Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info Sun, 19 Nov 2017 03:43:34 +0400 ru-ru Фонд перспективных исследований: восстание машин откладывается http://navoine.info/fpi-machine-uprising.html http://navoine.info/fpi-machine-uprising.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 05 Июль 2017

Развитие робототехники в последние годы является одним из приоритетных направлений в гражданской и в военной отраслях науки. Различные машины заменили человека во многих сферах производства, роботизированные машины активно помогают и в решении военных задач. О том, какие роботы могут появиться в ближайшее время в российской армии и стоит ли ожидать восстания машин, рассказали заместитель генерального директора Фонда перспективных исследований (ФПИ) Игорь Денисов и заместитель руководителя Национального центра развития технологий и базовых элементов робототехники ФПИ Алексей Кононов.

**

- Расскажите, пожалуйста, как в России обстоят дела с развитием робототехники?

Алексей Кононов: Роботы сегодня - это уже не экзотика. Более того, многие образцы, тот же наш спасатель F.E.D.O.R. - это воплощение фантастических представлений, имевших место несколько десятилетий назад.

Они уже становятся реальностью. Есть программируемые манипуляторы на опасных производствах, роботы поднимают и транспортируют неподъемные для человека грузы: существуют целые логистические склады без участия человека. Здесь также отрабатываются отдельные технологии по управлению: автоматическая прокладка маршрута, элементы обучения и прочее, а роль человека сводится к составлению программ и контролю.

- А как обстоит ситуация с боевыми роботами?

Игорь Денисов: Боевых роботов, самостоятельно принимающих решения, сегодня не существует. Эта проблема будет решена с появлением продвинутых алгоритмов искусственного интеллекта, а самое главное с решением проблемы распознавания "свой - чужой", с которой пока никто не справился.

Например, в американской дистанционно управляемой воздушной платформе Predator, которую относят к боевым роботам, вопросы применения вооружения, команда о пуске ракет и другие ответственные решения - зона ответственности человека-оператора.

- На что сейчас способны российские боевые роботы?

И.Денисов: Сегодня военные роботы – это, прежде всего, машины обеспечения – транспортного, разведывательного, инженерного и т.д. Сейчас появляются роботы, пока управляемые дистанционно, на которых отрабатываются режимы автономного движения по маршруту. Например, роботы для разминирования, которые постоянно совершенствуются. Это же касается манипуляторов для опасных грузов.

Если раньше это все отдавалось на откуп оператору и его умению правильно управлять джойстиком, то сейчас достаточно указать точку захвата и машина сможет сделать все сама.

Если говорить о таких роботах, то здесь соперничество идет на конкурентоспособном уровне. В области роботов обеспечения наша страна достаточно конкурентоспособна, а в некоторых сферах мы даже не видели у иностранных коллег реализованных на практике решений.

- На каком этапе идет работа над созданием систем искусственного интеллекта для роботов?

А.Кононов: Если проводить аналогии с жизнью человека, то сейчас работа в этом направлении находится на уровне школьного детства. Многое сделано, было много попыток, но давайте посмотрим на то, что есть сейчас. Один из наиболее характерных примеров – общение человека с техникой на естественном языке. Системы распознавания речи у Google и Apple (всем известная Siri) базируются на том, что сам распознаватель находится на удаленном сервере.

Если попытаться так же обратиться к роботу, находящемуся в экстремальных условиях, такая система вряд ли будет работоспособной, потому что связь с сервером всегда может быть оборвана. Нужно, чтобы данные были здесь и сейчас. Это простейший пример, который показывает, что до воплощения этих мечтаний достаточно далеко.

Хотя прогресс есть, отдельные элементы появляются. Есть примеры, когда система управления обучается жестам человека, когда роботы запоминают наиболее часто выполняемые действия и потом уже при малейшем намеке сами выполняют их. Но сама теория систем с самообучением достаточно сырая и пока не достигла уровня, который мог бы позволить отнести ее к прикладным наукам.

Прогнозировать что-то конкретное по срокам в этом вопросе, особенно, если касаться военной темы, нужно с большой осторожностью.

- И каковы перспективы?

И.Денисов: Тема искусственного интеллекта уже давно существует. Здесь важно определение искусственного интеллекта. До настоящего времени единого понимания нет. То, о чем сегодня принято рассказывать, относится к системам, обученным навыкам в определенном диапазоне условий. Это может быть распознавание изображений, голоса или игра в шахматы, или игра Го. Всегда есть какое-то "или". Но если рассматривать искусственный интеллект в сопоставлении с человеком, то тут надо говорить о возможности системы самой поставить себе задачу, определить критерии ее решения и решить. Подходы к решению этой проблемы, дающих требуемый для практики результат, на сегодняшний день глубоко не проработаны.

То, что сегодня называют искусственным интеллектом - это алгоритмы, основанные, как правило, на нейросетях, когда машину обучают хорошо выполнять одну и ту же задачу. Например, играть в Го, быстрее человека распознавать изображение и так далее. Сегодняшние алгоритмы в этом направлении уже работают гораздо эффективнее человека: как известно, машина уже обыграла человека в Го.

Сегодня на повестке дня создание систем, которые могут иметь возможность самообучаться все время своего активного существования: чем больше работает автомат, тем умнее он становится. Но о замене интеллекта человека речи сегодня не идет, точку здесь ставить еще очень рано.

- В недавнем интервью "Интерфаксу" вице-премьер Дмитрий Рогозин упомянул робот "Нерехта" в числе перспективных разработок отечественного ОПК. На каком этапе находятся работы по этому комплексу?

И.Денисов: "Нерехта" - это разработка ОАО Завод имени В. А. Дегтярева в кооперации с АО "ВНИИ "Сигнал". В настоящее время проведена модернизация боевого модуля, претерпели ряд изменений алгоритмы управления платформой. Говорить о появлении конечного изделия нельзя, работа находится на этапе уточнения оптимального решения.

"Нерехта" сегодня гораздо совершеннее той платформы, которая была 2-3 года назад. Повысилась автономность, появились дополнительные режимы работы, позволяющие помогать оператору в сложных моментах, связанных с движением и управлением оружием. Она стала точнее, появился модуль для установки гранатометного вооружения, а не только пулемета, как раньше.

- Уже есть заказы от военных?

И.Денисов: На сегодняшний день, насколько мне известно, ряд заказчиков со стороны министерства обороны планирует использовать "Нерехту" для охраны заданного периметра.

В дальнейшем, по мере роста автономности, роста энергетических и интеллектуальных характеристик, ей будут ставить и другие задачи, когда она сможет работать не на какой-то конкретной площади, а действовать вместе с группой военнослужащих.

- Ведется ли разработка робота "Нерехта-2"?

И.Денисов: Ведется. По сути, мы сегодня находимся на уровне становления программы развития наземной робототехники в классе "Нерехта". Это класс, который позволит создать системы, действующие, в недалеком будущем, в кооперации с человеком. Есть много задач, решать которые предназначена робототехника, они связаны с выводом человека из зоны поражения, с усилением его интеллектуальных и физических возможностей и так далее. Все эти задачи мы группируем в программе работ по созданию многофункциональной наземной мобильной платформы для отработки ключевых технологий робототехники, которая приведет к созданию робота, умеющего действовать в составе перспективного тактического подразделения.

- Чем "Нерехта-2" будет отличаться от предшественника?

И.Денисов: Как я сказал, это не законченное изделие, а платформа, на которой будут отрабатываться различные технологии, в частности, технического зрения и связанного с ним алгоритма распознавания препятствий и автоматического движения в условиях помех: дыма, дождя, снега, и многое другое.

Вторая задача - отработка новых систем энергообеспечения. Сегодня в России существуют достаточно интересные решения, связанные с электродвижением. Это не только системы гибридных приводов или новых аккумуляторов, но и новые типы электродвигателей с высокими удельными характеристиками.

На новой платформе применяется модульный принцип построения, определяются единые стандарты по управлению, единые посадочные места.

Немаловажная вещь - каналы управления. Сегодня единой системы обмена информацией среди роботов не существует: каждый раз приходится решать задачи электромагнитной совместимости. Эта задача тоже будет решаться.

"Нерехта-2", в отличие от предшественницы, будет иметь в своем составе компонент, который позволит работать ей вместе с человеком. Это приборы и интерфейсы, вмонтированные в боевую экипировку, которые помогут эффективнее управлять роботом на поле боя, где пользоваться джойстиком и компьютером, как сегодня, невозможно. Поэтому нужно отработать технологию, которая позволит человеку ставить задачу роботу, не отвлекаясь от выполнения текущих задач.

- Как планируется реализовать эти функции управления?

И.Денисов: Это и речевое управление с использованием ларингофона - естественно, никто кричать команды на поле боя не будет, это и управление жестами. Кроме того, мы говорим о том, что перспективные системы прицеливания индивидуального стрелкового оружия будут позволять роботу наблюдать за полем боя глазами оператора-человека, и тогда он сможет выступать помощником человека при решении задач по поражению целей, которые солдат из своего личного оружия поразить не может или не успевает, а робот - сможет.

Следующее отличие "Нерехты-2" - наличие в ее составе легких воздушных платформ вертикального взлета. Это повысит эффективность работы системы в целом. По сути, "Нерехта-2" - это группа роботизированных комплексов, которые будут объединены единой системой управления, подчиненной человеку-оператору, который сможет выбирать: оставаться ли ему в тылу и управлять дистанционно, или он будет находиться с роботом на одной линии для выполнения задач обеспечения, например, транспортировки боеприпасов или других грузов и так далее. При этом человек может пользоваться тяжелым вооружением платформы, наблюдать за обстановкой "глазами" беспилотников, тем самым существенно расширяя свои физические и боевые возможности.

- Какие еще роботизированные комплексы для военных разрабатываются при участии ФПИ?

И.Денисов: У нас есть воздушная платформа высокой автономности с шифром "Сова". По сути это атмосферный спутник, аппарат, предназначенный для сверхдлительного полета на больших высотах и обеспечения потребителей необходимой информацией дистанционного зондирования, либо для ретрансляции данных. Этот атмосферный спутник отлетал у нас в прошлом году, сейчас готовится полет прототипа с размахом крыльев 28 метров. Предполагается, что этот аппарат сможет находиться в воздухе не менее полугода и решать массу задач на уровне космических систем, оставаясь возвращаемой платформой, следовательно, обслуживаемой и адаптируемой, а значит менее дорогостоящей в использовании, по сравнению с орбитальными спутниками.

Вторая воздушная платформа разрабатывается для отработки технологий скоростного движения. Это очень быстрый аппарат, основной акцент мы делаем на возможности отработки технологий перспективных двигателей, которые позволят создать высокоскоростные аппараты, которые смогут работать на больших расстояниях.

Есть еще два типа аппарата, один из них будет разрабатываться в рамках недавно объявленного нами конкурса "Вертикальный взлет". Цель - найти лучшее решение, связанное с обеспечением энергетически выгодного вертикального взлета, посадки и скоростного горизонтального полета, это нечто среднее между самолетом и вертолетом.

Сегодня в "железе" этой платформы нет, но требования к ней мы готовим.

Самая маленькая система, которую мы делаем, имеет шифр "Аэробот", где у нас сгруппирован ряд работ и конкурсов. В прошлом году совместно с Минобороны мы провели соревнования по "дрон-биатлону". В рамках конкурсов мы будем искать коллективы, способные разработать алгоритмы для малогабаритных коптеров, способных в автономном режиме совершать скоростные полеты в сложных условиях. Условно говоря, влететь в форточку и вылететь в дверь из комнаты, попасть в другую и найти выход. Или быстро пролететь по лесу, не задевая деревьев. Разработчиков таких коптерных систем очень много, а вот датчики к ним - это непростой вопрос. Реализовать алгоритмы автономного полета на низкопроизводительных платформах достаточно проблематично. Но такие работы у нас ведутся, с помощью этих коптеров мы решаем и задачи поведения аппаратов в группе, выявления целей и наведения, повышения автономности.

Если говорить о наземных системах, у нас есть две платформы. Одну из них образно назовем "Нерехта-2", вторая - известная антропоморфная платформа F.E.D.O.R. Если на первой отрабатываются боевые, ударные технологии, то вторая связана с отработкой систем технического зрения, приводов, тонкой моторики и возможности управления в копирующем режиме.

Также у нас проработаны две морские платформы. Одна из них предназначена для отработки перспективных подводных энергетических систем, систем связи и навигации. Целевая функция - создание платформы, которая сможет без использования ядерной энергии на обычных двигателях пройти несколько тысяч километров под водой без всплытия. Это достаточно серьезная задача.

Еще одна подводная платформа, с шифром "Витязь", должна обеспечить возможность решения задач на всех глубинах мирового океана, включая Марианскую впадину. По сути, это робот, на котором мы хотим отработать технологию построения аппаратов для дистанционного зондирования дна мирового океана. Решение этой задачи важно и военным, и гражданским специалистам.

- "Витязь" уже создан?

И.Денисов: Закладка аппарата произойдет ориентировочно летом. Это достаточно большой аппарат, по сути, это целый комплекс: на таких глубинах, для которых он предназначен, ключевой задачей является передача информации в реальном времени от основных датчиков, поэтому в его составе есть базовая станция-ретранслятор, которая ставится в районе "приземления" аппарата и обеспечивает его связь с поверхностью.

- Есть ли планы создать танк-робот на платформе "Армата"?

И.Денисов: Это больше вопрос "Уралвагонзаводу", но Т-14 - это уникальная платформа, которая по своей сути является во многом роботизированной. Изоляция экипажа в отдельной капсуле - решение одной этой проблемы невозможно без использования элементов робототехники.

А.Кононов: Т-14 в полной мере олицетворяет направление роботизации по созданию экипажных/безэкипажных машин с постепенным сокращением находящихся внутри людей. Она уже во многом приспособлена для этого: это и модульность, и возможность функционирования при сокращенном составе экипажа, а в последствии, и в безэкипажном варианте. Это оснащение танка системами из области последних достижений в сфере технического зрения и других областей техники.

Роботизация позволит повысить боевую мощь танка: без людей появляется возможность, например, увеличить боекомплект и скорострельность за счет установки другого автомата заряжания, снизить вес из-за других требований к бронированию. Но это же создает и другие сложности. Например, нужно иное орудие с большим ресурсом, так как танк-робот может чаще и быстрее стрелять, соответственно появляются новые требования к материалам. Это многоплановая и творческая задача.

В целом - это очень перспективная платформа. Как она покажет себя дальше, станет ясно в ходе дальнейших испытаний и эксплуатации.

- Недавно показали, как человекоподобный робот F.E.D.O.R. стреляет с двух рук из пистолетов. Есть ли перспективы его военного применения?

И.Денисов: Ранее мы говорили, что главное в роботе - это интеллект, программа. Цена входа невелика - нужны головы, нужен коллектив, знающий физику, математику и химию, программирование. А вот чтобы сделать прототип робота в металле, например, подводного, где используются стойкие к коррозии прочные материалы, дорогие системы связи и энерогообеспечения, нужно много материальных и временных ресурсов, поэтому на примере робота F.E.D.O.R. мы договорились с министерством образования и науки о взаимодействии.

ФПИ создает достаточно сложную робототехническую платформу и обеспечивает разработку открытого контура управления платформой. У F.E.D.O.R. есть симулятор, библиотека программ управления его основным модулем, которую мы можем передать коллективам, разрабатывающим алгоритмы управления, чтобы они смогли портировать свои алгоритмы в уже существующую платформу. Для этого мы в нынешнем году совместно с Минобрнауки России объявили об открытии конкурса на лучшее решение для программирования антропоморфной платформы F.E.D.O.R.

F.E.D.O.R. - это не просто платформа для нас, это пилотный образец, который проходит ряд апробаций, испытаний для проверки возможности создания на его базе каких-то решений, о которых в начале проекта мы даже не говорили.

Стрельба с двух рук - это одно из таких решений. Интересна не сама стрельба, а алгоритмы управления. Когда робот берет в кисть пистолет, он действует как человек и последствия работы оружия будут теми же. Например, при нажатии на спусковой крючок пистолет так же отбрасывает в сторону. Как написать алгоритм, который помог бы точно оценить роботу эти искажения, возникающие при манипуляциях с оружием? Это очень нетривиальная задача.

Нашим коллегам из "Андроидной техники" с привлечением других организаций удалось решить эту проблему, после чего мы проверили результаты на полигоне. Рядом с роботом стоял подготовленный специалист из Федерации практической стрельбы, было дано классическое задание: стрельба на скорость по круговым мишеням. Да, у робота было два пистолета, но стрелял он ими как одним, и было очевидно, что у человека, мастера своего дела, просто не было шансов.

- Чему еще обучался F.E.D.O.R., если говорить о военной составляющей?

И.Денисов: Второе упражнение, которое выполнялось, стрельба по, условно говоря, опасным фигурам и тем, по которым стрелять нельзя. Здесь мы уже говорим об элементах технического зрения, когда машина не только отрабатывает механизмы наведения, но и анализирует изображение с точки зрения правильности применения оружия.

- Это можно назвать зачатками системы определения цели "свой-чужой"?

И.Денисов: Нет, это скорее алгоритмы технического зрения в области распознавания, когда он видит, есть ли у фигуры заданный признак или нет, а вот своя она или чужая, это уже более сложный вопрос, сегодня даже нет подходов к решению этой задачи. Робот пока просто распознает маркированную фигуру: одной формы - это своя, другой - чужая.

- Насколько оправданно создание человекоподобных роботов для военных целей?

И.Денисов: Сегодня робот - это, в основном, боевая система, усиливающая возможности человека. Если ключевая задача - сохранение жизни своим и поражение чужих, то без решения задачи "свой-чужой", без решения проблемы обдуманного решения о применении оружия, создание полноценного робота, будь он антропоморфный или нет, невозможно.

Сегодня боевые роботы - это машины, которые быстрее человека двигаются, управляют тяжелыми приводами, например, автоматами заряжания оружия в танках, которые умеют далеко видеть. Здесь не надо быть антропоморфным, здесь важны другие характеристики.

А.Кононов: В прессе были публикации о том, что к 2040 году в правоохранительной сфере роботы могут заменить людей, к 2030 году - на поле боя. К этим прогнозам надо относиться с осторожностью.

- Насколько наука продвинулась в вопросах создания искусственного интеллекта, позволяющего машинам принимать ключевые решения?

И.Денисов: Повторюсь, что сегодня интеллект машин позволяет решать им узкоспециализированные задачи. Эффективных алгоритмов, позволяющих машине самой себе ставить задачи и решать их, пока нет. Хотя работа в этом направлении ведется, в том числе, обучение на примере. Есть гражданские разработки, за которыми мы тоже наблюдаем, которые позволяют научить прибор изготавливать блюдо по рецепту, причем, рецепт показывается машине на экране, а не вводится в виде алгоритма. Но это все узкий сегмент.

Бой - это очень сложная задача. Это и движение в марше, и поиск, и обнаружение цели, ее идентификация, определение целесообразности нанесения удара противнику в данный момент. Сегодня говорить о самостоятельном применении роботами вооружений можно в каких-то исключительных случаях. Например, если речь идет о поражении атакующих ракет. Когда система находится в режиме уничтожения всех летящих целей в заданном секторе, в условиях, когда человек физически не способен принять решение. Тогда включается автомат, который рассчитывает момент и параметры поражения цели исходя из различных факторов: скорости ветра, окружающей обстановки, имеющихся на атакуемом предмете систем противодействия. Это достаточно сложный автономный аппарат.

Такие же автоматы можно применить в авиации в условиях суперперегрузок и скоростей, превышающих возможности человека. Они смогут рассчитать параметры отделения боеприпасов, наведения на цель, но опять же, цель всегда определяет человек. В ту же крылатую ракету с головкой самонаведения вводятся параметры полета, дальше она работает как робот, но выполняет волю человека, а не летит куда хочет.

- Есть опасность, что машины станут совершенными и выйдут из-под контроля человека?

И.Денисов: Сегодня это фантазии. Что будет завтра - можно поговорить потом. Надеюсь, у всех хватит ума и здравого смысла решить все задачи так, чтобы из-под контроля человека автоматы не выходили.

Илья Морозов

Источник

]]>
Wed, 05 Jul 2017 11:22:31 +0400
Искусственный интеллект для беспилотников http://navoine.info/uav-rusai.html http://navoine.info/uav-rusai.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 05 Июль 2017

Беспилотные системы в будущем смогут объединяться в "стаи дронов" и принимать решения в зависимости от развития обстановки, иными словами — обладать искусственным интеллектом. Кроме того, уже сегодня летающих, наземных и морских роботов, а также другие системы вооружения и технику можно испытать на новейшем виртуальном полигоне.

Об искусственном интеллекте беспилотных летательных аппаратов (БЛА), их умении работать в "стае", а также о виртуальном поле боя для танков, вертолетов и роботов рассказал генеральный директор группы "Кронштадт" Армен Исаакян.

**

— Что представляет собой семейство беспилотников "Фрегат", создаваемых группой "Кронштадт"?

— Мы сконцентрированы на создании бизнес-модели, связанной с применением разного класса беспилотников. Мы уже подтвердили тактико-технические характеристики беспилотника среднего класса семейства "Фрегат" вертикального взлета на масштабных моделях, провели натурные полевые работы, сделали аванпроект — словом, у нас есть полная готовность к реализации этого проекта.

В обозримом будущем будут новости и по части тяжелого беспилотника. Этой тематикой компания занимается достаточно давно. За эти годы мы создали серьезные наработки, связанные с композитным производством, с созданием бортовой электроники и авионики, систем управления и связи, наземных пунктов, полезных нагрузок и программного обеспечения.

— Когда может быть создан тяжелый беспилотник?

— Время создания тяжелого беспилотника зависит от многих факторов, точно сказать пока невозможно — это тема более отдаленной перспективы. Многое зависит от рынка — идет много споров относительно его емкости и целевого применения подобных аппаратов. Многое зависит от технологий, их зрелости и готовности, от инфраструктуры.

Нужно дорабатывать законодательство — сегодня в России любой беспилотник массой более 30 кг должен иметь соответствующий сертификат и не может свободно передвигаться в общегражданском воздушном пространстве. Законодательная база еще находится в стадии разработки, мы в этом процессе активно участвуем. Это вопросы создания сертификационного базиса, корректировки федеральных авиационных правил, понимание общих требований к безопасности эксплуатации БЛА.

— Какая масса будет у тяжелого "Фрегата"?

— Есть несколько видов классификаций беспилотников. Для нас тяжелый класс беспилотника — это аппарат массой 1 тонну или больше.

Между 250 кг и 1 тонной — так называемый тактический сегмент. Это средние аппараты ограниченного радиуса действия. Меньше 250 кг — сегмент малых беспилотников. Вопрос миниатюризации и увеличения полезной нагрузки таких аппаратов тоже очень интересен. Для каждого сегмента есть своя функциональная задача, свой потребитель, свой спрос.

Сейчас на Западе существуют тяжелые беспилотники массой 12 тонн и больше. По высоте полета это и 8 км, и 15 км. С другой стороны, уже идут разработки легких, но сверхвысотных аппаратов, которые могут летать на высоте 25 км, используя энергию солнечных лучей. Они предназначены для мониторинга, ретрансляции сигнала связи и интернета.

— Скоро ли будет готов средний "Фрегат" массой 500 кг?

— Это все-таки вопрос экспериментального образца. Дальше зависит от того, как эту историю "потянет" рынок — нам нужен первый потребитель. То есть эксплуатация и вывод на рынок среднего "Фрегата" — вопрос зрелости рынка, и я оцениваю ее пока как низкую. И причина — прежде всего в вопросах регулирования, обеспечения безопасности, готовности технологий, экономики изделия.

Робототехника и беспилотная тематика — это направления, которые будут развиваться еще годы и годы. Полагаю, что к таким аппаратам, как "Фрегат", особенно в гражданском сегменте, наш рынок еще не готов.

— А военные?

— Военные в этом сегменте являются лидерами инноваций. В целом в мире военный сегмент беспилотной техники занимает около 80%. Эта доля потихоньку уменьшается, но нужно понимать, что пока все "тяжелое беспилотье" мира — прежде всего военное. И у нас то же самое. Мы видим большую заинтересованность нашей армии в беспилотниках.

— Есть ли в нашей армии отечественные образцы беспилотников?

— Согласно открытым источникам, в России есть игроки, которые уже поставляют беспилотную технику Минобороны России.

— По данным НИИП имени Тихомирова, в 2016 году был заключен договор на создание радара для беспилотника, разрабатываемого группой "Кронштадт". О каком аппарате идет речь?

— Для какого конкретного проекта предназначен этот радар, я сказать не могу. Отмечу лишь, что локаторы — это одна из самых важных составляющих полезной нагрузки для тяжелых беспилотников.

