Альманах "Искусство войны" http://navoine.info Mon, 22 Oct 2018 00:23:21 +0400 Joomla! - Open Source Content Management ru-ru Американских наемников набирали для убийств на Ближнем Востоке http://navoine.info/usmercs-kill-meast.html http://navoine.info/usmercs-kill-meast.html ЧВК Ближний Восток
Воскресенье, 21 Октябрь 2018

Сжимая в руках АК-47 и посасывая леденец, бывший американский зеленый берет ударился о заднюю стенку бронированного внедорожника, когда тот петлял по темным улицам Адена. Двумя другими коммандос в этой миссии были бывшие морские котики. Будучи элитными бойцами спецподразделений США, они годами проходили специальную подготовку для защиты Америки. Но теперь они работали на другого хозяина: частную американскую компанию, которую наняли Объединенные Арабские Эмираты — крошечная пустынная монархия на берегу Персидского залива.

В ту ночь, 29 декабря 2015 года, их задача состояла в том, чтобы совершить убийство.

Их вооруженное нападение, о котором «Баззфид ньюс» рассказали двое его участников, и подтвержденное видеозаписями с дронов, стало первой операцией в этом поразительном коммерческом предприятии. В течение нескольких месяцев в истерзанном войной Йемене ряд самых высококвалифицированных солдат Америки работали в рамках наемнической миссии неясной степени законности, целью которой было убийство видных священнослужителей и исламистских политических деятелей.

Их целью в ту ночь был Анссаф Али Майо, местный лидер исламистской политической партии «Аль-Ислах». Власти ОАЭ считают «Аль-Ислах» йеменской ветвью всемирного движения «Братьев-мусульман» (запрещенная в России организация — прим. ред.), которое власти ОАЭ называют террористической организацией. Многие эксперты настаивают на том, что «Аль-Ислах», один из членов которой получил Нобелевскую премию мира, не является террористической группировкой. По их словам, это легитимная политическая партия, которая угрожает ОАЭ не насилием, а выступлением против их амбиций в Йемене.

План наемников состоял в том, чтобы прикрепить начиненную шрапнелью бомбу к двери штаб-квартиры «Аль-Ислах», расположенной недалеко от футбольного стадиона в центре Адена, который является ключевым йеменским портовым городом. Как объяснил один из руководителей экспедиции, взрыв должен был «убить всех в этом офисе».

Когда в 9:57 вечера они прибыли на место, все было тихо. Мужчины выгрузились из внедорожника с оружием наперевес. Один из них понес взрывчатку к зданию. Но как только он подошел к двери, другой член команды открыл огонь, отстреливаясь вдоль тускло освещенной улицы, и их тщательно разработанный план был нарушен.

Об операции против Майо тогда сообщалось. Но до сих пор не было известно, что она была проведена американскими наемниками. Она ознаменовала собой поворотный момент в войне в Йемене, жестоком конфликте, в котором голодали дети, подвергались бомбежкам деревни, а гражданское население косили эпидемии холеры. Этот взрыв стал первым залпом в череде нераскрытых убийств, в результате которых погибли более двух десятков лидеров группировки.

Компания, которая наняла солдат и совершила нападение — это «Спеэр оперэйшнз груп» (Spear Operations Group), зарегистрированная в штате Делавэр. Она была основана Авраамом Голаном, харизматичным венгерско-израильским специалистом по безопасности, который живет в пригороде Питтсбурга. Он возглавил операцию команды против Майо.

«В Йемене имела место целенаправленная программа совершения убийств. — сказал он „Баззфид ньюс". — Я руководил этим проектом. Это сделали мы. Он был санкционирован властями ОАЭ в рамках коалиции».

ОАЭ и Саудовская Аравия возглавляют альянс из девяти стран в ходе конфликта в Йемене, участвуя в том, что в значительной степени является прокси-войной против Ирана. США помогают саудовской стороне, предоставляя оружие, разведывательные данные и осуществляя иную поддержку.

Пресс-служба посольства США в ОАЭ, а также его американская компания по связям с общественностью «Харбор груп» (Harbour Group) не ответили на многочисленные телефонные звонки и электронные письма.

Разоблачения о том, что ближневосточная монархия наняла американцев для совершения убийств, появились в тот момент, когда мир сосредоточил внимание на предполагаемом убийстве журналиста-диссидента Джамаля Хашогги автократическим режимом Саудовской Аравии, имеющем тесные связи как с США, так и с ОАЭ (посольство Саудовской Аравии в США не ответило на запрос о комментариях, Эр-Рияд отрицает, что причастен к убийству Хашоги, хотя в новостях сообщается, что рассматривается возможность признать причиной его смерти побои в ходе допросов — прим. автора).

Голан сказал, что за время многомесячного присутствия его компании в Йемене на их совести оказалось несколько громких убийств, совершенных в ходе войны, хотя он отказался уточнить, о каких именно событиях говорит. По его словам, США нуждаются в собственной программе убийств, сходной с той моделью, которую применял он. «Я просто хочу, чтобы были дебаты, — сказал он. — Может быть, я монстр. Может быть, мое место в тюрьме. Может, я плохой парень. Но я прав».

Частная миссия по убийствам «Спеэр оперэйшнз груп» знаменует собой слияние трех процессов, трансформирующих способы ведения войн во всем мире:

  • Современные контртеррористические операции ушли от традиционно военных целей — таких, как уничтожение аэродромов, огневых точек или казарм, — к убийствам конкретных людей, в значительной степени превращая войну в цепь организованных убийств.
  • Война становится все более приватизированной, и многие страны передают основную часть услуг по обеспечению вооруженных сил частным подрядчикам, оставляя бои на передовой практически единственной функцией, которую США и многие другие армии не поручили коммерческим предприятиям.
  • Длительные войны США в Афганистане и Ираке в значительной степени зависят от элитных спецподразделений, готовящих десятки тысяч высококвалифицированных американских коммандос, которые могут потребовать от Минобороны контрактов со столь же высокими, как и в частном секторе, зарплатами или откровенно наемническую работу.

В ходе миссии «Спеэр оперэйшнз груп» в Йемене эти тенденции сошлись воедино в новом зажигательном бизнесе: военизированные заказные убийства, осуществляемые опытными американскими бойцами.

По словам экспертов, практически немыслимо, чтобы Соединенные Штаты не знали, что ОАЭ, чьи вооруженные силы представители США обучали и вооружали практически на всех уровнях, наняли укомплектованную американскими ветеранами американскую же компанию для проведения программы убийств на войне, за которой Вашингтон внимательно следит.

Один из наемников, по словам трех источников, знакомых с ходом операции, работал с «наземным департаментом» ЦРУ, эквивалентом военного спецназа управления. Другим был сержант спецназа Национальной гвардии Мэриленда. И еще один, по словам четырех человек, которые его знали, все еще находился в резерве флота в качестве бойца подразделения морских котиков, он имел допуск к сверхсекретной информации. Как сообщают источники «Баззфид ньюс», он был ветераном команды SEAL Team 6 или DEVGRU. «Нью-Йорк Таймс» однажды описала это элитное подразделение, известное убийством Усамы бен Ладена, как «глобальную машину для охоты с ограниченным внешним контролем.

В ЦРУ заявили, что не имеют информации о программе убийств с помощью наемников. Командование спецназа ВМС от комментариев отказалось. Бывший сотрудник ЦРУ, который работал в ОАЭ, первоначально сказал «Баззфид ньюс», что американцам не разрешено участвовать в такого рода программах. Но после проведения проверки этих сведений он перезвонил: «Были ребята, которые делали в основном то, что вы сказали». По его словам, он был удивлен тем, что узнал: «Какие процедуры проверки существуют, чтобы убедиться, что парень, которого вы только что выкурили, действительно плохой парень?» Наемники, сказал он, работали «почти как отряд убийц».

На удивление неясно, нарушает ли наемническая операция «Спеэр оперэйшнз груп» законы США. С одной стороны, закон запрещает «сговор с целью убийства, похищения, нанесения увечий» кому-либо в другой стране. Предполагается, что деятельность компаний, предоставляющих военные услуги иностранным государствам, регулируется Государственным департаментом, который заявляет, что никогда не предоставлял какой-либо компании полномочий на отправку войск или наемников в другую страну.

Тем не менее, как ранее сообщалось на «Баззфид ньюс», США не запрещают наемничество. И, за некоторыми исключениями, совершенно законно служить в иностранных вооруженных силах, независимо от того, чем мотивирован человек — идеалами или деньгами. Без каких-либо юридических последствий американцы служили в Армии обороны Израиля, во французском Иностранном легионе и даже в ополчении, воюющем с ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. ред.) в Сирии. Согласно данным трех источников, руководство «Спеэр оперэйшнз груп» договорилось о том, чтобы власти ОАЭ присвоили воинские звания американцам, участвовавшим в миссии, что может обеспечить им юридическое прикрытие.

Несмотря на деятельность в правовой и политической «серой зоне», Голан провозглашает свои точечные убийства аккуратной контртеррористической стратегией с меньшим числом жертв среди гражданского населения. Но операция Майо показывает, что эта новая форма войны сохраняет в себе многие из старых проблем. Планы коммандос пошли наперекосяк, плюс данные разведки оказалась ошибочными. А их удар наносился с далеко не хирургической точностью: взрывчатка, которую они прикрепили к двери, была предназначена для убийства не одного человека, а всех, кто находился в офисе.

Помимо моральных возражений, осуществляемые за деньги точечные убийства добавляют современной войне новые дилеммы. Частные наемники действуют вне системы командования Вооруженных сил США, поэтому, если они совершают ошибки или военные преступления, нет четкого механизма привлечения их к ответственности. Если бы наемники убили мирного жителя на улице, кто бы вообще проводил расследование?

Миссия по убийству Майо вскрывает еще более важную проблему: выбор целей. Голан настаивает на том, что убивал только террористов, идентифицированных таковыми правительством ОАЭ, союзником США. Но кто террорист, а кто политик? Что такое новая форма войны, и что такое просто старомодное убийство за деньги? Кто имеет право выбирать, кому жить, а кому умирать — не только в ходе войн скрытной монархии, такой как ОАЭ, но и в войнах такой демократии, как США?

«Баззфид ньюс» собирает воедино рассказанные изнутри истории нападения компании на штаб-квартиру «Аль-Ислах», которые проливают свет на то, как выглядит наемническая война сейчас, а также чем она может стать в будущем.

Сделка, которая привела американских наемников на улицы Адена, была заключена в Абу-Даби за обедом в итальянском ресторане офицерского клуба военной базы ОАЭ. Голан и холеный бывший американский морской котик по имени Исаак Гилмор прилетели из США, чтобы сделать свой выбор. Как вспоминал Гилмор, начиналось все нехорошо.

Их работодателем был Мохаммед Дахлан, грозный бывший начальник Службы безопасности Палестинской автономии. В хорошо скроенном костюме он холодно смотрел на своих гостей-наемников, сказав Голану, что в иных условиях они попытались бы убить друг друга.

И в самом деле они представляли собой забавную пару. Согласно нескольким источникам, Голан, который говорит, что родился в Венгрии в семье еврейских родителей, поддерживает в Израиле давние связи, необходимые для его бизнеса в сфере безопасности, и еще он говорит, что жил там в течение нескольких лет. Согласно статье 2008 года в журнале «Мазер Джонс» (Mother Jones) Голан однажды отдыхал в Лондоне в компании экс-шефа Моссада Дэнни Ятома, и его специализацией было «обеспечение безопасности клиентов энергетических компаний в Африке». По данным трех источников, один из его контрактов предполагал защиту от саботажа и терроризма судов, занимающихся бурением на морских нефтяных месторождениях Нигерии.

Голан, который носит бороду и курит сигареты «Мальборо» в красной пачке, излучает энтузиазм. Хороший продавец, как описал его один бывший сотрудник ЦРУ. Самому Голану, человеку начитанному и часто цитирующему философов и писателей, нравится фраза Андре Мальро: «Человек — это не то, что он думает, а то, что он скрывает».

Голан говорит, что получил образование во Франции, вступил в ряды французского Иностранного легиона и путешествовал по всему миру, часто сражаясь или выполняя контракты в области безопасности. В Белграде, по его словам, он познакомился с печально известным боевиком и бандитом Желько Ражнатовичем, более известным как Аркан, который был убит в 2001 году. «Я очень уважаю Аркана», — сказал он «Баззфид ньюс».

«Баззфид ньюс» не удалось проверить часть биографии Голана, включая его военную службу, но, по словам Гилмора и еще одного ветерана сил специальных операций США, который работал с ним на заданиях, ясно, что у него есть боевой опыт. Он считается грамотным, беспощадным и расчетливым, говорит бывший сотрудник ЦРУ. Он «склонен к преувеличениям», сказал другой бывший офицер ЦРУ, но «для сумасшедшего дерьма он парень, что надо».

Дахлан, который не ответил на многочисленные сообщения, отправленные через помощников, вырос в лагере беженцев в Газе, за время интифады 1980-х годов стал крупным политическим игроком. В 1990-е годы он был назначен главой Службы безопасности Палестинской автономии в Газе, курируя жесткие репрессии против ХАМАС в 1995 и 1996 годах. Позже он встретился с президентом Джорджем Бушем и установил прочные связи с ЦРУ, несколько раз встречаясь с директором агентства Джорджем Тенетом. Дахлан когда-то рассматривался как возможный лидер Палестинской автономии, но в 2007 году он впал в немилость, обвиненный Палестинской администрацией в коррупции, а ХАМАСом — в сотрудничестве с ЦРУ и Израилем.

Оказавшись человеком без страны, он бежал в ОАЭ. Там он стал ключевым советником наследного принца Мухаммеда бен Заида Аль Нахайяна, называемого также как МБЗ и известного как истинный правитель Абу-Даби. Бывший сотрудник ЦРУ, который знает Дахлана, сказал: «ОАЭ взяли его как своего питбуля».

Теперь, за обедом в офицерском клубе, питбуль предложил своим посетителям рассказать ему, что такого особенного в бойцах из Америки. Почему они лучше, чем солдаты Эмиратов?

Голан ответил бравадой. Желая, чтобы Дахлан знал, что он может стрелять, тренироваться, бегать и сражаться лучше, чем кто-либо из армии ОАЭ, Голан сказал: «Дайте мне своего человека, и я его превзойду». Кого угодно.

Палестинец показал на сидящую рядом внимательную молодую помощницу. Она — мой лучший человек, сказал Дахлан.

Шутка сняла напряжение, и мужчины успокоились. Попробуйте спагетти, рекомендовал Дахлан.

ОАЭ, при их огромном богатстве имеющие лишь около одного миллиона граждан, полагаются на трудовых мигрантов со всего мира, которые делают все: от чистки туалетов до обучения студентов. Их военные ничем особым не отличаются и выплачивают щедрые суммы жадным американским военным компаниям и бывшим генералам. С 2009 года Министерство обороны США одобрило продажу ОАЭ оружия и оборонных услуг на сумму не менее 27 миллиардов долларов.

Отставной генерал армии США Стэнли Маккристал в свое время входил в совет директоров военной компании ОАЭ. Бывший морской котик и вице-адмирал Роберт Харвард руководит подразделением «Локхид Мартин» в ОАЭ. Исполнительный директор Службы безопасности Эрик Принс, теперь замешанный в расследовании специального адвоката Роберта Мюллера о российском вмешательстве в выборы, некоторое время держал там магазин, помогая ОАЭ набирать колумбийских наемников.

Также, в соответствии с информацией, опубликованной в этом году на «Баззфид ньюс», страна вводит в свои вооруженные силы иностранцев, присвоив звание генерал-майора американскому подполковнику Стивену Тумаджану, который был назначен командующим одним из подразделений вооруженных сил монархии.

ОАЭ вряд ли одиноки в использовании оборонных подрядчиков; на самом деле, именно США были пионерами среди всех стран мира в переходе к приватизации военной сферы. Пентагон платит компаниям за выполнение многих традиционных функций: от обеспечения солдат провизией до хранения оружия и охраны конвоев.

Для США граница проходит по вопросу участия в боевых действиях; они не нанимают наемников для проведения нападений или участия непосредственно в войне. Но эта линия может быть размыта. Частные фирмы выполняют роль хорошо вооруженных элементов безопасности для защиты дипломатов в зонах военных действий либо разведчиков на местах. Такие подрядчики могут участвовать в перестрелках, как это было в 2012 году в ливийском Бенгази, когда два сотрудника подрядчика погибли, защищая пост ЦРУ. Но официально их миссией была охрана, а не ведение войны.

За пределами США вербовка наемников для выполнения боевых задач встречается редко, хотя это и бывает. Так, сообщается, что в 2015 году в Нигерии ударный кулак во главе с давно известным южно-африканским наемником Эбеном Барлоу успешно продвигался вперед в ходе боев против исламистской группировки «Боко Харам» (запрещенная в России организация — прим. ред.). Основанной Барлоу компании «Экзекьютив ауткамз» (Executive Outcomes) также приписывают уничтожение кровавых повстанческих сил Объединенного революционного фронта (ОРФ) в охваченной войной Сьерра-Леоне в 1990-х годах.

Но за спагетти с Дахланом Голану и Гилмору предлагали наемническую службу весьма экстраординарного вида. Она не предоставляла безопасности, не предполагала даже традиционных боевых действий или войны против повстанцев. По словам Голана и Гилмора, это были точечные убийства.

Гилмор сказал, что он не помнит никого, кто прямо использовал бы слово «убийства». Однако, по его словам, уже на первом заседании стало ясно, что речь идет не о захвате или задержании руководства «Аль-Ислах». «То, на что нас нацеливали, было очень конкретным», — сказал Гилмор. Голан заявил, что ему недвусмысленно было сказано помочь «разрушить и уничтожить» «Аль-Ислах», которую он называет «политической ветвью террористической организации».

Он и Гилмор пообещали, что смогут быстро собрать команду с правильным набором навыков.

Через несколько недель после обеда они договорились о сроках. Как Голан и Гилмор сообщили «Баззфид ньюс», команда получала 1,5 миллиона долларов в месяц. Также им полагались бонусы. Свою первую операцию они проводили за полцены, чтобы показать, на что способны. Позже, компания «Спеэр оперэйшнз груп» также должна заняться обучением солдат ОАЭ тактике коммандос.

У Голана и Гилмора было еще одно условие: они хотели быть включены в состав вооруженных сил ОАЭ. Также они хотели получать свое оружие — как и список целей — от военных в форме. Это было «по юридическим причинам», сказал Голан. «Потому что, если дерьмо попадет на вентилятор, — объяснял он, — униформа ОАЭ и собачьи жетоны будут означать разницу между наемником и военным».

Дахлан и правительство ОАЭ подписали соглашение, рассказали Голан и Гилмор, и «Спеэр оперэйшнз груп» приступила к работе.

Вернувшись в США, Голан и Гилмор начали набирать бывших солдат для первого задания, которое должно было подтвердить работоспособность концепции. «Спеэр оперэйшнз груп» — небольшая компания, не похожая на гигантов сферы безопасности, таких как «Гарда уорлд секьюрити» (Garda World Security) или «Констеллис» (Constellis), но у нее был огромный выбор талантов.

Малоизвестным следствием войны с террором, и в частности 17 совокупных лет войны с участием США в Ираке и Афганистане, является то, что после терактов 11 сентября численность сил специальных операций более чем удвоилось — с 33 до 70 тысяч человек. Это обширный пул высокопрофессиональных солдат, отобранных, обученных и проверенных в бою в самых элитных подразделениях американских вооруженных сил, таких как морские котики и армейские рейнджеры. Некоторые резервисты сил специальных операций, как известно, занимаются коммерческой военной службой, заявил офицер высокого уровня, который попросил не называть его имени. «Я знаю многих из тех, кто занимаются такими вещами», — сказал он, добавив, что если солдаты не находятся на действительной службе, они не обязаны сообщать о том, чем занимаются.

Но варианты для ветеранов специальных операций и резервистов — это не то, что было в первые годы войны в Ираке. Работа по обеспечению безопасности в частных компаниях, в основном представляющая собой защиту американских правительственных чиновников во враждебной среде, не предполагает стрессовых ситуаций как в реальном бою и более «похожа на катание на машине мисс Дейзи с винтовкой М4», как выразился один бывший подрядчик. Она также не оплачивается по привычным ставкам. В то время как, по словам подрядчиков, для ветеранов элиты стартовые тарифы при выполнении задач по обеспечению безопасности высокого уровня сложности ранее составляли 700 или 800 долларов в день, сейчас эти ставки упали примерно до 500 долларов в день. Голан и Гилмор сказали, что предлагают своим американским бойцам 25 тысяч долларов в месяц — около 830 долларов в день — плюс бонусы. Эту сумму можно назвать щедрой практически для любого рынка.

Тем не менее, йеменская история являла собой переход на неизведанную территорию, и некоторые из лучших солдат отказались. «Все это еще оставалось достаточно серым, — сказал Гилмор, — так что многие ребята сказали что-то вроде: „Ах, это не для меня"».

Сам Гилмор сказал, что у него несовершенный послужной список. Еще во времена службы на флоте, во время учебной миссии, которую он возглавлял, по его словам, он случайно застрелил другого морского котика. Гилмор сказал, что именно это побудило его покинуть флот в 2011 году. Его последняя серьезная работа до прихода в «Спеэр оперэйшнз груп» — руководитель кустарной компании по производству текилы.

По его словам, это пятно на военной карьере также побудило его рискнуть со «Спеэр оперэйшнз груп»: он был аутсайдером, он не был резервистом, и у него не было пенсии, о которой можно было бы беспокоиться.

К концу 2015 года Голан, который возглавлял операцию, и Гилмор собрали команду из дюжины мужчин. Трое из них были ветеранами американских сил специальных операций, а большинство остальных были в прошлом бойцами французского Иностранного легиона, которые стоили дешевле: всего около 10 тысяч долларов в месяц. Как вспоминает Гилмор, расходы на них составляли менее половины от той суммы, которую, по словам его самого и Голана, они заложили в бюджет для своих американских коллег.

Они собрались в отеле недалеко от аэропорта Тетерборо в Нью-Джерси. Они были одеты в разного рода военную форму, некоторые в камуфляже, некоторые в черном. Одни были бородатые и мускулистые, другие татуированные и жилистые.

Когда пришло время отправляться, они убедили персонал отеля отдать им флаг США, стоявший перед отелем на улице, сказал Гилмор. Во время импровизированной церемонии они сложили его в маленький треугольник и взяли с собой.

Они также взяли с собой запас армейских сухих пайков на несколько недель, бронежилеты, средства связи и медицинское оборудование. Гилмор сказал, что взял хозяйственный нож со специальным обжимным инструментом для подготовки взрывных колпачков на бомбах. Команда безусловно также запаслась виски — тремя ящиками Basil Hayden's, так как в Йемене было бы невозможно достать вообще какой-либо алкоголь, не говоря уже о хороших напитках.

15 декабря они поднялись на борт чартерного самолета «Гольфстрим G550». После того, как они поднялись в воздух, Гилмор прошел в кабину и сказал пилотам, что произошло небольшое изменение в плане их полета. После дозаправки в Шотландии они полетят не в главный коммерческий аэропорт Абу-Даби, а на военную базу ОАЭ в пустыне.

С этой базы наемники переправили транспортный самолет ВВС ОАЭ на другую базу в Ассабе в Эритрее. Во время этого полета, вспоминал Гилмор, офицер в униформе Эмиратов проинформировал их и вручил им список целей — 23 карточки с 23 именами и 23 лицами. Каждая карточка содержала элементарные сведения: роль человека в йеменской политике, например, или таблицу с одним или несколькими местами проживания.

Гилмор сказал, что некоторые из них были членами «Аль-Ислах», некоторые были священнослужителями, а некоторые — террористами, но он признал, что не может быть в этом уверен.

«Баззфид ньюс» удалось получить одну из карточек. Она содержит имя человека, фотографию, номер телефона и другую информацию. В правом верхнем углу находится эмблема президентской гвардии ОАЭ.

Подозрительно отсутствие причины, по которой кто-то хотел его смерти, или даже информации о том, с какой группировкой он был связан. Этот человек оказался недоступен для комментариев, и неизвестно, жив он или мертв.

В истории США убийства уже играли определенную роль в войнах и внешней политике страны. В 1945 году директор Управления стратегических служб (УСС), агентства-предшественника ЦРУ, «Дикий Билл» Донован получил окончательный вариант плана развертывания команд убийц по всей Европе для нападения на нацистских лидеров, таких как Гитлер, Гиммлер и Геринг, а также офицеров СС в ранге майора или выше. Но, согласно биографии Донована, написанной Дугласом Уоллером, шефа УСС тошнило от проекта «убийств оптом», и он был отменен.

Во время холодной войны ЦРУ участвовало в заговорах по убийству иностранных лидеров, таких, как Патрис Лумумба из Демократической Республики Конго, Рафаэль Трухильо из Доминиканской Республики и Нго Динь Дьем из Южного Вьетнама. Позже, во время войны во Вьетнаме, США запустили программу «Феникс» (Phoenix), в рамках которой ЦРУ часто объединялось с американскими военными подразделениями, чтобы «нейтрализовать» — или, говорят критики, убивать — лидеров Вьетконга. Тем не менее целенаправленные убийства не были центральной осью военной стратегии США во Вьетнаме. А после того, как конгресс разоблачил деятельность ЦРУ в 1970-х, США запретили убийства иностранных лидеров.

Затем началась война с террором.

При президенте Джордже Буше-младшем ЦРУ и военные использовали дроны для убийства террористов, а ЦРУ разрабатывало тактику тайных убийств. Президент Барак Обама остановил секретную программу агентства по убийствам, но резко активизировал нанесение ударов с беспилотников в Пакистане, Йемене, Афганистане и Сомали. Вскоре ЦРУ и военные стали использовать самолеты, пилотируемые дистанционно с помощью видеомониторов, для убийства людей, имена которых США даже не знали. Это производилось посредством нанесения «ударов по почерку», исключительно на основе ассоциаций и деятельности цели. Президент Дональд Трамп еще больше ослабил правила для нанесения ударов с беспилотников.

Но хотя частные подрядчики часто обслуживают дроны, а иногда даже управляют ими, существует одно действие, которое они, как сообщается, не могут производить: только офицер в форме может нажать кнопку, которая запускает ракету с дрона и поражает цель.

Когда организованные убийства стали рутинной частью войны в регионе, у властей ОАЭ стали появляться собственные аппетиты. Страна начала наращивать военную мощь и к 2015 году стала крупным игроком в войне в Йемене. Они быстро нацелились на «Аль-Ислах», исламистскую политическую партию, которая получила более 20 процентов голосов на последних парламентских выборах в Йемене, состоявшихся в 2003 году.

