИОКР, и слабые связи между высшими учебными заведениями и военно-промышленными компаниями России.</p> </li> </ul> <p style="text-align: right;"><strong> Илья Плеханов</strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 10 Апрель 2017</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/105020/20682809.444/0_ecf97_17971949_XL.jpg" border="0" width="800" height="592" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Зарубежные издания все чаще отмечают активность России на рынках вооружений в Латинской Америке.</p> <p style="text-align: justify;">В марте британский аналитический центр в области международных отношений Chatham House <span lang="zxx">опубликовал</span> доклад «Роль России как экспортера вооружений. Стратегическая и экономическая важность экспорта вооружений для России». По данным исследования, на страны Латинской Америки с 2000 по 2016 гг. пришлось всего 4,6% экспорта российских вооружений и 80% из них приходились на Венесуэлу. Относительно заметны в долларовом эквиваленте были поставки в Бразилию и Перу, но только у Никарагуа и Венесуэлы более 60% импорта вооружений приходится на Россию. У всех остальных стран в регионе этот показатель не превышает 20% в лучшем случае. В странах Латинской Америки доминируют поставщики из Европы, США и той же Бразилии.</p> <p style="text-align: justify;">С Венесуэлой, главным покупателем российского оружия в регионе, дела обстоят у России тоже не лучшим образом, так как, например, в 2015 году 90% импорта вооружений этой страны пришлись уже на Китай. Кроме конкуренции со стороны Китая угрозу российским поставкам представляет плачевное экономическое положение Венесуэлы. </p> <p style="text-align: justify;">Тем не менее, британские аналитики отмечают, что все это никак не останавливает «Рособоронэкспорт», который активно занимается маркетингом своей продукции в Латинской Америке и видит перспективы в этой нише.</p> <p style="text-align: justify;">Портал Defense Blog <span lang="zxx">сообщает</span>, что в этом году Россия будет представлена на четырех крупнейших военных выставках в регионе. На двух их них — впервые. «Рособоронэкспорт» заявит о себе на аэрокосмической выставке FAMEX 2017 в Мексике в апреле и на международной выставке и конференции технологических достижений в области обороны и безопасности Expodefensa 2017 в Колумбии. Россия также принимает участие в международной латиноамериканской выставке авиационных и оборонительных систем LAAD 2017 в Бразилии и международном салоне оборонных технологий SITDEF 2017 в Перу.</p> <p style="text-align: justify;">Издание обильно цитирует Александра Михеева, генерального директора «Рособоронэкспорта»: «С момента основания в 2000 году Рособоронэкспорт определил расширение географии и увеличение объема поставок российской продукции военного назначения на мировой рынок в качестве приоритетных задач. Мы успешно выполняем их во всех регионах мира. В частности, в страны Латинской Америки с 2001 года по сегодняшний день поставили вооружения и военной техники на сумму более 10 more млрд. долларов США. В последние годы в этом регионе значительно усиливается конкуренция со стороны американских и европейских производителей оружия, но мы готовы к борьбе за заказчика. Для этого мы используем все современные маркетинговые инструменты. Предлагаем гибкие финансовые схемы, в том числе взаимозачеты, оффсет, трейд-ин, индивидуальный подход к каждому партнеру. Заказчики уверены в нас и высоко ценят качественное послепродажное обслуживание, широкие возможности модернизации, а также готовность предоставить любые технические и юридические консультации в формате 24/7».</p> <p style="text-align: justify;">Латинская Америка заинтересована в российской авиационной и вертолетной технике, применение которой в Сирии повысило внимание к ней со стороны потенциальных заказчиков. Интересны клиентам и российские БТР и БМП, машины КамАЗ, «Урал», УАЗ и бронеавтомобили «Тигр». Также «Рособоронэкспорт» продвигает на рынок Латинской Америки «Комплексные системы безопасности», которые служат платформой интегрированных решений в области кибербезопасности, контроля воздушных и прибрежных зон, государственных границ, крупных административных образований и объектов.</p> <p style="text-align: justify;">Издание Newsweek <span lang="zxx">отмечает</span>, что Россия закончила поставки ПЗРК «Игла-С» вооруженным силам Бразилии, при этом «Игла-С» уже не первый раз покупается Бразилией. Также возобновлены и переговоры о поставках бразильцам зенитных ракетно-пушечных комплексов (ЗРПК) «Панцирь-С1». Продукция должна была оказаться у заказчика еще в 2015 году, но из-за политической и экономической нестабильности в Бразилии сделка была приостановлена. Издание пишет, что кроме Бразилии Россия продает вооружения в Мексику, Перу, Никарагуа и Венесуэлу. Продажи оружия в Венесуэлу, по данным SIPRI, составили почти 5% всего импорта вооружений России с 2012 по 2016 годы. </p> <p style="text-align: justify;">China Topix также <span lang="zxx">фокусируется</span> на отношениях России и Венесуэлы в области поставок вооружений. Как сообщает издание, после операции в Крыму поставки российского оружия в страны Латинской Америки резко сократились, но теперь Россия стремится возобновить отношения, так как сама нуждается в деньгах. С 2005 по 2012 год Венесуэла была главным покупателем продукции «Рособоронэкспорта», который заключил с Каракасом 30 контрактов на 11 млрд долларов. Сегодня финансовая ситуация Венесуэлы плачевна и непонятно, как страна заплатит за 12 российских самолетов Су-30 общей стоимостью в 480 млн долларов. И это учитывая, что Россия предоставила Венесуэле займ в 6 млрд долларов на покупку российского оружия. Венесуэла с 2005 года купила у России в том числе 24 самолета Су-30МК2, 34 вертолета Mи-17В-5, 92 танка Т-72B1 и вертолеты Ми-35М. </p> <p style="text-align: justify;">Не осталось незамеченным и сообщение министерства обороны России, что в Никарагуа <span lang="zxx">отправилась</span> делегация ВДВ России для консультаций по проведению совместных военных учений на территории Никарагуа. Отмечается, что поставки российских вооружений в 2016 году в Никарагуа выросли по сравнению с 2015 годом. </p> <p style="text-align: justify;">Как резюме, британский аналитический центр Chatham House делает следующие выводы, касающиеся уже перспектив экспорта российских вооружений в целом, а не только в страны Латинской Америки:</p> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Россия стремится усилить свои позиции как экспортера вооружений на новых рынках. </p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Россия, второй экспортер вооружений в мире с широкой линейкой продукции и с разнообразным портфелем заказов, в ближайшем будущем продолжит занимать важную нишу на рынке и останется надежным поставщиком оружия тем странам, у которых не самые теплые отношения с США.</p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>70% экспорта вооружений России приходится на страны Азии, где главные покупатели — это Индия, Китай и Вьетнам. Рынок Ближнего Востока и Северной Африки важен, но там велика конкуренция. Рынки Латинской Америки и Африки имеют умеренную важность для России.</p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Внутренни закупки поддерживают военно-промышленный комплекс России, но пик 2011 года пройден, и теперь индустрия вряд ли будет получать столько внимания, что может сказаться и на способности к экспорту. Также пока неясно, какую роль сыграли санкции Запада против России, смогла ли Россия провести реальное импортозамещение западных военных технологий и хай-тек продукции, или же Россия начнет терять из-за санкций технологический уровень и, соответственно, заказы на экспорт. </p> </li> </ul> <ul style="text-align: justify;"> <li> <p>Есть еще ряд более общих внутренних факторов, которые могут сказаться на экспорте: это устаревающая материальная и производственная база военно-промышленного комплекса России, стареющая прослойка высококлассных специалистов, способных на передовой НИОКР, и слабые связи между высшими учебными заведениями и военно-промышленными компаниями России.</p> </li> </ul> <p style="text-align: right;"><strong> Илья Плеханов</strong></p></div> "Четыре миллиона бандитов" Хантер С. Томпсон 2016-08-15T17:20:16+04:00 2016-08-15T17:20:16+04:00 http://navoine.info/four-million-bandits.html Super User <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 15 Август 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p class="book" style="text-align: center;"><img src="http://img-fotki.yandex.ru/get/6514/141871124.e/0_8c2ba_154e503f_XL.jpg" border="0" width="800" height="601" /></p> <p class="book" style="text-align: justify;">Всю прошлую неделю на Гаити никто не улыбался. Революция получилась не очень красивой. У всех снесло крышу, карнавал был отменен, и по улицам бродили кровожадные толпы. Диктатор-яппи, Бэби Док, сбежал из страны, и нация, наконец, ощутила свободу.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Падение Дювалье — этой династии черных подонков — сопровождали грандиозные празднества. Великое событие праздновали в Бостоне, Бруклине и северной части Майами. Тысячи гаитянских беженцев заказывали билеты на самолеты до Порт-о-Пренса, аэропорт которого до сих пор значится в путеводителях как «Международный аэропорт имени Франсуа Дювалье».</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Но ему недолго носить это имя. На прошлой неделе разгромили могилу Старика. Банды обезумевшей молодежи, с кирками и бутылками черного рома в руках, разбили белый мраморный мавзолей Папы Дока на мелкие осколки. А вот костей они там не нашли.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Никто не знал, куда они делись, но вид пустой гробницы ужаснул толпу. Многие в суеверном страхе упали на колени.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Папа Док исчез. Он был запечатан в прозрачный плексиглас, как пчела, но непонятным образом ему удалось выбраться наружу. В могиле не было и одежды, в которой его похоронили. Пропали даже кнут и сапоги.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Кое-кто говорил, что военные унесли тело и спрятали его в каком-то другом месте, но никто в это не верил. Толпа понимала! В стране, где восемьдесят процентов людей — католики, и девяносто процентов — тайные приверженцы вуду, бесполезно объяснять пустоту склепа, в котором был надежно замурован сам Дьявол, банальной кражей.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Телезапись сцены, последовавшей сразу после вскрытия могилы, запечатлела странное молчание людей, впавших в достаточно долгий ступор. Затем толпа, где было много пьяных, начала безумствовать от ярости и раскаяния.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Старик не ушел. Он остался с ними. Он находился рядом. В том смысле, в котором он сам это понимал, он был здесь. Навеки сохранил свое могущество. Несколько мгновений его тень плавно покружилась над толпой, а затем, как летучая мышь, унеслась, скользя между ветвями альбиций.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Старик был колдуном, он был мудростью мудрых и богом богов… и что с того, что его сын оказался слабаком? Он ушел. Мистер Рейган отправил его во Францию. Революция закончилась. Теперь нации нужен сильный лидер.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">На той неделе у всех нас были проблемы. Три дня продолжалась снежная буря, Ли Якокка<sup><a id="anotelink39" name="anotelink39" href="http://flibusta.is/b/312258/read#n_39" title=" Знаменитый топ-менеджер, руководивший автомобильным гигантом «Крайслер» и написавший переведенную на все языки книгу «Как стать миллионером». Довел компанию до разорения, после чего был вынужден уйти в отставку, а «Крайслер» спасло правительство США "></a></sup> погорел, а в среду позвонил Скиннер, чтобы сообщить, что нашего пилота арестовали в аэропорту по обвинению в торговле оружием, а человека, которого мы наняли на Гаити в качестве персонального шофера, среди белого дня забили до смерти тонтон-макуты. Наш шофер был связан с вуду, объяснил Скиннер, он убивал из сугубо мистических соображений: черная магия и примитивный культ.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Давай поговорим о рыбе фугу, — сказал Скиннер, — у нее самый сильный яд в мире: в пятьсот раз токсичнее цианида и в сто шестьдесят тысяч раз сильнее кокаина, если используется как анестетик.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Хватит нести чушь, — сказал я. — У нас нет ни пилота, ни водителя. Как мы доберемся до Гаити?</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Поездка откладывается на несколько дней, — ответил Скиннер. — Почти все мои знакомые на Гаити убиты.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Но потом Скиннер сказал, что знает адвоката, выходца с Гаити — активиста-эмигранта, который занимается нелегальными морскими перевозками в Ки-Уэст и имеет связи в Порт-о-Пренсе. Он найдет надежного шофера, который встретит нас в аэропорту и окажет помощь в любых вопросах.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— На некоторое время мы заляжем на дно, — сказал Скиннер. — Поболтаемся немного в море, на лодке с Мэлом Фишером. Он добывает изумруды размером с твой палец на глубине в сорок футов всего в нескольких милях от Ки-Уэст.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Я согласился. У нас не было выбора. Скиннер потерял контроль над ситуацией. Трое из его людей были мертвы, а двое — выведены из строя.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Все эти события нанесли нервной системе Скиннера большой урон. Он начал пить скотч пинтами и так колотить кулаками по дубовой двери, что забрызгал рубашку кровью. Адвокат по имени Морис рассказал, что аэропорт на Гаити пока закрыт, но скоро откроется под новым названием: «имени Рональда Рейгана». Комендантский час отменят в пятницу.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— К тому времени на Гаити закончатся убийства, — сказал Скиннер. — Необходимые нам люди сейчас все еще в подполье. Если мы отправимся туда одни, нас зарежут как кабанов.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Там все еще охотятся на тонтон-макутов, забивая их до смерти прямо на улицах.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Новости о событиях на Гаити были не слишком подробными. Среди немногих съемок, показанных по телевизору, был отвратительный фильм о тонтон-макутах — печально знаменитой тайной полиции, следователях-садистах, которые терроризировали Гаити три десятилетия на правах личного гестапо династии Дювалье. Теперь толпы народа вытаскивали тонтонов из их домов и мачете рубили их на части.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Показывали сцены, в которых людей избивали и подвергали публичной порке, а затем пытали огнем и забивали насмерть камнями. Это происходило всего в нескольких футах от телекамеры. Комментатор срывающимся голосом рассказывал, что все тонтоны, кому удалось убежать, спрятались в горах и отсиживаются там, в пещерах, как крысы, со всем оружием, которое они смогли унести с собой. Тонтоны обезумели от страха и будут драться насмерть, как дикие звери.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Это стало серьезной проблемой для правительства. Тайная полиция Дювалье не похожа на обычные правоохранительные органы. Это особый экземпляр, частная армия наемных убийц, головорезов и сыщиков, которые двадцать восемь жестоких лет поддерживали политическую стабильность во всех уголках Гаити, имея полномочия пытать и убивать любого, кто встанет у них на пути.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">По платежным ведомостям, обнародованным незадолго до бегства Бэби Дока, на Гаити было пятнадцать тысяч тонтон-макутов — в два раза больше, чем солдат в гаитянской армии, морском флоте и авиации вместе взятых.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Теперь эти обезумевшие от страха убийцы бегают по всей стране, как бешеные собаки. Уотергейтского скандала не случилось бы, если бы Ричард Никсон имел армию телохранителей в два раза больше американских вооруженных сил. Никсон оставался бы нашим президентом до сих пор. А если бы, в конце концов, он был вынужден оставить свой пост, мы столкнулись бы с адским кошмаром — четырехмиллионной бандой хорошо вооруженных, накачанных дешевыми наркотиками головорезов-убийц с приклеенными на лбах и сердцах расценками их криминальных услуг. Трудно представить себе более зловещую язву на теле страны.</p> <p class="book">Ангелов Ада было не больше пятисот человек даже в лучшие их годы. Четыре миллиона таких ребят создали бы совершенно другую ситуацию.</p> <p class="book" style="text-align: right;"><em>17 февраля 1986 года</em></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 15 Август 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p class="book" style="text-align: center;"><img src="http://img-fotki.yandex.ru/get/6514/141871124.e/0_8c2ba_154e503f_XL.jpg" border="0" width="800" height="601" /></p> <p class="book" style="text-align: justify;">Всю прошлую неделю на Гаити никто не улыбался. Революция получилась не очень красивой. У всех снесло крышу, карнавал был отменен, и по улицам бродили кровожадные толпы. Диктатор-яппи, Бэби Док, сбежал из страны, и нация, наконец, ощутила свободу.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Падение Дювалье — этой династии черных подонков — сопровождали грандиозные празднества. Великое событие праздновали в Бостоне, Бруклине и северной части Майами. Тысячи гаитянских беженцев заказывали билеты на самолеты до Порт-о-Пренса, аэропорт которого до сих пор значится в путеводителях как «Международный аэропорт имени Франсуа Дювалье».</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Но ему недолго носить это имя. На прошлой неделе разгромили могилу Старика. Банды обезумевшей молодежи, с кирками и бутылками черного рома в руках, разбили белый мраморный мавзолей Папы Дока на мелкие осколки. А вот костей они там не нашли.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Никто не знал, куда они делись, но вид пустой гробницы ужаснул толпу. Многие в суеверном страхе упали на колени.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Папа Док исчез. Он был запечатан в прозрачный плексиглас, как пчела, но непонятным образом ему удалось выбраться наружу. В могиле не было и одежды, в которой его похоронили. Пропали даже кнут и сапоги.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Кое-кто говорил, что военные унесли тело и спрятали его в каком-то другом месте, но никто в это не верил. Толпа понимала! В стране, где восемьдесят процентов людей — католики, и девяносто процентов — тайные приверженцы вуду, бесполезно объяснять пустоту склепа, в котором был надежно замурован сам Дьявол, банальной кражей.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Телезапись сцены, последовавшей сразу после вскрытия могилы, запечатлела странное молчание людей, впавших в достаточно долгий ступор. Затем толпа, где было много пьяных, начала безумствовать от ярости и раскаяния.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Старик не ушел. Он остался с ними. Он находился рядом. В том смысле, в котором он сам это понимал, он был здесь. Навеки сохранил свое могущество. Несколько мгновений его тень плавно покружилась над толпой, а затем, как летучая мышь, унеслась, скользя между ветвями альбиций.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Старик был колдуном, он был мудростью мудрых и богом богов… и что с того, что его сын оказался слабаком? Он ушел. Мистер Рейган отправил его во Францию. Революция закончилась. Теперь нации нужен сильный лидер.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">На той неделе у всех нас были проблемы. Три дня продолжалась снежная буря, Ли Якокка<sup><a id="anotelink39" name="anotelink39" href="http://flibusta.is/b/312258/read#n_39" title=" Знаменитый топ-менеджер, руководивший автомобильным гигантом «Крайслер» и написавший переведенную на все языки книгу «Как стать миллионером». Довел компанию до разорения, после чего был вынужден уйти в отставку, а «Крайслер» спасло правительство США "></a></sup> погорел, а в среду позвонил Скиннер, чтобы сообщить, что нашего пилота арестовали в аэропорту по обвинению в торговле оружием, а человека, которого мы наняли на Гаити в качестве персонального шофера, среди белого дня забили до смерти тонтон-макуты. Наш шофер был связан с вуду, объяснил Скиннер, он убивал из сугубо мистических соображений: черная магия и примитивный культ.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Давай поговорим о рыбе фугу, — сказал Скиннер, — у нее самый сильный яд в мире: в пятьсот раз токсичнее цианида и в сто шестьдесят тысяч раз сильнее кокаина, если используется как анестетик.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Хватит нести чушь, — сказал я. — У нас нет ни пилота, ни водителя. Как мы доберемся до Гаити?</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— Поездка откладывается на несколько дней, — ответил Скиннер. — Почти все мои знакомые на Гаити убиты.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Но потом Скиннер сказал, что знает адвоката, выходца с Гаити — активиста-эмигранта, который занимается нелегальными морскими перевозками в Ки-Уэст и имеет связи в Порт-о-Пренсе. Он найдет надежного шофера, который встретит нас в аэропорту и окажет помощь в любых вопросах.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— На некоторое время мы заляжем на дно, — сказал Скиннер. — Поболтаемся немного в море, на лодке с Мэлом Фишером. Он добывает изумруды размером с твой палец на глубине в сорок футов всего в нескольких милях от Ки-Уэст.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Я согласился. У нас не было выбора. Скиннер потерял контроль над ситуацией. Трое из его людей были мертвы, а двое — выведены из строя.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Все эти события нанесли нервной системе Скиннера большой урон. Он начал пить скотч пинтами и так колотить кулаками по дубовой двери, что забрызгал рубашку кровью. Адвокат по имени Морис рассказал, что аэропорт на Гаити пока закрыт, но скоро откроется под новым названием: «имени Рональда Рейгана». Комендантский час отменят в пятницу.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">— К тому времени на Гаити закончатся убийства, — сказал Скиннер. — Необходимые нам люди сейчас все еще в подполье. Если мы отправимся туда одни, нас зарежут как кабанов.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Там все еще охотятся на тонтон-макутов, забивая их до смерти прямо на улицах.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Новости о событиях на Гаити были не слишком подробными. Среди немногих съемок, показанных по телевизору, был отвратительный фильм о тонтон-макутах — печально знаменитой тайной полиции, следователях-садистах, которые терроризировали Гаити три десятилетия на правах личного гестапо династии Дювалье. Теперь толпы народа вытаскивали тонтонов из их домов и мачете рубили их на части.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Показывали сцены, в которых людей избивали и подвергали публичной порке, а затем пытали огнем и забивали насмерть камнями. Это происходило всего в нескольких футах от телекамеры. Комментатор срывающимся голосом рассказывал, что все тонтоны, кому удалось убежать, спрятались в горах и отсиживаются там, в пещерах, как крысы, со всем оружием, которое они смогли унести с собой. Тонтоны обезумели от страха и будут драться насмерть, как дикие звери.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Это стало серьезной проблемой для правительства. Тайная полиция Дювалье не похожа на обычные правоохранительные органы. Это особый экземпляр, частная армия наемных убийц, головорезов и сыщиков, которые двадцать восемь жестоких лет поддерживали политическую стабильность во всех уголках Гаити, имея полномочия пытать и убивать любого, кто встанет у них на пути.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">По платежным ведомостям, обнародованным незадолго до бегства Бэби Дока, на Гаити было пятнадцать тысяч тонтон-макутов — в два раза больше, чем солдат в гаитянской армии, морском флоте и авиации вместе взятых.</p> <p class="book" style="text-align: justify;">Теперь эти обезумевшие от страха убийцы бегают по всей стране, как бешеные собаки. Уотергейтского скандала не случилось бы, если бы Ричард Никсон имел армию телохранителей в два раза больше американских вооруженных сил. Никсон оставался бы нашим президентом до сих пор. А если бы, в конце концов, он был вынужден оставить свой пост, мы столкнулись бы с адским кошмаром — четырехмиллионной бандой хорошо вооруженных, накачанных дешевыми наркотиками головорезов-убийц с приклеенными на лбах и сердцах расценками их криминальных услуг. Трудно представить себе более зловещую язву на теле страны.</p> <p class="book">Ангелов Ада было не больше пятисот человек даже в лучшие их годы. Четыре миллиона таких ребят создали бы совершенно другую ситуацию.</p> <p class="book" style="text-align: right;"><em>17 февраля 1986 года</em></p></div> Как колумбийский хакер влиял на выборы в Южной Америке 2016-04-04T11:13:01+04:00 2016-04-04T11:13:01+04:00 http://navoine.info/saelec-hack.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 04 Апрель 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/27836/20682809.43e/0_d23ad_10aee558_XL.jpg" border="0" alt="coluha.jpg" title="coluha.jpg" width="800" height="538" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Издание Bloomberg опубликовало признание Андреса Сепульведы — колумбийского хакера с вытатуированным QR-кодом на бритом затылке, который отсиживает десять лет за саботаж президентских выборов Колумбии 2014 года. Сепульведа признаётся, что лично обеспечивал победы кандидатов на выборах по всей Южной Америке, взламывая конкурентов и манипулируя информационными потоками в соцсетях. Например, хакер утверждает, что действующий президент Мексики Энрике Пенья Ньето занимает свой пост именно благодаря его работе.  </p> <p style="text-align: justify;">Политическим хактивизмом Андрес Сепульведа занимался с 2005 года. В послужном списке стран упоминаются Никарагуа, Панама, Гондурас, Мексика, Сальвадор, Колумбия, Гватемала, Коста-Рика и Венесуэла. Начинал хакер с малого: снос сайтов кандидатов, взлом баз доноров конкурентов.</p> <div style="text-align: justify;"> <div> <p><strong>Как всё началось? </strong></p> <p>В 2005 году старший брат Сепульведы консультировал партию, пользующуюся симпатией действующего президента Урибе Альваро. Альваро, открыто противостоящий марксистам-террористам из ФАРК, казался братьям настоящим героем. Попав в штаб-квартиру партии по приглашению брата, Андрес достал ноутбук и начал сканировать офисный вай-фай, вскоре добравшись до компьютера стратега партии, Хуана Хосе Рендона, и скачал оттуда личное расписание Урибе. Узнав, Рендон пришёл в ярость, но нанял Сепульведу буквально на месте. Именно через него хакер получал все последующие заказы. Сейчас Рендон, заслужив репутацию эффективного политического консультанта, живёт в Майами, отрицает то, что он когда-либо работал с Сепульведой над чем-либо незаконным (Рендон утверждает, что Сепульведа разве что разработал дизайн для его сайта), и по идеологическим соображениям отклоняет приглашения работать в команде Дональда Трампа. </p> </div> </div> <div style="text-align: justify;"> <div> <p><strong>И как он влиял на выборы? </strong></p> <p>«Моей работой были методы грязной войны и психологического манипулирования, чёрная пропаганда, слухи — другими словами, вся тёмная сторона политики, о которой никто не знает, но все видят», — вспоминает Сепульведа.</p> <p>В частности, на работу, предоставленную будущим президентом Мексики, Сепульведе выделили бюджет в 600 тысяч долларов. Он возглавил международную команду хакеров. У Андреса даже есть рейтинг: так, по его мнению, лучший софт разрабатывают бразильцы, венесуэльцы неплохо ориентируются в слабых местах защиты, а мексиканские хакеры хороши во всём, но слишком болтливы для продуктивной работы.</p> <p>Команда воровала стратегии выборных кампаний, генерировала в соцсетях волны энтузиазма по поводу предвыборных обещаний клиента и насмешек над конкурентами, устанавливала шпионский софт в офисах конкурентов — другими словами, делала всё возможное для победы Ньето.</p> <p>В частности, Сепульведа написал программу со звучным названием Social Media Predator. С её помощью он управлял целой виртуальной армией фейковых Twitter-аккаунтов. </p> <p>Для работы меньших масштабов у него была армия из 30 тысяч Twitter-ботов, которые могли самостоятельно создавать тренды. Удачный пример: Сепульведа запустил слух о том, что чем выше поднимается рейтинг Лопеса Обрадора (мексиканский политик, кандидат в президенты на выборах 2006 и 2012 годов), тем ниже падает курс песо. О том, что курс валюты является ахиллесовой пятой кандидата, Сепульведа вычитал из документов, которые циркулировали внутри его же партии. А чтобы обеспечить клиенту победу в губернаторской гонке в Табаско, хакер создал в Facebook фейковые аккаунты геев, открыто заявляющих о своей поддержке главного конкурента — католика-консерватора из Партии национального прогресса, что очень смутило его электорат, свято верящий в традиционные ценности. </p> <p>Действовал хакер максимально осторожно. Например, посмотрев со своего ноутбука прямую трансляцию победы Энрике Пеньи Ньето, Андрес отправился стирать серверы, купленные в России и на Украине за биткоины, буквально кувалдой разбивать телефоны и жёсткие диски, закидывать чипы в микроволновку и смывать документы в туалет.   </p> </div> </div> <div> <div> <p style="text-align: justify;"><strong>Зачем он вообще занимался политическим хактивизмом? </strong></p> <p style="text-align: justify;">Прайс-лист Сепульведы: за 12 тысяч долларов в месяц он обеспечивал взлом смартфонов, уничтожение и клонирование сайтов и массовую рассылку имейлов. За зарплату в 20 тысяч хакер принимался за взлом и обеспечение криптозащиты, а также всевозможные виды кибератак. И это только регулярная зарплата — гонорар за крупные кейсы обсуждался отдельно. </p> <p style="text-align: justify;">Однако, несмотря на высокие ценники и то, что на задания Андрес летал на личном самолёте, Сепульведа указывает и на идеологический аспект своей работы: будучи ребёнком, он оказался свидетелем насилия ФАРК. Это оставило серьёзный след на его политических взглядах — колумбиец начал симпатизировать правым идеям, расползающимся по всему континенту. Он считает, что его хакерская деятельность ничем не более разрушительна, чем методы, к примеру, Уго Чавеса.</p> <p style="text-align: justify;">«Когда я понял, что люди доверяют интернету, больше, чем реальности, я осознал, что у меня была способность заставить людей поверить почти во всё что угодно», — заключает Сепульведа. </p> <p style="text-align: right;"><a href="http://www.furfur.me/furfur/changes/changes/217195-how-to-hack-an-election" rel="nofollow">Источник</a></p> </div> </div></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 04 Апрель 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/27836/20682809.43e/0_d23ad_10aee558_XL.jpg" border="0" alt="coluha.jpg" title="coluha.jpg" width="800" height="538" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Издание Bloomberg опубликовало признание Андреса Сепульведы — колумбийского хакера с вытатуированным QR-кодом на бритом затылке, который отсиживает десять лет за саботаж президентских выборов Колумбии 2014 года. Сепульведа признаётся, что лично обеспечивал победы кандидатов на выборах по всей Южной Америке, взламывая конкурентов и манипулируя информационными потоками в соцсетях. Например, хакер утверждает, что действующий президент Мексики Энрике Пенья Ньето занимает свой пост именно благодаря его работе.  </p> <p style="text-align: justify;">Политическим хактивизмом Андрес Сепульведа занимался с 2005 года. В послужном списке стран упоминаются Никарагуа, Панама, Гондурас, Мексика, Сальвадор, Колумбия, Гватемала, Коста-Рика и Венесуэла. Начинал хакер с малого: снос сайтов кандидатов, взлом баз доноров конкурентов.</p> <div style="text-align: justify;"> <div> <p><strong>Как всё началось? </strong></p> <p>В 2005 году старший брат Сепульведы консультировал партию, пользующуюся симпатией действующего президента Урибе Альваро. Альваро, открыто противостоящий марксистам-террористам из ФАРК, казался братьям настоящим героем. Попав в штаб-квартиру партии по приглашению брата, Андрес достал ноутбук и начал сканировать офисный вай-фай, вскоре добравшись до компьютера стратега партии, Хуана Хосе Рендона, и скачал оттуда личное расписание Урибе. Узнав, Рендон пришёл в ярость, но нанял Сепульведу буквально на месте. Именно через него хакер получал все последующие заказы. Сейчас Рендон, заслужив репутацию эффективного политического консультанта, живёт в Майами, отрицает то, что он когда-либо работал с Сепульведой над чем-либо незаконным (Рендон утверждает, что Сепульведа разве что разработал дизайн для его сайта), и по идеологическим соображениям отклоняет приглашения работать в команде Дональда Трампа. </p> </div> </div> <div style="text-align: justify;"> <div> <p><strong>И как он влиял на выборы? </strong></p> <p>«Моей работой были методы грязной войны и психологического манипулирования, чёрная пропаганда, слухи — другими словами, вся тёмная сторона политики, о которой никто не знает, но все видят», — вспоминает Сепульведа.</p> <p>В частности, на работу, предоставленную будущим президентом Мексики, Сепульведе выделили бюджет в 600 тысяч долларов. Он возглавил международную команду хакеров. У Андреса даже есть рейтинг: так, по его мнению, лучший софт разрабатывают бразильцы, венесуэльцы неплохо ориентируются в слабых местах защиты, а мексиканские хакеры хороши во всём, но слишком болтливы для продуктивной работы.</p> <p>Команда воровала стратегии выборных кампаний, генерировала в соцсетях волны энтузиазма по поводу предвыборных обещаний клиента и насмешек над конкурентами, устанавливала шпионский софт в офисах конкурентов — другими словами, делала всё возможное для победы Ньето.</p> <p>В частности, Сепульведа написал программу со звучным названием Social Media Predator. С её помощью он управлял целой виртуальной армией фейковых Twitter-аккаунтов. </p> <p>Для работы меньших масштабов у него была армия из 30 тысяч Twitter-ботов, которые могли самостоятельно создавать тренды. Удачный пример: Сепульведа запустил слух о том, что чем выше поднимается рейтинг Лопеса Обрадора (мексиканский политик, кандидат в президенты на выборах 2006 и 2012 годов), тем ниже падает курс песо. О том, что курс валюты является ахиллесовой пятой кандидата, Сепульведа вычитал из документов, которые циркулировали внутри его же партии. А чтобы обеспечить клиенту победу в губернаторской гонке в Табаско, хакер создал в Facebook фейковые аккаунты геев, открыто заявляющих о своей поддержке главного конкурента — католика-консерватора из Партии национального прогресса, что очень смутило его электорат, свято верящий в традиционные ценности. </p> <p>Действовал хакер максимально осторожно. Например, посмотрев со своего ноутбука прямую трансляцию победы Энрике Пеньи Ньето, Андрес отправился стирать серверы, купленные в России и на Украине за биткоины, буквально кувалдой разбивать телефоны и жёсткие диски, закидывать чипы в микроволновку и смывать документы в туалет.   </p> </div> </div> <div> <div> <p style="text-align: justify;"><strong>Зачем он вообще занимался политическим хактивизмом? </strong></p> <p style="text-align: justify;">Прайс-лист Сепульведы: за 12 тысяч долларов в месяц он обеспечивал взлом смартфонов, уничтожение и клонирование сайтов и массовую рассылку имейлов. За зарплату в 20 тысяч хакер принимался за взлом и обеспечение криптозащиты, а также всевозможные виды кибератак. И это только регулярная зарплата — гонорар за крупные кейсы обсуждался отдельно. </p> <p style="text-align: justify;">Однако, несмотря на высокие ценники и то, что на задания Андрес летал на личном самолёте, Сепульведа указывает и на идеологический аспект своей работы: будучи ребёнком, он оказался свидетелем насилия ФАРК. Это оставило серьёзный след на его политических взглядах — колумбиец начал симпатизировать правым идеям, расползающимся по всему континенту. Он считает, что его хакерская деятельность ничем не более разрушительна, чем методы, к примеру, Уго Чавеса.</p> <p style="text-align: justify;">«Когда я понял, что люди доверяют интернету, больше, чем реальности, я осознал, что у меня была способность заставить людей поверить почти во всё что угодно», — заключает Сепульведа. </p> <p style="text-align: right;"><a href="http://www.furfur.me/furfur/changes/changes/217195-how-to-hack-an-election" rel="nofollow">Источник</a></p> </div> </div></div> Мы – результат более чем пятидесяти лет войны 2016-03-24T11:55:06+04:00 2016-03-24T11:55:06+04:00 http://navoine.info/farc-inter.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/intervyu.html">Интервью</a> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 24 Март 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63842/20682809.43e/0_d1b7c_8dc442b4_L.jpg" border="0" width="500" height="469" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Словно бритва, рассвет полоснул по глазам,<br /></span><span>Отворились курки, как волшебный сезам,<br /></span><span>Появились стрелки, на помине легки, –<br /></span><span>И взлетели стрекозы с протухшей реки.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эти слова из песни Высоцкого неожиданно вынырнули из моей памяти, когда я читал этот фрагмент интервью колумбийской партизанки Камилы Сьенфуэгос журналисту Хуану Мальдонадо: «</span><em>…Если вы проанализируете, каким образом нам наносятся эти удары, вы поймете, что это не следствие ни военного гения нашего противника, ни результат открытых вооруженных столкновений. Пилот закладывает программу с нашими координатами, прилетает авиация и сбрасывает на нас бомбы по 500 фунтов, не одну, а тысячи. Люди просто исчезают и остаются огромные кратеры. И пока самолеты продолжают бомбить и поливать нас пулеметным огнем, на канатах спускаются «герои» Колумбии. Они приземляются и видят обезумевших от ужаса людей,  людей со внутренностями наружу, без ног, без рук… Это не преступления против человечности? Нет, это «нейтрализованные партизаны», «ликвидированные в бою». Они добивали наших мужчин и женщин, моливших о пощаде, и потом пинали их трупы. Но это мы – безжалостные террористы, убийцы, палачи… Я рассказываю об этом, потому что сама все это видела и все наши товарищи могут подтвердить это…»</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em><span>Продолжая небольшое предисловие к русскоязычной версии этого материала, хочу опередить несколько вопросов</span></p> <p style="text-align: justify;"><span> </span><span>1. Для определения крупнейшей партизанской организации Колумбии в русском языке есть две аббревиатуры – совпадающая с испанским оригиналом ФАРК (FARC, Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia) и русская РВСК, отражающая перевод (Революционные Вооруженные Силы Колумбии). Хотя при этом полное официальное название – FARC-EP (Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Ejército del Pueblo) – РВСК-AH (Революционные Вооруженные Силы Колумбии – Армия Народа). По привычке и для удобства я буду использовать здесь более привычный термин - ФАРК.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>2. Очень поверхностное мнение команданте Бенкоса о причинах поражения советского проекта и некоторые серьезные несоответствия в его «марксистском анализе» социальных процессов – очень важный для меня элемент портрета человека, как результата его воли и обстоятельств. В предыдущих поколениях командиров ФАРК были интеллектуалы и аналитики с очень серьезной образовательной базой. Выживших среди них практически не осталось. Поколение Бенкоса - это в большинстве своем люди, не получившие даже полноценного начального образования, огромным личным усилием преодолевшие собственную маргинальную данность в поисках собственной правды и справедливости. Они занимались самообразованием в условиях подполья, войны и преследований. Было бы абсурдно требовать от них академического анализа далеких от них реалий, но их нынешние достижения в самообразовании на фоне хронического невежества латиноамериканской глубинки бесспорны и вызывают уважение. В этом интуитивном партизанском самообразовании одновременно и сила и слабость организации.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>3. Очень удивила наивная, почти детская вера собеседника во всесилие международных организаций и движение солидарности. Мы долго и бесполезно об этом спорили. Не сомневаюсь в существовании плана физического уничтожения бойцов и командиров ФАРК в момент, когда они без оружия покинут сегодняшние лагеря. Ни один из описанных ими механизмов возможных гарантий безопасности, не показался мне сколько-нибудь надежным. Хочется верить, что в вопросах безопасности у ФАРК есть скрытые козыри, которые они пока не показывают. Но боюсь перепутать желаемое с действительностью.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эти короткие интервью – не более, чем фотография маленького фрагмента этой истории, конец которой сегодня никому не известен. Быстрота развития событий и неравнодушие фотографа неизбежно делают этот снимок несколько смазанным.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В Колумбии часто говорят, что департамент Чоко – самое дождливое место Америки. Этот, один из множества невидимых миру уголков страны нельзя назвать местом, покинутым государством, потому что государственного присутствия здесь никогда и не было. Когда я впервые попал в одну чокоанскую деревушку, расположенную возле столицы департамента городка Кибдо, и поэтому далеко не самую бедную, местный ребенок лет 12-ти взялся меня сопровождать, чтобы показать кусочек своего мира. Поскольку мусорников в тех краях не существует и их роль выполняют реки, я в какой-то момент я задумался, куда бы выбросить жвачку. Мальчик сказал, чтобы я не волновался, взял ее у меня и продолжил жевать... Потом, в этом и других местах Колумбии пришлось видеть вещи наверняка гораздо более страшные. Белые флаги на выходе из одной школы, бесполезно молившие о прекращении регулярных перестрелок между армией и партизанами как раз в этом месте. Как в “Апокалипсисе сегодня” пролетающие над нами военные вертолеты и бомбы, разрывающиеся в сельве всего в паре километров от нас, пока мы во дворе дома евангелистов, где молятся за мир сто или больше человек одновременно. И много, множества страха говорить, слушать и  смотреть. Достойнейшие люди, которые куда лучше меня знают цену слову или молчанию. Но все-таки тот эпизод со жвачкой остался в моей памяти, как будильник, для того чтобы каждый раз говоря о колумбийской или латиноамериканской реальности пытаться смотреть на нее из нутри ее самой, а не из наших теорий и философских предпочтений.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Кроме невероятного разнообразия культур и пейзажей, Колумбия влюбляет неотразимой симпатией своих людей – жизнелюбов, мечтателей и тружеников. Из ее больших городов почти невозможно себе представить, что в стране идет самый долгий и кровавый вооруженный конфликт американского континента. Ведущие колумбийские и мировые средства массовой информации указывают нам на главного виновника: партизан, Революционные вооруженные силы Колумбии, ФАРК. Поэтому было так важно посмотреть им в глаза. После разных поездок и множества историй о них из первых, вторых и третьих уст, накопилось вопросы, на которые пресса отвечать не привыкла.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эта возможность представилась, когда в феврале этого года колумбийская неправительственная организация Funuvida, которая уже много лет сопровождает мирный процесс, пригласила меня на Кубу, в Гавану, где почти три года представители ФАРК и колумбийского правительства ведут сложный и противоречивый диалог о прекращении войны.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Уже больше 20 лет я разделяю взгляды аргентинского философа Марио Луиса Родригеса Кобоса (Сило) и не верю в вооруженные пути к лучшему будущему. Но при этом понимаю, что в условиях нынешних дичайших реалий, посеянных неолиберализмом по всей планете, искушение простых решений при помощи насилия  будет только расти. Я убежден в необходимости латиноамериканской и мировой антинеолиберальной революции, но путем активного ненасилия,  что, разумеется, очень сложно, поскольку требует неизвестных до сегодняшнего дня уровней организации и гражданского сознания. Но другого выхода у нас нет, и вооруженное насилие, как метод преобразования общества, провалилось еще в конце прошлого века.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Поэтому будут темы, взгляды и элементы анализа, в которых я никогда не соглашусь с ФАРК. Но тем более я никогда не присоединю свой голос к официальной прессе, той что систематически врет, клевещет и демонизирует этих мужчин и женщин, которые уже больше пяти десятилетий, совершенно одни и в самых неравных условиях борются и умирают за идеалы, которые мы несомненно разделяем. Сегодня они приняли мужественное решение продолжить эту борьбу без оружия. Они знают, что это будет стоить им многих жизней и что строительство мира станет порой делом более трудным и опасным, чем продолжение войны. Они заслуживают нашего уважения и поддержки. И более того, наш долг – предоставить им всю возможную человеческую и политическую поддержку, причем срочно и без каких бы то ни было предварительных условий.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Познакомившись лично и проведя несколько часов в беседах с ними я избавился от множества собственных предрассудков и не смог не почувствовать симпатию к ним. Я почувствовал их искренними, простыми, думающими и самое главное – очень чувствительными, именно в этой черте им привыкла отказывать официальная пресса. И я еще раз подумал о том, как огромна власть СМИ, успешно сеющих среди нас столько недоверия, предрассудков и взаимного отторжения. Я совсем не идеализирую ФАРК, наверняка совершивших вещи страшные и не имеющие оправдания, но критикуя преступления колумбийских партизан, прошу учитывать весь контекст полувека «грязной войны» против них при активной поддержке США и брошенные на это ресурсы, и систематическое уничтожение уже десятков тысяч миротворцев,  профсоюзников и бывших партизан, сложивших оружие, чтобы продолжить борьбу только политическими методами.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В результате огромного военного и технологического неравенства и нарастающем участии США в колумбийском конфликте, в течение последних лет ФАРК понесли особо тяжелые потери. Несмотря на все это, они продолжают контролировать множество труднодоступных территорий, где партизаны, благодаря поддержке значительной части населения и географическим особенностям местности, являются единственной властью. Эта война может продолжаться еще десятилетия и ни одна из сторон не может всерьез говорить о возможности окончательной военной победы. Эта хроническая взаимная бойня без шансов военного решения становится все абсурднее и служит идеальным поводом для поддержания высочайшего военного бюджета, демонизации всех левых сил без разбора и оправдания растущего военного и экономического вмешательства США.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Через несколько дней после нашего прибытия на Кубу начались проблемы. Готовящиеся к подписанию мира партизаны, в нескольких удаленных точках страны начали встречи с местными общинами чтобы обсудить с ними варианты будущей политической организации. Колумбийское правительство обвинило ФАРК в «вооруженном прозелитизме» и потребовало немедленного прекращения этих встреч, угрожая разрывом диалога. Оно напомнило, что ФАРК остается в Колумбии запрещенной и незаконной организацией. Когда мы были должны официально передать делегации ФАРК материалы исследования на тему основных мер, которые необходимо предпринять для предупреждения риска возобновления вооруженного конфликта, нам сообщили, что колумбийские власти выразили свое крайнее недовольство кубинскому правительству за то, что оно, будучи официальным гарантом мирного процесса допускает «пропаганду ФАРК», разрешая встречи делегации партизан с журналистами. Чтобы не давать колумбийским ультраправым дополнительных поводов для осложнения переговоров, делегация ФАРК приняла решение отказаться от встречи и прекратить интервью. К счастью, в предыдущие дни мы успели достаточно пообщаться с ними.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Недовольство колумбийского правительства встречами делегации ФАРК с прессой – лишь один из примеров абсолютного неравенства в возможностях доступа двух противостоящих сил к средствам массовой информации. Если точка зрения колумбийского правительства в течение 24 часов присутствует в основных СМИ и формирует настроения в обществе, позицию ФАРК легально и напрямую можно было узнать до сих пор только при личных встречах с ними в Гаване.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Я слышал две версии причин, по которым колумбийское правительство начало переговоры с ФАРК. В обоих случаях решение было принято США, полностью определяющими сегодняшнюю колумбийскую политику. Первая версия заключается в том, что транснациональные корпорации планируют овладеть последними уголками колумбийской сельвы, находящимися сегодня под контролем партизан. И вторая – в том, что если США решатся на вторжение в Венесуэлу, из-за географических особенностей этой части карибского побережья, по морю оно будет невозможно и произойдет по суше с колумбийской территории. Значительная часть граничащей с Венесуэлой колумбийской сельвы контролируется ФАРК, которые являются препятствием для этих планов.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Североамериканские службы безопасности дали добро на подписание мира, только потому что для них этот мир является синонимом исчезновения ФАРК. Иностранные и местные правые убеждены, что партизаны без оружия не смогут превратиться во влиятельную политическую силу. В то же время, вчерашние ультраправые боевики, известные сегодня под новой торговой маркой бакрим (bandas criminales – преступные банды) и направляемые креольским олигархическим фашизмом, уже наверняка планируют массовые расправы над разоружившимся противником… как это уже столько раз повторялось в здешней истории. Только в период этого правительства – один из самых спокойных за нынешние десятилетия - в Колумбии было убито 346 защитников прав человека и 16 бесследно исчезли после похищений. В последние недели поступают новости об активизации групп ультраправых боевиков в местах, где ожидается разоружение партизан. Средства информации в очередной раз представят массовое уничтожение бывших партизан, как результат сведения счетов между разными преступными группами.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Вот хроника прошлой недели, согласно колумбийскому журналу Semana: </span><em>«7 марта киллеры убили Уильяма Кастильо в Эль-Багре, в департаменте Антиокия. Он был правозащитником и возглавлял движение, которое боролось против крупных и нелегальных горнодобывающих предприятий в регионе. Накануне, прямо на футбольном поле в Соаче, в департаменте Кундинамарка, неизвестные застрелили молодого коммуниста Клауса Сапату, журналиста, писавшего для левых изданий, и ставшего активистом поддерживавшим мирный процесс. За неделю до этого, 1 марта в Тамбо, в департаменте Каука, убили крестьянскую руководительницу Мариселу Томбе, а в Попайяне был застрелен индейский лидер Александр Ойме. Эта волна преступлений продолжилась в пятницу смертью в департаменте Араука коммуниста Милтона Эскобара. Но это далеко не всё. В Путумайо убиты девять социальных активистов. В Тумако – еще одна серия убийств… В департаментах Чоко и Бахо-Каука наблюдалась серия боев между совместными силами ФАРК и АНО (Армия Национального Освобождения, вторая в стране после ФАРК партизанская организация) против так называемого Клана Усуга (одна из групп ультраправых боевиков) и в Баудо происходит массовый исход населения, чего не наблюдалось уже почти десятилетие</em><span>».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Поэтому так необходимы активное участие, солидарность и поддержка этого процесса со стороны всех социальных сил и движений Латинской Америки и мира. Солидарность и поддержка, которые пока минимальны.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В течение бесед в Гаване, члены делегации ФАРК очень уверенно говорили о том, что подписать мирный договор с правительством до 23 марта этого года, как это было запланировано сторонами полгода назад, практически невозможно. Все это время правительство пыталось ускорить процесс, чтобы успеть к дате. Его высокопоставленные чиновники готовятся войти в историю как выдающиеся миротворцы, а президент Хуан Мануэль Сантос уже наверняка видит себя лауреатом Нобелевской премии мира. Время от времени они делают жесткие заявления, предупреждая ФАРК о том, что «не собираются терять время» и если процесс не движется в желаемом для них ритме, сообщают, что правительство может покинуть стол переговоров. У партизан приоритеты совершенно другие. Есть договоренности о проведении некоторых умеренных социальных реформ, но пока очень в целом, без уточнения механизма контроля за их выполнением. Мне говорили о 48 нерешенных спорных моментах и в оставшиеся дни технически невозможно все это обсудить и договориться. И если для правительственных чиновников речь идет о наградах и возможностях для политической карьеры, для партизан это вопросы смысла всей их борьбы – права на владение землей, возможности для реального участия в политике и наконец вопрос личной жизни и смерти после </span><em>оставления</em><span> ими оружия. Важен именно это термин – </span><em>оставление</em><span>, а не сдача оружия, поскольку сдают оружие победителям только побежденные. Несколько дней назад появилась официальная новость о том, что обе стороны согласны, что дата подписания мирного договора 23 марта не реальна и ими будет согласован новый срок. Может быть, 23 будет официально провозглашено окончательное прекращение огня, то, что на практике сохраняется уже больше чем полгода, впервые за последние десятилетия.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Ниже я привожу фрагмент бесед с Бенкосом Биоо, команданте ФАРК, ответственным за регион Чоко-Антиокия, и Камилой Сьенфуэгос, координирующей связи ФАРК с международной прессой.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Бенкос – прекрасный собеседник, внимательный, с прекрасным чувством юмора и глубоко убежденный в своих идеях. Но главной неожиданностью для меня стало другое – его очень рассудительная и неортодоксальная манера восприятия сложных тем, очень отличающееся от карикатурного имиджа партизана из ФАРК, фанатика и догматика, обычно изображаемого прессой. Его хорошо описывает находившийся с нами аргентинский журналист Хуан Карлос Ромеро: “</span><em>…этот человек мог бы быть учителем или музыкантом, он одет в яркие веселые цвета, у него искренняя улыбка и твердые убеждения, он не избегает ответов на вопросы об источниках финансирования партизан в виде революционных налогов на наркобизнес, группировок, действующих на подконтрольных партизанам территориях. При этом он категорически отрицает какое-бы то ни было прямое участие ФАРК в этом бизнесе… </em><span>”.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Камилу – молодую и очень симпатичную женщину, выдавала глубокая грусть в глазах. Беседуя с ней, я еще не знал о ее невероятно трагической личной истории, полной потерь и смерти, не знал, что она была схвачена армейской разведкой в Боготе, выдержала несколько суток дичайших пыток и после всего этого смогла бежать из тюрьмы. В эти последние дни я узнал, что она вновь в Колумбии, в партизанских лагерях. Когда мы смотрели сделанные ей фотографии, она рассказала мне, что после войны хотела бы стать фотографом и делать портреты детей, стариков и цветов. Я так и не смог представить ее в униформе с автоматом в окопе.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Надеюсь, однажды я смогу встретиться с ними в Колумбии и услышать их новые истории борьбы за наши вечные мечты, но на этот раз без необходимости умирать и убивать.