— Насколько важна автономность беспилотника? Что он должен уметь делать?

— Сам по себе беспилотный самолет в отрыве от функциональных возможностей его применения в комплексе рассматривать бессмысленно. Важно то, что он умеет делать, включая — в межвидовой группе аппаратов или в группе БЛА. Мы работаем и над морскими, и над сухопутными "беспилотными" системами и видим в этом большой потенциал.

Сделать любой аппарат телеуправляемым или дистанционно управляемым не составляет большого труда. Поставил систему связи, систему управления, видеокамеру или другие средства технического зрения — и управляй. Но это не наш путь. Краеугольным камнем для нас является создание систем управления, которые действительно могли бы делать аппарат не просто беспилотным, а именно робототехническим. Он должен обладать определенным уровнем искусственного интеллекта, алгоритмами, возможностью самостоятельно принимать решение в заданных рамках, работать в группе.

— Иными словами, он должен уметь действовать в сетецентрической системе?

— Если говорить в практической плоскости, то это такая система, в которой любая "железяка" способна не только действовать, но и принимать решения в зависимости от развития обстановки. У беспилотника самое интересное то, каким искусственным интеллектом он обладает.

Мы нацелены на создание систем управления и программного обеспечения, обладающего возможностями искусственного интеллекта для любых робототехнических комплексов. Это не только военные перспективы, но и широкое гражданское применение: любые сферы, где есть опасность для жизни и здоровья человека, общественного порядка и инфраструктуры.

— В будущем беспилотники смогут объединяться в "стаи дронов"?

— В будущем — обязательно. Сейчас преждевременно говорить, что такая "стая" существует, может быть, только в каких-то секретных программах. Но уже есть совершенно автономные интеллектуальные системы группового применения дронов, когда их можно запустить и они самостоятельно выполняют миссию, распределяя задачи между собой, общаются.

Кстати, создание систем защиты от дронов — серьезная тема. Есть вопросы защиты объектов инфраструктуры, спортивных, промышленных объектов, каких-то массовых мероприятий. Я думаю, что системы защиты от таких атак в перспективе будут обязательными для всех. Мы тоже думаем об этом. Кто, как не производитель беспилотника, сможет придумать от него защиту? Это отдельная перспективная тема, которой занимаются наши технические специалисты.

— Недавно группа "Кронштадт" сообщила о создании виртуального полигона, на котором в том числе можно будет испытывать и робототехнику. О чем речь?

— Виртуальный полигон — это развитие нашего продукта "Комбат", который включает в себя единое виртуальное поле боя и средства интеграции тренажеров и виртуальных моделей любых объектов.

Совмещение математической модели и системы визуализации в единое виртуальное 3D-пространство с очень реалистичным изображением местности позволяет смоделировать и отработать применение межвидовой группировки сил с применением живой силы и любой техники — вертолетов, танков, бронетранспортеров, беспилотников и роботов.

Роботы могут быть опробованы на таком виртуальном "полигоне", прежде всего чтобы отработать их функциональное применение, выявить все возможные недочеты уже на этапе проектирования или создания головных образцов. Это, разумеется, не полное замещение реальных испытаний, но с точки зрения создания технологий и продуктов это очень важно.

Основное применение этой платформы сейчас — обучение. В это виртуальное поле боя интегрируется любая техника: авиационная, сухопутная или морская. Операторы этой техники могут в режиме реального времени с помощью точной привязки к местности отрабатывать свое взаимодействие в тактическом звене, межвидовое взаимодействие и навыки применения и управления боевой техникой. В этой системе моделируются ответные действия противника, любой сценарий развития ситуации, и это можно отрабатывать в бесконечном количестве вариаций.

— Сколько участников вмещает в себя виртуальное поле боя?

— Его эффективно использовать для тактического звена межвидовой группировки сил, размерностью бригады, например.

— Создана ли новая модификация тренажера "Комбат"?

— Да, у нас есть новая модификация "Комбата", мы интегрировали туда элементы беспилотника и робототехники, сделали систему более гибкой и открытой для интеграции технических средств обучения других производителей. Также мы улучшаем характеристики 3D-визуализации и геопространственной основы.

— Делает ли "Кронштадт" тренажеры для новых машин десанта?

— Мы в кооперации разрабатываем тренажер для новой БМД и БМП. Активно развиваем стрелковый тренажер "Вега", сделали тренажер для БТР, вертолетную тематику развиваем.
Тренажерная тематика консервативна. Она призвана максимально повторить то, с чем пилоту, оператору или водителю предстоит работать в реальной жизни, поэтому не так активно будет вбирать в себя все новые технологические веяния.

— Как показал себя в ходе эксплуатации на кораблях универсальный картографический сервер "Прилив"?

— "Прилив" действительно хорошо себя зарекомендовал. Он будет, например, установлен и на тяжелом атомном крейсере "Адмирал Нахимов" в ходе его модернизации. Это серийный продукт, который пользуется спросом у военных, и мы его поставляем. Отзывы о нем позитивные. Работаем над тем, чтобы развить эту тему: инвестируем в развитие систем и подсистем управления кораблем и создание новых технологий в картографии.

— Участвует ли группа "Кронштадт" в работах по созданию вертолета Ми-28НМ или тренажера к нему?

— Мы вышли из программ по созданию авионики и кабин для вертолетов. К сожалению, у этих работ очень высока степень неопределенности — неизвестно, когда в итоге машина выйдет в серию и в каких количествах. Мы решили, что эти риски не для нас.

При этом мы готовы создать тренажер для обучения пилотов на Ми-28НМ. Но это также зависит от серийности. Я слышал о том, что в войсках потребуется как минимум один такой тренажер.

— Вы создавали мультимедийную экспозицию для обновленного крейсера "Аврора" в Петербурге. Планируете ли делать подобные проекты в дальнейшем?

— Сейчас мы участвуем в ряде тендеров, поэтому впереди интересные проекты, которые пока рано анонсировать. Совершенно точно будем продолжать это направление. Думаем о том, чтобы развить его чуть глубже, не только в сторону патриотического воспитания. Это хорошие имиджевые проекты.

— В марте вы успешно сдали австрийской компании AMST программный комплекс для авиационного тренажера пространственной дезориентации. Что это такое?

— Эта система основывается на математическом моделировании и визуализации различных внештатных ситуаций и сложных погодных условий, в которых могут оказаться пилоты гражданского самолета.

Сегодня мы с партнерами прорабатываем возможность запуска фундаментальных исследований на базе центра "Сколково", касающихся влияния на пилотов различных внешних и внутренних факторов, их психофизического состояния во время полетов. Посмотрим, может быть, нам удастся сделать в России такой проект.

— Но пока в нашей стране интереса к таким вещам нет?

— По крайней мере, в большом объеме мы его пока не видим.

— Какова доля гражданской и военной продукции в общем объеме выручки компании?

— Соотношение сегодня составляет порядка 60% военной тематики против 405 гражданских заказов. Этот баланс будет постепенно меняться в сторону экспорта на международные рынки и гражданских и индустриальных сегментов.

Для нас наращивание доли гражданской продукции является актуальной темой уже с 2018 года, и мы активно инвестируем в те решения, которые позволят нам продавать соответствующие продукты в краткосрочном периоде.

Планируем достичь соотношения в выручке 50 на 50 военной и гражданской тематики уже с 2019 года. Этот тренд должен продолжаться. Основные точки роста, которые мы видим в этой отрасли, — это зарубежная авиатренажерная тематика, включающая в себя гражданские самолеты и вертолеты. Также это тактические тренажеры типа "Комбат", единое виртуальное поле боя, беспилотная и робототехническая темы. По каждому направлению есть выверенная стратегия.

— Какова выручка предприятия?

— Прошлый год в целом был удачный, выручка увеличилась на 25% по сравнению с 2015-м. Выручка текущего года планируется на уровне 7 млрд рублей, а это также рост примерно на четверть. Планируем сохранять стабильную рентабельность и выделили из нашей собственной доходной составляющей инвестиционный бюджет. Плюс по ряду тем мы имеем инвестиционную поддержку со стороны акционеров.

— Каков портфель экспортных заказов группы "Кронштадт"?

— Это пока что 10–15% от общего объема выручки. Надеемся, что будет 20–25% к 2019 году. В основном на экспорт идет гражданская тематика.

— В каких выставках планируете участвовать в этом году?

— У нас будет насыщенное лето — мы участвуем в Международном военно-морском салоне, в МАКСе, с собственным павильоном и экспозицией, и в "Армии-2017". Надеемся приятно удивить рядом новых разработок. Сейчас не готов их анонсировать, но намекну, что будут сюрпризы в области беспилотной и робототехнической тематики.

Будем представлять новое поколение продуктов, в частности на "Армии". Планируем показать ряд новых проектов в части бортовой, авиационной составляющей, полезных нагрузок, электроники и систем, покажем новый проект, связанный с гражданским сегментом беспилотной тематики. Конечно, ряд новаций в морской части.

Можно сказать, что наше представительство на предстоящих выставках будет кратно увеличено. В этом году мы сконцентрированы на внутреннем рынке, но уже в следующем планируем более активное участие в международных салонах.

Анна Юдина

Источник

]]>
Wed, 05 Jul 2017 11:07:38 +0400
О перспективах боевой авиации http://navoine.info/airforce-future.html http://navoine.info/airforce-future.html Интервью Северная Америка Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Понедельник, 27 Февраль 2017

Научный руководитель Государственного НИИ авиационных систем (ГосНИИАС), отвечающего за системные исследования военной авиации, разработку боевых алгоритмов и анализ эффективности авиационных систем, академик РАН Евгений Федосов рассказал о перспективах боевой авиации, ошибочной американской концепции самолетов 5-го поколения и о будущем российской дальней авиации.

***

Как меняется роль боевой авиации в современных вооруженных конфликтах?

Уже во Второй мировой войне всем стало ясно, что без обеспечения господства в воздухе наземная операция не может достичь ожидаемого эффекта. Можно сказать, что в той войне частично подтвердилась родившаяся в 30-е годы доктрина итальянского генерала Дуэ, который говорил, что в будущем авиация будет единственным видом вооруженных сил, и все боевые операции будут решаться в воздухе. Потому что противнику будет наноситься такой неприемлемый ущерб с воздуха, что он будет уже политически раздавлен и ему останется только сдаться и принять требования противника.

Итальянский генерал был прав?

Да вы знаете, получается не очень-то… Вот я смотрю, даже Сирия показала. Мы там господствуем в воздухе, но без сухопутных войск и правильных действий на земле там не очень-то все решается.

Возвращаемся к тому, с чего начали: будет ли возрастать роль авиации в вооруженных конфликтах? Бесспорно, роль авиации повышается. Структура авиации тоже меняется. Раньше у нас были специализированные самолеты: истребители, бомбардировщики, штурмовики. Бомбардировщики были фронтовые, дальние. Но последние войны, в большей степени локальные конфликты, показали преимущества многофункциональных самолетов. Фронтовая авиация, в американской классификации – тактическая - стала многофункциональной. Тенденция обозначилась с поколения «4+», когда и у нас, и у американцев стали строить многофункциональные самолеты. И уж, конечно, самолеты 5-го поколения строятся исключительно по концепции многофункциональности.

Какие задачи сегодня решает боевая авиация?

Основные операции это, конечно, атака с воздуха, ударные операции по наземным, надводным и подводным целям, борьба за господство в воздухе, то есть борьба с истребителями противника, разведка. Как тенденция – усиление роли воздушной разведки. Появилось понятие «сетецентрические боевые действия», где данные разведки являются определяющими. Повышается значение и радиоэлектронной борьбы. 

Боевая авиация сейчас переживает смену поколений. Какие здесь тенденции? Уступает наш самолет 5-го поколения американским F-22 и F-35?

Мы эту тему в ГосНИИАС тщательно анализируем. Подготовили информационный сборник «Истребители 5-го поколения США и Китая - боевые авиационные комплексы взаимных угроз в новой геостратегии США на тихоокеанском театре военных действий». Что такое поколения в боевой авиации, в чем философия? Некоторые понимают это так: мол, есть некий жизненный цикл у самолета, допустим, 25 лет эксплуатации. И каждые 25 лет нужно создавать что-то новое, и это – смена поколений. Оно и так, и не так. На самом деле, каждое новое поколение знаменует появление принципиально новых боевых качеств самолета. Первое поколение нашей реактивной авиации это - МиГ-15, МиГ-17. Произошел уход от пропеллера, который ставил непреодолимый скоростной аэродинамический предел. Авиация переходила на реактивный двигатель, обеспечивающий качественный скачок в скорости.

Самолеты первого поколения воевали в корейской войне. У американцев были тогда F-86, и наши «миги» ничем им не уступали. Там, кстати, наши и американские летчики впервые воевали друг с другом. Второе поколение авиации связано с освоением сверхзвуковых скоростей. Мы на МиГ-19 впервые вышли на сверхзвук, и уже дальше МиГ-21 строился как сверхзвуковой. Дошли до скоростей в 2 Маха. Это поменяло весь облик самолета. Появились дельта-образные крылья, стреловидность, словом, сверхзвуковая аэродинамика. Это – целое революционное событие. Плюс произошла смена оружия. На таких скоростях нужно увеличивать дальность действия оружия. Поэтому появились управляемые ракеты «воздух-воздух».

Первая такая ракета появилась на МиГ-19. На МиГ-21 была очень хорошая ракета, прототипом которой послужила американская Sidewinder. Оригинал нам передали китайцы после вооруженного конфликта с США. К нам в институт привезли разбитую ракету. Мы ее разгадывали, как шараду. Оказалось очень изящное решение. Она строилась на базе неуправляемой ракеты, по-моему, 82-х миллиметровой. У нее было большое удлинение, поэтому она не требовала искусственной стабилизации. Она просто оперением своим стабилизировалась в полете. Правда, при этом проворачивалась по крену. Тепловую головку самонаведения сделали так, что ее вращал набегающий воздушный поток. И она одновременно сканировала пространство за счет этого. У ракеты был пороховой заряд. Он использовали также в качестве генератора энергии для питания бортовых систем. Короче, была хорошая интеграция конструкции ракеты и принципов управления. Получилась дешевая ракета, довольно неплохая по дальности действия. В итоге, мы американскую ракету воспроизвели, адаптировали и поставили на вооружение. Она очень большую роль сыграла в развитии ракет других видов, например, противотанковых, некоторых управляемых зенитных ракет. То есть этот трофей оказался очень полезным для нас. Не знаю, какова судьба автора ракеты, но я считал бы, что ему надо памятник при жизни поставить за такое красивое, революционное решение.

В принципе, у СССР и США к этому времени был паритет в области боевой авиации. Но дальше был сбой. Никита Хрущев нанес очень большой вред нашей фронтовой авиации, когда сказал, что все будут решать ракеты, война будет только ракетно-ядерная, и зачем вообще тратить деньги на тактические виды вооружения. Был такой небольшой промежуток времени, когда мы приостановили развитие. Но он оказался болезненным. Потому что в это время начались арабо-израильские войны, и у американцев появился самолет 3-го поколения - F-4 «Фантом», который родился еще до вьетнамской войны. А у нас был МиГ-21 - самолет 2-го поколения. Наши МиГ-21, кстати, не проигрывали сильно F-4. По скорости они превосходили. Но на «фантомах» уже стояла ракета средней дальности с локационной головкой самонаведения. Дальность действия была увеличена. Локатор работал на фоне земли, то есть по самолетам, которые летели ниже. Это было преимущество. Наши головки самонаведения могли работать только на контрасте, на фоне неба.

В это время развернулись работы по нашему самолету 3-го поколения - МиГ-23, который по летным свойствам превосходил «Фантом». Кстати, F-4 - двухместный самолет с экипажем из пилота и оператора оружия. А на МиГ-23 не было оператора оружия, был только летчик. Но основные операции были автоматизированы. В это время к нам в институт привезли американскую ракету Sparrow, тоже добытую где-то в виде трофея. Нашлись энтузиасты копировать. Они стали настаивать, что надо воспроизводить ракету. А мы в то время строили ракету Х-23 для МиГ-23. Когда сравнили все свойства, мы поняли что обогнали американцев. Х-23 была более совершенной. И головка самонаведения, и все параметры. Мы выдержали колоссальный натиск сторонников Sparrow. Ее советский аналог, кстати, построили, но в серию она так и не пошла. 

То есть на третьем поколении отставание от американцев ликвидировали?

Да, на МиГ-23 мы как-то уравнялись немножко с истребителем противника.

Какие еще новые качества были достигнуты?

Это переменная геометрия крыла, локатор и головки самонаведения, работающие на фоне земли, ракеты малой дальности. В какой-то степени Sidewinder тоже положила им начало. Но мы построили ракету ближнего воздушного боя Х-60, которая была значительно меньше Sidewinder. Она была очень маневренная. Кстати, американцы так и не сделали такой ракеты. Потом мы на ее базе построили ракету К-73, которая и по сей день не имеет зарубежных аналогов. Поэтому в ближних боях мы гарантированно выигрываем, в том числе и на самолетах 4-го поколения.

Четвертое поколение - это МиГ-29 и Су-27?

Конечно. Мы эти самолеты широко продавали, в том числе в Индию, Китай, Вьетнам. Индусы, кстати, весьма требовательные и дотошные. Они в какой-то степени имели и американские системы, по крайней мере, F-16. Американцы с ними пытались завести дружбу, чтобы Индия покупала их технику. Так вот индийские ВВС провели целую серию сравнительных испытаний наших и американских самолетов, в том числе 27 учебных воздушных боев с участием Су-27 и МиГ-29 и американских истребителей. Практически во всех ближних воздушных боях американцы проиграли. Только один бой они выиграли, не знаю, по какой причине. Наверное, летчик зазевался. Мы сделали систему управления вооружением ближнего боя. Нашлемный прицел, оптическую станцию и радиолокатор интегрировали в единую информационную систему. Так что летчик гарантированно «вскрывал» противника, и имел возможность для пуска оружия. И при этом мы еще решили вопрос сверхманевренности. МиГ-29 и Су-27 были сверхманевренными, по сравнению с американскими самолетами. А в ближних боях сверхманевренность конечно играет решающую роль. В результате американцы выпустили, наконец, инструкцию своим летчиками: не вступать в ближний бой с самолетами Миг-29 и Су-27.

Потом был создан Су-30, как продолжение линия развития Су-27, и, наконец, Су-35, в котором реализованы некоторые признаки самолета 5-го поколения, в том числе локаторы с активной фазированной антенной решеткой, синтезированной апертуры. То есть появилась многоканальность. Это очень важно. Многоканальность по воздушным целям и одновременно многоканальность по наземным целям. Локаторы при этом получают сверхразрешение в радиолокационном диапазоне. В этом, кстати, пионерами были американцы на F-18. Но мы потом разгадали все эти принципы. Это тоже был революционный скачок, когда были применены щелевые антенные решетки. Сначала у нас был радар «Заслон» на МиГ-31. Там была пассивная фазированная антенная решетка. Есть общий передатчик и приемники в ячейках антенны. Каждый сигнал обрабатывался отдельным модулем преемника. Их там до тысячи с лишним в антенне. А излучение идет централизованно. Такие системы появились на Су-30 и Су-35. Все принципы обработки сигнала, все принципы управления боевым режимом для фазированной решетки, что для активной, что для пассивной, одинаковы. Они легко перестраиваются. Просто в активной решетке и передатчик в каждом модуле. Это микроэлектроника, а в высокочастотной микроэлектронике мы немножко отставали. Как только мы это отставание ликвидировали, модули пошли не хуже американских. Поэтому наши самолеты 4-го поколения превосходили американские аналоги почти во всем. В некоторых боях и американский самолет 5-го поколения F-22 Raptor уступал нам. Те же индийские ВВС добились испытательных боев F-22 и Су-35. И Raptor проигрывал. Потому что американцы сделали ставку на незаметность. Мы же делали ставку на сверхманевренность. В этом отличие и мы выиграли.

Но у самолетов-невидимок есть свои плюсы?

С моей точки зрения, незаметность, стелс-технологии – это не то чтобы надуманное, но переоцененное качество. Потому что когда два самолета в дуэльной ситуации летят друг другу навстречу, тогда действительно эта самая незаметность играет роль. Тот, кто позже обнаруживается, получает тактическое превосходство. Он может занять более выгодное положение, он может подготовить атаку и т.д. Но таких случаев очень мало в реальных боевых действиях. Потому что современные воздушные бои, как правило, все групповые. В одиночку уже никто не летает. Может, в пределах группового боя и могут появляться эти дуэльные ситуации на ближней дистанции. Но там у нас уже начинает работать маневренность. А у них ее нет.

Эффект незаметности вы получаете в очень узком диапазоне. Чуть выше ваш самолет и его радар видит уже «блин» противника с большой отражающей поверхностью, чуть ниже - опять тот же самый «блин». Только с носа, в узком конусе +/-30 градусов можно снизить незаметность как они говорят, вплоть до отражающей поверхности «теннисного мяча». Думаю, «теннисный мяч», может, и не получается, но эффективную площадь рассеяния меньше квадратного метра действительно можно получить. Когда мы сейчас строим свой самолет 5-го поколения, мы, конечно, тоже стремимся решить эту задачу незаметности, но сохраняя сверхманевренность. 

Кстати, споры ведутся и насчет сверхманевренности. Американцы так и не пошли по этому пути. Они говорят: это все для воздушной акробатики, для показухи, у нас ближних боев практически не бывает, так зачем гоняться за этим качеством? А это качество дорого дается, потому что нужен двигатель с отклоняемым вектором тяги, который устойчиво работает на больших углах атаки. Там срывные явления, неравномерный воздушный поток поступает в сопло, возможен помпаж. Поэтому так нужно построить автоматику двигателя, чтобы избежать этих помпажей, регулируя подачу топлива в зависимости от угла атаки. Не так уж много мы за это заплатили. Зато выигрываем воздушные бои у американских самолетов 4-го поколения и заложили качественный самолет 5-го поколения, где незаметность сочетается со сверхманевренностью. Мы считаем, что по летным свойствам мы превосходим и F-22 и F-35.

Американцы, наверное, рассчитывали, что их самолеты 5-го поколения будут лучше Су-27 и МиГ-29. Получилось?

Я считаю, они совершили громадную ошибку. F-22 Raptor задумывался как самолет, по эффективности превосходящий Су-27. Такая задача была поставлена. Ограничений по стоимости не было. И поэтому с самого начала Raptor был очень дорогой. Сразу «вылетел» за $100 млн. Наши самолеты стоили на уровне где-то $30-40 млн. Но это их не смущало. Зато они как бы вроде выровнялись по отношению к Су-27. Но программа получилась слишком дорогой даже для США. Сначала планировалось закупить большую партию, потом ее свели всего к 180 самолетам. И практически все их поставили на Аляске, прикрывать пространство налета со стороны Ледовитого океана. Собственно других функций они не несут. В полном смысле он не стал многофункциональным. В тактико-техническом задании записано условие работы и по наземным целям, но та группировка, которая создана, рассчитана только на режим «воздух-воздух». И только сейчас, с учетом событий в Сирии вдруг выяснилось, что они не могут там применить F-22. Там ведь по земле надо работать. Тогда они какую-то партию вроде доработали, чтобы самолеты могли уничтожать цели на земле. В общем Raptor, с моей точки зрения, не достиг превосходства над нашими самолетами. Су-35 превосходит его. В принципе на этом проекте они ничего не получили.

А с F-35 они вообще совершили стратегическую ошибку. Они решили построить универсальный самолет и для ВВС, и для палубной авиации ВМС и для морской пехоты. Чтобы работать с палубы, самолет должен иметь укороченный взлет, вертикальную посадку. При этом он должен быть скомпонован как базовая конструкция. Кстати, когда США строили 4-е поколение, они тоже эту задачу ставили, но не получилось. И поэтому появилась линия F-18, линия F-15, и еще линия F-16. То есть три разных самолета. F-16 строили для НАТО, для массовой продажи своим союзникам. F-15 - в основном для себя. F/А-18 – это палубный самолет. И вдруг на 5-м поколении они опять решили создать универсальную машину. Конструкцию они сделали. Самолет вышел однодвигательным, в отличие от наших - двухдвигательных. Для палубного взлета-посадки нужна повышенная энерговоруженность, дополнительные боковые сопла для стабилизации. Получилась каракатица. Двигатель занял почти весь объем самолета.