Эксперт по Йемену из Оксфордского университета Элизабет Кендалл отмечает, что в отличие от «Аль-Каиды» (запрещенная в России организация — прим. ред.) или других террористических группировок, которые пытаются захватить власть с помощью насилия, «Аль-Ислах» участвует в политическом процессе. Но, по ее словам, обоснование Соединенными Штатами ударов с беспилотников узаконило стремление других стран к проведению собственной политики убийств: «В целом очень водянистое, смутное представление о войне с терроризмом оставило открытой дверь для любого режима, говорящего: „Это все война с террором"».

В верхней части списка целей, который они получили от ОАЭ, по словам Гилмора и Голана, был Майо, лидер «Аль-Ислах» в Адене. У Майо были коротко стриженные волосы, очки в проволочной оправе и небольшая бородка, переходящая в усы. Он высказался против ударов американских беспилотников в Йемене, заявив в 2012 году в интервью «Вашингтон пост», что вместо того, чтобы остановить «Аль-Каиду», они подпитывают ее рост.

На вопрос об этичности и законности убийств безоружных политических лидеров «Аль-Ислах», в отличие от вооруженных террористов, Голан ответил: «Я думаю, что эта дихотомия является чисто интеллектуальной дихотомией».

Голан сказал, что он моделирует свой бизнес по убийствам на основе израильской целевой программы убийств, которая существует с момента основания страны, и которая, несмотря на некоторые громкие ошибки и неловкие моменты, как он утверждает, является правильной. По его словам, некоторые враги-террористы до того опасны и непримиримы — и к тому же их столь трудно арестовать, — что наилучшим решением является убийство.

Он настаивает на том, что его команда не является бандой убийц. В качестве доказательства Голан рассказал, как в ходе выполнения миссии ОАЭ передавали заказы на имена, не имеющие отношения к «Аль-Ислах» или какой-то еще группе, террористической либо иной. Голан сказал, что он отказывался убивать этих лиц. Это заявление не может быть проверено.

Как сказали они с Гилмором, люди становились целями «Спеэр оперэйшнз груп» в рамках закона, потому что были отобраны правительством ОАЭ, союзником Соединенных Штатов, который участвовал в военных действиях, поддерживаемых США. Гилмор сказал, что он и Голан сообщили ОАЭ, что никогда не будут действовать против интересов США. Голан утверждал, что, основываясь на своем военном опыте, после проведения наблюдения на протяжении недели или двух он мог сказать, была их цель террористом или нет.

Тем не менее Гилмор признал, что некоторые из целей, возможно, были людьми, которые просто вышли из-под контроля правящей семьи. Говоря о наследном принце страны Мохаммеде бен Заиде, Гилмор заявил: «Есть вероятность, что целью будет кто-то, кто не нравится МБЗ. Мы постараемся сделать так, чтобы этого не произошло».

Когда наемники добрались до Адена, им выдали оружие. По словам Гилмора и Голана, их удивило его низкое качество — дерьмовые китайские штурмовые винтовки и РПГ.

В какой-то момент они также получили официальные звания армии Эмиратов. Голан стал полковником, а Гилмор — подполковником, что является «повышением» для человека, который был уволен из рядов военно-морского флота в чине старшины.

У Гилмора все еще сохранился его жетон армии ОАЭ, прямоугольник из белого золота с отпечатанной на нем группой крови, IV-отрицательной. Его имя написано на английском языке с одной стороны и на арабском — с другой.

Используя источники, переданные им разведывательными сетями ОАЭ, рассказывал Гилмор, группа воссоздала картину повседневного образа жизни Майо — установила дом, где он жил, мечеть, в которой он молился, работу, которую он посещал.

Рождество наемники провели, выпивая виски и планируя, как именно убить Майо. Налет, бомба, снайпер? «У нас было пять или шесть вариантов, как его убить», — сказал Гилмор.

После короткого наблюдения за штаб-квартирой «Аль-Ислах» они остановили свой выбор на применении взрывчатки. Гилмор сказал, что нарисовал план миссии на полу палатки черным маркером. Он обозначил подъездные пути, направление атаки и, самое главное, маршруты отхода.

После того, как Гилмор проинформировал своих коллег, он достал нож, разрезал жесткую ткань палатки и сжег план миссии. «Я не хочу, чтобы всплыло что-то подобное с моим почерком», — сказал он.

Два дня спустя, вспоминал Гилмор, они получили информацию о том, что Майо находился в своем кабинете на большом собрании.

Для выполнения миссии Голан взял с собой Гилмора и еще одного бывшего морского котика, а также и экс-солдата «Дельты». Они оставили свои кошельки и всю идентифицирующую информацию. На них была пестрая униформа — Гилмор сказал, что он надел бейсболку и кроссовки Salomon Speedcross, захватив с собой ящик, полный боеприпасов. Все имели при себе АК-47, а также бомбу, начиненную шрапнелью.

Гилмор, Голан и двое других забрались в бронированный внедорожник с солдатом Эмиратов в штатском за рулем. Солдаты французского Иностранного легиона находились в другом внедорожнике, который должен был остановиться на небольшом расстоянии от места нападения, готовый прийти на помощь в случае, если американцы влипнут. Ворота их базы открылись, и они выехали на ночные улицы Адена.

Точно неясно, что пошло не так.

Прямо перед тем, как наемник добрался до входной двери, неся взрывное устройство, предназначенное для убийства Майо, один из его товарищей-бойцов, сидевший в задней части внедорожника, открыл огонь, стреляя по закоулку.

Над головой был беспилотник, и на видео, полученном «Баззфид ньюс», видна стрельба, но не видно, что в американецев кто-то стреляет. На видео с беспилотника никто не стрелял в наемников.

Гилмор сказал, что сам стрелял в кого-то на улице, но его пистолет заклинило. Он сказал, что не знает, кто стрелял в них. Во всяком случае, наемник, несущий взрывчатку к зданию, продолжал движение, несмотря на шум вокруг него — как видно на видео, это продолжалось в течение целых 20 секунд.

Чтобы совершить отход, наемники пересели на военную технику ОАЭ. Затем внезапно прогремел взрыв — бомба на двери — а за ним последовал второй, более мощный. Вторым взорвался внедорожник наемников. Гилмор и Голан говорят, что заминировали его, чтобы замаскировать место расположения бомбы, запутать «Аль-Ислах» и добавить разрушений.

Команда вернулась на базу без того, что всем было нужно. Силы специальных операций США называют это положительной идентификацией — доказательством того, что Майо был мертв. Например, фотография или образец ДНК.

«Это вызвало некоторые проблемы с Дахланом», — вспоминал Гилмор.

Тем не менее, Майо, похоже, исчез. Он редко писал на своей странице в «Фейсбуке» и какое-то время, как говорили Гилмор и Голан, его не видели на публике.

Тем не менее, «Аль-Ислах» не объявляла о его смерти, как это бывало, когда убивали других членов группировки. Как сказал представитель «Аль-Ислах» в телефонном интервью, причина заключается в том, что Майо жив, — он покинул здание за десять минут до нападения и по состоянию на июль жил в Саудовской Аравии. В результате нападения наемников, по словам пресс-секретаря, никто не погиб.

Майо, похоже, вновь вернулся в йеменскую политику. По словам специалиста по Ближнему Востоку и Йемену университета Таусона в Мэриленде Чарльза Шмитца, в мае президент Йемена Абед Раббо Мансур Хади назначил его на одну из должностей. Шмитц сказал, что нашел недавнее фото Майо, стоящего в группе людей вместе с представителем ООН в Йемене.

Голан утверждает, что, по крайней мере, Майо был нейтрализован в течение некоторого времени. «Для меня это успех, — сказал он, — поскольку парень исчез».

Несмотря на то, что Майо убить не удалось, бомбовая атака наемников, похоже, открыла новый этап в войне ОАЭ против «Аль-Ислах». «Это был восклицательный знак, который задал тон тому, что „Аль-Ислах" теперь будет мишенью», — сказал Шмитц.

Представитель «Аль-Ислах» в беседе с «Баззфид нбюс» сразу вспомнил дату: 29 декабря 2015 года. «Это было первое нападение», — сказал он.

По мере ведения наемниками своей работы в 2016 году те, кто наблюдал за ухудшением ситуации в Йемене, начали замечать, что члены «Аль-Ислах», а также не относящиеся к организации священнослужители погибали в Адене с тревожной скоростью. «Похоже, что это целенаправленная кампания», — сказал Грегори Джонсен из «Арабиа фаудейшн» (Arabia Foundation), который в 2016 году работал в группе ООН, занимавшейся расследованием войны в Йемене. «Имело место 25-30 убийств», — сказал он, добавив, что некоторые из них, по-видимому, являются работой ИГИЛ.

«На местах имеет место широко распространенное мнение, — сказал Кендалл, эксперт Оксфордского университета, — что за убийством должностных лиц и активистов „Аль-Ислах" стоят ОАЭ».

Когда «Баззфид ньюс» перечислил Гилмору имена некоторых убитых, тот кивнул, указывая, что узнал двоих из них. «Я, вероятно, мог бы узнать их лица», — сказал он, отметив, что они находились в списке целей команды. Но он заявил, что не причастен к их убийству.

По словам Голана, его команда ликвидировала некоторых из погибших, но он отказался назвать точное их число, а также имена. Однако после своей первой миссии, оказавшейся неудачной, наемники провели перезагрузку.

Они избавились от французских легионеров-иностранцев, заменив их американцами. Эмиратцы также предоставили им более качественное вооружение и снаряжение, о котором их просили Голан и Гилмор: взрывчатые вещества C4, пистолеты с глушителями, а также высококачественные американские винтовки M4. Они также получили мотоциклы, которые могли использовать, чтобы проскакивать дорожные заторы Адена и прикреплять к автомобилям взрывные устройства с магнитами. Все оборудование, по их словам, было поставлено Вооруженными силами ОАЭ.

Гилмор недолго оставался в компании. По его словам, он покинул «Спеэр оперэйшнз груп» в апреле 2016 года. Он и Голан отказались пояснить, почему это произошло, но Гилмор сказал, что хотел бы быть в Йемене более агрессивным. «Если бы я мог сделать все заново, мы бы меньше рисковали, — сказал он. — Мы могли бы совершить нечто невероятное, хотя могли бы, совершив нечто невероятное, и оказаться в тюрьме».

Одним из новых членов команды, нанятым в начале 2016 года, стал ветеран SEAL Team 6 Дэниел Корбетт, что подтверждается данными трех источников и фотографиями. Как говорят те, кто его знает, Корбетт был превосходным солдатом и съездил в несколько боевых командировок в Афганистан и Ирак. Он все еще находился в резерве, поэтому американские военные могли вернуть его на службу в любой момент; он получал от правительтства США зарплату и должен был являться для участия в ежемесячных учениях. И все же он находился в Йемене по личному контракту, работая на иностранные вооруженные силы. Неясно, принимал ли он личное участие в миссиях по убийству кого-либо.

Таинственное развитие событий в настоящее время привело Корбетта в сербскую тюрьму, где он находится в ожидании конца расследования дела, в рамках которого обвиняется в незаконном хранении пистолета. Американский ветеран сидит там с февраля 2018 года. С Корбеттом связаться не удалось, а его адвокат на звонки не ответил.

Во время работы в Йемене наемники жили в хижинах и спали на раскладушках. У некоторых было личное оружие для возможных боев врукопашную. Один из них, судя по фотографиям, носил на поясе два ножа, которыми мог работать с двух рук. У другого был небольшой томагавк.

Команда начала развивать то, что Гилмор назвал esprit de corps. Они придумали импровизированный флаг с черепом и скрещенными мечами на черном фоне — своего рода «Веселый Роджер» — и нарисовали эту эмблему на своих военных автомобилях и жилых помещениях.

Значительная часть информации о команде наемников «Спеэр оперэйшнз груп» остается неизвестной. Некоторые из них ясно дали понять, что не имеют желания проливать свет на то, что произошло. На вопрос, участвовал ли он в йеменской миссии, один из американцев ответил: «Если и участвовал, то, знаете, я не стал бы это обсуждать». Бывший зеленый берет, который сосал леденец во время миссии, отправил «Баззфид ньюс» текстовое сообщение с таким содержанием: «Большая история для вас может обернуться трагическими последствиями для ее персонажей; особенно если они хорошие люди, делавшие то, что было правильно, но не обязательно законно».

Со своей стороны, Гилмор сказал, что «предпочел бы, чтобы это не попало на радары». Но он решил поговорить с «Баззфид ньюс», потому что «как только это станет достоянием гласности, я не хочу оставаться в стороне, поэтому предпочел бы высказаться. И я не собираюсь прятаться из-за того, что сделал».

«Это так сказать, один из видов войны будущего», — сказал он.

Гилмор больше не наемник. Теперь он оказался в другой серой зоне, хотя и менее опасной. Он сказал, что работает в калифорнийской компании, которая планирует производить масло каннабиса для испарителей.

Источник

]]>
Sun, 21 Oct 2018 12:12:39 +0400
Александр Рыбин. Предвыборный Кабул http://navoine.info/rybin-kabul-elections-18.html http://navoine.info/rybin-kabul-elections-18.html Рыбин Александр
Пятница, 19 Октябрь 2018

20 октября в Афганистане состоятся выборы в парламент и региональные советы. Эти выборы откладывались три года из-за проблем с безопасностью. И хотя сегодня ситуация даже хуже, чем три года назад, правительство страны все же решило провести всеобщее голосование. Немалую роль сыграло давление со стороны иностранных держав, в первую очередь США, и международных организаций.

Кабул из-за обилия яркой разноцветной агитации кандидатов в парламент выглядит очень празднично, несмотря на обилие военных, полиции, бронетехники на улицах и различные фортификационные сооружения в районах, где расположены государственные учреждения и дипломатические представительства. Сразу бросается в глаза, что среди кандидатов в депутаты в столичном регионе довольно много женщин: пожалуй, никогда еще в Кабуле не было столько изображений женщин на улицах. Из 2500 кандидатов в депутаты парламента Афганистана 450 - женщины. Для сравнения, на предыдущих парламентских выборах кандидатов-женщин было менее ста.

Афганцам предстоит выбрать 249 депутатов нижней палаты парламента (Волеси Джирга) Национальной ассамблеи. В Афганистане мажоритарная система выборов: депутаты избираются в округах большинством голосов. Самая большая конкуренция в Кабуле – здесь на 30 депутатских мандатов претендуют 800 кандидатов.


Агитация на кабульских улицах. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Кабул эмансипирующийся

В прошлый раз я был в афганской столице семь лет назад. Первое очевидное различие - в Кабуле стало гораздо больше женщин, которые не прячутся под голубыми бурками – полностью, с головы до ног, скрывающими накидками. Хотя волосы у всех женщин по-прежнему спрятаны. В этом Кабул стал напоминать иранские города, где хиджаб обязателен, а вот надо ли закрывать при этом лицо – решает или сама женщина, или ее семья, или муж.

Кроме многочисленных изображений женщин - кандидатов в депутаты парламента и столичный совет, на городских улицах появились граффити женских портретов. Это не стихийные рисунки каких-нибудь художников-хулиганов. Граффити в Кабуле делаются централизованно. Главным образом, они украшают многочисленные бетонные стены вокруг государственных учреждений и посольств в так называемой «Зеленой зоне» или «Зоне К9» (она занимает почти весь район Вазир-Акбар-Хан в центре столицы). Этих стен сегодня гораздо больше, чем семь лет назад, но раньше казалось, что идешь по бетонному коридору. С граффити, сделанными на бюджетные деньги, стало гораздо веселее. Хотя ощущения безопасности рисунки, конечно, не добавляют.


Граффити в районе Вазир-Акбар-Хан. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

В последние годы, по словам кабульцев, стало гораздо больше работающих женщин, правда, выходят они исключительно в офисы. Вы не увидите женщин, работающих в магазинах, дворниками, участвующих в охране общественного порядка и так далее. Но их стало значительно больше, например, в государственных учреждениях. Так, в департаменте по работе с иностранными журналистами при министерстве иностранных дел Афганистана, где я получал местную аккредитацию, работают исключительно женщины – около десяти человек.

И еще важный момент – теперь работающие женщины спокойно перемещаются от дома до работы самостоятельно. Семь лет назад их перевозили от дома до работы и обратно на специальных автобусах с охраной, потому что за этими немногочисленными служащими афганками охотились талибы, которые считали, что женщина не должна работать – ее место дома.

За рулем женщин в Кабуле по-прежнему не увидишь. Закон не препятствует им в получении водительских прав. Однако стереотип, что водителем может быть только мужчина, очень силен в афганском обществе. По-прежнему женщинам без сопровождения мужчины нельзя появляться в определенных общественных местах, например, в парке Шари-Нау в центре Кабула. И вопрос опять же не в законе – такова действующая традиция. Однако ходить женщинам по улицам без сопровождения мужчин – теперь в Кабуле нормальная и распространенная практика.


Торговец бижутерией возле парка Шари-Нау. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Правда, по словам самих афганцев, эмансипация коснулась лишь Кабула и Мазари-Шарифа. В других крупных городах страны, не говоря уже о сельской местности, за последние годы ничего не изменилось – жесткий патриархат никуда не делся.


Советская техника среди руин старинной кабульской крепости. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Роскошь и депутатский иммунитет

По количеству мощных полноприводных автомобилей Кабул теперь, по-моему, схож с арабским Дубаем. Разумеется, на улицах полно старых побитых машин, в том числе советских ЗиЛов и КамАЗов, и они преобладают – в этом плане до Дубая еще далеко. Но количество дорогих авто стало в разы больше. Это результат, как меня уверял сотрудник столичной комиссии по борьбе с коррупцией по имени Башир, активного разворовывания государственных средств, денег, выделяемых международными донорами, и участия в различных контрабандных схемах.

При этом в Афганистане появились свои крупные инвесторы, которые вкладываются в строительство современных многоквартирных домов, новых гостиниц, торговых центров и других досуговых центров. Правда, алкоголь и дискотеки в Афганистане по-прежнему «харам» (под запретом), и до возведения пабов, баров и ночных клубов дело не дошло. Может быть – пока.


Дворец Дарульамман. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Значительная доля этих афганских крупных инвесторов теперь баллотируется в парламент. А кроме них, депутатские мандаты хотят получить бывшие генералы, министры и другие представители афганской элиты. Подобных кандидатов, по оценкам местных наблюдателей, больше половины. Вот эта сторона предстоящих выборов вызывает неприязненную реакцию у рядовых кабульцев. Если обобщить, то люди, не собирающиеся идти голосовать, настроены скептически: «Эти кандидаты пытаются попасть в парламент для получения депутатской неприкосновенности, а не для работы на благо афганского народа и Афганистана».

Но другие граждане - и их довольно много, - считают, что впервые после свержения власти движения «Талибан» в 2001 году в Афганистане может сформироваться парламент, который действительно будет работать для достижения мира в стране и перемен в политико-экономической системе. Очень много надежд по поводу предстоящих выборов у студентов высших учебных заведений либо у тех, кто вузы недавно закончил. «Среди кандидатов на этих выборах очень много молодежи. Причем среди них много тех, кто получил образование за границей, – у них прогрессивные взгляды на то, как и что должно происходить в Афганистане. Он могут подвинуть старую элиту – всех этих бывших полевых командиров из девяностых годов», - сказал мне 19-летний студент Кабульского госуниверситета по имени Ильяс, который учится на филологическом факультете.

В тоже время живущие в Кабуле выходцы из других провинций, особенно оттуда, где сильно влияние талибов, признаются, что в голосовании, скорее всего, участвовать не будут, так как талибы выступили против парламентских и региональных выборов. «Ходят слухи, что талибы пригрозили отрезать пальцы тем, кто проголосует», - рассказал выходец из провинции Газни Фахим Сафи. По его словам, из-за угроз талибов во всей провинции, видимо, не откроется ни одного избирательного участка. Влияние талибов там очень сильно. Несколько месяцев назад боевики даже были близки к тому, чтобы полностью взять город Газни под свой контроль, правительственные силы при поддержке сил НАТО несколько дней отбивали их штурм.


Река Кабул. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Безопасность

По сравнению с 2011 годом ситуация с безопасностью значительно ухудшилось. Тогда, например, в центре города легко можно было встретить европейца или китайца. В том же парке Шари-Нау иностранцы совершенно спокойно прогуливались. Еще чаще иностранных граждан можно было встретить на Куриной улице, где расположены антикварные магазины (правда, там полно подделок, это знает каждый кабулец). После наступления темноты, правда, иностранцам лучше было не появляться на улице – ночь считалась временем власти «Талибана». Но теперь и днем иностранцев среди прохожих в Кабуле не встретишь. По крайней мере, я за три дня не встретил ни одного.


Кабульское настроение. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

Иностранцы теперь перемещаются по афганской столице исключительно в автомобилях. Даже китайцев среди прохожих теперь нет. Хотя семь лет назад они чувствовали себя в Кабуле в безопасности – не были врагами ни для правительства, ни для талибов, просто занимались бизнесом.

Примечательно, что одна из немногих дипломатических миссий в Кабуле, которая использует флаги на своих автомобилях, - это посольство России. Российский посольский конвой попался мне возле базара Шар-Вали, недалеко от афганского министерства иностранных дел. Конвой увяз в пробке, так как базар вольно растянулся с тротуара на проезжую часть. Под лобовыми стеклами черных внедорожников были приклеены флаги РФ, а на передних пассажирских креслах сидели огромные охранники с американским оружием. А посольство США напрочь отказалось от перемещения сотрудников по улицам Кабула – американские дипломаты перелетают с объекта на объект на вертолетах.


Конвой НАТО в Кабуле. Фото Александра Рыбина, «Фергана»

На столичных улицах, кроме патрулей и конвоев местной полиции и армии, можно увидеть конвои контингента НАТО, хотя в американских СМИ попадались сообщения, что вроде бы принято решение отказаться от этой практики. Силы НАТО – главнейшая мишень и для талибов, и для других антиправительственных группировок. Учитывая, что иностранные военные в своих броневиках, похожих на луноходы, перемещаются по основным магистралям столицы, то они несут угрозу и для гражданского населения.

Афганские власти заявили, что безопасность на 5100 избирательных участках по всей стране будут обеспечивать порядка 50 тысяч местных силовиков. Также содействие им будут оказывать силы НАТО.

Александр Рыбин

]]>
Fri, 19 Oct 2018 19:33:29 +0400
Новая «Эра» военного хайтека России http://navoine.info/era-technopolis.html http://navoine.info/era-technopolis.html Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Вторник, 09 Октябрь 2018

Первый замминистра обороны РФ Руслан Цаликов совместно с замминистрами Павлом Поповым и Татьяной Шевцовой посетили строящийся в Анапе технополис «Эра», а днями ранее стало известно, что в новом центре откроются лаборатории Курчатовского института. «Эра» привлекает особое внимание и специализированных военных зарубежных изданий, которые пытаются оценить, насколько серьезны, конкурентноспособны и реалистичны планы по развитию российских военных технологий на данном объекте на юге России.

**

Что это такое? 

Указ о создании военного инновационного технополиса был подписан президентом России 25 июня 2018 года, хотя проработка идеи велась как минимум с сентября прошлого года, что было озвучено на заседании на заседании военно-промышленной комиссии.  

Официально «Эра» создается в целях создания инновационной инфраструктуры и формирования эффективной модели организации научных исследований в интересах укрепления обороноспособности страны. 

Начальник Военно-воздушной академии им. профессора Н.Е.Жуковского и Ю.А.Гагарина генерал-полковник Геннадий Зибров отмечал, что «Эра» расшифровывается как «элита Российской армии». В СМИ зачастую «Эру» называют “военным Сколково”.

Финансирование создания технополиса идет из бюджета Министерства обороны, а дальнейшая научная деятельность и разработка новейших технологий будет финансироваться Фондом перспективных исследований. При этом в концепции «Эры» говорится, что в период с 2019 по 2020 год будет создан Фонд развития технополиса, задача которого — «привлечение дополнительных средств» для строительства объектов инфраструктуры технополиса. Весной цена этапа самого возведения технополиса оценивалась в в 2,8 млрд рублей, позже было заявлено, что лабораторное оборудование закуплено на «сотни миллионов рублей».

Технополис «Эра» расположен на площади 17 га. в 2 км от железнодорожной станции Анапа и в 11 км от международного аэропорта Анапа, на съезде с трассы А-290 (Симферопольское шоссе).  

Начальником военного инновационного технополиса «Эра» назначен бывший замдиректора Рособоронзаказа, заместитель председателя военно-научного комитета Вооруженных сил Федор Дедус. Научным руководителем Технополиса является президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук.  

Планируется, что в технополисе к 2020 году там будут работать более 2000 ученых и инженеров, а всего будет сформировано 12 научных рот и 2 научно-производственных. Осенью в Анапе начнут свою работу около 400 молодых людей. 

Летом стало известно, что в Воронежской военно-воздушной академии имени Жуковского и Гагарина для «Эры» формируются две новые научные роты и еще две на базе 820 Главного центра предупреждения о ракетном нападении в Красногорске. 

Сообщается, что на осень этого года на объектах завершено размещение более 90% научных, лабораторных и исследовательских подразделений. 

Чем именно будет заниматься? 

Планируется, что в технополисе будут развиваться три кластера: научно-исследовательский (предназначен для исследований, лабораторных экспериментов и имитационного моделирования), научно-образовательный (будет формировать необходимые для выполнения научных исследований компетенции у аспирантов, курсантов и студентов) и научно-производственный (будет отвечать за создание прототипов образцов военной и специальной техники). 

Основная цель всего этого – ускорение и консолидация процесса «от идеи до готового образца», сокращение времени и затрат на всю цепочку от фундаментальных исследований до реального внедрения. Ожидается, что все разработки будут сразу проходить испытания на экспериментальных площадках и на полигонах, и весь цикл в итоге сократится до 3 лет с текущих 5-10. 

По словам Федора Дедуса, уже к началу 2019 года «Эра» будет заниматься тремя  основными типами работ: 

«Первое - проведение поисковых исследований, направленных на углубленный анализ результатов фундаментальных исследований для определения возможности их использования для создания принципиально новых образцов вооружения, военной и специальной техники, а также натурная проверка результатов этих исследований. 

Второе - проведение комплексных прикладных исследований, направленных на создание и отработку новых технологий военного назначения, их демонстрация и комплексная оценка готовности.  

