Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info Fri, 24 Nov 2017 10:40:55 +0400 ru-ru «Красные роботы»: военные роботы России http://navoine.info/red-robots-ru.html http://navoine.info/red-robots-ru.html Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Четверг, 12 Октябрь 2017

Тема развития военной робототехники в России сегодня одна из самых популярных в зарубежных СМИ среди военных экспертов и аналитиков, особенно после заявлений Путина, что страна, добившаяся лидерства в создании искусственного интеллекта, «будет властелином мира».

На прошлой неделе в американском Центре стратегических и международных исследований прошла дискуссия о том, что происходит с военной робототехникой в России. В мероприятии приняли участие Сэмюэл Бендетт (Samuel Bendett), хорошо известный у нас в стране военный эксперт и политолог Майкл Кофман (Michael Kofman), специализирующийся на России, и директор российской и евразийской программы Центра стратегических и международных исследований Ольга Оликер (Olga Oliker).

Сэмюэл Бендетт сделал обзор российских беспилотных систем и рассказал о шагах, которые предпринимает Россия для развития этого направления. Так, как сообщил слушателем Бендетт, уже в 2014 году министр обороны Сергей Шойгу объявил о том, что Россия планирует потратить на беспилотные военные системы около 9 млрд долларов. С 2011 года количество воздушных беспилотников в вооруженных силах России выросло в десять раз и составило более двух тысяч единиц.

По мнению американского аналитика, Россия все еще не оправилась от падения СССР и в области беспилотных систем отстает от США, Израиля, Китая и даже Турции с Ираном, тем не менее, как считает Бендетт, прогресс начался где-то с 2011-2012 годов. Сегодня в России используется множество разведывательных беспилотных платформ. Отдельного упоминания удостоились беспилотники «Орлан-10» и «Форпост». Не остались без внимания и дроны «Скат», «Охотник», «Орион» и «Альтаир». Бендетт, правда, отметил, что передовой российский «Форпост» выпускается по израильской лицензии, а «Орион» подозрительно похож на иранский «Шахед». 

Бендетт рассказал и о наземных системах «Нерехта», «Платформа-М», «Вихрь», «Соратник», «Сфера». По словам эксперта, «Нерехта» используется сегодня в России как машина тестирования координации работы наземных и воздушных беспилотных систем с применением искусственного интеллекта. 

Из морских беспилотников отмечены «Морская тень» и «Суррогат», который способен имитировать подводные лодки вероятного противника. 

Из прочих технических новинок Бендетт сообщил своим американским коллегам в зале о создании в России тренажера «виртуального поля боя» для отработки действий роботов и беспилотников, о работах над созданием подводной атомной станции для подзарядки морских дронов и о суперокмпьютере в Национальном центре управления обороной России. 

Не менее интересны были дискуссии не только о технических деталях, но о стратегии применения военных роботов Россией. Американские эксперты уделили этой теме много времени. 

В отличие от США у России до недавнего времени не было четкой стратегии по военной робототехнике. Все изменилось в 2014 году, появилась программа вооружений до 2025 года с учетом использования беспилотных систем, была создана специальная комиссия при Министерстве обороны по развитию военной и специальной робототехники. С 2016 года проходит ежегодная Военно-научная конференция «Роботизация Вооруженных сил Российской Федерации». В России созданы подразделения по управлению беспилотниками, а также применение беспилотников становится неотъемлемой частью подготовки военнослужащих на тактическом уровне. За последние три года было создано 10 крупных научно-исследовательских институтов и центров в Вооруженных силах России, как заявил глава Минобороны генерал армии Сергей Шойгу. В данных научных институтах и центрах проводятся исследования в различных сферах, в том числе IT, робототехники и беспилотных летательных аппаратов. Россия стремится стандартизировать производственную линейку, убрать дублирующие процессы и выбрать ряд базовых беспилотных платформ из множества предлагаемых. 

Бендетт отметил, что бюрократическая машина военно-промышленного комплекса России становится более эффективной и работает быстрее в сфере создания беспилотных систем, получает больше ресурсов и поощряет разработки. Кроме ВПК над данными задачами работает и масса гражданских институтов и лабораторий. 

Цель номер один для России в этой области, по мнению американцев, — создание своего ударного дрона дальнего радиуса действия. Еще одна задача — это полностью уйти от зависимости от иностранных компонентов. 

Зарубежные эксперты выделили два перспективных направления развития беспилотных систем в России. Первое — это использование искусственного интеллекта и роев дронов. Второе — это совмещение средств радиоэлектронной борьбы с беспилотными системами. 