Хотя они ставили задачу выйти на стоимость самолета не выше $30 млн, но она сразу скакнула где-то к $100 млн. То есть они почти выровнялись по этому показателю с F-22. А дальше начались сплошные неприятности отработки. По-моему, они 11 лет, если не больше, работали над этим самолетом. И до сих пор – масса ограничений. Установочную партию выпустили. По-моему, даже уже предлагают к продаже. Но до сих пор работают над этим самолетом. Общие затраты превысили триллион долларов. Был создан консорциум для этого самолета, в который входили основные страны НАТО, а также Израиль. Но некоторые страны стали отказываться от закупок. 

Вы ошибкой называете то, что они попытались соединить качества многих самолетов в одном?

Они попытались совместить несовместимое. В итоге потеряли объем отсеков вооружения и горючего. А за счет этого потеряли дальность и боевую нагрузку. Получилась машина хуже, чем самолет 4-го поколения. Было также вскрыто много недоработок. Скорее всего, эта программа будет остановлена.

На Т-50 удалось уйти от этих недостатков, учесть их опыт?

А мы никогда не замахивались на подобного рода неосуществимые задачи. Мы с самого начала понимали возможные ограничения. У нас все-таки был опыт создания самолетов вертикального взлета и посадки – и Як-38 был, и Як-141. Последний в серию хоть и не пошел, но был построен. Мы понимали, что это несовместимые вещи – самолеты наземного и палубного базирования. К тому же для нас «корабелка» не так актуальна, с учетом того, что у нас один авианосец с группой из 30 самолетов, а у США – свыше десятка авианосцев, на каждом из которых по сотне, а то и больше самолетов.

Поэтому мы просто по этому пути не пошли. Конечно, в полной мере говорить о качествах Т-50 пока рано. Все же он находится на этапе испытаний. Тем не менее, в нем заложены качества совместимые - незаметность и сверхманевренность. Плюс радар с активной фазированной антенной решеткой. Самолет рассчитан на групповые действия, отвечает требованиям сетецентрических военных действий. Это то, что отличает Т-50 от машин 4-го поколения. Но пока он еще не сделан, и трудно говорить, какой он будет окончательно. Трудности есть, как на любой новой машине.

Сейчас нередко можно уже слышать разговоры о 6-м поколении боевой авиации. Каким оно будет?

Как говорится, если бы я знал! Никакого технического задания нет. Никакой четкой концепции нет. Не накоплены какие-то качественные моменты, которые говорят о возможности построить новый самолет. Все, что понимали, вложили в Т-50. Пока ничего более умного не придумали. Но я думаю, что-то придумаем. Можно заранее сказать, что он будет пилотируемый. А то уже кое-кто провозгласил, что 6-е поколение будет беспилотным. Сейчас, правда, все больше экспертов в тех же США уже говорят только о большей степени автоматизации пилотируемого самолета. Не видно, чтобы какое-то сверхреволюционное техническое решение появилось у тех же американцев. Какие-то неоформленные наброски. Летчик на боевом самолете будет еще долгое время, потому что человеческий интеллект пока не раскрыт.

Получается, вас - ученых - опережают в этом вопросе наши военачальники, которые заявляют, что 6-е поколение вот-вот будет?

Да, любят у нас пофантазировать.

Сейчас идет накопление и ожидание каких-то революционных прорывных технических решений?

Конечно. Кое-что просматривается. Например, сейчас у нас роль композитов резко возросла. И доля композитов в конструкции растет. Так что может быть 6-е поколение будет чисто композитным. Это не исключено. Потому что технология композитная совершенствуется. По электронным компонентам можно говорить. Радиолокаторы совершенствуются все время. Сейчас переходят на нитрид галлия в СВЧ-излучателях. Передатчики становятся более мощными. Сейчас мощность излучения модуля в пределах 5 ватт, максимум, 7 ватт. А если перейти на нитриды, то будет 20 ватт. Это более мощное излучение, а значит, параметры РЛС улучшатся, а габариты уменьшатся. Бортовая вычислительная техника тоже совершенствуется. Хотя у нас довольно сложное положение с электронной элементной базой. По микроэлектронике мы отстаем. И пока просвета не видно. Сейчас поставлена задача обеспечить импортозамещение, перейти на все отечественное. Переходим… Просто за это все платим габаритами.

У нас в ходу сейчас идеология так называемой интегральной модульной авионики. Она уже внедряется, в том числе частично на Т-50. Условно говоря, есть шкаф с модулями - отдельными вычислительными машинами, каждая со своей операционной системой. Добавляем еще 2-3 модуля и получаем новые функции. Задача легко решается. Не надо переделывать всю вычислительную часть. Модульность открывает возможность наращивания функций. И, наверное, число функций будет расти. И в новых машинах, их, наверняка, будет больше, че в самолетах 5-го поколения.

Словом, какие-то элементы следующего поколения боевой авиации уже проглядываются. Но сказать, каким будет этот оригинальный самолет - этого пока нет. Нам бы определиться с 5-м поколением. Тем более, что у нас поколение «4++» – не хуже 5-го.

А что можно сказать о китайских экспериментах с 5-м поколением?

Китайцы очень динамичны в копировании чужих идей. Они позже нас стали заниматься 5-м поколением, но у них этот самолет уже тоже летает. Не очень понятно, в каком качестве, но летает. Они опять же скопировали конструкцию, которую делала фирма «МиГ». 

Это проект «1.44»?

Да. Двигатель предложил конструктор Виктор Михайлович Чепкин из КБ имени Люльки. Позже модификацию этого движка установили на «суховский» самолет 5-го поколения. Правда, пока это – двигатель так называемого первого этапа. Двигатель второго этапа, способный обеспечить длительный полет на сверхзвуке: пока не готов. Мы еще ждем его. Я не знаю, кто и когда передавал китайцам наработки по нашему самолету и передавали ли вообще, но чисто внешне китайский J-11 сделан конструктивно по схеме «мига».

У нас, кстати, тот проект не пошел. После развала СССР, в начале 90-х годов, приостановили все финансирование. А потом, когда более-менее стали уже восстанавливать авиапром при Путине, то взял реванш «Сухой». На Фирме «МиГ» Беляков сошел, а такого же энергичного конструктора на фирме не нашлось. В КБ Сухого был еще конструктор Симонов, который в какой-то мере заложил проект Т-50. Но большую роль сыграл Погосян, конечно. Поэтому они инициативу перехватили. Но это совершенно другой самолет. Это не то, что создал ОКБ «МиГ». А китайцы пошли по тому пути. Но они одновременно что-то и у американских проектов берут. У них самих оригинальных идей нет. Они синтезируют разные идеи российско-американские, и даже в чем-то преуспевают.

А вот двигатель они до сих пор так и не освоили. Никак не могут сделать хороший двигатель для истребителя. Базируются на наших, покупая готовые. На последнем авиасалоне в Чжухае наших специалистов совершенно поразило обилие систем авиационного вооружения, разработанного китайцами. Они представили невозможное количество калибров ракет «воздух-воздух», «воздух-поверхность». Все, что где-то подглядели, они делают. Не очень понятно, зачем такое количество типажей? Можно было бы, наверное, оптимизировать типаж, ограничится 3-4-мя калибрами. А они, бог знает, сколько понастроили.

Но в принципе, они догоняют. Они вкладывают во много раз больше средств, чем их вкладываем мы. Они хорошо понимают, что главное – технологии. Поэтому они вкладывают именно в них. И стараются повсюду брать технологические решения, в том числе и у нас, поскольку у нас с ними дружеские отношения. Вот они Су-35 у нас покупают. Но заодно они же покупают и весь технологический задел. Технологии они стараются максимально заполучить.

Еще одна модная тема - гиперзвук. Насколько это революционно?

С моей точки зрения, в этом вопросе у нас нездоровый ажиотаж. Говорят, что гиперзвук – это какое-то такое качество, которое можно считать вехой в строительстве авиации. А что такое гиперзвуковые технологии? Мало кто задумывается. Во-первых, мы давно на баллистических ракетах освоили гиперзвуковые скорости, освоили материалы, динамику полета на гиперзвуке. Работая над управляемыми планирующими блоками баллистических ракет, мы практически прошли и все управление в верхних слоях атмосферы на гиперзвуке. Там скорости даже больше, чем 5-6 Маха. Так что в какой-то мере мы владеем необходимым минимумом. Но через баллистические ракеты. И зачем, я думаю, искать другой путь?

Баллистические ракеты нами освоены. Они не такие уж сверхдорогие. Думаю самолет, если его с самого начала строить, как гиперзвуковой, будет гораздо дороже, чем баллистическая ракета. С другой стороны, если делать не много блоков, а один блок, то он будет как раз по размерности в несколько тонн. И использоваться будет как гиперзвуковая крылатая ракета, доставленная в верхние слои атмосферы с помощью жидкостных или пороховых ракетных двигателей, баллистическим путем.

Второй путь освоения гиперзвуковых скоростей - построить сверхзвуковой прямоточный двигатель, у которого горение внутри камеры сверхзвуковое. Что касается перспектив создания летательного аппарата со сверхзвуковым прямоточным двигателем, то надо помнить, что сегодня на всех «прямоточках» горение дозвуковое. Физика гиперзвукового горения еще не понятна. Какие-то очень жиденькие эксперименты делал ЦИАМ. И продолжает делать. Как-то они с конструктором Грушиным даже сделали такую ракетку. Взяли зенитную ракету и поставили на конечной ступени прямоточный двигатель. И она там сколько-то секунд вроде бы работала. До сих пор, когда они анализируют эти записи, так и не поймут: было горение, или не было. У американцев то же самое. Особых успехов нет. Сделали такую же крылатую ракету с прямоточным двигателем. Очень много неудачных пусков было. В конце концов, они что-то там пролетели. По-моему, даже несколько минут. И вроде, говорят, что горение сверхзвуковое все-таки было.

Конструкция гиперзвукового самолета определяется этой самой «прямоточкой». У такого самолета вытянутый утиный нос, клинообразный воздухозаборник, чтобы максимально сжать воздушный поток. Все это рассчитывается на большие высоты. Когда говорят о скоростях в 5-8 Маха, то все это достижимо на высотах 20 км и более. А ниже никакого гиперзвука не получишь.

Будет такой самолет неуязвим для противовоздушной или противоракетной обороны? Не думаю. Мы же занимаемся ПРО. И занимаемся не по такому принципу, что есть несколько «засечек» баллистической траектории ракеты, на их основе идет прогнозирование дальнейшей траектории ракеты или боеголовки и уничтожение их где-то на нисходящей ветви. Мы и американцы строим ПРО так, чтобы иметь возможность воздействовать везде - и в космической зоне, и при входе в атмосферу, где как раз возможны маневры. И тут уже никакое прогнозирование не работает, необходимо непрерывное слежение в более низких слоях, когда она уже подходит к цели. На всех режимах находят какие-то свои решения. Правда, они тоже пока экспериментальные, исследовательские, где-то опытные.

Говорить, что мы или американцы создали 100-процентное ПРО – это смело. Потому что главное уязвимое место ПРО – это низкая производительность. Понимаете, когда противник делает сложную цель, то есть в космосе, грубо говоря, надувает из алюминиевой фольги десятки имитаторов боевых блоков, а это ничего не стоит сделать, получается целый рой. И где-то там, внутри этого роя, боевые блоки, которые невозможно идентифицировать. Когда рой входит в атмосферу, все эти «пузыри», конечно, сдуваются. Но идут тяжелые ловушки-цели, и идут боевые блоки. Никто пока это селектировать не умеет. Сделан залп баллистических ракет, каждая несет десяток боевых блоков и еще десяток ложных. Возникает рой целей, и у средств ПРО противника получается эффект информационной деградации. Начинаешь обрабатывать информацию о целях, время уходит, скорости фантастические при входе в атмосферу... Пока эту информационную деградацию ни американцы, ни мы не победили.

И когда американцы говорят о нацеленности своей ПРО на уничтожение одиночных ракет, например, КНДР или Ирана, я им верю, потому что понимаю, что на большее они не способны. Они не ждут со стороны Ирана таких сложных целей, понимают, что это будут какие-то одиночные пуски. Тем более, что экономика Ирана или КНДР не позволяет построить большой парк баллистических ракет. Против России очень сложно построить ПРО. Но они наверняка работают и против России.

Резюме такое: я считаю, что гиперзвук в военных целях, как режим, освоен за счет планирующих блоков баллистических ракет. Планирующий блок несет заряды и может работать по наземным целям. И тоже имеет режим самонаведения. На более низких высотах он тоже идет с гиперзвука на дозвук или на сверхзвук. Никакого гиперзвука на малой высоте уже не будет. Поэтому говорить, что появляется какое-то качественно новое оружие, которое ставит в тупик ПВО и ПРО, и вообще становится главным видом оружия, скорее, преувеличение. Может, я ошибаюсь, но я интуитивно не верю в появление гиперзвуковой парадигмы вооружения. Мы имеем дело с привычным повышением скорости ракетного вооружения.

Может, появление гиперзвуковых самолетов – это перспектива 22-го века?

А зачем? В гражданском сегменте он можно четко сказать: не нужен. Там такая уж сверхмобильность не нужна. В военном деле скорость всегда помогала. Но это значит надо лететь где-то на высоте 20-30 км с гиперзвуковым прямоточным двигателем, а потом ведь все равно пойдешь вниз с уменьшением скорости.

Есть такая идея: самолет взлетает на обычном двигателе, поднимается, переходит в режим гиперзвукового полета за счет специальных двигателей, а приземляется опять на обычном движке.

Ну, и что? Мы тоже умеем летать с гиперзвуковой скоростью на высотах 20-30 км. Но без всякого двигателя. А за счет набранной энергии – за счет баллистической ракеты.

То есть все это пока из области научной фантастики?

Это очень сложная физика горения на сверхзвуке. Представляете, это сверхзвуковое движение воздушной массы внутри камеры сгорания. Там могут возникать местные всякие скачки и проч. И такая турбулентность может возникнуть! И как там в этой турбулентности происходит горение, насколько оно эффективно - большой вопрос. Но работают.

Боевую авиацию уже не представить без ударных беспилотников. Мы не отстаем в этой области?

Возникает вопрос: зачем нужны ударные беспилотники, если есть крылатые ракеты? Это ведь те же беспилотники, только одноразовые. Нужно ли многоразовые делать? Ведь вернуть беспилотник обратно – это сложная задача. Потому что опять нужно обеспечить посадку и т.д. Оправдано ли это? Не такая уж она дорогая эта крылатая ракета. Она чаще всего дорогая из-за боевого заряда, если он ядерный. Но сейчас и неядерные есть. Наша дальняя авиация сейчас вооружена крылатыми ракетами большой дальности – 2-3 тысячи км. Мало какой зарубежный ударный беспилотник такую дальность дает. Так что говорить о каком-то катастрофическом нашем отставании в области беспилотных ударных систем я бы не стал.

Но беспилотник может барражировать долгое время, а потом в нужный момент ударить. Ракета ведь так не сможет?

Ракету такую можно сделать. Другой вопрос, что просто не было необходимости. Когда строишь ракету для поражения уже известных целей, зачем там придумывать какие-то барражирования? Дальняя авиация, которая имеет эти ракеты, работает в основном по стационарным, заранее разведанным целям. Или если оперативно обнаруживается какая-нибудь морская цель, то перестроить программу можно. Это не революционный вопрос. По крайней мере, вот сейчас при модернизации Ту-160 такие режимы есть у новых авиационных средств поражения – функция оперативного обнаружения каких-то целей и перенацеливание.

И все же отставание по беспилотникам у нас есть?

Прежде всего, это отставание в разведке. И оно значительное. Например, в Сирии можно повесить дрон над целью, которая атакуется дальней авиацией откуда-то там из Средиземного, или Каспийского моря – и проверяй результаты удара. Получается разведывательная операция. Сами аппараты дешевенькие. Это же авиационная модель. У нас это студенты 3-го курса умеют это делать. Но они могут проводить разведку в тактическом звене. То есть обслуживать сухопутные войска вплоть до батальона и роты. Можно дать командирам батальона и роты такие аппараты, и они в пределах зоны своей ответственности смогут разведать обстановку. Мы закупили подобные аппараты в Израиле, и освоили лицензионное производство.

Есть еще задачи подавления ПВО, которые по силам беспилотникам. Они могут сделать налет роя беспилотников и запутать ПВО. Могут нести ловушки, ставить помехи, пассивные и активные. Это тоже то количество, которое переходит в качество. То есть они могут создать очень тяжелую обстановку для ПВО. И дать возможность уже ударным самолетам прорываться следом за облаком беспилотников. Правда, встает новый вопрос: как управлять этим роем? Как сделать так, чтобы это была управляемая система? Они же там начнут сталкиваться, надо соблюдать какую-то плотность полетов и т.д.

В дальней авиации смена поколения - перспектива отдаленная?

Почему же отдаленная? По перспективному комплексу дальней авиации - ПАК ДА - мы даже защитили аванпроект. У нас культура дальнего самолета всегда была высокой. Классический самолет дальней авиации - это Ту-22М3, который не относится к стратегической авиации. Это дальний бомбардировщик-ракетоносец. Он применяется там, где необходимо массированное бомбометание. Самолет может нанести серьезный урон противнику. Может работать параллельно с фронтовой авиацией. Например, в Сирии сейчас фронтовые бомбардировщики Су-34 и дальние Ту-22М3 работают совместно. Но при этом Ту-22М несет около 20 тонн бомб, что значительно больше боезапаса Су-34.

Я лично наблюдал действия Ту-22М, когда он высыпает весь комплект авиабомб, обычно это 500-килограммовые боеприпасы. Зрелище не дай бог. Потому что все уничтожается, площадное большое поражение. Одним налетом такого самолета можно решить задачу уничтожения вражеского аэродрома. У него, может, особой точности нет, потому что бомбы обычные, неуправляемые. Но когда он накрывает таким ковровым бомбометанием большую площадь, он конечно выведет из строя аэродром. Для объектов, где требуется площадное поражение, они эффективны и необходимы.

Сегодня обозначилась концепция: не вводить самолеты дальней авиации в зону ПВО противника. Он должен работать вне этой зоны, а оружие входит в зону. Если такой самолет несет много оружия, то опять начинает работать принцип информационной деградации у ПВО противника. Не входя в зону ПВО противника, а пуская туда ракету, мы диктуем направление удара, момент и плотность. И если вы хорошо разведаем ПВО противника, то мы всегда найдем узкое место и бросим в это горло группировку. Если речь идет о стратегическом ядерном ударе, то, по крайней мере, одна ракета пройдет всегда. И этого будет достаточно.

В связи с возобновлением производства Ту-160 проект ПАК ДА отодвинется?

Я считаю, что самолет Ту-160 – это шедевр, который остается до сих пор непревзойденным. В нем заложены интересные идеи. Например, поворотное крыло. Шарнир, где вращается крыло, сделан из титана. Нужна была вакуумная сварка, и вакуумные камеры были построены на Казанском заводе. Там очень высокий вакуум – 10 в минус шестой степени. Была целая проблема такую камеру сделать. У самолета большие отсеки оружия. Он был создан, когда еще не было крылатых ракет. А когда построили первые крылатые ракеты Х-55, их сначала повесили на Ту-95, там тоже отсеки есть, но маленькие, и внешняя подвеска была. А для Ту-160 ракеты Х-55 были малы. Они занимали только половину отсека. Полотсека пустовало. Сейчас закладывают в проект модернизированного Ту-160М так называемую ракету Х-БД – большой дальности. Дальность ее засекречена. Известно, что ее предшественница – ракета Х-101 с обычным зарядом имеет дальность 3 тыс. км. У новой ракеты дальность будет значительно больше.

Принято решение модернизировать Ту-160 в так называемый вариант Ту-160М2. Строить его будут на Казанском авиазаводе. Одновременно мы модернизируем парк Ту-95МС и Ту-22М3. У Ту-160 и Ту-22М унифицированные решения в части вооружения. По полунатурному моделированию у нас все стенды готовы. Мы ждем аппаратуру. Работаем на макетах, на экспериментальных образцах. Поэтому эта модернизация пройдет, и какую-то нужную группировку мы создадим.

Теперь, что делать с ПАК ДА? По нему идеология очень размыта. Военные не поленились, и написали все, что они думают. Это и стратегический бомбардировщик, и оперативно-тактический ракетоносец-бомбардировщик, даже дальний перехватчик и возможная платформа для запусков космических аппаратов и т.д. Кроме того, есть вопросы экономики. Ту-160 – очень дорогой. Военные решили сделать новый самолет дешевле, но больше по количеству. Он должен заменить сразу три самолета – линию Ту-22М3, Ту-95МС и Ту-160. Решение приняли такое: аванпроект зачли, пришли к выводу, что нужно строить.

Задача реализуема?

Мне кажется, ничего там фантастического нет. Его можно сделать. Вопрос – когда. К тому же денег нет у государства, а эта программа дорогая.

Источник 

]]>
Mon, 27 Feb 2017 19:52:01 +0400
Владимир Лепин: создаем беспилотные реактивные системы залпового огня http://navoine.info/lepin-rszo.html http://navoine.info/lepin-rszo.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 22 Февраль 2017

Гендиректор НПО "Сплав" Владимир Лепин рассказал о перспективе экспорта российских РСЗО, работах над новыми беспилотными системами залпового огня, а также передовых гражданских проектах предприятия.

***

— Владимир Николаевич, что представляет "Сплав" на IDEX-2017? К каким образцам вооружений и военной техники производства вашего объединения сегодня проявляют наибольший интерес иностранные партнеры, в том числе эмиратские?

- В Абу-Даби мы привезли традиционные для предприятия экспонаты, интерес к которым сохраняется уже не один год. Это реактивные снаряды для РСЗО "Град" (РС 9М521, РС 9М522, РС 9М218); 220-миллиметровый неуправляемый реактивный снаряд для тяжелой огнеметной системы ТОС-1А. 

У иностранных партнеров неизменным спросом пользуется РСЗО "Град", "Смерч" и ТОС-1А. Это свидетельствует о высокой оценке этого оружия в мире. На сегодняшний день в военно-техническом сотрудничестве с нашим предприятием заинтересованы более десятка стран, расположенных в Южной Азии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Центральной и Латинской Америке. 

— Над какими новейшими проектами в сфере реактивных систем залпового огня работают сегодня специалисты "Сплава"? Какие требования предъявляет к новым вооружениям госзаказчик и к достижению каких тактико-технических характеристик стремится само предприятие?

— Наше предприятие является единственным в стране разработчиком реактивных систем залпового огня для Сухопутных войск, включая инженерные войска и войска РХБ защиты, Военно-морского флота, а также неуправляемых и корректируемых авиационных ракет для Воздушно-космических сил.

Как вы помните, президентом России поставлена задача к 2020 году на 70% укомплектовать армию новыми образцами вооружения. Что касается РСЗО, эту задачу можно считать во многом выполненной, так как в последние два года созданы новые РСЗО всех трех калибров: "Торнадо-Г", "Ураган-1М", "Торнадо-С". Они отвечают современным требованиям, которые предъявляет Минобороны. 

Однако мы не останавливаемся на достигнутом и ведем работу над совершенствованием систем. Направления, в общем, не отличаются от тенденций мирового развития — это повышение дальности и точности стрельбы, расширение круга эффективно решаемых боевых задач, автоматизация процессов подготовки к стрельбе и нанесения огневого удара.

— Существует мнение, что вооруженный конфликт будущего станет войной роботов и большинство операторов боевой техники будут находиться на безопасном для жизни удалении от самих боевых машин или же процесс ведения боевых действий будет практически полностью автоматизирован. Что вы думаете по данному вопросу, ведутся ли компанией работы по созданию новых беспилотных РСЗО и/или модернизации существующих вооружений до беспилотного варианта?

— В созданных в последнее время системах "Торнадо-Г", "Ураган-1М", "Торнадо-С" заложены принципы автоматизации процесса наведения и пуска снарядов. Сейчас ведутся работы по повышению уровня автоматизации, включая процесс заряжания, с переходом в перспективе на роботизированные боевые машины, в которых сведено к минимуму или полностью исключено участие человека.

— На последних выставках "Сплав" демонстрирует новую неуправляемую авиационную ракету С-8 ОФП "Бронебойщик". На какие самолеты, состоящие на вооружении ВКС РФ, планируется устанавливать данные ракеты?

— Неуправляемые авиационные ракеты С-8 ОФП предназначены для вооружения самолетов типа Су-25 и вертолетов Ми-8. Она призваны заменить НАР С-8 и по боевым возможностям превосходят их в пять-шесть раз.

— Раньше ваше предприятие входило в состав концерна "Техмаш", с чем связан выход "Сплава" из этой структуры?