Третье - проведение опытно-конструкторских работ (или отдельных этапов разработки), в том числе тестирование новых конструкторских решений, а также обеспечение испытаний и сертификации новых образцов ВВСТ для принятия их на вооружение ВС РФ».

Определено 8 приоритетных направлений работы «Эры»: 

  • Робототехника
  • Информационная безопасность
  • АСУ, ИТ-системы
  • Технологии энергобеспечения. Аппараты и машины жизнеобеспечения.
  • Техническое зрение. Распознавание образов.
  • Информатика и вычислительная техника.
  • Биотехнические системы и технологии
  • Нанотехнологии и наноматериалы

В программу приоритетных научных исследований включены около четырех десятков научно- исследовательских и опытно-конструкторских работ, которые будут вестись в 18 лабораториях на 800 единицах уникального лабораторно-экспериментального и испытательного оборудования. 

На волне интереса к внедрению искусственного интеллекта (ИИ) во все сферы жизни, предполагается, что «Эра» будет уделять особое внимание военному ИИ и боевой робототехнике. 

Кто уже в партнерах 

Ожидается, что «Эра» будет взаимодействовать с Российской академией наук, научными и образовательными организациями, заводами обронно-промышленного комплекса и с небольшими компаниями, работающими с технологиями военного и двойного назначения. Всего в технополисе по прогнозам руководителей технополиса будут функционировать представительства около 80 организаций с собственными лабораториями, а также проектными и инжиниринговыми подразделениями. 

Уже известно, что в «Эре» точно будут работать лаборатории Курчатовского института, где будут заниматься созданием робототехнических систем, развитием нано-, био-, информационных, когнитивных и социогуманитарных технологий, разработкой технологий производства авиационного и автомобильного топлива из возобновляемой биомассы. Кроме того, в технополисе вскоре начнется совместный с Курчатовским институтом проект по разработке и адаптации виртуальных тренажеров моделирования внешней среды для военного и гражданского флотов. 

Концерн «Созвездие» холдинга «Росэлектроника» Госкорпорации Ростех развернет две лаборатории, которые займутся разработкой разведывательно-наблюдательного комплекса минометной батареи, а также вопросами снижения радиозаметности робототехнических комплексов.  

Казанский Иннополис и «Эра» договорились заниматься передовыми и комплексными научными исследованиями в области кибербезопасности, робототехники, геоинформационных систем и облачных хранилищ данных. 

Концерн «Радиоэлектронные технологии» (КРЭТ) будет вместе с технополисом «Эра» разрабатывать технологии, проводить эксперименты и испытания прототипов инновационной продукции на полигонно-испытательных базах министерства обороны, а также привлечение операторов научных рот к участию в проектах. 

Помимо перечисленных компания на сайте «Эры» фигурируют АО Концерн Калашников, ГНЦ РФ «Центральный научно-исследовательский и опытно-конструкторский институт робототехники и технической кибернетики», ООО «Солар секьюрити» -  компания группы ПАО «Ростелеком» (системы и средства информационной безопасности и защиты данных), Группа компаний «Хевел» (солнечная энергетика), ООО «НТЦ тонкопленочных технологий в энергетике», компания «Код Безопасности» (разработчик программных и аппаратных средств защиты информации), Севастопольский государственный университет, ООО «Юринтеллект».  

Кадры

Пристальное внимание в «Эре» будет уделено образовательным программам для молодых ученых-военнослужащих и подготовке высококвалифицированных кадров для предприятий ВПК и военных НИИ.

Член-корреспондент РАН, профессор Валерий Цветков отмечал: «средний возраст работников российского ОПК — более 50 лет (в том числе работников в области научно-исследовательских работ), а доля специалистов моложе 30 лет — менее 4%». А по данным советник министра обороны Андрея Ильницкого, половина из 1300 предприятий российского ВПК испытывает кадровый голод.

Концепция технополиса подразумевает, что в составе «Эры» создадут школу-лагерь для одаренных детей и будут привлекать молодых ученых, аспирантов, специалистов предприятий оборонно-промышленного комплекса, курсантов и студентов для «сохранения и наращивания научного потенциала научных и образовательных организаций России и Министерства обороны, а также предприятий ОПК».

Перспективы и оценки зарубежных экспертов 

С одной стороны, идея создания компактного военного многопрофильного инновационного кластера вызывает полное понимание, как попытка создания среды и условий вне бюрократии и географической раздробленности для быстрой внедрения разработок.  

С другой стороны, есть и противоположная точка зрения, что сверху создается очередной полузакрытый «ящик», в отрыве от свободной атмосферы создания прорывных технологий в частном секторе, и что реальная эффективность будущих разработок в «Эре» под большим вопросом, а «Эру» в итоге постигнет участь Сколково, которое так и не стало генерировать для России разработки на уровне Кремниевой долины. 

За рубежом отмечают в первую очередь, что «Эра» будет работать над искусственным интеллектом, робототехническими комплексами и в сфере биотехнологий. В этих сферах Запад опасается отставания от Китая и России, и поэтому любым новостям по данной теме уделяется особое внимание.  

Из позитивных оценок — «Эра» напоминает им скорее не о Кремниевой долине, но о концентрации усилий в рамках «Проекта Манхэттен» (программа США по разработке ядерного оружия).  

Из негативных — подчеркивается, что основной целью разработок не является коммерциализация продукта, что конечные задачи формулируют военные бюрократы, что интеллектуальная собственность будет принадлежать Министерству обороны, а это все не даст расцвести в полной мере инновационному творчеству сотрудников и не сделает «Эру» привлекательной для действительно талантливых ученых и молодежи. Еще один ограничительный фактор — бюджет. Зарубежные эксперты подчеркивают, что настоящие инновации происходят в рамках частных компаний, которые тратят большие суммы на исследования, а «Эра» вряд ли будет получать финансирование сравнимого уровня. 

Впрочем, существуют еще и совсем гротескные прогнозы эхом из Холодной войны, когда одной из задач «Эры» называют работы с сфере биотехнологий для искусственного увеличения продолжительности жизни руководства Российской Федерации и создания биомодифицированных солдат будущего.

Мировая практика 

Стоит отметить, что российские шаги по ускорению внедрения новых технологий и акценте на сотрудничестве с частными компаниями находятся в русле общемировой тенденции. В США в этом направлении предпринимаются радикальные меры. Еще в 2015 году бывший министр обороны США Эш Картер заявил, что военным необходимо опережать своих конкурентов, впитывать культуру инноваций и быть открытыми к новым идеям и партнерствам и положил начало более плотному сотрудничеству гигантов из Кремниевой Долины и Пентагона. 

Напомним, что летом прошлого года должность заместителя министра обороны покинул Боб Уорк и на его место был назначен бывший вице-президент компании Boeing Патрик Шенахан.  Уорк был страстным идеологом новых подходов к ведению боевых действий будущего. Его конек — это внедрение искусственного интеллекта и роботизированных систем в вооруженные силы, разработка стратегии войны в космосе и ведения комбинированного боя (так назовем Multi-Domain Battle — одновременное ведение боевых действий в различных сферах: на суше, море, в воздухе, космосе, киберпространстве и электромагнитном спектре) в условиях «системы ограничения доступа» (A2/AD, Anti-Access, Area Denial). Собственно и разработка масштабной стратегии «Третьего противовеса» (Third Offset Strategy), призванной обеспечить военно-технологическое преимущество США перед Россией и Китаем, — это тоже детище Уорка. 

Что касается нового человека, то по сути задачи Шенахана — это оптимизация и значительное ускорение закупок и поставок военной техники в вооруженные силы США и избавление министерства от бюрократических проволочек. Пентагон хочет вести свои дела все больше именно как бизнес. В Boeing Шенахана (где он раньше работал) за спасение различных программ называли «Мистер Решение». Он мог успешно курировать сложные технологические проекты в условиях ограниченого бюджета и под давлением СМИ и общественности. Именно компетенции в этих областях и привели его на высокопоставленную должность замминистра обороны США.

Шенахан говорил, что если Пентагон не сконцентрируется на разработке новых технологий, то США начнут отставать от глобальных конкурентов. В его представлении, скорость закупок — это как взращивание профессионального баскетбольного игрока: надо найти талант, быстро его развить и запустить играть в высшую лигу. Для Пентагона такими «игроками» являются новые технологии. Их надо обнаружить, быстро довести до работоспособности и запустить в войска. Для этого необходимо выстроить эффективную систему и, самое главное, плотно работать с частными компаниями, которые достигают успеха в тех или иных технологических исследованиях и разработках. 

Шенахан открытым текстом говорит, что его цель — сделать так, чтобы бизнесу было легко вести дела с государством и чтобы государству удавалось помочь частным подрядчикам выполнять больше за меньшие деньги. Суть сотрудничества — не заставлять компании делать что-то для Пентагона по указке, а использовать их лучшие уже существующие разработки и тем самым помогать частным подрядчикам монетизировать технологические достижения.

Илья Плеханов

]]>
Tue, 09 Oct 2018 21:33:21 +0400
Новозеландский спецназ изнутри: как воспитать элитного солдата http://navoine.info/nzsas-slodier.html http://navoine.info/nzsas-slodier.html Азия/Океания Армия
Воскресенье, 07 Октябрь 2018

Их работа

Вот уже почти две недели они сидят в заснеженных горах Афганистана.

Холод пронизывает до костей, неуютно ужасно.

Негостеприимный пейзаж покрыт низкорослыми хвойными деревьями. Укрыться от зорких глаз, смотрящих снизу, получается большим с трудом.

Наблюдатели внимательно следят за крошечными фигурками, которые снуют вверх-вниз по каменным тропкам, связывающим долину Шахи Кот с Пакистаном. Вот четверо мужчин — на голове тюрбаны, двое явно вооружены, остальные двое возможно тоже. В журнал заносится время и направление движения.

На дворе февраль 2002. До одного из крупнейших боев с «Аль-Каидой» (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.) и Талибаном (организация, запрещенная в России — прим. ред.) остаются считанные дни.

Один из операторов небольшого отряда специальной авиадесантной службы Новой Зеландии сидит на теплоизоляционном мате — тонкой подушке, едва спасающей от холода. Подмораживает. На нем белоснежный камуфляж и бронежилет — и на склоне горы его почти незаметно. Рядом лежит 80-килограммовый груз — в нем все необходимое, чтобы продержаться 10 дней в одном из самых неприветливых мест в мире.

Он выслеживает фигуры внизу.

Кто они — афганцы? Или европеоиды, а значит, возможно, «Аль-Каида»? Что у них за оружие? Может, там пещеры, где они и прятались? И есть ли основания полагать, что из пещер есть вход в туннели?

Такой была операция «Анаконда» для трех патрулей из новозеландских десантников. План действий диктовался разведданными, которые они сами и собирали при помощи союзников.

Они наблюдали. Сообщили собранные координаты. И самолеты прибыли.

Когда упали бомбы, земля содрогнулась, и численность противника уменьшилась.

Такая у них работа. Для этого их и учат.

Внутренний отбор

Есть лишь один способ попасть в новозеландскую Специальная авиадесантная службу (САС).

Это тяжелые, изнурительные жернова, называемые «отбором». Каждый год приходят десятки заявок. А проходят лишь единицы.

Начиная с 2013 за четыре года на отбор попало 243 кандидата. Взяли лишь 31 из них. За десять дней соискателей проверяют на прочность — бывший капитан новозеландской армии и психолог десантных войск Алия Боджилова называет это «физическим, психологическим и социальным стрессом».

Во время проверки соискателям заглядывают в душу: чтобы пройти дальше, они обязаны проявить личную мотивацию и волю к победе.

Путь в авиадесант начинается с забега на время. Это лишь одно из испытаний, которые кандидатом предстоит пройти, преодолевая растущее напряжение.

Следующий этап: подтягивания, отжимания. Нарастающее физическое напряжение задумано, чтобы измотать кандидатов: сколько сил у них осталось в запасе, определит комиссия. За испытаниями бесстрастно наблюдают психологи, ветераны десанта и инструктора.

Боджилова: «С самого начала отбора соискателей никак не подбадривают и не стимулируют, ни положительным ни отрицательным образом. На них смотрят лишь бесстрастные лица, и мотивацию остается искать лишь внутри себя».

Полоса препятствий, заплыв в униформе. Но и это еще не все: приходится оттаскивать и грузить раненых и маршировать в полной выкладке (а это минимум 35 килограммов веса) со скоростью семь километров в час. По сути, это стандартный тест на физическую подготовку для солдат новозеландской армии, только интенсивность выше, стандарты круче, а времени меньше. 

FST баннер.png

Дни идут своим чередом, и соискатели отваливаются один за другим. Потребление пищи и сон ограничены, разум занят решением основных военных задач, а тело сгибается под тяжестью тяжелого рюкзака и винтовки. Испытания длятся день за днем и не прекращаются, даже если натрешь мозоли или подвернешь щиколотку.

Бывший сержант-майор Джон Маклауд по прозвищу «Конь» прошел отбор и отслужил в десанте 18 лет.

Служба эта не для всех, признает он. Он сиживал во многих комиссиях и видел, как люди «ломаются пачками».

«У некоторых парней аж слезы наворачиваются. Проще говоря, чего-то внутри им не хватает. И это вовсе не их вина. Одним дано, другим — нет», — рассуждает он.

Хотя базовые навыки, безусловно, важны, равно как и выносливость и отменное здоровье, по мнению Маклауда, отбор не пройти без одного, главного качества.

«Уверен, это твердость характера и полная отдача», — считает он.

К середине отбора половина желающих уже отсеялась.

В последние дни проводится так называемое испытание фон Темпского. Свое название оно получило по имени Густавуса Фердинанда фон Темпского и его отряда, ставшего ответом колониального правительства на партизанские вылазки маори.

Кандидаты проводят на марше свыше 20 часов, пробираются через болота и карабкаются на песчаные дюны, таща на себе 20-килограммовые бочки с бензином. Их по одной на каждого соискателя плюс одна запасная, которую приходится волочь по очереди.

Боджилова говорит, что отбор ставит перед кандидатами вопрос — а так ли им это надо?

«Большинство из них на собеседовании говорит, что всегда были неугомонными непоседами, которых окружающая обстановка либо не увлекала, либо казалась слишком простой», — объясняет она.

По ее словам, отобравшиеся признают, что десант идеально подходит их устремлениям и убеждениям.

«Чаще всего, поступающие к нам говорят, что хотели бы приносить пользу» — Маклауд вспоминает последние испытания, включая 60-километровый марш-бросок, разбитый на три участка.

«Делать нечего, стиснул зубы и пошел дальше. Хочется спать, хочется есть, все на зубах, из последних сил. Последние семь дней ты вкалывал на пределе».

«Я видел, как ребята шатаются, падают и последние пять-десять метров до финиша добираются ползком».

«С другой стороны, есть и такие, кому дается легко».

Как все начиналось

Спустя десять лет после окончания Второй мировой войны начался набор в войска специального назначения.

Их цель была укрепить положение Великобритании в Малайзии.

Рон Кросби (Ron Crosby) в книге «Новозеландский САС: первые 50 лет» (NZSAS: The First Fifty Years) отмечает: это был один из первых случаев, когда руководство страны осознало, что даже небольшой вклад спецназа может иметь для союзников стратегическое значение, значительно превышающее затраты.

Подразделение было создано по поручению премьер-министра Сидней Холланда под командованием майора Франка Ренни, командира Пехотной школы в Вайуру. Обучение сосредоточилось на ориентировке на местности, патрулировании джунглей и невооруженной борьбе с применением специальных навыков.

Подразделение было развернуто и хорошо себя зарекомендовало против коммунистического мятежа в Малайе, развив навыки патрулирования и слежки, которые высоко ценятся и сегодня.

После Малайи 1950-х годов новозеландский авиадесант был направлен в 1965 году на остров Борнео, где вместе с британским спецназом проводил диверсионные рейды в Индонезию. На смену Борнео в 1969-71 годах пришел Вьетнам. Там новозеландский авиадесант отточил свои навыки выслеживания, разведки и ближнего боя.

Будущее подразделения казалось шатким до тех пор, пока не возникла потребность в национальной контртеррористической силе в результате роста международного терроризма в 1970-х годах, включая взрыв на встрече глав правительств стран Содружества в Сиднее в 1978 году.

На том заседании присутствовал сэр Роберт Малдун (премьер-министр Новой Зеландии в 1975-1984 гг., прим. перев.). Благодаря его участию, вкупе с давлением со стороны руководства авиадесантом по военным каналам, подразделение взвалило на себя «грязную» контртеррористическую работу.

Малдун и десантники тесно сблизились. Кросби вспоминает, как однажды Малдун уселся в темном учебном помещении вместе с бывшем командиром Грэем Шэттки, изображая заложников.

Вдруг раздался оглушительный взрыв и повалили клубы дыма, из которых вырывались десантники с оружием наперевес.

Малдун признался Шэттки, что впечатлен. «Полагаю, иной раз вы тренируетесь с боевыми патронами», — поинтересовался он, не теряя самообладания.

Высокопоставленные военные побледнели, когда Шэттки указал на пулевые отверстия. «Это и были боевые, господин премьер-министр», — сообщил он.

Маклауд вспоминает, как однажды вместе с товарищами по оружию побывал в «Улье» (одно из зданий парламентского комплекса в Веллингтоне, прим. перев.). Они разглядывали офис Малдуна и решили устроиться поудобнее.

«Я помню, как я уселся в его кресло в парламенте. Ноги задрал на стол, вокруг стоят мои парни.

Вдруг заходит он сам и говорит: „Привет, ребята, ну как вам?". Тут он закрывает дверь, и только теперь мы увидели на ее тыльной стороне фотографию премьера с членами нашего подразделения.

„Вот вы и в сборе, моя банда, — говорит Малдун и смеется, — Ну как, вам удобно?"».

Начало подготовки

Пройдя отбор, будущим десантникам предстоит девятимесячный цикл тренировок.

«Тренировка построена по принципу „ползком, пешком, бегом", — рассказывает сержант-майор Стивен. — Бойцы начинают с самого начала, обучаются азам, учат основные принципы всякого задания, и только потом переходят на более высокий уровень».

Маклауд: «Если кто-то воображает, что и так крутой и считает себя пупом земли, это выбьет из них дурь. Если ты не выполняешь нормативы на тренировке — счастливо оставаться».

Основные навыки включают в себя первую медицинскую помощь, подрывные работы, войну в джунглях, стрельбу, медицинскую подготовку, ориентирование на местности, обращением с оружием и ряд других умений.

Десантники отрабатывают навыки атаки и что делать, если попал в засаду. Разработаны модели поведения на все случаи жизни. Их надо заучить, чтобы действовать на уровне инстинктов.

Солдаты учатся строить наблюдательные пункты, чтобы сохранять незаметность, приобретают навыки камуфляжа и слежки. Ключевой частью тренировки является война в джунглях, хотя в настоящие джунгли новозеландский десант не попадал со времен Тимора, а это было уже поколение назад.

Учения длятся сутки или по несколько дней, а то и по нескольку недель.

Маклауд вспоминает, как он вел тренировки, когда замерзшим солдатам приходилось просиживать в горных кустах ночи напролет в засаде с противопехотными минами.

На рассвете мины «срабатывают», патруль «просыпается» и начинается бой.

В более продолжительных учениях участвуют вертолеты, самолеты и корабли, чьи маневры по территории страны расписаны заранее.

Офицер авиадесанта Крис считает, что у прошедших отбор «отменная мотивация и прекрасная инициатива». Они не только «дисциплинированно исполняют приказы», но и «думают собственной головой», полагает он.

Это редкий набор качеств — по мнению Криса, им обладает лишь 5% людей.

Преподаватель стратегии в Университете Мэсси доктор Рис Болл, пристально изучавший авиадесант, пишет, что основные требования включают в себя готовность к «изнурительным маршам с отягощением за определенное время». Ну и, конечно, придется прыгать с парашютом. «Если вы не сможете выпрыгнуть из самолета, вас прокатят», — объясняет он.

Существуют специальные тренировки по отработке побега и способов, как избегнуть плена. Они описаны в книге «Солдат номер пять», кульминацией которой является сцена допроса. Автор книги, бывший десантник, вспоминал собственный опыт — как его, солдата британского патруля «Браво два-ноль», взяли, завязали глаза, кинули под покровом зимней ночи в грузовик и выбросили где-то в районе лагеря Вайуру.

Еще солдат снабжают приблизительной картой и дают задание встретиться с нужным человеком в заданных координатах. Всю следующую неделю им придется питаться подножным кормом, перемещаясь от одного агента к другому. При этом искать их будут специальные отряды с вертолетами — на глаза им лучше не попадаться.

На одной из встреч солдату предлагается наудачу запустить руку в сумку с едой. В ней пара ломтиков хлеба, две-три картофелины и кусок сырой требухи.

Оканчивается тренировка неизбежной поимкой и допросом с пристрастием. Если пойманный раскроет что-либо помимо имени, звания, личного номера и даты рождения, обучение на этом заканчивается.

Пленнику связывают глаза и подвергают целому арсеналу методов — их наверняка применит на допросе противник в условиях недостатка времени.

Выучившись всему, что от них требуется на данном уровне, солдаты «завершают цикл», получают пояс и кортик и становятся полноценными десантниками.

Современный десант

В последние годы боеспособность и изобретательности новозеландских десантников прошла проверку Афганистаном.

Новая Зеландия отправила свое подразделение в Афганистан в знак солидарности с США после терактов 11 сентября — это был важный дипломатический жест.

В конце 2001 года в Кандагар были направлены примерно 40 десантников и 20 человек вспомогательного персонала. Они оказались стране, разрываемой конфликтами, стране, где царила анархия.

Найти свою роль было непросто, особенно после того, как пешие патрули, выброшенные зимой на высокогорье, были обнаружены уже после первых двух заданий. Десантников срочно сняли с позиций вертолетами под прикрытием пары истребителей-бомбардировщиков, прилетевших с американских авианосцев.

Напротив того, операция «Анаконда» в марте 2002 стала большим успехом для десанта. В книге Кросби рассказывается, как три патруля были отправлены на разведку обходных маршрутов в Пакистан перед решающей кампанией против Талибана и «Аль-Каиды».

Никем не замеченные, они следили за перемещениями в районе границы, и вместе с представителями спецназа из других стран внесли свой вклад в точность авианалетов на отступающие силы противника.

В ряде заданий десантникам отводилась роль «сил быстрого реагирования». В одном случае они едва не стали участниками катастрофы, прикрывая два отряда американских «морских котиков»: им было поручено уничтожить два лагеря, где якобы хозяйничали талибы.

Никакой поддержки в общем-то не потребовалось: «котики» благополучно уничтожили почти всех, и лишь потом выяснилось, что их «противники» были силами нового правительства.

Новозеландские десантники приняли участие в ряде похожих заданий по добыче разведданных. Ли Невилл, автор руководства для спецназа в Афганистане, привел слова одного американского солдата: «Мы немного работали с новозеландским спецназом. Про них говорили, что в операциях непосредственного столкновения они ребята суровые. Я тоже служил в спецназе, мы и сами не сопли жуем, но до „киви" (прозвище новозеландцев, прим. перев.) нам далеко».

FST баннер.png

Десантники участвовали в боях в жилых кварталах и пещерах, в горах и в зоне городской застройки. В неразберихе, напоминающей Дикий Запад — а именно такая царила тогда в Афганистане — поводок был короткий, и ряд миссий требовал одобрения «Улья».

Один канадский профессор, встречавшийся с десантниками, утверждал, что однажды был получен приказ выдворить некий «особо ценный объект» в Пакистан. По неподтвержденной информации, за успешное выполнение задания новозеландский десант удостоился президентской благодарности от Джорджа Буша-младшего.

К середине 2002 года чрезвычайные происшествия и упор коалиции на воздушные силы вынудили десантников сменить тактику. Они получили «Хаммеры», перепрофилированные для работы в пустыне, установили на них тяжелое вооружение, дополнили его ракетами дальнего действия и приступили к патрулированию.

Работая в сотнях километров от базы, они собирали подробные разведданные на местах — фотографии, карты, личности местных лидеров, признаки наличия «Талибана».

Майор Шолто Стивенс, служивший в десанте с начала по середину 2000-х, заявил в интервью Институту боевых разработок в Канзасе, что в приоритете стояло «добывание информации», а не «массовое уничтожение противника» или «захват целей особой важности во время каждой миссии».

«Они поняли, что конфликт предстоит долгий, и что возвращаться в Афганистан придется еще не раз. Так они осознали всю важность данных об инфраструктуре, населении и этнокультурной составляющей — в дополнение к данным, касающимся непосредственно противника».

Во время одного из таких заданий капрал Вилли Апиата получил орден — крест Виктории.

В 2009 году новозеландский десант снова оказался в Афганистане. На сей раз для обучения афганских войск реагирования в Кабуле. Эта миссия стоила жизни младшему капралу Леону Смиту (33) и капралу Дугу Гранту (41).

В это же время авиадесант осуществил операцию «Бёрнэм». По данным самих десантников, в ее ходе были уничтожены девятеро повстанцев, хотя другие источники сообщали о жертвах среди мирного населения и военных преступлениях. Государственное расследование продолжается.

Авиадесант считается одним из трех стратегических военных ресурсов Новой Зеландии. Ресурс относится к стратегическим, если может оказаться решающим и принести победу не только в отдельно взятом бою, но и в целой войне.

Для сравнения, два других стратегических ресурса — фрегаты «Те Каха» и «Те Мана» общей стоимостью примерно в 500 миллиардов долларов, а также шесть разведывательных самолетов P-3K2 «Орион» общей стоимостью почти в 292 миллиона долларов.

В авиадесант берут строго мужчин. Считанные женщины пытались туда пробиться — и одной это почти удалось. Командование специальными операциями планирует создание женского подразделения и отдельного женского командования, аналогичного тем, что весьма пригодились странам коалиции в Афганистане, где общение между полами затруднено в силу культурных и религиозных причин.

Средний возраст новозеландского десантника — в районе 35 лет. По словам Стивена, получается мешанина из ребят, «побывавших в бою и знающих, каково это на линии фронта», и молодых солдат, «молодчиков, которые пришли попробовать свои силы и зарекомендовать себя с лучшей стороны».

«Таким образом, можно сказать, что ветераны каким-то образом сглаживают напряженность событий для новичков», — объясняет он.