</span></p> <p style="text-align: justify;"><em><span>Олег Ясинский</span></em></p> <p style="text-align: justify;"><span><img src="http://liva.com.ua/upload/images/Priama%20mova/3(2).jpg" border="0" alt="" width="500" height="388" /><br /></span></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Беседа с Бенкосом:</strong></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Путешествуя по Колумбии, я слышал о вашей организации много разных мнений. Не все из них хорошие. Большая часть моих собеседников была настроена по отношению к вам критично или очень критично. Что вы сделали, чтобы заслужить такую дурную славу? Что в этих историях правда, что ложь и какова ваша ответственность за это?</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em><span>– Мы живем в состоянии войны. Любой, хоть немного знающий войну изнутри, знает, что первая жертва войны – любой войны – это правда. И первый удар, который ты наносишь по противнику, это тот, что позволит обезличить его… разрушить его идеи, его имидж, его слово. Если ты начинаешь войну, твоя первая задача – заставить врага замолчать. И даже не обязательно, чтобы он перестал говорить, куда важнее сделать так, что если он что-то скажет, его бы не услышали. А если его вдруг и услышат, чтобы у этих слушателей уже была заведомо сформированная идея в отношение тех, кого услышат. И таким образом… Мы – результат более чем пятидесяти лет войны. И не надо быть знатоком истории, чтобы заметить, что с тех пор, как Колумбия называется Колумбией, наша страна не прожила ни 5 лет в мире. Никогда не существовало никакого ни политического ни общественного соглашения о создании нашей страны. Наша страна это юридическая химера, а не общественная реальность, и эта реальность в определенный момент истории начинает проецироваться в виде вооруженного самовыражения народа, силой открывающего пространство для создания своей страны, во времена, когда все остальные пути перед народом были закрыты. Краеугольный камень, на который опирается колумбийское государство это пустота… Какие негритянские общины были в 1819 году проконсультированы по поводу основ нашего законодательства? Ни одна. Индейские народы? Ни один. Белые бедняки? Ни один. Это белая креольская элита добилась независимости своих интересов от Испании. Но ни о какой независимости от экономических и социальных структур, унаследованных от Испании, не шло и речи. Пока остальные страны континента в той или иной степени сумели прийти к общественному соглашению и создать свои страны.</span></p> <p style="text-align: justify;">Колумбии по сей день этого не удалось. Необходимо создать страну. Не страну, как фикцию или повод для флага или гимна, не футбольную нацию, как у нас говорят, где в нашей футбольной сборной на равных представлены люди всех цветов и классов… но только в футбольной сборной. Наша попытка построить страну демонизировалась постоянно, начиная с 50-х годов. С тех пор, листая страницы прессы, ты можешь видеть только чудовищ. Но чудовищ, изобретенных кем? Противником. Так или иначе, противник провозгласил себя единственным законным представителями колумбийского государства и народа. Но всегда в своих интересах. И чудовища, которых ты видишь, изображены по заказу всех ветвей власти нынешнего государства. Раньше чудовищ придумывала церковь. Теперь это делают средства массовой информации. Что касается восприятия нас со стороны… мы, находящиеся в рядах сопротивления, должны рассуждать следующим образом: <em>если о нас говорят плохо, значит что-то мы делаем хорошо, и когда заговорят о нас хорошо, это будет сигналом о том, что мы начали что-то делать плохо</em>. Борьба за независимость, борьба за освобождение всегда получала такие ярлыки: из просто бандитов мы превратились в террористов и из просто террористов в наркотеррористов, потому что всегда надо привязать к тебе концепцию чего-то вызывающего всеобщее осуждение и не допускающего того, чтобы твои аргументы были выслушаны. И ты увидишь это в работе всех крупных средств массовой информации, которые стремятся навязать эти стереотипы всем и круглосуточно. Так создаются чудовища, по образу и подобию тех, кто контролирует  средства информации… <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>В Колумбии мне рассказывали много некрасивых историй о <strong>прививках</strong> </em><em>(военных налогах, требуемых партизанами) и о <strong>чудесном лове рыбы</strong> </em><em>(похищениях с требованием выкупа)</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это часть военных операций в условиях затяжной войны… Это совершенно неизбежно. В процессе национально-освободительной борьбы, если она действительно автономна и не зависит от интересов и помощи никаких сверхдержав, эти элементы всегда неизбежны. И если ты всерьез проанализируешь все обстоятельства, ты поймешь это.  Ты не можешь финансировать войну, выращивая фасоль или юку. Тем более, если эта война выходит на уровень современных технологий. При такой войне ты не можешь думать о прогулках с ангелочками. Тебе необходимо покупать современное оружие. И ты не сможешь этого сделать, выращивая юку. Ты обязательно должен добиться того, чтобы получить эти ресурсы от противника. И противник дарить их тебе не будет. И сделать это тебе придется с применением грубой силы, и никак по-другому. В войне все вопросы решаются с помощью силы. Поэтому необходимо прекратить ее. Если у какой-то армии в каком-то бою какой-то войны заканчивается какой-то материал или боеприпасы, ответственные за снабжение сообщают об этом куда следует и вопрос решается. Есть у них необходимость прибегать к насилию для решения этого вопроса? Нет у них этой необходимости. А у нас других выходов обычно нет. Здесь нам следовало бы поговорить, почему мы прибегаем к тем или иным методам. Я не пытаюсь оправдать это, я тебе просто объясняю, почему… К сожалению, это так и не может быть по-другому. <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>Что с вами случилось, когда вы узнали об исчезновении Советского Союза?</em><strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– Ничего с нами не случилось, потому что русские нам никогда ничего не дарили.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>О чем вы подумали, когда до вас дошла эта новость? </em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Если у тебя есть какая-то парадигма, цель или модель, и когда эта модель вдруг и по каким-то неизвестным тебе причинам терпит поражение, ты, естественно, задаешь себе вопросы. Ты должен попытаться понять причины этого поражения. Лично я думаю, что революция была сделана в основном в России. Но остальные части Советского Союза своей революции не сделали. Эти народы так и не поняли, откуда им достались многие блага, которыми они пользовались. И когда тебе что-то ничего не стоит, ты обычно этого не ценишь и начинаешь мечтать все о большем и большем… Исходя из марксистского анализа мы знаем, что на территории бывшего СССР были общества, жившие практически на феодальном этапе развития и вдруг там был построен социализм… Мужики (использовано именно это слово) продолжали мечтать о частной собственности на землю… Или я не прав? Они предпочли бы, чтобы им сказали: «земля не будет государственной, она может стать твоей». они только хотели ее более справедливого распределения… <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>В течение многих десятилетий у нас было прекрасное образование, мы читали много хороших книг и в нашей бывшей стране существовала замечательная система ценностей, на мой взгляд намного боле гуманных, чем в любом западном обществе… И ничему это особо не помогло</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Смотри, есть ботинки для всех и есть ботинки разных цветов. Мне говорят, что очень важно и нужно, иметь ботинки разных цветов. Мне говорят, что моя мечта в жизни – иметь ботинки разных цветов. И в результате мне внушили уверенность в том, как хорошо иметь ботинки разных цветов, но при этом от меня утаили, что есть люди у которых нет никаких ботинок.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Люди, которых сделали невидимыми… и средства информации в роли продавцов ботинок</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Конечно, потому что как можно смириться, что все твои ботинки черные, одной и той же модели и вдобавок купить их можно только раз в 6 месяцев! Тем временем, как где-то есть ботинки тысячи цветов и ты можешь купить их в любой момент. Тебя только забыли предупредить, что слово «купить» предполагает наличие у тебя покупательной способности. И вдруг оказывается, что ты поменял твои некрасивые черные ботинки на отсутствие ботинок.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Бенкос, когда в Колумбии левые придут ко власти, каким образом можно будет избежать этой вечной истории повторения поражений?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Не будучи догматиками и учитывая местные особенности. Я читал немного Грамши и классиков марксизма. Но марксизм не может быть догмой. Марксизм – это европоцентристский взгляд на историю. В Латинской Америке мы отождествляем нашу историю с идеями Боливара. Но мы должны ко всему подходить творчески и гибко. И возвращаясь к теме марксизма – хочу подчеркнуть, что несмотря на то, что это не рецепт для применения в виде догмы, это тем не менее главный инструмент социального анализа, который нами используется и ФАРК всегда стараются применить его принципы к колумбийской действительности. Мы стремимся к построению новой социально-экономической системы, которая позволит максимально удовлетворить главные потребности человека. Речь не идет о строительстве социализма или коммунизма по рецептам, а о максимальном проявлении нашего воображения и нашей способности соединить в нашем проекте жизненные элементы, необходимые для лучшего развития и удовлетворения человеческих потребностей. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Каковы главные человеческие потребности?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Признание и участие. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Возможно неучастие в реальной политической жизни рядового советского гражданина и оказалось одной из главных причин поражения системы</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Кроме наших физиологических потребностей, питания и остального, вся человеческая деятельность вращается вокруг этих двух элементов. Признание и участие. Это и станет основой для новой экономической модели, которая будет направлена на поиск настоящего человеческого развития. Единственное, что на сегодняшний момент совершенно ясно – это то, что чистый капитализм, т.е. в том виде, в котором он развивается в настоящее время, эти проблемы решить не способен. И немногие попытки построить лучшее общество с опорой на марксистскую доктрину, в большинстве случаев потерпели поражение. Они провалились из-за нашего непонимания, каким образом человечество пришло к капитализму. Или, например, из-за нерешенности темы правильного стимулирования человеческого труда и творчества на благо общества. Пора признать, что при социализме воспитывались общественные паразиты… потому что мы забыли о словах Розы Люксембург о том, что «на первой фазе социализма наше правило должно быть – каждому по потребностям, но уже на второй – каждому по его способностям». Необходимо постоянно стимулировать человека, чтобы его участие, его творчество и его отдача на благо общества гарантировали рост качества его жизни. Когда ты говоришь кому-то «твое благосостояние гарантировано», ты создаешь паразита. Но когда ты говоришь своему сыну, что он не один и ты его всегда поддержишь, но он должен сам приложить усилия, чтобы выучиться и работать, это уже совсем другое…  Этот практический поиск, кроме множества красивых теорий, должен превратиться в опыт, который будет двигать общество вперед. Это невозможно путем прыжка и не может быть установлено по декрету. Это всегда зависит от творческих возможностей общества и уровня его развития. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Каковы должны быть первые шаги в Колумбии для изменения этой реальности?</em></p> <p style="text-align: justify;">– В нашей стране есть огромные городские массивы, возникшие как результат войны. Миллионы наших людей, мягко говоря, «мигрировали» в города. Мигрировали? Их согнали с их земель пулями, они рисковали жизнью и поэтому поселились на кордонах нищеты, окружающих крупные города. Почему? Дешевая рабочая сила, как часть процесса начальной индустриализации, и по странному совпадению вместе с индустриализацией начинается это выдавливание жителей из сельской местности. Это ухудшает положение только что созданных профсоюзов. Почему? Когда массы крестьян оседают на окраинах городов, возникает новый сценарий, при котором появляется масса ребят без начального образования, но владеющих тем или иным ремеслом, и там, где раньше был один техник, сегодня вырастает очередь из 25 тысяч. Ты вступишь в профсоюз? Тогда до свидания и твоего места уже ждет очередь из 25 тысяч таких как ты. И люди, прибывшие из провинции, слишком разочарованы, устали, запуганы и прекрасно знают, что не могут вернуться и что найти любую работу для каждого из них огромная привилегия.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И при этом происходит постоянная потеря их крестьянской идентичности, их культуры, социальная ткань разорвана, корни теряются</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Тем временем землевладельцы концентрируют в своих руках все больше земель, с которых согнаны крестьяне, и изгнав оттуда в города крестьян они понизили цены на рабочую силу для своих родственников промышленников. С какой стороны не глянь это беспроигрышный бизнес. И заодно они лишили своего главного противника социальной базы. Потому что опустошение села проводится еще и для того, лишить социальной базы нас, восставших с оружием. Идеальный бизнес. Учитывая все это, с чего нужно начать изменения в стране? Первое – это изменить территориальное распределение населения. Но это невозможно сделать правительственным постановлением типа: «Эй, народ, все возвращаемся в деревни!». Сначала в сельской местности надо создать условия, чтобы людям захотелось туда вернуться. За последние 20 лет вооруженный конфликт согнал с земли почти 4 миллиона человек. Они не вернутся, если им не будут обеспечены минимальные условия. В стране есть множество людей, которые абсолютно ничего не производят и даже не являются частью потребителей, потому что у них нет потребительской способности. И наступает момент, когда ты начинаешь задавать себе эти вопросы: Есть условия для производства? И эта продукция будет тебе гарантировать возможность доступа к основным благам и продуктам современной цивилизации? Колумбия – опустошенная страна. Ее основное население сконцентрировано в 7 главных городах. Остальная часть страны пустует. Почти половина страны практически пустует. В сегодняшней Колумбии больше миллиона гектаров земли находится в руках транснациональной промышленности тем временем как страна импортирует продукты питания.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И когда будет подписан мир, в руки транснациональных кампаний попадет, возможно, еще больше земель. Многие видят в подписании мира новые возможности для бизнеса, инвестиций и пр</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это один из взглядов одной из сторон на эту ситуацию. Что если в сельской местности не будет никаких рисков, транснациональные кампании смогут получить больше прибыли.  Но мы настаиваем на том, что процесс построения мира невозможен без решения конфликта о праве на землю, и если наши уже достигнутые договоренности не будут выполнены, этот процесс невозможен. И без международной поддержки и участия в проверке соблюдения всех пунктов наших договоренностей с правительством нам не обойтись. Мало подписать все документы, необходимо все это выполнить и проверить выполнение. В противном случае это может послужить поводом к еще более страшной войне<em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– <em>Я слышал версию, согласно которой мирный процесс в Колумбии стал возможен благодаря тому, что транснациональным кампаниям не терпится войти в некоторые отдаленные зоны, чтобы окончательно взять под контроль все природные ресурсы страны. Поэтому власти США надавили на колумбийское правительство, чтобы оно начинало с вами договариваться. Это преувеличение или может быть правдой?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это одна из возможностей. Но посмотрим, допустят ли это социальные организации и движения. Поэтому мы заняты политической реорганизацией. Единственное, что мы хотим этим сказать, давайте прекратим бои и начнем дебаты. Просто-напросто это. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие могут быть реальные гарантии неповторения истории Патриотического Союза </em><em>(колумбийская политическая партия Патриотический Союз была создана в 1985 г. различными группами партизан из разных организаций, решивших сменить вооруженную борьбу на политическую. В течение нескольких месяцев тысячи участников Патриотического Союза были уничтожены ультраправыми боевиками и агентами безопасности колумбийского государства) и стольких подобных? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это то, что мы пытаемся предусмотреть. Поэтому нас удивляют рассуждения некоторых наших партнеров по переговорам: так, этот пункт решен, переходим к следующему, следующий тоже в целом понятен, двигаемся дальше. Таким образом мы продвигаемся слишком быстро по отношению к реальной сложности нашего конфликта. Три года это ничто. На сегодняшний день в переговорной тематике у нас остается 48 нерешенных вопросов. Мы еще не доработали 4 центральных оси соглашения. И нам говорят – это мелочи, до 23 марта все должно быть подписано… Это невозможно. Если, конечно, речь идет об исторической ответственности, а не о фотографии. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Ты уверен, что подписать договор до 23 марта невозможно? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Совершенно невозможно. Мы предпринимаем огромные усилия и совершенно искренне хотим этого. Но реальность другая. Необходимо еще очень многое обсудить и внимательно проанализировать. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>И все-таки, существует ли возможность серьезных и заслуживающих доверия гарантий вашей безопасности, когда вы отложите в сторону оружие? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Именно в этом вопросе роль международного сообщества должна быть ведущей… с участием и поддержкой социальных сил и движений мира. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Мир смотрит сегодня на Ближний Восток, на Европу и на всю эту огромную тему мигрантов</em><em>. Латинская Америка находится сегодня вне объективов ведущих средств информации</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Да, но сам факт достижения мира в Колумбии неизбежно вызовет эхо во всем мире и привлечет к нам внимание. Какие конфликты смогла разрешить ООН за последние годы? Ни одного. И мы им только что отправили мандат на участие в уже готовеньком успешном проекте, который вот-вот разрулим сами. И это единственное, что сможет сегодня вернуть доверие мира к этой организации. И мы уверены, что в ближайшие 10 лет они будут беречь наш мирный процесс, хотя бы чтобы иметь как минимум это в качестве оправдания существования ООН как таковой. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Это профессиональные бюрократы и коньюнктурщики, которые всегда профессионально найдут тысячу уважительных причин и предлогов, чтобы заниматься тем, чем занимаются обычно – ничем. Я помню, как после землетрясения на Гаити, при котором погибли из чиновники, единственное, что их по-настоящему волновало это сохранить в бюджете организации средства для полетов первым классом для оказания помощи гаитянскому народу. Это их modus operandi и я бы не ожидал с их стороны никаких чудес</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Но все-таки им необходимо чем-то оправдывать свое существование. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Недавно я был в Боготе с моей знакомой, работающей с жертвами сексуальной эксплуатации. Ее жизни много раз угрожали и судебные власти предоставили ей постоянную охрану. Ее телохранитель – бывший профессиональный солдат, 6 лет воевавший с ФАРК. Он сказал мне, что не испытывает к вам никакой личной ненависти, потому что война есть война, и тоже очень надеется на заключение мира. Единственное, что ему кажется несправедливым, это то, что после подписания договора демобилизовавшийся партизан будет получать достаточно солидную государственную компенсацию, а бывший солдат, который тоже воевал за родину и выполнял то, что считал своим долгом и остался инвалидом, будет и дальше получать нищенскую пенсию и останется социально незащищенным. Он просил меня передать вам этот вопрос. Потому что для построения настоящего мира, без взаимных обид и обвинений, необходимо добиться от государства одинаковых условий для бойцов обеих сторон, потому что в конце концов, и те и другие – дети самой бедной части народа. Дети хозяев Колумбии на войну не идут. Мне не известны детали достигнутых между вами и правительством договоренностей, но я хотел передать тебе эту просьбу и спросить – вопрос этот – результат его невежества и информационной манипуляции или эта проблема реально существует? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это дезинформация. Если проверить договоренности, достигнутые на настоящий момент, все строится на одинаковых гарантиях для обеих сторон. Нет ни буквы, говорящей об односторонних льготах для бойцов ФАРК. Мы ищем не безнаказанности, а правды о том, что произошло за последние 50 лет войны и ни в одном, повторяю – ни в одном из подписанными нами до сегодняшнего дня документов нет ни пол буквы, устанавливающей односторонние льготы для ФАРК или ее бойцов. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Подписывая с ФАРК мир, не может ли правительство использовать этот момент для концентрации сил и неожиданного и окончательного удара по АНО и другим партизанским группам?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Мы очень надеемся, что правительство так не поступит. Кроме того, мы совершенно уверены, что участие в мирном процессе товарищей из АНО – необходимое условие для достижения мира в колумбийском обществе.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Я хотел порасспрашивать тебя о твоей личной истории. Как ты вступил в ФАРК? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я сын тех, кто как я тебе рассказывал, бежали из сельской местности в город. Так что я полностью горожанин, в кавычках. Я родился в городе и вырос в городе, на этих кордонах нищеты, которые возникли в результате массовой миграции из сел в города. В местах, где приходилось постоянно бороться за самые элементарные удобства. Или самим с нуля создавать их. И говорилось, – мы живы, есть крыша над головой, о чем еще можно мечтать. Но потом ты растешь и начинаешь задумываться, что если есть питьевая вода, если есть электроэнергия, мы тоже этого заслуживаем. И начинаешь за это бороться. Бороться, не в смысле требовать всего этого от государства, а самим создавать все это. Но в стране, где основные потребности человека – избирательный фактор, люди рассуждали следующим образом: а, такой-то идет в депутаты. Поможем ему, чтобы когда его выберут он помог нас с электричеством, с водой… А мы говорили, – нет! Мы не будем голосовать ни за одного из них, мы сами своими руками все это порешаем, мы сами скинемся и купим нужные провода и трубы… и такой подход неизбежно приводит тебя к конфликту с системой… Сначала тебя пытаются купить, тебя приглашают, тебе делают разные выгодные предложения. Но когда видят, что не могут тебя купить, тебя пытаются тебя уничтожить. Это и была причина, по которой я попал к партизанам. Потому что в этом процессе социального строительства и борьбы за общее дело или тебя покупают или ты восстаешь. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>В каком возрасте ты восстал?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Я попал в ФАРК, когда мне было 20. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Сколько тебе сегодня?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Едва исполнилось 50. Но в сельве я был всего 22 года, потому что первые 8 лет я выполнял разные миссии в городе. Потому что знаком с городской жизнью. Так что представь себе – ты восстаешь по причине городких социальных проблем, но попав в сельскую местность ты вдруг понимаешь, что ситуация там в разы более драматическая, чем та, что тебя заставила восстать. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>И что теперь?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Сегодня у нас большие надежды на то, что начало этих дебатов будет значить конец войны. Но конец войны, а не конфликта и тем более не сдачи никого из нас. Это будет продолжением нашей борьбы, но при помощи других методов, и поэтому нам будут необходимы новые союзники. Нам совершенно необходима поддержка социальных движений континента. Уже давно наша борьба стала частью этого большого всеобщего проекта и поражение любого из нас в любой точке континента неизбежно становится поражением всех. Нам необходимо перешагнуть через все наши вчерашние догмы и научиться воспринимать реальность и самих себя в ней критически. Всем нам есть чему у других научиться. И нашими собственными силами нам будет необходимо суметь создать наши собственные средства информации. Потому что к примеру скорость освещения новости традиционным средством информации, которому необходимо отправлять корреспондентов к месту событий, никогда не будет той же, как у нас, постоянно находящихся в самом месте события. Потому что есть люди, которые узнают о новостях соседа, только когда телевизор им это покажет.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Как готовятся бойцы ФАРК к заключению мира?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Сейчас наши товарищи находятся на этапе размышлений и адаптации к новым условиям. Необходимо подготовится к интеграции в общество, к другим, совершенно гражданским отношениям, надо научиться использовать механизмы гражданского участия и вообще освоить множество этих новых элементов и привыкнуть к ним. Необходимо за совсем мало времени научиться очень многому. Поэтому мы много ездим и постоянно сменяем наш персонал в разных местах. Прилетаем сюда, улетаем отсюда. Например, половина нашей нынешней делегации для переговоров на Кубе сейчас в Колумбии, и большая часть состава нашей первой делегации прилетевшей сюда три года назад, сейчас там, в лагерях, с нашими товарищами. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие книги читают бойцы ФАРК? </em></p> <p style="text-align: justify;">– У нас есть правило. Минимум 500 книг на 500 человек. Это обязательно. И это очень разные книги, самые разные, ты даже не представляешь, насколько разные. Все они – коллективная собственность и мы ими постоянно обмениваемся. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие книги оказались самыми важными для тебя? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я много читаю Эстанислао Сулету – есть такой колумбийский писатель. Хотя он много всех критикует, включая и нас. Но мне он очень нравится. Что касается политической литературы, я читаю Альфаро. В определенный момент мне казался очень интересным Грамши. Но мы должны преодолеть европоцентистский взгляд на историю. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А из русской или советской литературы, что попадает, или точнее, что еще остается в ваших лагерях? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я часто вспоминаю одну прекрасную книгу. Не знаю, как правильно по-русски произносится фамилия ее авторов. Это братья. Братья Стругацкие. А книга называется «Трудно быть богом». В этой книге Стругацких есть интереснейшие мысли. Она одна из моих любимых. Кроме чтения Толстого, Достоевского и других классиков.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Бенкос, каков</em><em>о положение женщины в ФАРК? В таком традиционном и мачистском обществе как колумбийское и зная, что 40% ваших бойцов – женщины</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Чтобы мой ответ был полным, я дам тебе маленькое домашнее задание. Найди и прочитай декларацию ФАРК от 20 июля 1966 года и материалы Третьей конференции ФАРК. Это происходило, когда никто еще в Колумбии не говорил о половом равенстве. Там четко обозначено, как мы видим роль женщины в процессе строительства более справедливого общества. Проблема не в том, чтобы освободить женщину от мужчины. Проблема в том, чтобы освободить общество. И конечно, без полноценного участия женщин невозможно ни на шаг продвинуться в сторону более высокого уровня человеческих отношений. Пока в Колумбии женщины, составляющие почти 60% населения, практически не участвуют в принятии каких-либо решений, о какие серьезных изменениях в обществе можно говорить? В ФАРК задолго до того, как начались все эти сегодняшние разговоры, это уже было нашей практикой. Потому что сегодня модно подстраивать речи. Но, можно ли подстроить практику? Сегодня столько говорится о законе о равных квотах, но где это на практике? В случае ФАРК, задолго до модных сегодня разговоров на эту тему, уже была практика поисков равенства, с признанием того, что мы разные. Потому что во многих этих модных сегодняшних речах о равенстве говорится без признания нашей разности. А мы разные, морфологически разные. Равенство, которое мы должны искать – это равенство в общественных условиях, в участии, в признании. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Правда ли, что вы, будучи партизанами, не можете иметь детей? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Учитывая различные виды риска нашей борьбы и жесточайшей войны без правил, которая против нас ведется, было принято такое решение. Те, кто становятся партизанами, не могут иметь детей. Все вступающие в наши ряды об этом знают. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А если партизанка забеременеет?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Она должна будет принять решение. Она всегда сможет решить. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Решить что? Сделать аборт или прекратить участие в вооруженной борьбе? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Именно так. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>Беседа с Камилой</strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong><img src="http://liva.com.ua/upload/images/Priama%20mova/4(1).jpg" border="0" alt="" width="487" height="547" /><br /></strong></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Камила, среди множества слов, которыми мы уже обменялись, есть одно, которого мы ни разу не произнесли, но оно всегда присутствовало в наших разговорах. Это слово – «боль». </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Мы, партизаны и партизанки восстали с оружием, чтобы покончить с человеческой болью. Потому что у боли нет лица и она человека не выбирает.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Но у боли есть взгляд, есть глаза</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да, есть глаза… И цвета тоже есть.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Какой цвет у боли? </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Это цвет, когда ты видишь весь мир обесцвеченным, посеревшим. А радость – суметь разглядеть краски спрятанные где-то там, за линией горизонта. Это цвета, которые носят с собой партизаны впечатанными в душу. На этот раз с надеждой добиться мира, но мира справедливого.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Сколько времени ты в партизанах, Камила?</em></p> <p style="text-align: justify;">– 22 года.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Говорят, что воспитанные люди этого не делают, но я все равно спрошу: сколько тебе лет? </em></p> <p style="text-align: justify;">– 34. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какой момент твоей жизни был самым счастливым?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Раньше, когда мы с родителями ехали на каникулы в деревню. А сейчас это уже не моменты, а чувство неразрывной связи, которую мы строим каждый день и каждую минуту с нашими товарищами, потому что мы теперь разделяем с ними не только язык печали, любви, гармонии и нашей солидарности, но и язык, объединяющий нас вокруг строительства этого мирного процесса.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Может быть сегодня поводов для печали уже немного меньше? Или пока еще очень рано говорить об этом? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Пока говорить об этом очень рано. Пока грусти хватает с избытком. Я думаю, до того как она закончится должно будет пройти еще много времени. Понадобится еще немало времени до того, как этот наш любимый народ, эта Колумбия, такая для каждого из нас разная, поднимется, начнет залечивать столько ран и сделает свои первые шаги вперед.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Если бы тебе надо было определить Колумбию в нескольких словах… </em><em>Что такое для тебя Колумбия? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Колумбия – это любовь. Колумбия – это нежность. Колумбия, это сила движущая нами, мужчинами и женщинами, пытающимися построить сегодня мир. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какую музыку ты слушаешь?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Мне нравится сальса. Из групп мне нравится La Fania. Еще слушаю много Сильвио Родригеса. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А книги?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Я очень очень люблю русскую литературу. Есть одна книга, которая сыграла в моей жизни огромную роль. Это «Как закалялась сталь» Островского. И еще – «Мать» Максима Горького. И как раз сейчас я читаю книгу, которая называется «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич. Там рассказаны истории, которые происходили и с нами. Независимо от политических идей писательницы, которые – другая тема. Я думаю, многие из нас могут почувствовать себя отождествленными с героинями этой книги. И я думаю, что если не восстановить эти истории пережитого советскими женщинами на войне, мы не поймем сегодня многих очень важных и глубоких вещей. Больше всего в книге поражает описание самого механизма превращения женщины в солдата. Того, чего происходить не должно, но происходило и происходит. Сама тема женщины на войне… Женщины – сестры, жены, подруги, невесты, товарища, поэта, уходящей на войну.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Ты чувствуешь, что эта книга искренняя?</em></p> <p style="text-align: justify;">– То, что рассказывают эти советские женщины, пережили и многие из нас, колумбиек. И не только колумбийские партизанки, но и многие наши товарищи – женщины социальные борцы во всей Латинской Америке. И если ты поговоришь с любой женщиной бойцом или бывшим бойцом, она легко назовет тебе достаточно причин, почему она узнает себя в героинях этой книги. Потому что в войне всегда есть очень тяжелые моменты и есть моменты глубокой человечности. Но женского лица у нее не бывает никогда. К сожалению, наша жизнь пришлась на исторический момент, когда последнее слово практически во всем и всегда было за мужчиной, из-за этой патриархальной традиции, унаследованной нами из поколения в поколение уже почти на генетическом уровне, эта модель отношений, которая так удобна для власти. К счастью, внутри ФАРК мы, женщины, добились многого; есть реальное уважение, равенство прав и наши мнения и голоса так же влиятельны, как и мужские. Поэтому среди нас есть женщины команданте. Но это не только наша заслуга. Мы добились этого при поддержке наших товарищей мужчин.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Если внутри партизанской группы появится пара лесбиянок, как на это посмотрят остальные?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Вместе с развитием всего мира, сознание наших мужчин и женщин тоже должно развиваться и расширяться. И твоя сексуальная ориентация не должна влиять на отношение к тебе твоих товарищей. В традиционном патриархальном мачистском обществе обе категории – и геи и лесбиянки – являются объектом дискриминации. Но для женщины это еще сложнее. Потому что она женщина. Хотя очень многое зависит от твоего общественного статуса. </p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>В смысле</em><em> </em><span>–</span><em> от твоего дохода</em><em>?</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Именно. Потому что если ты негр, бедный и гей, тебе гарантирована тройная дискриминация. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>А если ты женщина, негритянка, бедная и к тому же лесбиянка, дискриминация будет четверная</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Или пятерная, если ты еще и некрасивая…</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Хотя красивое и некрасивое – понятия полностью обусловленные той или иной культурой</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да, потому что всё в конце концов определяется нашими стереотипами по поводу общества, мира и жизни.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>И таким же культурным явлением является много, слишком много литературы, поэтизирующей, почти очеловечивающей войну. </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Очеловечить войну невозможно. С войной можно сделать все что угодно, кроме этого. И поэтому оправдано любое усилие или сверхусилие, чтобы покончить с ней. Многие акты насилия можно логически объяснить, но ни один из них не заслуживает оправдания. Мы, люди, – не животные. Хотя иногда так трудно в это поверить. Но не будем забывать о том, что против человечества ведутся разные войны. Например, война экологическая, которая не менее страшна, чем война с бомбежками. Потому что ее результат столь же разрушителен. Есть множество войн, невидимых для многих.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Еще есть информационные войны. Которые превращают многих из нас в чудовищ. Например, вас. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это одна из самых тяжелый и жестоких войн. Она создает дымовую завесу для расчеловечивания противника и аннуляции любого социального и политического содержания его борьбы. Меня бесконечно удивляют некоторые в принципе неглупые люди с которыми иногда мы достаточно близко общаемся, и которые искренне считают, что ничего страшного не происходит. Очень разный у всех порог восприимчивости. На уровне бытового примера это приблизительно так: ты зы рулем сбиваешь собаку. Поскольку эта собака не твоя, а чужая, ты не страдаешь по этому поводу и просто не думаешь о том, что должен чувствовать ее хозяин. Ты переживаешь только о том, что затрагивает твои личные интересы. И здесь вся эта тема уважения к чужой боли. Возможности поставить себя на место другого. Попробовать почувствовать мир через кожу другого. Не делать тебе того, что мне не хотелось бы, чтобы делали мне.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И война – любая война – делает подобные отношения невозможными</em>.</p> <p style="text-align: justify;">– Война всегда асимметрична.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Да, но всегда симметрично обесчеловечивает все стороны. Она всегда разрушает нас всех. Даже самая справедливая война в мире. Я думаю, что нам не хватает культуры молчания. Той, которая позволила бы нам заглянуть себе вовнутрь.  </em></p> <p style="text-align: justify;">– Нам не хватает культуры нашего собственного размышления. Культуры самопознания. Все мы эксперты в области осуждения других.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Потому что это часть навязанной нам культурной модели</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да. И еще мы привыкли скрывать от остальных живущего в нас ребенка. От страха выглядеть смешными. Например, крепко обнять кого-то, свободно выражая чувство радости и близости, но мы обычно не делаем из-за этого мелочного «что обо мне подумают». Мы должны освободить этого живущего в нас ребенка.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Может быть, путь к миру это и есть путь к этому ребенку. Давно ждущему нас где-то там, за одним из поворотов истории.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Ребенок, который ждет нас, чтобы мы его обняли, избавившись от всей этой нашей осторожности и предрассудков. Он ждет нас, чтобы провести спокойный вечер с семьей. Потому что уже много лет назад мир разучился жить этой спокойной и нормальной семейной жизнью. Сегодня телевидение и технологии отдаляют нас друг от друга все больше. Мир привыкает жить при такой динамике, когда даже такие простые и нормальные вещи, как подождать всех, чтобы вместе пообедать за одним столом, эта культура единой семьи продолжает разрушаться. В этом неудержимом наступлении общества потребления, в котором одни мы потребляем, а другие оказываются полностью на обочине. Одни не садятся с детьми и семьями за общим столом, потому что им нечего есть, а другие – чтобы не терять времени для зарабатывания денег.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Может быть, эта семья, о которой мы с детства вспоминаем, как о символе наивысшей радости, это уже тоже часть другого исторического момента, который больше не вернется</em><em>. Может быть мы всегда немного идеализируем прошлое, просто потому что попасть туда снова невозможно</em><em>. При этой степени разрушения социальной ткани, при этих культурных парадигмах, заставлявших мечтать девочек о прекрасных принцах, а мальчиков… даже уже не помню о че</em><em>м. Может быть, этот мир изменился настолько, что мы уже не сможем вернуться и необходимо изобрести себя заново и практически с нуля</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– А девочка, которая мечтала о прекрасном принце не знала, что этот принц был изобретен властью с помощью той же манипуляционной стратегии с участием церкви и государства, потому что девочку, ожидавшую принца, в дальнейшем ожидало подчинение, привычка к послушанию, к отказу от собственных идей, эта девочка видела в прекрасном принце своего будущего хозяина и готовилась стать его рабыней. В ней не оставалось места для будущей независимой женщины со своими собственными взглядами и убеждениями.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>В Медельине я очень удивился, когда узнал, что этот город именуют еще Силиконовой долиной, потому что чуть ли не большая часть женщин там оперированы, многие в совсем юном возрасте. Видимая нормальность этого показалась мне полнейшей дикостью</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Потому что существует навязанный стереотип. И это происходит еще со времен фараонов: все женщины должны быть и красивы, и обаятельны и хорошо воспитаны, но все это – исключительно для удовлетворения мужчины. А у самих женщин не было права даже на собственные радости, собственную сексуальность, собственные эмоции и мечты; они уже являлись рыночным продуктом тех времен. И наша сегодняшняя борьба – против этого тоже. Кроме прочего. </p> <p style="text-align: justify;">Беседовал<strong> Олег Ясинский</strong></p> <p style="text-align: justify;">Гавана – Сантьяго</p> <p style="text-align: justify;">Февраль – март 2016 г.</p> <p style="text-align: justify;"><a href="http://liva.com.ua/peace-for-colombia.html">Источник</a></p> <p style="text-align: justify;"> </p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/intervyu.html">Интервью</a> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 24 Март 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/63842/20682809.43e/0_d1b7c_8dc442b4_L.jpg" border="0" width="500" height="469" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span>Словно бритва, рассвет полоснул по глазам,<br /></span><span>Отворились курки, как волшебный сезам,<br /></span><span>Появились стрелки, на помине легки, –<br /></span><span>И взлетели стрекозы с протухшей реки.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эти слова из песни Высоцкого неожиданно вынырнули из моей памяти, когда я читал этот фрагмент интервью колумбийской партизанки Камилы Сьенфуэгос журналисту Хуану Мальдонадо: «</span><em>…Если вы проанализируете, каким образом нам наносятся эти удары, вы поймете, что это не следствие ни военного гения нашего противника, ни результат открытых вооруженных столкновений. Пилот закладывает программу с нашими координатами, прилетает авиация и сбрасывает на нас бомбы по 500 фунтов, не одну, а тысячи. Люди просто исчезают и остаются огромные кратеры. И пока самолеты продолжают бомбить и поливать нас пулеметным огнем, на канатах спускаются «герои» Колумбии. Они приземляются и видят обезумевших от ужаса людей,  людей со внутренностями наружу, без ног, без рук… Это не преступления против человечности? Нет, это «нейтрализованные партизаны», «ликвидированные в бою». Они добивали наших мужчин и женщин, моливших о пощаде, и потом пинали их трупы. Но это мы – безжалостные террористы, убийцы, палачи… Я рассказываю об этом, потому что сама все это видела и все наши товарищи могут подтвердить это…»</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em><span>Продолжая небольшое предисловие к русскоязычной версии этого материала, хочу опередить несколько вопросов</span></p> <p style="text-align: justify;"><span> </span><span>1. Для определения крупнейшей партизанской организации Колумбии в русском языке есть две аббревиатуры – совпадающая с испанским оригиналом ФАРК (FARC, Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia) и русская РВСК, отражающая перевод (Революционные Вооруженные Силы Колумбии). Хотя при этом полное официальное название – FARC-EP (Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Ejército del Pueblo) – РВСК-AH (Революционные Вооруженные Силы Колумбии – Армия Народа). По привычке и для удобства я буду использовать здесь более привычный термин - ФАРК.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>2. Очень поверхностное мнение команданте Бенкоса о причинах поражения советского проекта и некоторые серьезные несоответствия в его «марксистском анализе» социальных процессов – очень важный для меня элемент портрета человека, как результата его воли и обстоятельств. В предыдущих поколениях командиров ФАРК были интеллектуалы и аналитики с очень серьезной образовательной базой. Выживших среди них практически не осталось. Поколение Бенкоса - это в большинстве своем люди, не получившие даже полноценного начального образования, огромным личным усилием преодолевшие собственную маргинальную данность в поисках собственной правды и справедливости. Они занимались самообразованием в условиях подполья, войны и преследований. Было бы абсурдно требовать от них академического анализа далеких от них реалий, но их нынешние достижения в самообразовании на фоне хронического невежества латиноамериканской глубинки бесспорны и вызывают уважение. В этом интуитивном партизанском самообразовании одновременно и сила и слабость организации.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>3. Очень удивила наивная, почти детская вера собеседника во всесилие международных организаций и движение солидарности. Мы долго и бесполезно об этом спорили. Не сомневаюсь в существовании плана физического уничтожения бойцов и командиров ФАРК в момент, когда они без оружия покинут сегодняшние лагеря. Ни один из описанных ими механизмов возможных гарантий безопасности, не показался мне сколько-нибудь надежным. Хочется верить, что в вопросах безопасности у ФАРК есть скрытые козыри, которые они пока не показывают. Но боюсь перепутать желаемое с действительностью.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эти короткие интервью – не более, чем фотография маленького фрагмента этой истории, конец которой сегодня никому не известен. Быстрота развития событий и неравнодушие фотографа неизбежно делают этот снимок несколько смазанным.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В Колумбии часто говорят, что департамент Чоко – самое дождливое место Америки. Этот, один из множества невидимых миру уголков страны нельзя назвать местом, покинутым государством, потому что государственного присутствия здесь никогда и не было. Когда я впервые попал в одну чокоанскую деревушку, расположенную возле столицы департамента городка Кибдо, и поэтому далеко не самую бедную, местный ребенок лет 12-ти взялся меня сопровождать, чтобы показать кусочек своего мира. Поскольку мусорников в тех краях не существует и их роль выполняют реки, я в какой-то момент я задумался, куда бы выбросить жвачку. Мальчик сказал, чтобы я не волновался, взял ее у меня и продолжил жевать... Потом, в этом и других местах Колумбии пришлось видеть вещи наверняка гораздо более страшные. Белые флаги на выходе из одной школы, бесполезно молившие о прекращении регулярных перестрелок между армией и партизанами как раз в этом месте. Как в “Апокалипсисе сегодня” пролетающие над нами военные вертолеты и бомбы, разрывающиеся в сельве всего в паре километров от нас, пока мы во дворе дома евангелистов, где молятся за мир сто или больше человек одновременно. И много, множества страха говорить, слушать и  смотреть. Достойнейшие люди, которые куда лучше меня знают цену слову или молчанию. Но все-таки тот эпизод со жвачкой остался в моей памяти, как будильник, для того чтобы каждый раз говоря о колумбийской или латиноамериканской реальности пытаться смотреть на нее из нутри ее самой, а не из наших теорий и философских предпочтений.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Кроме невероятного разнообразия культур и пейзажей, Колумбия влюбляет неотразимой симпатией своих людей – жизнелюбов, мечтателей и тружеников. Из ее больших городов почти невозможно себе представить, что в стране идет самый долгий и кровавый вооруженный конфликт американского континента. Ведущие колумбийские и мировые средства массовой информации указывают нам на главного виновника: партизан, Революционные вооруженные силы Колумбии, ФАРК. Поэтому было так важно посмотреть им в глаза. После разных поездок и множества историй о них из первых, вторых и третьих уст, накопилось вопросы, на которые пресса отвечать не привыкла.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Эта возможность представилась, когда в феврале этого года колумбийская неправительственная организация Funuvida, которая уже много лет сопровождает мирный процесс, пригласила меня на Кубу, в Гавану, где почти три года представители ФАРК и колумбийского правительства ведут сложный и противоречивый диалог о прекращении войны.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Уже больше 20 лет я разделяю взгляды аргентинского философа Марио Луиса Родригеса Кобоса (Сило) и не верю в вооруженные пути к лучшему будущему. Но при этом понимаю, что в условиях нынешних дичайших реалий, посеянных неолиберализмом по всей планете, искушение простых решений при помощи насилия  будет только расти. Я убежден в необходимости латиноамериканской и мировой антинеолиберальной революции, но путем активного ненасилия,  что, разумеется, очень сложно, поскольку требует неизвестных до сегодняшнего дня уровней организации и гражданского сознания. Но другого выхода у нас нет, и вооруженное насилие, как метод преобразования общества, провалилось еще в конце прошлого века.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Поэтому будут темы, взгляды и элементы анализа, в которых я никогда не соглашусь с ФАРК. Но тем более я никогда не присоединю свой голос к официальной прессе, той что систематически врет, клевещет и демонизирует этих мужчин и женщин, которые уже больше пяти десятилетий, совершенно одни и в самых неравных условиях борются и умирают за идеалы, которые мы несомненно разделяем. Сегодня они приняли мужественное решение продолжить эту борьбу без оружия. Они знают, что это будет стоить им многих жизней и что строительство мира станет порой делом более трудным и опасным, чем продолжение войны. Они заслуживают нашего уважения и поддержки. И более того, наш долг – предоставить им всю возможную человеческую и политическую поддержку, причем срочно и без каких бы то ни было предварительных условий.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Познакомившись лично и проведя несколько часов в беседах с ними я избавился от множества собственных предрассудков и не смог не почувствовать симпатию к ним. Я почувствовал их искренними, простыми, думающими и самое главное – очень чувствительными, именно в этой черте им привыкла отказывать официальная пресса. И я еще раз подумал о том, как огромна власть СМИ, успешно сеющих среди нас столько недоверия, предрассудков и взаимного отторжения. Я совсем не идеализирую ФАРК, наверняка совершивших вещи страшные и не имеющие оправдания, но критикуя преступления колумбийских партизан, прошу учитывать весь контекст полувека «грязной войны» против них при активной поддержке США и брошенные на это ресурсы, и систематическое уничтожение уже десятков тысяч миротворцев,  профсоюзников и бывших партизан, сложивших оружие, чтобы продолжить борьбу только политическими методами.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В результате огромного военного и технологического неравенства и нарастающем участии США в колумбийском конфликте, в течение последних лет ФАРК понесли особо тяжелые потери. Несмотря на все это, они продолжают контролировать множество труднодоступных территорий, где партизаны, благодаря поддержке значительной части населения и географическим особенностям местности, являются единственной властью. Эта война может продолжаться еще десятилетия и ни одна из сторон не может всерьез говорить о возможности окончательной военной победы. Эта хроническая взаимная бойня без шансов военного решения становится все абсурднее и служит идеальным поводом для поддержания высочайшего военного бюджета, демонизации всех левых сил без разбора и оправдания растущего военного и экономического вмешательства США.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Через несколько дней после нашего прибытия на Кубу начались проблемы. Готовящиеся к подписанию мира партизаны, в нескольких удаленных точках страны начали встречи с местными общинами чтобы обсудить с ними варианты будущей политической организации. Колумбийское правительство обвинило ФАРК в «вооруженном прозелитизме» и потребовало немедленного прекращения этих встреч, угрожая разрывом диалога. Оно напомнило, что ФАРК остается в Колумбии запрещенной и незаконной организацией. Когда мы были должны официально передать делегации ФАРК материалы исследования на тему основных мер, которые необходимо предпринять для предупреждения риска возобновления вооруженного конфликта, нам сообщили, что колумбийские власти выразили свое крайнее недовольство кубинскому правительству за то, что оно, будучи официальным гарантом мирного процесса допускает «пропаганду ФАРК», разрешая встречи делегации партизан с журналистами. Чтобы не давать колумбийским ультраправым дополнительных поводов для осложнения переговоров, делегация ФАРК приняла решение отказаться от встречи и прекратить интервью. К счастью, в предыдущие дни мы успели достаточно пообщаться с ними.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Недовольство колумбийского правительства встречами делегации ФАРК с прессой – лишь один из примеров абсолютного неравенства в возможностях доступа двух противостоящих сил к средствам массовой информации. Если точка зрения колумбийского правительства в течение 24 часов присутствует в основных СМИ и формирует настроения в обществе, позицию ФАРК легально и напрямую можно было узнать до сих пор только при личных встречах с ними в Гаване.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Я слышал две версии причин, по которым колумбийское правительство начало переговоры с ФАРК. В обоих случаях решение было принято США, полностью определяющими сегодняшнюю колумбийскую политику. Первая версия заключается в том, что транснациональные корпорации планируют овладеть последними уголками колумбийской сельвы, находящимися сегодня под контролем партизан. И вторая – в том, что если США решатся на вторжение в Венесуэлу, из-за географических особенностей этой части карибского побережья, по морю оно будет невозможно и произойдет по суше с колумбийской территории. Значительная часть граничащей с Венесуэлой колумбийской сельвы контролируется ФАРК, которые являются препятствием для этих планов.