- Создание холдинговой компании на базе АО "НПО "Сплав" связано с необходимостью эффективного контроля за целевым использованием средств, передаваемых предприятиям кооперации. Кроме того, это было нужно для сохранения производственного потенциала этих предприятий на уровне, необходимом для производства продукции в рамках выполнения заданий Минобороны и экспортных контрактов, организации жесткой вертикально управляемой структуры, отвечающей за разработку, производство, эксплуатацию, сервисное обслуживание, ремонт и утилизацию как РСЗО в целом, так и ее снарядов. 

— Также хотелось бы поговорить об одном интересном не военном проекте "Сплава" — роботе-медсестре "Ангел". В чем особенности данной машины?

— Это уникальная разработка, объединившая в себе возможности диагностики и лечения неотложных состояний. Комплекс способен поставить диагноз, пошагово выстроить алгоритм лечения, наблюдать за больным и своевременно менять тактику лечения. Аппарат, существующий как в стационарной, так и и в мобильной версии, фиксирует все отклонения в состоянии больного, управляет системой шприцевых насосов, подающих лекарственные препараты по заданной программе. Комплекс анализирует полученную информацию и непрерывно адаптирует введение препаратов по результатам показаний датчиков блока сбора информации.

Мы считаем, что применение "Ангела" позволит сократить количество ошибок, связанных с неправильным введением лекарственных средств, оптимизирует процесс постановки диагноза, повысит качество оказания медицинской помощи пациентам, находящимся в критическом состоянии. Что касается мобильный версии этого робота, то он предназначен для оказания помощи при чрезвычайных ситуациях, во время транспортировки больных на этапах эвакуации, в удаленных населенных пунктах с возможностью дистанционной передачи данных. Поддержка принятия решения реализована в виде медицинских алгоритмов, отражающих основные этапы помощи больным в критическом состоянии и позволяющих врачу любой квалификации оказать эффективную и своевременную помощь.

— Есть ли уже заказчики у данной разработки?

— Да, и с этого года на "Сплаве" мы будем производить "Ангелов" серийно. Уже подписано соглашение с Пермским краем о поставке роботов. Вместе с министерством обороны мы планируем установить это оборудование в дальних регионах, в Арктике — договоренность уже достигнута, возможно, на погранзаставах. Понадобится лишь некоторая адаптация приборов к условиям Крайнего Севера, возможна техническая модернизация по климатическому фактору. Таким образом, приблизим медицинскую помощь к человеку и решим одновременно связь с высококвалифицированными врачами.

Источник

]]>
Wed, 22 Feb 2017 16:06:34 +0400
От Боснии до Ирака - история русского добровольца, сапера и писателя http://navoine.info/olegval-interview.html http://navoine.info/olegval-interview.html Эксклюзив ЧВК Интервью Судьба
Понедельник, 20 Февраль 2017

Полный спокойствия Олег Валецкий бросается в глаза на серых московских улицах. На нем футболка националистического сербского бренда «Otadzbina», с оскалившимся волком. Олег, в свое время, прошел две войны на Балканах – Боснийскую и Косовскую, а потом обучал македонских солдат обнаруживать мины албанских террористов. Вообще-то, он побывал в гораздо большем числе конфликтов, начав с Осетии и закончив Ираком. Про него есть лаконичная статья в «Википедии», а в тематических книжных магазинах продаются его книги. Когда я учился в школе, то после уроков шел в библиотеку и читал статьи Валецкого в журнале «Солдат Удачи». Олег говорит мне, что на Балканах рано или поздно начнется новая религиозная война, но на нее он вряд ли уже поедет. 

«На этнические чистки я не обращал внимания»

Когда я ехал в Боснию, никаких сомнений не было. Сербы не были для меня идеальными людьми; но в 1993 году они были той стороной, которая воевала против нашего общего врага. До этого я уже успел повоевать за осетин в Южной Осетии.

Линия фронта в Боснии была четкой – между собой воевали народы: сербы с бошняками-мусульманами и хорватами. Конечно, в мусульманских частях были местные сербы, а в сербских – мусульмане, но это не было распространенным явлением или идейностью. В Боснии вообще идейных людей мало – это приземленная «кавказская» страна. Идейность – удел образованных людей, которых, там не много. Просто там жизненная коллизия: мусульманин живет среди сербов, у него есть сербы родственники, и его мобилизовали за сербов, – и наоборот.

На фронте я ждал, когда начнут стрелять. Каждый солдат так себя ведет. Но, в общем, в Боснии, шли в основном позиционные бои: раз в два-три месяца наступаем, – выбьем мусульман и снова сидим на позициях. По-сербски «позиция» – это положай. У нас, русских добровольцев, говорили: «Ходить на положай». Мясорубка в траншейных боях редко встречалась, но все-таки бывало и такое.

Так у меня было до марта 1995 года, когда я уехал из Боснии. Отступления сербов перед бошняками с хорватами под ударами авиации НАТО видеть не довелось.

В этнических чистках я не участвовал, хотя знал, что они случались – на каждой войне они происходят. Наличие чисток зависит не от рядовых, а от командования. Как реагировали сербы? Да никак: война идет, – вот бы их всех, мусульман, перестрелять!

Некоторые пишут, что в Боснии и Герцеговине было двести тысяч погибших, – но это фантазии. Сербы потеряли 20-21 тысячу солдат убитыми, а всего в Боснии погибло примерно 100 тысяч человек, из них больше половины – военные. Была совместная комиссия из сербов, мусульман и хорватов, плюс есть Министерство по делам ветеранов Республики Сербской: они подсчитали всех.

На войне мне приходилось пересекаться с Радованом Караджичем. Культурный человек, его должность президента Республики Сербской была условной. Фактически всем управлял Белград. Благодаря нему наши добровольцы получили право на гражданство и пенсию. Почему бы и нет? Мы – бывшие военнослужащие армии Республики Сербской со всеми вытекающими правами. 

Русских через Боснию прошло 600-700 человек; кроме нас, других иностранных волонтеров и не было у сербов особенно-то. Практически, все они потом отошли от войн, и, к сожалению, некоторые в своих интервью хаяли сербов. У нас в народе в последнее время стал, распространен тип хама: куда его ни пошлешь, он обо всех будет плохо отзываться. На Донбассе где были также русские добровольцы, – если некоторых послушать, там никто, кроме них, не воюет. Это особенности современной российской психологии. Понятно, что есть разные сербы: те, которые не воевали, и трусы, и интриганы, и подонки, – их много в каждом народе. Но нельзя, же так огульно судить. 

«Серб – это нечто среднее между грузином и русским»

После войны в Боснии я остался у сербов – у меня жена сербка. Но своим для сербов я не стал. Мало ли какой русский поселился среди них. И я бы не сказал, что между русскими и сербами, особенно боснийскими, такое уж тесное братство.

Боснийское общество сильно отличается от общества в Сербии своей психологией, она скорее близка к кавказской, чем к российской. Большую роль играет традиция и интересы общин. Тамошний серб – это нечто среднее между грузином и русским. Вообще, боснийцы, как и балканцы, отличаются от европейцев. Но в тоже время тяжело определить, что такое образец европейской психологии. Боснийские мусульмане вполне нормально устраиваются в Европе, переезжают в Америку. В свое время они были опорой Австро-Венгрии на Балканах, затем – Германии. Хотя турки ушли из Боснии в далеком 1878 году, боснийцы так и остались мусульманами. Да и нет в мире массовых примеров разрыва с исламом. Ну, если только гагаузы, которые переселились из Болгарии в Одесскую область. Ислам – сильная религия.

Но все-таки у боснийских сербов традиция и община были более значимыми понятиями, нежели у мусульман. Многие сербы из Боснии жили в Сербии, продолжая оставаться тесно связанными с Боснией. Этнические связи сербской общности сильные, они бы воевали в Боснии, – без вариантов – чтобы их не оторвали от Сербии.

Чем сербы интересны – помнят родовые корни: дедов, прадедов. В России знают только три поколения, бабушки не ведают национальных обычаев, песен. Ну, разве где-то в казачьих областях. Русских перековали, как говорил Сталин. Если бы Советский Союз не распался в 1991 году – русских уже не было бы, а были советские люди. Хотя при Тито в Югославии торопились создать югославов, но ничего не вышло. 

«Русским добровольцам не давали спокойно жить»

На Родину после Боснии я не хотел приезжать не только из-за семьи. Бывшим добровольцам не давали спокойно жить спецслужбы: был ряд провокаций, – людей вовлекали в темные истории. Некоторые оказались в тюрьмах, как Михаил Горымов-Клевачов, которого обвинили в подрыве грозненского поезда в марте 2005 года и дали 19 лет колонии (https://ovdinfo.org/persons/mihail-klevachev). Да, он ходил в Сараево на «положай» и участвовал в боевых действиях в Косово, но с взрывчаткой не умел обращаться. Он даже не знал, как ставить мины. Он не был сапером, Миша – писатель. Желания повторить его опыт, у меня не было. Я вообще не собирался устраивать революции в России – я хорошо знаком с московской политической тусовкой.

Русским добровольцам не давали спокойно жить даже на Балканах. Некоторые лица из бывшего СССР – члены миссии военных наблюдателей ООН и сотрудники ОБСЕ, вели политику по дискредитации и вытеснению нас из региона. Кстати, в Дейтонском договоре, закончившим войну, было обговорено, что все иностранные добровольцы должны покинуть Боснию. В основном, имелись в виду моджахеды, переброшенные в страну по линии НАТО; а некоторые когда-то советские офицеры решили внести свой вклад – выслужиться перед товарищами из США: начали кампанию по запрету русским работать по профессии.

Были и доносы. В 2003 году монахи из афонского монастыря Хиландар пригласили былых русских добровольцев и сербских ветеранов из Республики Сербской к себе в гости. Встретиться с греческими добровольцами, воевавшими в Боснии и греками-политиками. Но поездка не получилась: пришел донос из Украины в Москву, что группа русских и сербов готовит теракты против летней Олимпиады, – руководителем назвали Мирослава Топаловича, секретаря «Союза добровольцев». Топалович ездил с 1992 года в инвалидной коляске и всего год назад, наконец-то, стал ходить на костылях. Добровольцы же приезжали в Боснию воевать, а не чтобы совершать взрывы после войны. 

«Мин было очень много»

Мне надо было на что-то жить. Конечно, я не хотел работать сапером: это не очень приятно, – даже во время войны я не был сапером. Все солдаты боятся, что из-за мины у них руки или ноги не станет. Но надо где-то работать. Сербские товарищи из Сараево сказали, что есть американская компания, которая при поддержке офицеров Армии Республики Сербской набирает кандидатов на работу саперами. Пришел: в Бане-Луке на пятьдесят вакансий восемьсот кандидатов, – но меня взяли сербские инструктора. Кроме меня разминированием занимались еще двое русских добровольцев, оставшихся в Боснии.

Ты спрашиваешь – каково это, работать на врагов? Какие враги? После Дейтона люди в Боснии подрывались постоянно, и по линии ООН был создан Противоминный центр (Mine Action Cetnte); всего в Боснии за десять с лишним лет после войны около 3000 человек прошли обучение как саперы по стандартам ООН, хотя реально работал едва ли третий.

Почему именно американцы и британцы этим занялись? Они согласно Дейтонскому договору и решению ООН осуществляли руководящую роль в оккупации Боснии, да и не было других компаний. Как это делается? Американцы или англичане открывают свою компанию. И набирают местных, из бывших военных: сербов, мусульман, хорватов. Получают задачу от Противоминного центра – снять минное поле. Ты не воюешь за них – ты разминируешь. Бизнес, ничего личного. В России разве мало ЧОПов из бывших силовиков, работающих от той же британской G4S – частной военной компании?

Мин было очень много. Мы работали в группах из пяти-шести человек, сербов. Я обезвредил около полутора тысяч мин и боеприпасов. По идее мины надо подрывать, я больше предпочитал извлекать взрывное устройство. Саперы гибли постоянно, в год до пяти человек. К сентябрю 2008 года, по данным Противоминного центра в Боснии и Герцеговине подорвался 91 деминер (насмерть – 37). Всего не стало 60-70 саперов. Один, причем, погиб не от мины – свалился со скалы и разбился. Гражданских еще больше – несколько сотен случаев подрывов.

Но мины на войне – это практика. Сейчас в мире добиваются запрета мин, руками невоюющих Канады и Норвегии. Хотят запретить не только противопехотные мины, а все. Это защита США. Во время войны в Ираке 60 процентов американских потерь пришлось на мины и самодельные взрывные устройства. Мины – оружие слабой стороны. У сильной стороны есть авиация, зачем ей мины ставить? Частично мины запрещены – это привело к падению профессионализма саперов, в том числе и в России, подписавшей конвенцию.

Мне пришлось уйти из этого дела, когда местные чиновники стали создавать свои компании. Разрешения разыгрывались на тендерах. Начали формировать этнически смешанные команды саперов. Когда я начинал в иностранных компаниях, то группы делались по этническому признаку. Ни то, чтобы я не хотел с мусульманами работать, – никто на меня с ятаганом не бросился бы, и среди саперов мусульман у меня были друзья; но в Боснии все основывается на личных связях и взятках.

«Повелитель бури» об американских саперах я не смотрел. Вообще телевизор редко смотрю. Времени не хватает. 

«В Косово я отправился с верой в победу»

В 1999 году в Косово, я отправлялся с верой в победу. К концу войны сербские подразделения, преследуя албанцев, уже переходили границу с Албанией и Македонией, где находились силы НАТО, и даже троих американцев взяли в плен. Конечно, американцы на третий месяц бомбардировок Сербии уже хотели перейти к наземным ударам по войскам. Погибла бы масса людей. Но у сербов были шансы прорвать оборону врага и выйти в Албанию. Отдача Косова – самая большая ошибка Белграда.

На той войне я часто видел пленных шиптаров. Что с ними делали? Да били их. Сербы, а не я. Это потому, что отношения между сербами и албанцами-мусульманами отличаются от взаимоотношений между сербами и боснийскими мусульманами. В Боснии они, вопреки всем мифам, более приемлемые, но в Косово фактически был обоюдный апартеид. Сербские и албанские общины имели отдельные кафе, места отдыха. Лично я не хотел разобраться ни с албанцами, ни с американцами. Никакой ненависти. Я находился в сербской армии и выполнял приказы. Албанцев или прочих противников я не воспринимаю как исчадье ада – это нормальная логика.

После оккупации НАТО Косово у албанцев был сильный наступательный заряд. Они начали войну в 2000 году на юге Сербии в Прешевской долине и весной 2001 года в Македонии. Македония была продолжением борьбы албанцев за Великую Албанию. Война неизбежно должна была прийти туда, в силу большого количества шаптар в приграничных областях. Так в Арачиново летом 2001 года были достаточно упорные бои, и появились моджахеды, которых выбили, во многом благодаря арендованным на Украине вертолетам с пилотами. Применяли и боевые отравляющие вещества. Македонцы были уверены, что полностью загасят албанцев, но их предали собственные элиты. В итоге, боевиков из окружения вывезли американцы в Косово.

В Македонию в июле 2001 года меня пригласили как инструктора-сапера бывшие добровольцы, русские, осевшие в Сербии и попавшие по сербской линии в Македонию. Взял отпуск и поехал. Я недолго был в стране – месяц где-то, уже не воевал там. А македонцы – все те же сербы, или болгары. Особенно они не отличаются. 

«Война не снится или я не помню»

Всего у меня четыре ранения, от пуль и ручных гранат. Последствия не особо быстро проходят. Но, в общем, на войне мне повезло, бог хранил, ведь военные больницы – это такие мясорубки. Не только сербские. Люди идут потоком: суматоха, не хватает лекарств. Хотя медикам надо десять раз подумать, прежде чем оперировать; но людям режут ноги и руки направо и налево, вместо печенки удаляют селезенку. Снайпер попал человеку в ногу, а ему кости неправильно срастили. Потом молотком разбивали, ставили аппарат Елизарова. Огромная трагедия для людей. Понятно, что не все врачи такие, многие делают, что могут.

Мне один раз заразу занесли, но несознательно. Я прибыл восстанавливаться на море, в Черногорию, а у меня огромная шишка вскочила на плече от зараженной крови. Хорошо еще, что положили в военно-морскую больницу в Мелянах, мог бы и без руки остаться.

В сербских больницах были только сербы. Боснийских пленных я там не видел.

Война не снится или я не помню. Да и депрессий после Боснии и Косово у меня нет. Нормально все. Я – сапер, для меня война и период после нее особо не отличаются. Поствоенный синдром – это надуманная травма. Людям же надо что-то там писать в Интернете и СМИ, вот ради манипуляции обществом и выдумали этот синдром. Как Фрейд, который как психолог был полностью бесполезен, клиентов он не лечил, зато продвигал свой психоанализ.

Раньше люди воевали по 10-15 лет, и ничего. У меня дед с 1941 года воевал; он черновицкий, как пришла советская власть, его взяли в пограничники. Он здоровый был, лесоруб. В окружение попал, в 1941, был ранен, а потом у партизана Ковпака оказался, затем командовал истребительным отрядом НКВД, из местных, – за бандеровцами десять лет гонялся. От села деда до мемориала Степану Бандере тридцать километров. Отца и дядю, когда были маленькие, чуть с домом не сожгли, а так бандеровцы встретив деда на свадьбе в селе, решили не убивать, так-так он, по их мнению, справедливо себя вел. Отец же закончил Кишиневский институт физкультуры, был призван офицером в спецназ ГРУ в Крыму, и в отставку ушел подполковником. Человек к войне может привыкнуть, хотя понятно, что не на всю жизнь. Разговоры, что только поколение Холодной войны в Европе готово воевать – это идеологические штампы. Если где-то тряхнет, то, как и раньше, пойдут убивать и умирать.

Как отдыхаешь ото всего на войне? Я научился: найду укромный уголок и сразу вырубаюсь. За десять минут силы собираются. Надо уметь психически отключаться.

Что на войне напрягало: я столкнулся с тем, что люди, которые находятся под пулями с тобой бок-о-бок, после боев под действием личных, особенно материальных амбиций, склонны обливать грязью тех, кто оказал им доброе дело. 

Ирак

Потом через Боснию я нанялся в частную военную компанию и улетел в Ирак. Первый раз в 2004 году, и потом возвращался в 2008-2010 годах. Требования к нам, были простые: знание английского языка, дисциплина, умение управлять людьми.

Была такая известная ЧВК «Armor Group». Ее предшественница – британская компания «Defense Systems Limited», которая в Боснии занималась разминированием; на ее базе и создали «Armor Group» с офисом в Москве. Через нее я попал с группой россиян и украинцев в Ирак первый раз, в составе ЧВК «Erinys», директором там был шотландец Фрезер Браун, экс-директор боснийского офиса DSL. Вообще, в Ираке тогда русских хватало, некоторые гибли. При мне там был Олег Тингаев из Калуги, его не стало уже после моего отьезда в 2006 году – подорвался на СВУ. В командировке я некоторое время вел подготовку иракских курдов в Эрбиле.

Вокруг ЧВК много дезинформации. Сотни безбашенных сербских наемников после Югославской войны – это очередной миф. Не так уж и много было сербов в ЧВК. Несколько сот человек из бывшей Югославии, причем, не только сербов, но и мусульман, и хорватов. Да и какие безбашенные? В ЧВК система – что сказано, то и делаешь; и это не воинское подразделение, у нее иные задачи: охрана лиц, сопровождение грузов, статика.

Западные ЧВК не воюют, для этого на Западе есть армии. Есть отдельные ЧВК – американские, английские и южноафриканские, которые выполняют, условно говоря, военные задачи по подготовке воинских контингентов в третьих странах. Но вот сербы, мусульмане, болгары и другие представители Балкан не попадают в эти компании.

Сербам тяжело попасть в ЧВК. В Боснии и Сербии есть несколько региональных структур по набору в Ирак и Афганистан, находящихся в контакте с западными компаниями. Но проще напрямую с западными представителями работать; как только они все переложили на местных, началась коррупция. Берут своих родственников, или тех, кто им деньги даст. Хотя коррупция везде. Вот в России, где вы устроитесь на работу без взятки?

Если так подумать, то распространенная в мире статья «наемничество» нелогична. Ради чего статья? Преследовать человека за то, что он воевал за деньги? Ну воевал, и что? Так и журналисты пишут за деньги – и нередко пишут не то что есть, а то что скажут. Врать, по-моему, также аморально. Исторически статья о наемничестве возникла в ООН под давлением африканских стран, когда ЮАР воевала с террористическими организациями, которые состояли из негров и терпели поражения от белых наемников. Теперь уже и добровольцев стали объявлять наемниками, например, русских, которые воевали на сербской стороне.

Какой был Ирак? Легче конечно чем в Боснии, но по-правде и ничего интересного: пустыня, жара, песок. Война в Ираке меня даже не касалась, этим занимались американцы. Да и не было у меня желания воевать против иракских повстанцев. Злорадствовал ли я, когда американцы несли потери в боях с иракцами? Нет – меня это даже не интересовало.

Когда я был в Ираке, у меня появилось много свободного времени. Работа в Ираке дала мне возможность писать. Так появились мои первые книги в середине 2000-х. Я вообще не хотел становиться писателем, но другой работы между поездками в Ирак не было. 

«Про войну в Югославии кто-то бред пишет»

Говоря по правде, я начал писать еще и в силу личной необходимости, причем, в стол. Когда кончилась война в Боснии, в 1995 году, у меня было желание заняться военным образованием. Я конспектировал работы югославских авторов, много общался с саперами; а кто такие саперы? – они воевали в штурмовых подразделениях, много чего знают. Так вот, занимаясь с сербскими материалами, я понял, что многое скрывается. То, что из-за трибунала в Гааге Сербия не хотела признавать свое участие в Боснийской войне – это вершина айсберга.

Жили люди, были гражданами одной страны и начали друг друга убивать; но это не было их инициативой. Ими манипулировали спецслужбы, причем, и югославские, которыми манипулировали западные секретные службы. Возьмем расстрелы пленных бошняков в Сребренице – их представляют как месть сербов мусульманам. Но это не инициатива снизу: в армии командир решает, а не рядовой. В Сребренице убивали спецподразделения, некоторые бойцы и офицеры которых после войны стали работать в западных компаниях, в том числе по линии британских и американских спецслужб. Интересно?

В Сребренице была подготовлена почва для работы трибунала в Гааге. И делали это не из Пале, столицы Республики Сербской, а из Белграда. Бумаги по этническим чисткам есть в Гааге, с подробным перечислением всех подразделений – их составляли не мусульмане, а штабы югославской армии, спецслужбы. Есть такой Югослав Петрушич – сотрудник югославских и французских секретных служб с 1980-х годов. Так он часто выступает в местных СМИ и говорит, что до начала войны в СФРЮ возникла группа сотрудников югославских спецслужб связанная с ЦРУ, и они проводили политику по разжиганию конфликта и совершениям военных преступлений на всех сторонах. Такая вот деструктуризация страны. Все происходило, как писал Бжезинский в «Великой шахматной доске».

Про войну в Югославии на русском есть разные книги – кто-то бред пишет, кто-то нормально. Так один известный «автор» в своей книге сообщила, что в ходе бомбежек НАТО 1995 года погибло 500 сербов, хотя на самом деле 20 человек. Но есть и Борис Земцов – «Боснийская тетрадь», и Михаил Горымов – «Русские добровольцы в Боснии». Книги о войне публиковать тяжело. Это не моя заслуга, а издателей. Роберт Оганян, редактор издательства «Грифон», сам некогда служивый по линии КГБ, вышел на меня после того, как я начал писать на сайте «ArtOfWar» куда попал благодаря покойному его владельцу Владимиру Григорьеву, ветерану спецназа ГРУ в Афганистане. Кстати, моя «Югославская война», ее первое и неожиданное издание 2006 года – это черновик.

Меня в Сербии читают, предлагали перевести мои книги на сербский язык, но я не вижу в этом смысла. Они написаны они для русских. 

«Война в Боснии – это для меня далекое прошлое»

Война в Боснии и Косово – это для меня уже далекое прошлое: я выполнил свой долг. Сербская футболка на мне – это подарок товарища. Хорошая, кстати, футболка. Она мне нравится. Но я вряд ли буду воевать за Сербию, если там что-то произойдет.

У меня давно были мысли покинуть Сербию, но возможностей не было. Жизнь в Сербии – это большие расходы, в стране нет работы. Есть возможность по разминированию кассетных бомб от бомбежек 1999-го года НАТО, но этот рынок, как ни странно, держат хорваты.

Политикой в Сербии я не занимаюсь, в обществах русско-сербской дружбы не состою; не вижу смысла. Политика в Сербии – это бизнес. Зачем мне себя этим дискредитировать? В итоге я несколько лет назад вернулся в Москву.

Живя здесь, я понимаю: то, что было в Югославии, – рано или поздно ждет Россию. Идет разжигание все новых точек на территории бывшего СССР. Донбасс привел к тому, что Россия потеряла остальную территорию Украины с населением в 40 миллионов человек. Но глупость – сравнивать украинцев с хорватскими усташами.