Авиадесант вырос в размерах и приобрел вес, став официальным подразделением Вооруженных сил Новой Зеландии. Всего он насчитывает шесть эскадронов — часть из которых занимается заданиями за океаном. Кроме того, есть диверсионно-разведывательная группа, выполняющаяся «грязную работу» в борьбе с терроризмом, и команда подрывников — они помогают полиции и обучены обращаться с биологическими, химическими и радиационными угрозами. Если учесть вспомогательный персонал и бойцов на обучении, общая численность авиадесанта — в районе 500 человек.

Волчья стая

Некоторые десантники получают узкую специализацию в зависимости от окружения, в котором приходится работать.

Рис Болл объясняет, что специалистами становятся по четыре отряда в каждом в двух боевых эскадронах.

Горно-стрелковые отряды учатся альпинизму высокого уровня, операциям на высоте и осваивают сопряженные умения. Парашютный отряд осваивает парашют и другие формы переброски по воздуху. Мобильный отряд специализируется на всех видах автотранспортных средств, от мотоциклов до бронетранспортеров «Супакат» (Supacat). Морской отряд тренируется нырять с аквалангом, а также проводить операции на катерах, гребных лодках, каноэ, подводных лодках и всем, что плавает на воде и под водой.

Обучение солдата выживанию в горах занимает примерно восемь недель. Еще три недели уходит на то, чтобы закрепить полученные навыки.

Наряду со специализацией, десантники получают дополнительные знания по части коммуникаций, подрывных работ, медицинской помощи, патрулирования и слежки.

«Все, что мы делаем, вполне достижимо, иначе бы нас самих здесь не было. Да, это сложно, но, как сказал один из моих наставников: „если будет легко, то и браться за дело не стоит"», — говорит Крис, командующий офицер.

Если базовая тренировка учит тому, как, например, собрать взрывное устройство, то углубленное обучение: как подготовить заряд к определенной задаче — например, взорвать радиовышку или что-то в этом роде, объясняет Маклауд.

«Тренировки жесткие. Очень жесткие. И понимаешь это лишь когда немного продержишься.

Усталость замечаешь, лишь когда идешь в отпуск. День на шестой или седьмой ты вдруг расслабляешься, вроде как отпускаешь поводья.

А после десяти дней отпуска замечаешь по-настоящему. Ты сам того не понимая работал с высокой интенсивностью. А все потому, что тебя вывели на этот уровень».

Огневая подготовка идет непрерывно. Маклауд отводит ей центральное место в учебном процессе. «Начинаем с холостых… затем переключаемся на боевые, чтобы ребята привыкли к тому, как мимо свистят пули».

Происходит имитация ближнего боя: на тренировках «парни стоят перед тобой, а ты стреляешь мимо». «Быстрота реакции нарастает сама собой, до уровня автоматизма».

Интенсивность тренировок растет, солдаты достигают «высокого уровня подготовки», а это означает, что они уже готовы к быстрому развертыванию, говорит Стивен.

Тренировки настолько тяжелые, что на них умерло вдвое больше людей, чем потеряно в бою. За 63 года существования авиадесанта во время тренировок погибли девять человек и лишь четверо — на поле боя.

Последним во время тренировки лишился жизни сержант Уэйн Тейлор, он погиб у берегов полуострова Коромандель. Разбирательство несчастного случая еще не окончено. Расследование причин его гибели продолжается.

Их имена выбиты на военном мемориале в штабе авиадесанта в Папакуре наряду с погибшими во время исполнения долга.

Погибшие лишились жизни в экстремальных условиях. Один соскользнул с горного хребта, другого растоптал слон в Зимбабве.

По словам Болла, это лишь подчеркивает высочайший уровень подготовки спецназа и ее важность.

«Если посмотреть на несчастные случаи на тренировке новозеландских десантников, да или любых других подразделений спецназа по всему миру, полагаю, нельзя не понять и не оценить их усилий.

В новозеландском авиадесанте часто можно услышать присказку: „тяжело в учении — легко в бою". Это отражает подход, когда дело приходится иметь с серьезными вещами».

Cложные ситуации в реальном мире требуют интенсивной подготовки.

Болл: «чтобы достичь этого стандарта, авиадесант и силы специальных операций используют методы обучения, которые включают в себя элемент риска».

«Мы говорим о тренировке с открытым огнем, работе с боевой амуницией, прыжках с парашютом, плавании, скалолазании, промышленном альпинизме, выпрыгивании из самолета, спуску по канату и подобных вещах.

Подготовка направлена на то, чтобы снизить потенциальные риски до приемлемого уровня. Все эти вещи делаются для того, чтобы дать понять, каково придется на настоящем задании, когда вас бросят в горячую точку».

По словам Болла, реальный опыт и тренировки неразрывно связаны: «часто бывает так, что инструктаж ведут люди, которые испытали то, о чем говорят, на своей шкуре и знают не понаслышке».

Часть тренировок сопряжена с неудобствами и по-своему даже экстремальна. «Приходится иметь дело с непредвиденными обстоятельствами, — рассказывает Стивен. — Так что тренировки направлены скорее на то, чтобы научить нас принимать решения в условиях стресса».

Боджилова объясняет: идея в том, чтобы довести подготовку до олимпийского уровня, когда экстремальное для других становится нормой для тебя.

Каждый солдат должен научиться «выкладываться по максимуму в условиях полного дискомфорта» — при изнеможении, без сна и достаточного количества еды, без социальной поддержки, без достаточного количества информации, когда обо всех этих вещах только мечтаешь, но принимаешь правильные решения даже без них.

Крис объясняет: главное — моральная готовность и психическое здоровье.

«Полагаю, правильной аналогией будет стая волков против лошади. Я имею в виду, что лошадь готовят к отдельному забегу, подводя ее к лучшим результатам именно в этот конкретный день.

Стае волков же приходится охотиться вместе, чтобы добиться результата. И они должны быть готовы к удару в любой момент».

Внутри звена

Они проносятся как поток, единым отрядом, где едва ли различимы отдельные люди.

В звене их шестеро. На них зеленые комбинезоны, бронежилеты и разгрузка, куда влезают запасные магазины, пластиковые наручники и светошумовые гранаты.

У одних на ногах ботинки, у других — кроссовки для большей эффективности.

Есть инструменты для выбивания дверей, а на бедрах прицеплены автоматические пистолеты — сейчас век уличных боев, а, значит, винтовка может не понадобиться вовсе.

Каждый знает свое место: кто ведущий, кто прикрывает, кто прорывается влево и вправо и кто замыкает.

Раздаются выстрелы. Вместо громких щелчков глухое буханье — у всех стоят глушители. Патроны боевые, потому что смысл тренировки в том, чтобы приучить себя к тому, что смерть свистит мимо ушей.

Под глухую дробь боевых патронов они зачищают комнаты, отыскивая цель.

Звено бежит по коридору, равнение в цепочку. К стенам приближаться нельзя: их лижут пули. Если ведущего вдруг застрелит противник, остальные останутся невредимы.

«Дверь справа», — бросает один. Двое заглядывают в комнату с криком: «Руки за голову!»

Внутри заложник в поясе, начиненном взрывчаткой. Провода ведут к взрывателю в руке у манекена. «Красная цепь!» — это кодовый сигнал, что у заложника бомба.

«Все чисто». Один побегает к манекену поближе: «Как ваше имя? Зовут вас как?».

Другой переступает через порог, но его одергивают. Если бомба взорвется, лишаться двоих солдат глупо.

Манекен с бомбой пристально изучают. Смертельный риск — это часть службы, поэтому тренировка не вызывает вопросов.

Две минуты, два этажа, ряд целей «уничтожены», комнаты зачищены, найден один заложник.

«Давайте вниз, ребята».

Перезарядить оружие. Посмотреть видеозапись. Найти ошибки. Представить себе безупречную работу. Попробовать еще раз.

Заглянуть в душу

Десантники даже думают по-другому.

Маклауд: «Надо всегда стремиться найти лучшее решение, каким бы оно ни было. Надо мыслить нешаблонно».

Когда у тебя есть цель, представляй себя на ее месте. «Что он будет делать дальше? А как бы я поступил, окажись я на его месте? Куда бы я двинулся? Как мне застать его врасплох? Вот, чего мы пытаемся добиться. Он пытается убить тебя, а ты — его».

Если речь идет о слежке, подумай, где лучше расположить наблюдательный пункт. «Будь я на месте противника, я бы сказал: здесь. Поэтому ты идешь и ставишь, где надо. Надо стараться перехитрить противника, надо действовать внезапно.

«Мысли нешаблонно. Другого выбора нет, иначе погибнешь.

Вот вы штурмуете здание, представили? Нормальные люди заходят через дверь, так? А почему бы не с крыши или сквозь пол? Так же можно? Так в чем же дело?

Здесь на вышке сидит чувак с гранатометом и снайперской винтовкой, снимает наших одного за другим. Как его самого убрать? Есть два способа. Либо ты шлешь старину Элвиса, чтобы он перебежал дорогу своим зигзагом, и тогда снайпер высунет башку и переключится на него. Тогда его можно будет преспокойно убрать.

А если по-другому? С другой стороны улицы подкатит пожарная машина. Он обязательно начнет вертеть головой — мол, что там еще стряслось? На рев сирены он стопудово обернется, гарантирую. А там уже наши люди готовы действовать».

В подразделении приветствуются свежие решения. Оно славится своим демократизмом: выступить с предложением может даже зеленая молодежь.

В обсуждении плана участвуют все, расхваливая или разругивая его на все лады.

«В конце концов, главное — чтобы задание было выполнено. Это главная и единственная цель. Ей следуют все, от командира до рядового».

Боджилова говорит, что тренировка оттачивает врожденные способности, которые могут потребоваться в условиях изоляции. Ключевой навык — решение проблем: «недостаточно руководствоваться тем, что есть, надо постоянно думать о будущих возможностях в каждый отдельно взятый момент».

«А еще — любопытство. Ты не просто решаешь задачу, собирая паззл, но и думаешь: каких именно кусочков не хватает. Что связывает эти события, хотя никакой связи между ними вроде бы нет?»

Так получается солдат не только внутренне стойкий, но и гибкий умом, говорит Крис. Может показаться, что это взаимоисключающие качества, но в действительности они хорошо друг друга дополняют.

«Они уверены в свои силах и знают, что могут попасть в неизвестные условия и все равно добиться положительного результата.

Это умение справляться со стрессом так, чтобы, когда тебя окружают, превосходят силами или запугивают, острота и ясность мысли не только не притуплялась, но и росла».

Столкнувшись с той или иной задачей в рамках миссии, приходится не только вырабатывать непосредственное ее решение, но и смотреть, как оно повлияет на дальнейшее развитие конфликта с точки зрения участия в нем Новой Зеландии.

Божилова считает, что солдатам необходимо иметь «прочный нравственный стержень», учитывая ту «степень двусмысленности, в которой приходится работать». Авиадесант действует в отдаленных местах, далеко от командной цепи, где ситуация быстро меняется, а всякое решение может повлечь за собой далеко идущие последствия. Нравственная основа подкрепляется правилами взаимодействия и международным законодательством на случай конфликтов — авиадесант может работать в тени, но обязан соблюдать те же рамки, что и остальные вооруженные силы Новой Зеландии.

«Отобравшиеся в подразделение словно возвращаются домой. Они попадают туда, где им и таким как они самое место. Там то, что они могут дать, совпадает с тем, чего от них требуется. А их способности соответствуют запросам мест, в которой приходится работать».

В своем стремлении приносить пользу они нашли место, где их потенциальный вклад соотносится с исключительными требованиями ситуации.

Это место, где те, кто рискует, тот побеждает.

Источник/Оригинал

FST баннер.png

]]>
Sun, 07 Oct 2018 21:17:42 +0400
Кибертуман как поле боя государств http://navoine.info/cyberwar-fog.html http://navoine.info/cyberwar-fog.html Северная Америка Россия/СНГ
Воскресенье, 07 Октябрь 2018

20 сентября США приняли Национальную стратегию в киберпространстве. Как заявил президент США Дональд Трамп, впервые за последние 15 лет Вашингтон смог наконец-то выработать четкий план действий в этой области. До этого момента в США руководствовались «Национальной стратегией по защите киберпространства» от 2003 года, которая подразумевала обширные межведомственные предварительные согласования практически любых решительных действий в киберпространстве.

Самое интересное в новом документе – это акцент на проактивной позиции США в киберпространстве и возможность вести «наступательные» кибероперации. Помощник президента США по национальной безопасности Джон Болтон заявил, что Америка теперь не будет ограничиваться защитными мерами, а намерены участвовать в наступательных и превентивных операциях, и что соперники США должны иметь это в виду. Соперниками в Национальной стратегии объявлены Россия, Китай, КНДР и Иран. 

По сути подразумевается, что США могут использовать киберинструменты для наказания других стран, а если этого недостаточно, то к применению силы в киберпространстве могут быть добавлены и непосредственно военные, экономические и дипломатические меры. Болтон открыто заявляет, что «наши руки больше не связаны в отличие от администрации Обамы» и что ответ на кибератаку на США не обязательно будет симметрично ограничен только киберсредой. При этом наказываться будут не только страны, которые напрямую, по мнению американцев, вовлечены в атаку, но и страны, которые спонсируют кибердеятельность третьих сторон. Здесь открывается широкое поле практически для любых обвинений. 

Болтон предупреждает, что соперники США должны понимать, что цена за кибератаку на США будет слишком высока для них. По мнению бывшего директора АНБ и главы Киберкомандования адмирала Майкла Роджерса, именно тот факт, что США не предпринимали серьезных ответных шагов после выборов в 2016 году, позволило президенту России Владимиру Путину решить, что можно безнаказанно вмешиваться во внутренние дела США. 

Впрочем, есть и более скептические мнения о новой Национальной стратегии. Ари Шварц, который при президенте Бараке Обаме занимал пост директора по кибербезопасности в Совете национальной безопасности Соединенных Штатов в Белом доме, считает, что тон у стратегии грозный, но по сути кроме уже объявленной ранее отмены необходимости межведомственных согласований при кибероперациях в ней нет ничего существенно нового. Шварц также предупреждает, что если при новой стратегии за принятием решений будет меньше контроля, то это просто приведет к тому, что в случае неудач все будут обвинять друг друга и никто не возьмет на себя ответственность. Шварц в принципе говорит, что действия США в киберпространстве на самом деле ограничены не политическими запретами или разрешениями разных президентов, а банальной технической неспособностью различных агентств в государственной машине США проводить те или иные кибероперации. 

Так или иначе, кроме наступательных действий в интернете предполагается, что США также будут более агрессивно выявлять иностранных хакеров и добиваться их выдачи американским правоохранительным органам. Для этого будут задействованы все методы давления на те страны, которые пока неохотно выдают лиц, подозреваемых в кибератаках на США. 

Еще одно внешнее направление, отраженное в Национальной стратегии, это распространение «свободного интернета» по всему миру в интересах США и американских ИТ-компаний и противодействие влиянию стран, которые ограничивают свободу в сети. 

Буквально на днях Эрик Шмидт, бывший глава Google, заявил, что в течение десяти-пятнадцати лет в мире будет два интернета: американский и китайский:  

«Я думаю, что наиболее вероятным сценарием сейчас является не раскол, а бифуркация — разделение на интернет под руководством Китая и некитайский интернет во главе с Америкой».  

По мнению Шмидта, Китай вовлекает в свою глобальную программу «Один пояс — один путь» около 60 стран, которые будут полагаться на китайскую инфраструктуру, в том числе и цифровую, что может привести к потере ряда свобод, цензуре и ограничениям в доступе к информации. Особенно беспокоит американских экспертов стремление Китая внедрить свои разработки в области 5G сетей в других странах мира, что позволит Китаю распространять свою версию «тоталитарного интернета». 

Чтобы этого не произошло, США будут стремиться во-первых развивать возможности предоставления доступа к интернету, минуя локальных провайдеров. Речь пока идет об экспериментах по раздаче интернета с беспилотников или дирижаблей в странах Третьего мира и о теоретическом создании глобального спутникового интернета. Также США могут начать поддерживать проекты и компании, нацеленные на бесцензурный доступ к сети, внутри тех стран, где американцы хотели бы усилить свое влияние.

Как говорит Дональд Трамп: «Америка создала интернет и поделилась им с остальным миром, теперь мы должны сделать все необходимое, чтобы обезопасить и сохранить киберпространство для последующих поколений».

Что касается внутренних шагов США в рамках Национальной стратегии, то они нацелены на борьбу с бюрократией и создание более эффективной скоординированной деятельности всех ведомств США в киберпространстве, на обеспечение защиты инфраструктуры и сетей внутри страны, а также на развитие инноваций в области ИТ и внедрение сети 5G. Подразумевается, что США примут меры по защите интеллектуальной собственности и усилят контроль за иностранными инвестициями в американский ИТ-сектор. 

И, безусловно, Национальная стратегия подразумевает активное вовлечение в кибервойну союзников США. 

Как нельзя кстати пришлись и новости о том, что в Великобритании Министерство обороны и Центр правительственной связи (Government Communications Headquarters, GCHQ) решили значительно расширить киберподразделение, которое будет заниматься «сдерживанием и наказанием» государств, которые хотят причинить вред Великобритании. Ожидается, что в нем будут задействованы 2000 специалистов (сейчас в этой сфере там работают около 500 человек), как военнослужащих, так и контракторов, и инициатива обойдется в 250 млн фунтов стерлингов. Скорее всего у подразделения будет новая собственная штаб-квартира, а военные и Центр правительственной связи будут попеременно руководить данной структурой. 

Бывший глава объединенного командования Вооруженными силами Великобритании генерал Ричард Бэрронс заявил:  

«Имея наступательные кибертехнологии в Великобритании, мы уравниваем силы на поле боя и получаем новые средства для сдерживания и наказания государств, которые хотят причинить нам вред». 

Кибервойсками обзаводятся и другие европейские партнеры США. Франция после 2016 года создала Командование киберопераций (COMCYBER) с заявленной численностью почти в 10 тысяч человек и инвестициями в 1 млрд евро. В 2017 году в Германии создано свое военное киберкомандование. Польша, Финляндия, Эстония также наращивают свои возможности деятельности в киберпространстве. Греция и Литва проявляют активность в обмене опытом среди европейских государств. 

В этом году после летнего саммита НАТО в Брюсселе было принято решение о создании Центра киберопераций в структуре командования Альянса:  

«Мы создадим Центр киберопераций в Бельгии, чтобы обеспечить осведомленность об обстановке и координацию оперативной деятельности НАТО в кибернетическом пространстве... Мы должны уметь действовать в кибернетическом пространстве так же эффективно, как и в воздухе, на суше и на море, чтобы укрепить потенциал сдерживания и обороны Североатлантического союза. В связи с этим, мы продолжаем преобразование кибернетического пространства в сферу операций... мы полны решимости использовать весь свой потенциал, в том числе в кибернетической сфере, чтобы обеспечивать сдерживание и оборону и противодействовать всему спектру кибернетических угроз, в частности осуществляемых в рамках гибридной кампании». 

Любопытно, что помимо запланированного цента в Бельгии, большая активность в области кибердеятельности НАТО происходит в Эстонии. Объединенный центр передовых технологий киберобороны в этой стране (NATO Cooperative CyberDefence Centre of Excellence, CCDCOE) проводит учения по киберзащите и координации действий, а к деятельности центра помимо европейских стран подключаются даже Австралия и Япония. К 2020 году Центр должен быть укомплектован и способен вести не только защитную деятельность, но и наступательные кибероперации. 

В НАТО не скрывают, что все данные действия направлены в первую очередь против России: «Россия также бросает вызов евроатлантической безопасности и стабильности посредством гибридных действий, включая попытки вмешательства в избирательные процессы и внутренние дела наших стран, как это было в Черногории, широкомасштабных кампаний дезинформации и злонамеренных действий в кибернетической сфере». 

В мае этого года Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг сделал заявление в Париже, а затем высказался в таком же ключе уже и недавно в сентябре, что Альянс преднамеренно не собирается раскрывать, какого уровня и масштаба кибератаки на государство-члена НАТО инициируют активацию Статьи 5 о коллективной обороне, чтобы не давать «преимущества потенциальному противнику». 

В виртуальной среде трудно провести какие-то территориальные границы и установить принадлежность действий какому-либо конкретному государству. Пока нет международного четкого законодательства на эту тему и страны нащупывают методом проб и ошибок, как далеко можно продавить оппонентов. На сегодняшний день нет тормозов и «красных флажков», которые бы ограничивали применение военной силы, экономических санкций и другого рода давления на реальную или выдуманную и заявленную кибератаку. Отсутствие правил в этой игре — вот одна из главных реальных угроз безопасности в мире.

Илья Плеханов

]]>
Sun, 07 Oct 2018 12:19:54 +0400
«Муссон: Индийский океан и будущее американской политики» http://navoine.info/musson-kaplan.html http://navoine.info/musson-kaplan.html Азия/Океания
Воскресенье, 23 Сентябрь 2018

Как география определяет судьбы стран и народов, почему справедливость важнее демократии и как Оманом правит султан, играющий на лютне и органе, — в фрагменте из книги Роберта Каплана «Муссон».

**

Границы и преграды согласно лорду Керзону

В 1907 г. вице-король Индии лорд Джордж Натаниэль Керзон возвратился в Англию и вскоре после этого прочел в Оксфорде публичную лекцию «Границы». Предмет лекции был выбран не случайно: Керзон имел дело с границами всю жизнь — поначалу как молодой путешественник по азиатским владениям Британской империи, затем как один из дипломатов, занимавшихся определением имперских границ в Туркестане. Керзон говорил о всевозможных естественных границах — морях, пустынях, горах, реках, лесах — и о всевозможных границах, обозначенных человеком. Он упомянул стены и укрепления, прямые астрономические линии на картах, рубежи и порубежные земли, буферные государства, протектораты, прибрежья и сферы влияния. Керзон определил моря (и лишь во вторую очередь пустыни) как самые «неумолимые» и «надежные» границы на свете. По его словам, в конечном счете и Англия потеряла Америку, а Испания — Филиппины и Кубу, и Наполеон лишился Египта, а голландцы и португальцы — приморских колониальных владений в Азии лишь оттого, что между метрополиями и колониями простирались «морские преграды». Что касается пустынь, указал Керзон, то Гоби защищает Китай на северозападе, Бухару и Самарканд «прикрывают, словно щит, каракумские барханы», Средний Восток бывал, по сути, надолго отрезан от Индии «пространными пустынями» Туркестана и Персии, а Черную Африку отгораживала от остальных цивилизаций лежащая на севере материка Сахара.

Конечно, по морю можно плавать, а пустыню пересечь с верблюжьим караваном или проложить через нее железнодорожное полотно — Керзон привел тому немало примеров. Как человечество разобщено морями, очевидно. И все же гораздо важнее понять, как человечество объединено ими, — особенно если мы оцениваем столь стратегически важное и оживленное водное пространство, как Индийский океан. То же самое относится к пустыням: это нечто гораздо большее, чем непроходимые препятствия — даже в отсутствие железных дорог, — что бы ни утверждал по данному поводу Керзон. Пустыни воздействуют на участь и судьбу народов тоньше, чем океаны. И отнюдь не только песчаные просторы к востоку от Месопотамии создали преграду между Средним Востоком и Индостаном. Дело было в различии культур и языков, или наречий, возникшем благодаря многочисленным факторам — отнюдь не только географическим. Да и не стоит преувеличивать роли, которую играет подобное препятствие: история изобилует примерами арабских и персидских миграций через пустыни. По‑видимому, пустыня, простирающаяся от Сирии к югу, на Аравийский полуостров, почти не разделяла народы — ибо в тех краях везде и всюду звучит арабский язык. Аравийскую пустыню пересекали и целые племена, и бродячие шайки разбойников — и все они оказывали глубокое влияние на любые местности, в которых побывали.

С этого и начинается рассказ об Омане, микрокосме в мире, именуемом западным Индийским океаном. Ибо, подобно другим государствам, лежащим на побережье Аравийского моря или неподалеку от него, — Сомали, странам Персидского залива, пакистанским провинциям Белуджистан и Синд, северо-западной индийской провинции Гуджарат, — Оман являет собой оживленную, хотя и тонкую, обитаемую полосу земли, что тянется между морем и пустыней, подверженную огромному воздействию как песков, так и соленых вод.

Оман — своего рода остров, хоть и не в буквальном смысле этого слова. Вопреки словам Керзона, считавшего пески лишь вторым по «неумолимости» препятствием, пустыни оказались в истории Омана преградой более «надежной", чем море. Благодаря предсказуемости ветров тысячи километров открытого океана не отделяли Оман от путей остального человечества — напротив, делали страну ближе к заморским соседям. А более 1500 км открытой пустыни, лежащей на севере, отрезали Оман от соседей сухопутных. Море приносило космополитизм, пески — изоляцию и племенную междоусобицу. Поскольку мореходные сообщества существовали и существуют здесь уже свыше двух тысяч лет, Оман — подобно Йемену, Египту и Месопотамии — древний очаг цивилизации. Оман вовсе не молодое порождение истории, подобное государствам Персидского залива, возникшим в основном благодаря тому, что тамошние земли тянулись вдоль торговых и прочих морских путей, которыми в Индийском океане пользовалась Великобритания — крупнейшая морская держава XIX в. «Мелкие арабские странишки, — сказал об этих государствах Керзон, — созданные, чтобы предотвращать работорговые набеги на берега сопредельных морей". Оман, в отличие от Саудовской Аравии, не возник в XX в. по воле некой семьи. Правящая Оманом династия Аль-бу-Саидов стояла у власти еще тогда, когда никаких Соединенных Штатов Америки не было в помине. И все же, невзирая на долгую историю, враждебность племен, обитавших в пустыне, случалось, делала Оманское государство слабым или не существующим вообще. Тут его подчиняла себе ближайшая великая держава, Иран. Море, морские ветры и удобные гавани приносили Оману богатство и могущество, — а вот пустыня сплошь и рядом ставила эту страну на грань исчезновения.