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Североамериканские службы безопасности дали добро на подписание мира, только потому что для них этот мир является синонимом исчезновения ФАРК. Иностранные и местные правые убеждены, что партизаны без оружия не смогут превратиться во влиятельную политическую силу. В то же время, вчерашние ультраправые боевики, известные сегодня под новой торговой маркой бакрим (bandas criminales – преступные банды) и направляемые креольским олигархическим фашизмом, уже наверняка планируют массовые расправы над разоружившимся противником… как это уже столько раз повторялось в здешней истории. Только в период этого правительства – один из самых спокойных за нынешние десятилетия - в Колумбии было убито 346 защитников прав человека и 16 бесследно исчезли после похищений. В последние недели поступают новости об активизации групп ультраправых боевиков в местах, где ожидается разоружение партизан. Средства информации в очередной раз представят массовое уничтожение бывших партизан, как результат сведения счетов между разными преступными группами.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Вот хроника прошлой недели, согласно колумбийскому журналу Semana: </span><em>«7 марта киллеры убили Уильяма Кастильо в Эль-Багре, в департаменте Антиокия. Он был правозащитником и возглавлял движение, которое боролось против крупных и нелегальных горнодобывающих предприятий в регионе. Накануне, прямо на футбольном поле в Соаче, в департаменте Кундинамарка, неизвестные застрелили молодого коммуниста Клауса Сапату, журналиста, писавшего для левых изданий, и ставшего активистом поддерживавшим мирный процесс. За неделю до этого, 1 марта в Тамбо, в департаменте Каука, убили крестьянскую руководительницу Мариселу Томбе, а в Попайяне был застрелен индейский лидер Александр Ойме. Эта волна преступлений продолжилась в пятницу смертью в департаменте Араука коммуниста Милтона Эскобара. Но это далеко не всё. В Путумайо убиты девять социальных активистов. В Тумако – еще одна серия убийств… В департаментах Чоко и Бахо-Каука наблюдалась серия боев между совместными силами ФАРК и АНО (Армия Национального Освобождения, вторая в стране после ФАРК партизанская организация) против так называемого Клана Усуга (одна из групп ультраправых боевиков) и в Баудо происходит массовый исход населения, чего не наблюдалось уже почти десятилетие</em><span>».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Поэтому так необходимы активное участие, солидарность и поддержка этого процесса со стороны всех социальных сил и движений Латинской Америки и мира. Солидарность и поддержка, которые пока минимальны.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>В течение бесед в Гаване, члены делегации ФАРК очень уверенно говорили о том, что подписать мирный договор с правительством до 23 марта этого года, как это было запланировано сторонами полгода назад, практически невозможно. Все это время правительство пыталось ускорить процесс, чтобы успеть к дате. Его высокопоставленные чиновники готовятся войти в историю как выдающиеся миротворцы, а президент Хуан Мануэль Сантос уже наверняка видит себя лауреатом Нобелевской премии мира. Время от времени они делают жесткие заявления, предупреждая ФАРК о том, что «не собираются терять время» и если процесс не движется в желаемом для них ритме, сообщают, что правительство может покинуть стол переговоров. У партизан приоритеты совершенно другие. Есть договоренности о проведении некоторых умеренных социальных реформ, но пока очень в целом, без уточнения механизма контроля за их выполнением. Мне говорили о 48 нерешенных спорных моментах и в оставшиеся дни технически невозможно все это обсудить и договориться. И если для правительственных чиновников речь идет о наградах и возможностях для политической карьеры, для партизан это вопросы смысла всей их борьбы – права на владение землей, возможности для реального участия в политике и наконец вопрос личной жизни и смерти после </span><em>оставления</em><span> ими оружия. Важен именно это термин – </span><em>оставление</em><span>, а не сдача оружия, поскольку сдают оружие победителям только побежденные. Несколько дней назад появилась официальная новость о том, что обе стороны согласны, что дата подписания мирного договора 23 марта не реальна и ими будет согласован новый срок. Может быть, 23 будет официально провозглашено окончательное прекращение огня, то, что на практике сохраняется уже больше чем полгода, впервые за последние десятилетия.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Ниже я привожу фрагмент бесед с Бенкосом Биоо, команданте ФАРК, ответственным за регион Чоко-Антиокия, и Камилой Сьенфуэгос, координирующей связи ФАРК с международной прессой.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Бенкос – прекрасный собеседник, внимательный, с прекрасным чувством юмора и глубоко убежденный в своих идеях. Но главной неожиданностью для меня стало другое – его очень рассудительная и неортодоксальная манера восприятия сложных тем, очень отличающееся от карикатурного имиджа партизана из ФАРК, фанатика и догматика, обычно изображаемого прессой. Его хорошо описывает находившийся с нами аргентинский журналист Хуан Карлос Ромеро: “</span><em>…этот человек мог бы быть учителем или музыкантом, он одет в яркие веселые цвета, у него искренняя улыбка и твердые убеждения, он не избегает ответов на вопросы об источниках финансирования партизан в виде революционных налогов на наркобизнес, группировок, действующих на подконтрольных партизанам территориях. При этом он категорически отрицает какое-бы то ни было прямое участие ФАРК в этом бизнесе… </em><span>”.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Камилу – молодую и очень симпатичную женщину, выдавала глубокая грусть в глазах. Беседуя с ней, я еще не знал о ее невероятно трагической личной истории, полной потерь и смерти, не знал, что она была схвачена армейской разведкой в Боготе, выдержала несколько суток дичайших пыток и после всего этого смогла бежать из тюрьмы. В эти последние дни я узнал, что она вновь в Колумбии, в партизанских лагерях. Когда мы смотрели сделанные ей фотографии, она рассказала мне, что после войны хотела бы стать фотографом и делать портреты детей, стариков и цветов. Я так и не смог представить ее в униформе с автоматом в окопе.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>Надеюсь, однажды я смогу встретиться с ними в Колумбии и услышать их новые истории борьбы за наши вечные мечты, но на этот раз без необходимости умирать и убивать.</span></p> <p style="text-align: justify;"><em><span>Олег Ясинский</span></em></p> <p style="text-align: justify;"><span><img src="http://liva.com.ua/upload/images/Priama%20mova/3(2).jpg" border="0" alt="" width="500" height="388" /><br /></span></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Беседа с Бенкосом:</strong></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Путешествуя по Колумбии, я слышал о вашей организации много разных мнений. Не все из них хорошие. Большая часть моих собеседников была настроена по отношению к вам критично или очень критично. Что вы сделали, чтобы заслужить такую дурную славу? Что в этих историях правда, что ложь и какова ваша ответственность за это?</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em><span>– Мы живем в состоянии войны. Любой, хоть немного знающий войну изнутри, знает, что первая жертва войны – любой войны – это правда. И первый удар, который ты наносишь по противнику, это тот, что позволит обезличить его… разрушить его идеи, его имидж, его слово. Если ты начинаешь войну, твоя первая задача – заставить врага замолчать. И даже не обязательно, чтобы он перестал говорить, куда важнее сделать так, что если он что-то скажет, его бы не услышали. А если его вдруг и услышат, чтобы у этих слушателей уже была заведомо сформированная идея в отношение тех, кого услышат. И таким образом… Мы – результат более чем пятидесяти лет войны. И не надо быть знатоком истории, чтобы заметить, что с тех пор, как Колумбия называется Колумбией, наша страна не прожила ни 5 лет в мире. Никогда не существовало никакого ни политического ни общественного соглашения о создании нашей страны. Наша страна это юридическая химера, а не общественная реальность, и эта реальность в определенный момент истории начинает проецироваться в виде вооруженного самовыражения народа, силой открывающего пространство для создания своей страны, во времена, когда все остальные пути перед народом были закрыты. Краеугольный камень, на который опирается колумбийское государство это пустота… Какие негритянские общины были в 1819 году проконсультированы по поводу основ нашего законодательства? Ни одна. Индейские народы? Ни один. Белые бедняки? Ни один. Это белая креольская элита добилась независимости своих интересов от Испании. Но ни о какой независимости от экономических и социальных структур, унаследованных от Испании, не шло и речи. Пока остальные страны континента в той или иной степени сумели прийти к общественному соглашению и создать свои страны.</span></p> <p style="text-align: justify;">Колумбии по сей день этого не удалось. Необходимо создать страну. Не страну, как фикцию или повод для флага или гимна, не футбольную нацию, как у нас говорят, где в нашей футбольной сборной на равных представлены люди всех цветов и классов… но только в футбольной сборной. Наша попытка построить страну демонизировалась постоянно, начиная с 50-х годов. С тех пор, листая страницы прессы, ты можешь видеть только чудовищ. Но чудовищ, изобретенных кем? Противником. Так или иначе, противник провозгласил себя единственным законным представителями колумбийского государства и народа. Но всегда в своих интересах. И чудовища, которых ты видишь, изображены по заказу всех ветвей власти нынешнего государства. Раньше чудовищ придумывала церковь. Теперь это делают средства массовой информации. Что касается восприятия нас со стороны… мы, находящиеся в рядах сопротивления, должны рассуждать следующим образом: <em>если о нас говорят плохо, значит что-то мы делаем хорошо, и когда заговорят о нас хорошо, это будет сигналом о том, что мы начали что-то делать плохо</em>. Борьба за независимость, борьба за освобождение всегда получала такие ярлыки: из просто бандитов мы превратились в террористов и из просто террористов в наркотеррористов, потому что всегда надо привязать к тебе концепцию чего-то вызывающего всеобщее осуждение и не допускающего того, чтобы твои аргументы были выслушаны. И ты увидишь это в работе всех крупных средств массовой информации, которые стремятся навязать эти стереотипы всем и круглосуточно. Так создаются чудовища, по образу и подобию тех, кто контролирует  средства информации… <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>В Колумбии мне рассказывали много некрасивых историй о <strong>прививках</strong> </em><em>(военных налогах, требуемых партизанами) и о <strong>чудесном лове рыбы</strong> </em><em>(похищениях с требованием выкупа)</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это часть военных операций в условиях затяжной войны… Это совершенно неизбежно. В процессе национально-освободительной борьбы, если она действительно автономна и не зависит от интересов и помощи никаких сверхдержав, эти элементы всегда неизбежны. И если ты всерьез проанализируешь все обстоятельства, ты поймешь это.  Ты не можешь финансировать войну, выращивая фасоль или юку. Тем более, если эта война выходит на уровень современных технологий. При такой войне ты не можешь думать о прогулках с ангелочками. Тебе необходимо покупать современное оружие. И ты не сможешь этого сделать, выращивая юку. Ты обязательно должен добиться того, чтобы получить эти ресурсы от противника. И противник дарить их тебе не будет. И сделать это тебе придется с применением грубой силы, и никак по-другому. В войне все вопросы решаются с помощью силы. Поэтому необходимо прекратить ее. Если у какой-то армии в каком-то бою какой-то войны заканчивается какой-то материал или боеприпасы, ответственные за снабжение сообщают об этом куда следует и вопрос решается. Есть у них необходимость прибегать к насилию для решения этого вопроса? Нет у них этой необходимости. А у нас других выходов обычно нет. Здесь нам следовало бы поговорить, почему мы прибегаем к тем или иным методам. Я не пытаюсь оправдать это, я тебе просто объясняю, почему… К сожалению, это так и не может быть по-другому. <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>Что с вами случилось, когда вы узнали об исчезновении Советского Союза?</em><strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– Ничего с нами не случилось, потому что русские нам никогда ничего не дарили.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>О чем вы подумали, когда до вас дошла эта новость? </em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Если у тебя есть какая-то парадигма, цель или модель, и когда эта модель вдруг и по каким-то неизвестным тебе причинам терпит поражение, ты, естественно, задаешь себе вопросы. Ты должен попытаться понять причины этого поражения. Лично я думаю, что революция была сделана в основном в России. Но остальные части Советского Союза своей революции не сделали. Эти народы так и не поняли, откуда им достались многие блага, которыми они пользовались. И когда тебе что-то ничего не стоит, ты обычно этого не ценишь и начинаешь мечтать все о большем и большем… Исходя из марксистского анализа мы знаем, что на территории бывшего СССР были общества, жившие практически на феодальном этапе развития и вдруг там был построен социализм… Мужики (использовано именно это слово) продолжали мечтать о частной собственности на землю… Или я не прав? Они предпочли бы, чтобы им сказали: «земля не будет государственной, она может стать твоей». они только хотели ее более справедливого распределения… <strong> </strong></p> <p style="text-align: justify;">– <em>В течение многих десятилетий у нас было прекрасное образование, мы читали много хороших книг и в нашей бывшей стране существовала замечательная система ценностей, на мой взгляд намного боле гуманных, чем в любом западном обществе… И ничему это особо не помогло</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Смотри, есть ботинки для всех и есть ботинки разных цветов. Мне говорят, что очень важно и нужно, иметь ботинки разных цветов. Мне говорят, что моя мечта в жизни – иметь ботинки разных цветов. И в результате мне внушили уверенность в том, как хорошо иметь ботинки разных цветов, но при этом от меня утаили, что есть люди у которых нет никаких ботинок.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Люди, которых сделали невидимыми… и средства информации в роли продавцов ботинок</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><em> </em>– Конечно, потому что как можно смириться, что все твои ботинки черные, одной и той же модели и вдобавок купить их можно только раз в 6 месяцев! Тем временем, как где-то есть ботинки тысячи цветов и ты можешь купить их в любой момент. Тебя только забыли предупредить, что слово «купить» предполагает наличие у тебя покупательной способности. И вдруг оказывается, что ты поменял твои некрасивые черные ботинки на отсутствие ботинок.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Бенкос, когда в Колумбии левые придут ко власти, каким образом можно будет избежать этой вечной истории повторения поражений?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Не будучи догматиками и учитывая местные особенности. Я читал немного Грамши и классиков марксизма. Но марксизм не может быть догмой. Марксизм – это европоцентристский взгляд на историю. В Латинской Америке мы отождествляем нашу историю с идеями Боливара. Но мы должны ко всему подходить творчески и гибко. И возвращаясь к теме марксизма – хочу подчеркнуть, что несмотря на то, что это не рецепт для применения в виде догмы, это тем не менее главный инструмент социального анализа, который нами используется и ФАРК всегда стараются применить его принципы к колумбийской действительности. Мы стремимся к построению новой социально-экономической системы, которая позволит максимально удовлетворить главные потребности человека. Речь не идет о строительстве социализма или коммунизма по рецептам, а о максимальном проявлении нашего воображения и нашей способности соединить в нашем проекте жизненные элементы, необходимые для лучшего развития и удовлетворения человеческих потребностей. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Каковы главные человеческие потребности?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Признание и участие. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Возможно неучастие в реальной политической жизни рядового советского гражданина и оказалось одной из главных причин поражения системы</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Кроме наших физиологических потребностей, питания и остального, вся человеческая деятельность вращается вокруг этих двух элементов. Признание и участие. Это и станет основой для новой экономической модели, которая будет направлена на поиск настоящего человеческого развития. Единственное, что на сегодняшний момент совершенно ясно – это то, что чистый капитализм, т.е. в том виде, в котором он развивается в настоящее время, эти проблемы решить не способен. И немногие попытки построить лучшее общество с опорой на марксистскую доктрину, в большинстве случаев потерпели поражение. Они провалились из-за нашего непонимания, каким образом человечество пришло к капитализму. Или, например, из-за нерешенности темы правильного стимулирования человеческого труда и творчества на благо общества. Пора признать, что при социализме воспитывались общественные паразиты… потому что мы забыли о словах Розы Люксембург о том, что «на первой фазе социализма наше правило должно быть – каждому по потребностям, но уже на второй – каждому по его способностям». Необходимо постоянно стимулировать человека, чтобы его участие, его творчество и его отдача на благо общества гарантировали рост качества его жизни. Когда ты говоришь кому-то «твое благосостояние гарантировано», ты создаешь паразита. Но когда ты говоришь своему сыну, что он не один и ты его всегда поддержишь, но он должен сам приложить усилия, чтобы выучиться и работать, это уже совсем другое…  Этот практический поиск, кроме множества красивых теорий, должен превратиться в опыт, который будет двигать общество вперед. Это невозможно путем прыжка и не может быть установлено по декрету. Это всегда зависит от творческих возможностей общества и уровня его развития. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Каковы должны быть первые шаги в Колумбии для изменения этой реальности?</em></p> <p style="text-align: justify;">– В нашей стране есть огромные городские массивы, возникшие как результат войны. Миллионы наших людей, мягко говоря, «мигрировали» в города. Мигрировали? Их согнали с их земель пулями, они рисковали жизнью и поэтому поселились на кордонах нищеты, окружающих крупные города. Почему? Дешевая рабочая сила, как часть процесса начальной индустриализации, и по странному совпадению вместе с индустриализацией начинается это выдавливание жителей из сельской местности. Это ухудшает положение только что созданных профсоюзов. Почему? Когда массы крестьян оседают на окраинах городов, возникает новый сценарий, при котором появляется масса ребят без начального образования, но владеющих тем или иным ремеслом, и там, где раньше был один техник, сегодня вырастает очередь из 25 тысяч. Ты вступишь в профсоюз? Тогда до свидания и твоего места уже ждет очередь из 25 тысяч таких как ты. И люди, прибывшие из провинции, слишком разочарованы, устали, запуганы и прекрасно знают, что не могут вернуться и что найти любую работу для каждого из них огромная привилегия.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И при этом происходит постоянная потеря их крестьянской идентичности, их культуры, социальная ткань разорвана, корни теряются</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Тем временем землевладельцы концентрируют в своих руках все больше земель, с которых согнаны крестьяне, и изгнав оттуда в города крестьян они понизили цены на рабочую силу для своих родственников промышленников. С какой стороны не глянь это беспроигрышный бизнес. И заодно они лишили своего главного противника социальной базы. Потому что опустошение села проводится еще и для того, лишить социальной базы нас, восставших с оружием. Идеальный бизнес. Учитывая все это, с чего нужно начать изменения в стране? Первое – это изменить территориальное распределение населения. Но это невозможно сделать правительственным постановлением типа: «Эй, народ, все возвращаемся в деревни!». Сначала в сельской местности надо создать условия, чтобы людям захотелось туда вернуться. За последние 20 лет вооруженный конфликт согнал с земли почти 4 миллиона человек. Они не вернутся, если им не будут обеспечены минимальные условия. В стране есть множество людей, которые абсолютно ничего не производят и даже не являются частью потребителей, потому что у них нет потребительской способности. И наступает момент, когда ты начинаешь задавать себе эти вопросы: Есть условия для производства? И эта продукция будет тебе гарантировать возможность доступа к основным благам и продуктам современной цивилизации? Колумбия – опустошенная страна. Ее основное население сконцентрировано в 7 главных городах. Остальная часть страны пустует. Почти половина страны практически пустует. В сегодняшней Колумбии больше миллиона гектаров земли находится в руках транснациональной промышленности тем временем как страна импортирует продукты питания.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И когда будет подписан мир, в руки транснациональных кампаний попадет, возможно, еще больше земель. Многие видят в подписании мира новые возможности для бизнеса, инвестиций и пр</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это один из взглядов одной из сторон на эту ситуацию. Что если в сельской местности не будет никаких рисков, транснациональные кампании смогут получить больше прибыли.  Но мы настаиваем на том, что процесс построения мира невозможен без решения конфликта о праве на землю, и если наши уже достигнутые договоренности не будут выполнены, этот процесс невозможен. И без международной поддержки и участия в проверке соблюдения всех пунктов наших договоренностей с правительством нам не обойтись. Мало подписать все документы, необходимо все это выполнить и проверить выполнение. В противном случае это может послужить поводом к еще более страшной войне<em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– <em>Я слышал версию, согласно которой мирный процесс в Колумбии стал возможен благодаря тому, что транснациональным кампаниям не терпится войти в некоторые отдаленные зоны, чтобы окончательно взять под контроль все природные ресурсы страны. Поэтому власти США надавили на колумбийское правительство, чтобы оно начинало с вами договариваться. Это преувеличение или может быть правдой?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Это одна из возможностей. Но посмотрим, допустят ли это социальные организации и движения. Поэтому мы заняты политической реорганизацией. Единственное, что мы хотим этим сказать, давайте прекратим бои и начнем дебаты. Просто-напросто это. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие могут быть реальные гарантии неповторения истории Патриотического Союза </em><em>(колумбийская политическая партия Патриотический Союз была создана в 1985 г. различными группами партизан из разных организаций, решивших сменить вооруженную борьбу на политическую. В течение нескольких месяцев тысячи участников Патриотического Союза были уничтожены ультраправыми боевиками и агентами безопасности колумбийского государства) и стольких подобных? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это то, что мы пытаемся предусмотреть. Поэтому нас удивляют рассуждения некоторых наших партнеров по переговорам: так, этот пункт решен, переходим к следующему, следующий тоже в целом понятен, двигаемся дальше. Таким образом мы продвигаемся слишком быстро по отношению к реальной сложности нашего конфликта. Три года это ничто. На сегодняшний день в переговорной тематике у нас остается 48 нерешенных вопросов. Мы еще не доработали 4 центральных оси соглашения. И нам говорят – это мелочи, до 23 марта все должно быть подписано… Это невозможно. Если, конечно, речь идет об исторической ответственности, а не о фотографии. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Ты уверен, что подписать договор до 23 марта невозможно? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Совершенно невозможно. Мы предпринимаем огромные усилия и совершенно искренне хотим этого. Но реальность другая. Необходимо еще очень многое обсудить и внимательно проанализировать. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>И все-таки, существует ли возможность серьезных и заслуживающих доверия гарантий вашей безопасности, когда вы отложите в сторону оружие? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Именно в этом вопросе роль международного сообщества должна быть ведущей… с участием и поддержкой социальных сил и движений мира. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Мир смотрит сегодня на Ближний Восток, на Европу и на всю эту огромную тему мигрантов</em><em>. Латинская Америка находится сегодня вне объективов ведущих средств информации</em><em>. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Да, но сам факт достижения мира в Колумбии неизбежно вызовет эхо во всем мире и привлечет к нам внимание. Какие конфликты смогла разрешить ООН за последние годы? Ни одного. И мы им только что отправили мандат на участие в уже готовеньком успешном проекте, который вот-вот разрулим сами. И это единственное, что сможет сегодня вернуть доверие мира к этой организации. И мы уверены, что в ближайшие 10 лет они будут беречь наш мирный процесс, хотя бы чтобы иметь как минимум это в качестве оправдания существования ООН как таковой. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Это профессиональные бюрократы и коньюнктурщики, которые всегда профессионально найдут тысячу уважительных причин и предлогов, чтобы заниматься тем, чем занимаются обычно – ничем. Я помню, как после землетрясения на Гаити, при котором погибли из чиновники, единственное, что их по-настоящему волновало это сохранить в бюджете организации средства для полетов первым классом для оказания помощи гаитянскому народу. Это их modus operandi и я бы не ожидал с их стороны никаких чудес</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Но все-таки им необходимо чем-то оправдывать свое существование. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Недавно я был в Боготе с моей знакомой, работающей с жертвами сексуальной эксплуатации. Ее жизни много раз угрожали и судебные власти предоставили ей постоянную охрану. Ее телохранитель – бывший профессиональный солдат, 6 лет воевавший с ФАРК. Он сказал мне, что не испытывает к вам никакой личной ненависти, потому что война есть война, и тоже очень надеется на заключение мира. Единственное, что ему кажется несправедливым, это то, что после подписания договора демобилизовавшийся партизан будет получать достаточно солидную государственную компенсацию, а бывший солдат, который тоже воевал за родину и выполнял то, что считал своим долгом и остался инвалидом, будет и дальше получать нищенскую пенсию и останется социально незащищенным. Он просил меня передать вам этот вопрос. Потому что для построения настоящего мира, без взаимных обид и обвинений, необходимо добиться от государства одинаковых условий для бойцов обеих сторон, потому что в конце концов, и те и другие – дети самой бедной части народа. Дети хозяев Колумбии на войну не идут. Мне не известны детали достигнутых между вами и правительством договоренностей, но я хотел передать тебе эту просьбу и спросить – вопрос этот – результат его невежества и информационной манипуляции или эта проблема реально существует? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это дезинформация. Если проверить договоренности, достигнутые на настоящий момент, все строится на одинаковых гарантиях для обеих сторон. Нет ни буквы, говорящей об односторонних льготах для бойцов ФАРК. Мы ищем не безнаказанности, а правды о том, что произошло за последние 50 лет войны и ни в одном, повторяю – ни в одном из подписанными нами до сегодняшнего дня документов нет ни пол буквы, устанавливающей односторонние льготы для ФАРК или ее бойцов. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Подписывая с ФАРК мир, не может ли правительство использовать этот момент для концентрации сил и неожиданного и окончательного удара по АНО и другим партизанским группам?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Мы очень надеемся, что правительство так не поступит. Кроме того, мы совершенно уверены, что участие в мирном процессе товарищей из АНО – необходимое условие для достижения мира в колумбийском обществе.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Я хотел порасспрашивать тебя о твоей личной истории. Как ты вступил в ФАРК? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я сын тех, кто как я тебе рассказывал, бежали из сельской местности в город. Так что я полностью горожанин, в кавычках. Я родился в городе и вырос в городе, на этих кордонах нищеты, которые возникли в результате массовой миграции из сел в города. В местах, где приходилось постоянно бороться за самые элементарные удобства. Или самим с нуля создавать их. И говорилось, – мы живы, есть крыша над головой, о чем еще можно мечтать. Но потом ты растешь и начинаешь задумываться, что если есть питьевая вода, если есть электроэнергия, мы тоже этого заслуживаем. И начинаешь за это бороться. Бороться, не в смысле требовать всего этого от государства, а самим создавать все это. Но в стране, где основные потребности человека – избирательный фактор, люди рассуждали следующим образом: а, такой-то идет в депутаты. Поможем ему, чтобы когда его выберут он помог нас с электричеством, с водой… А мы говорили, – нет! Мы не будем голосовать ни за одного из них, мы сами своими руками все это порешаем, мы сами скинемся и купим нужные провода и трубы… и такой подход неизбежно приводит тебя к конфликту с системой… Сначала тебя пытаются купить, тебя приглашают, тебе делают разные выгодные предложения. Но когда видят, что не могут тебя купить, тебя пытаются тебя уничтожить. Это и была причина, по которой я попал к партизанам. Потому что в этом процессе социального строительства и борьбы за общее дело или тебя покупают или ты восстаешь. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>В каком возрасте ты восстал?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Я попал в ФАРК, когда мне было 20. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Сколько тебе сегодня?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Едва исполнилось 50. Но в сельве я был всего 22 года, потому что первые 8 лет я выполнял разные миссии в городе. Потому что знаком с городской жизнью. Так что представь себе – ты восстаешь по причине городких социальных проблем, но попав в сельскую местность ты вдруг понимаешь, что ситуация там в разы более драматическая, чем та, что тебя заставила восстать. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>И что теперь?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Сегодня у нас большие надежды на то, что начало этих дебатов будет значить конец войны. Но конец войны, а не конфликта и тем более не сдачи никого из нас. Это будет продолжением нашей борьбы, но при помощи других методов, и поэтому нам будут необходимы новые союзники. Нам совершенно необходима поддержка социальных движений континента. Уже давно наша борьба стала частью этого большого всеобщего проекта и поражение любого из нас в любой точке континента неизбежно становится поражением всех. Нам необходимо перешагнуть через все наши вчерашние догмы и научиться воспринимать реальность и самих себя в ней критически. Всем нам есть чему у других научиться. И нашими собственными силами нам будет необходимо суметь создать наши собственные средства информации. Потому что к примеру скорость освещения новости традиционным средством информации, которому необходимо отправлять корреспондентов к месту событий, никогда не будет той же, как у нас, постоянно находящихся в самом месте события. Потому что есть люди, которые узнают о новостях соседа, только когда телевизор им это покажет.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Как готовятся бойцы ФАРК к заключению мира?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Сейчас наши товарищи находятся на этапе размышлений и адаптации к новым условиям. Необходимо подготовится к интеграции в общество, к другим, совершенно гражданским отношениям, надо научиться использовать механизмы гражданского участия и вообще освоить множество этих новых элементов и привыкнуть к ним. Необходимо за совсем мало времени научиться очень многому. Поэтому мы много ездим и постоянно сменяем наш персонал в разных местах. Прилетаем сюда, улетаем отсюда. Например, половина нашей нынешней делегации для переговоров на Кубе сейчас в Колумбии, и большая часть состава нашей первой делегации прилетевшей сюда три года назад, сейчас там, в лагерях, с нашими товарищами. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие книги читают бойцы ФАРК? </em></p> <p style="text-align: justify;">– У нас есть правило. Минимум 500 книг на 500 человек. Это обязательно. И это очень разные книги, самые разные, ты даже не представляешь, насколько разные. Все они – коллективная собственность и мы ими постоянно обмениваемся. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какие книги оказались самыми важными для тебя? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я много читаю Эстанислао Сулету – есть такой колумбийский писатель. Хотя он много всех критикует, включая и нас. Но мне он очень нравится. Что касается политической литературы, я читаю Альфаро. В определенный момент мне казался очень интересным Грамши. Но мы должны преодолеть европоцентистский взгляд на историю. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А из русской или советской литературы, что попадает, или точнее, что еще остается в ваших лагерях? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Я часто вспоминаю одну прекрасную книгу. Не знаю, как правильно по-русски произносится фамилия ее авторов. Это братья. Братья Стругацкие. А книга называется «Трудно быть богом». В этой книге Стругацких есть интереснейшие мысли. Она одна из моих любимых. Кроме чтения Толстого, Достоевского и других классиков.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Бенкос, каков</em><em>о положение женщины в ФАРК? В таком традиционном и мачистском обществе как колумбийское и зная, что 40% ваших бойцов – женщины</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Чтобы мой ответ был полным, я дам тебе маленькое домашнее задание. Найди и прочитай декларацию ФАРК от 20 июля 1966 года и материалы Третьей конференции ФАРК. Это происходило, когда никто еще в Колумбии не говорил о половом равенстве. Там четко обозначено, как мы видим роль женщины в процессе строительства более справедливого общества. Проблема не в том, чтобы освободить женщину от мужчины. Проблема в том, чтобы освободить общество. И конечно, без полноценного участия женщин невозможно ни на шаг продвинуться в сторону более высокого уровня человеческих отношений. Пока в Колумбии женщины, составляющие почти 60% населения, практически не участвуют в принятии каких-либо решений, о какие серьезных изменениях в обществе можно говорить? В ФАРК задолго до того, как начались все эти сегодняшние разговоры, это уже было нашей практикой. Потому что сегодня модно подстраивать речи. Но, можно ли подстроить практику? Сегодня столько говорится о законе о равных квотах, но где это на практике? В случае ФАРК, задолго до модных сегодня разговоров на эту тему, уже была практика поисков равенства, с признанием того, что мы разные. Потому что во многих этих модных сегодняшних речах о равенстве говорится без признания нашей разности. А мы разные, морфологически разные. Равенство, которое мы должны искать – это равенство в общественных условиях, в участии, в признании. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Правда ли, что вы, будучи партизанами, не можете иметь детей? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Учитывая различные виды риска нашей борьбы и жесточайшей войны без правил, которая против нас ведется, было принято такое решение. Те, кто становятся партизанами, не могут иметь детей. Все вступающие в наши ряды об этом знают. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А если партизанка забеременеет?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Она должна будет принять решение. Она всегда сможет решить. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Решить что? Сделать аборт или прекратить участие в вооруженной борьбе? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Именно так. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>Беседа с Камилой</strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong><img src="http://liva.com.ua/upload/images/Priama%20mova/4(1).jpg" border="0" alt="" width="487" height="547" /><br /></strong></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Камила, среди множества слов, которыми мы уже обменялись, есть одно, которого мы ни разу не произнесли, но оно всегда присутствовало в наших разговорах. Это слово – «боль». </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Мы, партизаны и партизанки восстали с оружием, чтобы покончить с человеческой болью. Потому что у боли нет лица и она человека не выбирает.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Но у боли есть взгляд, есть глаза</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да, есть глаза… И цвета тоже есть.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Какой цвет у боли? </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Это цвет, когда ты видишь весь мир обесцвеченным, посеревшим. А радость – суметь разглядеть краски спрятанные где-то там, за линией горизонта. Это цвета, которые носят с собой партизаны впечатанными в душу. На этот раз с надеждой добиться мира, но мира справедливого.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Сколько времени ты в партизанах, Камила?</em></p> <p style="text-align: justify;">– 22 года.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Говорят, что воспитанные люди этого не делают, но я все равно спрошу: сколько тебе лет? </em></p> <p style="text-align: justify;">– 34. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какой момент твоей жизни был самым счастливым?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Раньше, когда мы с родителями ехали на каникулы в деревню. А сейчас это уже не моменты, а чувство неразрывной связи, которую мы строим каждый день и каждую минуту с нашими товарищами, потому что мы теперь разделяем с ними не только язык печали, любви, гармонии и нашей солидарности, но и язык, объединяющий нас вокруг строительства этого мирного процесса.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Может быть сегодня поводов для печали уже немного меньше? Или пока еще очень рано говорить об этом? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Пока говорить об этом очень рано. Пока грусти хватает с избытком. Я думаю, до того как она закончится должно будет пройти еще много времени. Понадобится еще немало времени до того, как этот наш любимый народ, эта Колумбия, такая для каждого из нас разная, поднимется, начнет залечивать столько ран и сделает свои первые шаги вперед.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Если бы тебе надо было определить Колумбию в нескольких словах… </em><em>Что такое для тебя Колумбия? </em></p> <p style="text-align: justify;">– Колумбия – это любовь. Колумбия – это нежность. Колумбия, это сила движущая нами, мужчинами и женщинами, пытающимися построить сегодня мир. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>Какую музыку ты слушаешь?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Мне нравится сальса. Из групп мне нравится La Fania. Еще слушаю много Сильвио Родригеса. </p> <p style="text-align: justify;">– <em>А книги?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Я очень очень люблю русскую литературу. Есть одна книга, которая сыграла в моей жизни огромную роль. Это «Как закалялась сталь» Островского. И еще – «Мать» Максима Горького. И как раз сейчас я читаю книгу, которая называется «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич. Там рассказаны истории, которые происходили и с нами. Независимо от политических идей писательницы, которые – другая тема. Я думаю, многие из нас могут почувствовать себя отождествленными с героинями этой книги. И я думаю, что если не восстановить эти истории пережитого советскими женщинами на войне, мы не поймем сегодня многих очень важных и глубоких вещей. Больше всего в книге поражает описание самого механизма превращения женщины в солдата. Того, чего происходить не должно, но происходило и происходит. Сама тема женщины на войне… Женщины – сестры, жены, подруги, невесты, товарища, поэта, уходящей на войну.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Ты чувствуешь, что эта книга искренняя?</em></p> <p style="text-align: justify;">– То, что рассказывают эти советские женщины, пережили и многие из нас, колумбиек. И не только колумбийские партизанки, но и многие наши товарищи – женщины социальные борцы во всей Латинской Америке. И если ты поговоришь с любой женщиной бойцом или бывшим бойцом, она легко назовет тебе достаточно причин, почему она узнает себя в героинях этой книги. Потому что в войне всегда есть очень тяжелые моменты и есть моменты глубокой человечности. Но женского лица у нее не бывает никогда. К сожалению, наша жизнь пришлась на исторический момент, когда последнее слово практически во всем и всегда было за мужчиной, из-за этой патриархальной традиции, унаследованной нами из поколения в поколение уже почти на генетическом уровне, эта модель отношений, которая так удобна для власти. К счастью, внутри ФАРК мы, женщины, добились многого; есть реальное уважение, равенство прав и наши мнения и голоса так же влиятельны, как и мужские. Поэтому среди нас есть женщины команданте. Но это не только наша заслуга. Мы добились этого при поддержке наших товарищей мужчин.</p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Если внутри партизанской группы появится пара лесбиянок, как на это посмотрят остальные?</em></p> <p style="text-align: justify;">– Вместе с развитием всего мира, сознание наших мужчин и женщин тоже должно развиваться и расширяться. И твоя сексуальная ориентация не должна влиять на отношение к тебе твоих товарищей. В традиционном патриархальном мачистском обществе обе категории – и геи и лесбиянки – являются объектом дискриминации. Но для женщины это еще сложнее. Потому что она женщина. Хотя очень многое зависит от твоего общественного статуса. </p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>В смысле</em><em> </em><span>–</span><em> от твоего дохода</em><em>?</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Именно. Потому что если ты негр, бедный и гей, тебе гарантирована тройная дискриминация. </span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>А если ты женщина, негритянка, бедная и к тому же лесбиянка, дискриминация будет четверная</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Или пятерная, если ты еще и некрасивая…</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Хотя красивое и некрасивое – понятия полностью обусловленные той или иной культурой</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да, потому что всё в конце концов определяется нашими стереотипами по поводу общества, мира и жизни.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>И таким же культурным явлением является много, слишком много литературы, поэтизирующей, почти очеловечивающей войну. </em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Очеловечить войну невозможно. С войной можно сделать все что угодно, кроме этого. И поэтому оправдано любое усилие или сверхусилие, чтобы покончить с ней. Многие акты насилия можно логически объяснить, но ни один из них не заслуживает оправдания. Мы, люди, – не животные. Хотя иногда так трудно в это поверить. Но не будем забывать о том, что против человечества ведутся разные войны. Например, война экологическая, которая не менее страшна, чем война с бомбежками. Потому что ее результат столь же разрушителен. Есть множество войн, невидимых для многих.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Еще есть информационные войны. Которые превращают многих из нас в чудовищ. Например, вас. </em></p> <p style="text-align: justify;">– Это одна из самых тяжелый и жестоких войн. Она создает дымовую завесу для расчеловечивания противника и аннуляции любого социального и политического содержания его борьбы. Меня бесконечно удивляют некоторые в принципе неглупые люди с которыми иногда мы достаточно близко общаемся, и которые искренне считают, что ничего страшного не происходит. Очень разный у всех порог восприимчивости. На уровне бытового примера это приблизительно так: ты зы рулем сбиваешь собаку. Поскольку эта собака не твоя, а чужая, ты не страдаешь по этому поводу и просто не думаешь о том, что должен чувствовать ее хозяин. Ты переживаешь только о том, что затрагивает твои личные интересы. И здесь вся эта тема уважения к чужой боли. Возможности поставить себя на место другого. Попробовать почувствовать мир через кожу другого. Не делать тебе того, что мне не хотелось бы, чтобы делали мне.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>И война – любая война – делает подобные отношения невозможными</em>.</p> <p style="text-align: justify;">– Война всегда асимметрична.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Да, но всегда симметрично обесчеловечивает все стороны. Она всегда разрушает нас всех. Даже самая справедливая война в мире. Я думаю, что нам не хватает культуры молчания. Той, которая позволила бы нам заглянуть себе вовнутрь.  </em></p> <p style="text-align: justify;">– Нам не хватает культуры нашего собственного размышления. Культуры самопознания. Все мы эксперты в области осуждения других.</p> <p style="text-align: justify;">– <em>Потому что это часть навязанной нам культурной модели</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Да. И еще мы привыкли скрывать от остальных живущего в нас ребенка. От страха выглядеть смешными. Например, крепко обнять кого-то, свободно выражая чувство радости и близости, но мы обычно не делаем из-за этого мелочного «что обо мне подумают». Мы должны освободить этого живущего в нас ребенка.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Может быть, путь к миру это и есть путь к этому ребенку. Давно ждущему нас где-то там, за одним из поворотов истории.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– Ребенок, который ждет нас, чтобы мы его обняли, избавившись от всей этой нашей осторожности и предрассудков. Он ждет нас, чтобы провести спокойный вечер с семьей. Потому что уже много лет назад мир разучился жить этой спокойной и нормальной семейной жизнью. Сегодня телевидение и технологии отдаляют нас друг от друга все больше. Мир привыкает жить при такой динамике, когда даже такие простые и нормальные вещи, как подождать всех, чтобы вместе пообедать за одним столом, эта культура единой семьи продолжает разрушаться. В этом неудержимом наступлении общества потребления, в котором одни мы потребляем, а другие оказываются полностью на обочине. Одни не садятся с детьми и семьями за общим столом, потому что им нечего есть, а другие – чтобы не терять времени для зарабатывания денег.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>Может быть, эта семья, о которой мы с детства вспоминаем, как о символе наивысшей радости, это уже тоже часть другого исторического момента, который больше не вернется</em><em>. Может быть мы всегда немного идеализируем прошлое, просто потому что попасть туда снова невозможно</em><em>. При этой степени разрушения социальной ткани, при этих культурных парадигмах, заставлявших мечтать девочек о прекрасных принцах, а мальчиков… даже уже не помню о че</em><em>м. Может быть, этот мир изменился настолько, что мы уже не сможем вернуться и необходимо изобрести себя заново и практически с нуля</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;"><span>– А девочка, которая мечтала о прекрасном принце не знала, что этот принц был изобретен властью с помощью той же манипуляционной стратегии с участием церкви и государства, потому что девочку, ожидавшую принца, в дальнейшем ожидало подчинение, привычка к послушанию, к отказу от собственных идей, эта девочка видела в прекрасном принце своего будущего хозяина и готовилась стать его рабыней. В ней не оставалось места для будущей независимой женщины со своими собственными взглядами и убеждениями.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span>– </span><em>В Медельине я очень удивился, когда узнал, что этот город именуют еще Силиконовой долиной, потому что чуть ли не большая часть женщин там оперированы, многие в совсем юном возрасте. Видимая нормальность этого показалась мне полнейшей дикостью</em><em>.</em></p> <p style="text-align: justify;">– Потому что существует навязанный стереотип. И это происходит еще со времен фараонов: все женщины должны быть и красивы, и обаятельны и хорошо воспитаны, но все это – исключительно для удовлетворения мужчины. А у самих женщин не было права даже на собственные радости, собственную сексуальность, собственные эмоции и мечты; они уже являлись рыночным продуктом тех времен. И наша сегодняшняя борьба – против этого тоже. Кроме прочего. </p> <p style="text-align: justify;">Беседовал<strong> Олег Ясинский</strong></p> <p style="text-align: justify;">Гавана – Сантьяго</p> <p style="text-align: justify;">Февраль – март 2016 г.</p> <p style="text-align: justify;"><a href="http://liva.com.ua/peace-for-colombia.html">Источник</a></p> <p style="text-align: justify;"> </p></div> Партизаны в тумане: семь дней на контролируемой повстанцами территории Колумбии 2016-01-08T11:07:03+04:00 2016-01-08T11:07:03+04:00 http://navoine.info/columb-mist.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 08 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/26827/20682809.439/0_cf6c9_31fd8d53_XL.jpg" border="0" width="800" height="320" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Команданте сказал нам, что кто-то подберёт нас перед бильярдной, но мы опоздали на два часа. Теперь мы не знали, собираются ли они всё-таки явиться. Мы прождали весь день и ночь, а затем, поспав в дешёвой гостинице, ещё и следующее утро. Именно тогда перед магазинчиком, от которого нам было велено не отходить, остановилась на мотоцикле женщина в чёрной кепке и чересчур облегающей голубой рубашке с маленьким зелёным попугайчиком на плече. Она смерила нас подозрительным взглядом и уехала, не сказав ни слова.</p> <p style="text-align: justify;">Мы (а также фермеры, лавочники и все остальные) высматривали знак, любой знак того, что за нами пришли. Такова была договорённость, которую мы заключили с Революционными вооружёнными силами Колумбии, или ФАРК, старейшей коммунистической партизанской организацией страны. Эта группа воевала с федеральным правительством с 1964 года в конфликте, повлёкшем за собой по меньшей мере 218,000 смертей. Партизаны пообещали привезти нас в самое нутро своего лесного убежища, если мы покажемся в этой крохотной деревушке, на окраине огромных просторов контролируемой ФАРК территории под названием Льянос-дель-Яри.</p> <p style="text-align: justify;">Днём ранее мы отправились в своё путешествие из Боготы, столицы страны. Маршрут проходит по пологим холмам, окружённым ореолом тумана, а на каждом дереве и в каждой долине как будто прячутся змеи и обезьяны-ревуны. ФАРК, в которую на сегодня входят около 8,000 членов, удавалось контролировать эту территорию более трёх десятилетий. Дальше путешествие к штаб-квартире ФАРК начинает напоминать путешествие по истории Колумбии. Запущенные деревушки свидетельствуют о крайнем неравенстве между центром страны и её позабытой периферией. Двухполосное шоссе постепенно превращается в грязную и безлюдную дорогу. Чем дальше от Боготы, тем ужаснее становится инфраструктура. К концу путешествия, прямо перед вступлением на территорию ФАРК, начинают появляться партизанские граффити, портящие правительственные здания.</p> <p style="text-align: justify;">«Вы попали сюда безоружными?» – спросил наивный молодой боец Национальной армии. Он стоял на блокпосте Моторизованной бригады, расположенном на вершине горы в Андах как раз перед отлогим спуском дорог в Какету. Здесь периферия территории ФАРК испещрена множеством блокпостов Национальной армии – это, как-никак, фронт гражданской войны. Увидев, что мы везём с собой в грузовике только штативы и камеры, солдат расслабился – немного.</p> <p style="text-align: justify;">«Вам стоит вернуться, – сказал он. – Если вы поедете дальше, вы найдёте Эль-Паису, партизанского командира. Вы о нём слышали? Он кровожадный человек, и он совершенно против мирных переговоров. Пожалуйста, вам действительно не стоит туда ехать».</p> <p style="text-align: justify;">Наконец, он дал нам пройти, и два часа спустя на нас уже опустилась ночь, а мы всё ещё ехали. Затем фары нашего грузовика внезапно осветили человека посреди дороги; дуло его ружья было нацелено прямо на нас.</p> <p style="text-align: justify;">«Отключите фары и выходите из грузовика!» – прокричал он. Человек оказался молодым партизаном, одетым в гражданскую одежду. По бокам его прикрывали ещё двое вооружённых мужчин.</p> <p style="text-align: justify;">«Вы откуда?» – крикнул один из них. Мы, очевидно, в какой-то неизвестный момент проехали на территорию ФАРК. «Вы что, не знаете, что проезжать здесь после шести вечера запрещено?»</p> <p style="text-align: justify;">Мы объяснили, что приехали из Боготы, чтобы снять документальный фильм, хотя и не сказали им, что у нас есть разрешение здесь находиться от командира ФАРК. Мы не знали наверняка, в дружеских ли отношениях этот батальон ФАРК с командиром, давшим нам разрешение на визит.</p> <p style="text-align: justify;">«Откуда вы приехали?» – спросил один из партизан.</p> <p style="text-align: justify;">«Богота, Хирардот, Нейва...» – ответил наш механик.</p> <p style="text-align: justify;">«И всё?»</p> <p style="text-align: justify;">«А ещё через блокпост Армии вон там...»</p> <p style="text-align: justify;">Засим воцарилась тишина. Он нас проверял. Не признайся мы, что говорили с военными, мы бы попали в беду.</p> <p style="text-align: justify;">«Тогда уходите, – сказал он. – Вам нельзя здесь оставаться. В вас будут стрелять, вас будут бомбить. Возвращайтесь и помните, что проезжать здесь ночью нельзя».</p> <p style="text-align: justify;">Мы развернулись. После недолгой поездки мы проехали очередной блокпост Армии в Сан-Висенте-дель-Кагуан. В близлежащей палатке маленькая лампочка освещала лица 32 членов ФАРК, изображённых на выпущенном правительством плакате «Розыск». Вверху листа был портрет Эль-Паисы, за голову которого назначено вознаграждение в 5 миллионов долларов. «СООБЩИТЕ И ПОЛУЧИТЕ ДЕНЬГИ, – приказывал знак. – МЫ ДОБЬЁМСЯ ТОГО МИРА, КОТОРОГО МЫ ВСЕ ЖЕЛАЕМ.</p> <p style="text-align: justify;">Мы приехали в Льянос-дель-Яри не только для того, чтобы встретиться с важнейшими партизанами Колумбии, – мы также приехали потому, что после двух лет диалогов в Гаване (Куба) ФАРК и администрация президента Хуана Мануэля Сантоса начали вступление в заключительный этап исторического мирного процесса. 20 июля 2015 года лидеры ФАРК объявили об одностороннем прекращении огня. Такие попытки с момента начала диалогов предпринимались уже четыре раза и каждый раз проваливались. В апреле 2015 года предыдущее прекращение огня, по сути, потерпело крах спустя четыре месяца, когда бойцы ФАРК напали на взвод Армии, пока его бойцы спали, и убили 11 солдат. Месяц спустя правительственные войска нанесли ответный удар и убили 26 партизан. Выйдет ли в этот раз по-другому? Мы хотели это выяснить.</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью мы спали в примитивной гостинице в нескольких кварталах от блокпоста Армии. На следующее утро, при свете дня, мы снова поехали по грязной и извилистой дороге в сторону Льянос-де-Яри и ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Мы были тут как тут, всё ещё ждали перед бильярдной. Деревня вокруг нас была безобразной маленькой свалкой из дюжины хижин – зеленная лавка, школа, пивнушка. Командир ФАРК обещал за нами заехать, но всё равно не явился никто, за исключением каких-то фермеров и случайной женщины с птицей на плече.