Некоторые участники Югославской войны появились на Украине. Отдельные офицеры по линии спецслужб, как и товарищ Стрелков. Его я не знал, к его деятельности отношения не имел и не имею. Но вот отряды хорватов в «Азове» – очередной миф. Когда закончилась война в Хорватии и Боснии? В 1995 году. Откуда там могли бы взяться их отряды? Разве какие-то одиночки. Двадцать лет прошло. Что касается сербов – они на Донбасс попали по крымской линии, куда прибыла группа четников, и по большому счету ради пропаганды. Четники не предполагали, что начнется настоящая война. Когда все грянуло, то некоторые сербы отправились в Донбасс, а с ними зашло и несколько французов, которые попытались организовать отряд правых европейских националистов «Юните Континенталь». Это было благополучно задавлено местными властями, а их провозгласили шпионами – хорошо, что не убили.

Если Россия пойдет по пути Югославии, то у меня нет никакого желания участвовать в операциях на территориях Владимирской или Ярославской областей. Война ведь, как пишет один из ведущих военных теоретиков Девид Килкулен, будет идти в основном в городах и ныне ее формат уже можно наблюдать на Донбассе, в Сирии.

В Сербии я был крайний раз года два назад. Нынешняя политика Белграда – идти в НАТО, и, по-моему, сербы изменились к худшему. Народ слишком самолюбивый. О войне вспоминают на уровне слухов и сплетен. Начитаются газет, и понеслось. Кто реально воевал – их было не так много, предпочитают молчать. В основном слышится болтовня о подвигах и спецподразделениях от бывших поваров и водителей. Когда я нахожусь в Сербии, предпочитаю о своем участии в войне не говорить. Смысл?

Максим Собеский

Сокращенный вариант - https://birdinflight.com/ru/portret/20160711-ot-bosnii-iraka-istoriya-russkogo-dobrovoltsa-sapyora-pisatelya.html

]]>
Mon, 20 Feb 2017 22:48:50 +0400
Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса http://navoine.info/kurd-direct-democracy.html http://navoine.info/kurd-direct-democracy.html Интервью Ближний Восток
Вторник, 10 Январь 2017

Про социальный эксперимент апочистов (сторонников Абдуллы Оджалана, именуемого «Апо») в Курдистане написано сейчас не слишком много. Что очень зря, так как апочисты являются широким движением, способным преподать нам пример настоящей борьбы за освобождение человека от власти и деспотии.

Это движение вращается вокруг Рабочей партии Курдистана — структуры, в прошлом являющейся ортодоксальными марксистами-ленинцами, и к сегодняшнему дню эволюционировавшими в умеренных социалистов, сочетающих в своем учении как освободительный национализм (идея эмансипации угнетенных курдов), так и анархизм (идеи децентрализации, федерализма и автономии). Наиболее ярко и полно они воплотили в реальность свои идеалы на севере Сирии, в регионе который называют Рожава. Но говорить, что социальный эксперимент апочистов заканчивается только Рожавой, значит – глубоко заблуждаться. За пределами Рожавы есть города и даже целые анклавы, где строится новый тип общества. Ни на что не похожий из того, что мы видим сегодня, как на Ближнем востоке, так и в мире в целом.

Нина, свободная художница антиавторитарных взглядов, сторонница прямой демократии, самоуправления и социальной справедливости, побывала в одном из таких город и своими глазами смогла увидеть все то социальное творчество подлинной революции, о котором до этого только читала и слышала.

***

Где и как долго ты была?

Этой весной мне довелось побывать в Южном Курдистане. Особо сильное впечатление произвела поездка в автономное поселение, выросшее на месте бывшего лагеря беженцев. Так как поселение находится неподалёку от города Махмур, оно тоже называется Махмур. Далее, когда я буду говорить о Махмуре, я буду иметь ввиду именно лагерь беженцев. Там я прожила около двух недель, но эти две недели были очень насыщенными, так как мы приехали изучать систему самоуправления, которая существует в этом поселении.

Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса

Расскажи, пожалуйста, почему ты решила туда отправиться?

Ну, можно сказать, что на это меня натолкнули поиски пути, альтернативного и государственному псевдосоциализму и любому капитализму. Такую альтернативу я увидела в прямой демократии и самоуправлении, а как человек, которому важна социальная справедливость, я стала искать, у кого же получилось создать что-то подобное. У меня инженерное образование, и поэтому меня всегда интересовало: как реализовать задуманное на практике, разобраться, как всё должно работать. Красивые лозунги я и сама умею говорить, привет пионерскому детству, а как воплотить в жизнь то, что окружающие называют утопией?

О курдах я знала, о Рабочей партии Курдситана (далее РПК) привыкла судить по 80-м, когда она ещё была авторитарной партией промаркистского толка с националистическим уклоном. А тут война с ИГИЛ, и вдруг ИГИЛ, распространяющийся словно саранча и не знающий поражений, спотыкается о курдский кантон Кобани. И я стала искать всю информацию о Кобани и о Рожаве. Тогда-то и узнала и о курдском феминизме и о сильно изменившейся доктрине РПК. Конечно, меня не могла не заинтересовать практика прямой демократии, да ещё и в условиях войны и блокады. Ведь сколько было в своё время споров с оппонентами: – Твои любимые милиции не способны дать отпор серьёзному противнику! – Но ведь в Испании смогли! – Так то были тридцатые! И чем всё кончилось, ты же сама хорошо знаешь!

Так что, когда появилась возможность посетить Курдистан, я ухватилась за неё, в надежде лучше понять, какая почва дала толчок революционному движению, о котором так много говорят и пишут.

Часто можно услышать, что курды строят общество по принципам демократического конфедерализма. Что это?

Об этом подробно написал лидер РПК Оджалан в пяти томах. К сожалению, у него так много времени писать от того, что он сидит в тюрьме. А я надеюсь, что нам не придётся изучать все пять томов в похожих обстоятельствах, так что для тех, кто спешит, я попробую кратко объяснить основное, что лично я поняла из общения с курдами. Во первых, общество строится на основах прямой демократии. Каждый член общества должен участвовать в принятии решений. Такому обществу нет нужды создавать государство и плодить чиновников для общего регулирования, оно всё пронизано сетью советов, которые и решают все насущные вопросы. Те, кого избирают на ответственный пост, получают не больше власти, а больше работы. Власть – это сам народ. Такому обществу не нужна армия, оно защищает себя с помощью добровольной милиции, в которой может служить каждый желающий. Это общество не строится по национальному признаку – в нём все имеют равные права вне зависимости от национальности или вероисповедания. А также, что критично важно на Ближнем Востоке, это равные права вне зависимости от того, мужчина ты или женщина. В этом обществе никто не должен угнетать другого, наоборот, оно построено на взаимном уважении и этических ценностях, когда люди относятся друг у другу по-сестрински или по-братски. Вся система такого самоуправления образует федерацию автономий, в которых вопросы, которые можно решить на местном уровне решаются самостоятельно, а требующие совместных усилий – сообща. Изначально такие автономии могут существовать и в рамках сложившихся государств, но постепенно вытесняя влияние государства на своей территории самоуправлением.

Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса

Как это выглядит на практике?

Конечно, для того, чтобы говорить о практике, надо как следует пожить среди курдов, у нас, увы, не было так уж много времени, но даже то, что мы увидели за этот период произвело на нас большое впечатление. В Махмуре, где мы исследовали принципы самоуправления, внедряемые апочистами, сложилась уникальная ситуация. Дело в том, что изначально это был лагерь именно политических беженцев. Поэтому там с самого начала сильно влияние РПК. Сам посёлок, находящийся в окружении, причём буквальном, враждебно настроенных сил, существует практически автономно. Когда эту землю отдавали под поселение, она была пустыней, в которой выживали лишь змеи и скорпионы. Теперь здесь выросли сады и парки, налажено водоснабжение технической и питьевой водой, для детей построены собственные школы и детские сады, и это самые лучшие здания посёлка. Даже школьная программа здесь своя собственная. Семьи традиционно для курдов большие, так что население здесь немаленькое, 12 тысяч человек. Самоуправление построено по принципу прямой и представительной демократии. В каждом квартале посёлка есть совет, который решает все возникающие вопросы по месту жительства. Любой житель может всегда туда прийти и рассчитывать на помощь. Если какую-то проблему сложно решить самостоятельно, то её решение делегируется общему совету посёлка, или, к примеру, если это техническая проблема, для которой нужны специалисты, – муниципалитету, который отвечает за инженерные службы. Члены совета избираются и переизбираются. Существует квота для женщин. Их количество в советах должно быть не менее 40 процентов, но бывает и больше.

У совета обязательно два спикера – мужчина и женщина. Это делается для того, чтобы поощрять женщин принимать активное участие в общественной жизни. Мы не раз слышали фразу о том, что «женщины – это движущая сила Революции», и освобождённая женская энергия способна на великие свершения. Это не просто фразы, мы действительно видели активных женщин разных возрастов, видели их товарищеские отношения с мужчинами. Конечно, степень эмансипированности у женщин посёлка разная, но много не просто современных и активных, а в самом деле – выдающихся женщин, таких, которые прошли огонь и воду, причём, судя по шрамам некоторых, в буквальном смысле. Здесь принято обращение «товарищ», и товарищи протягивают друг другу руку, нисколько не колеблясь, женщина или мужчина перед ними. В Махмуре существует женский совет, который занимается непосредственно всем, что связано с женщинами. Это и семья, и возможность получения профессии и образования, и защита прав. В посёлке есть даже специальная женская академия, где преподают помимо прочих предметов жиниологию – науку о женщине, которая также является апочистской особенностью. Как я поняла из объяснений, жиниология призвана помочь женщинам осознать свою значимость и возможности, обрести гордость и достоинство. И только подумать, что всё это под самым носом у исламистов: на момент нашего посещения фронт с ДАИШ, как здесь называют ИГИЛ, находился довольно близко, раскаты грома, принятые мной по приезде за надвигающуюся грозу, оказались канонадой. Здесь это привычный фон. Мы тоже привыкли. Один раз, правда, мы напряглись, когда совсем рядом услышали автоматную очередь, но нам сказали, что это молодёжь тренируется. Ну ОК тогда. Время от времени в посёлок пытаются прорваться смертники, так что все начеку.

Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса

Охраняют посёлок бойцы герила и АСАИШ – местная самооборона. И среди бойцов герила и среди АСАИШ много девушек. Те из жителей, кто тоже хочет участвовать в обороне посёлка, обучаются владению оружием и принимают участие в дежурствах. Кстати, на такмилях, времени товарищеской критики и самокритики, практике распространённой среди апочистов и получившей широкое применение в посёлке, как нам не раз рассказывали, больше всего достаётся командирам, как людям несущим наибольшую ответственность. Говорят, что даже до слёз можно довести сурового командира. Впрочем, важно отметить также и то, что все эти «товарищи» относятся друг к друг с большой заботой и любовью. Наверное это поразило меня больше всего. Эта искренняя любовь и забота об окружающих. Ну, представьте себе ежедневный спор: – Товарищ, давай я помою посуду, отдохни! – Нет, товарищ, давай я помою!

Что ты можешь рассказать об их экономике?

Экономическая ситуация очень сложная из-за общего кризиса, связанного с войной, и того, что Махмур находится в пустыне, на бесплодной земле, но несмотря на это, там действует несколько кооперативов: по пошиву одежды, по выращиванию овощей в тепличном хозяйстве, есть очень уютное кооперативное кафе-кондитерская. Причём привычная картина, когда друзья приходят помочь с работой в кооперативе, просто бесплатно.

Они очень осторожничают в плане экономики. Им нужно, чтобы люди не голодали, и они не хотят делать слишком резких движений. В самом Махмуре частные лавочки – это в первую очередь семейное дело. И нет расслоения на очень бедных и очень богатых. Кто-то живёт получше, кто-то похуже. И это зависит и от того, есть ли в этой семье люди, у которых есть работа.

А что там с организацией труда?

Об организации труда нам рассказывали так: «Наша идеология отрицает разделение на управляющего и управляемого. Все работают друг для друга. Мы не любим наёмный труд, мы предпочитаем кооперативы, но в условиях кризисной ситуации это очень непросто, так как нужны стартовые вложения. Поэтому, если кто-то хочет открыть свой магазин, то мы не препятствуем. Здесь магазины в основном – это семейные предприятия, но если кто-то нанимает работника, он должен хорошо о нём заботиться, и если этот человек считает, что его права нарушены, то он может всегда обратиться в совет». Совет также может обязать владельца магазина не задирать цены, если на это будет жалоба от жителей. В уже созданных в Махмуре кооперативах трудятся прежде всего женщины, так как им сложнее найти работу вне анклава. Так как из-за общего экономического и военного кризиса в регионе вопрос безработицы стоит очень остро, состав работниц в кооперативе время от времени меняется, чтобы дать возможность заработать другим и заодно, научиться печь или шить, как в швейном кооперативе и кафетерии. В швейном кооперативе работают женщины имеющие детей. Эти два кооператива созданы при женском совете. Работницы делят зарплату поровну. Она небольшая. Часть заработка оставляют на развитие предприятия (закупка тканей или продуктов, оплата электричества). Все вопросы, связанные с производством и его развитием, а также с коллективом, решаются голосованием работниц.

Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса

Также в кооперативе есть выборный председатель, в обязанности которого входит общая координация и представление коллектива в общем совете. Кооперативное кафе очень уютное, и там вкусно кормят. Оно пользуется популярностью у местных жителей. Такое же кафе женский совет хотел бы открыть и в Эрбиле, столице, но пока что этому мешает кризис.

Швейный кооператив частично работает на местные заказы, но его работа в первую очередь зависит от внешних заказов. Там трудятся женщины, имеющие детей. Для них это большое подспорье. Когда мы там были, работа начиналась в 8 утра и шла до 11.30, затем продолжалась после обеда ещё два-три часа. Помимо кооперативов от женского совета, в Махмуре есть кооперативные теплицы. Они построены на деньги международных благотворительных организаций, в них выращивают огурцы, томаты и перец. Нам особо подчеркнули, что в теплицах используются экологически чистые технологии. Огурцы во время нашего приезда уже созрели, и мы могли оценить, что они очень вкусные. Большая часть урожая продаётся в самом посёлке по цене вполовину ниже рыночной. Если остаются излишки, то их везут на рынок в Эрбиле. Доход распределяется между работниками поровну, 10 процентов идёт на срочные нужды кооператива и текущие расходы. Каждые два-три месяца подсчитывается общая выручка и далее работники скидываются на новый цикл работ.

Надо отметить, что теплицы и растения находятся в идеальном состоянии. Когда мы обсуждали трудоустройство, как в автономном анклаве, так и за его пределами, нам говорили так: «В коммунальном духе, мы стараемся найти работу для всех. Если кто-то не может делать тяжёлую работу, то мы стараемся найти ему то, что будет соответствовать его возможностям. У нас есть план создания кооперативов, в частности фермы, работающей на нужды общества. Тормозит только экономический кризис и связанное с ним безденежье». Также нам говорили о том, что здесь постоянно смотрят на то, работает ли что-то на благо общества, или от этого следует отказаться и искать новые пути. Это живая система, а не раз и навсегда принятая и застывшая.

А руководит этим всем система советов? Так?

Да, возвращаясь к народной демократии и сети советов, о которой можно рассказывать много и долго, важно сказать, что помимо общего совета, помимо местных советов по месту жительства, система советов охватывает всю жизнь посёлка. Это и упомянутый уже женский совет и советы по профессиональным занятиям. Есть свой у учителей и у наёмных строителей, и даже у частных водителей и владельцев семейных магазинчиков, есть совет у молодёжи, есть медицинская комиссия, и какую сферу ни возьми, на всё найдётся совет, который будет компетентен в тех вопросах, за решение которых он отвечает. И не надо зависеть от каких-то непонятных государственных чиновников. Стоит сказать, что принципы принятия решений сообща и взаимопомощь, которая является одним из залогов выживания в тяжёлых условиях, опираются на традиционную сельскую культуру, имеет народные истоки. Возможно, ещё и поэтому идеи демократического конфедерализма нашли благодатную почву не только в апочистских анклавах, но и на гораздо больших территориях, населённых не только курдами. Я сейчас говорю о Рожаве, где народная демократия испытывается на прочность, как практика в гораздо больших масштабах.

Вот, кстати, интересно, от молодёжи я слышала именно слова: я — социалист. Нам паренёк апочист на примере коробки с печеньем показал, чем социализм лучше капитализма. В Сулеймании (город в Иракском Курдистане) есть «дом юных революционеров». Так и называется, и существует абсолютно легально. Сулеймания вообще по хорошему толерантный город. Нас пригласили к юным апочистам, очень задорным молодым девушкам и парням. В гостях были ещё и анархисты из разных стран: немцы, испанцы, американцы. Так как парень, который хорошо знал курдский и английский, пришёл не сразу, а всем хотелось общаться, то в ход шли рисунки, диаграммы, наглядные пособия из подручного материала. Общались на тему, какими путями строить лучшее будущее. Спорили, приводили доводы. Но это был дружеский спор и очень тёплая атмосфера. Молодой апочист стал показывать на коробке с печеньем преимущество социализма над индивидуализмом, поощряемом капитализмом. Капиталист, постарается забрать себе всю коробку, в лучшем случае. Оставит какие-то крошки другим. А социалист поделится, чтобы хватило всем, и все будут довольны. Так как печенье было самое настоящее и съедобное, то преимущество такого подхода было наглядным. Когда пришёл анархист, который хорошо мог переводить на английский, дискуссия пошла ещё оживлённее.

Я ловила себя на мысли о том, что это какая-то фантастика: Ближний Восток, война всех против всех, и вот, сидят люди из самых разных стран и обсуждают, как вместе менять мир, делятся своими идеями. И все стараются понять друг друга.

Про Рожаву ходит много слухов о том, что курды создали обычное государство с полицией и правящей элитой. Тебе есть что на это ответить?

И это ещё не все слухи, которые ходят про Рожаву. Так как лично у меня не было возможности туда попасть, я могу только опираться на то, что слышала от людей, которые там побывали. Речи о государственной полиции и правящей элите не было. Слухи о том, что якобы апочисты зачистили все другие партии также не подтвердились. Как рассказал на недавней презентации книги «Курдистан: реальная демократия в условиях войны и блокады» в Москве один из её авторов, Эркан Айбога, количество коммун – то есть квартальных ассамблей – в Рожаве за последние 1-2 года увеличилось втрое. Созданные в автономии «министерства» могут принимать какие-либо решения только после одобрения представителей TEV-DEM («Движения за демократическое общество»), состоящего из делегатов народных советов. То есть процесс развития прямой демократии не только не свёрнут – он углубляется.

Что касается «создания армии на манер государственной» – всё это так и осталось слухами, ничего подобного не было объявлено. Большинство вооружённых сил в Северной Сирии – добровольные, а «призыв» возможен только в части территориальной самообороны, которые обычно не участвуют во фронтовых операциях.

Революция в Курдистане: опыт прямой демократии в условиях войны и кризиса

Да, конечно, всегда есть риск, что революционное движение может пойти по авторитарному или националистическому пути, но некоторые как будто только и ждут, когда же в Рожаве сделают что-нибудь не так либертарно, как они считают правильным, чтобы заявить: «ну вот, я же говорил!» Можно подумать, что им кто-то что-то обещал. Среди самих апочистов есть и тяготеющие марксизму, особенно среди старшего поколения и более либертарно настроенная молодёжь. Я думаю, что всё, что там сейчас происходит, это очень большой опыт построения самоуправляемой демократии в условиях войны и кризиса, и многие парни и девушки из разных стран, которые туда едут, едут не только помочь, но и получить этот опыт. Конечно, ко всему надо подходить со здоровой критичностью, не идеализируя, но и не демонизируя, поэтому я считаю, что сильно не правы те, кто постоянно ищет повод для того, чтобы кинуть камень в любое живое революционное движение.

Как ты считаешь, опыт Рожавы и идеи демократического конфедерализма могут послужить примером для стран СНГ? Это актуально для Украины, Беларуси и России?

Я считаю, что этот опыт и идеи могут пригодиться всем. Это возможность для разных народов жить в мире. Это возможность обойтись без «вертикали» власти и строить свою жизнь на основах самоуправления. Я не говорила выше, но ведь в идеях демократического конфедерализма есть немало и об экологии, не только о политическом и экономическом устройстве общества. Спасибо Мюррею Букчину, чтение его книг произвело сильное впечатление на Оджалана. Конечно, не надо слепо копировать чужой опыт, но важно знать о нём и учитывать его достижения. В условиях постсоветского пространства, в условиях, активных попыток воссоздания новых империй, это опыт – бесценен. И безусловно актуален. Слишком тяжела властная вертикаль. Слишком большие жертвы требует она для своей ненасытной утробы. И даже сбросив со своих плеч властных дармоедов, люди порой ставят на их место других, не лучше прежних, вместо того, чтобы воспользоваться плодами своей свободы. Это вызывает горечь, но что поделать, далеко не все знают об альтернативе правительственным структурам. Поэтому я считаю, что так важно ещё и распространять информацию о практике самоуправления. Вдохновлять людей тем, что это возможно.

Я бы сказала так: можно спорить о том, либертарная революция у курдов или нет, но это всё таки революция. Так как в обществе, внедряющем эти принципы, происходят очень большие социальные изменения. Сами люди здесь называют себя революционерами и говорят именно о революции, и я знаю, как звучат эти слова по-курдски. Так же, как слова «свобода» и «самоуправление». Я знаю теперь больше хороших слов на курманджи. И эти люди – действительно революционеры с зажженными сердцами, полными отваги и любви. Они знают, что делают что-то очень важное, и они готовы отдать за это свою жизнь. Наверное, вернувшись из пустыни, в которой я жила с таким людьми бок о бок, после всех разговоров, вопросов и споров, мне трудно относиться к ним отстранёно. В Махмуре мы познакомились с одной молодой женщиной, бойцом герилы. При расставании я чуть не плакала, а она буквально сияла от счастья: ей предстоял поход в Рожаву. На её родину. Ей предстояло идти по ночам партизанскими тропами, и она была счастлива, что продолжает участвовать в борьбе. Её имя переводится как Надежда. Так вот, каждый раз, когда я думаю о курдской революции и Рожаве, я думаю о Надежде.

Беседовал Игаль Левин

Источник

]]>
Tue, 10 Jan 2017 11:57:14 +0400
Интервью с гендиректором концерна «Калашников» Алексеем Криворучко http://navoine.info/kalash-krivoruchko.html http://navoine.info/kalash-krivoruchko.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Воскресенье, 01 Январь 2017

Каких финансовых результатов ожидаете по итогам года?

Можно говорить пока только о предварительных результатах. По итогам 2016 года мы ожидаем, что предприятие выйдет на объем производства и уровень выручки порядка 16 млрд рублей, а чистая прибыль составит около 2 млрд рублей. 

Рост также есть и по другим основным показателям: рентабельности, среднему уровню заработной платы. Мы рассчитываем, в том числе, на рост производительности труда, в сравнении с 2015 годом, более чем в 1,5 раза — до 2,9 млн рублей — на одного работающего в год.

В следующем году мы ожидаем рост объемов производства. Только по оружейному производству (стрелковое оружие. — RNS) мы ожидаем рост не менее 50% в 2017 году. Поэтому перед нами стоит непростая задача справиться с растущими заказами. Для их выполнения на многих участках производства работа будет вестись в три смены.

Было ли сокращение зарплат в компании на фоне экономического кризиса?

Нет, сокращение зарплат точно не произошло. Все планы предприятия на 2016 год выполнены. За последний год мы провели индексацию заработной платы с опережением рынка труда. По итогам 2016 года уровень средней заработной платы вырос на 18% и составил около 40 тыс. рублей. Рост будет продолжаться и в следующем году в рамках действующей политики плановой индексации. 

В каких сегментах вышли на наилучшие показатели?

Российскими и иностранными заказчиками в равной степени востребовано как наше стрелковое оружие, так и высокоточные управляемые боеприпасы, и ракеты. 

В 2016 году были решены все технические вопросы, и завершена крупная поставка управляемых ракет «Вихрь-1» министерству обороны России по контракту 2013 года, а также успешно выполнены обязательства в рамках нового трехлетнего государственного контракта по данному виду продукции. 