Говорят, Оман — страна пятисот крепостей. Я странствовал от одного арабского касра (крепости) к другому по пустыне, притаившейся почти у самых берегов, на которых расположены глубоководные гавани. Ветер и сейсмические сдвиги истерзали эту местность в течение долгих геологических эпох, но придали ей своеобразную красоту. Каждая крепость обладает математически четкими очертаниями и возвышается над выветренными вершинами холмов или голыми, лишенными растительности обрывами. Уже само количество этих замков наводит на размышления. Как ни пытаются музейные реставраторы придать им привлекательности, как ни украшают их изнутри коврами, фарфором, местным драгоценным убранством, старинными картинами и резными перегородками, — одно лишь количество оборонительных сооружений, построенных из камня и глины, свидетельствует о беззаконии, долгие века царившем среди тамошних пустынь. Каждый замок принадлежал отдельному, замкнутому людскому сообществу. Все члены сообщества, от повелителя до младенцев, жили в пределах крепости — и буквально все время держали наготове кипящий финиковый сироп, жидкость липкую и жгучую донельзя, чтобы лить его сквозь щели-бойницы на головы непрошеным гостям. Получается, пустыня вовсе не была безлюдной, непроходимой местностью, победить которую, по мнению Керзона, позволяет лишь железная дорога. Скорее, она была местностью, где постоянно обитали пусть немногочисленные, однако предельно опасные кочевые племена. Городское средоточие жизни, в котором оседлая цивилизация способна пустить корни и обеспечить политическую устойчивость, отсутствовало — зато безвластие правило бал повсюду.

Высвобождающее влияние океана оставалось неощутимым за пределами береговой полосы — там бурлил хаос. Поистине: чем шире и глубже пустыня — тем неустойчивее и воинственнее может оказаться государство. Самым вопиющим историческим примером тому — Сахельские царства, располагавшиеся в Африке между Сахарой и Суданом. Долгое время такой же точно страной был и Оман.

Что же позволило Оману после десятилетий и веков государственной шаткости — расплаты за соседство с разбойничьей пустыней — превратиться в устойчивую, жизнеспособную прозападную страну, чей собственный отлично оснащенный флот с отлично обученными матросами развернут в исключительно стратегически важном Ормузском заливе? Какой можно извлечь из этого урок, применимый ко всему региону Индийского океана?

Многие факторы влияют на сегодняшнюю сплоченность Омана как государства. Население насчитывает менее трех миллионов. В сочетании со значительными запасами нефти и природного газа это обстоятельство дало и дает возможность прокладывать дороги и создавать иную инфраструктуру, что повышает роль государственного правления. Совсем иначе обстоят дела в сопредельном Йемене, население которого составляет 22 млн при такой же примерно территории, но гораздо чаще изрезанной горными цепями. Йемен — гораздо более слабая политическая единица; его правительство не имеет легкого доступа к отдаленным уголкам страны и вынуждено поддерживать общественное спокойствие, балансируя на хрупкой грани добрососедского сосуществования различных племен — ибо ни одно племя и ни одна религиозная секта не стали в Йеменском государстве преобладающими, определяющими «лицо» Йемена. Тревожная сторона Йеменской жизни — распыление власти вместо ее сосредоточения. С глубокой древности Вади-Гадрамаут, оазис, протянувшийся на 160 км в Юго-Восточном Йемене, окруженный песчаными просторами и каменистыми плоскогорьями, поддерживает — посредством караванных путей и гаваней на Аравийском море — более тесные связи с Индией и Индонезией, чем с остальными областями Йемена. В отличие от Омана Йемен остается обширным и беспокойным сборищем племен, над которыми властвуют мелкие царьки.

Благополучие Омана основывается не столько на западных технологиях и демократических рецептах, сколько на возрождении определенных феодальных обычаев — и на незаурядных личных качествах правящего ныне абсолютного монарха: султана Кабуса бен-Саида. Уже одним своим существованием сегодняшний Оман опровергает вашингтонские представления о том, как следует развиваться Среднему Востоку и всему остальному миру. Оман доказывает: за пределами западного мира пути к прогрессу разнообразны; сплошь и рядом они идут вразрез с идеалами либерального Запада и Просвещения. А еще Оман доказывает: к добру ли, к худу ли, но человеческая личность играет не меньшую роль в истории, чем моря и пустыни. Я убедился в этом, странствуя по Индийскому океану. Из ряда вон выходящим достижением султана Кабуса стало то, что он сумел объединить оба оманских мира: мир Индийского океана и мир Аравийской пустыни. Здесь требуются некоторые исторические разъяснения.

Долгие периоды государственной неустойчивости объясняются тем, что, хотя официальные границы Омана тянутся в глубь полуострова всего на 300 с небольшим километров, эти границы были в большой степени бессмысленны и бесполезны. Вдали от прибрежной полосы пустыни простираются гораздо глубже — в нынешнюю Саудовскую Аравию и за ее пределы. После древней — ныне Саудовской — Аравии Оман, вероятно, сделался второй в арабском мире страной, чье население приняло ислам. Но, поскольку Оман расположен у кромки аравийских пустынь, на побережье Индийского океана, страна сделалась пристанищем для исламских раскольников — особенно ибадитов, последователей Абдаллаха ибн-Ибада, выходца из Басры и наставника хариджитов (VII в.).

Хариджиты (от арабского слова, означающего «уходить, выходить») не признавали первой исламской династии — халифов Омейядов, обосновавшихся в Дамаске. Они считали династию «религиозно оскверненной", поскольку халифы доверяли покоренным немусульманам бразды местного правления. Хариджиты выступали поборниками священной войны, джихада, против любых врагов — как неверных, так и мусульман — и, как пишет ученый Бернард Льюис, являли «самый крайний пример племенной независимости». «Они отказывались, — продолжает Льюис, — признавать какую бы то ни было власть иначе как по собственной — всегда непостоянной — воле». Оманские ибадиты хариджитского толка отвергали халифов Омейядов и признавали всенародно избираемых имамов. Но все же эти ибадиты были меньшими фанатиками, чем остальные хариджиты: они запрещали убивать прочих мусульман и терпимо глядели на тех, кто ибадитами не был. Оман превратился в своеобразное училище для ибадитских проповедников — особенно после падения Омейядского халифата в 750 г. Впрочем, беда была в том, что, с одной стороны, ибадитский ислам объединял внутренние области Омана, сплачивал местное население в единую секту, а с другой — разделял его, поскольку демократическая природа имамата приводила к множеству кровопролитных недоразумений. Раздираемые происхождением и религиозно-политическими различиями, две с лишним сотни оманских племен постоянно вели междоусобные войны в пустыне, а побережье процветало, торгуя со странами Индийского океана.

Пока в гаванях громоздились груды заморских товаров, обитатели северной пустыни чинили набеги на племена, жившие вдали от моря. Иран, великая держава, находившаяся по другую сторону Персидского залива, пользовался этой слабостью и раздробленностью, вмешивался в оманские дела, налаживал межплеменные перемирияПерсия влияла на Оман с глубокой древности. Фалай — оросительная система туннелей, запруд и водохранилищ — принесена в Оман персидскими переселенцами в VII в. до н.э., во время экспансии Ахеменидов.. В 1749 г. Ахмад бен-Саид аль-Бу-Саид, родоначальник нынешней Оманской династии, объединил враждовавшие секты и с их помощью прогнал персов. Но затем начался упадок. В 1829 г. султан Саид бен-Султан даже покинул Маскат и отправился жить в южную свою империю — через Индийский океан, в Занзибар, близ африканских берегов. Эту империю оманцы создавали постепенно, пользуясь надежностью и силой муссонных ветров. В дальнейшем британские владыки Омана использовали слабость прибрежных повелителей, которые, будучи способны править Занзибаром, отстоявшим на три с лишним тысячи километров, и водружать свои стяги в восточноафриканских гаванях Ламу и Момбасы, не могли выдержать и отразить племенных набегов из близлежащей, оманской же, пустыни.

Преследовали Оман и другие невзгоды. Британский Королевский флот силой покончил с работорговлей, чью выгодную африканскую отрасль Оман издавна прибрал к рукамСледует заметить, что в целом оманские работорговцы были мягче своих европейских собратьев по ремеслу. Вместо того чтобы превращать несчастных захваченных африканцев в «живых мертвецов», лишенных каких-либо человеческих прав, оманцы часто делали своих рабов обычным домочадцами, одевали их и женили согласно исламским законам.. В эпоху котла и пара оманские парусные суда, известные в Европе под общим названием «фелук», изрядно устарелиЭто было тем более обидно, что к началу XIX в. в северном Аравийском море не существовало флота сильнее оманского — исключая, разумеется, присутствовавший там британский флот. См.: Hall R. Empires of the Monsoon: A History of the Indian Ocean and Its Invaders. L.: HarperCollins, 1996. P. 355.. А с открытием Суэцкого канала сократилось расстояние от Европы до Индии. Тем самым резко уменьшилась важность Маската и прочих оманских гаваней, служивших перевалочными пунктами при плавании через Индийский океан.

Затем, в 1913 г., священнослужители и вожди племен, обитавших вдали от моря, подняли мятеж против Маската: они твердо намерились возродить ибадитский имамат, лучше и полнее представляющий исламские ценности, как их понимают в пустыне. С помощью британцев прибрежный султанат в 1915 г. отбил нападение, учиненное тремя тысячами кочевников. Переговоры затягивались, бои то прекращались, то возобновлялись. Началась экономическая блокада внутренних областей. Наконец в 1920 г. обе стороны подписали договор, в соответствии с которым султан с имамом согласились не вмешиваться в дела друг друга. По сути, Маскат и Оман — побережье и внутренние части страны — превратились в отдельные государства. Мир воцарился на 35 лет, пока из-за нефтяных месторождений, обнаруженных в глубине страны, между войсками султана и имама не вспыхнули новые сражения. Саудовская Аравия поддержала племена, кочевавшие в пустыне, а Британия взяла сторону султана, правившего побережьем. С британской помощью султан Саид бен-Теймур сумел взять верх, однако победа его оказалась пирровой. Сепаратистское восстание вспыхнуло в Дофаре в 1960-х гг. Вскоре его возглавили и подчинили себе марксисты-радикалы. Это случилось как раз тогда, когда султан отошел от политики, оградив страну от внешнего мира и всемерно избегая развития. Так возобновились древние разногласия между побережьем и внутренними областями страны, между имаматом и султаном. Из-за этого во второй половине XX в. Оман сделался не столько государством, сколько географическим понятием.

Путь к истинной государственности начался только в июле 1970 г., когда, при содействии британцев, реакционного султана Саида сверг его сын Кабус. Переворот обошелся почти без кровопролития: случилась короткая перестрелка, старого султана ранили в ногу, а затем отправили в Лондон как изгнанника. Новый 29-летний султан Кабус объявил всеобщее помилование кочевым племенам Дофара. Он рыл колодцы, прокладывал дороги, наводил мосты в пустынных областях. Кочевников-партизан, добровольно сдавшихся в плен, британцы заново обучили военному делу и сформировали из них иррегулярные части вооруженных сил Омана [8]. Кроме того, новый султан начал напряженную кампанию дружественных встреч — чтобы помимо дофарцев склонить на свою сторону и подчинить новому правлению собственное племя, равно как и членов собственной разветвленной семьи. Это была классическая, хотя в некотором смысле доморощенная, стратегия борьбы с партизанским движением. Через некоторое время она принесла добрые плоды. К 1975 г. восстание в пустыне окончилось, и Оман стал готов развиваться как современное государство.

Подавление анархии всегда следует начинать с кланов и племен, а потом уже подниматься выше этих первичных общественных ячеек. Именно так и поступил Кабус. А уж в пустыне племенным отношениям подчиняется все. Трезво мысливший Блаженный Августин писал в своей книге «О граде Божьем»: племена, связанные скорее тесными узами родства и этнической общности, чем какими-либо вселенскими устремлениями, едва ли могут быть примером того, что зовется высшим добром. Но, содействуя общественной сплоченности, племена все же и сами по себе служат добрым началом. Кабус угадал это и сколотил воедино целую нацию из несхожих племенных элементов. Проклятие вражды между приморьем и пустыней преодолела вдохновляющая сила средневековых традиций.

Султан Кабус создал новосредневековую систему, содержавшую демократические вкрапления. Периодически совещаясь со старейшинами племен, Кабус достиг того, что при абсолютной султанской власти лишь немногие решения владыки бывали спорными. Такой подход к управлению восстановил связующее звено между былой территорией имамата в глубине страны и прибрежным султанатом — звено, столь долго пребывавшее разомкнутым. А еще Кабус был хитроумен. В 1970-х белая дишдаша, древнее длиннополое одеяние, которое мужчины-арабы носили везде и всюду, стала выходить из моды, вытесняемая западными костюмами из синтетических тканей. Тогда Кабус объявил дишдашу почти непременным арабским облачением. Этот шаг, наравне с призывом возводить постройки в исконно арабском архитектурном стиле, укреплял зачаточное культурное единство побережья и пустыни, способствовал созданию нации.

На всем Среднем Востоке нет правителя, вполне сопоставимого с султаном Кабусом. Сегодня он — худой старик на восьмом десятке лет, холостой и живущий одиноко, почти затворником. Ему присуща намеренная отчужденность от окружающего. Он играет на лютне и органе, любит классическую западную музыку — и сочиняет музыку сам. (Султан создал первый на Среднем Востоке симфонический оркестр, где все музыканты — местные арабы.) Он правит на западный лад: создал исправно работающие министерства, дал женщинам немало прав, построил в глубине страны школы, потрудился во благо защиты окружающей природной среды, запретил охоту. Некий западный знаток арабского мира сказал, что в частных беседах этот султан, выпускник Королевской военной академии в Сандхерсте (Великобритания), предстает «самым осведомленным, самым разумным, самым начитанным и грамотно говорящим — и по-арабски, и по-английски — правителем на Среднем Востоке. Во всем регионе лишь он один и может по праву зваться человеком эпохи Возрождения». То есть Кабус олицетворяет собой космополитизм, присущий народам Индийского океана.

Другой человек, прежде бывший высокопоставленным американским чиновником, заметил: что касается широты стратегического мышления, султана Кабуса можно сравнивать лишь с Ли Куан Ю, премьер-министром Республики Сингапур. Миру нашему и в самом деле повезло: на протяжении десятилетий государствами, сопредельными двум важнейшим проливам Индийского океана — Ормузскому на западе и Малаккскому на востоке, — распоряжались два столь просвещенных и одаренных правителя. Можно сказать, Оман слишком невелик, чтобы таланты владыки, подобного султану Кабусу, могли развернуться полностью, — равно как и Сингапур очень мал для способностей такого премьер-министра, как Ли Куан Ю. Рассказывают, будто султан Кабус может обсуждать израильско-палестинский конфликт с точки зрения обеих сторон. А еще он трудился без устали, чтобы наладить добрососедские отношения с иранцами, заключил с Соединенными Штатами соглашение о военном доступе и присутствии, позволившее вытеснить советские войска из Афганистана, а иракскую армию — из Кувейта; впоследствии, перед вторжениями в Афганистан и Ирак, султан разрешил временно разместить на оманской земле 20 тыс. американских солдат и офицеров. В 1979 г. Оман оказался единственным арабским государством, признавшим мирное соглашение Анвара ас-Садата с Израилем. Учитывая, что глубоководные участки Ормузского пролива — фарватер, необходимый для нефтеналивных судов, — целиком и полностью находятся в оманских территориальных водах (а это приравнивает собственные стратегические интересы Омана к интересам остального мира), султан Кабус (да еще при всех его талантах!) может стать несравненным посредником между американцами и иранцами — либо между американцами и арабами, если речь идет об израильско-палестинском конфликте. Но, живя почти отшельником, султан избегает подобной роли, предпочитая уединяться среди книг и музыкальных инструментов, — подобно престарелому викторианскому джентльмену, для которого искать известности значило бы обнаруживать слабость характера.

Он не любит беседовать с репортерами. Редко выходит на люди. Газеты не трубят о нем каждый день, как о прочих диктаторах. Его портреты и фотографии не множатся до неприличия, как это было в Ираке при Саддаме Хусейне или даже в Египте при Хосни Мубараке. Вокруг султана Кабуса нет никакого культа личности. Зато нынешний Оман кажется почти ненастоящим, выглядит страной, сошедшей со страниц фантастической повести. Ни военных, ни полицейских почти не видно — в отличие от Саудовской Аравии, где входы в гостиницы и другие важные здания стерегут охранники и ограждают бетонные барьеры американского образца. Почти всякий взрослый человек носит национальную одежду, улыбается и неизменно поминает правителя страны добром — впрочем, только если о султане спросить напрямую. А если спросить о демократии либо свободах, человек отвечает подобно одному из моих оманских друзей: «Какой же именно из упомянутых вами свобод мы не имеем?» И, учитывая впечатление, произведенное Соединенными Штатами в Ираке, помня о попутно разгулявшемся там насилии, можно понять, отчего недоверчивые оманцы отвечают именно так, а не иначе.

В самом деле, американцы склонны толковать демократию слишком «юридически», только в понятиях законодательства и выборов. Возможно, чересчур большое значение придается самому акту голосования — а это способно скорее отвращать от американского примера, чем делать его привлекательным. Для некоторых обществ — и для средневосточного в частности — демократия сводится к дружелюбному совещанию правителя с подданными, а не к официальному процессу. И где была бы Америка на Среднем Востоке, если бы не монархи Омана, Иордании и Марокко, не говоря уже о прочих недемократических правителях, которые все же борются с экстремистами, враждебными Западу? Будущее американского могущества зависит от того, сможем ли мы понимать исторический опыт других народов, а не только свой собственный. Благодаря собственной — в общих чертах счастливой — истории американцы верят в «единение добрых начал» и полагают, будто все хорошее берется из одного и того же источника, будь то демократия, экономическое развитие или общественные реформы. Но вот Оман демонстрирует: монархия, которую американцы считают безусловно скверным общественным устройством, способна приносить добрые плоды.

Оман доказывает: если для Запада главная и самодовлеющая цель — демократия, то на Среднем Востоке главная цель — справедливость, утверждаемая посредством религиозной и племенной власти, сосредоточенной в руках султана. Кроме того, оманцы понимают: слава богу, мы — не Саудовская Аравия, где монархия действует непривлекательно и угнетает подданных; благодарение богу, мы — не Йемен, похожий на Дикий Запад из-за частично демократического племенного безвластия; и, слава создателю, мы — не Дубай, ибо мы действительно существуем.

Любопытно: Оман столь безмятежен еще и потому, что в стране процветает ибадитская разновидность ислама — не суннитская и не шиитская. (Очаги ибадитского вероисповедания существуют также в Северной и Восточной Африке.) Хотя между ибадитами, склонными к «анархической демократии», в предшествующие эпохи царил раздор, само ибадитское вероисповедание, подобно многогранному бриллианту, способно также побуждать к примирению, отвращать от вражды, подчеркивать важность спокойного достоинства. Этой вере в известной степени присуща невозмутимость буддизма, несовместимая с призывами к священной войне, джихаду, — и поэтому не многие ибадиты"диссиденты» привлекаются на государственную службу. Ибадитское вероисповедание — как и дишдаша, и тюрбаны, и усыпанные алмазами кинжалы, и традиционная архитектура — еще один фактор, помогающий сплотить нацию воедино.

Наличие умеренно обширных нефтяных и недавно открытых газовых месторождений также способствует политическому и общественному спокойствию в Омане. Султан регулирует экономику посредством консервативного финансового и бюджетного планирования: бюджеты рассчитываются в согласии с заниженными ценами на нефть (относительно мировых цен), чем обеспечивается необычайно высокий платежный баланс. Сам же султан живет далеко не так богато, как многие американские чиновники либо деловые люди. Его дворцы достаточно скромны; а за высокопоставленными оманскими чиновниками не тянутся армады лимузинов и реактивных воздушных лайнеров. Избыточной роскоши, присущей прочим богатым нефтью государствам Персидского залива, здесь не водится.

Этот свойственный султану такт, обнаруживающийся в том, что правит он со сдержанностью и не желает играть заметной роли на мировой сцене — напоминая скандинавских премьер-министров, «довольствующихся малым», и составляя прямой контраст напыщенным правителям вроде иранца Махмуда Ахмадинежада и венесуэльца Уго Чавеса, — может свидетельствовать: султан чувствует себя уязвимым. Само невероятное, совершенное спокойствие Омана, вероятно, пойдет на пользу стране уже оттого, что такая страна не привлекает к себе внимания в регионе.

Однако ныне султан стоит перед лицом некой расплывчатой угрозы своему правлению: ускорившимися переменами, способными покончить с относительной изоляцией Омана. Половине местного населения не исполнилось еще 21 года. Все больше и больше молодых людей носят западную одежду и кепки-бейсболки. Страховые взносы за торговое мореплавание в пределах Персидского залива повысились, возить нефть через Ормузский пролив становится невыгодно и небезопасно. Между гаванями Омана и Дубая возникают новые транспортные связи, не ведущие сквозь пролив, — и дерзкая модель развития, свойственная Дубаю, распространяется в Омане быстрее прежнего. И, хотя в этом регионе дубайскую модель развития часто осуждают за излишнее «низкопоклонство перед Западом», она, подобно самой глобализации, обладает коварной притягательной силой. Отчасти для того, чтобы дать работу всей вышеупомянутой молодежи, отчасти для того, чтобы разнообразить экономику, султанат ныне вынужден поощрять массовый туризм, усеивая девственное прежде побережье курортными поселками для отдыхающих европейцев — которые, в свой черед, повлияют на тщательно сберегаемую традиционную культуру Омана.

Эти болезненные перемены станут вполне очевидными, когда султан, по слухам, страдающий диабетом, перешагнет рубеж семидесятилетнего возраста, не имея престолонаследников. Можно лишь надеяться на то, что и султанская семья, и племенная знать обсудят вопрос между собой и назовут подходящего кандидата. Никто в Омане не предлагает общенациональных выборов, хотя весь процесс, посредством которого будет назван следующий султан, по самой природе своей требует совещаний — и оттого демократичен. Оман отнюдь не просто втиснуть в узкие рамки вашингтонских политических дебатов, за которыми кроется власть отдельных личностей в условиях массовой демократии. Но и безоглядно отвергать демократию нельзя. Предельное сосредоточение власти в одних руках, свойственное Оману, благотворно, лишь если руки принадлежат сильному и просвещенному правителю. Но что случится, если — или когда — власть перейдет к человеку менее сильному и просвещенному? Тогда предельная централизация власти обернется бедой. В недемократических государствах, подобных Оману, дела сплошь и рядом обстоят хорошо, пока жизнь движется гладко, — но, когда перед такими государствами встают проблемы, население — особенно молодежь — делается беспокойным. Когда я был в Омане, числясь гостем правительства, то подобно всем знакомым специалистам по Среднему Востоку был приятно удивлен достижениями местного относительно малоизвестного, добродушного правителя. И все же Оман породил во мне беспокойство. Уж больно хорошо выглядело все вокруг — чересчур хорошо. Но я внимательно прислушивался к демократии, зашевелившейся в Иране и Бирме, вернувшейся в Бангладеш, и — несмотря на то что в этом отношении у арабского мира очень скверная слава — почувствовал: продолжающееся экономическое развитие в конце концов породит более свободные общества повсюду. Этого требуют информационные технологии наравне с возникающей глобальной культурой. Как примет Оман эти вынужденные перемены? Следующие несколько десятилетий могут сделаться для страны менее безмятежными, чем текущее.

С правительственной точки зрения, которую изложил мне министр религиозных даров и пожертвований Абдулла бен-Мохаммед альСальми, вопрос коренится в отношениях между племенной и правительственной властью. То есть, объединяя ибадитский имамат, находящийся в пустыне, с прибрежным султанатом, страна ставит великий демократический эксперимент.

Нет лучшего символа для сочетания местной патриархальности с космополитизмом Индийского океана, чем построенная к 2001 г. мечеть султана Кабуса в Маскате. В других странах, управляемых единолично, такая постройка легко могла бы выродиться в памятник не вере и культуре, но гнетущей диктаторской власти. Мечеть воплощала бы не эклектику, но манию величия.

Мне вспоминаются мечеть Саддама Хусейна в Мансурском районе Багдада и Дом республики, возведенный в Бухаресте по приказу румынского диктатора Николае Чаушеску. Строительство обоих зданий было доведено только до середины, когда упомянутых правителей низвергли. Оба здания — архитектурные чудовища исполинских размеров, угнетающие своими громадами все вокруг. По сути, они задумывались как сооружения, фашистские по духу. Мечеть Кабуса — совсем иная. Пусть она по‑настоящему велика (периметр ее основания — 1000x850 м, а главный минарет возносится на 100 м), но, откуда ни глянь, у мечети правильные, почти уютные пропорции, ненавязчиво излучающие дух изящной монументальности. Двинуться через ее двор и вдоль обходных галерей, пройти под остроконечными сводами арок, вытесанных из песчаника столь изысканно-тонко, что кажется, будто их нарисовали на бумаге росчерками быстрого и верного карандаша, — это значит совершить в своем воображении путешествие из одного конца исламского мира в другой: от Северной Африки до Индостана; это значит мельком заглянуть по дороге в Среднюю Азию, а на Иранском нагорье задержаться надолго. Остроконечные, как бы парящие в воздухе своды напоминают об Ираке. Ярусы и балконы-шерефы на минаретах повествуют о старом Каире; поразительно сложные узоры и крашеные окна заставляют нас мыслить об Иберии и Магрибе, а резные деревянные потолки — о Сирии; керамические плитки приводят на память мечети в Узбекистане и Хиджазе (запад Саудовской Аравии); черно-белые каменные галереи говорят о Египте времен мамелюков; темно-желтый песчаник повествует об Индии (откуда его и привезли); ковры, тканные вручную, и мозаика, изображающая цветы, шепчут нам об Иране. Здесь, под резным и золоченым куполом, который вызывает раздумья о дерзком абстрактном модернизме XXI столетия, сливаются воедино образы греческой Византии, Сефевидского Ирана и Могольской Индии. Здесь прославляется не столько сам Оман, сколько место, занимаемое Оманом в культурном и художественном континууме, простирающемся на тысячи километров отсюда во всех направлениях. Здесь самое главное — красота и соразмерность, а не восхваление владыки-строителя, которого здесь видят лишь изредка. И, хотя перед нами молитвенное сооружение — мечеть! — сам дух этого места явно приветствует каждого: добро пожаловать, весь белый свет! Здесь веет океаном, а не пустыней.

Но и этот благотворный дух, этот плод средневековой исламской торговли и других извечных соприкосновений с иными народами — дух, нашедший себе странное воплощение в XXI столетии в лице султана Кабуса, не способен, разумеется, помешать превращению океана в зону конфликта или соперничества между великими державами. А с точки зрения этих держав Оман приобретает все большее значение.