</p> <p style="text-align: justify;">Наконец, спустя 24 с лишним часов стояния на часах перед той бильярдной и как раз тогда, когда мы готовы были сдаться, какой-то мужчина в гражданской одежде слез с мотоцикла и позвал нас. У него было строгое выражение лица, и он приказал нам следовать за ним. Он провёл нас по равнинам Яри, а затем вывел к нескольким уединённым домам у подножия холмов. Разглядывая толпу из нескольких ополченцев ФАРК, собравшуюся перед одним из домов, я заметил знакомое лицо – женщину с зелёным попугайчиком. Увидев её, я осознал, что члены ФАРК были там и наблюдали за нами всё время.</p> <p style="text-align: justify;">Она помахала и улыбнулась. Затем она молча отвела нас к большому дому в глубокой долине. Перед красной деревянной асьендой стояли как минимум 20 человек, многие в полевой форме, некоторые с автоматами. Они были участниками подразделения CombatientesdelYarí, действующего на Frente 63, восточном фронте ФАРК. На шесте по одну сторону дома развевался флаг группы – два перекрещённых ружья на фоне государственного флага Колумбии, жёлто-сине-красного. С другой стороны находился белый флаг, означающий их готовность к одностороннему прекращению огня.</p> <p style="text-align: justify;">Пухленькая и дружелюбная на вид женщина подошла в нашу сторону от входа в здание и тепло нас поприветствовала. На ней были зелёная форма и военные ботинки. Всё произошло так быстро. Не было понятно, в какой момент мы ушли от мирного населения и присоединились к партизанам. Теперь мы, без сомнения, находились в сердце территории ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Дружелюбная партизанка села на свой мотоцикл и провела наш грузовик по тайным дорогам, бежавшим за пастбищами, через распутья, и мало-помалу, три часа спустя, она привела нас в безлюдную саванну без заборов, скота, домов или дорог. Вокруг нас повсюду были проходы в джунглях и запутанные тропы, которые вели к реке Путумайо и в горы, девственные и бескрайние. В конце каждой из этих троп были ещё партизаны, ждущие возможности посмотреть, что будет дальше – мир или снова война.</p> <p style="text-align: justify;">На календаре было 21 июля – следующий день после того, как ФАРК начала своё шестое одностороннее прекращение огня с начала мирных переговоров в 2012 году. В Гаване посредниками между ФАРК и колумбийским правительством выступили правительство Кастро и Норвегия. В рамках переговоров ФАРК уже не раз официально обещала мир, но каждый раз делала это, фактически не соглашаясь перестать сражаться. Во время прошлых переговоров, в 1980-е годы и в начале 2000-х ФАРК пользовалась перемириями, чтобы укрепить свои военные позиции. На сей раз правительство не желало этого допускать. Поэтому правила были ясны: пока две стороны говорят о мире, они продолжают сражаться.</p> <p style="text-align: justify;">Так как Национальная армия во время переговоров и дальше нападала на лагеря ФАРК, партизаны приказали нам остановиться в доме у крестьянской семьи, которая едва ли могла бы стать мишенью для инициируемого правительством насилия. Именно здесь, в деревянной хижине без электричества и без водопровода (зато со спутником DirecTV), мы и провели следующие несколько дней.</p> <p style="text-align: justify;">Следуя приказам ФАРК, бабушка Лаура, сморщенная крестьянка, радушно приняла нас у себя в доме. Она была согбенная и хрупкая и медленно ходила. Когда она говорила, её голос так сильно ломался, что казалось, будто со следующими её словами он исчезнет совсем. Она делила дом с мужем, Крусом, а также с их сыном и дочерью, невесткой и тремя внуками. Пока мы говорили, детишки гонялись друг за другом по дому с кустарными игрушечными ружьями из дерева.</p> <p style="text-align: justify;">В этом году дети не ходят в школу, поскольку, как объяснила их мать, в ближайшей школе нет учителей. Семья не могла себе позволить отправить ребятишек в другую ближайшую школу (частный пансион, организованный католической церковью), поэтому дети помогают бабушке с работой на асьенде, а в свободное время играют в партизан.</p> <p style="text-align: justify;">Лаура больна. У неё диабет, а ещё она страдает хроническими головокружением и тошнотой, но регулярного доступа к услугам врача у неё нет. Поездка в больницу Сан-Висенте-де-Кагуана обошлась бы ей примерно в 100 долларов, что составляет половину её месячных заработков. Вместо этого Лауре привозит лекарства автобус, проезжающий мимо её дома раз в две недели. Порой ей приходится пропускать автобус, так как не хватает денег на оплату.</p> <p style="text-align: justify;">Как и большинство фермеров в регионе, Лаура и её семья живут под управлением ФАРК и придерживаются её законов. «Так лучше – все, кто убивает или крадёт, обязаны [отвечать перед ФАРК], – рассказал мне другой фермер. – Конечно, нам приходится платить им налог. У каждой продажи, у каждой головы скота есть своя цена», – пояснил он. Как и в остальной части страны, местные хунты, состоящие из мирного населения, занимаются повседневными проблемами и решениями для общины – жильём, коммунальными услугами, выдвижением требований к местным чиновникам. Налоги усложнили жизнь бедным крестьянам, но те, с которыми я разговаривал, считают, что законы ФАРК так же справедливы, как и законы федерального правительства. Мирное население проводит собрания общин, говорили мне местные жители, что даёт людям возможность участвовать в управлении, но все в регионе знают, что последнее слово остаётся за партизанами.</p> <p style="text-align: justify;">Чепе, крупный застенчивый мужчина, находился в компании 30 партизан, когда я встретился с ним ради интервью. Мы были в лагере ФАРК, временно построенном из грубо обтёсанных стволов деревьев и огромных зелёных листьев, в нескольких милях от дома бабушки Лауры. Хотя он и говорил тихо, я мог определить по его акценту, что он вырос в богатой семье в Боготе. Чепе родился в джунглях Какета, но с детства воспитывался в столице Колумбии. Он посещал начальную школу ColegioClaretiano, а затем ColegioSanViator, старшую школу для верхушки среднего класса. Тогда он звался Хорхе Суарес и был однофамильцем командира ФАРК Виктора Хулио Суареса Рохаса – своего отца. Суарес-старший погиб 22 сентября 2010 года после того, как на его партизанский лагерь обрушились семь тонн принадлежавших правительству взрывчатых веществ.</p> <p style="text-align: justify;">«Товарищи хотели, чтобы я учился в городе, а затем вернулся сюда, чтобы помочь революции, – рассказал он мне. – Когда я был в девятом классе, правительство начало оказывать давление, и вооружённые формирования стремились от нас избавиться. Поэтому я доучился до девятого класса, а затем вернулся сюда с папой. Я провёл с ним одиннадцать лет.</p> <p style="text-align: justify;">Меня интересуют друзья из той жизни, – заявил он. – Что бы они подумали, если бы знали, что я здесь? Они, наверное, врачи, политики, инженеры. У меня не было возможности поступить в университет, но я обучился революции».</p> <p style="text-align: justify;">Его отец был знаменитым человеком – или скорее печально известным человеком. Будучи также известен как Моно Хохой и Хорхе Брисеньо, он руководил Восточным блоком ФАРК, который похитил десятки людей в 1990-е годы и в начале 2000-х. Более десятилетия похищение богатых людей ради выкупа являлось одним из основных источников дохода ФАРК. Многие люди в эти годы умирали в неволе. Что бы произошло, если бы кто-нибудь из одноклассников Чепе в итоге оказался одним из «secuestrados», жертв похищений?</p> <p style="text-align: justify;">Чепе заявил, что всегда знал, что в школе изучает своих одноклассников – «моих врагов, сыновей буржуазии». Он знал, что ему нужно бороться за «общее благо. Их идеалы на нас не повлияли, – сказал он. – Мы уже сформировались как личности».</p> <p style="text-align: justify;">Напротив Чепе, сидя на шезлонгах, партизаны слушали своего команданте. Чепе открыл ноутбук и начал собрание, которое проводят в начале своей повседневной работы все партизанские подразделения. Они спели «Интернационал» (классическую революционную песню, которой почти столько же лет, сколько и Карлу Марксу), а затем Чепе зачитал «Al Filodela Navaja», колонку, которую пишет в Гаване команданте Карлос Антонио Лосада. Текст комментировал предыдущие шесть месяцев, период, в который партизаны объявили о прекращении огня, нарушенном с приходом на их территорию военного патруля. Для Лосады, участника делегации ФАРК в Гаване, было важно, чтобы Национальная армия снизила интенсивность атак, дабы сделать прекращение огня чем-то большим, чем простая болтовня.</p> <p style="text-align: justify;">После того, как Лосада закончил читать, партизаны встали, чтобы спеть песню в честь Мануэля Маруланды Велеса, одного из тех, кто основал ФАРК в 1964 году вместе с группой крестьян-коммунистов:</p> <p style="text-align: justify;"><em>«Я пою о Мануэле, этом старом добром друге.</em><em><br />Мануэле, который однажды отважился мечтать.</em><em><br />Мануэле, о котором злые языки говорят, что он бандит</em><em><br />И которого они когда-то сравнивали с дьяволом.</em><em><br />Вся любовь, наполняющая его существо, будет расти.</em><em><br />История оправдает тебя, как Фиделя, Мануэль».</em></p> <p style="text-align: justify;">После этого восемь партизан подняли руки, чтобы прокомментировать колонку из Гаваны. Каждый выражал точно такое же мнение и точно такое же видение. Все они винили в конфликте колумбийских олигархов и американский империализм. Но все они подчёркивали, сколь велико их доверие к их командирам в Гаване, и говорили, что желают сложить оружие и добиваться революции посредством выборов. Их мнения различались лишь красноречием. Они как будто верили в собственные идеи так глубоко, что едва не трепетали от просветлённой напряжённости.</p> <p style="text-align: justify;">«Это так прекрасно, – сказала Луиса Монсеррат, молодая партизанка из Боготы, улыбаясь от духовного опьянения верующей, которая закрывает глаза и видит Бога. – Владеть правдой так прекрасно».</p> <p style="text-align: justify;">Все партизаны состоят как в военной (ФАРК), так и в политической партии (Подпольной коммунистической партии Колумбии или PC3). Они знали, что со вступлением революция станет их жизнью. Согласно официальному уставу ФАРК, те, кто присоединяется добровольно, обязаны служить в течение неопределённого времени. Иными словами, они принимают решение работать профессиональными революционерами до самого триумфа революции. Дезертирство является преступлением, которое иногда карается смертной казнью.</p> <p style="text-align: justify;">Дабы укрепить солидарность и коллективизм, партизаны проводят эти собрания каждый день. Читают при этом совершенно разную литературу – от основных принципов ленинизма и Манифеста из Картахены Симона Боливара до классических русских и колумбийских романов.</p> <p style="text-align: justify;">Одну из женщин на собрании звали Антония Симон Нариньо. Она, как и Чепе, выросла в Боготе и посещала Национальный педагогический университет. Как она сказала мне, политические труды партизан она начала читать около десятилетия назад, а вскоре после этого её завербовало Боливарианское движение – первый шаг для любого юного студента, которого интересует вступление в ФАРК. Её парень был ополченцем. Три года она тайком выбиралась из родительского дома, чтобы посещать тренировки, проводимые в лагерях в Какета. Родственникам она говорила, что проводит уроки катехизиса в Сьерра-Невада. Однажды её отец отправился к ней в университет, чтобы спросить, как дела у молодых преподавателей в Сьерра-Невада, и разоблачил ложь своей дочери. Ей так и не хватило отваги сказать ему, что она партизанка; вместо этого девушка сказала ему, что вступила в Коммунистическую партию, которая, в отличие от PC3, является в Колумбии законной организацией, не ведущей подрывную деятельность. Вскоре после этого она уехала в джунгли. Она договорилась о том, чтобы правду её родным рассказал её парень.</p> <p style="text-align: justify;">Свою слезливую историю она закончила, пропев песню «TodoCambia» Мерседес Сосы:</p> <p style="text-align: justify;"><em>Моя любовь не меняется,</em><em><br />Как бы далеко я ни была.</em><em><br />Не меняется ни память,</em><em><br /></em></p> <p style="text-align: justify;"><em>Ни боль моего народа.</em></p> <p style="text-align: justify;">Лагерь не очень похож на зону военных действий. Во время моего пребывания там партизаны коротали дни за просмотром американских сериалов и клипов Кэти Перри на MacBook Чепе. Одни рыли траншеи, другие готовили канчарину, жареную выпечку из кукурузной муки.</p> <p style="text-align: justify;">ФАРК сражалась в этом конфликте более 50 лет. Сначала это была борьба между крестьянами-коммунистами и богатой элитой у власти, пользовавшейся поддержкой Америки. Но в 1980-е годы ФАРК ввязалась в наркоторговлю, чтобы поспособствовать финансированию военных действий, а резкий рост торговли наркотиками породил новые военизированные формирования, боровшиеся с партизанами за контроль над территорией наркобизнеса. В 1990-е годы боевые действия ожесточились, и тактика всех сторон конфликта достигла новых высот бесчеловечности: ФАРК похищала людей и закладывала бомбы, от которых должно было страдать мирное население, военизированные формирования учиняли побоища в сотнях деревень, а бойцы Национальной армии убивали тысячи ни в чём не повинных молодых колумбийцев, заявляя, что те были «positivos» – «положительными», так в армии называют убитых в бою партизан: создавали видимость того, что они побеждают в войне с ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Факты и цифры ужасны. По данным Национального центра исторической памяти почти 80 процентов из 218,000 человеческих потерь, связанных с гражданской войной, приходятся на долю мирного населения. Согласно подсчётам ООН, за прошедшее десятилетие армия совершила 4,716 убийств ни в чём не повинных «лже-положительных», в то время как неправительственный аналитический центр CifrasyConceptosполагает, что партизаны похитили 9,447 человек. Военизированные формирования были демобилизованы в 2004-2005 годах, во время президентства Альваро Урибе, и, хотя многие их члены перегруппировались, чтобы создать новые уголовные банды, торгующие наркотиками, их роль постепенно уменьшалась.</p> <p style="text-align: justify;">Однако в шести милях от нашего лагеря конфликт всё ещё тлел. Там, в широкой долине, были размещены подразделения ФАРК, чтобы остановить продвигающуюся армию, которая как раз высадилась неподалёку; это действие многие партизаны считали провокационным жестом.</p> <p style="text-align: justify;">Чепе разрешил нам гулять по лагерю. Мы видели, как партизаны делают зарядку, не снимая ружья с плеч. В полдень мы пообедали, а затем искупались в реке, где партизаны разделись до нижнего белья, глядя исключительно на собственные тела. Многие отдыхали со своими «постельными приятелями» или любовниками в лачугах, которые они построили из брёвен и листьев (40 членов личного состава ФАРК – женщины, и многие партизаны состоят с нимим в романтических отношениях).</p> <p style="text-align: justify;">«Джунгли – наш дом», – сказала Хинет, 26-летняя женщина, державшая в руках самодельный блокнот, в который она детским почерком записывает размышления на марксистские темы и стихи в честь основателей ФАРК. В девятилетнем возрасте Хинет увидела, как какой-то мужчина убил её мать перед принадлежавшем ей магазином в городе Вильявисенсио. «Меня отправили к психотерапевту», – сказала она.</p> <p style="text-align: justify;">Потом Хинет воспитывал дядя. Когда она выросла, она узнала, что её двоюродный брат – партизан, и спросила его, может ли она присоединиться к делу. Он ответил утвердительно.</p> <p style="text-align: justify;">«Куда бы вы отправились, если бы война закончилась сегодня?» – спрашиваю её я. «Наш дом привязан к нашим спинам», – ответила она, имея в виду 90-фунтовый рюкзак, который носила с тех пор, как десятилетием ранее записалась в партизаны.</p> <p style="text-align: justify;">Что случилось бы с регионом, если бы был подписан мирный договор? Что случилось бы с фермерами, с местным ополчением, с партизанами? Хинет, Антония, Чепе и Луиса согласились с тем, что посвятили бы жизнь своей политической партии, что их дело никогда не кончится, что им придётся искать революцию другими средствами. Чепе и Хинет хотят учиться; Антония сказала, что стала бы преподавать. Все они казались уставшими от войны, хотя они, казалось, также на самом деле не знали никакого другого образа жизни.</p> <p style="text-align: justify;">«В настоящее время я и представить себе не могу процесс ухода из вооружённой борьбы, – сказал Чепе. – В этих районах к нам приходят обычные люди, чтобы рассказать о своих проблемах – например, об украденной корове или о своей драке с соседом. Мы вооружённая партия. Оставив оружие, мы останемся партией, и мы продолжим нашу политическую борьбу».</p> <p style="text-align: justify;">«А как бы вы предотвратили новую расправу над своими людьми? – спросил я. – Как бы вы избежали возвращения наркоторговцев и военизированных формирований?»</p> <p style="text-align: justify;">«Всё это зависит от правительства, – сказал он. – Должны быть какие-то гарантии, обеспечивающиесоблюдение [мирного] соглашения. Именно поэтому в этом должны будут принять участие многие страны».</p> <p style="text-align: justify;">В пять часов вечера в последний день нашего пребывания на территории ФАРК мы уже собрались вернуться в дом Лауры, когда ко мне вдруг подошёл один из наших механиков. «Вы должны уехать сейчас же, – сказал он. – Вы задавали неправильные вопросы».</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то сообщил команданте, что я спрашивал у партизан и мирных жителей, не прятали ли они у себя дома похищенных людей. Он отдал приказ, согласно которому нам следовало уехать этой ночью. Это было всего лишь недоразумение. Очередное недоразумение в пятидесятилетней череде недоразумений.</p> <p style="text-align: justify;">Моё предполагаемое нарушение произошло двумя днями ранее, когда мы разговаривали с Лаурой и её семьёй у них за обеденным столом. Уже наступила ночь, и мы сидели возле окна, из которого можно было увидеть звёзды. Свеча освещала наши лица и отбрасывала тени на деревянные стены. Рядом со мной находилась женщина, похожая на обычную фермершу, которая ела вкусный ужин. Она сказала мне, что она партизанка. Она провела в рядах партизан уже много лет. Говорила она немного, но я рискнул задать ей тот же вопрос, который задал Чепе.</p> <p style="text-align: justify;">«Вам когда-нибудь приходилось заботиться о похищенных людях? Мне представляется, что их держали в фермерских домах вроде этого. Вы здесь никого не держали?»</p> <p style="text-align: justify;">«Нет, никогда», – ответила она мне.</p> <p style="text-align: justify;">Разговор перешёл на Лауру и её детей, и я больше не поднимал эту тему. Лаура рассказала нам о своём здоровье, о вот этой травке, которая помогла ей от головокружения, о своём детстве в Толиме, о своей семейной жизни в Уиле. Мы всё ещё говорили, когда разговор был прерван.</p> <p style="text-align: justify;">«Глядите, они снова включили камеру», – сказал сын Лауры, батрак, как и его отец, указывая на отдалённый свет, сияющий снаружи в непроглядно тёмном небе. Он был похож на спутник или башню сотовой связи.</p> <p style="text-align: justify;">Внезапно он исчез.</p> <p style="text-align: justify;">«Камеру?» – спросил я.</p> <p style="text-align: justify;">«Да, это армия. Они за нами наблюдают», – сказал он.</p> <p style="text-align: justify;">«Конечно, они за нами наблюдают, – сказала Лаура своим ломающимся голосом. – Однажды армия пришла к нам в дом. Один из солдат, думая, что я его не вижу, спрятал какое-то устройство вверху нашей двери. Через несколько дней он тихонько вернулся и забрал его с собой».</p> <p style="text-align: justify;">Ночь была тёплой. Лаура переходила от одной истории к другой. Затем я спросил её, возможен ли, по её мнению, мир в Колумбии.</p> <p style="text-align: justify;">«Да», – ответила она без тени сомнения.</p> <p style="text-align: justify;">«Почему вы так уверены?»</p> <p style="text-align: justify;">«Потому что мне так говорит Библия. Она чётко говорит, что коммунизм придёт в наш мир хотя бы на один день».</p> <p style="text-align: justify;">Лаура встала в темноте и с лампой в руке пошла за Библией. Стоя там, маленькая и дрожащая, она лампой указала на отрывок из Откровения 18–19, о падении Вавилона.</p> <p style="text-align: justify;">Через два месяца, спустя долгое время после того, как я оставил Лауру, Чепе и других и выехал посреди ночи из Льянос-дель-Яри, ФАРК шесть раз нарушит собственное прекращение огня. Армия атаковала партизан ещё 76 раз. Некий партизан из колонны имени Даниэля Альданы, орудующей на побережье Тихого океана, убил афроколумбийского политика Хенаро Гарсию, мирного человека, чьей единственной провинностью была критика правления ФАРК в его обнищалой общине.</p> <p style="text-align: justify;">Сегодня переговоры о прекращении огня продолжаются – как и война.</p> <p style="text-align: right;"><strong><a href="http://www.vice.com/ru/read/guerrillas-in-the-mist-v22n12">Источник</a></strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 08 Январь 2016</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/26827/20682809.439/0_cf6c9_31fd8d53_XL.jpg" border="0" width="800" height="320" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Команданте сказал нам, что кто-то подберёт нас перед бильярдной, но мы опоздали на два часа. Теперь мы не знали, собираются ли они всё-таки явиться. Мы прождали весь день и ночь, а затем, поспав в дешёвой гостинице, ещё и следующее утро. Именно тогда перед магазинчиком, от которого нам было велено не отходить, остановилась на мотоцикле женщина в чёрной кепке и чересчур облегающей голубой рубашке с маленьким зелёным попугайчиком на плече. Она смерила нас подозрительным взглядом и уехала, не сказав ни слова.</p> <p style="text-align: justify;">Мы (а также фермеры, лавочники и все остальные) высматривали знак, любой знак того, что за нами пришли. Такова была договорённость, которую мы заключили с Революционными вооружёнными силами Колумбии, или ФАРК, старейшей коммунистической партизанской организацией страны. Эта группа воевала с федеральным правительством с 1964 года в конфликте, повлёкшем за собой по меньшей мере 218,000 смертей. Партизаны пообещали привезти нас в самое нутро своего лесного убежища, если мы покажемся в этой крохотной деревушке, на окраине огромных просторов контролируемой ФАРК территории под названием Льянос-дель-Яри.</p> <p style="text-align: justify;">Днём ранее мы отправились в своё путешествие из Боготы, столицы страны. Маршрут проходит по пологим холмам, окружённым ореолом тумана, а на каждом дереве и в каждой долине как будто прячутся змеи и обезьяны-ревуны. ФАРК, в которую на сегодня входят около 8,000 членов, удавалось контролировать эту территорию более трёх десятилетий. Дальше путешествие к штаб-квартире ФАРК начинает напоминать путешествие по истории Колумбии. Запущенные деревушки свидетельствуют о крайнем неравенстве между центром страны и её позабытой периферией. Двухполосное шоссе постепенно превращается в грязную и безлюдную дорогу. Чем дальше от Боготы, тем ужаснее становится инфраструктура. К концу путешествия, прямо перед вступлением на территорию ФАРК, начинают появляться партизанские граффити, портящие правительственные здания.</p> <p style="text-align: justify;">«Вы попали сюда безоружными?» – спросил наивный молодой боец Национальной армии. Он стоял на блокпосте Моторизованной бригады, расположенном на вершине горы в Андах как раз перед отлогим спуском дорог в Какету. Здесь периферия территории ФАРК испещрена множеством блокпостов Национальной армии – это, как-никак, фронт гражданской войны. Увидев, что мы везём с собой в грузовике только штативы и камеры, солдат расслабился – немного.</p> <p style="text-align: justify;">«Вам стоит вернуться, – сказал он. – Если вы поедете дальше, вы найдёте Эль-Паису, партизанского командира. Вы о нём слышали? Он кровожадный человек, и он совершенно против мирных переговоров. Пожалуйста, вам действительно не стоит туда ехать».</p> <p style="text-align: justify;">Наконец, он дал нам пройти, и два часа спустя на нас уже опустилась ночь, а мы всё ещё ехали. Затем фары нашего грузовика внезапно осветили человека посреди дороги; дуло его ружья было нацелено прямо на нас.</p> <p style="text-align: justify;">«Отключите фары и выходите из грузовика!» – прокричал он. Человек оказался молодым партизаном, одетым в гражданскую одежду. По бокам его прикрывали ещё двое вооружённых мужчин.</p> <p style="text-align: justify;">«Вы откуда?» – крикнул один из них. Мы, очевидно, в какой-то неизвестный момент проехали на территорию ФАРК. «Вы что, не знаете, что проезжать здесь после шести вечера запрещено?»</p> <p style="text-align: justify;">Мы объяснили, что приехали из Боготы, чтобы снять документальный фильм, хотя и не сказали им, что у нас есть разрешение здесь находиться от командира ФАРК. Мы не знали наверняка, в дружеских ли отношениях этот батальон ФАРК с командиром, давшим нам разрешение на визит.</p> <p style="text-align: justify;">«Откуда вы приехали?» – спросил один из партизан.</p> <p style="text-align: justify;">«Богота, Хирардот, Нейва...» – ответил наш механик.</p> <p style="text-align: justify;">«И всё?»</p> <p style="text-align: justify;">«А ещё через блокпост Армии вон там...»</p> <p style="text-align: justify;">Засим воцарилась тишина. Он нас проверял. Не признайся мы, что говорили с военными, мы бы попали в беду.</p> <p style="text-align: justify;">«Тогда уходите, – сказал он. – Вам нельзя здесь оставаться. В вас будут стрелять, вас будут бомбить. Возвращайтесь и помните, что проезжать здесь ночью нельзя».</p> <p style="text-align: justify;">Мы развернулись. После недолгой поездки мы проехали очередной блокпост Армии в Сан-Висенте-дель-Кагуан. В близлежащей палатке маленькая лампочка освещала лица 32 членов ФАРК, изображённых на выпущенном правительством плакате «Розыск». Вверху листа был портрет Эль-Паисы, за голову которого назначено вознаграждение в 5 миллионов долларов. «СООБЩИТЕ И ПОЛУЧИТЕ ДЕНЬГИ, – приказывал знак. – МЫ ДОБЬЁМСЯ ТОГО МИРА, КОТОРОГО МЫ ВСЕ ЖЕЛАЕМ.</p> <p style="text-align: justify;">Мы приехали в Льянос-дель-Яри не только для того, чтобы встретиться с важнейшими партизанами Колумбии, – мы также приехали потому, что после двух лет диалогов в Гаване (Куба) ФАРК и администрация президента Хуана Мануэля Сантоса начали вступление в заключительный этап исторического мирного процесса. 20 июля 2015 года лидеры ФАРК объявили об одностороннем прекращении огня. Такие попытки с момента начала диалогов предпринимались уже четыре раза и каждый раз проваливались. В апреле 2015 года предыдущее прекращение огня, по сути, потерпело крах спустя четыре месяца, когда бойцы ФАРК напали на взвод Армии, пока его бойцы спали, и убили 11 солдат. Месяц спустя правительственные войска нанесли ответный удар и убили 26 партизан. Выйдет ли в этот раз по-другому? Мы хотели это выяснить.</p> <p style="text-align: justify;">Той ночью мы спали в примитивной гостинице в нескольких кварталах от блокпоста Армии. На следующее утро, при свете дня, мы снова поехали по грязной и извилистой дороге в сторону Льянос-де-Яри и ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Мы были тут как тут, всё ещё ждали перед бильярдной. Деревня вокруг нас была безобразной маленькой свалкой из дюжины хижин – зеленная лавка, школа, пивнушка. Командир ФАРК обещал за нами заехать, но всё равно не явился никто, за исключением каких-то фермеров и случайной женщины с птицей на плече.</p> <p style="text-align: justify;">Наконец, спустя 24 с лишним часов стояния на часах перед той бильярдной и как раз тогда, когда мы готовы были сдаться, какой-то мужчина в гражданской одежде слез с мотоцикла и позвал нас. У него было строгое выражение лица, и он приказал нам следовать за ним. Он провёл нас по равнинам Яри, а затем вывел к нескольким уединённым домам у подножия холмов. Разглядывая толпу из нескольких ополченцев ФАРК, собравшуюся перед одним из домов, я заметил знакомое лицо – женщину с зелёным попугайчиком. Увидев её, я осознал, что члены ФАРК были там и наблюдали за нами всё время.</p> <p style="text-align: justify;">Она помахала и улыбнулась. Затем она молча отвела нас к большому дому в глубокой долине. Перед красной деревянной асьендой стояли как минимум 20 человек, многие в полевой форме, некоторые с автоматами. Они были участниками подразделения CombatientesdelYarí, действующего на Frente 63, восточном фронте ФАРК. На шесте по одну сторону дома развевался флаг группы – два перекрещённых ружья на фоне государственного флага Колумбии, жёлто-сине-красного. С другой стороны находился белый флаг, означающий их готовность к одностороннему прекращению огня.</p> <p style="text-align: justify;">Пухленькая и дружелюбная на вид женщина подошла в нашу сторону от входа в здание и тепло нас поприветствовала. На ней были зелёная форма и военные ботинки. Всё произошло так быстро. Не было понятно, в какой момент мы ушли от мирного населения и присоединились к партизанам. Теперь мы, без сомнения, находились в сердце территории ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Дружелюбная партизанка села на свой мотоцикл и провела наш грузовик по тайным дорогам, бежавшим за пастбищами, через распутья, и мало-помалу, три часа спустя, она привела нас в безлюдную саванну без заборов, скота, домов или дорог. Вокруг нас повсюду были проходы в джунглях и запутанные тропы, которые вели к реке Путумайо и в горы, девственные и бескрайние. В конце каждой из этих троп были ещё партизаны, ждущие возможности посмотреть, что будет дальше – мир или снова война.</p> <p style="text-align: justify;">На календаре было 21 июля – следующий день после того, как ФАРК начала своё шестое одностороннее прекращение огня с начала мирных переговоров в 2012 году. В Гаване посредниками между ФАРК и колумбийским правительством выступили правительство Кастро и Норвегия. В рамках переговоров ФАРК уже не раз официально обещала мир, но каждый раз делала это, фактически не соглашаясь перестать сражаться. Во время прошлых переговоров, в 1980-е годы и в начале 2000-х ФАРК пользовалась перемириями, чтобы укрепить свои военные позиции. На сей раз правительство не желало этого допускать. Поэтому правила были ясны: пока две стороны говорят о мире, они продолжают сражаться.</p> <p style="text-align: justify;">Так как Национальная армия во время переговоров и дальше нападала на лагеря ФАРК, партизаны приказали нам остановиться в доме у крестьянской семьи, которая едва ли могла бы стать мишенью для инициируемого правительством насилия. Именно здесь, в деревянной хижине без электричества и без водопровода (зато со спутником DirecTV), мы и провели следующие несколько дней.</p> <p style="text-align: justify;">Следуя приказам ФАРК, бабушка Лаура, сморщенная крестьянка, радушно приняла нас у себя в доме. Она была согбенная и хрупкая и медленно ходила. Когда она говорила, её голос так сильно ломался, что казалось, будто со следующими её словами он исчезнет совсем. Она делила дом с мужем, Крусом, а также с их сыном и дочерью, невесткой и тремя внуками. Пока мы говорили, детишки гонялись друг за другом по дому с кустарными игрушечными ружьями из дерева.</p> <p style="text-align: justify;">В этом году дети не ходят в школу, поскольку, как объяснила их мать, в ближайшей школе нет учителей. Семья не могла себе позволить отправить ребятишек в другую ближайшую школу (частный пансион, организованный католической церковью), поэтому дети помогают бабушке с работой на асьенде, а в свободное время играют в партизан.</p> <p style="text-align: justify;">Лаура больна. У неё диабет, а ещё она страдает хроническими головокружением и тошнотой, но регулярного доступа к услугам врача у неё нет. Поездка в больницу Сан-Висенте-де-Кагуана обошлась бы ей примерно в 100 долларов, что составляет половину её месячных заработков. Вместо этого Лауре привозит лекарства автобус, проезжающий мимо её дома раз в две недели. Порой ей приходится пропускать автобус, так как не хватает денег на оплату.</p> <p style="text-align: justify;">Как и большинство фермеров в регионе, Лаура и её семья живут под управлением ФАРК и придерживаются её законов. «Так лучше – все, кто убивает или крадёт, обязаны [отвечать перед ФАРК], – рассказал мне другой фермер. – Конечно, нам приходится платить им налог. У каждой продажи, у каждой головы скота есть своя цена», – пояснил он. Как и в остальной части страны, местные хунты, состоящие из мирного населения, занимаются повседневными проблемами и решениями для общины – жильём, коммунальными услугами, выдвижением требований к местным чиновникам. Налоги усложнили жизнь бедным крестьянам, но те, с которыми я разговаривал, считают, что законы ФАРК так же справедливы, как и законы федерального правительства. Мирное население проводит собрания общин, говорили мне местные жители, что даёт людям возможность участвовать в управлении, но все в регионе знают, что последнее слово остаётся за партизанами.</p> <p style="text-align: justify;">Чепе, крупный застенчивый мужчина, находился в компании 30 партизан, когда я встретился с ним ради интервью. Мы были в лагере ФАРК, временно построенном из грубо обтёсанных стволов деревьев и огромных зелёных листьев, в нескольких милях от дома бабушки Лауры. Хотя он и говорил тихо, я мог определить по его акценту, что он вырос в богатой семье в Боготе. Чепе родился в джунглях Какета, но с детства воспитывался в столице Колумбии. Он посещал начальную школу ColegioClaretiano, а затем ColegioSanViator, старшую школу для верхушки среднего класса. Тогда он звался Хорхе Суарес и был однофамильцем командира ФАРК Виктора Хулио Суареса Рохаса – своего отца. Суарес-старший погиб 22 сентября 2010 года после того, как на его партизанский лагерь обрушились семь тонн принадлежавших правительству взрывчатых веществ.</p> <p style="text-align: justify;">«Товарищи хотели, чтобы я учился в городе, а затем вернулся сюда, чтобы помочь революции, – рассказал он мне. – Когда я был в девятом классе, правительство начало оказывать давление, и вооружённые формирования стремились от нас избавиться. Поэтому я доучился до девятого класса, а затем вернулся сюда с папой. Я провёл с ним одиннадцать лет.</p> <p style="text-align: justify;">Меня интересуют друзья из той жизни, – заявил он. – Что бы они подумали, если бы знали, что я здесь? Они, наверное, врачи, политики, инженеры. У меня не было возможности поступить в университет, но я обучился революции».</p> <p style="text-align: justify;">Его отец был знаменитым человеком – или скорее печально известным человеком. Будучи также известен как Моно Хохой и Хорхе Брисеньо, он руководил Восточным блоком ФАРК, который похитил десятки людей в 1990-е годы и в начале 2000-х. Более десятилетия похищение богатых людей ради выкупа являлось одним из основных источников дохода ФАРК. Многие люди в эти годы умирали в неволе. Что бы произошло, если бы кто-нибудь из одноклассников Чепе в итоге оказался одним из «secuestrados», жертв похищений?</p> <p style="text-align: justify;">Чепе заявил, что всегда знал, что в школе изучает своих одноклассников – «моих врагов, сыновей буржуазии». Он знал, что ему нужно бороться за «общее благо. Их идеалы на нас не повлияли, – сказал он. – Мы уже сформировались как личности».</p> <p style="text-align: justify;">Напротив Чепе, сидя на шезлонгах, партизаны слушали своего команданте. Чепе открыл ноутбук и начал собрание, которое проводят в начале своей повседневной работы все партизанские подразделения. Они спели «Интернационал» (классическую революционную песню, которой почти столько же лет, сколько и Карлу Марксу), а затем Чепе зачитал «Al Filodela Navaja», колонку, которую пишет в Гаване команданте Карлос Антонио Лосада. Текст комментировал предыдущие шесть месяцев, период, в который партизаны объявили о прекращении огня, нарушенном с приходом на их территорию военного патруля. Для Лосады, участника делегации ФАРК в Гаване, было важно, чтобы Национальная армия снизила интенсивность атак, дабы сделать прекращение огня чем-то большим, чем простая болтовня.</p> <p style="text-align: justify;">После того, как Лосада закончил читать, партизаны встали, чтобы спеть песню в честь Мануэля Маруланды Велеса, одного из тех, кто основал ФАРК в 1964 году вместе с группой крестьян-коммунистов:</p> <p style="text-align: justify;"><em>«Я пою о Мануэле, этом старом добром друге.</em><em><br />Мануэле, который однажды отважился мечтать.</em><em><br />Мануэле, о котором злые языки говорят, что он бандит</em><em><br />И которого они когда-то сравнивали с дьяволом.</em><em><br />Вся любовь, наполняющая его существо, будет расти.</em><em><br />История оправдает тебя, как Фиделя, Мануэль».</em></p> <p style="text-align: justify;">После этого восемь партизан подняли руки, чтобы прокомментировать колонку из Гаваны. Каждый выражал точно такое же мнение и точно такое же видение. Все они винили в конфликте колумбийских олигархов и американский империализм. Но все они подчёркивали, сколь велико их доверие к их командирам в Гаване, и говорили, что желают сложить оружие и добиваться революции посредством выборов. Их мнения различались лишь красноречием. Они как будто верили в собственные идеи так глубоко, что едва не трепетали от просветлённой напряжённости.</p> <p style="text-align: justify;">«Это так прекрасно, – сказала Луиса Монсеррат, молодая партизанка из Боготы, улыбаясь от духовного опьянения верующей, которая закрывает глаза и видит Бога. – Владеть правдой так прекрасно».</p> <p style="text-align: justify;">Все партизаны состоят как в военной (ФАРК), так и в политической партии (Подпольной коммунистической партии Колумбии или PC3). Они знали, что со вступлением революция станет их жизнью. Согласно официальному уставу ФАРК, те, кто присоединяется добровольно, обязаны служить в течение неопределённого времени. Иными словами, они принимают решение работать профессиональными революционерами до самого триумфа революции. Дезертирство является преступлением, которое иногда карается смертной казнью.</p> <p style="text-align: justify;">Дабы укрепить солидарность и коллективизм, партизаны проводят эти собрания каждый день. Читают при этом совершенно разную литературу – от основных принципов ленинизма и Манифеста из Картахены Симона Боливара до классических русских и колумбийских романов.</p> <p style="text-align: justify;">Одну из женщин на собрании звали Антония Симон Нариньо. Она, как и Чепе, выросла в Боготе и посещала Национальный педагогический университет. Как она сказала мне, политические труды партизан она начала читать около десятилетия назад, а вскоре после этого её завербовало Боливарианское движение – первый шаг для любого юного студента, которого интересует вступление в ФАРК. Её парень был ополченцем. Три года она тайком выбиралась из родительского дома, чтобы посещать тренировки, проводимые в лагерях в Какета. Родственникам она говорила, что проводит уроки катехизиса в Сьерра-Невада. Однажды её отец отправился к ней в университет, чтобы спросить, как дела у молодых преподавателей в Сьерра-Невада, и разоблачил ложь своей дочери. Ей так и не хватило отваги сказать ему, что она партизанка; вместо этого девушка сказала ему, что вступила в Коммунистическую партию, которая, в отличие от PC3, является в Колумбии законной организацией, не ведущей подрывную деятельность. Вскоре после этого она уехала в джунгли. Она договорилась о том, чтобы правду её родным рассказал её парень.</p> <p style="text-align: justify;">Свою слезливую историю она закончила, пропев песню «TodoCambia» Мерседес Сосы:</p> <p style="text-align: justify;"><em>Моя любовь не меняется,</em><em><br />Как бы далеко я ни была.</em><em><br />Не меняется ни память,</em><em><br /></em></p> <p style="text-align: justify;"><em>Ни боль моего народа.</em></p> <p style="text-align: justify;">Лагерь не очень похож на зону военных действий. Во время моего пребывания там партизаны коротали дни за просмотром американских сериалов и клипов Кэти Перри на MacBook Чепе. Одни рыли траншеи, другие готовили канчарину, жареную выпечку из кукурузной муки.</p> <p style="text-align: justify;">ФАРК сражалась в этом конфликте более 50 лет. Сначала это была борьба между крестьянами-коммунистами и богатой элитой у власти, пользовавшейся поддержкой Америки. Но в 1980-е годы ФАРК ввязалась в наркоторговлю, чтобы поспособствовать финансированию военных действий, а резкий рост торговли наркотиками породил новые военизированные формирования, боровшиеся с партизанами за контроль над территорией наркобизнеса. В 1990-е годы боевые действия ожесточились, и тактика всех сторон конфликта достигла новых высот бесчеловечности: ФАРК похищала людей и закладывала бомбы, от которых должно было страдать мирное население, военизированные формирования учиняли побоища в сотнях деревень, а бойцы Национальной армии убивали тысячи ни в чём не повинных молодых колумбийцев, заявляя, что те были «positivos» – «положительными», так в армии называют убитых в бою партизан: создавали видимость того, что они побеждают в войне с ФАРК.</p> <p style="text-align: justify;">Факты и цифры ужасны. По данным Национального центра исторической памяти почти 80 процентов из 218,000 человеческих потерь, связанных с гражданской войной, приходятся на долю мирного населения. Согласно подсчётам ООН, за прошедшее десятилетие армия совершила 4,716 убийств ни в чём не повинных «лже-положительных», в то время как неправительственный аналитический центр CifrasyConceptosполагает, что партизаны похитили 9,447 человек. Военизированные формирования были демобилизованы в 2004-2005 годах, во время президентства Альваро Урибе, и, хотя многие их члены перегруппировались, чтобы создать новые уголовные банды, торгующие наркотиками, их роль постепенно уменьшалась.</p> <p style="text-align: justify;">Однако в шести милях от нашего лагеря конфликт всё ещё тлел. Там, в широкой долине, были размещены подразделения ФАРК, чтобы остановить продвигающуюся армию, которая как раз высадилась неподалёку; это действие многие партизаны считали провокационным жестом.</p> <p style="text-align: justify;">Чепе разрешил нам гулять по лагерю. Мы видели, как партизаны делают зарядку, не снимая ружья с плеч. В полдень мы пообедали, а затем искупались в реке, где партизаны разделись до нижнего белья, глядя исключительно на собственные тела. Многие отдыхали со своими «постельными приятелями» или любовниками в лачугах, которые они построили из брёвен и листьев (40 членов личного состава ФАРК – женщины, и многие партизаны состоят с нимим в романтических отношениях).</p> <p style="text-align: justify;">«Джунгли – наш дом», – сказала Хинет, 26-летняя женщина, державшая в руках самодельный блокнот, в который она детским почерком записывает размышления на марксистские темы и стихи в честь основателей ФАРК. В девятилетнем возрасте Хинет увидела, как какой-то мужчина убил её мать перед принадлежавшем ей магазином в городе Вильявисенсио. «Меня отправили к психотерапевту», – сказала она.</p> <p style="text-align: justify;">Потом Хинет воспитывал дядя. Когда она выросла, она узнала, что её двоюродный брат – партизан, и спросила его, может ли она присоединиться к делу. Он ответил утвердительно.</p> <p style="text-align: justify;">«Куда бы вы отправились, если бы война закончилась сегодня?» – спрашиваю её я. «Наш дом привязан к нашим спинам», – ответила она, имея в виду 90-фунтовый рюкзак, который носила с тех пор, как десятилетием ранее записалась в партизаны.</p> <p style="text-align: justify;">Что случилось бы с регионом, если бы был подписан мирный договор? Что случилось бы с фермерами, с местным ополчением, с партизанами? Хинет, Антония, Чепе и Луиса согласились с тем, что посвятили бы жизнь своей политической партии, что их дело никогда не кончится, что им придётся искать революцию другими средствами. Чепе и Хинет хотят учиться; Антония сказала, что стала бы преподавать. Все они казались уставшими от войны, хотя они, казалось, также на самом деле не знали никакого другого образа жизни.</p> <p style="text-align: justify;">«В настоящее время я и представить себе не могу процесс ухода из вооружённой борьбы, – сказал Чепе. – В этих районах к нам приходят обычные люди, чтобы рассказать о своих проблемах – например, об украденной корове или о своей драке с соседом. Мы вооружённая партия. Оставив оружие, мы останемся партией, и мы продолжим нашу политическую борьбу».</p> <p style="text-align: justify;">«А как бы вы предотвратили новую расправу над своими людьми? – спросил я. – Как бы вы избежали возвращения наркоторговцев и военизированных формирований?»</p> <p style="text-align: justify;">«Всё это зависит от правительства, – сказал он. – Должны быть какие-то гарантии, обеспечивающиесоблюдение [мирного] соглашения. Именно поэтому в этом должны будут принять участие многие страны».</p> <p style="text-align: justify;">В пять часов вечера в последний день нашего пребывания на территории ФАРК мы уже собрались вернуться в дом Лауры, когда ко мне вдруг подошёл один из наших механиков. «Вы должны уехать сейчас же, – сказал он. – Вы задавали неправильные вопросы».</p> <p style="text-align: justify;">Кто-то сообщил команданте, что я спрашивал у партизан и мирных жителей, не прятали ли они у себя дома похищенных людей. Он отдал приказ, согласно которому нам следовало уехать этой ночью. Это было всего лишь недоразумение. Очередное недоразумение в пятидесятилетней череде недоразумений.</p> <p style="text-align: justify;">Моё предполагаемое нарушение произошло двумя днями ранее, когда мы разговаривали с Лаурой и её семьёй у них за обеденным столом. Уже наступила ночь, и мы сидели возле окна, из которого можно было увидеть звёзды. Свеча освещала наши лица и отбрасывала тени на деревянные стены. Рядом со мной находилась женщина, похожая на обычную фермершу, которая ела вкусный ужин. Она сказала мне, что она партизанка. Она провела в рядах партизан уже много лет. Говорила она немного, но я рискнул задать ей тот же вопрос, который задал Чепе.</p> <p style="text-align: justify;">«Вам когда-нибудь приходилось заботиться о похищенных людях? Мне представляется, что их держали в фермерских домах вроде этого. Вы здесь никого не держали?»</p> <p style="text-align: justify;">«Нет, никогда», – ответила она мне.</p> <p style="text-align: justify;">Разговор перешёл на Лауру и её детей, и я больше не поднимал эту тему. Лаура рассказала нам о своём здоровье, о вот этой травке, которая помогла ей от головокружения, о своём детстве в Толиме, о своей семейной жизни в Уиле. Мы всё ещё говорили, когда разговор был прерван.</p> <p style="text-align: justify;">«Глядите, они снова включили камеру», – сказал сын Лауры, батрак, как и его отец, указывая на отдалённый свет, сияющий снаружи в непроглядно тёмном небе. Он был похож на спутник или башню сотовой связи.</p> <p style="text-align: justify;">Внезапно он исчез.</p> <p style="text-align: justify;">«Камеру?» – спросил я.</p> <p style="text-align: justify;">«Да, это армия. Они за нами наблюдают», – сказал он.</p> <p style="text-align: justify;">«Конечно, они за нами наблюдают, – сказала Лаура своим ломающимся голосом. – Однажды армия пришла к нам в дом. Один из солдат, думая, что я его не вижу, спрятал какое-то устройство вверху нашей двери. Через несколько дней он тихонько вернулся и забрал его с собой».</p> <p style="text-align: justify;">Ночь была тёплой. Лаура переходила от одной истории к другой. Затем я спросил её, возможен ли, по её мнению, мир в Колумбии.</p> <p style="text-align: justify;">«Да», – ответила она без тени сомнения.</p> <p style="text-align: justify;">«Почему вы так уверены?»</p> <p style="text-align: justify;">«Потому что мне так говорит Библия. Она чётко говорит, что коммунизм придёт в наш мир хотя бы на один день».</p> <p style="text-align: justify;">Лаура встала в темноте и с лампой в руке пошла за Библией. Стоя там, маленькая и дрожащая, она лампой указала на отрывок из Откровения 18–19, о падении Вавилона.</p> <p style="text-align: justify;">Через два месяца, спустя долгое время после того, как я оставил Лауру, Чепе и других и выехал посреди ночи из Льянос-дель-Яри, ФАРК шесть раз нарушит собственное прекращение огня. Армия атаковала партизан ещё 76 раз. Некий партизан из колонны имени Даниэля Альданы, орудующей на побережье Тихого океана, убил афроколумбийского политика Хенаро Гарсию, мирного человека, чьей единственной провинностью была критика правления ФАРК в его обнищалой общине.</p> <p style="text-align: justify;">Сегодня переговоры о прекращении огня продолжаются – как и война.</p> <p style="text-align: right;"><strong><a href="http://www.vice.com/ru/read/guerrillas-in-the-mist-v22n12">Источник</a></strong></p></div> Жизнь гробовщика в самой смертоносной стране мира 2015-10-26T11:10:34+04:00 2015-10-26T11:10:34+04:00 http://navoine.info/salvador-muerte-style.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 26 Октябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/25541/20682809.421/0_cd5af_10e0a741_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Хуан Хосе Гомес устал. Один из двенадцати владельцев похоронных бюро, работающих в Эль Сальвадоре, он всегда на связи, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Душным понедельником он ждет снаружи городского морга, мобильный телефон в руке, он ждет наводку от полицейских или скорой помощи. «У меня есть связи» - говорит он, подмигивая, - тот, кто первый приехал на место, тот и получает работу».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Кровавое соперничество между двумя бандами - Mara Salvatrucha (так же известна как </span>MS<span lang="ru-RU">-13) и </span>B<span lang="ru-RU">arrio 18 – увеличило количество убийств до уровня, не виданного со времен гражданской войны 1980-х годов. Сальвадор уже обогнал соседний Гондурас и стал самой опасной страной в мире, не считая зон военных конфликтов. Имея 4930 убийств за первые девять месяцев 2015 года, взяв курс на то, чтобы к концу года выйти на показатель 102 убийства на 100 000 жителей, что в 20 раз больше, чем в США.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Полицейские здесь носят балаклавы, чтобы избежать опознания, - семьи некоторых из них стали мишенями для банд после того как их опознали. Многие местные жители были убиты просто потому, что оказались не в том месте, не в то время, или носили неправильную одежду или кроссовки (</span>MS<span lang="ru-RU">-13 носят спортивные Adidas Superstars, </span>B<span lang="ru-RU">arrio 18 - Nike Cortez).</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">И в результате похоронный бизнес процветает. «Самый дешевый сервис, который мы предлагаем, стоит 300 долларов, но цена может вырасти до 2000, в зависимости от того, как много работы нужно сделать» - мрачно говорит Гомес.</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">За сильно укрепленными воротами морга - официального Института Судебной Медицины, - патологоанатомы, одетые в робы цвета зеленого гороха, снуют от здания к зданию.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">«Иисус на тебя уповаем» - гласит надпись над двойными выездными дверями, ведущими в прозекторскую. Внутри - пять тел на стальных каталках, завернутые в белые пластиковые мешки. Один из них выглядит более скомканным нежели другие. «Они нарезали его на куски», - говорит Раймондо Флорес, судмедэксперт - Они распилили его тело вокруг шеи, рук и талии». Флорес работал в морге в течении 21 года. «Я видел все это» - мрачно говорит он.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">После завершения вскрытия тела вывозят в большое помещение с холодильными камерами. Одна сторона предназначена для тел, которые обнаружены сразу после смерти, в то время как с другой стороны хранят тела на поздней стадии разложения. На каждой камере бирка, на ней имя (если оно известно), возраст и место обнаружения тела. Одежду погибших помещают в промышленную сушилку, чтобы подготовить их для использования в качестве улик. В углу находится стеллаж с заполненными формальдегидом банками. В них содержатся образцы, которые патологоанатомы будут использовать при составлении заключения.</span></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6621/20682809.421/0_cd5b0_7902e5f9_orig.jpg" border="0" width="323" height="480" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Раймондо Санчес, судебный антрополог, работает с трупами, находящимися в средней и полной стадии разложения. Часто убийцы помогают найти трупы своих жертв в обмен на смягчение приговора. «Часто мы находим только части тел» - говорит Санчес.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Он и его команда используют зубные записи, чтобы идентифицировать жертвы. Они так же общаются с семьями, которые пытаются найти следы своих близких. «Мы общаемся с матерями, которые ищут своих сыновей, это очень тяжело, когда они спрашивают меня, нашли ли мы их ребенка, нашли хоть что-нибудь? - говорит он с сожалением - иногда семьи просто нас разрывают».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Персонал перегружен огромным количеством трупов. Тела лежат не собранные и хоронятся в безымянных могилах на окраине города. Морг работает на износ. В августе был сделан экстренный заказ на пластиковые мешки для упаковки трупов. В сентябре директор морга Хосе Мигель Фортин заявил журналистам, что его сотрудники «сходят с ума» из-за количества работы, которую необходимо сделать. Ситуацию с криминальным насилием в стране он обозначил как «национальную угрозу».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">«Только те, кто используют бронированные автомобили, могут чувствовать себя в безопасности» - заявил он.</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Бизнес Гомеса идет хорошо, его похоронная компания «Luz Funeraria de Israel» зарабатывает около 8000 долларов в месяц. Половина из которых уходит на расходы и зарплату шести сотрудников. Это неплохая прибыль, но она не компенсирует риски. После посещения места преступления он должен разыскать семью жертвы, сообщить ей плохую новость и получить контракт. Проезжая по контролируемым бандами районам, он рискует ошибиться, его могут принять за члена конкурирующей банды или следователя. Двадцать сотрудников похоронных бюро были убиты по всей стране в этом году.</span></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/20682809.421/0_cd5b1_4633152d_XL.jpg" border="0" width="800" height="534" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Снаружи морга родственники терпеливо ждут возможности забрать тела. «Там - это не правосудие здесь, - выплевывает Мариана де Хесус Мартинес де Контрерас, - только безнаказанность».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Неделей ранее ее сын играл в футбол в окрестностях вулкана Quetzaltepec, который возвышается над столицей. «Кто-то просто подошел и выстрелил в него, - говорит она, - они не знали его, но они выстрелили ему в голову, шею и грудь».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Вернувшись в похоронное бюро, Гомес моет и бальзамирует тело, работает над тем, чтобы сделать тело как можно презентабельнее для его семьи. Это может быть травмирующим опытом. Он работает большую часть времени с телами молодых людей, многие примерно того же возраста, как и его пятнадцатилетний сын. «Половина из них принадлежит к бандам, но другая половина нет. Многих убивают потому, что они не хотят быть частью банды» - говорит он. У большинства признаки того, что их поставили на колени и завязали за спиной руки прежде чем сделать выстрел в голову. «Я вижу многое и это больно, - торжественно говорит он, - но я - свидетель».