Если говорить о стрелковой продукции, то в уходящем году мы выполнили все свои обязательства по поставкам 7,62-мм снайперских винтовок СВ-98 для различных силовых структур, в числе которых МВД, ФСБ, ФСО и другие. Заказы от этих организаций в 3–4 раза превысили объемы заказов предыдущих лет. Кроме того, в рамках гособоронзаказа завершена поставка партии недавно разработанной и освоенной в серийном производстве модернизированной 7,62-мм снайперской винтовки Драгунова СВДМ. В 2015 году винтовка принята на вооружение Минобороны России. Самым массовым изделием по направлению стрелковое оружие, поставляемым на экспорт, сегодня остается 7,62-мм автомат Калашникова АК103.

В 2016 году также был предпринят ряд мероприятий по развитию гражданского направления. Объем продаж гражданского стрелкового оружия на внутреннем рынке за 11 месяцев 2016 года был увеличен на 29% по сравнению с 2015 годом. Наиболее востребованными моделями в уходящем году стали 7,62-мм карабин «Тигр», ружье «Сайга-12» и самозарядный охотничий карабин «Сайга-308».

Немаловажным фактором, позволившим увеличить объем реализации на рынке гражданского оружия в России, стало развитие сети фирменных бренд-зон концерна «Калашников». В уходящем году открыто более 20 фирменных отделов в России к 10 уже имеющимся в 2015 году.

Развитие этого бизнеса распространилось и на страны ближнего зарубежья, где были открыты три фирменные бренд-зоны концерна. Помимо активного развития продаж гражданского стрелкового оружия в странах ближнего зарубежья, концерн ведет активную работу по продажам гражданской стрелковой продукции на рынках стран дальнего зарубежья. В 2016 году были открыты новые рынки сбыта гражданского оружия для спорта и охоты в пяти странах Азиатско-Тихоокеанского региона и Африки.

Успешно выполнили все свои обязательства в рамках государственного оборонного заказа и наши дочерние структуры, в числе которых такие предприятия, как Мытищинский машиностроительный завод, «Рыбинская верфь», ZALA AERO и другие. В частности, в 2016 году успешно завершены первые крупные серийные поставки транспортно-десантных и штурмовых катеров БК-10 и БК-16 для Минобороны России. По своим техническим характеристикам и оснащению наши катера не уступают зарубежным аналогам, но при этом значительно выигрывают по цене.

Есть ли дебиторская задолженность по заказам Минобороны и других госзаказчиков?

Дебиторской задолженности перед Минобороны и другими государственными заказчиками нет.

А каков портфель заказов?

Портфель заказов соответствует прогнозному объему выручки в 2016 году. Если говорить об объемах реализации на последующие годы, то они законтрактованы еще не полностью, это обусловлено спецификой взаимоотношений с государственными и иностранными заказчиками. Тем не менее высокое качество нашей продукции и устойчивые отношения с заказчиками позволяют рассчитывать на дальнейший рост объемов продаж в последующие годы.

Какие экспортные контракты заключены в последние годы?

За последние несколько лет портфель экспортных заказов на продукцию концерна вырос и сегодня составляет более $300 млн. Это стрелковое оружие и высокоточные боеприпасы, спортивное и охотничье оружие. Кроме того, ведутся переговоры по ряду будущих контрактов, общая сумма которых может превысить $300 млн. В 2016 году поставки стрелкового оружия на экспорт увеличились в три раза по сравнению с 2015 годом. Реализуются контракты с 24 странами.

Как поменялась география поставок продукции «Калашникова» в связи с западными санкциями?

Из-за санкций для нас закрыты американский и европейский рынки сбыта, где наша гражданская продукция пользовалась огромной популярностью. Мы были вынуждены пересмотреть свою стратегию и производство. Благодаря работе с коллегами из Рособоронэкспорта и других компаний концерн смог полностью заместить объемы, ранее поставляемые на американский рынок. 

Мы расширили географию продаж и нашего гражданского оружия. За последние несколько лет подписаны контракты на поставку спортивного и охотничьего оружия не менее чем с 10 зарубежными странами Африки, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и СНГ, с которыми ранее не работали. Например, в 2016 году были открыты не менее пяти новых рынков сбыта гражданского оружия для спорта и охоты, что позволило нам увеличить выручку от продаж гражданского стрелкового оружия на экспорт на 9% по сравнению с 2015 годом. Моделями, которые показали значительный прирост продаж в 2016 году в сравнении с прошлым годом были самозарядный охотничий карабин «Сайга» в калибре 5,45-мм и .223Rem, а также карабин «Тигр» в калибре 7,62-мм. 

Говоря о перспективах, нельзя не упомянуть об индийском рынке. Учитывая емкость растущего индийского рынка и многочисленность силовых структур этой страны, безусловно, мы как производители широкого спектра продукции гражданского и двойного назначения заинтересованы в развитии двустороннего сотрудничества. 

Планирует ли «Калашников» заключать лицензионные соглашения и продавать права на производство своей продукции за рубежом?

Переговоры по организации лицензионного производства стрелкового оружия ведутся с рядом иностранных заказчиков. Тем не менее данное направление не является ключевым для концерна. В первую очередь мы сфокусированы на реализации продукции собственного производства.

Планируете ли открывать бренд-зоны в зарубежных магазинах и иностранные точки продаж?

Такая работа уже ведется в рамках программы по развитию дилерской сети концерна «Калашников» и работе с оружейными магазинами в России и за рубежом. В 2016 году мы открыли первый фирменный отдел за рубежом — в Грузии. Сегодня таких отделов уже три в этой стране, и объем продаж нас удовлетворяет. С 2006 года наше оружие фактически там не было представлено. В следующем году мы продолжим и далее развивать экспортное направление, в частности, через расширение сети фирменных отделов в уже существующих оружейных магазинах в странах СНГ. 

Что касается собственного фирменного магазина (в терминале «Аэроэкспресс» в Шереметьево. — RNS), то мы удовлетворены динамикой его продаж. Правда, пока не стремимся развивать собственное розничное направление продаж не лицензируемой продукции. Наш главный приоритет — развитие бренд-зон, в которых осуществляется продажа всего спектра гражданской продукции концерна, включая гражданское оружие. 

Сообщалось о возможности покупки акционерами контрольного пакета концерна «Калашников» у государства. Что это даст акционерам?

Увеличение пакета акций позволит нам еще более динамично развивать концерн, продолжив формирование на его базе многопрофильного холдинга. На сроки и качество выполнения гособоронзаказа это точно никак не повлияет.

Как проходит процесс модернизации производства? Какие инвестиционные проекты стоят на очереди?

Программа модернизации предприятия идет ускоренными темпами. За последние три года мы серьезно обновили производственные корпуса и санитарно-бытовые помещения, закупили и ввели в эксплуатацию более 150 современных станочных комплексов с числовым программным управлением, начали внедрение передовых технологий на всех этапах производства. На эти цели в 2014–2016 годах инвестировано около 7 млрд рублей. Общий объем инвестиций в модернизацию предприятия в 2014–2017 годах составит 10,5 млрд рублей. 

Мы избавляемся от непрофильных активов, меняя территориальный план завода и отстраивая новые современные и технологичные пространства. Закупаем такие технологии, которые позволяют сократить площади на треть и серьезно повышают качество продукции на фоне роста объемов производства.

В уходящем году для увеличения объема выпуска стрелкового оружия и расширения продуктовой линейки проведена реконструкция сборочного цеха оружейного производства. За счет полной замены устаревших систем управления конвейерных линий, построения новых потоков сборки в соответствии со стандартом бережливого производства время освоения новых изделий сократится с шести до трех месяцев.

Для сокращения затрат на внутреннюю логистику построен и открыт новый логистический центр, который заменил 33 устаревших склада. Возможности центра позволят организовать систему автоматизированного хранения и движения материалов и продукции, а также полностью исключить вероятность прихода изделий в негодность. Для повышения эффективности производства управляемого высокоточного вооружения и сокращения закупок дорогостоящего инструмента у сторонних производителей завершены работы по ремонту производственных цехов общей площадью 20 тыс. кв. метров, на которые переведены производство спецтехники и инструмента. Открыты новая центральная столовая на 5000 сотрудников предприятия, лаборатория Lean-технологий и современный административный комплекс.

Тем не менее нам было очевидно, что качественные, глубокие изменения невозможны только за счет технического переоборудования производства. В пересмотре нуждались сами принципы управления, устаревшие схемы работы. Поэтому сегодня мы реализуем программу развития производственной системы концерна.

В чем ее суть?

Мы приступили к реализации программы развития производственной системы концерна «Калашников» весной 2015 года. Цели, которые мы перед собой ставили, — это, прежде всего, увеличение выручки компании, сокращение себестоимости изделий, повышение общей эффективности производства. Главное для оптимизации производства — это люди и технологии. Поэтому уделяем большое внимание обучению и развитию персонала. Для нас было важно привить сотрудникам другое отношение к делу и мотивировать их на сокращение издержек и повышение производительности труда.

Для повышения профессиональных навыков и компетенций обучение прошли около 3500 человек — рабочие, специалисты, руководители среднего и высшего звена. Я считаю, это очень важно — получать новые знания и развиваться профессионально, и в следующем году мы продолжим эту работу.

Как оцениваете рынок беспилотного вооружения?

Пожалуй, это одна из самых быстрорастущих высокотехнологичных отраслей мировой экономики. Не ограничиваясь разработкой беспилотных летательных аппаратов, мы делаем серьезную ставку на разработку беспилотных транспортных средств в целом. Наша цель интеграция их в системы, части которых могут взаимодействовать друг с другом.

Роботы входят в повседневную жизнь вооруженных сил, беря на себя самую опасную работу, формируя армию совершенно нового типа. Поэтому на выставках мы регулярно демонстрируем наши разработки в области автоматизированных боевых систем, дистанционно-управляемых боевых модулей, беспилотных летательных аппаратов, а осенью 2016 года впервые представили наземную роботизированную систему «Соратник». Система может осуществлять разведку, патрулирование и охрану объектов или территорий, разминирование, огневую поддержку подразделений. Кроме того, система может работать в связке с другими автоматизированными боевыми единицами, включая беспилотные летательные аппараты.

Как автомат АК-12 показывает себя в ходе войсковых испытаний?

Мы ожидаем, что опытно-войсковая эксплуатация автоматов завершится в начале следующего года. Сроки окончания, конечно, определяет Минобороны России. Пока мы все испытания проходим нормально.

Какие новинки представит «Калашников» в следующем году? На каких выставках?

Мы показали большое количество новой перспективной продукции на выставке «Армия-2016» в собственном демонстрационном центре парка «Патриот». Демо-центр в скором будущем будет работать круглогодично, в нем можно будет познакомиться со всем спектром продукции концерна.

Новые разработки по-прежнему будем представлять на «домашней» выставке «Армия-2017». Пока говорить о них преждевременно. В следующем году первой выставкой, в которой примем участие, станет IDEX-2017 в Абу-Даби. Эта площадка традиционно собирает много потенциальных партнеров и заказчиков нашей продукции.

Есть ли у «Калашникова» планы по разработке спортивного оружия для стрельбы и биатлона?

Такие планы, безусловно, есть. В 2015 году мы возобновили сотрудничество с Союзом биатлонистов России в разработке российского оружия для биатлона, соответствующего современным требованиям и тенденциям в профессиональном спорте.

Мы решаем две задачи. Первая — возрождение компетенций по разработке и производству винтовок для биатлона, которые существовали на предприятии. Для решения этой задачи создана отдельная конструкторская группа, привлечены специалисты, которые согласились сотрудничать с концерном. Это лучшие люди технической поддержки данного вида спорта в стране. Они передают свой богатый наработанный опыт тем молодым сотрудникам, которые сегодня работают на предприятии. Это, например, Владимир Суслопаров, сопровождавший нашу сборную на всех соревнованиях, Валерий Белобрагин — эксперт в области баллистики, который занимается исключительно стволами, баллистическими свойствами оружия, а также трехкратный чемпион мира и двукратный призер Олимпийских игр биатлонист Иван Черезов, который возглавил все спортивное олимпийское направление в концерне. Сегодня он занимается разработкой стратегии дальнейшего развития спортивного бренда IZHMASH и соответствующего оружия для спортсменов, развитием сервисов его обслуживания на местах проведения соревнований и укреплением взаимодействия с потребителями: спортсменами, тренерами сборных и федерациями.

Вторая задача — конструктивное совершенствование будущих винтовок. Здесь концерн идет двумя путями. Во-первых, модернизация существующей винтовки Би-7-4 по техническому заданию, которое уже сформировал Союз биатлонистов России. Есть большое количество спортсменов, которые привыкли к винтовке Би-7-4 на уровне мелкой моторики, и эта винтовка их полностью устраивает. Тем не менее есть определенные предложения спортсменов по ее модернизации. Такая винтовка разрабатывается, и будет проходить тестирование при активном участии специалистов Союза биатлонистов России. Ну, и конечно, мы не забываем о внешнем виде — новые винтовки для спортсменов будут не только функциональны и точны, но и красивы.

Источник 

]]>
Sun, 01 Jan 2017 23:37:01 +0400
Александр Колмаков о настоящем и будущем ДОСААФ http://navoine.info/dosaaf-kolmakov.html http://navoine.info/dosaaf-kolmakov.html Интервью Россия/СНГ Армия
Вторник, 13 Декабрь 2016

Председатель ДОСААФ Александр Колмаков в интервью RNS рассказал о бюджете организации, взаимоотношениях с Минобороны и роли Аркадия Ротенберга в попечительском совете.

***

Как формируется бюджет ДОСААФ?

В отличие от советских времен, ДОСААФ в России не имеет строчки в государственном бюджете. Хотя во времена СССР та же авиационная деятельность, подготовка летно-технического состава или, например, деятельность спортивных федераций, имеющих отношение к ДОСААФ, — прописывались в бюджете отдельной строкой. Также целевыми поставками горюче-смазочных материалов и автомобильной техники в объеме от 30 до 50% поддерживалась деятельности по подготовке специалистов массовых технических профессий для народного хозяйства.

Сегодня бюджет ДОСААФ России формируется, во-первых, за счет финансово-хозяйственной деятельности, то есть путем зарабатывания денег, и, во-вторых, за счет государственных субсидий по некоторым направлениям деятельности. В частности, для подготовки специалистов по военно-учетным специальностям в рамках ежегодного гособоронзаказа для Минобороны России мы получаем 1 млрд 154 млн рублей. Определенную помощь нам оказывает министерство спорта, выделяя субсидии в размере 90 млн рублей на закупку спортивного оборудования. Ну, и малая толика приходится на министерство образования и науки — 25 млн рублей. Если взять в целом долю госсектора, то она в пределах 10% от общего нашего бюджета.

Как зарабатываете?

Во-первых, готовя специалистов массовых технических профессий. В советское время таких специальностей было 357, сегодня эта цифра меньше. Зарабатывают организации ДОСААФ России еще за счет сдачи в аренду имущественного фонда, не используемого под уставную деятельность. Хотя скажу так: те, кто в свое время строил эти объекты ДОСААФ, были бы в ужасе. Потому что то, что строилось под конкретные оборонные и спортивные задачи, мы вынуждены использовать для того, чтобы как-то зарабатывать. Считаю, наш имущественный фонд должен работать на решение тех задач, для которых он создавался. Чтобы можно было, к примеру, больше работать с молодежными и ветеранскими организациями, развивать изобретательство и рационализацию, секции для занятия авиамоделизмом или строительства моделей судов, ракет. Наряду с этим можно было бы развивать современные технологии, например, робототехнику, аддитивные технологии, телекоммуникации и программирование. И в принципе, такую работу мы начали проводить.  

Мы четко понимаем, что концептуально работу имущественного блока мы будем все больше доворачивать на эту деятельность. Кое-где на местах мы этот вопрос перевели в практическую плоскость. В частности, создаем многофункциональный центр военно-патриотического воспитания в Ярославской области, где мы от арендаторов практически полностью освободились. Мы хотим задействовать все помещения под ту уставную деятельность, которая запланирована изначально. На базе имеющегося фонда там функционирует школа, 100% учеников которой изъявили желание обучаться летной подготовке. Здесь же мы создали первый в России центр юнармейского движения.

Так будет продолжаться и дальше. Но, конечно, для нас важно, чтобы главы субъектов, главы муниципальных образований нас поддерживали в этих начинаниях. Понимали, что ДОСААФ России — это социально ориентированная организация, занимающаяся, в том числе, патриотическим воспитанием молодежи, и серьезный инструмент в решении многих задач, которые необходимо решать в регионах.

Как формируются расценки на подготовку, допустим, водителей для Минобороны?

Вопрос в том, из чего формируется цена. Это стоимость топлива на практическое вождение, оплата труда инструкторов, расходы на содержание техники, текущий ремонт, содержание учебно-материальной базы. Достаточно ли денежных средств выделяется на подготовку специалистов? Считаю, что нет. Не открою большого секрета, если скажу, что нам при подготовке будущих военных водителей пришлось отказаться от завершающей фазы обучения — проведения 100-километровых маршей. Исходя из финансирования и с учетом инфляции и плановых заданий на подготовку специалистов по военно-учетным специальностям, сейчас такой возможности нет.

Сколько примерно составляет годовой бюджет ДОСААФ?

От 11 до 13 млрд рублей.

А сколько выделяет Минобороны на подготовку специалистов?

Было запланировано на трехлетний период выделять в год по 1 млрд 154 млн рублей. В прошлом году Минобороны частично компенсировало инфляционные издержки и увеличило на 100 млн выделенную сумму. Но на грядущий год пока такого решения нет, и мы рассчитываем получить от Минобороны России все те же 1 млрд 154 млн рублей. Но ясно, что с учетом инфляции это уже не те деньги, что были год-два назад. На эти средства можно подготовить уже меньше допризывников. В то же время, учитывая потребности Вооруженных сил, наши школы вынуждены вкладывать в подготовку контингента для Минобороны часть тех средств, которые они заработали.

ДОСААФ России будет расширять список военно-учетных специальностей, по которым готовят допризывников?

Два года назад мы обучали по 12 специальностям. Сейчас у нас появилось еще две специальности — стрелок-парашютист для ВДВ и связист. До 2020 года мы планируем выйти на подготовку не менее чем по 20–26 специальностям.

Сейчас мы проводим в инициативном порядке эксперимент по подготовке летчиков, моряков, саперов. Сначала приходится показать заказчику товар лицом, чтобы потом уже выйти на твердый оборонзаказ. 

На базе каких отделений проводятся эксперименты?

По подготовке моряков — в Новороссийске, саперов — в Ростовской области. Первоначальная летная подготовка организована на базе семи летных организаций. На следующий год мы берем планку в 240 человек. Считаем, что в летное училище Минобороны должен поступать человек, который уже понял, что такое небо. Чтобы не было так: на 3-м курсе военного училища вдруг выясняется, что в силу психофизиологических качеств курсант не может и не должен летать. Зачем же он учился предыдущие два года, тратя немалые госсредства?

Конкуренция с гражданскими водительскими школами сильная?

Доля выпускников школ ДОСААФ среди тех, кто впервые получает водительские права в России, — 20–25%. В разных регионах этот показатель, конечно, различается. Рынок услуг здесь давно сформировался. Конкуренция большая. При этом, как я наблюдаю, не всегда она добросовестная. Есть определенное демпингование цен частными школами вождения. Есть несоразмерность между необходимой учебно-материальной базой, которую надо иметь, чтобы получить лицензию, с «натянутым» вариантом этой базы в некоторых частных школах.

По ценам водительские школы ДОСААФ конкурентоспособны?

Естественно, мы должны учитывать конъюнктуру. Хотя иной раз ценообразование идет не совсем в сторону дохода для нас. Приходится идти на это, чтобы сохранить персонал, учебную базу. Вообще-то, надо четко понимать, что цена за обучение вождению не может быть ниже себестоимости. В противном случае неизбежны какие-то ухищрения, недоработки, снижение качества. В конечном итоге, это все в ущерб безопасности дорожного движения.

Удается поддерживать учебную базу?

Конечно, иначе бы наши школы просто лишились лицензий. Школы сами заинтересованы в качественной подготовке водителей. Ведь каждая переэкзаменовка — это дополнительные затраты. Они прекрасно это понимают. И если даже не все 100% учеников сдают на права с первого раза, но процент сдавших экзамен с первого раза у нас достаточно высокий.

Что касается водительской подготовки по военно-ученым специальностям, есть вопрос, который предстоит решить совместно с военкоматами. Он касается качественного отбора кандидатов на обучение в школах ДОСААФ России. А то некоторых учим-учим, а потом выясняется, что ему от природы не дано быть хорошим водителем. Для нас такой брак — больная тема. Ведь мы должны в любом случае дать Минобороны России обговоренное количество подготовленных призывников в рамках выделенных денег. Так что брак покрывается за счет ДОСААФ.

ДОСААФ инициировало закон о вневойсковой подготовке. В чем его суть?

Пока это проект закона под рабочим названием «О допризывной, вневойсковой подготовке». Он в случае принятия поможет, по нашей оценке, решить проблемные для ДОСААФ России вопросы, и не только для него. Например, вопрос о передаче организациям ДОСААФ высвобождаемого имущества министерства обороны, других силовых ведомств. Сейчас механизма такой передачи нет. Например, мы обращаемся в Минобороны России с просьбой предоставить то или иное имущество, необходимое для подготовки допризывников, и получаем ответ, что рады бы помочь, но в действующем законодательстве такого механизма не предусмотрено.

Требует правового регулирования и другой вопрос. Он связан с экспериментом, который мы с прошлого года проводим вместе с Минобороны. В ходе него призывники, выбравшие службу в ВДВ, проходят курс молодого бойца еще на «гражданке», на базе ДОСААФ. В результате новобранец приходит в войска к началу учебного полугодия уже подготовленным, выполнившим несколько прыжков с парашютом. Командирам не надо учить его с азов. Время на подготовку и слаживание подразделений увеличивается на 2–3 недели. В условия годичного срока службы по призыву — это крайне важно. 

За время эксперимента мы последовательно укомлектовали три парашютно-десантных полка. Эксперимент признан удачным и рекомендован к распространению в рамках гособоронзаказа. Он проводился на добровольной основе в Иванове, Новороссийске, Ставрополе. В той же Москве нашлось 400 желающих пройти 1,5-месячную подготовку, чтобы попасть в ВДВ. Каждый из призывников писал рапорт, что он готов досрочно пройти курс молодого бойца до прибытия на пункт сбора с повесткой военкомата. Недостатка в желающих не было, прежде всего, благодаря выросшему престижу службы в ВДВ.

В планах распространить такую практику на другие престижные у молодежи войска, например, морскую пехоту, спецназ. В желающих, думаю, недостатка не будет. Но вот не знаю, нашлись бы добровольцы, если бы была поставлена задача укомплектовать, например, два мотострелковых полка? Поэтому, чтобы массово внедрить это начинание, конечно же, нужно прописать все вопросы в том же законе о вневойсковой подготовке.

На выбор вида войск для эксперимента повлияло то, что вы раньше командовали ВДВ?

Главное, нам проще было найти желающих пойти служить в ВДВ. Мы понимали, где можно рассчитывать на успех, а где результат под вопросом.

Что касается закона, то он мог бы и другие вопросы урегулировать. Вот вы знаете, например, что членом ДОСААФ как общественной организации сегодня могут быть только граждане, достигшие 18-летнего возраста. В советское время возрастное ограничение для ДОСААФ составляло 14 лет. И это, наверное, правильно. Когда ДОСААФ начинать допризывную подготовку человека и воспитывать в духе патриотизма, если его по закону уже нужно призывать в армию? Явное противоречие, которое нужно устранить.

Да, и в целом, согласитесь, нужна поэтапная подготовка будущего защитника Отечества. Начиная, может быть, с возрождения начальной военной подготовки в старших классах школы, с определения того, что должны знать и уметь будущие призывники, например, в 9-м, 10-м классах и при окончании школы. Считаю, что вся военная организация государства выиграет в случае принятия такого закона.

Несколько лет назад остро стоял вопрос возврата собственности ДОСААФ, незаконно ушедшей к другим владельцам. Удалось вернуть имущество?

Такого явления, как открытое разбазаривание имущества ДОСААФ, сегодня нет. Спасибо моему предшественнику — генерал-полковнику Сергею Александровичу Маеву — он навел в этом деле достаточно твердый порядок. Те, кто хотел бы что-нибудь «прихватизировать» из нашего имущества, знают, что спрос и ответственность за это неминуемо будут.

Если говорить о тех объектах, которые мы полностью вернули за последние два года, то это 30–35 зданий, помещений и земельных участков. Проходило все непросто, порой с уголовными делами, судами. О масштабах работы по наведению порядка в имущественном комплексе ДОСААФ говорит и то, сколько мы оформили правоустанавливающих документов и сколько имущества зарегистрировали. Мы столкнулись с ситуацией, когда объект вроде бы есть, де-факто возвращен, но де-юре — нет. Так вот за последнее время мы юридически оформили и поставили, как положено, на учет около 600 различных объектов. Эта работа продолжается. К сожалению, не так все быстро делается.