Здесь особое внимание американцев вызывает комплекс «Леер-3», который использует беспилотники «Орлан» для ведения радиоэлектронной борьбы. Зарубежные аналитики уверены, что русские попробуют масштабировать эту связку и начать применять РЭБ и беспилотные системы на дальних расстояниях. 

Об этом же пишет и издание Breaking Defense, когда подчеркивает, что надо бояться не автономных русских роботов-убийц, а роботов, ведущих радиоэлектронную борьбу. Wall Street Journal опубликовала статью, где сообщалось, что русские взламывают личные смартфоны и аккаунты в социальных сетях солдат НАТО в Восточной Европе при помощи беспилотников. Автор статьи отмечает, что РЭБ гораздо опаснее пуль и сегодня у армии США нет в достаточной мере средств радиоэлектронной защиты. Закупки новейших средств РЭБ в армии США отложены до 2023 года, хотя разговоров о возрождении индустрии РЭБ в США ведется очень много. 

В прошлом месяце The National Interest опубликовало материал с громким названием, что российские средства РЭБ превосходят американские. Издание пишет, что в этом году русские смогли показать новые модификации своих комплексов «Витебск», «Красуха» и «Москва», а в целом в вооруженных силах России применяется более десятка комплексов с самыми различными свойствами. После оценки работы российских комплексов РЭБ в армии США также хотят оснащать свои беспилотниками средствами ведения радиоэлектронной борьбы и даже вернуться к «старым добрым Хамви», у которых нет электронной начинки и их нельзя вывести из строя с помощью РЭБ. 

Впрочем, не все оценивают возможности России в области беспилотных автоматизированных систем столь высоко. Ольга Оликер из Центра стратегических и международных исследований считает, что не так много новых технологий используется при модернизацией российских вооруженных сил. До сих пор речь идет все о тех же советских технологиях в новой обертке. Ольга Оликер также задается вопросом, что у русских планов может быть много и много креативных идей, но сколько разработок реально дойдет до применения в ходе военных действий? 

Тем не менее, русские, по ее словам, сегодня активно используют технологии на поле боя, пусть в ограниченном количестве и с ограниченными ресурсами, но это — идеальные условия для тестирования новых подходов в реальных боевых условиях. И это может помочь русским быстро продвигаться с военными инновациями.

Илья Плеханов

]]>
Thu, 12 Oct 2017 10:16:00 +0400
Это просто наша работа http://navoine.info/field-syr-ryb.html http://navoine.info/field-syr-ryb.html Рыбин Александр
Вторник, 29 Август 2017

Часть 1. Беженцы

Надо быть честным, хотя бы перед самим собой: я – журналист, поэтому я зарабатываю на этой войне точно так же, как эти улыбчивые и смелые ребята из американского спецназа, русской морской пехоты, иранской военной разведки, турецкие танкисты, французские артиллеристы… Нас тут много: целый Вавилон наций скопился на куске земли под названием Сирия. Официально – тут идет война «цивилизованного мира против международного терроризма». Вот мы и зарабатываем – «цивилизованный мир» начисляет нам зарплаты и премии. 

Миша – оператор основного российского телеканала. Прежде чем взять видеокамеру, он натягивает на себя бронежилет, каску, закидывает за спину автомат АК-74, сбоку навешивает пистолет ТТ. Даже гранату РГД с вкрученным запалом бережно укладывает в боковой карман камуфлированных штанов. Я говорю ему: «Миш, раз тебе так нравится таскать на себе военную амуницию, попросись у кого-нибудь из полковников или генерала (я называю фамилию командующего российским экспедиционным корпусом в Сирии), пусть тебя оформят контрактником-воякой. Будешь валить «бармалеев». Миша смотрит на меня с подозрением: «Ты чё, я же журналист – я не могу участвовать в боевых действиях, этика не позволяет». Ну да, а кроме этики, ведь военному надо соблюдать дисциплину, никаких ежедневных попоек, надо выполнять приказы тех командиров, которых мы за глаза называем крысами, потому что они приехали сюда ради звёзд и новых званий.

С другой стороны – может я и не прав со своим сарказмом. Миша собирается на эксклюзив – со взводом разведки он должен зайти на пять километров в глубь территории «бармалеев». Конечно же, как честный оператор, он обязан будет защищать свою камеру с отснятым материалом до последнего патрона и последней капли крови, если нарвутся на засаду. Это журналистский долг.

С точки зрения крутых военкоров, ежедневно или хотя бы раз в неделю выезжающих на линию фронта, на самый «передок», я – лентяй. Ведь я предпочитаю собирать материал для своих текстов на «освобожденных» территориях либо в районах, которые за все 6 лет конфликта боевые действия вообще ни разу не затронули. Я выезжаю на «передок» обычно не чаще одного раза в месяц. Нет, напрямую мне не говорят: «Сань, ты – лентяй». Во время очередной попойки мне отчетливо намекают на это: «Завтра поедешь с нами на «передок»?» - «А чего не хочешь? Скучно тут по тылам сидеть. Смотри, разжиреешь и писать разучишься среди тыловой расслабухи». 