Хотя влияние Омана и уменьшилось в эпоху котла и пара, он постепенно возвращает его себе при помощи обновленных и расширенных торговых портов. Уже издали, за десятки километров, из безжизненных дофарских песков заметны скопления высоких портовых лебедок в порту Салалы. Старинный городской центр Салалы, с обширными рынками под открытым небом и многочисленными харчевнями, источает пряный полуафриканский аромат, присущий близлежащим йеменским городам по другую сторону границы. Но этот Салала становится крупнейшим, всемирно важным перевалочным пунктом для компании A.P.Moller-Maersk, одной из самых больших фирм, занимающихся перевозкой грузов в контейнерах. Похожее расширение произошло и в Сохаре, на другой оконечности Омана. Сохар был родиной Синдбада-морехода и Ахмеда ибн-Маджида; теперь в Сохаре осуществляется один из величайших всемирных проектов портового развития. А еще Сохар — один из крупнейших морских и промышленных центров с капиталовложениями, превышающими 12 млрд долларов. Сохарский порт способен принимать суда-контейнеровозы, имеющие осадку 18 м. Сохар гордится своими комплексами нефтехимических, металлообрабатывающих и снабженческих предприятий.

Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, почему это происходит. Мировое нефтеносное средоточие, Персидский залив, становится все более оживленным и опасным местом. Ему грозит не только вероятная война между Соединенными Штатами и Ираном, но также множество осуществимых террористических замыслов, которые могут затронуть как одно отдельно взятое грузовое либо нефтеналивное судно, так и несколько. Более того, усиление Индии и Китая значит, что Персидский залив становится «спасательным кругом» не только для Запада, но и для Востока. Если однажды Персидский залив закроют для судоходства, близлежащие порты, соединенные с ним железными дорогами либо нефтепроводами, приобретут еще большую жизненную важность. Например, порт Сохар в Омане, расположенный у самого Ормузского пролива. Оман, этот образец и пример политической устойчивости, рассматривается странами Персидского залива как вероятное связующее звено между ними и окружающим миром. Хотя в XXI в. Дубай может унаследовать роль, сыгранную в XIX в. Аденом — тогдашним величайшим угольным портом Великобритании в Индийском океане, — все же Дубай, стоящий на берегу Персидского залива, географически уязвим. Поскольку для океанских грузовых судов плавание в Дубай означает плавание кружным путем, этот порт скорее может служить перевалочным пунктом не при морских, а при воздушных перевозках. А пока что порт Салала, расположенный в Дофаре, имеет дополнительное преимущество: он находится почти посередине южной оконечности Аравийского полуострова, практически на одинаковом удалении от Индостана и Красного моря: идеальный перевалочный пункт, как во времена древние, так и в XXI в. Сюда не нужно двигаться кружным путем, и потому Салала, с его ремонтными доками, бункерами, складскими помещениями и причалами для грузовых судов, принимает и обслуживает свыше 1500 судов ежегодно. За минувшее десятилетие портовые доходы постоянно росли. Железные дороги и нефтепроводы, сходящиеся в обширных портовых комплексах, бесповоротно покончили с безвластием, царившим в пустыне. И море — тоже, впрочем, покоренное с незапамятных времен ветрами-муссонами — осталось торжествующим победителем.

Источник

]]>
Sun, 23 Sep 2018 20:16:09 +0400
Почему жителей гор почти невозможно завоевать? http://navoine.info/mountain-war-trouble.html http://navoine.info/mountain-war-trouble.html Переводы
Воскресенье, 23 Сентябрь 2018

Горные народы всегда славились своей способностью изгонять захватчиков. История знает много примеров, когда было крайне трудно подчинить жителей гор: война Британии с шотландцами, русских с народами Кавказа. Нет никаких сомнений, что фраза «Оставьте горцев в покое» должна стать непреложным правилом для США, пишет The National Interest. В чем причина их непобедимости?

**

Точного научного определения горцев не существует. Но поскольку эти люди издавна обладают способностью изгонять захватчиков, они заслуживают более пристального изучения.

21 августа 2018 года генерал Джон Николсон (John Nicholson) передал командование миссией НАТО в Афганистане генерал-лейтенанту Скотту Миллеру (Scott Miller). На своей последней пресс-конференции Николсон заявил, что принятая стратегия дает результаты, и для ее полной реализации нужно просто больше времени. Это семнадцатый командующий в Афганистане, и его прощальное заявление было очень похоже на предыдущие шестнадцать. Силами НАТО в этой стране командовали самые успешные военачальники нашего времени. Так почему же Афганистан по-прежнему нестабилен?

Все знают, что у Афганистана очень длинная история борьбы с иностранными армиями. 13 января 1842 года до британского форта в Джелалабаде добрался окровавленный и изможденный военный врач Уильям Брайдон (William Brydon). Когда его спросили, где остальные войска, он сумел лишь вымолвить: «Вся армия — это я». Так британцы узнали о полном разгроме в Афганистане своей армии численностью 20 тысяч человек. Наверное, это самый известный пример уничтожения иностранной армии горными народами, но он далеко не единственный.

Начиная с кампании Александра Македонского (329-327 гг. до н.э.) по захвату Бактрии (нынешний Афганистан), история войн изобилует повествованиями о том, как крупные державы, уверенные в своей непобедимости, пытались захватить территорию горных народов, но получали мощный отпор и были вынуждены отступать.

Англичане первыми начали предпринимать серьезные усилия по подавлению Шотландии в 12-м веке. Но им понадобилось несколько столетий, прежде чем Акт о соединении в 1707 году объединил их. Но и это не смогло положить конец шотландскому сопротивлению. Шотландцы восстали в 1715 году, а потом в 1745. Они по сей день говорят о независимости. Русские воевали на Кавказе с разной степенью активности с начала 18-го века, но им до сих пор не удается подавить террористические группировки в этом регионе. Христиане-марониты Ливана более тысячи лет защищали свои горы от мусульман.

Зарубежные армии могут побеждать горные народы, но у них на это уходят десятилетия, а иногда и века. Афганцы, чеченцы, монтаньяры (на французском это слово буквально означает «горцы»), шотландцы, валлийцы, швейцарцы, друзы, марониты — все они неоднократно давали отпор чужеземцам. Шотландцев и валлийцев в конце концов включили в состав Соединенного Королевства, но чтобы покорить каждый из этих народов, понадобились столетия. Самое важное заключается в том, что у англичан были веские стратегические причины для проведения этих кампаний. Во-первых, английские короли искренне верили в то, что данные земли принадлежат им по праву. Это заставило англичан 200 с лишним лет вести войну по завоеванию Уэльса. Позже, когда Англия столкнулась с врагами с континента, она никак не могла смириться с независимостью шотландцев, которые неоднократно вступали в союз с ее континентальными противниками. Поэтому Англия была готова заплатить высокую цену, чтобы окончательно подчинить шотландцев.

Практически у каждого горного общества есть своя история сопротивления чужеземцам. Эта история формирует основу самосознания данных народов. Кроме того, для самосознания горцев очень важна многолетняя внутренняя междоусобица. Семьи и кланы ведут споры, которые длятся столетиями. Приходящие в горы чужеземцы неизбежно втягиваются в эти междоусобицы, хотя редко понимают их суть. В своей книге No Friends but the Mountains (Никаких друзей, кроме гор) Джудит Мэтлофф (Judith Matloff) подробно знакомит читателя с обществами горцев от Сьерра-Мадре и Кавказа до Гималаев и Анд. Она отмечает, что в горах живет всего 10 процентов населения нашей планеты, однако там на момент написания книги шли 23 из 27 войн. Она также выделяет кровопролитные междоусобицы, которые осложняют процесс государственного управления в горах.

У Швейцарии, которую сегодня считают одной из самых стабильных, демократических и благополучных стран мира, ушли столетия на то, чтобы разобраться в вопросах внутреннего управления. Эта страна была основана в 1291 году альянсом трех кантонов, но швейцарцы только в 1848 году согласились объединиться в рамках единого государства. До этого там было множество внутренних конфликтов. Даже сегодня 26 кантонов и 3 000 коммун (муниципалитетов) этой страны обладают значительной самостоятельностью при решении местных вопросов. А наличие 3 000 коммун в этой крошечной стране с ее современным урбанистическим обществом указывает на то, что швейцарцы сохранили характерное для горных культур стремление к местному самоуправлению. Важно также понимать, что чужакам зачастую не нравятся их решения, так как они не отражают чужие ценности. Например, женщины в Швейцарии вплоть до 1971 года не имели права голосовать на федеральных выборах. Последний кантон, предоставивший женщинам право голоса при решении местных вопросов (Аппенцелль-Аусерроден), сделал это только в 1991 году, и то по распоряжению Федерального верховного суда Швейцарии.

Нет никаких сомнений, что фраза «Оставьте горцев в покое» должна стать непреложным правилом, таким же важным, как и «Никогда не ведите сухопутную войну в Азии». Но она таким правилом не стала. Военным училищам и академиям пришло время включить это правило в свои учебные программы. Войны развязывают политики, а не военные. Но именно военные заверяют политиков в своей способности победить. Несмотря на 17 лет военной кампании в Афганистане, в которой участвуют войска США, союзников и афганская армия, ситуация в этой стране продолжает ухудшаться. Наверное, если бы творцы американской политики понимали, что вступают в войну с горными народами, они бы строили более реалистичные планы.

Но если применять непреложное правило «Оставьте горцев в покое», то возникает очевидный вопрос: кого называть горным народом? Если люди живут в горах, это далеко не всегда означает, что они горцы. Я бы назвал горным народом (горцами) тех, кто зарабатывает на жизнь в горах, а не в долинах. Например, Корея и Япония горные страны, но люди там также выращивают рис. А это значит, что большинство людей в этих странах зарабатывают на жизнь в долинах, а не в горах. В отличие от них, горцы зарабатывают на жизнь, занимаясь скотоводством, полукочевым сельским хозяйством и контрабандой, добывая полезные ископаемые, заготавливая дрова и проводя другие работы, характерные для горной местности, но не для долин, расположенных между хребтами. Наверное, самое важное заключается в том, что такая деятельность не требует от них защиты той или иной территории.

Тем не менее, факт остается фактом: четкого и научного определения горцев не существует. Но если вспомнить слова члена Верховного суда Поттера Стюарта (Potter Stewart), вы их узнаете, когда увидите. И еще лучше вы узнаете их в том случае, если решите с ними воевать.

Следующий логичный вопрос заключается в том, почему горцев так трудно завоевать. Естественно, труднодоступная местность на руку обороняющемуся, особенно если обороняющийся решил вести партизанскую войну. Оккупант может с боями занять территорию, но чаще всего он не в состоянии отыскать и уничтожить партизан. Труднопроходимая пересеченная местность с пещерами, лесами, оврагами и обрывами, соединенная тропами, которые известны только местному населению, позволяет партизанам прятаться и относительно свободно перемещаться даже в тех случаях, когда противник обладает полным превосходством в воздухе. Горы дают местным бесчисленное множество укрытий.

Интервенту еще труднее из-за того, что количество путей снабжения всегда ограничено, и зачастую на них имеются многочисленные узкие места, дающие партизанам отличную возможность для устройства засад. Чтобы держать войска в горном районе, оккупант должен обеспечивать безопасность на длинных и весьма уязвимых для нападения коммуникациях. Он не может уступить партизанам такое тактическое преимущество как высоты, но у него редко имеется достаточное количество живой силы, чтобы контролировать все высоты вдоль путей снабжения. В Ютубе размещены сотни материалов, показывающих, как американцы с союзниками обстреливают горы Афганистана, надеясь нейтрализовать невидимых партизан. Захватчик обычно ведет огонь вслепую, потому что не может обнаружить партизан, даже обладая самой современной в мире техникой. Небольшой отряд партизан, ведущий снайперский огонь по блокпостам, и устраивающий засады на путях подвоза, может сковать сотни военнослужащих противника.

Ведя борьбу с захватчиками, горцы умело используют местность, сводя на нет численное и огневое превосходство противника. А благодаря своему упорству и стойкости они изматывают его. Когда русские вместе со своими чеченскими марионетками начали давить на чеченских повстанцев, те в середине 1990-х годов ушли в горы и продолжили борьбу. Пакистанские террористические группировки последние 20 лет базируются в провинции Хайбер-Пахтунхва, продолжая боевые действия в Афганистане и Пакистане. Курдская рабочая партия использует свои горные базы к юго-востоку и востоку от Турции и воюет с турками более 30 лет. А довольно немногочисленные христианские общины Ливана и Сирии более тысячи лет защищают свои горные села от живущего внизу мусульманского населения.

Военные кампании против горцев часто превращаются в войны на изнурение. В Афганистане Советы девять раз «успешно» захватывали Панджшерское ущелье. Всякий раз они наносили огромный урон его афганским защитникам, их семьям и собственности. И каждый раз Советы уходили, оставляя ущелье афганским моджахедам. Советские и афганские правительственные войска так и не сумели подавить сопротивление и не могли держать свои части и подразделения на этой труднопроходимой местности. Панджшер — это труднодоступный узкий и длинный коридор, окруженный высокими горами. Короче говоря, это горная цитадель. Если не депортировать стремительными темпами население горного региона, что сделал Сталин на Кавказе в 1944 году, иностранной державе понадобится очень долгая кампания по интегрированию горных народов в свое общество. В таких обстоятельствах политической воли часто не хватало, и захватчики отступали, довольствуясь чередой карательных рейдов для сдерживания и наказания горцев.

Даже если захватчик возьмет горный регион под свой контроль, ему будет чрезвычайно трудно его удержать. В отличие от большинства равнинных обществ, горные общества живут разрозненно и уединенно, а это ведет к социальной раздробленности. Долины рек и равнины являются природными путями сообщения, которые имеют тенденцию объединять общества, зачастую посредством захвата. А горные хребты разделяют общины. В самой труднодоступной местности, чтобы добраться от одного соседнего села до другого, находящихся по прямой в десятке километров друг от друга, порой уходит несколько дней. А зимой люди иногда вообще не могут попасть друг к другу. Не менее важно и другое. Горные общества редко создают избыточный продукт, необходимый для содержания бюрократического аппарата власти, а поэтому центральная власть им зачастую не по средствам или просто не нужна, так как защищать эти несуществующие излишки нет необходимости. В отличие от горцев, равнинные общества издавна создают избыточный продукт, нуждаются в государстве и власти для его защиты и формируют в этих целях многоуровневые общественные структуры. Наличие излишков и трудности с защитой равнинной местности давали сильным людям стимулы и ресурсы для объединения таких равнинных районов. Если равнинные общества в большинстве своем становились едиными политическими образованиями, то горные общества обычно остаются раздробленными. Захватчику приходится иметь дело с каждым небольшим политическим образованием в отдельности (семья, клан, племя и т.д.), а также втягиваться в многолетние конфликты между ними, если он хочет установить свой контроль над горным населением.

Но рельеф лишь отчасти объясняет трудности с «умиротворением» горцев. Это далеко не самый важный элемент. Гораздо более существенные проблемы создает культура. Горцы обычно привержены своим кланам, сосредоточены на самих себе, враждебно относятся к чужакам и отличаются несговорчивостью и стойкостью. Постоянная междоусобная вражда между кланами и семьями приводит к тому, что горцы непрерывно совершенствуют свои боевые навыки и умения, а также закаляют характер и волю. С 1991 по 2012 год в ходе междоусобиц погибло более 10 000 албанцев. Это примерно 20 процентов мужского населения горных районов Албании. Дэвид Эдвард (David B. Edward) в своей книге Heroes of the Age: Moral Fault Lines on the Afghan Frontier (Герои эпохи. Нравственные линии разлома на афганских передовых рубежах) подчеркивает роль конфликта между родственниками (двоюродными братьями) в афганском обществе. Эдвард рассказывает о том, как эти двоюродные братья соперничают между собой за право возглавить свое поколение в семье. Зачастую это соперничество приобретает жестокие формы. «На пушту слово, означающее двоюродного брата по отцовской линии, имеет и другое значение — „враг"», — пишет он.

Междоусобная вражда между семьями, кланами и родами является неотъемлемой частью многих горных культур. В США междоусобица между горными семьями превратилась в легенду в Западной Виргинии, Кентукки, Теннеси, Алабаме и Арканзасе. В Ираке Демократическая партия Курдистана реально пригласила армию Саддама Хусейна в Курдистан, чтобы та помогла ей изгнать из Киркука своих соперников, представителей Патриотического союза Курдистана. Это было в 1996 году, когда Соединенные Штаты после войны 1991 года с Ираком обеспечивали безопасность в Курдистане. С тех пор Демократическая партия Курдистана одновременно сдерживает Курдскую рабочую партию, которая борется за создание государства курдов на юго-востоке Турции, и выступает в союзе с ней в рамках борьбы против «Исламского государства» (запрещено в России — прим. перев.) Разделенные труднопроходимой местностью горцы часто воюют друг с другом — но лишь до тех пор, пока не появятся чужеземцы. В этом случае они заключают непрочный союз и во взаимодействии изгоняют захватчиков, чтобы затем вернуться к своим домашним конфликтам.

И захватчики часто покидали их территории. История указывает на то, что оставались они только тогда, когда на завоеванной территории имелись ценные стратегические ресурсы, за которые стоило бороться и сохранять контроль над покоренным населением. Например, Англия удерживала под своей властью Шотландию, несмотря на большие затраты, потому что контроль над этой территорией обеспечивал ей защиту с тыла во время войн с континентальными врагами. Если захваченный район не обладал экономической либо стратегической ценностью, государство-завоеватель делало вывод, что исходящую из гор угрозу дешевле заблокировать, чем пытаться изменить горное общество посредством оккупации. Те узкие проходы, которые удерживают чужеземцев, также мешают горцам спуститься со своих горных склонов.

 

Самое важное заключается в том, что горцы по всей видимости не желают быть частью соседствующих с ними равнинных обществ. Они наблюдают за жителями равнин десятилетиями, если не веками. Если бы они хотели интегрироваться в низинное общество, им буквально было бы достаточно спуститься с гор. Некоторые так и делают. Однако большинство по самым разным причинам предпочитает жить наверху.

Политические последствия

Этот краткий анализ особенностей горных народов имеет определенное значение для американской политики. У США отвратительные результаты в деятельности по изменению горных обществ, и тем не менее, в настоящее время они прямо или опосредованно участвуют в трех конфликтах с горными народами: с восточными пуштунами, с курдами и с йеменскими хуситами. Уже слишком поздно, и США прочно увязли в этих конфликтах. Но история должна охладить пыл американской администрации, думающей о том, как разрешить эти конфликты, и заставить ее реалистично оценивать свои шансы. Пожалуй, важнее всего понять и признать реалии горных культур. Наверное, главная общая реалия состоит в том, что горцы хотят самостоятельно принимать решения. Они согласятся на правление местных властей, состоящих из избранных ими людей, но не захотят подчиняться тем, кто назначен со стороны. Горные народы многократно демонстрировали свое нежелание жить под властью чужеземцев, а зачастую даже иметь общее государство и правительство с жителями равнин. Они доказывают это своим многовековым активным и пассивным сопротивлением ассимиляции. Интеграция горцев в состав государства возможна, но на это уйдут столетия.

Таким образом, в отношениях с горными народами по-прежнему действует главное правило — «Оставьте горцев в покое». Если государство решит, что стратегическая необходимость требует войны с ними, оно не должно пытаться навязывать им централизованную власть, и ему ни в коем случае не следует назначать к ним иностранных администраторов и руководителей. Горцы на протяжении всей истории придерживались норм местного самоуправления. А крупные государства там обычно возникали только спустя столетия, причем зачастую это были кровавые столетия.

Поскольку Соединенные Штаты пытаются урегулировать конфликты в Афганистане, Ираке и Йемене, им крайне важно помнить о том, что недопустимо пытаться внести фундаментальные изменения в их общества. Вместо попыток «исправить» общества, которые, по мнению американцев, не в порядке, хотя сами так не считают, США должны сосредоточиться на своих стратегических целях. В каждой из этих кампаний целью для Америки является не допустить возникновения безопасных убежищ для международных террористов. В прошлом Вашингтон пытался переделывать общества для устранения тех стимулов, которые побуждают некоторых людей становиться террористами. Вместо этого Соединенные Штаты должны разрешить горцам самоуправление. Если они будут и дальше создавать угрозы безопасности США, то Вашингтону следует сдерживать немногочисленных террористов вместо того, чтобы переделывать целые общества.

Соединенные Штаты и прочие западные страны в целом добиваются больших успехов в отношениях с равнинными обществами. Америке пока далеко до достижения стабильности в Ираке и Сирии, но она добилась гораздо больших успехов в их пустынной местности, нежели в горах Афганистана.

А что касается будущего, то иностранцы неизменно должны придерживаться принципа «Оставьте горцев в покое». К сожалению, могут возникать ситуации, как это было после 11 сентября, когда стране приходится действовать. В таких обстоятельствах крайне важно помнить историю. Национальное строительство, даже когда им занимаются люди из горных обществ, это трудный, многолетний и даже многовековой процесс. Чаще всего он не в состоянии существенно изменить горное общество. Соединенные Штаты должны признать, что карательные рейды с последующими кампаниями по подавлению террористов (зачистки) более эффективны и экономичны.

Доктор наук Т.Хаммес — заслуженный научный сотрудник Университета национальной обороны США. Изложенные в статье взгляды принадлежат автору и могут не отражать точку зрения американского правительства.

Источник

]]>
Sun, 23 Sep 2018 19:30:32 +0400
Крестный отец под прикрытием http://navoine.info/busting-druglords.html http://navoine.info/busting-druglords.html Переводы
Воскресенье, 23 Сентябрь 2018

Девятого февраля 2011 года двое мужчин явились на деловую встречу в номер отеля City в Бухаресте. Они намеревались продать несколько единиц оружия. Принимал их бойкий для своих 60 лет бизнесмен по имени Янни. Невысокого мужчину с брюшком и аккуратной бородкой, по его словам, прислал Талибан. Как и полагается при обсуждении многомиллионных сделок по незаконной продаже оружия, продавцы — 30-летний американец иранского происхождения, который в свое время работал переводчиком для армии США, и 50-летний американец израильского происхождения из Чикаго — благоразумно проявляли осторожность. Но уверенный и простой в общении Янни уже успел их к себе расположить.

В списке оружия на продажу числились ракетные комплексы «Джавелин» и FIM-92 «Стингер», а также ракеты для комплекса M47 «Дракон». Янни тепло поприветствовал гостей, демонстрируя ярко выраженный греческий акцент. Он заказал горячие закуски и принялся раскладывать на кофейном столике тарелки и столовые приборы. Иранец решил помочь, но Янни лишь отмахнулся: «Позвольте за вами поухаживать». Через час стороны согласовали цену в $3 млн за первую партию оружия — доставить ее нужно в порт Констанца на Черном море. Янни пояснил, что Талибану срочно необходимо оружие для защиты героиновых лабораторий от армии США.

Мужчины снова встретились на следующий день около 12 часов. «Отлично выглядишь», — заметил Янни в адрес израильтянина. Янни объяснил, что аванс в размере €250 000 скоро прибудет. Поговорили о боеприпасах, специалистах, которые обучат талибов обращаться с ракетами, обсудили банки, куда поступит основная сумма. Янни заверил, что использовать BlackBerry, который он им передал, абсолютно безопасно. «Что ты, я тебе доверяю на все сто», — сказал иранец. Телефон Янни зазвонил, он ответил и попросил собеседника оставить сумку с деньгами на заднем сидении машины. Мужчины вышли из номера за привезенным авансом.

В коридоре их ждал десяток румынских полицейские во всеоружии. В суде выяснилось, что Янни (настоящее имя которого — Спирос Энотиадес) — внештатный агент Управления США по борьбе с наркотиками (УБН). Все встречи в номере отеля осуществлялись под наблюдением, а разговоры записывались. В 2013 году продавцов приговорили к тюремному заключению сроком на 25 лет.

Операции под прикрытием часто подвергаются критике: считается, что они сами подталкивают подозреваемых к совершению преступлений. Но в рамках международной борьбы с наркоторговлей УБН с момента своего создания в 1973 году делает ставку именно на работу под прикрытием. «Никто не выполнит задание эффективнее, чем человек, проникший в преступную организацию и лично собравший доказательства», — считает Рэндалл Джексон, бывший федеральный прокурор, а теперь адвокат по уголовному праву в нью-йоркской юридической фирме. Согласно отчету Министерства юстиции за 2016 год, в период с 2010 по 2015 год в делах УБН фигурировали около 18 000 осведомителей и внештатных агентов. Большинство из них — преступники, которые согласились помочь в обмен на более мягкие приговоры, — делились информацией о своих боссах, подельниках и преступных планах или собирали информацию среди знакомых, причастных к делу. Чтобы инициировать операцию под прикрытием, Управление просит осведомителя привести в преступную организацию сотрудника УБН или внештатного агента (в таком случае его называют «конфиденциальный источник»). Агент предлагает совершить сделку, нарушающую законы США. Если приманка сработала, то агент под прикрытием проводит несколько встреч, обсуждая детали сделки. Все разговоры записываются с помощью устройства, которое легко спрятать за пуговицей рубашки. При отборе агентов важно наличие определенного опыта: для обсуждения транспортировки наркотиков на частном самолете нужен агент с опытом частных перевозок, а для обсуждения переводов крупных сумм подойдет агент, хорошо знакомый с банковской сферой. Некоторые, как Энотиадес, становятся любимчиками УБН.

Впервые я услышал о нем, когда готовил материал об операции УБН в Либерии, проведенной в 2011 году. Тогда арестовали нигерийского наркоторговца и пилота из России. Энотиадес исполнял роль ливанского финансового консультанта и проходил свидетелем по этому делу. Слушая записи его разговоров с торговцами, я был поражен, как быстро ему удалось войти в доверие. Бывший агент УБН Роберт Руссилло работал с Энотиадесом в середине 1990 годов и считает, что успешно выполнять задания Спиросу помогает то, что он прост в общении и умеет создать непринужденную атмосферу. Например, играя роль Янни, Энотиадес называл иранца своим приемным сыном.

Энотиадес родом с Кипра, раньше он работал в фармацевтической отрасли и владел ночным клубом. Кроме греков и ливанцев, Энотиадесу доводилось играть итальянца и курда. Может показаться, что он не очень подходит для своей работы: ему 72 года, он перенес три инсульта, его мучают боли в тазобедренном суставе. К тому же, Энотиадес выкуривает по две пачки сигарет в день и любит поесть, не заботясь о своем сердце. Недавно во время ланча его жена, приятная стройная женщина по имени Лу Энн, попросила официанта не приносить ей яичницу. Энотиадес немедленно распорядился положить яйцо к жареной грудинке, которую заказал сам.