Как обстоят дела с парком авиатехники ДОСААФ?

Это достаточно больная для нас тема. Сегодня авиационный парк ДОСААФ России составляет более 1200 воздушных судов. 30% этой техники подлежат списанию. Еще 30% — нуждается в капитальном ремонте. От этого никуда не деться. Сегодня те деньги, которые мы изыскиваем у себя внутри организации, не позволяют полностью, например, в течение года-двух закрыть эту проблему.

Что касается поставки новых самолетов и вертолетов, этот вопрос до конца не решен. Мною подготовлен проект доклада на вице-премьера Дмитрия Рогозина с предложениями по восстановлению авиапарка ДОСААФ России.

И каким видится выход?

Решить вопрос с ремонтом старых машин будет несколько проще, чем с поставкой новой авиатехники. Если мы начнем заниматься в ДОСААФ России первоначальной летной подготовкой будущих курсантов военных авиационных училищ, мы можем рассчитывать на финансирование и возмещение затрат. Сейчас обсуждается вопрос, что считать выполненной работой, на какой стадии будут возмещаться затраты? Мы видим так: факт поступления выпускника летной школы ДОСААФ России в военное летное училище свидетельствует, что мы свою задачу выполнили и можем рассчитывать на компенсацию затрат.

Сейчас, повторюсь, мы возрождаем подготовку контингента для Воздушно-десантных войск. Она тоже связана с авиатехникой. Рассчитываем на помощь Минобороны не только в плане обеспечения парашютами, но и выделения денег пусть не на капитальный, но на текущий ремонт авиатехники. Мы же должны содержать в должном состоянии авиапарк, задействованный в подготовке будущих десантников? Часть средств, выделенных по линии Минобороны России, мы сможем использовать на содержание техники.

Могут и не дать?

Нет, подождите. Если мы готовим водителей для Вооруженных сил, то там четко прописаны и понятны схемы компенсации расходов. Нам выделяют автомобили, которые только для этого предназначены. Начисляется субсидия, из которой мы оплачиваем труд инструкторов, расходы по содержанию учебно-материальной базы — классов, тренажеров. По аналогии также все должно быть при подготовке допризывников по авиационным военно-учетным специальностям. Уверен, так и будет. По крайней мере, то, что нам дали заказ на подготовку парашютистов, уже оживило деятельность авиационной составляющей.

ДОСААФ выполняет определенного рода авиационные коммерческие работы в интересах народного хозяйства и зарабатывает на этом деньги. Это воздушный мониторинг газопроводов, обеспечение противопожарной безопасности, авиасельхозработы. Часть этих средств мы потом направляем на восстановление техники. Но при этом наши авиационные силы отвлекаются от решения уставных задач по подготовке будущих военных летчиков по договорам с Минобороны.

Ситуация не изменится, пока не приведем авиационный парк в исправное состояние. К 2020 году мы планируем довести показатель исправности до 50%. Но это возможно при условии серьезной государственной помощи. Если бы такая помощь была оказана, нам бы не пришлось отвлекать часть сил на неуставные задачи. Наша бы авиация решала бы только задачи подготовки летного и технического состава, обеспечивала парашютную подготовку будущих десантников и использовалась бы в интересах авиационных технических видов спорта.

Есть и другие несвойственные нам, как оборонной общественной организации, функции. Мы, например, по тем же причинам пока не можем отказаться от сдачи в аренду помещений и имущества. Часть вырученных средств направляются и на поддержание авиапарка, учебной базы, чтобы ДОСААФ мог функционировать и выживать.

Какова ситуация с техническими видами спорта в ДОСААФ?

Знаете, я до прихода в ДОСААФ, когда слышал о радиоспорте, думал, как, наверное, и многие другие: ну, что это за спорт, кто может им заниматься сегодня? Ничего подобного. Оказывается, это очень распространенный спорт, которым занимаются очень многие и в нашей стране, и за рубежом. То же самое и с авиамоделизмом, конструированием моделей судов, ракет. Люди разного возраста, положения этим занимаются, и спорт этот еще долго будет жить.

Жизнь, кстати, подсказывает и другие направления развития технических видов спорта. Как сделать спортом, например, занятия робототехникой? Может быть, это та задача, над которой стоит подумать. Или компьютерные игры? Может, и они станут прикладными видами спорта. Подобные вопросы мы прорабатывает, в частности, с Союзом молодых инженеров России в рамках нашего совместного проекта – инженерно-патриотической школы технолидеров «Техноспецназ».

Всем техническим видам спорта, которые закреплены за ДОСААФ, уделяется большое внимание. У нас более 1200 спортивно-технических кружков, секций. Сейчас мы серьезно развернулись в сторону создания морских школ. Пробуем во всех крупных приморских городах, а также в городах на больших реках и вблизи крупных озер воссоздавать эти школы, где они были раньше, а где их не было — оцениваем возможность создания новых.

Расскажите о попечительском совете ДОСААФ, который недавно создан.

Как вы знаете, есть Наблюдательный совет ДОСААФ, куда входят учредители. Возглавляет его министр обороны генерал армии Сергей Шойгу. Туда входят представители министерств и ведомств, работающие с ДОСААФ. Это представители Госдумы, Минобразования, Минспорта, МЧС, МВД. Набсовет собирается раз в год. Мы отчитываемся о работе, утверждаем новые направления, нововведения. Наблюдательный совет — это в большей мере решение вопросов традиционными чиновничьими методами, когда каждый вопрос раскладывается по полкам, согласовывается для принятия решений. 

Но с другой стороны, мы сейчас сами понимаем, что живем в бурно меняющемся мире. Меняется экономическая ситуация, которая требует новых подходов к деятельности по решению задач, которые ставятся перед ДОСААФ. И здесь крайне важно мнение со стороны, в особенности мнение людей, которые смогли в нынешней обстановке найти себя и состояться, широко известны всей стране, способны организовать наставничество, внести новый креатив в нашу деятельность. Отсюда и появилась идея создания такого органа, как Попечительский совет ДОСААФ. Состав Попечительского совета уже сформирован. В него вошли широко известные в стране люди. Считаю, что их опыт и, самое главное, патриотическая, уже доказанная в других сферах жизни, направленность общественной деятельности поможет нам привнести новые методики в структуру работы ДОСААФ. 

Новый орган будет собираться чаще, чем набсовет?

Мы планируем не реже двух раз в год. Но, с другой стороны, у нас будут созданы по направлениям деятельности комиссии, и я рассчитываю, что элемент наставничества со стороны попечителей поможет нам подняться на другую ступень в своем развитии и больше понять подходы к решению тех задач, которые перед нами существуют. И, возможно, расширить сам спектр этих задач. Потому что жизнь постоянно меняется, и нам нужно идти не по раз и навсегда утвержденным направлениям, а проявлять творчество.

Наша организация имеет огромный опыт работы в интересах обороны государства, в том числе в военные годы, в освоении новых территорий, в привлечении молодежи к техническим видам спорта. Она хорошо известна старшему поколению, десяткам миллионов людей. Сегодня вопрос в том, чтобы на базе всех достижений сделать шаг вперед, развернуть молодежь в сторону общественной оборонной организации. Мы прекрасно понимаем, что для этого мы должны самосовершенствоваться, а не быть просто костной организацией, и, своевременно отвечая запросам молодежи, выстраивать свою деятельность.

По предложению министра обороны попечительский совет ДОСААФ России согласился возглавить Аркадий Романович Ротенберг. Я считаю, что знания таких людей, их опыт помогут нам в определении наиболее правильного вектора развития, а также реализации программы развития ДОСААФ, одобренной на внеочередном съезде организации в декабре 2015 года. Программа принималась исходя из задач на период до 2020 года после мониторинга имущественного блока и состояния ДОСААФ и возложенных на организацию государственных задач.

ДОСААФ исполняется 90 лет. Как планируется отмечать?

Решено весь год провести под флагом 90-летия. Юбилей добровольной оборонной организации будет отмечаться как в России, так и странах СНГ. Намечается издание единой книги, в которой будет освещена история ДОСААФ, в том числе деятельность оборонных обществ в странах СНГ после 1991 года. Решение об издании книги было принято на совещании председателей организаций ДОСААФ стран СНГ.

Учреждена памятная медаль в честь 90-летия оборонного общества. Ею будут награждаться сотрудники ДОСААФ, а также те, кто принимают непосредственное участие в развитии оборонного общества.

В масштабах страны в честь 90-летия ДОСААФ будут организованы автопробег, велопробег, конный пробег, авиаперелет. Эстафету пробегов будут передавать один регион другому. Авто-, мото- велопробеги и авиаперелет начнутся с Дальнего Востока, от самой восточной части России. И дальше по всей стране. Вот так плавно мы дойдем до западных границ. Основу участников будут составлять организации ДОСААФ. Естественно, мы рассчитываем на привлечение к участию в этих мероприятиях большого числа граждан, которые нас поддерживают. Планируется, что в авиаперелете на определенных этапах будут привлечены представители Казахстана и других стран СНГ.

Маршрут конного пробега будет иным. Пробег планируется начать из Крыма и закончить в самой восточной точке России.

По ВДВ не скучаете?

Ну, это «болезнь» на всю жизнь. 

Вам пришлось командовать ВДВ на переломе, когда шли массовые сокращения.

Тогда в войсках приходилось принимать много нестандартных решений, чтобы сохранить боеспособность войск в условиях масштабных сокращений численности и выделяемых ресурсов. Я скажу, что тогда пришла идея создания десантно-штурмовых и воздушно-десантных дивизий. Потому что по средствам десантирования — это очень затратная вещь. Нашли достаточно приемлемые варианты.

Нового командующего ВДВ знаете?

Андрея Николаевича Сердюкова? Не только знакомы. Когда я был командующим ВДВ, собственно тогда и пригласил его на должность командира 106-й воздушно-десантной дивизии.

В ДОСААФ тоже нестандартные решения нужны?

Конечно. Вот, например, во время первой моей после прихода в ДОСААФ встречи с министром обороны Сергей Кужугетович, говоря о будущем нашей организации, обратил внимание на то, что за рубежом задача освобождения территорий от мин после вооруженных конфликтов решается сторонними компаниями. Министр предложил продумать, способно ДОСААФ России или нет взять на себя в той или иной форме решение этой задачи. Итогом этой работы стали наши предложения. Сейчас мы вместе с Российским союзом инженеров завершаем оформление и юридическое учреждение первой инженерной компании ДОСААФ России. 

В наших планах реализация того, что сейчас будет сделано в пилотном варианте. Мы будем готовить высококлассных саперов, в том числе специалистов по подводному разминированию и пробовать себя применить, естественно, по решению Минобороны, в проведении работ по освобождению местности, где прошли какие-то бои, от взрывоопасных предметов. Ясно, что не ходе боевых действий, а после них.

Думаю, мы в состоянии под своими знаменами объединить лучших специалистов, чтобы решать подобные задачи.

Нестандартно.

Так и надо действовать. Стандартными способами сейчас сложившуюся ситуацию вряд ли поправить.

Источник 

]]>
Tue, 13 Dec 2016 16:26:22 +0400
"Мне не нужна стабильность, мне нужен новый мир". Интервью с Адамом Кёртисом http://navoine.info/curtis-inter.html http://navoine.info/curtis-inter.html Интервью Фильмы
Четверг, 02 Июнь 2016

Адама Кёртиса называют «мастером документальных кошмаров» и «гиперавтором». Критики обвиняют его в манипулятивном подходе и том, что, разрушая мифы, он создаёт свои. Все его фильмы так или иначе посвящены избыточной власти идей, будь то фрейдизм и вышедший из него потребительский индивидуализм, кибернетика и безоговорочная вера в то, что машины спасут человечество или американские консерваторы, в борьбе за моральную устойчивость граждан породившие радикальный исламизм. 

«Горькое озеро», которое покажут на фестивале Beat 2 июня, — взгляд Кёртиса на Афганистан, мистическую пустыню, в песках которой вязли все, кто надеялся принести с собой демократию или коммунизм. В преддверии его приезда в Москву мы поговорили с режиссёром о его фильмах, возвращении идеологии и техноутопизме. 

В «Горьком озере» вы использовали столько необработанных записей, что можно заскучать по авторскому голосу. Зачем, почему именно в этом фильме?

Не только Америка, но и ваша страна входила в Афганистан, думая, что всё будет очень просто — достаточно лишь очистить это место от плохих людей, и хорошие заживут хорошо. Всё оказалось куда более сложно, мы не смогли правильно понять это общество. Именно это я проговариваю в фильме напрямую. Используя сырые записи, я хотел передать эмоциональное ощущение путешествия по стране глазами тех, кто думал, что понимает её, но так и не понял. Я хотел добиться ощущения наркотического трипа, полной идентификации с теми, кто оказался там. Это эмоциональная версия того, что я пытался рассказать рационально. Для этого же я использовал музыку. Это экспериментальный фильм.

Но не стоит забывать, что большая часть фильма — это всё-таки именно серьёзный политический нарратив, история о том, как различные силы привели Афганистан к хаосу. Это не импрессионистское кино, а серьёзная политическая журналистика.

Не думали, что такой психоделический подход может отторгнуть консервативного зрителя?

Думаю, что сегодня аудитория уже готова к таким вещам. Мы живём в эмоциональное время, мы эмоциональны куда больше, чем ещё 20–30 лет назад. Сейчас главное для каждого — то, что он чувствует. В том числе, кстати, и в отношении политики. Мне кажется это очень важным, и именно поэтому в фильме я попытался достать до этого эмоционального уровня, удивить людей.

Думаю, что и до журналистов, и до телевизионщиков довольно медленно доходит мысль о том, что люди любят получать информацию об окружающем мире эмоционально, ассоциативно. Ну и, кстати, фильм был на ура принят критиками. Единственное, чего я боялся, — что он выйдет слишком длинным. Но вы знаете, я же вообще не стал ставить его на телевидение. 

Да, вы использовали iPlayer.

Это был первый фильм, который вышел сразу на iPlayer в обход телевизора. Кстати, скажу вам по секрету: фильм очень понравился и правой публике. Потому что британские правые тоже понимают, насколько глупо мы вляпались в Афганистан и Ирак. 

Но в то же время основная претензия критиков к вашему фильму заключается в том, что эмоциональный манипулятивный подход там преобладает над правилами традиционной журналистики — например, вы так ни разу и не даёте слова людям, которые придерживаются противоположной точки зрения на афганскую проблему. 

Позвольте задать вам вопрос: а кому бы вы дали слово в этом случае? Все знают, что это была провальная война, все. 

Ну, например, каким-нибудь американским ястребам.

Они знают, что всё это — чушь. В другом моём фильме «Власть кошмаров» я как раз брал интервью у американских неоконсерваторов, и они, в общем, вполне искренне говорят то, что думают. Что касается «Горького озера», то все здесь, в Великобритании, и все в Америке знают, что война в Афганистане не увенчалась задуманной демократией. И неоконсерваторы в том числе. Они знают это и об Ираке. 

И я не очень понимаю, зачем было пытаться взять интервью у людей, которые всерьёз верят в успех этих кампаний — зрители бы просто над ними посмеялись, и это подпортило бы фильм. В нём и так хватает мнений, там есть опыт афганцев, есть опыт ультраправой женщины из Техаса, которая отправилась воевать. Я старался показать этот опыт, а не предоставлять рациональные интеллектуальные аргументы в пользу того, что Афганистан стал демократией. Потому что все знают, что он не стал. Не думаю, что где-либо — в Британии, США или в вашей стране — я нашел бы человека, который верит в то, что Афганистан стал свободной демократией, как это предсказывали в 2001 году. 

Вы не чувствуете возвращения больших идеологий, политического романтизма в последние пару лет? Война на Украине, бешеная популярность «Исламского государства» (террористическая организация, запрещена в РФ. — Прим. ред.) среди мусульман со всего мира. 

А о какой идеологии мы говорим в случае с Украиной? Вы имеете в виду идею того, что Украина может стать демократией западного типа? 

Да, и огромный водораздел между двумя частями населения по этому вопросу. 

Думаю, вы ошибаетесь. С 2011 года мы наблюдаем попытку за попыткой совершить революцию, создать новое общество. Это и Occupy в Европе и США, и протесты 2010–2011 года в вашей собственной стране, «арабская весна», Украина, СИРИЗА в Греции. Что интересного во всех этих случаях? Они все начинались с больших обещаний, с идеалов, и все они провалились. Насколько я могу судить, хотя я не очень много читаю об Украине, страна вновь под властью старых миллионеров. 

Что меня удивляет во всех этих либеральных попытках изменить мир, так это то, что от первых порывов и обещаний не остаётся и следа через 18 месяцев. Взгляните на Египет — в 2013 году тысячи либералов и секуляристов вернулись на площадь Тахрир и приветствовали военных, которые начали чинить расправу над «Братьями-мусульманами». Это же удивительно — как всего за два года эти романтично настроенные либералы пришли к тому, чтобы праздновать возвращение репрессий. 

Происходит что-то странное. И я не думаю, что это возвращение больших идей. Это можно назвать странным хлипким романтизмом, который не может ничего толком добиться. И единственные, кто во всей этой ситуации действительно чего-то достигает, — это жутковатые ультраправые апокалиптичные исламисты. Хотя есть признаки того, что ИГИЛ сейчас тоже терпит крах.

Чем действительно поражает наше время — все попытки изменить мир проваливаются. И у меня есть плохая теория: что на самом деле это что-то вроде ритуального танца, который танцуют все либералы, в том числе в вашей стране. Они обещают революцию, потом ничего не получается, они злятся, идут в Facebook и пишут «ВСЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО!». А в случае с интернетом интересная штука заключается в том, что озлобленные люди кликают больше. Больше кликов — больше денег для Cisco, Facebook, Google и других интернет-компаний. В итоге мы получаем статичное общество, в котором все революции проваливаются, люди злятся, идут рассказывать всем в интернете, насколько это плохо, и тем самым просто кормят эту странную онлайн-систему. 

Думаю, мы застряли. А лично я жду чистой большой романтической идеи, которая даст полную картину того мира, который она мечтает создать. Нового мира. И пока этого не произойдёт, мы не сдвинемся с мёртвой точки. Это звучит цинично, но я делаю эти выводы на основе имеющихся фактов.

А как быть, например, с испанским «Подемосом» и той же СИРИЗА, катализировавшими чистую романтическую идею в электоральный успех?

Но СИРИЗА провалилась! Мне кажется, что эти ребята не сильно отличаются от американцев, которые вторгались в Афганистан и Ирак. Они тоже пострадали от своего наивного, почти фантастического взгляда на мир, в котором ты можешь разделить всё на плохое и хорошее, встать на защиту всего хорошего и достигнуть успеха. Occupy думали, что, если придут в парк и там встанут, власть растает. Нет уж, если ты хочешь изменить мир, ты должен восстать против власти, и сражаться с ней, и жертвовать собой ради идеалов. Но никто этого не сделал, все просто разошлись по домам. В 2003 году в Лондоне три миллиона человек маршировали против ввода войск в Ирак. Это очень-очень много людей. Но потом они разошлись по домам, ничего не достигнув. Случилось вторжение в Ирак, и сотни тысяч людей погибли совершенно без всякой нужды. 

Думаю, если ты действительно хочешь изменить мир, то нужно вести себя как идеалисты из американского движения за гражданские права 1950–1960-х: молодые люди, чёрные и белые, отправились жить в южные штаты, жить годами, они пожертвовали собой ради идеи. Некоторые из них погибли, многих побили, но в итоге они победили, они изменили мир. Расизм в Америке, конечно, до сих пор есть, но изменения в законодательстве, которых добилось то движение, действительно освободили людей и изменили общество. Такой триумф требует серьёзной работы. 

А сейчас мы имеем культ гнева, люди просто без устали пишут: «Это ужасно, ужасно, ужасно», но ничего не делают. Если бы я руководил корпорацией под названием Revolution Incorp, я бы уже начал их всех увольнять, потому что они попросту не производят того, чего якобы хотят. Что подводит нас к очень-очень мрачной теории: возможно, западные либералы лишь притворяются, что хотят что-то изменить, а на самом деле вполне счастливы иметь то, что есть. Я прихожу к мысли, что во всём этом очень много лицемерия. И это не то чтобы их вина, просто у них нет ясного понимания того, что они на самом деле хотят. Думаю, во всём этом действительно хватает романтики, но это именно та наивность, которую я критикую в «Горьком озере».

А в постепенный электоральный сценарий вы не верите? Представим, например, что в течение нескольких лет по всей Европе к власти приходят ультралевые силы.

Слушайте, ну вот вернёмся к СИРИЗА. Что с ней случилось? Она не сдержала даже своего единственного главного обещания — дать отпор европейским банкам. Я согласен с тем, что романтизма и желания изменить ход вещей хватает с избытком — посмотрите на того же Берни Сандерса в Америке. Но, к сожалению, по-прежнему ничего не происходит.

Самое интересное — победит ли Трамп на президентских выборах. Потому что, если этого не случится, всё вернется к старому статус-кво — технократической управленческой финансовой системе, которая контролирует Америку и уровень народного недовольства. А вот если Трамп победит, то это недовольство вырвется наружу. Но вырвется справа, а не слева. Почему это происходит? Потому что, в отличие от либералов, правые постоянно продолжают гнуть свою линию. Трамп продолжает повторять: «Продажная Хиллари, продажная Хиллари, продажная Хиллари!» Он прирождённый бренд-менеджер! У левых просто не получается делать так же. Мои симпатии полностью на стороне романтического стремления к переменам, об этом все мои фильмы, но я начинаю задаваться вопросом: почему эти перемены не наступают? Но у меня нет ответов. Мы с вами лишь спекулируем. 

Но всё-таки что-то странное в США происходит. Со времён сворачивания «Нового курса» социалистическая повестка никогда не была там в особом почёте, а тут такое — миллионы молодых людей самоорганизуются в поддержку 75-летнего Сандерса. И всё это на фоне торжества эгалитаризма в онлайн-медиа, когда слово «привилегированный» стало практически ругательным. Коллективизм возвращается в моду в самой индивидуалистичной стране мира? 

Посмотрим. Но всё равно ничего не случится. Смотрите, у Америки есть два сценария: Берни Сандерс, который не вырвался за пределы пузыря, пускай внутри этого пузыря действительно много людей, которые за него болеют. И я бы не назвал его коллективистом, скорее популистом в рамках американской традиции. Но да, он хочет перемен. Сандерса не номинируют, номинируют Хиллари Клинтон. Если Клинтон победит, общество откатится назад к технократической системе управления страной. Если победит Трамп, правый популизм вырвется наружу, не левый. Но левым придётся как-то на это отвечать, им тоже придётся «вырываться». Потому что Сандерс этого не сделал — он до сих пор в своём большом пузыре, чтобы победить, ему нужно апеллировать к чему-то куда большему. Кстати, именно это в своё время сделала СИРИЗА. 

Отчасти мне кажется, что победа Трампа — это лучшее, что может случиться с Америкой, потому что она гальванизирует левых. Потому что если победит Хиллари, то все просто вздохнут про себя: «Ох, ну вот» — и вернутся к своему чаю латте. Вполне может статься, что возрождение левого движения придёт именно из Америки, а не из Европы. Там есть потенциал, просто пока что он заперт.

Кстати, часть того, что говорит Трамп, — это вполне левые тезисы. Он вообще представляет очень странную смесь: положительно относится к правам ЛГБТ, совершенно не прикрывается этим отвратительным консервативным морализмом, он расист и выступает против мигрантов, но в том, что касается, например, торговли, он оппонирует элитам. Это очень странная смесь, и именно поэтому он завладел вниманием американцев. Сандерс в этом смысле куда более предсказуем: вы знаете, что он скажет в следующей речи. Трамп занимает мысли американцев, потому что невозможно предсказать его следующий шаг. 

Что интересно, большинство работников Google, например, голосуют за Сандерса, а не за, казалось бы, выгодную им Клинтон. Есть мнение, что новая IT-элита кренит США влево, и чем больше будет развиваться этот сектор, тем больше у неё будет возможностей менять страну.

У техноутопистов засела в головах идея о том, что интернет принесёт с собой такую плоскую демократию без иерархий. Свидетельства последних лет, от Occupy до Египта, опровергают эту гипотезу. Социальные медиа — отличный инструмент для организации людей, но, когда они собираются вместе, эти медиа не дают им представления о том, как строить новое общество дальше. Технари склонны путать процесс с идеологией. Они думают, что сам процесс организации и есть способ управления обществом. Они не очень разбираются во власти. 