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p align="RIGHT"><strong>Jack Aldwinckle, <a href="http://qz.com/525646/the-dangerous-and-profitable-life-of-an-undertaker-in-the-worlds-most-homicidal-country/" rel="nofollow">Quartz</a> <span style="line-height: 1.3em;"> </span></strong></p> <p align="RIGHT"><em>Jack Aldwinckle<span lang="ru-RU"> - журналист, работающий в Боготе, Колумбия. Раньше работал в Лондоне в журнале </span>The Economist<span lang="ru-RU">, до этого - в агентстве </span>France<span lang="ru-RU"> 24 в Париже. </span></em></p> <p align="RIGHT"><em>Tweetsat<span lang="ru-RU"> @</span>JackAldwinckle<span style="line-height: 1.3em;"> </span></em></p> <p align="RIGHT"><strong><span lang="ru-RU">Перевод Андрея Рыбакова специально для Альманаха «Искусство Войны»</span></strong></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/exclusive/">Эксклюзив</a> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/perevody.html">Переводы</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Понедельник, 26 Октябрь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/25541/20682809.421/0_cd5af_10e0a741_XL.jpg" border="0" width="800" height="450" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Хуан Хосе Гомес устал. Один из двенадцати владельцев похоронных бюро, работающих в Эль Сальвадоре, он всегда на связи, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Душным понедельником он ждет снаружи городского морга, мобильный телефон в руке, он ждет наводку от полицейских или скорой помощи. «У меня есть связи» - говорит он, подмигивая, - тот, кто первый приехал на место, тот и получает работу».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Кровавое соперничество между двумя бандами - Mara Salvatrucha (так же известна как </span>MS<span lang="ru-RU">-13) и </span>B<span lang="ru-RU">arrio 18 – увеличило количество убийств до уровня, не виданного со времен гражданской войны 1980-х годов. Сальвадор уже обогнал соседний Гондурас и стал самой опасной страной в мире, не считая зон военных конфликтов. Имея 4930 убийств за первые девять месяцев 2015 года, взяв курс на то, чтобы к концу года выйти на показатель 102 убийства на 100 000 жителей, что в 20 раз больше, чем в США.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Полицейские здесь носят балаклавы, чтобы избежать опознания, - семьи некоторых из них стали мишенями для банд после того как их опознали. Многие местные жители были убиты просто потому, что оказались не в том месте, не в то время, или носили неправильную одежду или кроссовки (</span>MS<span lang="ru-RU">-13 носят спортивные Adidas Superstars, </span>B<span lang="ru-RU">arrio 18 - Nike Cortez).</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">И в результате похоронный бизнес процветает. «Самый дешевый сервис, который мы предлагаем, стоит 300 долларов, но цена может вырасти до 2000, в зависимости от того, как много работы нужно сделать» - мрачно говорит Гомес.</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">За сильно укрепленными воротами морга - официального Института Судебной Медицины, - патологоанатомы, одетые в робы цвета зеленого гороха, снуют от здания к зданию.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">«Иисус на тебя уповаем» - гласит надпись над двойными выездными дверями, ведущими в прозекторскую. Внутри - пять тел на стальных каталках, завернутые в белые пластиковые мешки. Один из них выглядит более скомканным нежели другие. «Они нарезали его на куски», - говорит Раймондо Флорес, судмедэксперт - Они распилили его тело вокруг шеи, рук и талии». Флорес работал в морге в течении 21 года. «Я видел все это» - мрачно говорит он.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">После завершения вскрытия тела вывозят в большое помещение с холодильными камерами. Одна сторона предназначена для тел, которые обнаружены сразу после смерти, в то время как с другой стороны хранят тела на поздней стадии разложения. На каждой камере бирка, на ней имя (если оно известно), возраст и место обнаружения тела. Одежду погибших помещают в промышленную сушилку, чтобы подготовить их для использования в качестве улик. В углу находится стеллаж с заполненными формальдегидом банками. В них содержатся образцы, которые патологоанатомы будут использовать при составлении заключения.</span></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6621/20682809.421/0_cd5b0_7902e5f9_orig.jpg" border="0" width="323" height="480" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Раймондо Санчес, судебный антрополог, работает с трупами, находящимися в средней и полной стадии разложения. Часто убийцы помогают найти трупы своих жертв в обмен на смягчение приговора. «Часто мы находим только части тел» - говорит Санчес.</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Он и его команда используют зубные записи, чтобы идентифицировать жертвы. Они так же общаются с семьями, которые пытаются найти следы своих близких. «Мы общаемся с матерями, которые ищут своих сыновей, это очень тяжело, когда они спрашивают меня, нашли ли мы их ребенка, нашли хоть что-нибудь? - говорит он с сожалением - иногда семьи просто нас разрывают».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Персонал перегружен огромным количеством трупов. Тела лежат не собранные и хоронятся в безымянных могилах на окраине города. Морг работает на износ. В августе был сделан экстренный заказ на пластиковые мешки для упаковки трупов. В сентябре директор морга Хосе Мигель Фортин заявил журналистам, что его сотрудники «сходят с ума» из-за количества работы, которую необходимо сделать. Ситуацию с криминальным насилием в стране он обозначил как «национальную угрозу».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">«Только те, кто используют бронированные автомобили, могут чувствовать себя в безопасности» - заявил он.</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Бизнес Гомеса идет хорошо, его похоронная компания «Luz Funeraria de Israel» зарабатывает около 8000 долларов в месяц. Половина из которых уходит на расходы и зарплату шести сотрудников. Это неплохая прибыль, но она не компенсирует риски. После посещения места преступления он должен разыскать семью жертвы, сообщить ей плохую новость и получить контракт. Проезжая по контролируемым бандами районам, он рискует ошибиться, его могут принять за члена конкурирующей банды или следователя. Двадцать сотрудников похоронных бюро были убиты по всей стране в этом году.</span></p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/20682809.421/0_cd5b1_4633152d_XL.jpg" border="0" width="800" height="534" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Снаружи морга родственники терпеливо ждут возможности забрать тела. «Там - это не правосудие здесь, - выплевывает Мариана де Хесус Мартинес де Контрерас, - только безнаказанность».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Неделей ранее ее сын играл в футбол в окрестностях вулкана Quetzaltepec, который возвышается над столицей. «Кто-то просто подошел и выстрелил в него, - говорит она, - они не знали его, но они выстрелили ему в голову, шею и грудь».</span></p> <p style="text-align: justify;"><span lang="ru-RU">Вернувшись в похоронное бюро, Гомес моет и бальзамирует тело, работает над тем, чтобы сделать тело как можно презентабельнее для его семьи. Это может быть травмирующим опытом. Он работает большую часть времени с телами молодых людей, многие примерно того же возраста, как и его пятнадцатилетний сын. «Половина из них принадлежит к бандам, но другая половина нет. Многих убивают потому, что они не хотят быть частью банды» - говорит он. У большинства признаки того, что их поставили на колени и завязали за спиной руки прежде чем сделать выстрел в голову. «Я вижу многое и это больно, - торжественно говорит он, - но я - свидетель».</span><span style="line-height: 1.3em;"> </span></p> <p align="RIGHT"><strong>Jack Aldwinckle, <a href="http://qz.com/525646/the-dangerous-and-profitable-life-of-an-undertaker-in-the-worlds-most-homicidal-country/" rel="nofollow">Quartz</a> <span style="line-height: 1.3em;"> </span></strong></p> <p align="RIGHT"><em>Jack Aldwinckle<span lang="ru-RU"> - журналист, работающий в Боготе, Колумбия. Раньше работал в Лондоне в журнале </span>The Economist<span lang="ru-RU">, до этого - в агентстве </span>France<span lang="ru-RU"> 24 в Париже. </span></em></p> <p align="RIGHT"><em>Tweetsat<span lang="ru-RU"> @</span>JackAldwinckle<span style="line-height: 1.3em;"> </span></em></p> <p align="RIGHT"><strong><span lang="ru-RU">Перевод Андрея Рыбакова специально для Альманаха «Искусство Войны»</span></strong></p></div> Огненная Земля: экономическая лихорадка у ворот в Антарктиду 2015-02-19T10:22:19+04:00 2015-02-19T10:22:19+04:00 http://navoine.info/argenantark.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 19 Февраль 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15597/20682809.3f4/0_c5324_2b950b99_L.jpg" border="0" width="453" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Шёл октябрь 1520 года. Экспедиция Фернана Магеллана, огибая американский континент с юга, углублялась в пролив, позднее названный именем Магеллана. Суровая земля, с тундрой и ледниками, продуваемая леденящими душу ветрами, открывалась взору участников экспедиции. Находясь на «Тринидаде» — флагманском корабле экспедиции, Магеллан всматривался в смутные очертания береговой линии усыпанной редкими огнями. Решив, что это огни вулканов, которыми видимо, богата эта земля Магеллан назвал ее Огненной. Ошибся великий мореплаватель, это были огни костров, которыми согревались аборигены по ночам. Надо отметить, что на Огненной земле европейцы появились на 16 лет раньше, чем Педро де Мендоса, испанский конкистадор, предпринял первую попытку основать Буэнос-Айрес, ставший впоследствии столицей Аргентины.</p> <p style="text-align: justify;">Сегодня примерно 30% острова Огненная земля — это центр аргентинской провинции «Огненная земля, Антарктида и острова южной Атлантики», остальные 70% принадлежат Чили. В состав провинции входят Мальвинские острова, аргентинская территория в настоящий момент оккупированная Великобританией. Также в неё входят территории в Антарктиде, которые являются спорными территориями меду Аргентиной и Чили. Иногда Огненную землю причисляют к Патагонии, обширному региону, расположенному к югу от рек Рио-негро и Лимай в Аргентине и Био-Био в Чили. Патагония — это совершенно иной мир, это бесконечная череда ледников, фьордов, озер, лесов, мерзлой земли и вершин Анд. Однако, до 1881 года эта земля не принадлежала ни одному из государств. Позже они были включены в состав Аргентины и Чили. В 1902 году аргентинское правительство в стремлении обосновать свои претензии на Антарктиду разместило на Огненной земле исправительную колонию. В 1947 г. на месте колонии возникла военно-морская база, где сегодня работает музей, один из самых посещаемых объектов во всем этом регионе. В результате исторических перипетий племена аборигенов, жившие на острове, полностью вымерли. По сообщению газеты «Тьера дель Фуэго инфо» в 1985 году в возрасте 66 лет умерла Рафаэла Иштон, последняя представительница племени селькнамов, больше не осталось в живых ни одного потомка и из всех трех населявших Огненную Землю племен.</p> <p style="text-align: justify;">В сентябре 2007 года, прошли выборы в органы управления провинции Огненная Земля. На выборах победила Фабиана Риос кандидат от левоцентристского движения (ARI). Она стала первой женщиной, избранной губернатором в Аргентине. В 2011 году Фабиана Риос была вновь переизбрана губернатором провинции Огненная Земля, и возглавляет правительство провинции, по сей день.</p> <p style="text-align: justify;">Движение «Альтернатива за эгалитарную республику» (АРИ — ARI) левоцентристская политическая организация, основанная в 2001 бывшими радикалами и социал-демократами. АРИ заявляет, что объединяет в своих рядах людей из «различных политических и культурных течений», имеющих корни в истории «народной борьбы». Организацию возглавляет Элиса Мария Авелина Каррио, занимавшаяся расследованием коррупции в Палате депутатов. Программа движения отвергает существующее общественное устройство как «насильственное» и «капиталистическую модель» как неэффективную, несправедливую и расхищающую ресурсы. Она провозглашает лозунг «эгалитарной республики» (то есть, республики, основанной на равенстве) — полной демократизации государства и общества на основе равенства прав и справедливого распределения богатств между гражданами. Движение добивается проведения серьезных политических преобразований: изменения конституции, введения гражданского контроля над деятельностью властей и возможностей отзыва избираемых лиц, сокращения власти президента в пользу парламента, установления однопалатной системы и реформы Верховного суда.</p> <p style="text-align: justify;">Фабиана Риос (Fabiana Ríos), подписала договор, на поставку 453 миллионов кубометров природного газа, китайскому предприятию Shaanxi, который необходим для производственного процесса на заводе химических удобрений недалеко от города Ушуайя. Компания Shaanxi инвестирует в строительство этого завода 530 миллионов долларов.</p> <p style="text-align: justify;">Город Ушуайя является столицей провинции Огненная Земля, расположенный на юге аргентинской части острова Огненная земля. Это самый южный город во всех смыслах: на планете, в Америке и в Аргентине. Однако надо заметить, что по меркам северного полушария Ушуайя расположена на той же широте что и Москва. В столице Огненной земли проживают зажиточные люди. Остров, включая Ушуайю, является свободной экономической зоной. Также столица популярна среди туристов. Все круизные лайнеры, маршруты которых пролегают вокруг Южной Америки, заходят в порт Ушуайя. Здесь же начинаются многие антарктические морские круизы. Порт является перевалочной базой на пути торговых маршрутов из Атлантического океана в Тихий океан и обратно. В павильонах аэропорта Ушуайи можно наблюдать, как рабочие грузят багаж — громадные картонные коробки. LED-телевизоры, до 70 и более дюймов в диагонали, аудиосистемы, кондиционеры, холодильники и др. ведущих мировых производителей электроники и бытовой техники отправляются на материк. Здесь, на краю света, сегодня производится большая часть бытовой техники и электроники потребляемой в Аргентине. По официальной информации Министерства Индустрии Аргентины (www.industria.gob.ar) 100% телевизоров и кондиционеров, продаваемых в стране, произведены в Аргентине, на Огненной земле. Министерство также сообщает, что всего за три года доля мобильных телефонов собранных и проданных в стране поднялась с 4% до 97%. Основные производственные мощности находятся во втором по величине городе провинции Огненная земля, Рио-Гранде.</p> <p style="text-align: justify;">На Огненной земле работают семь компаний, которые сегодня продают весь произведённый товар в Аргентине: Brightstar, BGH, Grupo Newsan, IATEC, Tecnosur (Garbarino), Telecomunicaciones Fueguinas, Sontec SA. Они производят следующие марки: Motorola, Samsung, HTC, LG, Sony Ericson, ZTE, Huawei, Alcatel, Nokia, PCD, SONIM y TCL. Высоко технологичной продукции стране не хватает. Потребительский спрос очень высок. В связи с чем правительство приняло ряд программ, которые стимулируют компании к производству данной продукции. Это программы: Равенство подключения (Conectar Igualdad), Цифровой календарь (Agenda Digital), Аргентина подключенная (Argentina Conectada), Программа мой персональный компьютер (Programa MiPC). Министр индустрии Аргентины Дебора Георги называет одну из ключевых компаний этой отрасли, компанию «Сони», которая вкладывает тридцать миллионов долларов в расширение производства. А компания KMG Fueguina сообщает что в 2014 году экспортировала в Бразилию фотоаппараты Kodak, произведенные на Огненной земле, на сумму 20 миллионов долларов и планирует в течении трех лет увеличить поставки втрое. Производственные цеха компании KMG Fueguina находятся в Рио-Гранде, Огненная земля. По общепризнанному мнению, нехватка высокотехнологичных товаров в Аргентине связана с чрезвычайной закрытостью экономики страны. Правительство объясняет эту ситуацию необходимостью защиты и стимулирования внутреннего рынка. В результате в стране продаются, в основном, высокотехнологичные товары, произведённые в особых экономических зонах, таких как Огненная земля, компаниями, список которых ограничен, пишет газета «Ambito financiero».</p> <p style="text-align: justify;">Успешная деятельность иностранных компаний на Огненной земле обусловлена Законом № 19640 от 16 мая 1972 года, которым была определена территория, получившая статус «Специальной таможенной и налоговой зоны». Согласно этому закону на территории провинции «Огненная Земля, Антарктида и острова южной Атлантики» установлена система налоговых и таможенных льгот. Импортно-экспортные операции, осуществляемые на территории «Специальной таможенной и налоговой зоны», не облагаются пошлинами и налогами, включая налоги на морской фрахт. От налогов освобождаются все физические и юридические лица, которые не облагаются налогами на доходы; на продажу (внутренняя торговля); на прибыль; на бесплатную передачу прав на имущество, на продажу, покупку или обмен валюты; на землю или любые другие государственные налоги, которые могут иметь место в будущем.</p> <p style="text-align: justify;">Этот же Закон стал причиной увеличения населения в Ушуайе и Рио-Гранде. Так например в Ушуайе население выросло за последние десять лет почти в три раза и теперь составляет около 70 тысяч человек. По статистике всего 15 лет назад население города насчитывало 15 тысяч человек. Как сообщает «Радиоклуб Ушуайя», каждый день на Огненную Землю в надежде получить работу и хорошую зарплату прибывает в среднем десять человек.</p> <p style="text-align: justify;">В конце 70-х годов прошлого века частные иностранные и аргентинские компании активизировали деятельность по разведке нефтяных месторождений в северной части Аргентины и на континентальном шельфе. Французская компания «Total-Cie», западно-германская «DEMINEX», аргентинские «Ar-Franca» и «Bridas S. А. petrolera» ведут разведку нефти на шельфе у Огненной Земли, компании «Shell Hydrocarbons В. W.», «Shell Co. Argentina de petryleo» и «Petrolar S. А.» — в Магеллановом проливе и на шельфе у г. Рио-Гальегос. Велось активное разведочное морское бурение на шельфе у Огненной Земли. Специальная правительственная комиссия Аргентины утвердила программу по стимулированию разработки сланцевого сырья, а также поддержанию добычи углеводородов на традиционных месторождениях, сообщает информационный портал Platts.</p> <p style="text-align: justify;">Все больше туристов проявляет интерес к Огненной Земле. Туризм становится одной из значимых отраслей экономики. Полным ходом идет строительство современных отелей. Зарплата здесь выше, чем в целом по Аргентине. Действует надбавка за вредный климат, «полярные надбавки». Хотя климат здесь не так суров, в конечном счёте, как на российском севере. Ушуайя строилась по примеру других городов Аргентины, в колониальном стиле, в центре главная площадь со зданием муниципалитета. От неё во все стороны расходятся улицы в виде квадратов (квадр) со стороной по 100 метров. Как во всех городах страны есть главная улица Авенида Сан-Мартин, названная в честь национального героя Аргентины. Генерал Хосе де Сан-Мартин возглавлял революционную армию во времена борьбы за независимость и почитается как герой во всех странах Южной Америки. Из досуга у местных жителей традиционные бары, рестораны и единственный на 70 тысяч жителей кинотеатр, попасть в который весьма проблематично. Город местами поднимается в горы и идет вдоль склонов, то спускается к порту, т.н. «воротам в Антарктиду».</p> <p style="text-align: justify;">В октябре прошлого года Ушуайя отпраздновала свое 130-летие. Первыми здесь поселились английские миссионеры, за ними французы, голландцы, испанцы, южные славяне, итальянцы… Мореходы, скотоводы, рыболовы, охотники, старатели — искатели удачи и счастья. Потомки всех этих людей составляют население Огненной Земли. Около 30 лет назад население пополнилось южнокорейскими иммигрантами, которые занялись выращиванием овощей и цветов, что ранее считалось невозможным на широте Ушуайи. На Огненной земле очень остро стоит жилищная проблема. В Буэнос-Айресе, в «Доме Огненной Земли» (представительстве провинции в столице) на стене висит призыв: «Аргентинец! Жилищная проблема на Огненной Земле чрезвычайно остра. Прежде чем везти туда свою семью, позаботься о подходящем жилье!» Действительно, проблема очень остра, даже в отелях места надо бронировать заранее, иначе вы рискуете оказаться на улице под «Южным крестом». Проблема же со съёмом жилья для семьи ещё острее. Муниципальная программа строительства жилья не может коренным образом изменить положение. С одной стороны не хватает средств, с другой чиновники, как впрочем, и все местные жители, сетуют на то, что климат здесь очень суровый, поэтому строить можно только в тёплые месяцы — с октября по апрель. Что само по себе очень удивительно, поскольку в таких же «суровых» климатических условиях, на широте Москвы, строительство ведётся круглый год. И всё же, несмотря на такую «суровость» климата, краса и гордость Огненной Земли — большой морской краб (в США «королевский») — живёт и здравствует, продолжая строить глубокие песчаные домики-норы в любое время года. Тем не менее, угрожает крабу не «суровый» климат, а гурманы, приезжающие в Ушуайю чтобы насладиться изысканным вкусом крабового мяса. Большинство из 150 тысяч крабов, вылавливаемых ежегодно рыбаками, уходит на экспорт. А в ресторанах Ушуайи из нежного и сочного мяса готовят более дюжины разнообразных блюд. Вес одного краба может достигать двух килограмм, а размер клешней одного метра. Летом, с декабря по март население в городе увеличивается в полтора раза. Помимо гостиниц, приезжим приходится размещаться в частном секторе. Дома в Ушуайе преимущественно — одно-двухэтажные, раскрашены в разные цвета и располагаются прямо на склонах, а более новые районы — в низине, ближе к порту. Товары в магазинах хорошего качества и относительно дешевые, т.к. производятся здесь же в свободной экономической зоне.</p> <p style="text-align: justify;">Поскольку вокруг Южной Америки пролегают важные морские пути, Ушуайя имеет стратегическое значение. Южнее города находится военная база Пуэрто Уильямс. В 27 км от города Ушуайя расположен сравнительно молодой горнолыжный курорт Кастор (Cerro Castor), являющийся одним из самых южных курортов мира. В последнее время его популярность возрастает благодаря длине его лыжных трасс (более 20 км на площади около 400 гектар) всех уровней, качества услуг и красотам местного пейзажа. Здесь самый «быстрый» снежный покров и самый длинный лыжный сезон в Южной Америке.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Марина Богословская</strong></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://www.regnum.ru/news/polit/1897045.html" rel="nofollow">http://www.regnum.ru</a></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 19 Февраль 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15597/20682809.3f4/0_c5324_2b950b99_L.jpg" border="0" width="453" height="500" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Шёл октябрь 1520 года. Экспедиция Фернана Магеллана, огибая американский континент с юга, углублялась в пролив, позднее названный именем Магеллана. Суровая земля, с тундрой и ледниками, продуваемая леденящими душу ветрами, открывалась взору участников экспедиции. Находясь на «Тринидаде» — флагманском корабле экспедиции, Магеллан всматривался в смутные очертания береговой линии усыпанной редкими огнями. Решив, что это огни вулканов, которыми видимо, богата эта земля Магеллан назвал ее Огненной. Ошибся великий мореплаватель, это были огни костров, которыми согревались аборигены по ночам. Надо отметить, что на Огненной земле европейцы появились на 16 лет раньше, чем Педро де Мендоса, испанский конкистадор, предпринял первую попытку основать Буэнос-Айрес, ставший впоследствии столицей Аргентины.</p> <p style="text-align: justify;">Сегодня примерно 30% острова Огненная земля — это центр аргентинской провинции «Огненная земля, Антарктида и острова южной Атлантики», остальные 70% принадлежат Чили. В состав провинции входят Мальвинские острова, аргентинская территория в настоящий момент оккупированная Великобританией. Также в неё входят территории в Антарктиде, которые являются спорными территориями меду Аргентиной и Чили. Иногда Огненную землю причисляют к Патагонии, обширному региону, расположенному к югу от рек Рио-негро и Лимай в Аргентине и Био-Био в Чили. Патагония — это совершенно иной мир, это бесконечная череда ледников, фьордов, озер, лесов, мерзлой земли и вершин Анд. Однако, до 1881 года эта земля не принадлежала ни одному из государств. Позже они были включены в состав Аргентины и Чили. В 1902 году аргентинское правительство в стремлении обосновать свои претензии на Антарктиду разместило на Огненной земле исправительную колонию. В 1947 г. на месте колонии возникла военно-морская база, где сегодня работает музей, один из самых посещаемых объектов во всем этом регионе. В результате исторических перипетий племена аборигенов, жившие на острове, полностью вымерли. По сообщению газеты «Тьера дель Фуэго инфо» в 1985 году в возрасте 66 лет умерла Рафаэла Иштон, последняя представительница племени селькнамов, больше не осталось в живых ни одного потомка и из всех трех населявших Огненную Землю племен.</p> <p style="text-align: justify;">В сентябре 2007 года, прошли выборы в органы управления провинции Огненная Земля. На выборах победила Фабиана Риос кандидат от левоцентристского движения (ARI). Она стала первой женщиной, избранной губернатором в Аргентине. В 2011 году Фабиана Риос была вновь переизбрана губернатором провинции Огненная Земля, и возглавляет правительство провинции, по сей день.</p> <p style="text-align: justify;">Движение «Альтернатива за эгалитарную республику» (АРИ — ARI) левоцентристская политическая организация, основанная в 2001 бывшими радикалами и социал-демократами. АРИ заявляет, что объединяет в своих рядах людей из «различных политических и культурных течений», имеющих корни в истории «народной борьбы». Организацию возглавляет Элиса Мария Авелина Каррио, занимавшаяся расследованием коррупции в Палате депутатов. Программа движения отвергает существующее общественное устройство как «насильственное» и «капиталистическую модель» как неэффективную, несправедливую и расхищающую ресурсы. Она провозглашает лозунг «эгалитарной республики» (то есть, республики, основанной на равенстве) — полной демократизации государства и общества на основе равенства прав и справедливого распределения богатств между гражданами. Движение добивается проведения серьезных политических преобразований: изменения конституции, введения гражданского контроля над деятельностью властей и возможностей отзыва избираемых лиц, сокращения власти президента в пользу парламента, установления однопалатной системы и реформы Верховного суда.</p> <p style="text-align: justify;">Фабиана Риос (Fabiana Ríos), подписала договор, на поставку 453 миллионов кубометров природного газа, китайскому предприятию Shaanxi, который необходим для производственного процесса на заводе химических удобрений недалеко от города Ушуайя. Компания Shaanxi инвестирует в строительство этого завода 530 миллионов долларов.</p> <p style="text-align: justify;">Город Ушуайя является столицей провинции Огненная Земля, расположенный на юге аргентинской части острова Огненная земля. Это самый южный город во всех смыслах: на планете, в Америке и в Аргентине. Однако надо заметить, что по меркам северного полушария Ушуайя расположена на той же широте что и Москва. В столице Огненной земли проживают зажиточные люди. Остров, включая Ушуайю, является свободной экономической зоной. Также столица популярна среди туристов. Все круизные лайнеры, маршруты которых пролегают вокруг Южной Америки, заходят в порт Ушуайя. Здесь же начинаются многие антарктические морские круизы. Порт является перевалочной базой на пути торговых маршрутов из Атлантического океана в Тихий океан и обратно. В павильонах аэропорта Ушуайи можно наблюдать, как рабочие грузят багаж — громадные картонные коробки. LED-телевизоры, до 70 и более дюймов в диагонали, аудиосистемы, кондиционеры, холодильники и др. ведущих мировых производителей электроники и бытовой техники отправляются на материк. Здесь, на краю света, сегодня производится большая часть бытовой техники и электроники потребляемой в Аргентине. По официальной информации Министерства Индустрии Аргентины (www.industria.gob.ar) 100% телевизоров и кондиционеров, продаваемых в стране, произведены в Аргентине, на Огненной земле. Министерство также сообщает, что всего за три года доля мобильных телефонов собранных и проданных в стране поднялась с 4% до 97%. Основные производственные мощности находятся во втором по величине городе провинции Огненная земля, Рио-Гранде.</p> <p style="text-align: justify;">На Огненной земле работают семь компаний, которые сегодня продают весь произведённый товар в Аргентине: Brightstar, BGH, Grupo Newsan, IATEC, Tecnosur (Garbarino), Telecomunicaciones Fueguinas, Sontec SA. Они производят следующие марки: Motorola, Samsung, HTC, LG, Sony Ericson, ZTE, Huawei, Alcatel, Nokia, PCD, SONIM y TCL. Высоко технологичной продукции стране не хватает. Потребительский спрос очень высок. В связи с чем правительство приняло ряд программ, которые стимулируют компании к производству данной продукции. Это программы: Равенство подключения (Conectar Igualdad), Цифровой календарь (Agenda Digital), Аргентина подключенная (Argentina Conectada), Программа мой персональный компьютер (Programa MiPC). Министр индустрии Аргентины Дебора Георги называет одну из ключевых компаний этой отрасли, компанию «Сони», которая вкладывает тридцать миллионов долларов в расширение производства. А компания KMG Fueguina сообщает что в 2014 году экспортировала в Бразилию фотоаппараты Kodak, произведенные на Огненной земле, на сумму 20 миллионов долларов и планирует в течении трех лет увеличить поставки втрое. Производственные цеха компании KMG Fueguina находятся в Рио-Гранде, Огненная земля. По общепризнанному мнению, нехватка высокотехнологичных товаров в Аргентине связана с чрезвычайной закрытостью экономики страны. Правительство объясняет эту ситуацию необходимостью защиты и стимулирования внутреннего рынка. В результате в стране продаются, в основном, высокотехнологичные товары, произведённые в особых экономических зонах, таких как Огненная земля, компаниями, список которых ограничен, пишет газета «Ambito financiero».</p> <p style="text-align: justify;">Успешная деятельность иностранных компаний на Огненной земле обусловлена Законом № 19640 от 16 мая 1972 года, которым была определена территория, получившая статус «Специальной таможенной и налоговой зоны». Согласно этому закону на территории провинции «Огненная Земля, Антарктида и острова южной Атлантики» установлена система налоговых и таможенных льгот. Импортно-экспортные операции, осуществляемые на территории «Специальной таможенной и налоговой зоны», не облагаются пошлинами и налогами, включая налоги на морской фрахт. От налогов освобождаются все физические и юридические лица, которые не облагаются налогами на доходы; на продажу (внутренняя торговля); на прибыль; на бесплатную передачу прав на имущество, на продажу, покупку или обмен валюты; на землю или любые другие государственные налоги, которые могут иметь место в будущем.</p> <p style="text-align: justify;">Этот же Закон стал причиной увеличения населения в Ушуайе и Рио-Гранде. Так например в Ушуайе население выросло за последние десять лет почти в три раза и теперь составляет около 70 тысяч человек. По статистике всего 15 лет назад население города насчитывало 15 тысяч человек. Как сообщает «Радиоклуб Ушуайя», каждый день на Огненную Землю в надежде получить работу и хорошую зарплату прибывает в среднем десять человек.</p> <p style="text-align: justify;">В конце 70-х годов прошлого века частные иностранные и аргентинские компании активизировали деятельность по разведке нефтяных месторождений в северной части Аргентины и на континентальном шельфе. Французская компания «Total-Cie», западно-германская «DEMINEX», аргентинские «Ar-Franca» и «Bridas S. А. petrolera» ведут разведку нефти на шельфе у Огненной Земли, компании «Shell Hydrocarbons В. W.», «Shell Co. Argentina de petryleo» и «Petrolar S. А.» — в Магеллановом проливе и на шельфе у г. Рио-Гальегос. Велось активное разведочное морское бурение на шельфе у Огненной Земли. Специальная правительственная комиссия Аргентины утвердила программу по стимулированию разработки сланцевого сырья, а также поддержанию добычи углеводородов на традиционных месторождениях, сообщает информационный портал Platts.</p> <p style="text-align: justify;">Все больше туристов проявляет интерес к Огненной Земле. Туризм становится одной из значимых отраслей экономики. Полным ходом идет строительство современных отелей. Зарплата здесь выше, чем в целом по Аргентине. Действует надбавка за вредный климат, «полярные надбавки». Хотя климат здесь не так суров, в конечном счёте, как на российском севере. Ушуайя строилась по примеру других городов Аргентины, в колониальном стиле, в центре главная площадь со зданием муниципалитета. От неё во все стороны расходятся улицы в виде квадратов (квадр) со стороной по 100 метров. Как во всех городах страны есть главная улица Авенида Сан-Мартин, названная в честь национального героя Аргентины. Генерал Хосе де Сан-Мартин возглавлял революционную армию во времена борьбы за независимость и почитается как герой во всех странах Южной Америки. Из досуга у местных жителей традиционные бары, рестораны и единственный на 70 тысяч жителей кинотеатр, попасть в который весьма проблематично. Город местами поднимается в горы и идет вдоль склонов, то спускается к порту, т.н. «воротам в Антарктиду».</p> <p style="text-align: justify;">В октябре прошлого года Ушуайя отпраздновала свое 130-летие. Первыми здесь поселились английские миссионеры, за ними французы, голландцы, испанцы, южные славяне, итальянцы… Мореходы, скотоводы, рыболовы, охотники, старатели — искатели удачи и счастья. Потомки всех этих людей составляют население Огненной Земли. Около 30 лет назад население пополнилось южнокорейскими иммигрантами, которые занялись выращиванием овощей и цветов, что ранее считалось невозможным на широте Ушуайи. На Огненной земле очень остро стоит жилищная проблема. В Буэнос-Айресе, в «Доме Огненной Земли» (представительстве провинции в столице) на стене висит призыв: «Аргентинец! Жилищная проблема на Огненной Земле чрезвычайно остра. Прежде чем везти туда свою семью, позаботься о подходящем жилье!» Действительно, проблема очень остра, даже в отелях места надо бронировать заранее, иначе вы рискуете оказаться на улице под «Южным крестом». Проблема же со съёмом жилья для семьи ещё острее. Муниципальная программа строительства жилья не может коренным образом изменить положение. С одной стороны не хватает средств, с другой чиновники, как впрочем, и все местные жители, сетуют на то, что климат здесь очень суровый, поэтому строить можно только в тёплые месяцы — с октября по апрель. Что само по себе очень удивительно, поскольку в таких же «суровых» климатических условиях, на широте Москвы, строительство ведётся круглый год. И всё же, несмотря на такую «суровость» климата, краса и гордость Огненной Земли — большой морской краб (в США «королевский») — живёт и здравствует, продолжая строить глубокие песчаные домики-норы в любое время года. Тем не менее, угрожает крабу не «суровый» климат, а гурманы, приезжающие в Ушуайю чтобы насладиться изысканным вкусом крабового мяса. Большинство из 150 тысяч крабов, вылавливаемых ежегодно рыбаками, уходит на экспорт. А в ресторанах Ушуайи из нежного и сочного мяса готовят более дюжины разнообразных блюд. Вес одного краба может достигать двух килограмм, а размер клешней одного метра. Летом, с декабря по март население в городе увеличивается в полтора раза. Помимо гостиниц, приезжим приходится размещаться в частном секторе. Дома в Ушуайе преимущественно — одно-двухэтажные, раскрашены в разные цвета и располагаются прямо на склонах, а более новые районы — в низине, ближе к порту. Товары в магазинах хорошего качества и относительно дешевые, т.к. производятся здесь же в свободной экономической зоне.</p> <p style="text-align: justify;">Поскольку вокруг Южной Америки пролегают важные морские пути, Ушуайя имеет стратегическое значение. Южнее города находится военная база Пуэрто Уильямс. В 27 км от города Ушуайя расположен сравнительно молодой горнолыжный курорт Кастор (Cerro Castor), являющийся одним из самых южных курортов мира. В последнее время его популярность возрастает благодаря длине его лыжных трасс (более 20 км на площади около 400 гектар) всех уровней, качества услуг и красотам местного пейзажа. Здесь самый «быстрый» снежный покров и самый длинный лыжный сезон в Южной Америке.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Марина Богословская</strong></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://www.regnum.ru/news/polit/1897045.html" rel="nofollow">http://www.regnum.ru</a></p></div> Военно-техническое танго 2015-01-30T14:36:23+04:00 2015-01-30T14:36:23+04:00 http://navoine.info/argmil-tango.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 30 Январь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16143/20682809.3ee/0_c4422_cbd041e1_orig.jpg" border="0" width="640" height="444" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В последнее время на фоне разговоров о сближении России со странами Латинской Америки в зарубежных СМИ все чаще появляются сообщения о намерении российской стороны усилить военно-техническое сотрудничество с данным регионом, в частности с Аргентиной. Многочисленные слухи о недавней продаже двенадцати российских истребителей-бомбардировщиков Су-24 Аргентине стали поводом для беспокойства правительства Великобритании. Впоследствии даже появилось предложение разместить на территории спорных Фолклендских (Мальвинских) островов больше истребителей Typhoon.</p> <p style="text-align: justify;">Говорили ли Владимир Путин с Кристиной Киршнер о возможных поставках российских боевых самолетов во время визита российского президента в Буэнос-Айрес в июле 2014 года, остается открытым вопросом. Тем более что факты говорят о том, что такое сотрудничество могло бы стать логичным продолжением потеплевших отношений России и Аргентины, которым летом 2015 года исполнится 130 лет.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Новый рынок в Новом свете</strong></p> <p style="text-align: justify;">Аргентина, как и Венесуэла, не относится к оружейным рынкам, которые достались современной России от СССР. Двусторонние отношения стали развиваться лишь в последнее десятилетие из-за изменения местного политического ландшафта. Об интенсивности развития отношений с Аргентиной в последнее время говорит количество встреч на высшем уровне. До 2000 года лидеры Аргентины посетили CCCР и Россию всего три раза, а после состоялось уже два визита (Нестор Киршнер — в 2004 г. и Кристина Киршнер — в 2008 г.) глав Аргентины в Россию и два визита (Дмитрий Медведев в 2010 г. и Владимир Путин — в 2014 г.) глав России в Аргентину. Фундамент военно-технического сотрудничества был заложен в 2004 году во время встречи в Москве В. Путина и Н. Киршнера, которые подписали договор о ВТС. Ратифицирован договор был лишь два года спустя, и вслед за этим последовал первый скандал с закупками вооружений. Через пару месяцев после голосования в аргентинском парламенте авторететная аргентинская газета La Nacion обратила пристальное внимание на слова министра обороны РФ Сергея Иванова, сказанные после встречи с его аргентинской коллегой Нильдой Гарре (Nilda Garré). Якобы С. Иванов сказал тогда, что Н. Гарре вручила ему список вооружений, который бы Аргентина хотела купить в России. На Н. Гарре обрушился шторм критики местной, преимущественно проамерикански настроенной прессы. Не помогло даже то, что через несколько часов ее пресс-секретарь опроверг намерение закупать оружие в России, а сама министр заявила, что в списке были предложения по совместным проектам в сфере ВТС.</p> <p style="text-align: justify;">Только через четыре года, во время визита Д.Медведева в Аргентину в 2010 г., состоялась первая сделка по покупке российской военной техники. Это стали российские качественные и недорогие вертолеты Ми-8 (в экспортной модификации Ми-171Е). Был подписан контракт на две машины общей стоимостью в 22 млн евро, а покупка была осуществлена на условиях предоставления кредита одним из российских банков. Проблем и задержек с выполнением намеченного контракта не возникло, и уже в ноябре 2011 года российские вертолеты вошли в состав авиагруппы специальных операций 7-й авиационной бригады ВВС Аргентины, где заменили устаревшие вертолеты Bell 212. Сейчас они используются для обеспечения поисково-спасательных и логистических работ в Антарктиде.</p> <p style="text-align: justify;">В 2011 году аргентинский главнокомандующий ВВС бригадный генерал Нормандо Константино заявил, что военное ведомство рассматривает возможность купить больше вертолетов типа Ми-17, так как двух машин не хватает, чтобы эффективно поддерживать аргентинское присутствие в Антарктиде.</p> <p style="text-align: justify;">Уже в марте 2012 года на авиасалоне Fidae-2012 в Сантьяго (Чили) начальник департамента внешнеэкономической деятельности и маркетинга госкорпорации «Ростехнологии» Сергей Гореславский заявил, что Аргентина намерена приобрести еще «дополнительную партию Ми-17 и интересуется легкими вертолетами Ка-226Т». Тогда чиновник отметил, что идет согласование сроков подписания контракта еще на три машины, а директор департамента маркетинга «Вертолетов России» выделил Аргентину наряду с Мексикой и Бразилией среди основных приоритетных рынков в латиноамериканском регионе.</p> <p style="text-align: justify;">Однако Россия расширяла сотрудничество на местных рынках с другими странами, а контракт по вертолетам с Аргентиной опять откладывался в долгий ящик. Немалое количество проблем в экономике просто не позволяли южноамериканской стране активно приступить к перезревшей необходимости модернизации собственных вооруженных сил. При этом задач по возвращению Мальвинских островов и борьбы за Антарктиду никто не отменял, но состояние армии тормозит успешное продвижение национальной позиции по этим вопросам. К примеру, на вооружении ВВС этой страны стоят самолеты, собранные в 1960-1970-х гг. Последовавшая война за Фолклендские острова оттянула военную модернизацию. В итоге на вооружении сейчас состоят вырабатывающие свой ресурс шесть Mirage III, четыре Mirage 5 и четыре экземпляра израильской модернизации Mirage 5 - IAI Nesher.</p> <p style="text-align: justify;">Аргентина существенно отстает в вопросах вооружений, особенно на фоне усиления позиций не только Великобритании, спустившей на воду новейший авианосец, а в январе 2015 года сообщившей миру о планах значительно усилить ПВО спорных островов (в частности, заменить к 2016 году устаревшие комплексы более современными Patriot BMC4I), но и соседей по региону — Чили, у которой самые обученные и современные вооруженные силы на континенте, и Бразилии, претендующей на роль одной из мировых держав, превратившейся в заметного экспортера вооружений. В 2014 году было решено увеличить оборонный бюджет 2015 года на 43% по сравнению с оборонным бюджетом 2014. Однако среди трат нет ассигнований на крупные закупки новой техники. 80% расходов уйдет на подготовку и содержание личного состава, на технику просто не остается денег.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Перспективы</strong></p> <p style="text-align: justify;">В процессе обсуждения аргентинского бюджета на 2015 год минувшей осенью в местной прессе встал вопрос о замене устаревших самолетов. Любое решение правительства тут станет поводом для критики. При появлении слухов о закупке оружия правительство критикуют за то, что оно обходит вниманием социальные вопросы. Если же заявления о покупке техники опровергаются, то правительству напоминают об «историческом» парке вооружений.</p> <p style="text-align: justify;">Упоминание России или Китая в этом контексте вызывает горячее обсуждение в местных СМИ. Тем не менее намерение обновить парк ВВС и запустить модернизацию системы ПВО все же присутствует. Некоторые надежды в этом смысле аргентинцы начали испытывать после назначения в 2013 году на должность главы ВВС страны ветерана войны 1982 года Марио Кальехо (Mario Callejo). В октябре 2014 года министр обороны Аргентины Аугустин Росси (Agustín Rossi) заявил о намерении приобрести 24 шведских истребителя Saab Gripen NG, которые победили в тендере на закупку многоцелевых истребителей, объявленном Бразилией. Их будут производить по соответствующей лицензии на территории Аргентины.</p> <p style="text-align: justify;">Впрочем, это стало уже не первым заявлением такого рода. Если верить словам бывшего министра обороны Орасио Хуанарена: «Сначала они заявляют, что собираются купить подержанные Mirage в Испании, затем — что купят похожие самолеты в Израиле, но вскоре оказывается, что для этого нет бюджетных средств». Генерал О. Хуанарена оказался прав. Аргентина сейчас не располагает необходимой суммой ($3 млрд долл.) для заключения сделки. Реакция Великобритании не заставила себя ждать. Лондон заявил, что блокирует эту сделку, так как в Saab Gripen NG имеются детали, сделанные по английским технологиям. Причина все та же — нежелание Аргентины признавать права Великобритании на Мальвинские острова. Вопрос модернизации сначала ВВС и ПВО страны, а затем и остальных войск стоит очень остро, но денег в бюджете на это нет, а отношения с Западом испорчены. В этих условия правительство вполне может пойти наперекор местному политическому меньшинству и рассмотреть возможность заключения контрактов с Россией и Китаем, которые готовы предоставить кредиты и обсудить удобные схемы сделок. Речь идет о пакистано-китайских истребителях-бомбардировщиках FC-1/JF-17 стоимостью $15-25 млн за один самолет (в зависимости от комплектации) или более продвинутых российских Су-30 в модификации, которую закупает Венесуэла — Су-30МК2. По контракту 2006 года, Венесуэла приобрела 24 Су-30МК2 с вооружением, запчастями, технической помощью и обучением персонала за $1,6 млрд, то есть на каждую машину было потрачено в районе $67 млн.</p> <p style="text-align: justify;">В разные годы велись переговоры с Россией о приобретении тяжелого транспортного вертолета Ми-26, бронетранспортеров и РЛС ПВО. Россия в сложившихся условиях могла бы помочь Аргентине усилить свою ПВО, рассмотрев возможность поставок комплексов ПВО ближней (Панцирь С1) и дальней зоны (С-300).</p> <p style="text-align: justify;">При этом речь может идти не только о прямых поставках такой техники, но и о возможных офсетных программах, ставших неотъемлемой частью военно-технического сотрудничества во всем мире.</p> <p style="text-align: justify;">Даже в самые тяжелые годы, когда финансирование вооруженных сил снижалось, в Аргентине производились работы в области НИОКР. Передавая техническую документацию или открывая на территории страны-покупателя совместное предприятие по производству или ремонту военной техники, Россия получает выгоду в долгосрочной перспективе, расширяя рынки и надолго «привязывая» покупателя к своему продукту.</p> <p style="text-align: justify;">В Аргентине было бы возможно создание ряда совместных предприятий, на которых бы производились Панцири (в настоящее время переговоры о создании совместного предприятия (СП) идут с Бразилией, однако соглашение до сих пор не заключено). Запуск СП помог бы России разгрузить производственные мощности и был бы взаимовыгоден обеим сторонам. Это позволило бы существенно диверсифицировать нынешние двусторонние экономические отношения РФ и Аргентины и увеличить в структуре двусторонней торговли долю российского экспорта машин, оборудования и транспортных средств с 8,5% (на 2013 год).</p> <p style="text-align: justify;">Стоит отметить, что в России почти три года спустя после заявления представителя Рособоронэкспорта на FIDAE (с исп. Feria Internacional del Aire y del Espacio,ФИДАЕ – ежегодная латиноамериканская авиационно-космическая выставка в Чили) Аргентина все же вспомнила о дополнительных Ми-171, заявив, что «мы сотрудничаем с Россией очень интенсивно». Также в ближайшее время Аргентина закупит у России четыре морских буксира класса «Нефтегаз». Сумма контракта составляет более восьми миллионов долларов. Переговоры ведутся о приобретении кораблей «Тумча», «Нефтегаз-51», «Нефтегаз-57» и «Нефтегаз-61». Минобороны Аргентины планирует использовать корабли для тылового обеспечения аргентинской полярной станции в Антарктиде, а также для патрулирования южной части Атлантического океана. Уже к лету 2015 года буксиры могут поступить в распоряжение военного ведомства Аргентины и будут задействованы в полярных водах, в том числе для патрулирования.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Время уходит</strong></p> <p style="text-align: justify;">Военно-техническое сотрудничество – это очень чувствительная область, которая напрямую зависит от политической ситуации как в стране-экспортере, так и в стране-импортере. Очень часто политические предпочтения куда больше влияют на решение приобрести технику, чем цена, технические характеристики или даже возможность получения доступа к технологиям.</p> <p style="text-align: justify;">Аргентине, в которой на сегодняшний день сложилась непростая социально-экономическая ситуация, в 2015 году предстоят президентские выборы. Нынешний президент К. Киршнер, согласно Конституции, не может баллотироваться на третий срок подряд. Она уходит, оставляя страну в состоянии технического дефолта. Тяжелая экономическая ситуация ударила по благосостоянию рядовых граждан, значительно уменьшив их доходы. Это привело к массовым волнениям, демонстрациям, а поддержка «киршнеризма» в стране резко снизилась.</p> <p style="text-align: justify;">Выборы, которые определят дальнейший политический курс страны, состоятся в октябре 2015 года, однако имена кандидатов в президенты уже известны. Только один кандидат обещает сохранить существующий курс, а трое высказываются за его кардинальное изменение, в том числе и на международной арене.</p> <p style="text-align: justify;">Имеющий шансы на победу лидер партии «Республиканское предложение» («Propuesta Republicana») PRO Маурисио Макри, в частности, заявил, что Аргентина «не должна быть частью Боливарианской оси и должна вернуться в мир», отметив, что не поддержит «излишнего наклона» в сторону Китая и России, а также призвал интенсифицировать контакты с США и ЕС.</p> <p style="text-align: justify;">Очевидно, что победа на выборах одного из оппозиционных кандидатов сильно затруднит контакты между нашими странами в области военно-технического сотрудничества, и Аргентина, при Кристине Киршнер объявившая Россию своим стратегическим партнером, вновь обратит свое внимание на подержанную технику из США, которую сможет приобрести в рамках взаимопомощи.</p> <p style="text-align: justify;">Это значительно ограничит военный потенциал страны и не решит проблем модернизации ВВС, впрочем, будут ли они иметь какой-то смысл без наличия внешнеполитических амбиций?</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Александр Корольков, Татьяна Русакова</strong><span><br /></span></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=5166#top" rel="nofollow">http://russiancouncil.ru</a></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/rossia-sng.html">Россия/СНГ</a> <a href="http://navoine.info/category/vpk-hitech-guns.html">ВПК/Hi-Tech/Оружие</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Пятница, 30 Январь 2015</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16143/20682809.3ee/0_c4422_cbd041e1_orig.jpg" border="0" width="640" height="444" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">В последнее время на фоне разговоров о сближении России со странами Латинской Америки в зарубежных СМИ все чаще появляются сообщения о намерении российской стороны усилить военно-техническое сотрудничество с данным регионом, в частности с Аргентиной. Многочисленные слухи о недавней продаже двенадцати российских истребителей-бомбардировщиков Су-24 Аргентине стали поводом для беспокойства правительства Великобритании. Впоследствии даже появилось предложение разместить на территории спорных Фолклендских (Мальвинских) островов больше истребителей Typhoon.</p> <p style="text-align: justify;">Говорили ли Владимир Путин с Кристиной Киршнер о возможных поставках российских боевых самолетов во время визита российского президента в Буэнос-Айрес в июле 2014 года, остается открытым вопросом. Тем более что факты говорят о том, что такое сотрудничество могло бы стать логичным продолжением потеплевших отношений России и Аргентины, которым летом 2015 года исполнится 130 лет.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Новый рынок в Новом свете</strong></p> <p style="text-align: justify;">Аргентина, как и Венесуэла, не относится к оружейным рынкам, которые достались современной России от СССР. Двусторонние отношения стали развиваться лишь в последнее десятилетие из-за изменения местного политического ландшафта. Об интенсивности развития отношений с Аргентиной в последнее время говорит количество встреч на высшем уровне. До 2000 года лидеры Аргентины посетили CCCР и Россию всего три раза, а после состоялось уже два визита (Нестор Киршнер — в 2004 г. и Кристина Киршнер — в 2008 г.) глав Аргентины в Россию и два визита (Дмитрий Медведев в 2010 г. и Владимир Путин — в 2014 г.) глав России в Аргентину. Фундамент военно-технического сотрудничества был заложен в 2004 году во время встречи в Москве В. Путина и Н. Киршнера, которые подписали договор о ВТС. Ратифицирован договор был лишь два года спустя, и вслед за этим последовал первый скандал с закупками вооружений. Через пару месяцев после голосования в аргентинском парламенте авторететная аргентинская газета La Nacion обратила пристальное внимание на слова министра обороны РФ Сергея Иванова, сказанные после встречи с его аргентинской коллегой Нильдой Гарре (Nilda Garré). Якобы С. Иванов сказал тогда, что Н. Гарре вручила ему список вооружений, который бы Аргентина хотела купить в России. На Н. Гарре обрушился шторм критики местной, преимущественно проамерикански настроенной прессы. Не помогло даже то, что через несколько часов ее пресс-секретарь опроверг намерение закупать оружие в России, а сама министр заявила, что в списке были предложения по совместным проектам в сфере ВТС.</p> <p style="text-align: justify;">Только через четыре года, во время визита Д.Медведева в Аргентину в 2010 г., состоялась первая сделка по покупке российской военной техники. Это стали российские качественные и недорогие вертолеты Ми-8 (в экспортной модификации Ми-171Е). Был подписан контракт на две машины общей стоимостью в 22 млн евро, а покупка была осуществлена на условиях предоставления кредита одним из российских банков. Проблем и задержек с выполнением намеченного контракта не возникло, и уже в ноябре 2011 года российские вертолеты вошли в состав авиагруппы специальных операций 7-й авиационной бригады ВВС Аргентины, где заменили устаревшие вертолеты Bell 212. Сейчас они используются для обеспечения поисково-спасательных и логистических работ в Антарктиде.</p> <p style="text-align: justify;">В 2011 году аргентинский главнокомандующий ВВС бригадный генерал Нормандо Константино заявил, что военное ведомство рассматривает возможность купить больше вертолетов типа Ми-17, так как двух машин не хватает, чтобы эффективно поддерживать аргентинское присутствие в Антарктиде.</p> <p style="text-align: justify;">Уже в марте 2012 года на авиасалоне Fidae-2012 в Сантьяго (Чили) начальник департамента внешнеэкономической деятельности и маркетинга госкорпорации «Ростехнологии» Сергей Гореславский заявил, что Аргентина намерена приобрести еще «дополнительную партию Ми-17 и интересуется легкими вертолетами Ка-226Т». Тогда чиновник отметил, что идет согласование сроков подписания контракта еще на три машины, а директор департамента маркетинга «Вертолетов России» выделил Аргентину наряду с Мексикой и Бразилией среди основных приоритетных рынков в латиноамериканском регионе.</p> <p style="text-align: justify;">Однако Россия расширяла сотрудничество на местных рынках с другими странами, а контракт по вертолетам с Аргентиной опять откладывался в долгий ящик. Немалое количество проблем в экономике просто не позволяли южноамериканской стране активно приступить к перезревшей необходимости модернизации собственных вооруженных сил. При этом задач по возвращению Мальвинских островов и борьбы за Антарктиду никто не отменял, но состояние армии тормозит успешное продвижение национальной позиции по этим вопросам. К примеру, на вооружении ВВС этой страны стоят самолеты, собранные в 1960-1970-х гг. Последовавшая война за Фолклендские острова оттянула военную модернизацию. В итоге на вооружении сейчас состоят вырабатывающие свой ресурс шесть Mirage III, четыре Mirage 5 и четыре экземпляра израильской модернизации Mirage 5 - IAI Nesher.