Впервые мы встретились в 2015 году в одном из ресторанов Филадельфии. Энотиадес приветствовал меня как старого друга. Ему, как обладателю прекрасной памяти и замечательному рассказчику, чьи небылицы раз за разом оказываются правдой, бывает сложно не перебивать других. Но Энотиадесу удается переключить на себя внимание с предельной любезностью, осыпая собеседников извинениями. Он живо выражает удивление, а если раздражен, может ругнуться, часто даже по-гречески. Так создается иллюзия эмоциональной прозрачности, которая располагает к доверию. Как-то раз в Майами он стоял в очереди в пекарню, а перед ним какой-то бедолага никак не мог определиться с выбором. Энотиадеса это вдруг рассердило. «Возмутительно! — буркнул он. — Совсем о других не думает!». В греческих ночных клубах Энотиадес подпевает без особого таланта, зато с большим энтузиазмом.

Энотиадес свободно владеет английским, французским, немецким, итальянским, испанским и греческим языками, а потому специализируется на роли наркобаронов, посредников и «счетоводов», совершает звонки и устраивает встречи в интересах УБН. За последние 30 лет он стал самым успешным внештатным агентом в Управлении, к тому же это самый долгий срок службы. Энотиадес участвовал в десятках расследований, связанных с торговлей наркотиками и оружием в США, Европе, Южной Америке и Африке. «Его способность перевоплощаться в людей разных характеров и культур невероятна», — отмечает Руссилло. Бывший руководитель отдела спецопераций Луис Милионе, вышедший на пенсию в прошлом году, руководил многими операциями Энотиадеса, включая упомянутые операции в Либерии и Бухаресте. «У него стальные яйца, он запросто управляет людьми», — считает Милионе.

Подобные операции чрезвычайно опасны. «Объекты анализируют каждое движение и каждое слово, — рассказывает Руссилло. — Может показаться, что имеешь дело с тупоголовыми бандитами, но они постоянно настороже, чтобы защитить себя, и не нажить неприятностей». Внештатные агенты и осведомители на службе УБН не проходят специального обучения. Ожидается, что осведомители-преступники имеют представление о том, как вести себя не вызывая подозрений, а внештатные агенты вроде Энотиадеса учатся на месте. Один из бывших начальников управления Майкл Браун рассказал мне: «Запросто можно оказаться в ситуации, когда к голове приставляют заряженный пистолет и начинают задавать вопросы. В этот момент лучше не пасовать». Последствия ошибки могут быть жуткими. Руссилло рассказал, как один осведомитель, содействовавший поимке двух преступников из Колумбии, был найден с «колумбийским галстуком» — его язык вытащили через надрез на горле.

До конца 1980 годов сотрудники УБН выполняли всю работу самостоятельно. По словам Майкла Левина, бывшего агента и автора книги о своем опыте участия в операциях под прикрытием в Центральной и Южной Америке в 1970-1980 годы, они играли в русскую рулетку своими жизнями. С начала 1990 годов Управление все чаще берет на опасные задания посторонних. Милионе подтвердил, что в УБН не хотели подвергать опасности жизни агентов: «Некоторые операции были слишком рискованными». Он добавил, что никто не отправлял внештатных агентов на опасные задания как на смерть. Управление всегда принимало меры по безопасности вне зависимости от того, кто участвовал в операции: штатный агент или сторонний сотрудник. Но существует мнение, что выполнение такой работы неподготовленными людьми — неэтичная практика. «А какие меры защиты и безопасности тут можно предпринять? — спрашивает Сирилл Фижно, профессор юриспруденции на пенсии, специалист по сравнительному уголовному праву. — Постоянно возникает одна и та же проблема: как можно быть уверенным в том, что агент не угодит в засаду?». Пресс-секретарь УБН отрицает, что именно риск потерять сотрудника мотивирует Управление привлекать внештатных агентов, и утверждает, что в любой операции предпочтительно участие штатных сотрудников.

Работа внештатного агента нередко хорошо оплачивается. Бывший наркоторговец Карлос Сагастуме вступил в ряды революционеров колумбийской Армии народа, что в 2008 году позволило задержать торговца оружием Виктора Бута. За свое участие в двух операциях под прикрытием Сагастуме получил $7,5 млн. До 2003 года Энотиадес получал ничтожно мало. Но с тех пор он заработал более $6 млн, из них $2 млн — за операцию в Либерии. В начале карьеры Энотиадес не задумывался о деньгах: «Каждый раз, когда меня приглашали принять участие в операции под прикрытием, я воспринимал это как партию в шахматы или нарды и, конечно, хотел победить».

Когда Энотиадес исполняет роль наркоторговца или специалиста по отмыванию денег, он позиционирует себя как бизнесмен, руководствуясь воспоминаниями тех времен, когда сопровождал отца на сделках. Харрис Энотиадес занимался продажей медицинских препаратов на Кипре и часто встречался с руководителями других компаний. «Сыграть парня с улицы у меня не получится», — считает Энотиадес. Ключ к успеху в том, чтобы играть свою роль настолько правдоподобно, насколько это возможно. «Наркоторговец не стал бы здесь рассиживать, если бы не считал, что нашел, кого нужно, — рассказывает Энотиадес. — Если нет, то пусть убирается ко всем чертям и найдет кого другого. На кой он мне сдался? Кто он такой, чтобы во мне сомневаться? Почему я должен что-то доказывать? Пусть возьмет и покажет 10 тонн кокса, если такая важная птица. Пойдем и посмотрим». Поначалу ему нередко приходилось поднимать голос или бить кулаком по столу, чтобы заполучить внимание на встрече. Теперь он вежливо просит: «Не надо меня сердить». «Вместо того, чтобы повышать голос, я говорю тише и людям приходится наклоняться, чтобы меня услышать. Получается гораздо эффективнее», — рассказывает Энотиадес.

Энотиадес, его брат Христис и сестры, Стефани и Марина, выросли в обеспеченной семье в Никосии, когда Кипр был еще британской колонией. Набирала популярность Национальная организация кипрских бойцов (ЭОКА), и 11-летний Энотиадес начал раздавать агитационные листовки на улицах города. «В те годы я научился хранить тайны и быть преданным, — рассказывает он. — Эти качества требовались безоговорочно». В 12 лет Энотиадес через весь город пронес пистолет, чтобы передать его членам ЭОКА, а в 13 — был задержан полицией после демонстрации. Вскоре после этого отец отправил его во французскую католическую школу-интернат в Афинах. По ночам вместе с друзьями Энотиадес сбегал гулять по барам, ночным клубам и борделям.

В 1960 году Кипр получил независимость, Энотиадес отслужил положенный срок в кипрской армии и отправился в Лондон изучать предпринимательство в Северо-Восточном политехническом институте. Он никогда не имел пристрастия к алкоголю, а в 20 лет попробовав гашиш, стал испытывать отвращение к наркотикам. «Я решил, что ничем не хочу ограничивать свой разум», — вспоминает он. А вот ночную жизнь он любил, дядя научил его играть в азартные игры. Энотиадес окончил институт в 1968 году, после чего жил во Франции, Германии и Австрии, некоторое время работал менеджером по продажам в Johnson & Johnson. В середине 1970 годов он переехал в Родезию, где основал компанию по импорту лекарственных препаратов, а в 1980 году вернулся на Кипр и стал работать в компании у отца.

Однажды вечером отец упомянул, что один фармацевт из Йоханнесбурга попросил его заказать 20 000 таблеток амфетамина Captagon, который производится немецкой компанией Chemiewerk Homburg. После этого отец Энотиадеса должен был положить таблетки в другую упаковку. Возможно, фармацевт хотел сэкономить на таможенных сборах при транспортировке в Южную Африку. Энотиадес обратился к своему другу Паникосу Хадзилоизу, начальнику отдела по борьбе с наркотиками в полицейском управлении Кипра, и узнал, что это лекарство часто используется как наркотик. Хадзилоизу, который теперь руководит детективным агентством, сказал, что сообщить о преступной схеме было правильно, иначе отец Энотиадеса мог бы оказаться в тюрьме. По указанию Хадзилоизу, он попросил покупателя о встрече во Франкфурте — якобы для того, чтобы проконтролировать отгрузку товара. Человек пришел и тут же был арестован немецкой полицией. «Как будто камень с души свалился», — вспоминает агент.

Энотиадес начал сотрудничать с УБН в 1988 году. Решив открыть собственный бизнес, он переехал в Буэнос-Айрес и начал заниматься экспортом говядины в США. В Буэнос-Айресе Энотиадес сдружился с греком-таксистом по имени Ставрос, который, как позже оказалось, был наркоторговцем. Как-то раз Ставрос спросил, не может ли Энотиадес помочь в сбыте кокаина в США. «Я подумал, что притягиваю неприятности, — рассказывает Энотиадес. — Сначала пытались использовать моего отца, а теперь меня».

И вновь Энотиадес попросил совета у Хадзилоизу. Тот предостерег от обращения в местную полицию, опасаясь сговора с наркоторговцами, и направил Спироса в посольство США в Буэнос-Айресе. Энотиадес согласился стать внештатным агентом по этому делу. В УБН его попросили сопроводить Ставроса в Панаму на встречу с дилерами. Поставили задачу — убедить наркоторговцев в том, что он сможет организовать доставку ацетона (который используется в производстве кокаина), в обмен на готовый наркотик, чтобы тем самым завоевать их доверие. «Я был с ними буквально 24/7», — рассказывает Энотиадес. Наркоторговцы приглашали его в стрип-клубы, ему даже довелось побывать на частной вечеринке, где присутствовал панамский диктатор Мануэль Норьега. Однажды Энотиадес пригласил одного из участников банды к себе в номер, где тот заметил паспорт на столе и обнаружил, что Энотиадес вовсе не грек. Он забрал паспорт, чтобы показать своим подельникам. «Я не на шутку запаниковал», — вспоминает Энотиадес. Тогда он вышел из отеля и обратился к кураторам из Управления. Те оказали давление на местные власти, которые изъяли паспорт у преступников. Через несколько часов Энотиадес вылетел из Панамы, бросив все свои вещи в отеле. «Повезло, что жив остался», — признается Спирос.

Энотиадес был опьянен риском и возможностью манипулировать преступниками: «Испытав подобное, невозможно остановиться, это цепляет». Он начал искать встречи с наркоторговцами в ночных клубах и казино Буэнос-Айреса, иногда даже делая намеки, что сам дилер. В 1991 году Энотиадес переехал в Брюссель с целью наладить там импорт российского алюминия и экспорт в Россию аргентинской говядины. У него завязались романтические отношения с владелицей ресторана Мэри. Ее брат был знаком с бизнесменом и владельцем ночного клуба Никосом Цакалакисом. Брат Мэри рассказал, что Цакалакис замешан в торговле наркотиками. Как-то раз на вечеринке в клубе Цакалакис пригласил Энотиадеса к себе в кабинет. Худощавый нервный человек тридцати с небольшим лет разрезал пачку с героином и попробовал его, затем предложил Энотиадесу. Тот вежливо отказался. «Не смешиваю алкоголь с героином», — объяснил Энотиадес. Цакалакис рассказал, что поставляет из Афганистана лучший героин, и поинтересовался, не может ли Энотиадес наладить канал сбыта в США. Энотиадес ответил уклончиво и немедленно обратился в офис УБН в Брюсселе. Выслушав Энотиадеса, агент Джей (ныне он в отставке и просил не раскрывать настоящего имени) связался с бельгийской полицией и выяснил, что Цакалакис уже давно в розыске.

По указанию агента Джея, Энотиадес сообщил Цакалакису, что нашелся покупатель в Бостоне и есть возможность договориться о продаже пятидесяти килограмм героина. Цакалакис устанавливает цену, а после отправляется с Энотиадесом в Амстердам, чтобы представить его своему партнеру Джерарду Равену, коренастому голландцу пятидесяти лет. Равену понравилась новая Alfa Romeo Энотиадеса, и он захотел купить машину. Чувствуя, что его испытывают, Энотиадес согласился. (Сам он утверждает, что это агент Джей посоветовал ему так поступить, а по воспоминаниям агента Джея, идея принадлежала Энотиадесу). Вскоре после сделки с Alfa Romeo, Цакалакис сообщил, что они с Равеном и еще одним партнером хотят сопровождать Энотиадеса на встрече с покупателями в Бостоне.

1993 год, Бостон. Управление снимает для Энотиадеса и наркоторговцев четыре люкса в отеле Swissôtel. Покупатели (два агента под прикрытием) радушно встречают гостей, водят по дорогим ресторанам, сорят деньгами, всячески изображая из себя обеспеченных гангстеров. В нужный момент агенты забирают четверку из отеля и отвозят в банк, где менеджер ведет их в хранилище с металлическими ящиками. Один из агентов разблокирует ящик и вынимает его — тот битком набит пачками стодолларовых купюр. Как вспоминает Энотиадес, кто-то из агентов сказал: «Эти деньги подготовлены для вас». Сейчас один из двух сотрудников работает в частном секторе, он подтвердил факт операции, в том числе и демонстрацию платежеспособности в банке.

Цакалакис подтвердил, что по возвращении в Брюссель все будет готово к поставке. Энотиадес выполнил задание и дальше следствие продолжилось без него. В 1995 году трое мужчин были осуждены за сговор с целью импорта наркотиков в США. Их экстрадировали в Штаты, они признали вину и получили тюремные сроки от шести до девяти лет.

Одна из самых любимых историй Энотиадеса — легенда о Дамоне и Пифиасе. Дамон предлагает себя в заложники в обмен на недолгую свободу для Пифиаса, который находится в заключении у царя-тирана Дионисия в ожидании смертной казни и перед гибелью страстно желает попрощаться с семьей. Полагая, что Пифиас не вернется, царь соглашается, но оказывается не прав. Пораженный взаимным доверием друзей, царь освобождает их обоих. «Дружба — не просто слово, — считает Энотиадес. — Это философия». Он не видит противоречия между верностью настоящим друзьям и предательством тех, с кем он только изображает дружбу: «Во время операции чувствую себя представителем правоохранительных органов. Нет ощущения, что я кого-то предаю. Я ничем не отличаюсь от любого другого агента под прикрытием». В конечном счете его обман — лишь следствие жадности торговцев наркотиками и оружия. «Они хотят верить моей дружбе, так как до нелепого самолюбивы и считают, будто могут получить все, что пожелают, — считает Энотиадес. — Многие пресмыкаются перед ними, и они думают, что я не исключение. А я как веревка, длинный такой кусок веревки. Преступники хватаются за нее и накидывают на себя, пока она их не удавит. Это возмездие за их грязные преступления. Мне жаль их, но они знали, на что шли». Случалось, что Энотиадес сочувствовал осужденным. Он симпатизировал пилоту Константину Ярошенко, который был задержан в Либерии, — из-за его искренней и нежной привязанности к жене и дочери. Если бы Ярошенко хоть раз озвучил желание выйти из сделки, которую с ним заключили, то Энотиадес, по собственным словам, приложил бы все усилия, чтобы его защитить.

Из-за сотрудничества с Управлением часто страдали бизнес Энотиадеса и его личная жизнь. После ареста Цакалакиса прекратились и его отношения с Мэри. «Все всё узнали, — рассказывает Энотиадес. — Если бы я вернулся в Брюссель, друзья Цакалакиса разорвали бы меня на куски». В Управлении Спиросу посоветовали переехать в Детройт. Он арендовал жилье и получал от УБН $900 в неделю за сбор информации о наркоторговцах города. Ему также выдали визу, и по словам Энотиадеса, продлевали ее каждые полгода на протяжении десяти лет. В Детройте Энотиадес познакомился с певицей греческого происхождения Еленой и в начале 1994 года, разочаровавшись в том, что ни одна из его наводок не переросла в крупное дело, отправился со своей возлюбленной обратно в Буэнос-Айрес. Там он открыл ночной клуб First Class, что позволило ему наслаждаться излюбленным образом жизни и выявлять потенциальных преступников.

Пытаясь организовать защиту клуба, Энотиадес знакомится с аргентинцем из Армении по имени Агоп, у которого были связи с местным полицейским управлением. Оказывается, Агоп работает на наркоторговцев, связанных с лидерами колумбийского Медельинского наркокартеля братьями Очоа, которые уже отбывали свои сроки в тюрьме. По указанию сотрудников УБН в Буэнос-Айресе, Энотиадес признается своему новому знакомому, что знает в США людей, которые не прочь закупать крупные партии кокаина.

Планировать операцию — это как ставить пьесу по сценарию, который должен учитывать огромное количество импровизаций со стороны забывчивого главного злодея. Бывший руководитель Энотиадеса Луис Милионе рассказал мне, как они всей командой рисовали блок-схемы, просчитывая все возможные исходы встречи. «Нужно предугадать все варианты: если объект делает предложение, озвучиваем заготовленный ответ. Если объект идет другим путем, следуем плану на этот случай». Агент под прикрытием не должен давать обещаний, которые не сможет сдержать (например, говорить, что знает безопасное место для хранения наркотиков в перевалочном пункте). «Приходится жить в соответствии с ложью, которую мы придумали, — рассказывает Милионе. — Если что-то пообещать и в нужный момент не выполнить, сразу же возникнут подозрения».

Работа с агентами была Энотиадесу в удовольствие, но иногда он не соглашался с директивами руководства: «Нет. Я буду поступать так, как считаю нужным в данной ситуации. Важно иметь возможность полагаться на интуицию. Если идет дождь, надо брать зонт». Управление пытается минимизировать риски: за встречами ведется тщательное наблюдение, оговариваются сигналы тревоги и кодовые слова. Однако в масштабных операциях, в которых участвуют несколько агентов в разных местах, реакцию объектов спрогнозировать труднее. Летом 1994 года Энотиадес вылетел на север Аргентины, в город Сальта, на встречу с наркоторговцами Луисом и Мигелем. Они были готовы поставить 10 тонн кокаина американским покупателям, которых якобы представлял Энотиадес. Однако до завершения сделки Луис и Мигель захотели встретиться с покупателями лично. В Управлении стали разрабатывать план и готовить агентов на роли покупателей, но наркоторговцы оказались людьми нетерпеливыми, и в День благодарения Луис, Мигель и еще один член картеля на частном самолете прилетели в Буэнос-Айрес.

Агоп предупредил Энотиадеса о визите, но агенты Управления при посольстве США в Аргентине были на выходных в честь Дня благодарения и не отвечали на сообщения. Энотиадес пытался объяснить прибывшим наркоторговцам, что не может контролировать местоположение своих клиентов. Те настояли, чтобы он отправился с ними в аэропорт. Как только они поднялись на борт самолёта, у Энотиадеса забрали паспорт.

Энотиадес быстро осознал свою ошибку. «Теперь я понимаю, что нужно было исчезнуть на время, пока не появится возможность связаться с агентами и получить от них указания», — вспоминает Энотиадес. Самолет сделал остановку в Сальте. Энотиадес вспоминает свои слова: «Вы, конечно, этого не понимаете, но будь сейчас Рождество, мне было бы так же трудно найти вас, как их — сейчас». Ему сказали дозваниваться до покупателей, и он сумел позвонить Биллу Вейнману, агенту УБН из Детройта, надеясь дать понять о своем затруднительном положении без привлечения нежелательного внимания. Но ответа не последовало. Самолет снова взлетел и приземлился на грунт взлетно-посадочной полосы посреди полей. На выходе из самолета Энотиадес увидел сарай и прохлаждающихся охранников с винтовками. Один из них дал Энотиадесу телефон и попросил связаться с покупателем. Вейнман не отвечал. Энотиадеса отвели в сарай, где на деревянных настилах грудами лежал спрессованный и расфасованный по пакетам кокаин. Ему оставили телефон, предупредив, что если завтра покупателей в Буэнос-Айресе не будет, ему не поздоровится. Энотиадес знал, что агенты вряд ли объявятся до конца выходных, поэтому оставил Вейнману несколько голосовых сообщений. Вейнман, который сейчас на пенсии, вспоминает, как услышал панику в голосе агента.

Энотиадес сидел около двери сарая и слушал, как охранники, стоя у гриля, говорят о нём. Он расслышал пару фраз: «лживый сукин сын» и «не жилец». Кто-то принес ему одеяло и запер дверь на ночь. Привыкнув к темноте, Энотиадес нашел место под стеной сарая, откуда как будто бы сквозило. Он убрал упаковки кокаина с поддона и с помощью доски вырыл яму около стены. В какой-то момент он стал выгребать грязь из-под сарая руками. «Было жутко больно, и я не знал, что с этим делать», — рассказывает Энотиадес. Он разорвал упаковку с кокаином и обмотал полиэтиленом руки, чтобы продолжить рыть. Ранним утром он пролез под стеной и бежал, пока не добрался до дороги. Там его подобрал пикап и отвез до города Клоринда на границе Аргентины с Парагваем. В грязи с головы до ног, руки исцарапаны, — пришлось убеждать водителя не ехать в больницу. Вместо этого Спирос связался со старым другом, который отвез его в посольство США в Асунсьоне, а затем в бразильский Сан-Паулу, где ему выдали новую визу. Через месяц, в канун Рождества, Энотиадес прилетел в Нью-Йорк. Руссилло, агент Управления, который помог ему там освоиться, рассказал, что первым делом агенту понадобились пальто и ботинки, так как из Южной Америки он прибыл в рубашке и шлепанцах.

УБН не разглашает данные о количестве внештатных агентов и осведомителей, пострадавших во время выполнения задания, но проверка Министерства юстиции за 2015 год выявила 17 случаев выплаты компенсаций за инвалидность или смерть. В докладе отмечено, что процедуры, определяющие право на получение компенсаций, непоследовательны и противоречат друг другу. Возможно, количество таких агентов существенно выше.

Энотиадес считает халатностью то, что в Управлении не подумали оставить кого-нибудь для связи в праздничные дни. Но признает, что было ошибкой надеяться только на свои силы. В Управлении отказались обсуждать это дело, как и детали прошлой и текущей работы внештатных агентов. Пережитое напомнило Энотиадесу, как много он теряет из-за работы в Управлении: в очередной раз он бросил дом, бизнес и подругу. Елена, как и многие друзья Энотиадеса, узнала о его работе только после того, как получила огласку операция в Либерии, и никогда не знала настоящей причины его отъезда из Брюсселя. «Он меня очень расстроил… слишком много лжи, — написала мне Елена. — Я до сих пор не знаю, что было правдой, а что нет». Энотиадес напомнил мне, что в 2011 году, после операции в Либерии, был вынужден скрываться другой внештатный агент Управления — пилот, у которого на Мальте была фирма по регистрации воздушных судов. Этот агент, пожелавший, чтоб я не упоминал его имени, рассказал свою историю. Его девушка узнала о его работе в УБН через 10 лет совместной жизни. После операции в Либерии отношения закончились, он закрыл фирму и переехал в другую страну, где продолжил сотрудничать с Управлением.

В 1995 году Энотиадес с друзьями основал в Нью-Йорке две компании: строительную и телекоммуникационную. Обе перестали существовать в 1999 году отчасти по причине занятости Спироса в делах Управления. В то время он проводил много времени в греческом квартале Квинса, исследуя местный наркобизнес. «Хочешь делать работу хорошо, придется посвящать ей много времени», — считает Энотиадес. В Управлении всегда высоко ценили его способность быстро подготовиться к новой операции. Младший брат Энотиадеса Христис, финансист из Никосии, рассказал, что раньше начинал беспокоиться, если Энотиадес не звонил несколько дней. В 1999 году Энотиадеса в Нью-Йорке навестил отец. Спирос познакомил его с Руссилло, под руководством которого работал в Управлении, и рассказал все о своей жизни. «Я хотел, чтобы семья знала: если со мной что-то случится, им не будет за меня стыдно. Я выбрал правильную сторону», — вспоминает Энотиадес.

В 1999 году в самолете по пути в Лас-Вегас Энотиадес знакомится с Лу Энн — она переезжала, чтобы устроиться дизайнером кухонь. Энотиадес прилетал на свидания раз в две недели. Лу Энн знала только то, что он бизнесмен. Однажды он пропал на три недели в связи с очередным заданием и был вынужден рассказать о работе в Управлении. «Я не знал, как она воспримет новость, — вспоминает Энотиадес, — поэтому сказал, что работаю консультантом и переводчиком, так как знаю много языков. Нужно было выразиться как можно понятнее». Лу Энн так до конца и не поверила. Через четыре месяца после знакомства они поженились. Вскоре агенты управления из офиса Лас-Вегаса попросили Энотиадеса встретиться для передачи устройства записи на стоянке у аптеки Walgreens. Лу Энн отвезла мужа на встречу и увидела, что его ожидают два человека в костюмах и белых рубашках. «Я начала думать, что он сказал правду, — рассказывает Лу Энн. — Кто еще может быть так одет в Лас-Вегасе посреди ночи».

В октябре 2001 года Энотиадес и Лу Энн переехали в Даллас, где наладили продажу авторских кухонь. Но по словам Лу Энн, захватывающая работа под прикрытием интересовала Спироса куда больше, чем продажи в офисе. Пройдут годы, пока Лу Энн поймет, в чем состоит работа мужа и каково его отношение к ней. «Мой муж обладает редкой деловой хваткой, но заниматься бизнесом ежедневно он не готов, — рассказывает Лу Энн. — Все, что связано с рутиной и требует усидчивости, — не для него».

До 2000 годов Энотиадес исполнял роли наркоторговцев средней руки или помощников картельных боссов. С возрастом, ближе к 60 годам, его амплуа изменилось. В сентябре 2004 года Отдел спецопераций УБН привлек Энотиадеса к расследованию деятельности колумбийского торговца кокаином Хосе Марии Корредор Ибаге по прозвищу Бояко. Считалось, что у Бояко тесные связи с колумбийской Армией народа, которая была признана США террористической организацией. Согласно легенде, Энотиадес (теперь под прозвищем Эль Русо) стал боссом аргентинской преступной организации, поставляющей кокаин в несколько стран силами собственного торгового флота.

Готовясь к роли, Энотиадес проводит небольшое исследование, и, вместо того, чтобы петь, в душе часто повторяет свое новое имя, избавляясь от мыслей, не имеющих отношения к делу. Важны мелочи: нужно решить, какой дезодорант максимально скроет запах страха, укладывать ли волосы гелем, «выглядеть как банкир или непринужденно, словно меня не волнует собственная внешность». Для одной встречи на яхте он купил часы для яхтсменов марки Corum за $4 500. «Иногда приходишь в костюме, как бы невзначай демонстрируешь этикетку (для этого есть специальные способы), и все вокруг думают: „Черт, на нем костюм за две штуки“. А ты за него всего 300 баксов отдал». Для роли Эль Русо Энотиадес выбрал стильный пиджак и дорогие туфли. Вечером 20 сентября 2004 года в Каракасе Бояко, напыщенный невысокий человек, пришел в номер шикарного отеля Tamanaco InterContinental, где остановился Энотиадес, с тремя подельниками, одного из которых представил как пилота по имени Сандро.