В своём фильме «За всем следят машины благодати и любви» я использовал хронику социального эксперимента, в котором несколько тысяч человек в одном зале при помощи простых контроллеров разделились на две команды и играли в пинг-понг на большом экране. Это потрясающе — столько людей смогли быстро скоординироваться и нормально играть в игру. Но взглянем на это с другой стороны: они играли в игру, которую разработал один человек, автор эксперимента. И это как раз очень похоже на социальные медиа: миллиарды человек абсолютно свободы в высказываниях, и они делают эти высказывания в рамках одной системы, которой управляет Марк Цукерберг. Я не имею в виду, что это какой-то заговор, просто это наглядная иллюстрация того, насколько люди из технической среды не разбираются во власти. 

Ну а что, если в какой-то момент этот самый Марк Цукерберг с его ресурсами примет решение изменить мир и построить техноутопию, как он её представляет? 

А как она, по-вашему, будет выглядеть?

Ну, знаете, такая горизонтально организованная социал-демократия, например. Использующая все новейшие инструменты вроде биткоина, блокчейна, 3D-принтеров, которые вообще очень фетишизируются в этом дискурсе. 

А как вы в таком случае будете распределять власть и блага?

Тут нет никакого великого секрета, можно представить, что это будет похоже на скандинавскую модель, но в большем масштабе. Во всём мире, например, если уж говорить об утопиях. Элиты останутся, просто это будет немного более справедливое общество. Такая вполне себе мягкая левая идеология.

И вы думаете, такое новое общество может родиться в американской IT-среде?

Я лишь говорю об определённых симптомах, не более того. 

Мой опыт общения с людьми такого рода подсказывает, что на самом деле они всё-таки куда больше правые либертарианцы. Хотя в них есть, конечно, какие-то элементы всего того, о чём вы сказали. Тут мы возвращаемся к одной старой дискуссии. Помните писателя, который изобрёл термин «киберпространство»? Его звали Уильям Гибсон. В его видении киберпространство было таким тёмным опасным местом, контролируемым огромными корпорациями. А уже в 1980-е новое поколение технарей совсем по-другому осмыслило киберпространство. Как открытое пространство, куда можно сбежать от власти, где все свободны и равны. В конечном счёте всё сводится к этим двум точкам зрения. 

Китайцы, например, не пускают к себе в интернет Google, Apple, Cisco, Facebook, Qualcomm и Intel. Они считают, что дело не в демократии, а в сети очень могущественных людей, которые хотят контролировать Китай. Не знаю, так ли это, но точно знаю, что утопические идеи, о которых вы говорите, были на пике в 1998 году. Прошло почти 20 лет, интернет колоссально вырос, он доминирует в нашей жизни. Все эти люди верили, что он принесёт нам новую плоскую демократию, новый уровень равенства. В итоге за эти 20 лет неравенство только выросло, а власть ещё больше сконцентрировалась в руках меньшего количества людей. Были вскрыты гигантские объёмы коррупции и злоупотреблений властью, но никто не был наказан. Скорее от менее иерархичного мира мы подвинулись в сторону более иерархичного, и никто из технической элиты не сделал ничего, чтобы это остановить. 

Так что, откровенно говоря, я отношусь к этой идее с подозрением. Хотя я бы, конечно, хотел, чтобы сбылись все те вещи, о которых вы говорите. Но снова вернусь к движению за гражданские права — если вы хотите изменить мир, необходимо выйти из своего пузыря и бросить вызов власти, а для этого нужно собрать людей вместе в реальном мире. Чтобы это сделать, нужно иметь ясную картину того, за что этим людям придётся сражаться. Сейчас этого не происходит — все очень злятся, пишут об этом, а затем идут домой и пьют чай. Я бы хотел верить во всё, что вы говорите, но всё больше разочаровываюсь в интернете. Я бы хотел увидеть что-то в реальном мире, что по-настоящему вдохновит меня. 

Я оптимистичен по поводу левых, думаю, что это люди, которые стучатся в дверь и хотят её открыть. Но им нужно больше стараться. Я как школьный физкультурник, который кричит «Давайте поднажмём ещё!». Недостаточно просто злиться в Twitter и Facebook. Невозможно совершить революцию онлайн. Я хочу перемен, и я вижу миллионы людей, которые тоже их хотят. Ни у кого сейчас нет вдохновляющей картины будущего, её ещё надо изобрести. В вашей стране тоже нет такой картины, все хотят стабильности, на которой и играет Путин. Мне не нужна стабильность, мне нужен новый мир. 

В своих фильмах вы оппонируете пессимистическому взгляду на человека как на рациональную машину. Считаете людей скорее иррациональными? 

Я нахожу потрясающим то, что люди могут быть вообще любыми. Вы же знаете себя: в один момент вы проявляете невероятный эгоизм и злобу, а потом, когда случается что-то экстраординарное, вы немедленно готовы пожертвовать собой. Мы бесконечно переменчивы. Просто в данный момент доминирующая идеология уверяет нас, что мы эгоистичны, и мы не можем в это не верить. Я против этого утилитарного взгляда. 

Вы любите выстраивать историю, отталкиваясь от личности и её идей, которые роковым образом повлияли на мир, будь то Айн Рэнд, Лео Штраус или Саид Кутб. А можете назвать тех, кто, на ваш взгляд, ответственен в той же степени за положительные изменения? 

Вы чуть-чуть неправильно меня поняли. Я же журналист. Журналист находит интересные истории — например, я выяснил, что племянник Зигмунда Фрейда изобрёл пиар в 1920-х годах. Это удивительная история, у которой есть как положительные, так и отрицательные последствия. И я просто её прослеживаю как журналист, который должен дать зрителю интересную историю. Если бы я нашёл кого-то, кто дал миру только хорошее, разве это было бы кому-то интересно? Предоставлю это право политикам и утопистам. 

Burial и Nine Inch Nails — ваши любимые музыканты или просто отлично подходят для документалок? Вы используете их постоянно. 

Думаю, они гении. У меня много любимых музыкантов, и фавориты постоянно меняются, но что мне нравятся в Burial и NIN — они делают что-то новое. Они берут шум, обычный шум — и делают его лиричным, романтичным. И это потрясающе, это увлекает людей. В фильмах это отлично работает. Вы смотрели «Социальную сеть» Финчера? 

Да.

Там использовалась музыка Трента Резнора, но она была настолько тихая, что почти не расслышишь, и я смотрел и думал, насколько это трагическая ошибка. Поэтому я всегда делаю музыку погромче. Просто люблю шум. 

Можете назвать своих любимых режиссёров художественного кино? 

Могу назвать свои любимые фильмы. «Сталкер» Тарковского — великолепный фильм. Мне нравится «Телеведущий» — отличный для своего времени фильм. И «Звёздный десант» Пола Верховена — это потрясающее политическое кино. Вообще считаю Верховена замечательным, ему удаётся преподносить политическое совершенно по-новому.

Многие вам возразили бы, что он слишком кэмповый.

«Звёздный десант» играет с кэмпом, конечно. Но он повествует о том, как привлекателен может быть фашизм. И политически это очень интересно. Верховен — провокатор, и мне это нравится, это здорово. «Звёздный десант» опередил своё время, он вышел до 11 сентября, но он же как раз про то, чтобы отправиться на чужую планету и убивать жуков, что очень напоминает нашу военную кампанию в Афганистане. 

А какой бы фильм вы сами сняли, если не об идеологии и политике?

Очень смешную комедию. С разговаривающими животными.

Источник

]]>
Thu, 02 Jun 2016 12:50:35 +0400
Патрик Кокбёрн о своей 30-летней карьере http://navoine.info/cocb-pat.html http://navoine.info/cocb-pat.html Интервью Переводы Ближний Восток
Четверг, 31 Март 2016

ChaosAndCaliphate_CVR-3D_Mockup_Draft2.jpg

Новая книга Патрика Кокбёрна, «Chaos & Caliphate» («Хаос и халифат»), начинается эпиграфом из У.Б. Йейтса: «Что было цельным, рушится на части, / На мир напало сущее безвластье...» Несмотря на то, что эта цитата – одна из наиболее избитых в современной поэзии, она кажется уместной, так как отражает тон и предмет журналистики Кокбёрна. Работая над «Вторым пришествием» в 1919 году, Йейтс представлял себе «грубого зверя» в «песках далёких», выходящего из развалин, которые остались после Первой мировой войны. В непрерывных войнах на Ближнем Востоке Кокбёрн видит нечто подобное: ИГИЛ перечерчивает колониальные границы свежей кровью, доводя до совершенства своё ужасное действо. «Демоны, выпущенные этим веком хаоса и войны на Ближнем Востоке, стали неудержимой силой», – пишет он в заключении. У Кокбёрна стакан не является наполовину полным. 

Но с чего бы ему быть таковым? Его мрачная аналитика в качестве иностранного корреспондента Independent с годами оказалась пророческой. Пока Запад игнорировал убийственные санкции ООН, наложенные на Ирак в 1990-е годы («На глазах иракцев их социальные и экономические стандарты упали с уровня Греции до уровня Мали»), он документально фиксировал их дестабилизирующие последствия. После англо-американского вторжения в 2003 году он был поражён «невежеством и нахальством неоконсерваторов», которые считали, будто превратить Ирак в американский протекторат будет легко; он же понял, что страна опустится до межконфессиональной смуты. Когда НАТО воспользовалось «арабской весной» для свержения Каддафи в 2011 году, он написал, что это приведёт к «дезинтеграции», а государственность Ливии захватит регрессивный исламизм. За год до того, как ИГИЛ в 2014 году захватил Мосул и стал притчей во языцех, он назвал его лидера, Абу-Бакра аль-Багдади, «ближневосточным лидером года»; книга Кокбёрна «The Rise of Islamic State» («Возвышение Исламского государства») считается важнейшей книгой «для чайников» по этой организации.

Разумеется, эти предсказания могли быть очевидны для антивоенных движений или прогрессивных сил на Ближнем Востоке, но в мейнстримовом дискурсе их было слышно редко: как мы отметим ниже, Кокбёрн критически относится к присущей его профессии слепоте. Кроме того, в отличие от аргументов антивоенных движений, к его аргументам прислушиваются сильные мира сего. Ему воздаёт хвалу личное электронное письмо от политического советника Сидни Блюменталя тогдашнему госсекретарю Хилари Клинтон, обнародованное Wikileaks: «[Кокбёрн] – один из наиболее осведомлённых журналистов, работающих на месте событий... Он почти всегда верно высказывался об Ираке». (По-видимому, Клинтон пропустила это мимо ушей.) Мы поговорили с Патриком о «Хаосе и халифате» – собрании его репортажей за последние 30 лет.

«Хаос и халифат» рассказывает о дезинтеграции – о том, как всё «рушится на части». Вдохновлено ли это преобразованием карты, осуществлённым ИГИЛ?

Люди до сих пор говорят о границах, но эти страны существуют уже довольно долго. Более всего Исламское государство игнорирует границу между Ираком и Сирией, но на самом деле его собственные административно-территориальные единицы поделены между этими двумя странами: между Ираком и Сирией возникли различия. Линией раздела между Турцией и Сирией является старая железнодорожная линия между Алеппо и Мосулом; однако курды с южной стороны выучили арабский, а те, что с северной, говорят по-турецки.

Если пройти от северо-запада Пакистана до северо-востока Нигерии, можно отметить восемь войн (может быть, девять, если засчитать Южный Судан) с распадом государств: Ирак, Сирия, Йемен, Ливия, Сомали, Афганистан. Итак, есть этот огромный беспорядок, и именно о нём рассказывает книга – как и почему он возник.

Значимой темой является утрата национализмом и социализмом своей способности мобилизовать массы в арабских странах.

Когда эти постколониальные правительства пришли к власти, к примеру, правительство Каддафи или Саддама Хусейна, они были авторитарными, но у них была теория: это были слаборазвитые страны, поэтому лидеры сосредоточили ресурсы на возвращении национального суверенитета и управлении собственной судьбой. У них были конкретные цели – например, в Ливии или Ираке: получить контроль над нефтью, а выгоды от этого отдать ливийцам или иракцам. В какой-то мере так и вышло. Но с течением времени коррупции становилось всё больше, и эти нефтяные государства начали напоминать друг друга; в них развивалась система покровительства зависимых лиц, в которой у всех есть работа, но работать особо не над чем. Затем элиты стали красть сколько могли. Это, разумеется, внесло свою лепту в распад государств в данном регионе. 

Западные силы – Франция, Британия, США, НАТО – в вашем описании представляются невероятно бездарными. Они как будто уже даже империализмом нормально заняться не могут.

Именно так. Это очень любительская, неопределённая имперская авантюра. В некоторых случаях, к примеру, во Франции, можно заметить, что до сих пор существуют на уровне порывов воспоминания о былой французской империи – сохранение контроля над франкофонными странами. Однако теперь вторжения осуществляются пополам с «гуманитарным» обоснованием, предполагаемой заботой о правах человека: мы спасём людей Бенгази и так далее. В долгосрочной перспективе это не особенно пошло на пользу людям Бенгази.

Что же сделали британцы? Сначала они хотели последовать за американцами и поспособствовать формулированию их политики как большого союзника. Затем они необдуманно ввязались в Афганистан; у них была маленькая армия под Басрой. Она маргинализируется – уж слишком она маленькая, – поэтому даже если думать об этом как об империалистской авантюре, то это совершенно бездарная авантюра. В 2006-м мы отправляемся в Гильменд – невероятно плохая идея, так как британцы весьма непопулярны в этом районе ещё с 19-го века. Очень многие афганцы считали, что это месть британцев за поражения того времени. В этом есть что-то очень безответственное.

Но в то же время, капиталисты, по-видимому, умеют наживаться на любой ситуации. Ирак, может, и распался, однако Exxon Mobil всё равно удавалось подписывать прибыльные нефтяные контракты с Региональным правительством Курдистана (РПК) на севере.

Они и в самом деле подписали кое-какие контракты, однако сейчас этот район полностью контролируется Исламским государством. На момент их подписания это было сомнительно, поскольку на эту территорию претендовало и РПК, и иракское правительство в Багдаде; однако в настоящее время этот район контролируется Исламским государством.

Люди так говорят о разделе Ирака, как будто это легко сделать. Один мой приятель в Ираке сказал: «Это будет похоже на раздел Индии в 1947 году», – а ведь именно так и вышло, так и получается. Везде, где существовали смешанные сообщества, власть захватывает самая могущественная группа.

В вашем творчестве очень важна идентичность – суннитская, шиитская, курдская. Беспокоит ли вас то, что, не концентрируясь на чём-либо другом, к примеру, на классе, вы превратите эти конфессиональные группы в жёсткие категории, поддержав идею вечного, неразрешимого конфликта, к примеру, между суннитами и шиитами?

Межконфессиональная вражда очень важна, однако свой вклад вносит и другое. Взять хотя бы восток Сирии: существует элемент межконфессиональной вражды между суннитами-арабами и меньшинствами, он крайне важен для текущих событий. Однако есть и социальный элемент: восток Сирии очень беден. Перед этим там случилась большая засуха. Алавиты переехали в города, в то время как партия «Баас» (которая некогда поддерживала крестьян в сельской местности и перераспределение земли) стала совершенно эгоцентричной организацией в городах. Был обобществленный договор и исчез.

После своего первого пришествия партия «Баас» [политическая партия Асада] и в самом деле заботилась о разнообразных сообществах, которые ранее были маргинализированы. Затем это постепенно исчезло, а масла в огонь подлило то, что в 90-х в дело стал вмешиваться неолиберализм, из-за чего произошло сокращение государственного обеспечения – фабрик, на которых работали люди, или медицинского обслуживания. Они начали сокращаться в месте, где не существовало контроля и учёта или реального права. Свободный рынок подразумевал «капитализм для своих», при котором все деньги крала имеющая большие связи группа, приближённая к центру.

Вы цитируете некоего иракского суннита, который якобы сказал несколько лет назад: «Если бы суннитам дали нормальные работы и пенсии, то гнев бы угас». Верно ли это до сих пор?

Верно то, что это в немалой степени экономическое. Помню, как один преподаватель говорил мне: «Если спросить любого из моих учеников, чего они хотят, они все скажут: рабочую визу в Европу. Но если предложить им работу в Ираке, всё равно будут хотеть уехать лишь 5 процентов». Однако за последний год стало хуже. Я как раз побывал в иракском Курдистане, и там нет денег. Немалая доля населения работает на государство и не получает зарплату. Это те люди, которые потом тонут в Эгейском море. Они в отчаянии.

В сирийском курдском поселении Рожава правящей идеологией является демократический конфедерализм – он эгалитарный, феминистский и социалистический. Является ли Рожава признаком надежды на Ближнем Востоке или её идеализируют?

Если взять всю Сирию, то большинству сирийцев хуже. В районе, в котором захватили власть курды, вам лучше, если вы курд. Во многих других районах людей, по идее, защищают ополчения, но на самом деле они паразитируют. Однако в Сирийском Курдистане и в самом деле ведут весьма ожесточённую борьбу – именно поэтому они и в союзе с американцами.

Насколько хорошо там с демократией? Это можно воспринимать чересчур романтично. К примеру, в военное время нужна поддержка. Помимо прочего, местное правительство [в Рожаве] непопулярно из-за того, что оно призывает молодых людей в ряды YPG [вооружённого крыла курдского правительства], – семьям это не по душе. Существует вероятность того, что их сыновей и дочерей убьют, поэтому очень многие переехали в другие места. С другой стороны, если вы пытаетесь бороться с Исламским государством, что вам ещё остаётся делать, как не призывать людей в армию?

В этой книге, когда вы описываете состояние иностранной журналистики, помимо прочих, регулярно появляется такая фраза, как «бездумно повторять». Вы заметили, что многие журналисты просто воспроизводят то, что им говорят.

Я считаю, что, когда дело касается предоставления информации журналистам, они обманывают самих себя. Вам никто ничего не скажет просто так. Полагаю, журналисты всегда считали, что управляют происходящим в большей степени, чем на самом деле: они на самом деле не были следователями или шпионами, они были гонцами.

Это заметно в New York Times и других изданиях: «Осведомлённые источники заявили...» А почему они об этом заявляют? Никогда не оговаривается, какая у этих информаторов личная выгода; можно подумать, будто все эти люди падают с неба.

Если вернуться к Ближнему Востоку, то у всех оппозиционных движений 2011 года были хорошо проработанные пиар-операции – как в Ливии, так и в Сирии, – и это в то время, когда всё остальное было не Бог весть как проработано! Я заметил это в Бенгази – в этом нет ничего плохого, однако всё, что связано с прессой, было хорошо организовано: демонстрации с плакатами на грамотном английском, истории о зверствах, ораторы, которые были эффективны. Однако с отправлением собственно на передовую оказывалось, что журналистов больше, чем бойцов.

Вы упоминаете американского журналиста в Ливии, который, когда вы пытались придать ситуации некие нюансы, осудил вас и сказал: «Помните, кто здесь хорошие парни!» Часто ли такое бывает?

Такое бывает часто. Смотришь на все эти места: там был настоящий социальный всплеск и желание избавиться от этих ужасных полицейских государств. Однако это очень быстро рассеялось до нападок на конфессиональной почве: в Ливии на смену Каддафи пришло Переходное правительство, а одним из первых его требований стала отмена запрета на многожёнство. В Сирии преуменьшалась степень конфессиональности «Братьев-мусульман», а сирийские изгнанники и либералы тщетно надеялись, что это почему-то не особенно важно – важно лишь избавиться от Асада.

Когда объясняешь это, некоторые говорят: «Ах, да это же оправдание Асада». Но это не так. Освещение большей части того, что случилось в Сирии, в СМИ, разумеется, преуменьшало крайнюю межконфессиональную ненависть эффективной оппозиции.

Вы в шутку называете себя в книге «профессиональным пессимистом». Откуда это? Опыт может просвещать журналиста, но он также может стать бременем.

Именно так. Я изначально был настроен пессимистически в отношении разных явлений, потому что осознавал, насколько реальна межконфессиональная ненависть в таких местах, как Ирак. Дело в том, что я знал Ирак, но, кроме того, родился в Ирландии и начал работать журналистом в Белфасте. В Северной Ирландии люди, как правило, недооценивали реальные межконфессиональные различия. Поэтому, когда все стали преуменьшать эти различия на Ближнем Востоке – говорить, что это всё разжёг Саддам Хусейн или Асад, – я был настроен скептичнее большинства из-за своих корней и опыта.

Недавно среди колумнистов появилась мода отказываться от своего коммунистического воспитания. Ваш отец, Клод Кокбёрн, состоял в Коммунистической партии, был прославленным журналистом и сражался в Гражданской войне в Испании. Привнесли ли вы эти влияния в свою работу?

Мой отец был крайне радикален – и до того, как стал коммунистом, и после того. Поэтому, мне кажется, от него мне достался постоянный скептицизм. Это не обязательно должен быть цинизм (и цинизм – это другое), но постоянный скептицизм – это хороший подход. Мой отец говорил: «Правительства приносят столько вреда, сколько могут, и столько пользы, сколько должны».

Я рассматривал его досье в MI5, которое состояло из 28 различных папок. На самом деле это очень воодушевляло. В 1930-е мой отец работал на Times, однако ушёл на работу в TheWeek, бюллетень, чем-то похожий на PrivateEye. Он, по сути, был антифашистским. Иногда он задумывался, оказывает ли это хоть какое-то воздействие, но, если взглянуть на документы, можно заметить, что Кабинет министров, да и не только его, откровения в The Week, этом маленьком бюллетене, доводили до совершеннейшей истерии. Они показали, как маленькое издание может оказать значительное воздействие на власти предержащие, что меня и воодушевило.

Ваше творчество хвалили антивоенные левые и такие личности, как Ноам Хомский, а также сильные мира сего. Почему оно находит отклик среди представителей разных идеологий?

Мне хотелось бы думать, что в моём творчестве присутствует некий реализм, которого весьма нелегко достичь на Ближнем Востоке, когда имеет место такой огромный водоворот кризисов.

Хотелось бы думать, что я правильно понял очень многое из этого. Если заглянуть в книгу, то с начала 2003 года становится очевидно, что, если американцы попытаются оккупировать Ирак, получится катастрофа. Это видели другие люди. Кроме того, в Ливии должно было быть очевидно, что последствием падения Каддафи станет дезинтеграция.

Будь вы самым заядлым империалистом из британцев или американцев, вам, чтобы достичь успеха, понадобилось реалистичное изображение политического ландшафта; если же вы против иностранного вмешательства, то вам, опять-таки, нужно реалистичное понимание политико-военного ландшафта. Хотелось бы думать, что я изобразил его достаточно близко к истине.

Вас считают первым человеком, признавшим возвышение ИГИЛ. Как это произошло?

Меня поражает то, что люди не заметили возвышения ИГИЛ. Чтобы это знать, не нужно было выбираться в пустыню с биноклем или общаться с тайным источником под пальмой. «Аль-Каида» превращалась в ИГИЛ на момент захвата Эль-Фаллуджи, которая находится примерно в получасе езды на запад от Багдада. Иракская армия не могла её выкурить. Она проигрывала. Но это вроде бы и не оказало никакого воздействия на журналистов?

Почему? Существовал этот миф о том, что американский «натиск» завершил войну в Ираке – но, приглядевшись, можно было бы увидеть, насколько это всё хрупко. Очень многое из того, прогнозирование чего мне приписывают, было совершенно очевидно – поражает, что другие не заметили.

В каком-то смысле вы оптимист. Вы пишете об американской внешней политике как о «просчётах», «ошибках» и «катастрофических мерах». Это подразумевает, что их можно изменить. Они не пребывают в неразрывной роковой связи с империалистической политикой. Они не обречены.

Я не думаю, что они совсем уж обречены. В The Atlantic недавно была серия интервью с Обамой. И Обама, по-видимому, реально верит в очень многое из того, что я утверждал годами.

Он верил в это тайно.

Да, тайно, однако теперь он внезапно раскрыл всё это. Он обсуждает склонность внешнеполитического истеблишмента вмешиваться, применяя военную силу, со всеми этими катастрофическими результатами. Это одна из причин, по которым он не вторгся в Сирию в ноябре 2013 года, когда его заставляли сделать именно это.

А если предположить, что следующим президентом будет Хиллари Клинтон...

У неё не лучший послужной список. Она поддержала вторжение в Ирак в 2003 году; она поддержала вторжение в Ливию в 2011 году; она поддержала интервенцию в Сирию в 2013 году. Не совершала она, разумеется, лишь того, что, по обвинениям республиканцев, совершила в Бенгази. Она не была за это в ответе, но была в ответе практически за всё остальное.

Источник

]]>
Thu, 31 Mar 2016 18:52:15 +0400