</p> <p style="text-align: justify;">Аргентина существенно отстает в вопросах вооружений, особенно на фоне усиления позиций не только Великобритании, спустившей на воду новейший авианосец, а в январе 2015 года сообщившей миру о планах значительно усилить ПВО спорных островов (в частности, заменить к 2016 году устаревшие комплексы более современными Patriot BMC4I), но и соседей по региону — Чили, у которой самые обученные и современные вооруженные силы на континенте, и Бразилии, претендующей на роль одной из мировых держав, превратившейся в заметного экспортера вооружений. В 2014 году было решено увеличить оборонный бюджет 2015 года на 43% по сравнению с оборонным бюджетом 2014. Однако среди трат нет ассигнований на крупные закупки новой техники. 80% расходов уйдет на подготовку и содержание личного состава, на технику просто не остается денег.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Перспективы</strong></p> <p style="text-align: justify;">В процессе обсуждения аргентинского бюджета на 2015 год минувшей осенью в местной прессе встал вопрос о замене устаревших самолетов. Любое решение правительства тут станет поводом для критики. При появлении слухов о закупке оружия правительство критикуют за то, что оно обходит вниманием социальные вопросы. Если же заявления о покупке техники опровергаются, то правительству напоминают об «историческом» парке вооружений.</p> <p style="text-align: justify;">Упоминание России или Китая в этом контексте вызывает горячее обсуждение в местных СМИ. Тем не менее намерение обновить парк ВВС и запустить модернизацию системы ПВО все же присутствует. Некоторые надежды в этом смысле аргентинцы начали испытывать после назначения в 2013 году на должность главы ВВС страны ветерана войны 1982 года Марио Кальехо (Mario Callejo). В октябре 2014 года министр обороны Аргентины Аугустин Росси (Agustín Rossi) заявил о намерении приобрести 24 шведских истребителя Saab Gripen NG, которые победили в тендере на закупку многоцелевых истребителей, объявленном Бразилией. Их будут производить по соответствующей лицензии на территории Аргентины.</p> <p style="text-align: justify;">Впрочем, это стало уже не первым заявлением такого рода. Если верить словам бывшего министра обороны Орасио Хуанарена: «Сначала они заявляют, что собираются купить подержанные Mirage в Испании, затем — что купят похожие самолеты в Израиле, но вскоре оказывается, что для этого нет бюджетных средств». Генерал О. Хуанарена оказался прав. Аргентина сейчас не располагает необходимой суммой ($3 млрд долл.) для заключения сделки. Реакция Великобритании не заставила себя ждать. Лондон заявил, что блокирует эту сделку, так как в Saab Gripen NG имеются детали, сделанные по английским технологиям. Причина все та же — нежелание Аргентины признавать права Великобритании на Мальвинские острова. Вопрос модернизации сначала ВВС и ПВО страны, а затем и остальных войск стоит очень остро, но денег в бюджете на это нет, а отношения с Западом испорчены. В этих условия правительство вполне может пойти наперекор местному политическому меньшинству и рассмотреть возможность заключения контрактов с Россией и Китаем, которые готовы предоставить кредиты и обсудить удобные схемы сделок. Речь идет о пакистано-китайских истребителях-бомбардировщиках FC-1/JF-17 стоимостью $15-25 млн за один самолет (в зависимости от комплектации) или более продвинутых российских Су-30 в модификации, которую закупает Венесуэла — Су-30МК2. По контракту 2006 года, Венесуэла приобрела 24 Су-30МК2 с вооружением, запчастями, технической помощью и обучением персонала за $1,6 млрд, то есть на каждую машину было потрачено в районе $67 млн.</p> <p style="text-align: justify;">В разные годы велись переговоры с Россией о приобретении тяжелого транспортного вертолета Ми-26, бронетранспортеров и РЛС ПВО. Россия в сложившихся условиях могла бы помочь Аргентине усилить свою ПВО, рассмотрев возможность поставок комплексов ПВО ближней (Панцирь С1) и дальней зоны (С-300).</p> <p style="text-align: justify;">При этом речь может идти не только о прямых поставках такой техники, но и о возможных офсетных программах, ставших неотъемлемой частью военно-технического сотрудничества во всем мире.</p> <p style="text-align: justify;">Даже в самые тяжелые годы, когда финансирование вооруженных сил снижалось, в Аргентине производились работы в области НИОКР. Передавая техническую документацию или открывая на территории страны-покупателя совместное предприятие по производству или ремонту военной техники, Россия получает выгоду в долгосрочной перспективе, расширяя рынки и надолго «привязывая» покупателя к своему продукту.</p> <p style="text-align: justify;">В Аргентине было бы возможно создание ряда совместных предприятий, на которых бы производились Панцири (в настоящее время переговоры о создании совместного предприятия (СП) идут с Бразилией, однако соглашение до сих пор не заключено). Запуск СП помог бы России разгрузить производственные мощности и был бы взаимовыгоден обеим сторонам. Это позволило бы существенно диверсифицировать нынешние двусторонние экономические отношения РФ и Аргентины и увеличить в структуре двусторонней торговли долю российского экспорта машин, оборудования и транспортных средств с 8,5% (на 2013 год).</p> <p style="text-align: justify;">Стоит отметить, что в России почти три года спустя после заявления представителя Рособоронэкспорта на FIDAE (с исп. Feria Internacional del Aire y del Espacio,ФИДАЕ – ежегодная латиноамериканская авиационно-космическая выставка в Чили) Аргентина все же вспомнила о дополнительных Ми-171, заявив, что «мы сотрудничаем с Россией очень интенсивно». Также в ближайшее время Аргентина закупит у России четыре морских буксира класса «Нефтегаз». Сумма контракта составляет более восьми миллионов долларов. Переговоры ведутся о приобретении кораблей «Тумча», «Нефтегаз-51», «Нефтегаз-57» и «Нефтегаз-61». Минобороны Аргентины планирует использовать корабли для тылового обеспечения аргентинской полярной станции в Антарктиде, а также для патрулирования южной части Атлантического океана. Уже к лету 2015 года буксиры могут поступить в распоряжение военного ведомства Аргентины и будут задействованы в полярных водах, в том числе для патрулирования.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>Время уходит</strong></p> <p style="text-align: justify;">Военно-техническое сотрудничество – это очень чувствительная область, которая напрямую зависит от политической ситуации как в стране-экспортере, так и в стране-импортере. Очень часто политические предпочтения куда больше влияют на решение приобрести технику, чем цена, технические характеристики или даже возможность получения доступа к технологиям.</p> <p style="text-align: justify;">Аргентине, в которой на сегодняшний день сложилась непростая социально-экономическая ситуация, в 2015 году предстоят президентские выборы. Нынешний президент К. Киршнер, согласно Конституции, не может баллотироваться на третий срок подряд. Она уходит, оставляя страну в состоянии технического дефолта. Тяжелая экономическая ситуация ударила по благосостоянию рядовых граждан, значительно уменьшив их доходы. Это привело к массовым волнениям, демонстрациям, а поддержка «киршнеризма» в стране резко снизилась.</p> <p style="text-align: justify;">Выборы, которые определят дальнейший политический курс страны, состоятся в октябре 2015 года, однако имена кандидатов в президенты уже известны. Только один кандидат обещает сохранить существующий курс, а трое высказываются за его кардинальное изменение, в том числе и на международной арене.</p> <p style="text-align: justify;">Имеющий шансы на победу лидер партии «Республиканское предложение» («Propuesta Republicana») PRO Маурисио Макри, в частности, заявил, что Аргентина «не должна быть частью Боливарианской оси и должна вернуться в мир», отметив, что не поддержит «излишнего наклона» в сторону Китая и России, а также призвал интенсифицировать контакты с США и ЕС.</p> <p style="text-align: justify;">Очевидно, что победа на выборах одного из оппозиционных кандидатов сильно затруднит контакты между нашими странами в области военно-технического сотрудничества, и Аргентина, при Кристине Киршнер объявившая Россию своим стратегическим партнером, вновь обратит свое внимание на подержанную технику из США, которую сможет приобрести в рамках взаимопомощи.</p> <p style="text-align: justify;">Это значительно ограничит военный потенциал страны и не решит проблем модернизации ВВС, впрочем, будут ли они иметь какой-то смысл без наличия внешнеполитических амбиций?</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Александр Корольков, Татьяна Русакова</strong><span><br /></span></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=5166#top" rel="nofollow">http://russiancouncil.ru</a></p></div> Джихад. Frente en América Latina 2014-12-20T17:20:49+04:00 2014-12-20T17:20:49+04:00 http://navoine.info/jihad-latina.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 20 Декабрь 2014</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15514/20682809.3e3/0_c1e90_19e9f6cd_M.jpg" border="0" width="300" height="225" style="float: left; margin: 5px;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong><em>Латиноамериканский фронт</em></strong></p> <p style="text-align: justify;">Дырявая южная граница США не является преградой ни для наркотрафика, ни для джихада. Если США серьёзно относятся к последней угрозе, то её ответственным за национальную безопасность ведомствам следует обратить самое пристальное внимание на то, что творится у них на «заднем дворе» — в Мексике, в Бразилии, в Перу, Венесуэле и Аргентине. Эти страны стали настоящим Клондайком для ислама, наращивающего своё присутствие и активность в регионе — от обращения латиноамериканцев в ислам до финансирования своей подрывной деятельности при помощи доходов от продажи наркотиков, похищений людей и обращения их в рабство.</p> <p style="text-align: justify;">Нельзя сказать, что местные власти не уделяют внимания проблеме. Однако их возможности не только активно влиять на ситуацию, но даже сколько-нибудь эффективно следить за ней ограничены как спецификой вошедшей в поговорку латиноамериканской коррупции («в среднем по больнице»), так и элементарным отсутствием квалифицированных специалистов — арабистов, востоковедов, агентов под прикрытием и т. д. Укоренение и укрепление ислама в Латинской Америке — вероятно, не самый удачный сценарий, для США — в первую очередь. Хотя — смотря что понимать под «удачным сценарием». Если цель состоит в том, чтобы развивать здесь тенденции Модерна и «поднимать» континент, то исламизация крайне вредна. Если же задача иная — опустить Латинскую Америку в пучину архаики, междоусобных войн и выживания населения на грани «стандартов» каменного века — то здесь ислам выступает в роли чуть ли не абсолютного оружия. В этом случае становятся понятными действия, точнее, бездействие США и преступное с точки зрения всякого нормального человека попустительство в отношении исламских активистов и их спонсоров, наблюдаемое нами, например, в Египте и в Сирии. Впрочем, остаётся по-прежнему неясным, как можно от последствий такого радикального переформатирования реальности отгородиться, и можно ли вообще.</p> <p style="text-align: justify;">Но давайте обратимся к фактам.</p> <p style="text-align: justify;">Власти Мексики не так давно вскрыли разветвлённую преступную сеть в Тигуане и в Техасе, принадлежащую ливанской группировке «Хезболла». Как хорошо известно, «Хезболла» содержится в основном на средства Ирана (по крайней мере, до последнего времени перспективы самофинансирования группировки оставались туманными). В Мексике боевики «Хезболлы» активно налаживали связи с местными наркокартелями, занимались контрабандой наркотиков и незаконной торговлей людьми, получая значительные доходы, направляемые затем на основной — антиизраильский — фронт. Активные попытки Ирана наладить сотрудничество с резко антиизраильски настроенным Чавесом, поддерживающим колумбийскую леворадикальную группировку ФАРК, также не являются секретом для тех, кто интересуется происходящим в регионе.</p> <p style="text-align: justify;">Ещё в 2010 г. «Вашингтон таймс» <a href="http://www.washingtontimes.com/news/2010/aug/4/borderline-obama/" target="_blank">писала</a>:</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>На фоне свежих сообщений об активности «Хезболлы» и бесчисленных свидетельств о том, что мусульмане из разных стран называются мексиканцами при пересечении американо-мексиканской границы, очевидно, что наши южные рубежи представляют собой дырявое решето, представляющее серьёзнейшую угрозу для национальной безопасности.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Что ж, самое время бить тревогу: по сведениям Джорджтаунского университета, число иммигрантов из Сирии и Ливана превысило 200 тысяч человек в одной только Мексике. Можно, разумеется, успокаивать себя тем, что основная масса этих людей — сирийские и ливанские христиане, бегущие от хаоса и насилия, творящегося в этих странах «доблестными» муджахидами, но вряд ли это достаточно разумная позиция.</p> <p style="text-align: justify;">В распоряжении тигуанского филиала мексиканского джихадистского подполья находились<strong>несколько сотен стволов автоматического оружия, тысячи ручных гранат, пластиковая взрывчатка и противотанковые средства</strong>. Весь этот арсенал был ввезён в страну<strong>мусульманами из Ирака</strong>. Согласно сведениям <a href="http://www.jihadwatch.org/2011/07/tucson-police-confirm-yes-hizballah-is-operating-in-mexico" target="_blank">этого доклада</a>,</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>очевидна связь между боевиками «Хезболлы», присутствующими на территории Мексики, и собственно мексиканскими структурами, контролирующими наркотрафик через американскую границу.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Ещё в 2005 г. немецкий «Шпигель» в статье <a href="http://www.spiegel.de/international/spiegel/praying-to-allah-in-mexico-islam-is-gaining-a-foothold-in-chiapas-a-358223-druck.html" target="_blank">«Ислам создаёт плацдарм в Чьяпасе»</a> сообщал о незаметном на первый взгляд проникновении ислама в Мексику:</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>Некогда непоколебимый бастион истового католицизма, юг Мексики быстро превращается в полигон для охотников за человеческими душами и умами. Ислам чувствует себя здесь как дома, обращённых индейцев насчитываются уже многие сотни. Мексиканские власти высказывают озабоченность разворачивающимся у них на глазах «столкновением цивилизаций», а женщины в хиджабах стали неотъемлемой частью пейзажа. (…) Жизнь в Мексике стоит немного. Нужна работа? Отлично! Совершай намаз пять раз в день, и всё у тебя будет нормально. (…) Похищения с целью выкупа стали здесь обыденным явлением. Невозможно сказать точно, чем они являются — эпизодом войны между наркокартелями или актом джихада, согласно которому обращение в рабство неверного — богоугодное дело. Чтобы повлиять на не-мусульман, исламские эмиссары вовсю пользуются их ненавистью к «гринго», изо всех сил подогревая её.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Учитывая то, что статья написана чуть ли не десять лет назад, и принимая во внимание свойственную мексиканским властям принципиальность, неподкупность, профессионализм и последовательность (это сарказм, если кто вдруг не понял), надо полагать, дела там значительно продвинулись.</p> <p style="text-align: justify;">Сотрудники контртеррористических ведомств сообщают, что успехи исламских вербовщиков в отношении мексиканцев куда более впечатляющи, нежели в отношении европейцев (имеются в виду именно европейцы, а не понаехавший непонятно откуда интернациональный сброд). Новообращённых «воинов аллаха» пачками переправляют через границу в США. Вот <a href="http://www.youtube.com/watch?v=ky8yN1VK-Jk" target="_blank">здесь</a>, например, некий исламский «богослов» рассуждает о том, как здорово было бы «передать знакомым на той стороне» боевой штамм сибирской язвы, способный <strong>за час убить треть миллиона</strong> человек.</p> <p style="text-align: justify;">Майкл Браун, бывший руководитель отдела спецопераций ведомства по контролю за оборотом наркотиков США (U.S. Drug Enforcement Administration, DEA), заявил, что ливанская преступная группировка при поддержке Ирана долгое время активно занимается наркоторговлей и контрабандой людей; однако он подчёркивает, что её деятельность опирается на инфраструктуру, выстроенную и поддерживаемую мексиканскими наркоторговцами, и что «Хезболла» активно пользуется услугами тех же лиц и транспортных артерий, что и наркомафия.</p> <p style="text-align: justify;">Всего несколько месяцев назад ФБР и DEA раскрыли готовящийся <a href="http://www.youtube.com/watch?v=ky8yN1VK-Jk" target="_blank">террористический акт</a>, следы которого ведут в Иран — через Мексику. Растущий уровень насилия в Мексике, в т. ч. обезглавливание — «визитная карточка» исламских террористов — косвенно указывает на то, что ислам всё глубже проникает в структуру мексиканской преступности и, в частности, в наркокартели.</p> <p style="text-align: justify;">Надо сказать, что проблемы одной только «Хезболлой» не ограничиваются. Исламская миссионерская — как будто бывают немиссионерские! — организация Мурабитун (названная так в память об историческом персонаже эпохи Реконкисты в Испании) ещё в 2006 г. привлекла внимание специалистов из <a href="http://www.isn.ethz.ch/About-Us/Who-we-are" target="_blank">ISN</a>, сообщавших о многочисленных визовых и иммиграционных нарушениях, с нею связанных, в которых были задействованы натурализованные в Европе выходцы из мусульманских стран, в т. ч. боевики аль-Каиды.</p> <p style="text-align: justify;">Судя по всему, дело зашло довольно далеко, поскольку бравурные рапорты <a href="http://www.islamawareness.net/LatinAmerica/mexico1.html" target="_blank">исламских источников</a> — даже со скидкой на их склонность к преувеличениям и откровенному вранью — вселяют определённую озабоченность.</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>Большинство наших братьев в Мексике занимаются даава* среди обычных людей, путешествуя от селения к селению и обращаясь непосредственно к жителям, неся им слово аллаха.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Звучит вроде бы не особенно настораживающе, но нужно учесть, что вся эта «давай-давай» осуществляется на саудовские деньги и «даёт» салафитскую версию ислама. Например, популярный египетский телеканал объясняет жителям далёкого континента, что мусульмане не должны даже улыбаться немусульманам, поскольку те — неверные и по определению являются врагами ислама и мусульман. Но в случае, когда мусульманин исполняет миссию «давай-давай», он должен не просто улыбаться, а светиться дружелюбием — ведь из всякого неверного нужно сделать покорного, и если улыбка во всю харю этому поможет, то пуркуа бы и не па? Всякий обращённый увеличивает славу ислама, дело известное.</p> <p style="text-align: justify;">Приведённая цитата — лишь одно из многочисленных свидетельств о существовании в Мексике разветвлённого исламского подполья. Время от времени сведения просачиваются в прессу, правда, официальные, или, правильнее сказать, мейнстримные медиа уделяют обозначенной тематике настолько мало внимания, насколько это возможно. Особенно неохотно предают огласке сведения о том, что джихадёры ведут против США самую настоящую войну с использованием всего доступного им арсенала средств, не гнушаясь и наркоторговлей, за которую в любой стране ислама можно запросто лишиться головы в самом прямом смысле этого слова.</p> <p style="text-align: justify;">На самом деле тот факт, что наркоторговля в Мексике частично прибрана к рукам мусульманами с целью финансирования «давай-давай», не вызывает никаких сомнений — сотрудники DEA говорят об этом и за чашкой пива, и под запись-микрофон, в надежде, что информация хотя бы окольными путями, через блоги и прочие твиттеры-фейсбуки, наконец достигнет ушей вашингтонских столоначальников и что они, наконец, оторвут приросшие к стульям пятые точки, и дадут отмашку делать хоть что-нибудь. Но пока воз и ныне там.</p> <p style="text-align: justify;">Ислам позволяет мусульманам (чтобы не сказать — поощряет) использовать самые разные методы для «продвижения» «религии мира и добра», и грубое насилие — далеко не единственный вариант «проповеди». Принуждение к подчинению и эксплуатация может быть многоликим. Так, известный и хорошо задокументированный метод — «такийя» (характерный в большей степени для шиитов, являющихся меньшинством в исламе), или, другими словами, «ложь / обман ради торжества ислама», используется «Хезболлой» для проникновения в структуры мексиканских наркокартелей, — совершенно так же, как деятели Талибана вовлечены в наркотрафик в треугольнике Иран-Пакистан-Афганистан. Исламистская тактика в Мексике, в частности, выглядит следующим образом:</p> <p style="text-align: justify;">— похищения и обращения в рабство, ставшие в Мексике ежедневной реальностью, не попадающей не то, что в заголовки, но даже и в криминальную хронику через девять раз на десятый. Шариат, как не раз нам публично демонстрировали неуёмно ретивые интернет-проповедники джихада, разрешает обращать в рабство «неверных», т. е., практически, любого немусульманина. Если для обращения человека в рабство его следует похитить — ну, что делать, придётся, значит, похитить. «Священные» исламские тексты не только разрешают подобное, но и вдохновляют «воинов аллаха» принуждать к сексуальным утехам захваченных женщин. (Сура 4, стих 3). </p> <p style="text-align: justify;">А <a href="https://www.youtube.com/watch?v=dYr8l1hkp0U" target="_blank">вот здесь</a> некий «богослов» рассуждает о необходимости скорейшей легализации сексуального рабства. (Если продерётесь через чудовищный акцент профессора исламских «наук» — осторожно, мозг.)</p> <p style="text-align: justify;">— вымогательство и шантаж, в общем, довольно эндемичны для мексиканских ландшафтов, а ислам известен своей потрясающей толерантностью в отношении самых диких, самых безумных традиционных обычаев и практик, — одно только женское обрезание чего стоит. (Мусульмане постоянно возмущаются и начинают возражать, что этот обычай ничего общего с исламом не имеет. Враньё: поскольку исламские богословы ничего — буквально ничего — не предпринимают для искоренения этого неописуемого варварства, унижения и членовредительства, оно стало частью исламской повседневности в странах, где его практикуют. На «несправедливость» жалуйтесь письменно в «Спортлото».) Шариат, как известно, провозглашает благоприобретённым имущество «неверных», захваченное в процессе «священной войны за торжество ислама», и разрешает брать «неверных» в заложники с целью выкупа, который, конечно же, пойдёт на святую и богоугодную войну.</p> <p style="text-align: justify;">Например, <a href="http://www.raymondibrahim.com/muslim-persecution-of-christians/raped-and-ransacked-in-the-muslim-world/" target="_blank">тут популярный египетский «богослов» заявляет</a>, что недостаточный, по его мнению, рост популярности ислама вызван мусульманскими саботажниками, не проявляющими должного рвения в грабеже и обращении в рабство своих немусульманских соседей. <br />Он прямо заявляет — будь, мол, у нас настоящий шариат, а не половинчатый, он непременно отправился бы на ближайший рынок и прикупил себе наложницу-другую.</p> <p style="text-align: justify;">Исламские проповедники ничуть не стесняются использовать и расистские рессентименты мексиканцев, чтобы настроить их против США. Они заявляют, в частности, что «ислам — религия равенства», в то время как христианство — это «религия белых людей», навязанная их незадачливым предшественникам белыми поработителями из-за речки. Подобная «аргументация» широко применяется адептами «da'wa» в американских (и мексиканских, разумеется) тюрьмах.</p> <p style="text-align: justify;">Основной стратегией «давайцев» в Мексике является на сегодняшний день постепенное, но неуклонное привлечение на свою сторону неверующих — посредством прямого обращения в ислам или вовлечения в совместную деятельность, нередко замаскированную под «благотворительность». Против тех, кто так или иначе сопротивляется давлению, исламисты не стесняются использовать насилие. Вопрос, насколько глубоко и прочно исламские радикалы инфильтрованы в мексиканские государственные структуры, остаётся, разумеется, открытым — ответить на него нет в настоящий момент никакой возможности.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>На далёкой Амазонке</strong></p> <p style="text-align: justify;">Мексика, конечно, крупная и серьёзная страна, с внушительным экономическим потенциалом, но есть и не менее важные страны — например, Бразилия — где исламисты проявляют нешуточную, хотя, опять же, мало заметную поверхностному наблюдателю активность. Силы джихада маршируют по всей Латинской Америке — их можно обнаружить и в Венесуэле, чей бурный «роман» с Ираном пережил расцвет в последние пару лет правления пресловутого Чавеса, но не угас окончательно, и в так называемом пограничном треугольнике, там, где пересекаются рубежи Бразилии, Аргентины и Парагвая. ХАМАС, «Хезболла», «Аль-Каида», прочие бесчисленные террористические организации, зачастую под маской внешне безобидных «благотворительных фондов», вовсю пользуются как благосклонностью чавесовских «друзей народа» по всему континенту, так и антиамериканизмом и западофобией их насквозь продажных государственных структур. Несмотря на предпринятые в последние годы усилия по оборудованию южной границы США, она по-прежнему легко проницаема, что создаёт основания для тревоги.</p> <p style="text-align: justify;">Американский институт общественно-политических исследований, в котором работает бывший дипломат Норьега, много месяцев изучал ситуацию в регионе, причём отнюдь не только посредством чтения прессы и блогосферы — несколько исследовательских групп численностью от двух до четырёх человек собирали сведения в ходе экспедиций. Сотрудники института беседовали с чиновниками, полицейскими, военными, информаторами из структур, находящихся в контакте с проиранской ливанской группировкой «Хезболла». Выводы оказались неутешительными: Иран и «Хезболла» укрепились и расширяют свою сеть в Латинской Америке, и рано или поздно результатом этой экспансии станут террористические атаки. Между ними и наркокартелями развивается многостороннее сотрудничество, идёт обмен опытом — техники рекрутирования, подготовки боевиков и т. д. По результатам исследования Институт подготовил конфиденциальный отчёт, представленный нескольким федеральным ведомствам США — в частности, DEA, АНБ и ЦРУ. С ним были также ознакомлены представители разведсообществ ряда латиноамериканских государств.</p> <p style="text-align: justify;">Норьега посетовал на то, что, несмотря на его многочисленные контакты и пояснительные записки, в Вашингтоне по-прежнему уделяют проблеме непростительно мало внимания. Сотрудничество с латиноамериканскими союзниками хромает на обе ноги, и выявленная сеть из нескольких десятков террористов, раскинувшаяся на дюжину стран региона — в основном активисты сосредоточены в Аргентине, Чили и в Бразилии — остаётся без надлежащего надзора. Исламский терроризм в Латинской Америке — отнюдь не новейший феномен, если вспомнить <a href="http://newsru.co.il/world/30may2013/iran_a201.html" target="_blank">атаку на здание</a>, в котором располагалась Ассоциация взаимопомощи аргентинских евреев в Буэнос-Айресе. Десятки позднейших инцидентов, пусть и менее кровавых, не получили нужного внимания по причине «незначительности». По мнению Норьеги, США необходимо срочно пересмотреть отношение к проблеме. Только укрепляя развитие и процветание своих южных соседей, США могут добиться долговременного результата в борьбе с экстремизмом, в первую очередь — исламским.</p> <p style="text-align: justify;">Норьега считает, что ЦРУ, в отличие от DEA, уделяет проблеме непростительно мало своего внимания. Наркоконтроль внимательно изучает и расследует связи между исламскими экстремистами и картелями с тех пор, как Норьега и его коллеги обнародовали факты присутствия «Хезболлы» и иранских эмиссаров из Корпуса стражей исламской революции в Мексике. Это обусловлено тем, что специалисты DEA не столь консервативны в подходах, как специалисты из ЦРУ.</p> <p style="text-align: justify;">Как выяснилось, ведущую роль в предотвращении <a href="http://www.svoboda.org/content/article/24357184.html" target="_blank">покушения на саудовского посла</a> сыграли отнюдь не профессиональные разведчики, а именно сотрудники DEA, отследившие связи между иранцами и мексиканским картелем «Зетас». В ЦРУ, напротив, отнеслись к этим сведениям скептически, посчитав их чересчур «новаторскими» для иранских спецслужб. Если бы не DEA, покушение могло состояться и увенчаться успехом, утверждает Норьега.</p> <p style="text-align: justify;">Этот случай, подчёркивает Норьега, далеко не единичный. В 2007 г. террорист, <a href="http://en.wikipedia.org/wiki/2007_John_F._Kennedy_International_Airport_attack_plot" target="_blank">пытавшийся взорвать бомбу в аэропорту им. Кеннеди</a> в Нью-Йорке, был арестован в Тринидаде в тот момент, когда пытался вылететь в столицу Венесуэлы Каракас. Оттуда он мог легко вернуться в Иран, где, по его словам, он совершенствовался в исламе. Маршрут он выбрал не случайно: Венесуэла — «безопасная гавань» для исламских террористов в Латинской Америке. На о. Маргариты расположен крупнейший за пределами Ливана тренировочный лагерь «Хезболлы». Есть множество оснований подозревать, что из пограничного треугольника Аргентина-Бразилия-Парагвай осуществляется оперативное финансовое управление, обслуживающее не одну террористическую организацию, но именно в Венесуэле террористы получили официальное «добро». Здесь они тренируются и планируют свои атаки против Америки. Нет никаких сомнений в том, что Венесуэла и при Чавесе, и при Мадуро использует доходы от продажи нефти для спонсирования исламского терроризма, чьей главной целью были и остаются Соединённые Штаты. Практически в каждом иранском представительстве или исламском центре, получающем финансовую поддержку Ирана, можно найти представителя «Хезболлы». Радикализация мусульман, превращение их в лёгкую добычу для вербовщиков в ряды террористов — очевидная цель этих «посланников» и «спонсоров».</p> <p style="text-align: justify;">Венесуэльскую группировку исламских террористов возглавляет венесуэльский гражданин ливанского происхождения, почётный консул Сирии Гази Насереддин. Террористическая сеть под его руководством координирует взаимодействие, вербовку, тренировку и снабжение состоящих в рядах «Хезболлы» по всей стране. В 2008 г. Насереддин рассматривался американским правительством как один из участников логистической цепочки и экономической поддержки «Хезболлы». Норьега, впрочем, полагает, что опасность Насереддина не столь велика, в отличие от неназванных зарубежных террористов, наращивающих тренировочную активность на о. Маргариты. Его информаторы сообщают о нескольких «выездных семинарах» по террористической тактике, проведённых на острове эмиссарами КСИР и «Хезболлы» для местных добровольцев. Как будто этого недостаточно, венесуэльское правительство даёт приют террористическим сборищам вполне официально: так, 22 августа 2010 г. в Каракасе состоялась «конференция борцов с американским империализмом», куда съехались боевики ХАМАСа, «Хезболлы», «Исламского джихада» и более мелких группировок. «Конференция» проходила под патронажем Уго Чавеса.</p> <p style="text-align: justify;">К сожалению, Венесуэла — не единственный приют террористов на континенте. Боливийский любитель натурального кокаина, недавно переизбранный на третий срок Эво Моралес, разместил у себя тренировочную академию для членов народной милиции, финансируемую Ираном. Руководит академией малоизвестный широкой публике бывший министр обороны Ирана Ахмад Вахиди, замешанный в упомянутой выше атаке на еврейский центр в Буэнос-Айресе. Кроме Боливии, свою территорию предоставляет и Эквадор, где якобы сугубо деловая активность иранцев вращается вокруг минеральных ресурсов этих стран — и как-то так случайно получается, что среди этих ресурсов имеются впечатляющие запасы урановых руд. Кроме того, расширяются деловые связи Ирана и Аргентины. Между странами подписано соглашение о кооперации по вопросам атомной энергии. Словом, уверен Норьега, поводов для беспокойства и причин усилить бдительность — более, чем достаточно.</p> <p style="text-align: justify;">Очевидно, что географическое положение Латинской Америки и относительная простота проникновения оттуда на территорию США делает регион весьма привлекательным местом для развёртывания сил террористов. Кроме того, ряд политических деятелей Латинской Америки постоянно демонстрируют дружественные жесты и желание сотрудничать с Ираном. Доступ к нефте- и наркодолларам — при условии интеграции в эти виды экономической активности — открывает перед террористами ещё более широкие перспективы. Местные правоохранительные структуры и спецслужбы эффективны лишь в том, что касается репрессий против инакомыслящих, а во всех остальных аспектах на редкость беспомощны и коррумпированы. Всё это делает Латинскую Америку магнитом для террористов со всей планеты. В то же время, Соединённым Штатам не хватает последовательности и гибкости во взаимоотношениях с латиномериканскими государствами, хотя целенаправленное партнёрство могло бы существенно ослабить позиции террористов.</p> <p style="text-align: justify;">А что же происходит в самой крупной стране континента — Бразилии?</p> <p style="text-align: justify;">Существуют неопровержимые доказательства того, что уполномоченный КСИР Мохсен Раббани, о террористической активности которого хорошо известно специалистам, как минимум дважды на протяжении последних двух лет побывал в Бразилии. Формально существует запрет иранских служб безопасности на его выезд в связи с угрозой ареста, поскольку Раббани объявлен в международный розыск. Несмотря на это, Раббани под чужими именами и с фальшивыми паспортами гуляет, где хочет, и никого это не настораживает.</p> <p style="text-align: justify;">Официальные документы говорят, что Раббани и его брат Мохаммад Вакер Разави — последний имеет постоянный вид на жительство в Бразилии — рекрутировали десятки молодых бразильцев из фавел. Хотя Разави — шиит, он, тем не менее, сотрудничает с суннитскими экстремистами и добивается поддержки операциям «Хезболлы» в районе «трёх границ». Норьега убеждён, что бразильским спецслужбам следует перестать прятать головы в песок и отрицать очевидное, а вплотную заняться деятельностью братьев Раббани. На кону стоят жизни бразильских граждан — не только американцев.</p> <p style="text-align: justify;">Неважно, с каким упорством бразильский официоз отрицает факты, правда в том, что исламский терроризм укрепляет свои форпосты по всей стране. «VEJA» сообщает о минимум пяти раскрытых ячейках (данные апреля 2012 г.) По сведениям министерства юстиции, военных и специальной комиссии Конгресса США, эти группы тесно связаны с «Фондом Святой Земли», организации, на протяжении последних пятнадцати лет активно поддерживающей ХАМАС — террористическую организацию, захватившую власть в секторе Газа и провозгласившую своей целью уничтожение Израиля.</p> <p style="text-align: justify;">Штаб-квартира «Фонда Святой Земли» расположена в Далласе, штат Техас, и организация зарегистрирована как «благотворительная». Через «Фонд» ХАМАС получил 12,4 млн. долл. и помощь в рекрутировании жителей США и латиноамериканских стран. В 2001 г. ООН включила «Фонд» в список террористических организаций. В 2008 г. его руководители предстали перед судом по обвинению в 108 преступлениях, среди прочих — в финансировании терроризма и отмывании денег. Основатель, глава и исполнительный директор «Фонда» Шукри Абу Бакер получил 65 лет тюрьмы. Интересно, что никто не упомянул о бразильском подданстве Абу Бакера. Больше того — тот факт, что много лет Абу Бакер руководил своим детищем из Бразилии, и там осталось на свободе немало его сторонников, тоже не прозвучал.</p> <p style="text-align: justify;">Шукри Абу Бакер родился в 1959 г. в Сан-Паулу, в районе Катандува. Его мать, Зара Гверцони — итальянка, отец, Ахмад Абу Бакер — араб-эмигрант, «палестинец». В 1965 семья выехала в Иорданию. Абу Бакер получил образование в Кувейте и перебрался в Великобританию, где поступил в университет, а в 1980 обосновался в США. В 1988 г. вместе с Мохаммадом Эль-Мезайином и Гассаном Эльяши создал «Фонд Святой Земли». Тем временем его брат, Джамал Абу Бакер, также гражданин Бразилии, сменил имя на Джамал Исса, вступил в контакт с ХАМАСом и начал делать там карьеру — сначала в Судане, затем в Йемене. В настоящий момент Джамал живёт в Сирии. Он был в числе лидеров ХАМАСа, присутствовавших при обмене израильского солдата Гилада Шалита. Тогда из-за решётки Израиль выпустил 1027 террористов, среди них несколько достаточно одиозных.</p> <p style="text-align: justify;">«Фонд» действует, как легальная ширма для тайных операций и идеологической индоктринации. Реальная задача «Фонда» — фандрайзинг в пользу ХАМАСа и создание террористических ячеек по всей Америке, от Ньюфаундленда до Огненной земли. В ходе обыска в офисе «фонда» было обнаружено множество подтверждающих документов, в т. ч. «План мероприятий» (см. фото выше), предусматривающий «увеличение числа групп, агитирующих за джихад, в Бразилии», «налаживание связей между бразильскими и гайанскими братьями», и пр.</p> <p style="text-align: justify;">То, что деятельность «Фонда» в конце концов стала предметом судебного разбирательства, немалая заслуга Норьеги и руководимого им Института — и доказательство того, что тревога Норьеги имеет под собой более чем достаточно оснований.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>«Джамаат аль Муслимин», исламская угроза с Карибских островов</strong></p> <p style="text-align: justify;">Как сообщает журнал «VEJA», публикации на тему угрозы исламского терроризма вызвали глубокое возмущение мусульман, при этом мусульманское сообщество полностью игнорирует саму вероятность такой угрозы, обвиняя журнал в распространении предубеждений, — так, словно теракт в Буэнос-Айресе случился в параллельной вселенной. Но факт остаётся фактом — и свидетельствует о том, что «мультикультурная Латинская Америка» становится целью исламского террора.</p> <p style="text-align: justify;">Выше я упоминал несостоявшийся теракт в аэропорту им. Кеннеди. По делу о подготовке теракта были арестованы четверо подозреваемых. Они оказались отнюдь не афганцами, не пакистанцами и не саудовцами. Трое подозреваемых — гвианцы, а четвёртый — тринидадец.</p> <p style="text-align: justify;">Присмотримся внимательнее к арестованным. Первый — сотрудник аэропорта Рассел Дефрейтас, гражданин США гайанского происхождения; Абдул Кадир, бывший депутат парламента Гайаны и глава (тоже бывший) муниципального совета Линдена, второго крупнейшего города Гайаны; Абдель Нур, также гайанец, и, наконец, Карим Ибрагим — имам из Тринидада и Тобаго. Финансовую поддержку теракта осуществляла радикальная суннтитская группировка «Джамаат аль Муслимин».</p> <p style="text-align: justify;">Организация основана потомками выходцев из Африки, живущими в крошечном островном государстве Тринидад и Тобаго. Её учредителем стал имам Ясин Абу Бакр, бывший полицейский, в 1980 г. перешедший в ислам с целью создать «исламское государство» на Карибских островах.</p> <p style="text-align: justify;">Группа получила международную известность, когда в 1990 г. попыталась свергнуть правительство Тринидада и Тобаго в ходе вооружённого путча. Более сотни боевиков «Джамаат аль Муслимин» ворвались в здание парламента и взяли в заложники премьер-министра, заняли здание телецентра и захватили всех сотрудников, также объявив их заложниками. Шесть дней потребовалось армии и полиции, чтобы унять хаос на улицах столицы Порт-оф-Спейн и нейтрализовать мятежников. В ходе столкновений погибло 24 человека, число раненых неизвестно. Экономике государства был нанесён существенный урон, туристы в панике покидали острова.</p> <p style="text-align: justify;">Осознав, что вооружённым путём добиться своих целей они не смогут, исламисты сосредоточили усилия на освобождении арестованных мятежников. Это им удалось — 1 августа 1992 г. 114 участников мятежа были амнистированы и выпущены на свободу.</p> <p style="text-align: justify;">В дальнейшем за «Джамаат аль Муслимин» тянется длинный криминальный след: ни одно мало-мальски заметное преступление в Тринидаде не обходится без их участия. «Джамаат аль Муслимин» несёт ответственность за ряд вооружённых нападений и ограблений в столице, занимается вымогательством, незаконной торговлей оружием и людьми, отмыванием денег. Оставаясь приверженцами насилия, они казнят «отступников» и «предателей».</p> <p style="text-align: justify;">Другие исламские террористические группы, такие, как «Исламийя Ваджихатуль», «Джамаат аль Мурабитин» и «Джамаат аль Ислами Кариби» также активно действуют в Тринидаде. Всеми ими руководят воспитанники и приверженцы Абу Бакра, по тем или иным причинам отколовшиеся от своего «гуру». Очевидно, что арест или даже смерть лидера тринидадских исламистов не приведёт к исчезновению террористической угрозы.</p> <p style="text-align: justify;">Население Тринидада состоит в основном из индуистов и католиков. Мусульманское меньшинство представлено выходцами из Азии. «Джамаат аль Муслимин», однако, опирается на мусульман — потомков африканских рабов. В последние годы террористы главным образом нападали на индуистов.</p> <p style="text-align: justify;">Абу Бакр по-прежнему пользуется огромным влиянием на общество и на политику Тринидада. В 2002 г. ему удалось получить право на разработку в богатом полезными ископаемыми районе крупнейшего острова. Таким образом, «Джамаат аль Муслимин» получил фактически легальные источники дохода и сумел «трудоустроить» своих приверженцев.</p> <p style="text-align: justify;">Нельзя сказать, что тринидадское правительство совсем ничего не предпринимает для нейтрализации угрозы со стороны «Джамаат аль Муслимин». Значительная часть его членов постоянно садится в тюрьму за различные правонарушения. Финансовое могущество «Джамаата» в последние годы также несколько уменьшилось. Самого Абу Бакра сейчас ожидает суд — его обвиняют в многочисленных случаях вымогательства. Но считать, что окончательная победа одержана, ни в коем случае нельзя. Предотвращённый в последний момент теракт в Нью-Йорке свидетельствует о том, что «Джамаат аль Муслимин» по-прежнему представляет серьёзную опасность.</p> <p style="text-align: justify;">Но вернёмся в Мексику, поближе к американской границе.</p> <p style="text-align: justify;">Католицизм в Мексике переживает период экзистенциального кризиса. Что же идёт ему на смену? Научное мировоззрение, высоко поднимающее знамя рационализма и скептицизма? Как бы не так: целые регионы страны становятся добычей исламских проповедников «равенства и братства». Впереди с огромным отрывом — всё тот же пресловутый Чьяпас, сапатистскаявотчина, он же — центр исламского радикализма.</p> <p style="text-align: justify;">По данным американских спецслужб, в Мексике проживает уже более трёхсот тысяч выходцев с Ближнего Востока, большинство из них — нелегалы. Легко предположить, что наиболее доступным для этих людей способом «экономической интеграции» становится участие в наркотрафике и связанными с ним «бизнесами». От сообщений об участии картелей в доставке незаконных гостей с востока ломятся компьютеры разведок и полиции. Вовлечённые в преступную активность мигранты наполняют кассы исламских террористических организаций звонкими пиастрами быстрее, чем спецназам западных стран удаётся их опустошать. И всё это происходит на расстоянии вытянутой руки — в буквальном смысле слова — от рубежей США.</p> <p style="text-align: justify;">В декабре 2011 г. американское правосудие открыло производство против Аймана Юмы, мексиканского наркобарона ливанского происхождения. В ходе расследования были выявлены его связи с «Хезболлой». «Зетас», картель, где «трудится» Юма, по данным DEA, наиболее технологически оснащённый и опасный из мексиканских наркокартелей. За неполный год Юма втащил в США 85 тонн кокаина и отмыл для «Зетас» 850 млн. долларов всего за 8% — 14% комиссионных. В отмывании задействованы десятки тысяч счетов по всему миру, поэтому отследить пути грязных денег практически невозможно. «Хезболла» пользовалась услугами Юмы, чтобы уменьшить зависимость от финансирования напрямую из Тегерана. 200 миллионов, ежегодно выделяемых Ираном на нужды «Хезболлы», уже не хватает.</p> <p style="text-align: justify;">Американские спецслужбы пришли к выводу, что «Хезболла» активно создаёт «спящие» ячейки террористов, разведывательную и тренировочную сеть по всей Латинской Америке. Боевики организации обучают картели строить и маскировать туннели под стеной на американо-мексиканской границе — точь-в-точь такие же, какие роет ХАМАС на границе Израиля (или Египта) и сектора Газа. Боевики «Хезболлы» и «Иранской революционной гвардии» обзаводятся венесуэльскими паспортами, облегчающими проникновение на территорию США, да и Европы тоже. Глава Министерства национальной безопасности США Джанет Наполитано и бывший шеф отдела спецопераций DEA Майкл Браун заявляют, что «Хезболла» мастерски налаживают связи с преступными организациями по всему свету. Не следует забывать о том, что ислам давно уже пользуется огромной популярностью у обитателей тюрем — опять-таки не только в США или Великобритании.</p> <p style="text-align: justify;">Одним словом, радикальный, воинствующий ислам проникает всюду, где пахнет деньгами, и пользуется деньгами, чтобы вооружить и подготовить воинов джихада. Вся земля, как известно, принадлежит аллаху, а имущество «неверных», живущих на ней — воинам аллаха. Аминь.</p> <p style="text-align: justify;">Мексиканские учёные, пытающиеся отслеживать феномен нарастающих темпов проникновения ислама, говорят, что разделить духовную и материальную составляющую здесь невозможно. Налицо оба фактора, их теснейшее взаимодействие и взаимозависимость. Образ жизни латиноамериканской бедноты вполне конгруэнтен социальным практикам ислама, особенно в тех его аспектах, где он заводит речь о справедливости и равенстве. Ислам эксплуатирует антикапиталистические сантименты бедняков и завоёвывает их симпатии, декларируя борьбу с расовой дискриминацией. И если так продолжится и дальше, не исключено, что несколько лет спустя жителей американских приграничных городков будет поднимать с постели азан — призыв муэдзина к утренней молитве, а пограничной страже придётся отстреливаться от бородатых муджахеддинов.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Вадим Давыдов</strong></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://rufabula.com/articles/2014/12/19/jihad-frente-en-america-latina" rel="nofollow">http://rufabula.com</a></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Суббота, 20 Декабрь 2014</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15514/20682809.3e3/0_c1e90_19e9f6cd_M.jpg" border="0" width="300" height="225" style="float: left; margin: 5px;" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong><em>Латиноамериканский фронт</em></strong></p> <p style="text-align: justify;">Дырявая южная граница США не является преградой ни для наркотрафика, ни для джихада. Если США серьёзно относятся к последней угрозе, то её ответственным за национальную безопасность ведомствам следует обратить самое пристальное внимание на то, что творится у них на «заднем дворе» — в Мексике, в Бразилии, в Перу, Венесуэле и Аргентине. Эти страны стали настоящим Клондайком для ислама, наращивающего своё присутствие и активность в регионе — от обращения латиноамериканцев в ислам до финансирования своей подрывной деятельности при помощи доходов от продажи наркотиков, похищений людей и обращения их в рабство.</p> <p style="text-align: justify;">Нельзя сказать, что местные власти не уделяют внимания проблеме. Однако их возможности не только активно влиять на ситуацию, но даже сколько-нибудь эффективно следить за ней ограничены как спецификой вошедшей в поговорку латиноамериканской коррупции («в среднем по больнице»), так и элементарным отсутствием квалифицированных специалистов — арабистов, востоковедов, агентов под прикрытием и т. д. Укоренение и укрепление ислама в Латинской Америке — вероятно, не самый удачный сценарий, для США — в первую очередь. Хотя — смотря что понимать под «удачным сценарием». Если цель состоит в том, чтобы развивать здесь тенденции Модерна и «поднимать» континент, то исламизация крайне вредна. Если же задача иная — опустить Латинскую Америку в пучину архаики, междоусобных войн и выживания населения на грани «стандартов» каменного века — то здесь ислам выступает в роли чуть ли не абсолютного оружия. В этом случае становятся понятными действия, точнее, бездействие США и преступное с точки зрения всякого нормального человека попустительство в отношении исламских активистов и их спонсоров, наблюдаемое нами, например, в Египте и в Сирии. Впрочем, остаётся по-прежнему неясным, как можно от последствий такого радикального переформатирования реальности отгородиться, и можно ли вообще.</p> <p style="text-align: justify;">Но давайте обратимся к фактам.</p> <p style="text-align: justify;">Власти Мексики не так давно вскрыли разветвлённую преступную сеть в Тигуане и в Техасе, принадлежащую ливанской группировке «Хезболла». Как хорошо известно, «Хезболла» содержится в основном на средства Ирана (по крайней мере, до последнего времени перспективы самофинансирования группировки оставались туманными). В Мексике боевики «Хезболлы» активно налаживали связи с местными наркокартелями, занимались контрабандой наркотиков и незаконной торговлей людьми, получая значительные доходы, направляемые затем на основной — антиизраильский — фронт. Активные попытки Ирана наладить сотрудничество с резко антиизраильски настроенным Чавесом, поддерживающим колумбийскую леворадикальную группировку ФАРК, также не являются секретом для тех, кто интересуется происходящим в регионе.</p> <p style="text-align: justify;">Ещё в 2010 г. «Вашингтон таймс» <a href="http://www.washingtontimes.com/news/2010/aug/4/borderline-obama/" target="_blank">писала</a>:</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>На фоне свежих сообщений об активности «Хезболлы» и бесчисленных свидетельств о том, что мусульмане из разных стран называются мексиканцами при пересечении американо-мексиканской границы, очевидно, что наши южные рубежи представляют собой дырявое решето, представляющее серьёзнейшую угрозу для национальной безопасности.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Что ж, самое время бить тревогу: по сведениям Джорджтаунского университета, число иммигрантов из Сирии и Ливана превысило 200 тысяч человек в одной только Мексике. Можно, разумеется, успокаивать себя тем, что основная масса этих людей — сирийские и ливанские христиане, бегущие от хаоса и насилия, творящегося в этих странах «доблестными» муджахидами, но вряд ли это достаточно разумная позиция.</p> <p style="text-align: justify;">В распоряжении тигуанского филиала мексиканского джихадистского подполья находились<strong>несколько сотен стволов автоматического оружия, тысячи ручных гранат, пластиковая взрывчатка и противотанковые средства</strong>. Весь этот арсенал был ввезён в страну<strong>мусульманами из Ирака</strong>. Согласно сведениям <a href="http://www.jihadwatch.org/2011/07/tucson-police-confirm-yes-hizballah-is-operating-in-mexico" target="_blank">этого доклада</a>,</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>очевидна связь между боевиками «Хезболлы», присутствующими на территории Мексики, и собственно мексиканскими структурами, контролирующими наркотрафик через американскую границу.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Ещё в 2005 г. немецкий «Шпигель» в статье <a href="http://www.spiegel.de/international/spiegel/praying-to-allah-in-mexico-islam-is-gaining-a-foothold-in-chiapas-a-358223-druck.html" target="_blank">«Ислам создаёт плацдарм в Чьяпасе»</a> сообщал о незаметном на первый взгляд проникновении ислама в Мексику:</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>Некогда непоколебимый бастион истового католицизма, юг Мексики быстро превращается в полигон для охотников за человеческими душами и умами. Ислам чувствует себя здесь как дома, обращённых индейцев насчитываются уже многие сотни. Мексиканские власти высказывают озабоченность разворачивающимся у них на глазах «столкновением цивилизаций», а женщины в хиджабах стали неотъемлемой частью пейзажа. (…) Жизнь в Мексике стоит немного. Нужна работа? Отлично! Совершай намаз пять раз в день, и всё у тебя будет нормально. (…) Похищения с целью выкупа стали здесь обыденным явлением. Невозможно сказать точно, чем они являются — эпизодом войны между наркокартелями или актом джихада, согласно которому обращение в рабство неверного — богоугодное дело. Чтобы повлиять на не-мусульман, исламские эмиссары вовсю пользуются их ненавистью к «гринго», изо всех сил подогревая её.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Учитывая то, что статья написана чуть ли не десять лет назад, и принимая во внимание свойственную мексиканским властям принципиальность, неподкупность, профессионализм и последовательность (это сарказм, если кто вдруг не понял), надо полагать, дела там значительно продвинулись.</p> <p style="text-align: justify;">Сотрудники контртеррористических ведомств сообщают, что успехи исламских вербовщиков в отношении мексиканцев куда более впечатляющи, нежели в отношении европейцев (имеются в виду именно европейцы, а не понаехавший непонятно откуда интернациональный сброд). Новообращённых «воинов аллаха» пачками переправляют через границу в США. Вот <a href="http://www.youtube.com/watch?v=ky8yN1VK-Jk" target="_blank">здесь</a>, например, некий исламский «богослов» рассуждает о том, как здорово было бы «передать знакомым на той стороне» боевой штамм сибирской язвы, способный <strong>за час убить треть миллиона</strong> человек.</p> <p style="text-align: justify;">Майкл Браун, бывший руководитель отдела спецопераций ведомства по контролю за оборотом наркотиков США (U.S. Drug Enforcement Administration, DEA), заявил, что ливанская преступная группировка при поддержке Ирана долгое время активно занимается наркоторговлей и контрабандой людей; однако он подчёркивает, что её деятельность опирается на инфраструктуру, выстроенную и поддерживаемую мексиканскими наркоторговцами, и что «Хезболла» активно пользуется услугами тех же лиц и транспортных артерий, что и наркомафия.</p> <p style="text-align: justify;">Всего несколько месяцев назад ФБР и DEA раскрыли готовящийся <a href="http://www.youtube.com/watch?v=ky8yN1VK-Jk" target="_blank">террористический акт</a>, следы которого ведут в Иран — через Мексику. Растущий уровень насилия в Мексике, в т. ч. обезглавливание — «визитная карточка» исламских террористов — косвенно указывает на то, что ислам всё глубже проникает в структуру мексиканской преступности и, в частности, в наркокартели.</p> <p style="text-align: justify;">Надо сказать, что проблемы одной только «Хезболлой» не ограничиваются. Исламская миссионерская — как будто бывают немиссионерские! — организация Мурабитун (названная так в память об историческом персонаже эпохи Реконкисты в Испании) ещё в 2006 г. привлекла внимание специалистов из <a href="http://www.isn.ethz.ch/About-Us/Who-we-are" target="_blank">ISN</a>, сообщавших о многочисленных визовых и иммиграционных нарушениях, с нею связанных, в которых были задействованы натурализованные в Европе выходцы из мусульманских стран, в т. ч. боевики аль-Каиды.</p> <p style="text-align: justify;">Судя по всему, дело зашло довольно далеко, поскольку бравурные рапорты <a href="http://www.islamawareness.net/LatinAmerica/mexico1.html" target="_blank">исламских источников</a> — даже со скидкой на их склонность к преувеличениям и откровенному вранью — вселяют определённую озабоченность.