Мужчины выпили в баре, а затем вышли во внутренний дворик отеля к бассейну и заказали еду и напитки. Участник расследования, агент Ди, рассказал, как вместе с коллегами следил за встречей в бинокль из другого номера с видом на бассейн. Повсюду в отеле находились сотрудники правоохранительных органов Венесуэлы, одетые в штатское, кто-то даже выпивал по соседству с Энотиадесом и его гостями. Несмотря на серьезные меры безопасности, было решено не надевать на Энотиадеса прослушку. «Вдруг его начали бы обыскивать или попросили бы снять рубашку», — объясняет агент Ди.

Когда обмен любезностями закончился, Энотиадес рассказал Бояко, что ищет нового поставщика. От Бояко с партнерами требуется установить цену раз и навсегда, даже если рыночная цена упадет. Когда один из людей Бояко возразил, Энотиадес встал, полный решимости покинуть встречу. Бояко попросил его вернуться на место и велел своему человеку помалкивать, когда его не спрашивают. Энотиадес предложил купить пять тонн кокаина по $5 000 за килограмм. Аванс должен был составить 70% от стоимости первой тонны. Энотиадес пожелал, чтобы упаковки с кокаином были помечены буквой «Р», то есть «для Русо». Бояко предложил еще тонну кокаина в рассрочку, но «Эль Русо» отказался, мол, сначала нужно убедиться в доверии друг к другу. Пренебрежительный отказ должен был побудить Бояко к действиям, которые расположили бы к нему Энотиадеса.

Три часа спустя сотрудники УБН из гостиничного номера с радостью наблюдали следующую картину. «Они вышли под руку, как старые друзья: обнимались и хлопали друг друга по спине», — рассказывает Ди. По этим жестам стало понятно, что Бояко готов встретиться снова. По приглашению Энотиадеса Бояко снова пришел на встречу в отель 1 октября. В тот вечер, вскоре после того, как Бояко и два его подельника расположились в баре отеля, где их ожидал Энотиадес, мужчины были арестованы венесуэльской национальной гвардией. Легенде Энотиадеса следовали до конца, на него тоже надели наручники и вытащили из бара.

В 2005 году Бояко сбежал из венесуэльской тюрьмы, был пойман в Колумбии и в 2008 году экстрадирован в США. Прокуроры ознакомили его с доказательствами, собранными УБН, включая данные под присягой письменные показания Энотиадеса с подробным описанием их встречи. Среди прочего, Бояко признал себя виновным в деле о наркотерроризме, став первым осужденным по новому федеральному закону от 2006 года, принятому, чтобы устранить растущую связь между наркобизнесом и террористической активностью. В 2012 году Госдепартамент США выплатил Энотиадесу $500 тысяч за участие в операции. Чтобы отпраздновать это событие, Энотиадес купил серого попугая и назвал его Бояко.

В 2015 году, когда мы начали общаться, Энотиадес собирался уйти в отставку, поэтому охотно рассказывал свою историю. Он хотел признания за проделанную работу, хотя ему было известно о связанных с этим рисках. Иногда он выражал сожаление по поводу платы: перевод крупных сумм мог затянуться на годы. Энотиадес ежедневно нуждается в лекарствах для сердца и больного сустава, при этом у него нет медицинской страховки. Однако мне показалось, что куда больше его подвели другие начинания — туда он вкладывал заработанные в Управлении деньги. Бизнес в Далласе перестал существовать в 2009 году, из-за чего пришлось продать дом и переехать с Лу Энн в квартиру друга. У Энотиадеса не осталось другого выхода, кроме как продолжать работать. Но он не унывает. «Вот были бы у меня эти деньги, и что тогда? На пляже теперь лежать? Нет, это не для меня, — утверждает Энотиадес. — Совершенно не в моем стиле».

Недостатка в заданиях он вроде как не испытывает: по первому требованию отправляется на встречу с объектами на Багамы, в Панаму и Молдову. Как-то раз во время нашего разговора по Skype он ответил на звонок наркоторговца из Калифорнии, который только что вышел из тюрьмы. Энотиадес тут же начал разговаривать грубовато и пренебрежительно. Оказалось, что наркоторговец знает его как крупного распространителя наркотиков в США по имени Росс и стремится сбывать героин и метамфетамин. После короткой беседы на испанском языке Энотиадес повесил трубку и радостно сообщил мне: «Спасибо, ты принес удачу!». Почти сразу раздался еще один звонок — на этот раз от агента из местного отделения УБН. Она прослушивала разговор Энотиадеса с наркоторговцем и спросила, что, по его мнению, ей больше всего понравилось.

«Что тебе понравилось?» — со смехом переспросил Энотиадес.

«Он сказал, что хорошо тебя слышит», — ответила агент. Видимо, в какой-то момент Энотиадес притворился, что связь плохая. Наличие этих слов на записи делало ее более ценным доказательством в случае, если дело дойдет до суда.

Агент все слышала, но Энотиадес подытожил, на что согласился наркоторговец. «Сможем перехватить до 20 кг героина, — сказал Спирос. — Я уточнил количество метамфетамина, так как уже говорил ему, что с метом не работаю и большие объемы мне ни к чему. Он четко произнес: „Бери столько, сколько надо“». Энотиадес считает это заявление компрометирующим, оно наверняка поможет доказать вину наркоторговца в суде.

Оригинал: The New Yorker.
Автор: Юдхиджит Бхаттачарджи.

Источник

]]>
Sun, 23 Sep 2018 19:18:55 +0400
«Месть географии»: как география формирует страны и их судьбы http://navoine.info/geo-revenge.html http://navoine.info/geo-revenge.html Военлит Переводы
Воскресенье, 23 Сентябрь 2018

Секрет успеха Британии, причина проклятия Африки, пустынные корни исламских государств — судьбы разных стран и континентов журналист-международник Роберт Каплан увлекательно объясняет с помощью географии. Основной тезис последней книги заслуженного журналиста-международника Роберта Каплана прост: несмотря на стирание границ и расстояний в современном мире, географическое положение каждой страны все еще имеет первостепенное значение для ее исторической судьбы. В этом и заключается «месть» географии политическим идеалистам вроде Фрэнсиса Фукуямы или Томаса Фридмана, преждевременно, по мысли Каплана, заявившим о тотальной унификации нашего мира. Автор дает обзор истории геополитических концепций последних полутора столетий, а потом разбирает отдельно ключевые страны на нашей планете. Тут самое место для богатой географической фактуры, но ее, к сожалению, несколько меньше, чем можно было бы ждать, а Каплан часто увлекается общими политическими рассуждениями и пересказом истории разных стран, вместо того чтобы концентрироваться, собственно, на географии.

**

Дюжина мест на Земле, судьба которых заключена в их географии

Тунис и вечный Карфаген
 
01

Тунис и вечный Карфаген

Арабская весна не случайно началась в Тунисе: именно эта страна всегда была наиболее передовой в Северной Африке, а значит, ее жители были наиболее требовательными к своим властям. Началось это не после ухода французов и не в Средние века, а гораздо раньше: сегодня наиболее развитая часть Туниса — это практически та же территория, которую включил в сферу влияния Рима Сципион Африканский после победы над Карфагеном в III веке до н.э.

 

Призрак Центральной Европы
 
02

Призрак Центральной Европы

В момент падения просоветских режимов в Восточной Европе многие европейские интеллектуалы открыто мечтали о возрождении Центральной Европы (примерно в границах бывшей Австро-Венгрии), которая могла бы стать, по их мысли, основой нового витка развития европейской цивилизации. Однако вместо этого случилась ужасающая война на Балканах и быстрое отмежевание относительно богатых стран северо-востока от относительно отсталого юго-востока. Причина тому очень простая: географически региона Центральная Европа просто не существует, поэтому нет никаких предпосылок к его единству на добровольных, а не имперских началах. Наоборот, именно здесь проходит практически вечный разлом между морским миром к западу и сухопутным к востоку.

 

Благословение Британии
 
03

Благословение Британии

Англия смогла стать в конечном итоге ведущей европейской, а затем и мировой державой именно благодаря своему исключительно удачному географическому положению. Британия — остров, а значит, имеет естественную защиту в виде моря, что делает эту территорию изначально более безопасной, чем континентальные страны, вынужденные все время опасаться соседей. Именно безопасность и отсутствие необходимости в жесткой руке позволили Англии очень рано создать демократическую систему, которая привела к ее расцвету. При этом остров достаточно большой и очень близко расположен к Европе, чтобы не быть изолированным, а полноценно участвовать в континентальной политике. Значение Англии упало лишь с подъемом США, которые, по сути, тоже представляют собой остров, только иного масштаба, и по отношению к Евразии обладают таким же преимуществом, как Британия по отношению к Европе.

 

Проклятие Африки
 
04

Проклятие Африки

Африка, напротив, очень неудобный континент. И именно этим, а не только чересчур жарким климатом, объясняется ее бедность. Береговая линия Африки длинна, но почти лишена естественных гаваней и заливов, что препятствует развитию мореплавания. Большинство рек, текущих из глубины континента, не судоходны, а это значит, что центральные области отрезаны от побережья. С севера огромная Сахара веками была непреодолимой преградой, мешавшей контактам с культурой Средиземноморья. Этих нескольких фактов достаточно, чтобы целый континент развивался чрезвычайно медленно.

 

Ислам и пустыня
 
05

Ислам и пустыня

География может объяснить и особенности религий разных областей, например, ислама. Ислам зародился в стороне от прямой зоны влияния эллинистической и санскритской культур, а также в крайне засушливой местности. Это значит, что ключевую роль играли жители городов и оазисов, преимущественно торговцы, а не крестьяне, как на плодородных равнинах. Торговцам для выживания нужны прежде всего не благоприятные природные условия, которые можно списать на расположение языческих богов, а этика поведения и договора, честность и порядочность. Именно поэтому здесь возникли особые условия для развития этической религии, которой и является ислам, и быстрому отходу от основанного на бессмысленных в пустыне жертвоприношениях язычества.

 

Неправильно разделенная Америка
 
06

Неправильно разделенная Америка

Каплан считает, что формальное деление Америки на Северную и Южную, хоть и наглядно на карте, имеет мало значения в реальной жизни. Истинная граница идет по непроходимым амазонским лесам и горам на западе, которые отделяют Карибский мир, истинный центр полушария, к тому же близкий к США, от юга, страдающего от изоляции. Действительно от Буэнос-Айреса до Нью-Йорка примерно так же далеко, как до Европы. В этом смысле Южная Америка похожа на Африку, которая на самом деле начинается южнее Сахары, а северное ее побережье относится к средиземноморско-европейскому миру.

 

Россия и неизбежность
 
07

Россия и неизбежность

Россия всегда будет относиться с недоверием к внешнему миру, потому что расположена на огромной и при этом географически незащищенной территории. Опыт многовековых нападений самых разных народов, легко перемещавшихся по удобным равнинам, а также постоянной борьбы за выход к морю заставляет Россию бросать огромные ресурсы на оборону протяженных границ, а в сочетании с суровым климатом и необходимостью вести хозяйство коллективно, чтобы хоть что-то вырастить, формирует национальный характер. Вообще, Каплан почти с восхищением пишет о русских, сумевших создать империю при чуть ли не тяжелейших на земле исходных данных, но намекает, что принципиально в России никогда ничего не изменится.

 

Европа Карла Великого
 
08

Европа Карла Великого

Европа, напротив, исключительно удачный регион — с протяженнейшей береговой линией, многочисленными отдельными областями, способствовавшими культурному разнообразию, и удобными для судоходства реками. Каплан обращает внимание на немного пугающий факт: несмотря на все века развития, перемен и конфликтов, культурное и экономическое ядро Европы находится в том же самом месте, что и центр империи Карла Великого почти полторы тысячи лет назад, — запад Германии, восток Франции и Бенилюкс. Здесь расположены все столицы объединенной Европы, также как Ахен, бывший столицей в VIII веке. Объясняется все просто: внутри в целом географически благоприятной Европы долина Рейна и ее окрестности — самый благоприятный регион.

 

Китай как центр мира
 
09

Китай как центр мира

Как и Европа, прекрасной географией обладает Китай, что тоже предопределяет его положение среди мировых цивилизаций. Это одновременно и морская, и континентальная держава, расположенная в умеренном поясе. Культурное ядро Китая находится на плодородных почвах близ побережья, где и сейчас живет подавляющее большинство населения, при этом малонаселенные территории на западе стали для Китая и источником многих важных ресурсов, и важным во все века путем на Запад. Как и многие страны Востока, Китай страдал от нашествий кочевников, но в итоге сумел их обуздать и ассимилировать. Сейчас он одновременно развернут и в центральноазиатскую степь, и в Тихий океан, и действительно стал Срединной империей. Ключевым стратегическим местом для него стал Тайвань, который из-за своего расположения ровно по центру напротив материкового Китая запирает его и мешает ему стать полноценной морской державой глобального масштаба. Если Пекину удастся вернуть контроль над мятежным островом, он сможет контролировать половину мира.

 

Догоняющая Индия
 
10

Догоняющая Индия

Индия пытается стремительно догонять Китай, но все же от него отстает. И это, опять же, обусловлено географией. Индийский субконтинент с трех сторон защищен морем и Гималаями, но с северо-запада плавно поднимающиеся плоскогорья не обеспечивают такой защиты — и в течение последней тысячи лет именно оттуда исходила угроза (преимущественно исламская), которая перманентно тормозила развитие Индии. Символом этой угрозы в наше время являются Пакистан и Афганистан, само существование которых наглядно подтверждает, что расклад сил со Средних веков особенно не изменился. При этом в Индии не хватает удобных связей между югом и севером, что привело к культурному расслоению, а со временем способствовало и подчинению побережий европейскими ост-индскими компаниям.

 

Нелогичные государства исламского мира
 
11

Нелогичные государства исламского мира

В самом взрывоопасном регионе мира география отличается особой сложностью. С одной стороны, мнение о том, что деление арабских государств искусственно, не совсем верно — например, существование таких отдельных стран, как Сирия, Ирак и Йемен можно предсказать еще по ранней истории халифата. С другой, тот же Ирак разделен на три примерно равные части — суннитскую, шиитскую и курдскую, — что делает эту страну столь нестабильной. Иордания вообще является буферной зоной между другими арабскими странами и Израилем. На единстве правящей семьи основана и Саудовская Аравия, которая на самом деле не более чем сеть оазисов, а нестабильная Ливия состоит из двух частей, которые тяготеют к Тунису и Египту. Наконец, Афганистан вообще абсолютно искусственен географически, что и стало причиной таких проблем с поддержанием государственности в этой стране. Каплан предсказывает возможное образование новых стран в Центральной Азии, например, Пуштунистана, так как границы республик бывшего СССР тоже проходят отнюдь не в соответствии с рельефом и ареалами расселения разных народов. Лидерами же региона есть и будут Иран и Турция — страны, очертания которых можно различить даже на физической карте.

 

Слияние Северной Америки
 
12

Слияние Северной Америки

Вернувшись к геополитике, Каплан сетует на излишнее внимание властей своей страны к проблемам на другой стороне земного шара, из-за которого они не замечают главной внешней проблемы США. Это Мексика. По его мнению, слияние США и Мексики в той или иной форме является просто вопросом времени. Например, он предсказывает появление нового государства Republica del Norte (Северная республика) из северных штатов Мексики, отделенных горами от исторического ядра страны, и южных США, которые когда-то были мексиканскими и где мексиканцы чувствуют себя как дома. Именно из-за этого мексиканцы — единственный народ, представители которого, попав в США, чувствуют себя дома, а не в начале новой жизни, и не поддаются ассимиляции. С иммиграцией такого типа страна иммигрантов еще не сталкивалась, и судьба североамериканского континента зависит именно от того, как будут развиваться события на мексиканской границе.

Источник

]]>
Sun, 23 Sep 2018 18:38:43 +0400
Греческая дилемма: сближение с США вместо России http://navoine.info/greece-russia-us.html http://navoine.info/greece-russia-us.html Европа
Пятница, 14 Сентябрь 2018

На днях премьер-министр Греции Алексис Ципрас заявил, что у него есть приглашение посетить Россию до конца года и встретиться с Владимиром Путиным. Для встречи есть все поводы, так как отношения между странами сегодня испытывают не самый лучший период: Греция летом выслала двух российских дипломатов, обвиненных во вмешательстве в греческие внутренние дела и в подрыве национальной безопасности, священники Русской православной церкви испытывают трудности с получением долгосрочных греческих виз, что связывают с процессом автокефалии на Украине и конфликтом Константинопольского патриархата и РПЦ, и до сих пор нет ясности, куда именно будет экстрадирован обвиняемый властями США в отмывании денег гражданин России Александр Винник, которого хотят заполучить и США, и Франция, и Россия.

Разлад в текущих отношениях отсчитывают с 11 июля, когда в Брюсселе начался саммит НАТО, и в этот же день стало известно о высылке российских дипломатов. Греция и Македония к тому времени пришли к договоренности о смене названия последней, что не радовало Россию, так как это снимает препятствие для вступления Македонии в НАТО. В сентябре в Македонии будет проведен референдум по смене названия страны и вступлении в ЕС и НАТО. НАТО готово видеть македонцев в своих рядах. 

Высылку российских дипломатов также связывают не только с политикой и вступлением Македонии в НАТО, но и с тем, что и Македонская православная церковь, как и украинская, просила признания у Константинопольского патриархата, а россияне, дескать, могли как-то пытаться влиять на эти процессы.  

Что касается виз, есть и более банальные версии, что это все — лишь частные проявления неприязни между греческими государственными чиновниками и церковниками как таковыми. 

Но если взглянуть чуть дальше, то реальные проблемы в отношениях между Россией и Греции начались в 2014 году после событий в Крыму, когда на Грецию стали оказывать давление коллеги по Евросоюзу и НАТО, стремясь заставить греков идти в общем с ними фарватере, хотя Греция, например, в случае со Скрипалями все же отказалась выслать российских дипломатов.  

Но ситуация сегодня меняется в том числе и еще по одной важной причине: США после проблем в отношениях с Турцией стали рассматривать Грецию как важнейшего игрока в регионе.

Внимание Вашингтона в Греции резко возросло в последнее время. И для американцев дело не только в Турции, но и в повышении активности России в Средиземном море, на Балканах и на Ближнем Востоке в целом. США необходима новая опорная точка, после того как против Турции были введены санкции, а сами турки высказываются за арест высокопоставленных американских офицеров на базе «Инджирлик» и угрожают военными действиями против американцев в Сирии. 

В итоге только в этом сентябре Грецию посетили министр торговли США Уилбур Росс и председатель Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США Джозеф Данфорд, а на 83-ю Салоникскую международную ярмарку (TIF) в этом году приехало большое число (50) американских компаний, так как в 2018 США являются почетным гостем выставки (в 2016 почетным гостем была Россия, в 2017 — Китай). В Греции также оказался сенатор Рон Джонсон, возглавляющий комитет Сената по внутренней безопасности и подкомитет по сотрудничеству с Европой и регионами в области безопасности. 

О чем договаривался Джозеф Данфорд? О расширении доступа США к военным базам Греции, о более свободном присутствии ВМС и ВВС США в этой стране, об упрощении транзита американских военных подразделений, о предоставлении возможностей ВМС США проводить ремонтные работы своих кораблей в базах Греции, о проведении совместных учений и обучении пилотов ВВС США действиям в Средиземном море, об обмене разведывательной информацией.  

Какие-то конкретные базы пока не называются, командующий объединенными вооруженными силами НАТО Кертис Скапарроти пока рассматривает варианты, где именно он бы хотел видеть военное присутствие США в Греции с горизонтом в 5-10 лет. Ходят слухи о переносе атомных бомб с турецкой базы «Инджирлик» на греческую «Араксос» и о создании военно-морских баз для США в порту на острове Сирос и еще одной на юге Крита. 

К слову, во времена Холодной войны под нужды НАТО в Греции было выделено 15 аэродромов (7 из них постоянного базирования боевой авиации), а в целом в случае войны силами НАТО могли быть задействованы до 50 греческих аэродромов. С некоторых старых планов НАТО может решить «сдуть пыль» в свете текущей обстановки.  

Сегодня США наращивают военную дружбу с Грецией. Весной этого года с греческой авиабазы «Лариса» впервые начали совершать вылеты американские беспилотники MQ-9 Reaper. Американцы заявляют, что беспилотники не несут вооружения и ведут лишь разведывательную деятельность, и что они не будут базироваться в Греции на постоянной основе. Тем не менее, греческие СМИ строят предположения, что как минимум часть активности ВВС американцев с турецкой базы «Инджирлик» будет рано или поздно перенесено в Грецию (обсуждается вариант с базой греческих ВВС «Андравида»).

В мае этого года в Грецию заходил авианосец ВМС США «Гарри Трумэн», с которого американцы самолеты бомбят Сирию, дважды посетил греческие порты и десантно-транспортный корабль «Нью-Йорк». Американцы не скрывают, что греческая военно-морская база «Суда» на Крите используется ими на полную катушку и полностью загружена. 

В свою очередь американцы в этом году договорились с греками, что будут модернизированы 85 из 129 греческих самолетов F-16 (сумма контракта составила 1,5 млрд долларов), поставят Греции 70 многоцелевых вертолетов Bell OH-58 Kiowa и модернизируют 3 греческих патрульных противолодочных самолета P-3 Orion. Американцы также подчеркивают, что все работы по развитию военно-морской базы «Суда» в итоге ведут к улучшению возможностей и для непосредственно греческих ВМС и ВВС, которые используют инфраструктуру НАТО в своих интересах и тренируют свои вооруженные силы. Министр обороны Греции Панос Камменосоднажды сказал, что сильные греческие ВМС при помощи США смогут оперировать «от Крита до Суэца». 

Военная составляющая идет рука об руку с экономической. Посол США в Греции Джеффри Пайетт отметил в ходе выставки в Салониках: 

«Exxon-Mobil только что выиграла тендер на исследование [морского шельфа] у берегов острова Крит; Avis вновь вернулась на греческий рынок с инвестициями на сумму более $300 млн; Hyatt, Marriott и Wyndham открывают новые отели в Афинах, а Tesla открыла исследовательский офис. Компания ONEX вернула к жизни важную судоверфь на острове Сирос. Это лишь некоторые из крупных инвестиций, которые были осуществлены, и мы видим, что салоникская международная ярмарка является непревзойденной возможностью для Греции определить возможности и наладить взаимодействие с крупными американскими инвесторами... До конца 2018 года мы с нетерпением ожидаем начала стратегического диалога между правительствами для изучения путей дальнейшего укрепления наших отношений в сфере безопасности, обороны и экономики, чтобы использовать имеющиеся возможности и противостоять вызовам в регионе, как это было договорено между госсекретарем [США] Майклом Помпео и [греческим] министром иностранных дел [Никосом] Котзиасом». 

В свою очередь премьер-министр Греции Ципрас заявил, что «Греция оставляет позади кризис и все больше превращается в оплот стабильности, развития и безопасности в регионе», и что участие американских фирм «подает и сигнал, и имеет свою экономическую ценность, поскольку указывает на то, что помимо тесных уз у двух стран есть перспектива дальнейшего укрепления экономических отношений и сотрудничества компаний в области инвестиций».

Впрочем, Ципрас идет дальше слов об экономике, переходя даже к сравнению судеб США и Греции и заявляя, что «хотел бы подтвердить свою убежденность в том, что стратегическое сотрудничество между Грецией и США будет лучшей основой, я бы сказал, лучшим фундаментом новой перспективы как для Греции, так и для региона. Перспективы безопасности, развития, мира и стабильности... Два наших народа объединяет многое. Прежде всего, нас объединяют общие ценности, борьба за общие ценности и общие цели свободы и демократии. У нас есть исторические связи, очень прочные связи в истории, тяжелый труд, трудные времена, но также постоянные усилия ради прогресса и процветания».

Связи, безусловно, есть. По разным данным, около 3 млн граждан США имеют греческие корни и до 90-100 тысяч граждан США проживают в Греции.

Необходимо также отметить и роль личности посла США в Греции Джеффри Пайетта. С 2013 по 2016 годы Пайетт был послом США в Киеве, и именно его перевод в Грецию, его активность и его антироссийские взгляды связывают с ухудшением отношений между Россией и Грецией. 

Пайетт откровенно говорит, что «американцы вернулись в Грецию» и что Греция теперь будет играть большую роль как на Балканах, к которым проявляют интерес Россия и Китай, так и в средиземноморском регионе. Пайетт видит Грецию как проводника интересов США на Балканах и как инструмент для опосредованного влияния через Балканы и на черноморский регион. То есть, когда говорят о наращивании военного и экономического присутствия американцев в Греции, речь идет не только об усилении позиций США на юге страны, но и на севере (особое внимание американцев вызывает база «Александруполис»).

В России охлаждение отношений с Грецией и укрепление связей Афин с Вашингтоном воспринимают с горечью или с обидой. Доходит до клише об «истинном лице греков» или «ударе ножом в спину» и так далее. 

С другой стороны, Греция видит, что Турция становится все агрессивнее при Эрдогане, и что несмотря на то, что обе страны являются членами НАТО, отношения между государствами остаются напряженными, а дело доходит до захвата военнослужащих у границ, обстрелов с кораблей, эскалации воздушных дуэлей с захватами вооруженными самолетами целей в небе над островами Средиземного моря. Россия, в свою очередь, подвергается изоляции и санкциям со стороны стран Запада и ее перспективы на мировой арене сегодня более чем туманны.  

Греки в условиях этой новой геополитической нестабильности, как у себя в регионе, так и в мировом масштабе, прагматично ищут себе нового союзника.  

В идеале многие в Афинах с одной стороны хотели бы видеть военные и экономические отношения между США и Грецией примерно на том же уровне, что и между США и Израилем, а с другой стороны мало кто из здравомыслящих людей хотел бы видеть превращение Греции в «ближневосточное государство-фронтир», которое бы вместо Турции принимало на себя проблемы миграции и радикального ислама.  

США, правда, при любом раскладе беспокоят симпатии греков к русским. И, тем не менее, американцы комментируют происходящее, заявляя, что в сложившейся ситуации только США являются наиболее подходящим для греков партнером, а министр обороны Греции Панос Камменос вторит, что США — это единственные настоящие союзники Греции.

Илья Плеханов

]]>
Fri, 14 Sep 2018 11:01:56 +0400