</p> <p style="text-align: justify;"><em><q>Большинство наших братьев в Мексике занимаются даава* среди обычных людей, путешествуя от селения к селению и обращаясь непосредственно к жителям, неся им слово аллаха.</q></em></p> <p style="text-align: justify;">Звучит вроде бы не особенно настораживающе, но нужно учесть, что вся эта «давай-давай» осуществляется на саудовские деньги и «даёт» салафитскую версию ислама. Например, популярный египетский телеканал объясняет жителям далёкого континента, что мусульмане не должны даже улыбаться немусульманам, поскольку те — неверные и по определению являются врагами ислама и мусульман. Но в случае, когда мусульманин исполняет миссию «давай-давай», он должен не просто улыбаться, а светиться дружелюбием — ведь из всякого неверного нужно сделать покорного, и если улыбка во всю харю этому поможет, то пуркуа бы и не па? Всякий обращённый увеличивает славу ислама, дело известное.</p> <p style="text-align: justify;">Приведённая цитата — лишь одно из многочисленных свидетельств о существовании в Мексике разветвлённого исламского подполья. Время от времени сведения просачиваются в прессу, правда, официальные, или, правильнее сказать, мейнстримные медиа уделяют обозначенной тематике настолько мало внимания, насколько это возможно. Особенно неохотно предают огласке сведения о том, что джихадёры ведут против США самую настоящую войну с использованием всего доступного им арсенала средств, не гнушаясь и наркоторговлей, за которую в любой стране ислама можно запросто лишиться головы в самом прямом смысле этого слова.</p> <p style="text-align: justify;">На самом деле тот факт, что наркоторговля в Мексике частично прибрана к рукам мусульманами с целью финансирования «давай-давай», не вызывает никаких сомнений — сотрудники DEA говорят об этом и за чашкой пива, и под запись-микрофон, в надежде, что информация хотя бы окольными путями, через блоги и прочие твиттеры-фейсбуки, наконец достигнет ушей вашингтонских столоначальников и что они, наконец, оторвут приросшие к стульям пятые точки, и дадут отмашку делать хоть что-нибудь. Но пока воз и ныне там.</p> <p style="text-align: justify;">Ислам позволяет мусульманам (чтобы не сказать — поощряет) использовать самые разные методы для «продвижения» «религии мира и добра», и грубое насилие — далеко не единственный вариант «проповеди». Принуждение к подчинению и эксплуатация может быть многоликим. Так, известный и хорошо задокументированный метод — «такийя» (характерный в большей степени для шиитов, являющихся меньшинством в исламе), или, другими словами, «ложь / обман ради торжества ислама», используется «Хезболлой» для проникновения в структуры мексиканских наркокартелей, — совершенно так же, как деятели Талибана вовлечены в наркотрафик в треугольнике Иран-Пакистан-Афганистан. Исламистская тактика в Мексике, в частности, выглядит следующим образом:</p> <p style="text-align: justify;">— похищения и обращения в рабство, ставшие в Мексике ежедневной реальностью, не попадающей не то, что в заголовки, но даже и в криминальную хронику через девять раз на десятый. Шариат, как не раз нам публично демонстрировали неуёмно ретивые интернет-проповедники джихада, разрешает обращать в рабство «неверных», т. е., практически, любого немусульманина. Если для обращения человека в рабство его следует похитить — ну, что делать, придётся, значит, похитить. «Священные» исламские тексты не только разрешают подобное, но и вдохновляют «воинов аллаха» принуждать к сексуальным утехам захваченных женщин. (Сура 4, стих 3). </p> <p style="text-align: justify;">А <a href="https://www.youtube.com/watch?v=dYr8l1hkp0U" target="_blank">вот здесь</a> некий «богослов» рассуждает о необходимости скорейшей легализации сексуального рабства. (Если продерётесь через чудовищный акцент профессора исламских «наук» — осторожно, мозг.)</p> <p style="text-align: justify;">— вымогательство и шантаж, в общем, довольно эндемичны для мексиканских ландшафтов, а ислам известен своей потрясающей толерантностью в отношении самых диких, самых безумных традиционных обычаев и практик, — одно только женское обрезание чего стоит. (Мусульмане постоянно возмущаются и начинают возражать, что этот обычай ничего общего с исламом не имеет. Враньё: поскольку исламские богословы ничего — буквально ничего — не предпринимают для искоренения этого неописуемого варварства, унижения и членовредительства, оно стало частью исламской повседневности в странах, где его практикуют. На «несправедливость» жалуйтесь письменно в «Спортлото».) Шариат, как известно, провозглашает благоприобретённым имущество «неверных», захваченное в процессе «священной войны за торжество ислама», и разрешает брать «неверных» в заложники с целью выкупа, который, конечно же, пойдёт на святую и богоугодную войну.</p> <p style="text-align: justify;">Например, <a href="http://www.raymondibrahim.com/muslim-persecution-of-christians/raped-and-ransacked-in-the-muslim-world/" target="_blank">тут популярный египетский «богослов» заявляет</a>, что недостаточный, по его мнению, рост популярности ислама вызван мусульманскими саботажниками, не проявляющими должного рвения в грабеже и обращении в рабство своих немусульманских соседей. <br />Он прямо заявляет — будь, мол, у нас настоящий шариат, а не половинчатый, он непременно отправился бы на ближайший рынок и прикупил себе наложницу-другую.</p> <p style="text-align: justify;">Исламские проповедники ничуть не стесняются использовать и расистские рессентименты мексиканцев, чтобы настроить их против США. Они заявляют, в частности, что «ислам — религия равенства», в то время как христианство — это «религия белых людей», навязанная их незадачливым предшественникам белыми поработителями из-за речки. Подобная «аргументация» широко применяется адептами «da'wa» в американских (и мексиканских, разумеется) тюрьмах.</p> <p style="text-align: justify;">Основной стратегией «давайцев» в Мексике является на сегодняшний день постепенное, но неуклонное привлечение на свою сторону неверующих — посредством прямого обращения в ислам или вовлечения в совместную деятельность, нередко замаскированную под «благотворительность». Против тех, кто так или иначе сопротивляется давлению, исламисты не стесняются использовать насилие. Вопрос, насколько глубоко и прочно исламские радикалы инфильтрованы в мексиканские государственные структуры, остаётся, разумеется, открытым — ответить на него нет в настоящий момент никакой возможности.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>На далёкой Амазонке</strong></p> <p style="text-align: justify;">Мексика, конечно, крупная и серьёзная страна, с внушительным экономическим потенциалом, но есть и не менее важные страны — например, Бразилия — где исламисты проявляют нешуточную, хотя, опять же, мало заметную поверхностному наблюдателю активность. Силы джихада маршируют по всей Латинской Америке — их можно обнаружить и в Венесуэле, чей бурный «роман» с Ираном пережил расцвет в последние пару лет правления пресловутого Чавеса, но не угас окончательно, и в так называемом пограничном треугольнике, там, где пересекаются рубежи Бразилии, Аргентины и Парагвая. ХАМАС, «Хезболла», «Аль-Каида», прочие бесчисленные террористические организации, зачастую под маской внешне безобидных «благотворительных фондов», вовсю пользуются как благосклонностью чавесовских «друзей народа» по всему континенту, так и антиамериканизмом и западофобией их насквозь продажных государственных структур. Несмотря на предпринятые в последние годы усилия по оборудованию южной границы США, она по-прежнему легко проницаема, что создаёт основания для тревоги.</p> <p style="text-align: justify;">Американский институт общественно-политических исследований, в котором работает бывший дипломат Норьега, много месяцев изучал ситуацию в регионе, причём отнюдь не только посредством чтения прессы и блогосферы — несколько исследовательских групп численностью от двух до четырёх человек собирали сведения в ходе экспедиций. Сотрудники института беседовали с чиновниками, полицейскими, военными, информаторами из структур, находящихся в контакте с проиранской ливанской группировкой «Хезболла». Выводы оказались неутешительными: Иран и «Хезболла» укрепились и расширяют свою сеть в Латинской Америке, и рано или поздно результатом этой экспансии станут террористические атаки. Между ними и наркокартелями развивается многостороннее сотрудничество, идёт обмен опытом — техники рекрутирования, подготовки боевиков и т. д. По результатам исследования Институт подготовил конфиденциальный отчёт, представленный нескольким федеральным ведомствам США — в частности, DEA, АНБ и ЦРУ. С ним были также ознакомлены представители разведсообществ ряда латиноамериканских государств.</p> <p style="text-align: justify;">Норьега посетовал на то, что, несмотря на его многочисленные контакты и пояснительные записки, в Вашингтоне по-прежнему уделяют проблеме непростительно мало внимания. Сотрудничество с латиноамериканскими союзниками хромает на обе ноги, и выявленная сеть из нескольких десятков террористов, раскинувшаяся на дюжину стран региона — в основном активисты сосредоточены в Аргентине, Чили и в Бразилии — остаётся без надлежащего надзора. Исламский терроризм в Латинской Америке — отнюдь не новейший феномен, если вспомнить <a href="http://newsru.co.il/world/30may2013/iran_a201.html" target="_blank">атаку на здание</a>, в котором располагалась Ассоциация взаимопомощи аргентинских евреев в Буэнос-Айресе. Десятки позднейших инцидентов, пусть и менее кровавых, не получили нужного внимания по причине «незначительности». По мнению Норьеги, США необходимо срочно пересмотреть отношение к проблеме. Только укрепляя развитие и процветание своих южных соседей, США могут добиться долговременного результата в борьбе с экстремизмом, в первую очередь — исламским.</p> <p style="text-align: justify;">Норьега считает, что ЦРУ, в отличие от DEA, уделяет проблеме непростительно мало своего внимания. Наркоконтроль внимательно изучает и расследует связи между исламскими экстремистами и картелями с тех пор, как Норьега и его коллеги обнародовали факты присутствия «Хезболлы» и иранских эмиссаров из Корпуса стражей исламской революции в Мексике. Это обусловлено тем, что специалисты DEA не столь консервативны в подходах, как специалисты из ЦРУ.</p> <p style="text-align: justify;">Как выяснилось, ведущую роль в предотвращении <a href="http://www.svoboda.org/content/article/24357184.html" target="_blank">покушения на саудовского посла</a> сыграли отнюдь не профессиональные разведчики, а именно сотрудники DEA, отследившие связи между иранцами и мексиканским картелем «Зетас». В ЦРУ, напротив, отнеслись к этим сведениям скептически, посчитав их чересчур «новаторскими» для иранских спецслужб. Если бы не DEA, покушение могло состояться и увенчаться успехом, утверждает Норьега.</p> <p style="text-align: justify;">Этот случай, подчёркивает Норьега, далеко не единичный. В 2007 г. террорист, <a href="http://en.wikipedia.org/wiki/2007_John_F._Kennedy_International_Airport_attack_plot" target="_blank">пытавшийся взорвать бомбу в аэропорту им. Кеннеди</a> в Нью-Йорке, был арестован в Тринидаде в тот момент, когда пытался вылететь в столицу Венесуэлы Каракас. Оттуда он мог легко вернуться в Иран, где, по его словам, он совершенствовался в исламе. Маршрут он выбрал не случайно: Венесуэла — «безопасная гавань» для исламских террористов в Латинской Америке. На о. Маргариты расположен крупнейший за пределами Ливана тренировочный лагерь «Хезболлы». Есть множество оснований подозревать, что из пограничного треугольника Аргентина-Бразилия-Парагвай осуществляется оперативное финансовое управление, обслуживающее не одну террористическую организацию, но именно в Венесуэле террористы получили официальное «добро». Здесь они тренируются и планируют свои атаки против Америки. Нет никаких сомнений в том, что Венесуэла и при Чавесе, и при Мадуро использует доходы от продажи нефти для спонсирования исламского терроризма, чьей главной целью были и остаются Соединённые Штаты. Практически в каждом иранском представительстве или исламском центре, получающем финансовую поддержку Ирана, можно найти представителя «Хезболлы». Радикализация мусульман, превращение их в лёгкую добычу для вербовщиков в ряды террористов — очевидная цель этих «посланников» и «спонсоров».</p> <p style="text-align: justify;">Венесуэльскую группировку исламских террористов возглавляет венесуэльский гражданин ливанского происхождения, почётный консул Сирии Гази Насереддин. Террористическая сеть под его руководством координирует взаимодействие, вербовку, тренировку и снабжение состоящих в рядах «Хезболлы» по всей стране. В 2008 г. Насереддин рассматривался американским правительством как один из участников логистической цепочки и экономической поддержки «Хезболлы». Норьега, впрочем, полагает, что опасность Насереддина не столь велика, в отличие от неназванных зарубежных террористов, наращивающих тренировочную активность на о. Маргариты. Его информаторы сообщают о нескольких «выездных семинарах» по террористической тактике, проведённых на острове эмиссарами КСИР и «Хезболлы» для местных добровольцев. Как будто этого недостаточно, венесуэльское правительство даёт приют террористическим сборищам вполне официально: так, 22 августа 2010 г. в Каракасе состоялась «конференция борцов с американским империализмом», куда съехались боевики ХАМАСа, «Хезболлы», «Исламского джихада» и более мелких группировок. «Конференция» проходила под патронажем Уго Чавеса.</p> <p style="text-align: justify;">К сожалению, Венесуэла — не единственный приют террористов на континенте. Боливийский любитель натурального кокаина, недавно переизбранный на третий срок Эво Моралес, разместил у себя тренировочную академию для членов народной милиции, финансируемую Ираном. Руководит академией малоизвестный широкой публике бывший министр обороны Ирана Ахмад Вахиди, замешанный в упомянутой выше атаке на еврейский центр в Буэнос-Айресе. Кроме Боливии, свою территорию предоставляет и Эквадор, где якобы сугубо деловая активность иранцев вращается вокруг минеральных ресурсов этих стран — и как-то так случайно получается, что среди этих ресурсов имеются впечатляющие запасы урановых руд. Кроме того, расширяются деловые связи Ирана и Аргентины. Между странами подписано соглашение о кооперации по вопросам атомной энергии. Словом, уверен Норьега, поводов для беспокойства и причин усилить бдительность — более, чем достаточно.</p> <p style="text-align: justify;">Очевидно, что географическое положение Латинской Америки и относительная простота проникновения оттуда на территорию США делает регион весьма привлекательным местом для развёртывания сил террористов. Кроме того, ряд политических деятелей Латинской Америки постоянно демонстрируют дружественные жесты и желание сотрудничать с Ираном. Доступ к нефте- и наркодолларам — при условии интеграции в эти виды экономической активности — открывает перед террористами ещё более широкие перспективы. Местные правоохранительные структуры и спецслужбы эффективны лишь в том, что касается репрессий против инакомыслящих, а во всех остальных аспектах на редкость беспомощны и коррумпированы. Всё это делает Латинскую Америку магнитом для террористов со всей планеты. В то же время, Соединённым Штатам не хватает последовательности и гибкости во взаимоотношениях с латиномериканскими государствами, хотя целенаправленное партнёрство могло бы существенно ослабить позиции террористов.</p> <p style="text-align: justify;">А что же происходит в самой крупной стране континента — Бразилии?</p> <p style="text-align: justify;">Существуют неопровержимые доказательства того, что уполномоченный КСИР Мохсен Раббани, о террористической активности которого хорошо известно специалистам, как минимум дважды на протяжении последних двух лет побывал в Бразилии. Формально существует запрет иранских служб безопасности на его выезд в связи с угрозой ареста, поскольку Раббани объявлен в международный розыск. Несмотря на это, Раббани под чужими именами и с фальшивыми паспортами гуляет, где хочет, и никого это не настораживает.</p> <p style="text-align: justify;">Официальные документы говорят, что Раббани и его брат Мохаммад Вакер Разави — последний имеет постоянный вид на жительство в Бразилии — рекрутировали десятки молодых бразильцев из фавел. Хотя Разави — шиит, он, тем не менее, сотрудничает с суннитскими экстремистами и добивается поддержки операциям «Хезболлы» в районе «трёх границ». Норьега убеждён, что бразильским спецслужбам следует перестать прятать головы в песок и отрицать очевидное, а вплотную заняться деятельностью братьев Раббани. На кону стоят жизни бразильских граждан — не только американцев.</p> <p style="text-align: justify;">Неважно, с каким упорством бразильский официоз отрицает факты, правда в том, что исламский терроризм укрепляет свои форпосты по всей стране. «VEJA» сообщает о минимум пяти раскрытых ячейках (данные апреля 2012 г.) По сведениям министерства юстиции, военных и специальной комиссии Конгресса США, эти группы тесно связаны с «Фондом Святой Земли», организации, на протяжении последних пятнадцати лет активно поддерживающей ХАМАС — террористическую организацию, захватившую власть в секторе Газа и провозгласившую своей целью уничтожение Израиля.</p> <p style="text-align: justify;">Штаб-квартира «Фонда Святой Земли» расположена в Далласе, штат Техас, и организация зарегистрирована как «благотворительная». Через «Фонд» ХАМАС получил 12,4 млн. долл. и помощь в рекрутировании жителей США и латиноамериканских стран. В 2001 г. ООН включила «Фонд» в список террористических организаций. В 2008 г. его руководители предстали перед судом по обвинению в 108 преступлениях, среди прочих — в финансировании терроризма и отмывании денег. Основатель, глава и исполнительный директор «Фонда» Шукри Абу Бакер получил 65 лет тюрьмы. Интересно, что никто не упомянул о бразильском подданстве Абу Бакера. Больше того — тот факт, что много лет Абу Бакер руководил своим детищем из Бразилии, и там осталось на свободе немало его сторонников, тоже не прозвучал.</p> <p style="text-align: justify;">Шукри Абу Бакер родился в 1959 г. в Сан-Паулу, в районе Катандува. Его мать, Зара Гверцони — итальянка, отец, Ахмад Абу Бакер — араб-эмигрант, «палестинец». В 1965 семья выехала в Иорданию. Абу Бакер получил образование в Кувейте и перебрался в Великобританию, где поступил в университет, а в 1980 обосновался в США. В 1988 г. вместе с Мохаммадом Эль-Мезайином и Гассаном Эльяши создал «Фонд Святой Земли». Тем временем его брат, Джамал Абу Бакер, также гражданин Бразилии, сменил имя на Джамал Исса, вступил в контакт с ХАМАСом и начал делать там карьеру — сначала в Судане, затем в Йемене. В настоящий момент Джамал живёт в Сирии. Он был в числе лидеров ХАМАСа, присутствовавших при обмене израильского солдата Гилада Шалита. Тогда из-за решётки Израиль выпустил 1027 террористов, среди них несколько достаточно одиозных.</p> <p style="text-align: justify;">«Фонд» действует, как легальная ширма для тайных операций и идеологической индоктринации. Реальная задача «Фонда» — фандрайзинг в пользу ХАМАСа и создание террористических ячеек по всей Америке, от Ньюфаундленда до Огненной земли. В ходе обыска в офисе «фонда» было обнаружено множество подтверждающих документов, в т. ч. «План мероприятий» (см. фото выше), предусматривающий «увеличение числа групп, агитирующих за джихад, в Бразилии», «налаживание связей между бразильскими и гайанскими братьями», и пр.</p> <p style="text-align: justify;">То, что деятельность «Фонда» в конце концов стала предметом судебного разбирательства, немалая заслуга Норьеги и руководимого им Института — и доказательство того, что тревога Норьеги имеет под собой более чем достаточно оснований.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>«Джамаат аль Муслимин», исламская угроза с Карибских островов</strong></p> <p style="text-align: justify;">Как сообщает журнал «VEJA», публикации на тему угрозы исламского терроризма вызвали глубокое возмущение мусульман, при этом мусульманское сообщество полностью игнорирует саму вероятность такой угрозы, обвиняя журнал в распространении предубеждений, — так, словно теракт в Буэнос-Айресе случился в параллельной вселенной. Но факт остаётся фактом — и свидетельствует о том, что «мультикультурная Латинская Америка» становится целью исламского террора.</p> <p style="text-align: justify;">Выше я упоминал несостоявшийся теракт в аэропорту им. Кеннеди. По делу о подготовке теракта были арестованы четверо подозреваемых. Они оказались отнюдь не афганцами, не пакистанцами и не саудовцами. Трое подозреваемых — гвианцы, а четвёртый — тринидадец.</p> <p style="text-align: justify;">Присмотримся внимательнее к арестованным. Первый — сотрудник аэропорта Рассел Дефрейтас, гражданин США гайанского происхождения; Абдул Кадир, бывший депутат парламента Гайаны и глава (тоже бывший) муниципального совета Линдена, второго крупнейшего города Гайаны; Абдель Нур, также гайанец, и, наконец, Карим Ибрагим — имам из Тринидада и Тобаго. Финансовую поддержку теракта осуществляла радикальная суннтитская группировка «Джамаат аль Муслимин».</p> <p style="text-align: justify;">Организация основана потомками выходцев из Африки, живущими в крошечном островном государстве Тринидад и Тобаго. Её учредителем стал имам Ясин Абу Бакр, бывший полицейский, в 1980 г. перешедший в ислам с целью создать «исламское государство» на Карибских островах.</p> <p style="text-align: justify;">Группа получила международную известность, когда в 1990 г. попыталась свергнуть правительство Тринидада и Тобаго в ходе вооружённого путча. Более сотни боевиков «Джамаат аль Муслимин» ворвались в здание парламента и взяли в заложники премьер-министра, заняли здание телецентра и захватили всех сотрудников, также объявив их заложниками. Шесть дней потребовалось армии и полиции, чтобы унять хаос на улицах столицы Порт-оф-Спейн и нейтрализовать мятежников. В ходе столкновений погибло 24 человека, число раненых неизвестно. Экономике государства был нанесён существенный урон, туристы в панике покидали острова.</p> <p style="text-align: justify;">Осознав, что вооружённым путём добиться своих целей они не смогут, исламисты сосредоточили усилия на освобождении арестованных мятежников. Это им удалось — 1 августа 1992 г. 114 участников мятежа были амнистированы и выпущены на свободу.</p> <p style="text-align: justify;">В дальнейшем за «Джамаат аль Муслимин» тянется длинный криминальный след: ни одно мало-мальски заметное преступление в Тринидаде не обходится без их участия. «Джамаат аль Муслимин» несёт ответственность за ряд вооружённых нападений и ограблений в столице, занимается вымогательством, незаконной торговлей оружием и людьми, отмыванием денег. Оставаясь приверженцами насилия, они казнят «отступников» и «предателей».</p> <p style="text-align: justify;">Другие исламские террористические группы, такие, как «Исламийя Ваджихатуль», «Джамаат аль Мурабитин» и «Джамаат аль Ислами Кариби» также активно действуют в Тринидаде. Всеми ими руководят воспитанники и приверженцы Абу Бакра, по тем или иным причинам отколовшиеся от своего «гуру». Очевидно, что арест или даже смерть лидера тринидадских исламистов не приведёт к исчезновению террористической угрозы.</p> <p style="text-align: justify;">Население Тринидада состоит в основном из индуистов и католиков. Мусульманское меньшинство представлено выходцами из Азии. «Джамаат аль Муслимин», однако, опирается на мусульман — потомков африканских рабов. В последние годы террористы главным образом нападали на индуистов.</p> <p style="text-align: justify;">Абу Бакр по-прежнему пользуется огромным влиянием на общество и на политику Тринидада. В 2002 г. ему удалось получить право на разработку в богатом полезными ископаемыми районе крупнейшего острова. Таким образом, «Джамаат аль Муслимин» получил фактически легальные источники дохода и сумел «трудоустроить» своих приверженцев.</p> <p style="text-align: justify;">Нельзя сказать, что тринидадское правительство совсем ничего не предпринимает для нейтрализации угрозы со стороны «Джамаат аль Муслимин». Значительная часть его членов постоянно садится в тюрьму за различные правонарушения. Финансовое могущество «Джамаата» в последние годы также несколько уменьшилось. Самого Абу Бакра сейчас ожидает суд — его обвиняют в многочисленных случаях вымогательства. Но считать, что окончательная победа одержана, ни в коем случае нельзя. Предотвращённый в последний момент теракт в Нью-Йорке свидетельствует о том, что «Джамаат аль Муслимин» по-прежнему представляет серьёзную опасность.</p> <p style="text-align: justify;">Но вернёмся в Мексику, поближе к американской границе.</p> <p style="text-align: justify;">Католицизм в Мексике переживает период экзистенциального кризиса. Что же идёт ему на смену? Научное мировоззрение, высоко поднимающее знамя рационализма и скептицизма? Как бы не так: целые регионы страны становятся добычей исламских проповедников «равенства и братства». Впереди с огромным отрывом — всё тот же пресловутый Чьяпас, сапатистскаявотчина, он же — центр исламского радикализма.</p> <p style="text-align: justify;">По данным американских спецслужб, в Мексике проживает уже более трёхсот тысяч выходцев с Ближнего Востока, большинство из них — нелегалы. Легко предположить, что наиболее доступным для этих людей способом «экономической интеграции» становится участие в наркотрафике и связанными с ним «бизнесами». От сообщений об участии картелей в доставке незаконных гостей с востока ломятся компьютеры разведок и полиции. Вовлечённые в преступную активность мигранты наполняют кассы исламских террористических организаций звонкими пиастрами быстрее, чем спецназам западных стран удаётся их опустошать. И всё это происходит на расстоянии вытянутой руки — в буквальном смысле слова — от рубежей США.</p> <p style="text-align: justify;">В декабре 2011 г. американское правосудие открыло производство против Аймана Юмы, мексиканского наркобарона ливанского происхождения. В ходе расследования были выявлены его связи с «Хезболлой». «Зетас», картель, где «трудится» Юма, по данным DEA, наиболее технологически оснащённый и опасный из мексиканских наркокартелей. За неполный год Юма втащил в США 85 тонн кокаина и отмыл для «Зетас» 850 млн. долларов всего за 8% — 14% комиссионных. В отмывании задействованы десятки тысяч счетов по всему миру, поэтому отследить пути грязных денег практически невозможно. «Хезболла» пользовалась услугами Юмы, чтобы уменьшить зависимость от финансирования напрямую из Тегерана. 200 миллионов, ежегодно выделяемых Ираном на нужды «Хезболлы», уже не хватает.</p> <p style="text-align: justify;">Американские спецслужбы пришли к выводу, что «Хезболла» активно создаёт «спящие» ячейки террористов, разведывательную и тренировочную сеть по всей Латинской Америке. Боевики организации обучают картели строить и маскировать туннели под стеной на американо-мексиканской границе — точь-в-точь такие же, какие роет ХАМАС на границе Израиля (или Египта) и сектора Газа. Боевики «Хезболлы» и «Иранской революционной гвардии» обзаводятся венесуэльскими паспортами, облегчающими проникновение на территорию США, да и Европы тоже. Глава Министерства национальной безопасности США Джанет Наполитано и бывший шеф отдела спецопераций DEA Майкл Браун заявляют, что «Хезболла» мастерски налаживают связи с преступными организациями по всему свету. Не следует забывать о том, что ислам давно уже пользуется огромной популярностью у обитателей тюрем — опять-таки не только в США или Великобритании.</p> <p style="text-align: justify;">Одним словом, радикальный, воинствующий ислам проникает всюду, где пахнет деньгами, и пользуется деньгами, чтобы вооружить и подготовить воинов джихада. Вся земля, как известно, принадлежит аллаху, а имущество «неверных», живущих на ней — воинам аллаха. Аминь.</p> <p style="text-align: justify;">Мексиканские учёные, пытающиеся отслеживать феномен нарастающих темпов проникновения ислама, говорят, что разделить духовную и материальную составляющую здесь невозможно. Налицо оба фактора, их теснейшее взаимодействие и взаимозависимость. Образ жизни латиноамериканской бедноты вполне конгруэнтен социальным практикам ислама, особенно в тех его аспектах, где он заводит речь о справедливости и равенстве. Ислам эксплуатирует антикапиталистические сантименты бедняков и завоёвывает их симпатии, декларируя борьбу с расовой дискриминацией. И если так продолжится и дальше, не исключено, что несколько лет спустя жителей американских приграничных городков будет поднимать с постели азан — призыв муэдзина к утренней молитве, а пограничной страже придётся отстреливаться от бородатых муджахеддинов.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Вадим Давыдов</strong></p> <p style="text-align: justify;">Источник - <a href="http://rufabula.com/articles/2014/12/19/jihad-frente-en-america-latina" rel="nofollow">http://rufabula.com</a></p></div> The Law Firm That Works with Oligarchs, Money Launderers, and Dictators 2014-12-04T10:15:52+04:00 2014-12-04T10:15:52+04:00 http://navoine.info/law-laund.html administrator <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 04 Декабрь 2014</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16191/20682809.3da/0_c090a_6c927f62_XL.jpg" border="0" width="800" height="520" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p><em>- Illustrations by Ole Tillmann</em></p> <p style="text-align: justify;">One purpose of a so-called shell company is that the money put in it can't be traced to its owner. Say, for example, you're a dictator who wants to finance terrorism, take a bribe, or pilfer your nation's treasury. A shell company is a bogus entity that allows you to hold and move cash under a corporate name without international law enforcement or tax authorities knowing it's yours. Once the money is disguised as the assets of this enterprise—which would typically be set up by a trusted lawyer or crony in an offshore secrecy haven to further obscure ownership—you can spend it or use it for new nefarious purposes. This is the very definition of money laundering—taking dirty money and making it clean—and shell companies make it possible. They're "getaway vehicles," says former US Customs investigator Keith Prager, "for bank robbers."</p> <p style="text-align: justify;">Sometimes, however, international investigators are able to follow the money. Take the case of Rami Makhlouf, the richest and most powerful businessman in Syria. Makhlouf is widely believed to be the "bagman"—a person who collects and manages ill-gotten loot—for President Bashar al Assad, who during the past three years has helped cause the deaths of more than 200,000 of his citizens in the country's civil war. </p> <p style="text-align: justify;">Besides Assad, there are few people more hated in Syria than Makhlouf. He's the president's cousin and the brother of the chief of Syrian intelligence. Using these connections, Makhlouf built a business network that spanned from telecommunications to energy to banking, and by the time he reached 40 he had accumulated a fortune estimated to be in the billions. When the uprising against the regime began in early 2011, protesters torched a branch of his mobile-phone company and chanted, "Makhlouf is a thief!"</p> <p style="text-align: justify;">In 2006 the British magazine the <em>New Statesmen</em> said "no foreign company can do business in Syria without Makhlouf's approval and involvement," and a classified 2008 cable from the American embassy in Damascus released by WikiLeaks described him as the "poster boy of corruption in Syria." In that same year, the US Treasury Department banned US companies from doing business with Makhlouf, saying that he'd "amassed his commercial empire by exploiting his relationships with Syrian regime members" and "used Syrian intelligence officials to intimidate his business rivals."</p> <p style="text-align: justify;">When the Syrian civil war kicked off in 2011 and state security forces began gunning down Assad's opponents, the US and the European Union put Makhlouf on a list of regime cronies whose international assets should be traced and seized, because, as the Treasury Department put it, he'd grown rich by bribing and "aiding the public corruption of Syrian regime officials." </p> <p style="text-align: justify;">If Makhlouf was a bank robber, his getaway car was a company called Drex Technologies SA. In July 2012, the Treasury Department identified Drex—a dummy entity with a British Virgin Islands address—as the corporate vehicle Makhlouf secretly controlled and used "to facilitate and manage his international financial holdings." In other words, say Makhlouf had skimmed a few million dollars off the top of a secret business deal with a crooked Syrian official. He wouldn't put it into a bank account that he could be linked to; instead, he'd funnel it through Drex so the money couldn't be connected to him.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15566/20682809.3da/0_c090b_73484f4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <p style="text-align: justify;">In late October, I obtained several documents about Drex from the British Virgin Islands business-registration office. The records reveal very little—Makhlouf's name, for example, is nowhere on them. It was only because the Syrian civil war had prompted international investigations to try to track down and freeze the assets of Makhlouf and other Assad regime bandits that the US Treasury discovered that he controlled the company and was its owner, officer, and shareholder. But by the time the Treasury Department did it was too late, as Drex had by then disappeared from the British Virgin Islands' corporate registry. In other words, Drex Technologies SA was a vehicle that hid Makhlouf's shadowy financial activities, and before that was discovered Makhlouf had had plenty of time to move its operations and assets to another offshore jurisdiction.</p> <p style="text-align: justify;">Yet who makes these fictitious entities possible? To conduct business, shell companies like Drex need a registered agent, sometimes an attorney, who files the required incorporation papers and whose office usually serves as the shell's address. This process creates a layer between the shell and its owner, especially if the dummy company is filed in a secrecy haven where ownership information is guarded behind an impenetrable wall of laws and regulations. In Makhlouf's case—and, I discovered, in the case of various other crooked businessmen and international gangsters—the organization that helped incorporate his shell company and shield it from international scrutiny was a law firm called Mossack Fonseca, which had served as Drex's registered agent from July 4, 2000, to late 2011.</p> <p style="text-align: justify;">Founded in Panama in 1977 by German-born Jurgen Mossack and a Panamanian man named Ramón Fonseca, a vice president of the country's current ruling party, it later added a third director, Swiss lawyer Christoph Zollinger. Since the 70s the law firm has expanded operations and now works with affiliated offices in 44 countries, including the Bahamas, Cyprus, Hong Kong, Switzerland, Brazil, Jersey, Luxembourg, the British Virgin Islands, and—perhaps most troubling—the US, specifically the states of Wyoming, Florida, and Nevada.</p> <p style="text-align: justify;">Mossack Fonseca, of course, is not alone in setting up shell companies used by the world's crooks and tax evaders. Across the globe, there are vast numbers of competing firms, and many of them register shells that are every bit as shady as Drex. Proof of this includes the case of Viktor Bout, who, in the 1990s, peddled arms to the Taliban through a Delaware-registered shell. More recently, in 2010, a man named Khalid Ouazzani pleaded guilty to using a Kansas City, Missouri, firm called Truman Used Auto Parts to move money for Al Qaeda.</p> <p style="text-align: justify;">Scattered news accounts and international investigations have pointed to Mossack Fonseca as one of the widest-reaching creators of shell companies in the world, but it has, until now, used an array of legal and accounting tricks that have allowed it and its clients to mostly fly under the radar.</p> <p style="text-align: justify;">(The company disputes this claim and asserted in an email that "there is no court or government record that has ever identified Mossack Fonseca as the creator of 'shell' companies. Anything tying our group to 'criminal activity' is unfounded, inasmuch as we have not actually been notified of the existence of any legal proceeding... thus far.")</p> <p style="text-align: justify;">But a yearlong investigation reveals that Mossack Fonseca—which the <em>Economist</em> has described as a remarkably "tight-lipped" industry leader in offshore finance—has served as the registered agent for front companies tied to an array of notorious gangsters and thieves that, in addition to Makhlouf, includes associates of Muammar Gaddafi and Robert Mugabe, as well as an Israeli billionaire who has plundered one of Africa's poorest countries, and a business oligarch named Lázaro Báez, who, according to US court records and reports by a federal prosecutor in Argentina, allegedly laundered tens of millions of dollars through a network of shell firms, some which Mossack Fonseca had helped register in Las Vegas.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15488/20682809.3da/0_c0909_add5c06d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Documents and interviews I've conducted also show that Mossack Fonseca is happy to help clients set up so-called shelf companies—which are the vintage wines of the money-laundering business, hated by law enforcement and beloved by crooks because they are "aged" for years before being sold, so that they appear to be established corporations with solid track records—including in Las Vegas. One international asset manager who talked to Mossack Fonseca about doing business with them told me that the firm offered to sell a 50-year-old shelf company for $100,000.</p> <p style="text-align: justify;">If shell companies are getaway cars for bank robbers, then Mossack Fonseca may be the world's shadiest car dealership. </p> <p style="text-align: justify;">Last March, I flew to Panama City, home to Mossack Fonseca's headquarters. Victor, a local journalist, drove me around town, past the lush golf courses and mansions in the old US-run Canal Zone, by dingy apartment buildings in the shantytown of El Chorrillo, and through the skyscraper-lined central business district. At the time of my visit Panama was preparing for national elections, and campaign posters plastered every telephone pole and whitewashed wall. Victor offered a running commentary as we drove. "That guy's an asshole," he said, pointing to a billboard for a candidate for the national assembly who, he claimed, was linked to the local drug trade. "Well, they're all assholes. But he's a<em>real </em>asshole."</p> <p style="text-align: justify;">Panama has been run by assholes for more than a century. In 1903, the administration of Theodore Roosevelt created the country after bullying Colombia to hand over what was then the province of Panama. Roosevelt acted at the behest of various banking groups, among them J. P. Morgan &amp; Co., which was appointed as the country's official "fiscal agent," in charge of managing $10 million in aid that the US rushed down to the new nation.</p> <p style="text-align: justify;">American banks helped turn Panama into a financial center, and the country emerged as a tax and money-laundering haven in the 1970s after the government passed some of the world's strictest financial-secrecy rules. That likely encouraged Mossack Fonseca to establish itself here in 1977. The financial-secrecy rules didn't just promise foreign investors confidentiality—they made it a crime for banks to disclose any information about clients unless they were ordered to by a court in a case that involved terrorism, drug trafficking, or another serious offense (tax evasion was specifically excluded from that category). These laws attracted a long line of dirtbags and dictators who used Panama to hide their stolen loot, including Ferdinand Marcos, "Baby Doc" Duvalier, and Augusto Pinochet.</p> <p style="text-align: justify;">When Manuel Noriega, commander of the Panama Defense Forces, took power in 1983, he essentially nationalized the money-laundering business by partnering with the Medellín drug cartel and giving it free rein to operate in the country. Noriega reliably supported American foreign policy in the region—and for years the CIA had him on its payroll—but the US lost patience when he opposed American efforts to topple the leftist Sandinista government in neighboring Nicaragua. That helped lead to the 1989 invasion of Panama that ousted Noriega and returned to power the old banking elites, heirs of the J.P. Morgan legacy. </p> <p style="text-align: justify;">The new government of President Guillermo Endara, a corporate lawyer who was sworn in on an American military base a few hours after the invasion began on December 20, 1989, offered a kinder, gentler face than Noriega's regime. But since then he and his democratically elected successors have done little to address the country's most obvious problems: corruption and poverty. A recent US government report said that Panama is "plagued" by fraud and international tax evasion, all of which are "major sources of illicit funds."</p> <p style="text-align: justify;">Today, Panama's financial laws remain extraordinarily lax. Foreign firms can bring unlimited amounts of money into the country without paying taxes, and an International Monetary Fund report earlier this year said that of 40 recommended steps countries should take to combat money laundering and terrorism financing, Panama had fully implemented only one. In September, the<em> New York Times</em>reported that cronies of Russian president Vladimir Putin had funneled money offshore though shell structures in Panama. "When it comes to money laundering, we offer full service: rinse, wash, and dry," said Miguel Antonio Bernal, a prominent local lawyer and political analyst. "You can go to any law firm in the city, from the smallest to the biggest, and open up a shell company with no questions asked."</p> <p style="text-align: justify;">In Panama City I was comfortably shacked up in a mammoth 16th-floor studio suite at the Waldorf Astoria hotel, a glittering tower with a panoramic view of Panama Bay. I'd timed my arrival to coincide with a two-day conference at the hotel of about 70 international financial consultants to the über-rich—high-net-worth individuals, in financial-industry parlance—and I'd discovered that one of the featured speakers was Ramses Owens, a lawyer and financial expert who had worked for Mossack Fonseca.</p> <p style="text-align: justify;">On the second morning after I arrived, I awoke and lifted my head from one of the fluffy feather pillows on my king-size bed, climbed out from under the 300-thread-count sheets, dressed, and took the elevator down to the conference locale: the hotel's Diamond Ballroom.</p> <p style="text-align: justify;">Although the affair was private, I was able to snoop on the proceedings and get a list of participants and copies of talks and presentations. Seated at tables topped with pitchers of ice water and flower-filled vases, the attendees were overwhelmingly middle-aged men with graying hair and thickening waistlines, dressed in dark wool business suits that would have induced immediate heat stroke on the sweltering streets of Panama City but were just right in the Diamond Ballroom, which was chilled to about 65 degrees.</p> <p style="text-align: justify;">There were corporate tax attorneys, accountants, bankers, and trust administrators, and they faced a small stage with a podium for speakers and a screen to show PowerPoint presentations. About half the attendees were Panamanians; a quarter had flown in from the United States, Europe, and South America; and another quarter had come from traditional offshore havens like the Turks and Caicos Islands, the Bahamas, St. Lucia, and Belize. These are "really bad people," Jack Blum, a former US Senate investigator and Washington lawyer specializing in money laundering, had told me before my trip. "And they want to learn how to become even worse people."</p> <p style="text-align: justify;">"I see you're playing the Lone Ranger," ruddy-faced Edward Brendan Lynch, a Bahamas-based financial adviser, said to me during a break in the proceedings. I sat at the bar spying on attendees, and he waited for a Scotch on the rocks. "Where are you from?"</p> <p style="text-align: justify;">When I told him I hailed from Washington, DC, Lynch, who looked like Thurston Howell III from <em>Gilligan's Island</em>, said he'd visited the city many years ago. "Saw the cherry blossoms," he reminisced. "Lunched at the Jockey Club. Lovely place."</p> <p style="text-align: justify;">Back in the Diamond Ballroom, Ramses Owens took to the podium. Immaculately dressed and groomed with hair that was perfectly trimmed and parted, he embodied the banality of modern financial evil. Owens, who was billed in the conference program as a master of "tax planning," joked with the audience that he preferred to describe his work for clients as "asset optimization."</p> <p style="text-align: justify;">When he worked at Mossack Fonseca, Owens drew on his expertise about the competitive advantages of incorporating companies on the South Pacific island of Niue. In 1996 the firm won exclusive rights to set up shell firms on the island, and within four years, 6,000 shell firms were registered there, some reportedly controlled by Eastern European crime syndicates and international drug cartels, according to international investigations and news accounts. The findings led to the imposition of international sanctions in 2001 that forced the island to shut down its corporate-registration business five years later. Mossack Fonseca turned lemons into lemonade for its clients by moving their accounts out of Niue and into other secrecy havens, including Samoa and, as revealed in court records that Mossack Fonseca was ordered to turn over, Nevada. (There is no proof that the firms they moved were engaged in criminal activity, though the identities of the owners of those companies remain unknown.)</p> <p style="text-align: justify;">The crackdown on Niue was part of a broader international effort led by the US, Britain, and other Western nations. Originally prompted by concerns about terrorism and organized crime, the initiative has intensified recently due to hemorrhaging budget deficits, which have swelled in no small part because of widespread tax evasion. Americans are believed to hold more than $1 trillion secreted in offshore havens, with annual losses to the IRS alone coming to some $100 billion. In 2010, the US government passed the Foreign Account Tax Compliance Act after hitting Swiss giant UBS with a $780 million fine for helping thousands of American account holders hide their assets (in one case, a UBS banker smuggled a client's diamonds across borders in a toothpaste tube). FATCA, which is being rolled out in stages and whose full implementation has been delayed due to fierce opposition from the financial industry, already requires foreign banks to notify the IRS about accounts held by US taxpayers.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15525/20682809.3da/0_c090c_40b961d9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <p style="text-align: justify;">Naturally, FATCA was worrying to those seated in the Diamond Ballroom—among them Marie Fucci, an adviser to American and European clients who righteously denounced the act as a form of financial "apartheid"—but Owens sought to calm their fears. As he clicked through PowerPoint slides with images of bank vaults, piles of hundred-dollar bills, and other financial-porn shots, Owens outlined ways to evade onerous and annoying international regulations. FATCA, he confidently averred, wouldn't bring down the offshore system, and it certainly wouldn't do so in Panama, where lawyers, accountants, and other shell-firm enablers have powerful political allies (like the country's then finance minister, who also spoke at the event). Owens estimated that nine out of every ten business entities registered in the country were foreign-owned and said that Panamanian private foundations—a local creation that in the offshore world is as beloved as traditional favorites like the Swiss bank account—would still be able to hold money anonymously, even when FATCA is fully implemented. Audience members wagged their heads in approval.</p> <p style="text-align: justify;">The morning after Owens's speech, I headed out of the Waldorf to the offices of Mossack Fonseca. I had no expectation of meeting with anyone at the firm, as I'd made numerous requests for an audience and had been politely but firmly rebuffed. "We have decided not to participate in this interview," spokeswoman Lexa de Wittgreen wrote me in a brush-off email, which at least demonstrated that Mossack Fonseca is capable of performing due diligence, on journalists if not clients.</p> <p style="text-align: justify;">I was using a hotel map and soon got lost in Panama City's crowded business district, which resembles a miniature Hong Kong in tropical tones. As I looked around to orient myself, I saw a young man dressed in dark slacks and a green pinstripe shirt stride out of an office building—Edificio Omega—and open the driver's door of a black Mitsubishi Sportero pickup.</p> <p style="text-align: justify;">"It's not that close," he said in flawless English when I asked him if he knew how I could get to Mossack Fonseca's building. "Do you have an appointment with them? Because I do similar work and might be able to help you." He pulled out a business card and handed it to me with an ear-to-ear smile.</p> <p style="text-align: justify;">By coincidence, he turned out to be Alejandro Watson Jr. of Owens &amp; Watson, where Ramses Owens is a name partner. "I work right over there," he said, pointing toward the firm's second-floor office. "I'm late for a meeting, but I can see you later today, or I can take you in now and introduce you to one of my colleagues."</p> <p style="text-align: justify;">Before my trip, I'd wondered if I should contact a local law firm to test how easy it would be to set up a shell company. This was too good an opportunity to pass up.</p> <p style="text-align: justify;">"I'm down from the States for a few days looking at real estate," I ad-libbed as traffic whizzed by and car horns blared. "I need to set up a company here to make the purchase. What sort of information would you need?" </p> <p style="text-align: justify;">"All I need to have is your passport, a driver's license, something that shows your home address, and a letter of reference from any bank," Watson said. "We don't push you for information about your business. We just want to help you do business so you continue to work with us."</p> <p style="text-align: justify;">"Will my name appear anywhere in the paperwork?" I asked.</p> <p style="text-align: justify;">I thought my bluntness might trigger at least mild concern on his part—after all, it was the very same promise of anonymity that had attracted all those dodgy clients to Niue when Watson's current boss was employed by Mossack Fonseca. But he remained as cheery and eager as a Mister Softee driver dispensing soft-serve cones. "You have a FATCA problem," Watson said with a smile and a knowing look. "We can work that out. I might recommend you set up a trust, because that can be legally owned by someone else entirely."</p> <p style="text-align: justify;">I asked whether I'd be able to open a bank account for my shell firm so I could access my money. After all, there's no point in hiding cash offshore if you can't spend it.</p> <p style="text-align: justify;">"Absolutely," Watson said, enthusiastically. He reached into the Sportero and pulled out a brochure from a small stack jammed between the two front seats. "We have a global banking network," he said, and pointed to a page listing a few dozen financial institutions his firm worked with. </p> <p style="text-align: justify;">The network included small banks in Panama, the Cayman Islands, Monaco, and Andorra, and brand-name players like HSBC and the diamond smugglers at UBS. A US Senate committee report described the former as a major conduit for "drug kingpins and rogue nations," and last year the bank signed a $1.92 billion settlement with the Justice Department after admitting to helping launder millions of dollars through shell firms for Colombian and Mexican cartels. There was even a US component to Owens &amp; Watson's network: Helm Bank in Miami. In 2012, US regulators hit Helm with a consent order for multiple violations of the Bank Secrecy Act and anti-money-laundering rules.</p> <p style="text-align: justify;">This was a list that would certainly inspire confidence, at least if I were a crook looking to hide my money from the IRS or law enforcement.</p> <p style="text-align: justify;">The whole process would take only a few days, Watson said, and my costs would be negligible: About $1,200 to incorporate my shell, $300 to cover government fees, and a few hundred dollars more for Owens &amp; Watson to provide nominee directors, if necessary. If I wanted to buy a shelf company—the aged variety—it would cost me a little extra.</p> <p style="text-align: justify;">"And my name won't appear anywhere, right?" I asked, deciding I might as well push as far as possible.</p> <p style="text-align: justify;">"No, no, no," Watson exclaimed. "That's not a problem."</p> <p style="text-align: justify;">Soon after my conversation with Watson I found the offices of Mossack Fonseca, which occupies the top three floors of a four-story glass building that has a dental clinic at ground level. Though I'd hoped to get inside, I abandoned the idea when I spotted a guard at the entrance, vetting all the building's visitors.</p> <p style="text-align: justify;">At least, I thought, I'd take a picture of the office, whose glass exterior reflected the city's landmark Revolution Tower, a hideous corkscrew-shaped office building. But Mossack Fonseca apparently guards its headquarters as zealously as it protects its clients' identities. "He's taking a picture!" a woman, who was returning to the building with a restaurant takeout bag, shouted when she spotted me snapping a photo with my iPhone. She screamed again and pointed at me. "He's taking a picture!"</p> <p style="text-align: justify;">Next, I decided to try my luck in Las Vegas. Mossack Fonseca describes Nevada as "one of the best jurisdictions" in the United States to set up a company because of the state's "versatility, low costs, and fast service." America is a great place for Mossack Fonseca to do business since it's the second-easiest country to register a dummy company—behind Kenya—according to a DC group called Global Financial Integrity. And crooks love registering companies here, too, because owning a US company provides them with a phony gloss of respectability that can help divert attention from their criminal deeds, Heather Lowe, the group's director of government affairs, told me.</p> <p style="text-align: justify;">Since Mossack Fonseca began offering services in the state more than a decade ago, it has used a closely linked local firm called MF Corporate Services to register more than 1,000 Nevada companies, most of them managed from offshore destinations like Geneva, Bangkok, and the British Virgin Islands, according to records on file with the secretary of state. Under Nevada law the only names that must appear on a shell firm's public records are those of a resident agent and a "manager," and neither has to be a human being. The resident agent is typically the company that registers the shell firm, and the manager can be yet another anonymous company. That makes it virtually impossible to discover who actually controls a Nevada shell unless law enforcement or the courts compel disclosure.</p> <p style="text-align: justify;">Technically, MF Corporate Services is independent of Mossack Fonseca. But in practice, court papers, incorporation records, and other confidential documents show it functions as Mossack Fonseca's local branch office, with its main employee reporting directly to Panama City. This sort of bogus separation is a tactic employed by many big shell-firm incorporators, because it allows the parent company to disavow any connection to its local offices if the shit hits the fan from a legal standpoint. It's sort of like how Walmart might operate in Bangladesh, distancing itself from sweatshops by long and complex supply chains. (Like Walmart, Mossack Fonseca has never been directly prosecuted for the actions of its affiliates.) "These are seamless, vertically integrated top-down organizations until the minute that a cop or investigator comes along," says Jack Blum, the money-laundering expert. "Then they disintegrate into a series of unconnected entities, and everyone swears they don't know anything about anyone else in the system. It's like a jigsaw puzzle that's assembled but suddenly falls apart when someone starts investigating."</p> <p style="text-align: justify;">Indeed, this is exactly how Mossack Fonseca has replied when questioned about shady activities it's been connected to in Las Vegas. While there's no way to know precisely who's behind the vast majority of dummy companies the firm has been helping to create there, an ongoing criminal investigation in Argentina and a related case before the United States District Court of Nevada involving the oligarch Lázaro Báez offer an idea. The investigation and court records allege that Báez is the secret owner of more than 100 shell firms that Mossack Fonseca has helped establish in Nevada. All of them were managed by Aldyne Ltd., an anonymous company that Mossack Fonseca registered in the Seychelles Islands, according to prosecutors. (Mossack Fonseca has not been charged to date in either Argentina or Nevada, but one of its operatives in Las Vegas has been deposed in the legal case, and the district court has told the firm to turn over records related to the Báez shell companies, an order with which it has refused to fully comply.)</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16146/20682809.3da/0_c090d_effe5ab2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">A former bank teller, Báez built a vast business empire through contracts awarded by his close friends Cristina and Néstor Kirchner, the current and previous presidents of Argentina, respectively, and their political allies in his home province, according to news reports and investigators. Báez was so bereft when his patron Néstor died, in 2010, that he erected a three-story mausoleum to house his remains. Prosecutors allege that the Nevada shells were part of a network that Báez used to move offshore more than $65 million in funds diverted from public infrastructure projects.</p> <p style="text-align: justify;">The Báez-linked firms in Nevada were registered by MF Corporate Services, whose assistant manager, Patricia Amunategui, was asked by Mossack Fonseca headquarters to also serve as secretary of Aldyne Ltd., according to a source close to the issue. When questioned about the illegal activities of past client firms, Mossack Fonseca's reply was to remind me in an email that "registered agents are not liable in any way for the business transactions or any other dealings of the companies they incorporate." For her part, Amunategui—a native Chilean who previously worked as a casino cocktail waitress and, based on her Facebook page, enjoys yoga, spiritualism, and hiking and admires the Dalai Lama, the Tea Party, and former Chilean dictator Augusto Pinochet—has claimed that MF Corporate Services does "not have, nor have we ever had, any kind of relationship with Lázaro Báez." She also claims she has no employment relationship with Mossack Fonseca, even though a few years ago she provided a testimonial used in a University of Nevada, Las Vegas, catalogue that said right after she graduated from its paralegal program she "landed a great job as the vice president of Mossack Fonseca, an international law firm." (She claims she was misquoted.) Amunategui was the person I most hoped to meet when I flew to Las Vegas in early November.</p> <p style="text-align: justify;">"Your car is in space B-15," the twentysomething woman at Avis told me after I'd landed at McCarran International Airport. "<em>B</em> like in brothel."</p> <p style="text-align: justify;">Her face was expressionless, so I wasn't sure whether to be insulted or merely amused. But I'd been traveling all day from Washington, on two long flights in economy class, so at that point I didn't really care. It was good to have landed in Vegas, even if the airport is named for Pat McCarran, the casino-loving, Jew-hating, racist politician whom the corrupt Nevada senator in <em>The Godfather: Part II</em> was allegedly modeled on.</p> <p class="pullquote" style="text-align: justify;">Nevada had become the headquarters for a variety of Ponzi schemers, corporate crooks, pump-and-dump penny-stock promoters, internet swindlers, and tax evaders.</p> <p style="text-align: justify;">In 2001, the Nevada legislature considered a bill that would encourage companies to incorporate in the state by shielding them from disclosure and liability laws. "We are holding up a sign that says, 'Sleaze balls and rip-off artists welcome here,'" then state senator Dina Titus said during debate on the bill, whose supporters argued that it would gin up badly needed revenues.</p> <p style="text-align: justify;">Titus, who now serves in the US House of Representatives, rather bizarrely proceeded to vote "Yes" on the bill, and her prophecy duly unfolded. Within a few years Nevada had become the headquarters for a variety of Ponzi schemers, corporate crooks, pump-and-dump penny-stock promoters, internet swindlers, and tax evaders. Among them were Donald McGhan, who in 2009 received a ten-year sentence for bilking investors of almost $100 million through a scam real estate venture called Southwest Exchange, and defense contractor Mitchell Wade, who used a Nevada-registered shell to funnel a bribe to then congressman Randy Cunningham. (The pair were doomed during a lunch when Cunningham diagrammed on his own congressional stationery a fatal list of bribes he'd received from Wade and the corresponding federal contracts he'd steered his way in exchange.)</p> <p style="text-align: justify;">The secretary of state's website offers a host of reasons for companies to incorporate in Nevada, trumpeting the lack of corporate income tax and the near impossibility of piercing the "corporate veil." Those sorts of rules have helped draw some 300,000 active companies to the state, one for every nine residents, and netted revenues of $133 million in 2012 alone. So much of that activity is potentially criminal that Deputy Secretary of State Scott Anderson says his office has taken a number of steps to clamp down on abuses, including a rule that strictly prohibits anyone from creating a Nevada corporation to commit a crime. "Granted, if someone is going to do something illegal," Anderson conceded, "they probably wouldn't disclose it."</p> <p style="text-align: justify;">One day during my trip I interviewed Cort Christie, head of Nevada Corporate Headquarters, one of the state's most prolific shell-firm incorporators. His company is located in an oversize, sterile office building in an area called Spring Valley. Christie is a former board member of the powerful, politically connected Nevada Registered Agent Association (MF Corporate Services is a member), which "is working to ensure the state's future as America's incorporation center," according to the group's website. It warns that if Nevada's "current tax-advantaged, pro-business environment is lost, the state's reputation... will be lost as well. Once that public trust is damaged, it cannot be easily replaced."</p> <p style="text-align: justify;">Last year, the NRAA lobbied against a proposal by the secretary of state that would have tightened up rules discouraging corporate secrecy. The bill, which Christie told me "would've curbed the appearance that people can come out here and hide out," was overwhelmingly rejected.</p> <p style="text-align: justify;">On the morning of November 4, I cruised down S. Casino Center Boulevard through the heart of downtown Las Vegas, past the Golden Nugget and El Cortez (the original mob-owned casino) and the heaviest concentration in America of restaurants offering $9.99 prime-rib dinners. Then I got on Interstate 15 and headed south to Henderson, a suburb where gigantic malls give way to a seamless blur of stucco and adobe-style tract houses.</p> <p style="text-align: justify;">MF Corporate Services is situated in the Parc Place Professional Complex, home to several identical, single-story buildings with red-tile roofs. There were only a few cars in the parking lot, and I didn't see anyone outside. A red-and-white metal MF Corporate Services sign, planted into a patch of rocks and cactuses, blew forlornly in the warm breeze.</p> <p style="text-align: justify;">As far as I could tell from public records and court documents, MF Corporate Services doesn't do any drop-in work—its only purpose seems to be setting up Nevada shells for Mossack Fonseca clients—and the remote setting did nothing to dispel that impression. Amunategui runs day-to-day operations, though internal company documents I found in court records show she works closely with Mossack Fonseca employees in Panama, such as Leticia Montoya, the custodian of record for dozens of shell firms linked to Lázaro Báez.</p> <p style="text-align: justify;">Montoya has quite a checkered career, having previously registered or served as a nominee director for at least six anonymous companies that were involved in major international corruption scandals. Among those is a Panamanian shell firm called Nicstate, whose beneficial owners turned out to include former Nicaraguan president Arnoldo "Fat Man" Alemán. He used Nicstate and other offshore vehicles to divert nearly $100 million of state funds into his own pockets. Montoya also helped set up Mirror Development Inc., which Siemens of Germany employed to funnel bribes to Argentine government officials who helped it win a $1 billion contract to produce national identity cards. This was just one component of a global scheme by Siemens, which also used corporate cutouts to pay off government officials in Bangladesh, Venezuela, and Iraq, where the recipients included Saddam Hussein.</p> <p style="text-align: justify;">I figured that my best chance to speak to Amunategui would be if I dropped in unexpectedly, so I hadn't called ahead. When I knocked on the glass door of MF Corporate Services, a man holding a clipboard, sitting in a randomly placed blue chair in the office's lobby, waved me in. A white plastic trash bag filled with shredded documents sat just inside the door, and a framed map of the world hung on a wall. There were four clocks above it, showing the time in Las Vegas, Hong Kong, Switzerland, and Panama. </p> <p style="text-align: justify;">The man on the chair—a locksmith, it turned out—called to Amunategui when I asked to speak with her, and she emerged from a back room. Her face was splashed with freckles, and she wore her long brown hair in a bun. She frowned softly and declined to talk when I told her I was a journalist interested in MF Corporate Services' work for Báez. "Give me your name, and I'll see if our attorney can talk to you," she said while shaking a finger in the negative.</p> <p style="text-align: justify;">"The attorney for Mossack Fonseca?" I asked. </p> <p style="text-align: justify;">"No, my company's attorney," she replied, referring to MF Corporate Services. "They're separate."</p> <p style="text-align: justify;">I stood there for a moment beneath the bright glow of the ceiling lights, desperately trying to figure out a way to keep the conversation going. There was so much I still wanted to know, and Amunategui was the closest I'd come to being able to speak directly with someone actually affiliated with Mossack Fonseca. </p> <p style="text-align: justify;">I wanted to ask her about specific people who'd been linked to Mossack Fonseca–incorporated shell firms by the US government, court records, international investigators, and my year of research: Billy Rautenbach, an alleged bagman for Robert Mugabe, the longtime ruler of Zimbabwe; Yulia Tymoshenko, a former Ukrainian prime minister and oligarch nicknamed the "gas princess"; Beny Steinmetz, an Israeli billionaire who'd reportedly used a Mossack Fonseca–incorporated shell firm in the British Virgin Islands to pay a bribe to a wife of the homicidal dictator of Guinea, where Steinmetz was seeking (and subsequently got) a huge mining concession. I even wanted to ask her about Mossack Fonseca's feel-good Facebook page and Twitter feed, which feature pictures of smiling recipients of the firm's charitable contributions and platitudes from the likes of Thomas Edison and Dr. Seuss ("Today you are you! That is truer than true!").</p> <p style="text-align: justify;">But Amunategui wouldn't say a word after taking down my contact information. She promised she'd pass it on to her lawyer. She didn't even bother to escort me out the door but ducked into her personal office, sat at a desk sprinkled with a few folders and FedEx packages, and picked up the phone. I could hear her talking from the hallway, and though I couldn't make out what she was saying, she was clearly speaking in an agitated manner, presumably with the company's aforementioned lawyer (whom I never heard from). </p> <p style="text-align: justify;">Amunategui's refusal to answer questions was frustrating, but unsurprising. When you work with Mossack Fonseca there are a lot of dirty secrets to keep, so being tight-lipped is perhaps the most essential part of doing your job.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Ken Silverstein</strong></p> <p style="text-align: justify;">Source - <a href="http://www.vice.com/read/evil-llc-0000524-v21n12" rel="nofollow">http://www.vice.com</a></p></div> <div class="element element-itemcategory first"> <a href="http://navoine.info/category/yuzhnaya-amerika.html">Южная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/severnaya-amerika.html">Северная Америка</a> <a href="http://navoine.info/category/luchshee/">Лучшее</a> <a href="http://navoine.info/category/blijni-vostok.html">Ближний Восток</a></div> <div class="element element-itemcreated"> Четверг, 04 Декабрь 2014</div> <div class="element element-textarea last"> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16191/20682809.3da/0_c090a_6c927f62_XL.jpg" border="0" width="800" height="520" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p><em>- Illustrations by Ole Tillmann</em></p> <p style="text-align: justify;">One purpose of a so-called shell company is that the money put in it can't be traced to its owner. Say, for example, you're a dictator who wants to finance terrorism, take a bribe, or pilfer your nation's treasury. A shell company is a bogus entity that allows you to hold and move cash under a corporate name without international law enforcement or tax authorities knowing it's yours. Once the money is disguised as the assets of this enterprise—which would typically be set up by a trusted lawyer or crony in an offshore secrecy haven to further obscure ownership—you can spend it or use it for new nefarious purposes. This is the very definition of money laundering—taking dirty money and making it clean—and shell companies make it possible. They're "getaway vehicles," says former US Customs investigator Keith Prager, "for bank robbers."</p> <p style="text-align: justify;">Sometimes, however, international investigators are able to follow the money. Take the case of Rami Makhlouf, the richest and most powerful businessman in Syria. Makhlouf is widely believed to be the "bagman"—a person who collects and manages ill-gotten loot—for President Bashar al Assad, who during the past three years has helped cause the deaths of more than 200,000 of his citizens in the country's civil war. </p> <p style="text-align: justify;">Besides Assad, there are few people more hated in Syria than Makhlouf. He's the president's cousin and the brother of the chief of Syrian intelligence. Using these connections, Makhlouf built a business network that spanned from telecommunications to energy to banking, and by the time he reached 40 he had accumulated a fortune estimated to be in the billions. When the uprising against the regime began in early 2011, protesters torched a branch of his mobile-phone company and chanted, "Makhlouf is a thief!"</p> <p style="text-align: justify;">In 2006 the British magazine the <em>New Statesmen</em> said "no foreign company can do business in Syria without Makhlouf's approval and involvement," and a classified 2008 cable from the American embassy in Damascus released by WikiLeaks described him as the "poster boy of corruption in Syria." In that same year, the US Treasury Department banned US companies from doing business with Makhlouf, saying that he'd "amassed his commercial empire by exploiting his relationships with Syrian regime members" and "used Syrian intelligence officials to intimidate his business rivals."</p> <p style="text-align: justify;">When the Syrian civil war kicked off in 2011 and state security forces began gunning down Assad's opponents, the US and the European Union put Makhlouf on a list of regime cronies whose international assets should be traced and seized, because, as the Treasury Department put it, he'd grown rich by bribing and "aiding the public corruption of Syrian regime officials." </p> <p style="text-align: justify;">If Makhlouf was a bank robber, his getaway car was a company called Drex Technologies SA. In July 2012, the Treasury Department identified Drex—a dummy entity with a British Virgin Islands address—as the corporate vehicle Makhlouf secretly controlled and used "to facilitate and manage his international financial holdings." In other words, say Makhlouf had skimmed a few million dollars off the top of a secret business deal with a crooked Syrian official. He wouldn't put it into a bank account that he could be linked to; instead, he'd funnel it through Drex so the money couldn't be connected to him.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15566/20682809.3da/0_c090b_73484f4f_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <p style="text-align: justify;">In late October, I obtained several documents about Drex from the British Virgin Islands business-registration office. The records reveal very little—Makhlouf's name, for example, is nowhere on them. It was only because the Syrian civil war had prompted international investigations to try to track down and freeze the assets of Makhlouf and other Assad regime bandits that the US Treasury discovered that he controlled the company and was its owner, officer, and shareholder. But by the time the Treasury Department did it was too late, as Drex had by then disappeared from the British Virgin Islands' corporate registry. In other words, Drex Technologies SA was a vehicle that hid Makhlouf's shadowy financial activities, and before that was discovered Makhlouf had had plenty of time to move its operations and assets to another offshore jurisdiction.</p> <p style="text-align: justify;">Yet who makes these fictitious entities possible? To conduct business, shell companies like Drex need a registered agent, sometimes an attorney, who files the required incorporation papers and whose office usually serves as the shell's address. This process creates a layer between the shell and its owner, especially if the dummy company is filed in a secrecy haven where ownership information is guarded behind an impenetrable wall of laws and regulations. In Makhlouf's case—and, I discovered, in the case of various other crooked businessmen and international gangsters—the organization that helped incorporate his shell company and shield it from international scrutiny was a law firm called Mossack Fonseca, which had served as Drex's registered agent from July 4, 2000, to late 2011.</p> <p style="text-align: justify;">Founded in Panama in 1977 by German-born Jurgen Mossack and a Panamanian man named Ramón Fonseca, a vice president of the country's current ruling party, it later added a third director, Swiss lawyer Christoph Zollinger. Since the 70s the law firm has expanded operations and now works with affiliated offices in 44 countries, including the Bahamas, Cyprus, Hong Kong, Switzerland, Brazil, Jersey, Luxembourg, the British Virgin Islands, and—perhaps most troubling—the US, specifically the states of Wyoming, Florida, and Nevada.</p> <p style="text-align: justify;">Mossack Fonseca, of course, is not alone in setting up shell companies used by the world's crooks and tax evaders. Across the globe, there are vast numbers of competing firms, and many of them register shells that are every bit as shady as Drex. Proof of this includes the case of Viktor Bout, who, in the 1990s, peddled arms to the Taliban through a Delaware-registered shell. More recently, in 2010, a man named Khalid Ouazzani pleaded guilty to using a Kansas City, Missouri, firm called Truman Used Auto Parts to move money for Al Qaeda.</p> <p style="text-align: justify;">Scattered news accounts and international investigations have pointed to Mossack Fonseca as one of the widest-reaching creators of shell companies in the world, but it has, until now, used an array of legal and accounting tricks that have allowed it and its clients to mostly fly under the radar.</p> <p style="text-align: justify;">(The company disputes this claim and asserted in an email that "there is no court or government record that has ever identified Mossack Fonseca as the creator of 'shell' companies. Anything tying our group to 'criminal activity' is unfounded, inasmuch as we have not actually been notified of the existence of any legal proceeding... thus far.")</p> <p style="text-align: justify;">But a yearlong investigation reveals that Mossack Fonseca—which the <em>Economist</em> has described as a remarkably "tight-lipped" industry leader in offshore finance—has served as the registered agent for front companies tied to an array of notorious gangsters and thieves that, in addition to Makhlouf, includes associates of Muammar Gaddafi and Robert Mugabe, as well as an Israeli billionaire who has plundered one of Africa's poorest countries, and a business oligarch named Lázaro Báez, who, according to US court records and reports by a federal prosecutor in Argentina, allegedly laundered tens of millions of dollars through a network of shell firms, some which Mossack Fonseca had helped register in Las Vegas.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15488/20682809.3da/0_c0909_add5c06d_XL.jpg" border="0" alt="" title="" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">Documents and interviews I've conducted also show that Mossack Fonseca is happy to help clients set up so-called shelf companies—which are the vintage wines of the money-laundering business, hated by law enforcement and beloved by crooks because they are "aged" for years before being sold, so that they appear to be established corporations with solid track records—including in Las Vegas. One international asset manager who talked to Mossack Fonseca about doing business with them told me that the firm offered to sell a 50-year-old shelf company for $100,000.</p> <p style="text-align: justify;">If shell companies are getaway cars for bank robbers, then Mossack Fonseca may be the world's shadiest car dealership. </p> <p style="text-align: justify;">Last March, I flew to Panama City, home to Mossack Fonseca's headquarters. Victor, a local journalist, drove me around town, past the lush golf courses and mansions in the old US-run Canal Zone, by dingy apartment buildings in the shantytown of El Chorrillo, and through the skyscraper-lined central business district. At the time of my visit Panama was preparing for national elections, and campaign posters plastered every telephone pole and whitewashed wall. Victor offered a running commentary as we drove. "That guy's an asshole," he said, pointing to a billboard for a candidate for the national assembly who, he claimed, was linked to the local drug trade. "Well, they're all assholes. But he's a<em>real </em>asshole."</p> <p style="text-align: justify;">Panama has been run by assholes for more than a century. In 1903, the administration of Theodore Roosevelt created the country after bullying Colombia to hand over what was then the province of Panama. Roosevelt acted at the behest of various banking groups, among them J. P. Morgan &amp; Co., which was appointed as the country's official "fiscal agent," in charge of managing $10 million in aid that the US rushed down to the new nation.</p> <p style="text-align: justify;">American banks helped turn Panama into a financial center, and the country emerged as a tax and money-laundering haven in the 1970s after the government passed some of the world's strictest financial-secrecy rules. That likely encouraged Mossack Fonseca to establish itself here in 1977. The financial-secrecy rules didn't just promise foreign investors confidentiality—they made it a crime for banks to disclose any information about clients unless they were ordered to by a court in a case that involved terrorism, drug trafficking, or another serious offense (tax evasion was specifically excluded from that category). These laws attracted a long line of dirtbags and dictators who used Panama to hide their stolen loot, including Ferdinand Marcos, "Baby Doc" Duvalier, and Augusto Pinochet.</p> <p style="text-align: justify;">When Manuel Noriega, commander of the Panama Defense Forces, took power in 1983, he essentially nationalized the money-laundering business by partnering with the Medellín drug cartel and giving it free rein to operate in the country. Noriega reliably supported American foreign policy in the region—and for years the CIA had him on its payroll—but the US lost patience when he opposed American efforts to topple the leftist Sandinista government in neighboring Nicaragua. That helped lead to the 1989 invasion of Panama that ousted Noriega and returned to power the old banking elites, heirs of the J.P. Morgan legacy. </p> <p style="text-align: justify;">The new government of President Guillermo Endara, a corporate lawyer who was sworn in on an American military base a few hours after the invasion began on December 20, 1989, offered a kinder, gentler face than Noriega's regime. But since then he and his democratically elected successors have done little to address the country's most obvious problems: corruption and poverty. A recent US government report said that Panama is "plagued" by fraud and international tax evasion, all of which are "major sources of illicit funds."</p> <p style="text-align: justify;">Today, Panama's financial laws remain extraordinarily lax. Foreign firms can bring unlimited amounts of money into the country without paying taxes, and an International Monetary Fund report earlier this year said that of 40 recommended steps countries should take to combat money laundering and terrorism financing, Panama had fully implemented only one. In September, the<em> New York Times</em>reported that cronies of Russian president Vladimir Putin had funneled money offshore though shell structures in Panama. "When it comes to money laundering, we offer full service: rinse, wash, and dry," said Miguel Antonio Bernal, a prominent local lawyer and political analyst. "You can go to any law firm in the city, from the smallest to the biggest, and open up a shell company with no questions asked."</p> <p style="text-align: justify;">In Panama City I was comfortably shacked up in a mammoth 16th-floor studio suite at the Waldorf Astoria hotel, a glittering tower with a panoramic view of Panama Bay. I'd timed my arrival to coincide with a two-day conference at the hotel of about 70 international financial consultants to the über-rich—high-net-worth individuals, in financial-industry parlance—and I'd discovered that one of the featured speakers was Ramses Owens, a lawyer and financial expert who had worked for Mossack Fonseca.</p> <p style="text-align: justify;">On the second morning after I arrived, I awoke and lifted my head from one of the fluffy feather pillows on my king-size bed, climbed out from under the 300-thread-count sheets, dressed, and took the elevator down to the conference locale: the hotel's Diamond Ballroom.</p> <p style="text-align: justify;">Although the affair was private, I was able to snoop on the proceedings and get a list of participants and copies of talks and presentations. Seated at tables topped with pitchers of ice water and flower-filled vases, the attendees were overwhelmingly middle-aged men with graying hair and thickening waistlines, dressed in dark wool business suits that would have induced immediate heat stroke on the sweltering streets of Panama City but were just right in the Diamond Ballroom, which was chilled to about 65 degrees.</p> <p style="text-align: justify;">There were corporate tax attorneys, accountants, bankers, and trust administrators, and they faced a small stage with a podium for speakers and a screen to show PowerPoint presentations. About half the attendees were Panamanians; a quarter had flown in from the United States, Europe, and South America; and another quarter had come from traditional offshore havens like the Turks and Caicos Islands, the Bahamas, St. Lucia, and Belize. These are "really bad people," Jack Blum, a former US Senate investigator and Washington lawyer specializing in money laundering, had told me before my trip. "And they want to learn how to become even worse people."</p> <p style="text-align: justify;">"I see you're playing the Lone Ranger," ruddy-faced Edward Brendan Lynch, a Bahamas-based financial adviser, said to me during a break in the proceedings. I sat at the bar spying on attendees, and he waited for a Scotch on the rocks. "Where are you from?"</p> <p style="text-align: justify;">When I told him I hailed from Washington, DC, Lynch, who looked like Thurston Howell III from <em>Gilligan's Island</em>, said he'd visited the city many years ago. "Saw the cherry blossoms," he reminisced. "Lunched at the Jockey Club. Lovely place."</p> <p style="text-align: justify;">Back in the Diamond Ballroom, Ramses Owens took to the podium. Immaculately dressed and groomed with hair that was perfectly trimmed and parted, he embodied the banality of modern financial evil. Owens, who was billed in the conference program as a master of "tax planning," joked with the audience that he preferred to describe his work for clients as "asset optimization."</p> <p style="text-align: justify;">When he worked at Mossack Fonseca, Owens drew on his expertise about the competitive advantages of incorporating companies on the South Pacific island of Niue. In 1996 the firm won exclusive rights to set up shell firms on the island, and within four years, 6,000 shell firms were registered there, some reportedly controlled by Eastern European crime syndicates and international drug cartels, according to international investigations and news accounts. The findings led to the imposition of international sanctions in 2001 that forced the island to shut down its corporate-registration business five years later. Mossack Fonseca turned lemons into lemonade for its clients by moving their accounts out of Niue and into other secrecy havens, including Samoa and, as revealed in court records that Mossack Fonseca was ordered to turn over, Nevada. (There is no proof that the firms they moved were engaged in criminal activity, though the identities of the owners of those companies remain unknown.)</p> <p style="text-align: justify;">The crackdown on Niue was part of a broader international effort led by the US, Britain, and other Western nations. Originally prompted by concerns about terrorism and organized crime, the initiative has intensified recently due to hemorrhaging budget deficits, which have swelled in no small part because of widespread tax evasion. Americans are believed to hold more than $1 trillion secreted in offshore havens, with annual losses to the IRS alone coming to some $100 billion. In 2010, the US government passed the Foreign Account Tax Compliance Act after hitting Swiss giant UBS with a $780 million fine for helping thousands of American account holders hide their assets (in one case, a UBS banker smuggled a client's diamonds across borders in a toothpaste tube). FATCA, which is being rolled out in stages and whose full implementation has been delayed due to fierce opposition from the financial industry, already requires foreign banks to notify the IRS about accounts held by US taxpayers.</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/15525/20682809.3da/0_c090c_40b961d9_XL.jpg" border="0" alt="" title="" /></p> <p style="text-align: justify;">Naturally, FATCA was worrying to those seated in the Diamond Ballroom—among them Marie Fucci, an adviser to American and European clients who righteously denounced the act as a form of financial "apartheid"—but Owens sought to calm their fears. As he clicked through PowerPoint slides with images of bank vaults, piles of hundred-dollar bills, and other financial-porn shots, Owens outlined ways to evade onerous and annoying international regulations. FATCA, he confidently averred, wouldn't bring down the offshore system, and it certainly wouldn't do so in Panama, where lawyers, accountants, and other shell-firm enablers have powerful political allies (like the country's then finance minister, who also spoke at the event). Owens estimated that nine out of every ten business entities registered in the country were foreign-owned and said that Panamanian private foundations—a local creation that in the offshore world is as beloved as traditional favorites like the Swiss bank account—would still be able to hold money anonymously, even when FATCA is fully implemented. Audience members wagged their heads in approval.</p> <p style="text-align: justify;">The morning after Owens's speech, I headed out of the Waldorf to the offices of Mossack Fonseca. I had no expectation of meeting with anyone at the firm, as I'd made numerous requests for an audience and had been politely but firmly rebuffed. "We have decided not to participate in this interview," spokeswoman Lexa de Wittgreen wrote me in a brush-off email, which at least demonstrated that Mossack Fonseca is capable of performing due diligence, on journalists if not clients.</p> <p style="text-align: justify;">I was using a hotel map and soon got lost in Panama City's crowded business district, which resembles a miniature Hong Kong in tropical tones. As I looked around to orient myself, I saw a young man dressed in dark slacks and a green pinstripe shirt stride out of an office building—Edificio Omega—and open the driver's door of a black Mitsubishi Sportero pickup.</p> <p style="text-align: justify;">"It's not that close," he said in flawless English when I asked him if he knew how I could get to Mossack Fonseca's building. "Do you have an appointment with them? Because I do similar work and might be able to help you." He pulled out a business card and handed it to me with an ear-to-ear smile.</p> <p style="text-align: justify;">By coincidence, he turned out to be Alejandro Watson Jr. of Owens &amp; Watson, where Ramses Owens is a name partner. "I work right over there," he said, pointing toward the firm's second-floor office. "I'm late for a meeting, but I can see you later today, or I can take you in now and introduce you to one of my colleagues."</p> <p style="text-align: justify;">Before my trip, I'd wondered if I should contact a local law firm to test how easy it would be to set up a shell company. This was too good an opportunity to pass up.</p> <p style="text-align: justify;">"I'm down from the States for a few days looking at real estate," I ad-libbed as traffic whizzed by and car horns blared. "I need to set up a company here to make the purchase. What sort of information would you need?" </p> <p style="text-align: justify;">"All I need to have is your passport, a driver's license, something that shows your home address, and a letter of reference from any bank," Watson said. "We don't push you for information about your business. We just want to help you do business so you continue to work with us."</p> <p style="text-align: justify;">"Will my name appear anywhere in the paperwork?" I asked.</p> <p style="text-align: justify;">I thought my bluntness might trigger at least mild concern on his part—after all, it was the very same promise of anonymity that had attracted all those dodgy clients to Niue when Watson's current boss was employed by Mossack Fonseca. But he remained as cheery and eager as a Mister Softee driver dispensing soft-serve cones. "You have a FATCA problem," Watson said with a smile and a knowing look. "We can work that out. I might recommend you set up a trust, because that can be legally owned by someone else entirely."</p> <p style="text-align: justify;">I asked whether I'd be able to open a bank account for my shell firm so I could access my money. After all, there's no point in hiding cash offshore if you can't spend it.</p> <p style="text-align: justify;">"Absolutely," Watson said, enthusiastically. He reached into the Sportero and pulled out a brochure from a small stack jammed between the two front seats. "We have a global banking network," he said, and pointed to a page listing a few dozen financial institutions his firm worked with. </p> <p style="text-align: justify;">The network included small banks in Panama, the Cayman Islands, Monaco, and Andorra, and brand-name players like HSBC and the diamond smugglers at UBS. A US Senate committee report described the former as a major conduit for "drug kingpins and rogue nations," and last year the bank signed a $1.92 billion settlement with the Justice Department after admitting to helping launder millions of dollars through shell firms for Colombian and Mexican cartels. There was even a US component to Owens &amp; Watson's network: Helm Bank in Miami. In 2012, US regulators hit Helm with a consent order for multiple violations of the Bank Secrecy Act and anti-money-laundering rules.</p> <p style="text-align: justify;">This was a list that would certainly inspire confidence, at least if I were a crook looking to hide my money from the IRS or law enforcement.</p> <p style="text-align: justify;">The whole process would take only a few days, Watson said, and my costs would be negligible: About $1,200 to incorporate my shell, $300 to cover government fees, and a few hundred dollars more for Owens &amp; Watson to provide nominee directors, if necessary. If I wanted to buy a shelf company—the aged variety—it would cost me a little extra.</p> <p style="text-align: justify;">"And my name won't appear anywhere, right?" I asked, deciding I might as well push as far as possible.</p> <p style="text-align: justify;">"No, no, no," Watson exclaimed. "That's not a problem."</p> <p style="text-align: justify;">Soon after my conversation with Watson I found the offices of Mossack Fonseca, which occupies the top three floors of a four-story glass building that has a dental clinic at ground level. Though I'd hoped to get inside, I abandoned the idea when I spotted a guard at the entrance, vetting all the building's visitors.</p> <p style="text-align: justify;">At least, I thought, I'd take a picture of the office, whose glass exterior reflected the city's landmark Revolution Tower, a hideous corkscrew-shaped office building. But Mossack Fonseca apparently guards its headquarters as zealously as it protects its clients' identities. "He's taking a picture!" a woman, who was returning to the building with a restaurant takeout bag, shouted when she spotted me snapping a photo with my iPhone. She screamed again and pointed at me. "He's taking a picture!"</p> <p style="text-align: justify;">Next, I decided to try my luck in Las Vegas. Mossack Fonseca describes Nevada as "one of the best jurisdictions" in the United States to set up a company because of the state's "versatility, low costs, and fast service." America is a great place for Mossack Fonseca to do business since it's the second-easiest country to register a dummy company—behind Kenya—according to a DC group called Global Financial Integrity. And crooks love registering companies here, too, because owning a US company provides them with a phony gloss of respectability that can help divert attention from their criminal deeds, Heather Lowe, the group's director of government affairs, told me.</p> <p style="text-align: justify;">Since Mossack Fonseca began offering services in the state more than a decade ago, it has used a closely linked local firm called MF Corporate Services to register more than 1,000 Nevada companies, most of them managed from offshore destinations like Geneva, Bangkok, and the British Virgin Islands, according to records on file with the secretary of state. Under Nevada law the only names that must appear on a shell firm's public records are those of a resident agent and a "manager," and neither has to be a human being. The resident agent is typically the company that registers the shell firm, and the manager can be yet another anonymous company. That makes it virtually impossible to discover who actually controls a Nevada shell unless law enforcement or the courts compel disclosure.</p> <p style="text-align: justify;">Technically, MF Corporate Services is independent of Mossack Fonseca. But in practice, court papers, incorporation records, and other confidential documents show it functions as Mossack Fonseca's local branch office, with its main employee reporting directly to Panama City. This sort of bogus separation is a tactic employed by many big shell-firm incorporators, because it allows the parent company to disavow any connection to its local offices if the shit hits the fan from a legal standpoint. It's sort of like how Walmart might operate in Bangladesh, distancing itself from sweatshops by long and complex supply chains. (Like Walmart, Mossack Fonseca has never been directly prosecuted for the actions of its affiliates.) "These are seamless, vertically integrated top-down organizations until the minute that a cop or investigator comes along," says Jack Blum, the money-laundering expert. "Then they disintegrate into a series of unconnected entities, and everyone swears they don't know anything about anyone else in the system. It's like a jigsaw puzzle that's assembled but suddenly falls apart when someone starts investigating."</p> <p style="text-align: justify;">Indeed, this is exactly how Mossack Fonseca has replied when questioned about shady activities it's been connected to in Las Vegas. While there's no way to know precisely who's behind the vast majority of dummy companies the firm has been helping to create there, an ongoing criminal investigation in Argentina and a related case before the United States District Court of Nevada involving the oligarch Lázaro Báez offer an idea. The investigation and court records allege that Báez is the secret owner of more than 100 shell firms that Mossack Fonseca has helped establish in Nevada. All of them were managed by Aldyne Ltd., an anonymous company that Mossack Fonseca registered in the Seychelles Islands, according to prosecutors. (Mossack Fonseca has not been charged to date in either Argentina or Nevada, but one of its operatives in Las Vegas has been deposed in the legal case, and the district court has told the firm to turn over records related to the Báez shell companies, an order with which it has refused to fully comply.)</p> <p><img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/16146/20682809.3da/0_c090d_effe5ab2_XL.jpg" border="0" alt="" title="" style="display: block; margin-left: auto; margin-right: auto;" /></p> <p style="text-align: justify;">A former bank teller, Báez built a vast business empire through contracts awarded by his close friends Cristina and Néstor Kirchner, the current and previous presidents of Argentina, respectively, and their political allies in his home province, according to news reports and investigators. Báez was so bereft when his patron Néstor died, in 2010, that he erected a three-story mausoleum to house his remains. Prosecutors allege that the Nevada shells were part of a network that Báez used to move offshore more than $65 million in funds diverted from public infrastructure projects.</p> <p style="text-align: justify;">The Báez-linked firms in Nevada were registered by MF Corporate Services, whose assistant manager, Patricia Amunategui, was asked by Mossack Fonseca headquarters to also serve as secretary of Aldyne Ltd., according to a source close to the issue. When questioned about the illegal activities of past client firms, Mossack Fonseca's reply was to remind me in an email that "registered agents are not liable in any way for the business transactions or any other dealings of the companies they incorporate." For her part, Amunategui—a native Chilean who previously worked as a casino cocktail waitress and, based on her Facebook page, enjoys yoga, spiritualism, and hiking and admires the Dalai Lama, the Tea Party, and former Chilean dictator Augusto Pinochet—has claimed that MF Corporate Services does "not have, nor have we ever had, any kind of relationship with Lázaro Báez." She also claims she has no employment relationship with Mossack Fonseca, even though a few years ago she provided a testimonial used in a University of Nevada, Las Vegas, catalogue that said right after she graduated from its paralegal program she "landed a great job as the vice president of Mossack Fonseca, an international law firm." (She claims she was misquoted.) Amunategui was the person I most hoped to meet when I flew to Las Vegas in early November.</p> <p style="text-align: justify;">"Your car is in space B-15," the twentysomething woman at Avis told me after I'd landed at McCarran International Airport. "<em>B</em> like in brothel."</p> <p style="text-align: justify;">Her face was expressionless, so I wasn't sure whether to be insulted or merely amused. But I'd been traveling all day from Washington, on two long flights in economy class, so at that point I didn't really care. It was good to have landed in Vegas, even if the airport is named for Pat McCarran, the casino-loving, Jew-hating, racist politician whom the corrupt Nevada senator in <em>The Godfather: Part II</em> was allegedly modeled on.</p> <p class="pullquote" style="text-align: justify;">Nevada had become the headquarters for a variety of Ponzi schemers, corporate crooks, pump-and-dump penny-stock promoters, internet swindlers, and tax evaders.</p> <p style="text-align: justify;">In 2001, the Nevada legislature considered a bill that would encourage companies to incorporate in the state by shielding them from disclosure and liability laws. "We are holding up a sign that says, 'Sleaze balls and rip-off artists welcome here,'" then state senator Dina Titus said during debate on the bill, whose supporters argued that it would gin up badly needed revenues.</p> <p style="text-align: justify;">Titus, who now serves in the US House of Representatives, rather bizarrely proceeded to vote "Yes" on the bill, and her prophecy duly unfolded. Within a few years Nevada had become the headquarters for a variety of Ponzi schemers, corporate crooks, pump-and-dump penny-stock promoters, internet swindlers, and tax evaders. Among them were Donald McGhan, who in 2009 received a ten-year sentence for bilking investors of almost $100 million through a scam real estate venture called Southwest Exchange, and defense contractor Mitchell Wade, who used a Nevada-registered shell to funnel a bribe to then congressman Randy Cunningham. (The pair were doomed during a lunch when Cunningham diagrammed on his own congressional stationery a fatal list of bribes he'd received from Wade and the corresponding federal contracts he'd steered his way in exchange.)</p> <p style="text-align: justify;">The secretary of state's website offers a host of reasons for companies to incorporate in Nevada, trumpeting the lack of corporate income tax and the near impossibility of piercing the "corporate veil." Those sorts of rules have helped draw some 300,000 active companies to the state, one for every nine residents, and netted revenues of $133 million in 2012 alone. So much of that activity is potentially criminal that Deputy Secretary of State Scott Anderson says his office has taken a number of steps to clamp down on abuses, including a rule that strictly prohibits anyone from creating a Nevada corporation to commit a crime. "Granted, if someone is going to do something illegal," Anderson conceded, "they probably wouldn't disclose it."</p> <p style="text-align: justify;">One day during my trip I interviewed Cort Christie, head of Nevada Corporate Headquarters, one of the state's most prolific shell-firm incorporators. His company is located in an oversize, sterile office building in an area called Spring Valley. Christie is a former board member of the powerful, politically connected Nevada Registered Agent Association (MF Corporate Services is a member), which "is working to ensure the state's future as America's incorporation center," according to the group's website. It warns that if Nevada's "current tax-advantaged, pro-business environment is lost, the state's reputation... will be lost as well. Once that public trust is damaged, it cannot be easily replaced."</p> <p style="text-align: justify;">Last year, the NRAA lobbied against a proposal by the secretary of state that would have tightened up rules discouraging corporate secrecy. The bill, which Christie told me "would've curbed the appearance that people can come out here and hide out," was overwhelmingly rejected.</p> <p style="text-align: justify;">On the morning of November 4, I cruised down S. Casino Center Boulevard through the heart of downtown Las Vegas, past the Golden Nugget and El Cortez (the original mob-owned casino) and the heaviest concentration in America of restaurants offering $9.99 prime-rib dinners. Then I got on Interstate 15 and headed south to Henderson, a suburb where gigantic malls give way to a seamless blur of stucco and adobe-style tract houses.</p> <p style="text-align: justify;">MF Corporate Services is situated in the Parc Place Professional Complex, home to several identical, single-story buildings with red-tile roofs. There were only a few cars in the parking lot, and I didn't see anyone outside. A red-and-white metal MF Corporate Services sign, planted into a patch of rocks and cactuses, blew forlornly in the warm breeze.</p> <p style="text-align: justify;">As far as I could tell from public records and court documents, MF Corporate Services doesn't do any drop-in work—its only purpose seems to be setting up Nevada shells for Mossack Fonseca clients—and the remote setting did nothing to dispel that impression. Amunategui runs day-to-day operations, though internal company documents I found in court records show she works closely with Mossack Fonseca employees in Panama, such as Leticia Montoya, the custodian of record for dozens of shell firms linked to Lázaro Báez.</p> <p style="text-align: justify;">Montoya has quite a checkered career, having previously registered or served as a nominee director for at least six anonymous companies that were involved in major international corruption scandals. Among those is a Panamanian shell firm called Nicstate, whose beneficial owners turned out to include former Nicaraguan president Arnoldo "Fat Man" Alemán. He used Nicstate and other offshore vehicles to divert nearly $100 million of state funds into his own pockets. Montoya also helped set up Mirror Development Inc., which Siemens of Germany employed to funnel bribes to Argentine government officials who helped it win a $1 billion contract to produce national identity cards. This was just one component of a global scheme by Siemens, which also used corporate cutouts to pay off government officials in Bangladesh, Venezuela, and Iraq, where the recipients included Saddam Hussein.</p> <p style="text-align: justify;">I figured that my best chance to speak to Amunategui would be if I dropped in unexpectedly, so I hadn't called ahead. When I knocked on the glass door of MF Corporate Services, a man holding a clipboard, sitting in a randomly placed blue chair in the office's lobby, waved me in. A white plastic trash bag filled with shredded documents sat just inside the door, and a framed map of the world hung on a wall. There were four clocks above it, showing the time in Las Vegas, Hong Kong, Switzerland, and Panama. </p> <p style="text-align: justify;">The man on the chair—a locksmith, it turned out—called to Amunategui when I asked to speak with her, and she emerged from a back room. Her face was splashed with freckles, and she wore her long brown hair in a bun. She frowned softly and declined to talk when I told her I was a journalist interested in MF Corporate Services' work for Báez. "Give me your name, and I'll see if our attorney can talk to you," she said while shaking a finger in the negative.</p> <p style="text-align: justify;">"The attorney for Mossack Fonseca?" I asked. </p> <p style="text-align: justify;">"No, my company's attorney," she replied, referring to MF Corporate Services. "They're separate."</p> <p style="text-align: justify;">I stood there for a moment beneath the bright glow of the ceiling lights, desperately trying to figure out a way to keep the conversation going. There was so much I still wanted to know, and Amunategui was the closest I'd come to being able to speak directly with someone actually affiliated with Mossack Fonseca. </p> <p style="text-align: justify;">I wanted to ask her about specific people who'd been linked to Mossack Fonseca–incorporated shell firms by the US government, court records, international investigators, and my year of research: Billy Rautenbach, an alleged bagman for Robert Mugabe, the longtime ruler of Zimbabwe; Yulia Tymoshenko, a former Ukrainian prime minister and oligarch nicknamed the "gas princess"; Beny Steinmetz, an Israeli billionaire who'd reportedly used a Mossack Fonseca–incorporated shell firm in the British Virgin Islands to pay a bribe to a wife of the homicidal dictator of Guinea, where Steinmetz was seeking (and subsequently got) a huge mining concession. I even wanted to ask her about Mossack Fonseca's feel-good Facebook page and Twitter feed, which feature pictures of smiling recipients of the firm's charitable contributions and platitudes from the likes of Thomas Edison and Dr. Seuss ("Today you are you! That is truer than true!").</p> <p style="text-align: justify;">But Amunategui wouldn't say a word after taking down my contact information. She promised she'd pass it on to her lawyer. She didn't even bother to escort me out the door but ducked into her personal office, sat at a desk sprinkled with a few folders and FedEx packages, and picked up the phone. I could hear her talking from the hallway, and though I couldn't make out what she was saying, she was clearly speaking in an agitated manner, presumably with the company's aforementioned lawyer (whom I never heard from). </p> <p style="text-align: justify;">Amunategui's refusal to answer questions was frustrating, but unsurprising. When you work with Mossack Fonseca there are a lot of dirty secrets to keep, so being tight-lipped is perhaps the most essential part of doing your job.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>- Ken Silverstein</strong></p> <p style="text-align: justify;">Source - <a href="http://www.vice.com/read/evil-llc-0000524-v21n12" rel="nofollow">http://www.vice.com</a></p></div>