Если прямо спросить солдата или офицера: «Зачем Вы участвуете в этой войне?» - то в ответ они будут нести заученные мантры про борьбу с террором, гуманизм, общечеловеческие ценности… Поэтому обычно спрашиваю: «Что Вы будете делать с деньгами, заработанными во время сирийской командировки? Ведь Вы же рисковали жизнью, чтобы заработать их? Наверное, их надо потратить на что-то важное?». И они раскрываются. Разумеется, они все строят планы, на что потратят деньги, заработанные на «защите цивилизованного мира».

Капитан Моррис, командир взвода американского спецназа, им восхищаются все девочки-журналистки, аккредитованные в нашем пресс-центре, – высокий, мускулистый, голубоглазый, участник самых лихих операций в тылу «бармалеев». Я точно знаю, что, по меньшей мере, трем из девочек-журналисток удавалось пробраться в его постель: Софья из Украины, Берфин из Турции и француженка Люси (с ней совокупляются все журналисты, кто торчит в Сирии больше месяца безвылазно) – они гордятся этим, как трофеем, как высокой наградой.

Моррис ответил мне: «Я, наконец, дострою своё ранчо. У меня есть земля в Айдахо. Наш дед, приплывший из Англии в Штаты, построил там огромный дом – он был настоящий ковбой, защищал свою землю от индейцев. Отец пристроил к дому еще несколько помещений – для хозяйственных нужд, летнюю спальню, летнюю кухню. Но когда мне было 15 лет, случился страшный пожар, ужасный. Сгорели дом и все постройки. Чудом никто из членов нашей семьи не пострадал. 20 лет мы по новой отстраиваем ранчо. Отец сейчас болеет, брат живет в Нью-Йорке. Брат забрал отца к себе. Я один занимаюсь домом и хозяйством. Я прикидывал уже, за три командировки в Сирии заработаю достаточно, чтобы как раз довести до ума дом, хозяйственные постройки и кой чего по мелочи достроить». 

Над центром Дамаска разворачивается военно-воздушный штурмовик – заходит для атаки на пригород Джобар, где засели «бармалеи». Наверное, это французы – они анонсировали, что сегодня «будут наносить массированные авиаудары» (цитата из пресс-релиза Генерального штаба Французской республики). От Старого города, торгово-исторического сердца Дамаска, до Джобара 15 минут быстрой ходьбы. Трехлетняя Лиля спрашивает русскую маму Татьяну: «Мама, этот самолет заберет нас в Россию?» Гул боя в Джобаре отчетливо слышен в Старом городе, где мы сидим на веранде маленького кафе. Татьяна отвечает: «Да, но он ждет, когда мы оформим все документы, поэтому летает над нами кругами».

У Татьяны четверо детей. Муж — сириец. Они поженились еще в советское время, почти 26 лет назад. Татьяна переехала в сирийский город Ракку — к родителям мужа. Жили, однако, на две страны. Двое детей родились в России, двое — в Ракке. Имена у детей тоже двойные: арабское и обязательно эквивалентное ему русское.

Ракка — административный центр одноименной области, ничем не выдающийся, небогатый, почти без культурно-исторических объектов. От былых времен там сохранились лишь 400-летние каменные Багдадские ворота — высокая стрельчатая арка и фигурно выложенные бурые кирпичи поверх нее. Хотя подобные развалины путеводители по Сирии даже не упоминают, — слишком незначительны, — местные власти оградили ворота металлическим забором, как единственную достопримечательность. В оставшемся от французских колонистов здании расположили музей. Через город проходит Евфрат, но в том течении он мелкий, узкий, совсем не похож на великую реку, возле которой зародилась одна из древнейших цивилизаций.

В общем, турист забрести в Ракку мог лишь по недоразумению. Тем не менее, постепенно в городе увеличивалось количество «русских жен» («русскими» в Сирии называют всех выходцев из бывшего СССР, а замуж за сирийцев выходили, в основном, уроженки Украины или Средней Азии) и русскоговорящих детей. В 2010 году даже открылся Русский культурный центр. О том, с каким радушием жители Ракки и окрестных деревень относились к русским, знаю по себе. За год до войны я провел там несколько дней.

Когда в Сирии началась война, Ракка — и город, и область — долгое время оставалась тихим и спокойным местом. Без боя правительственная армия Сирии весной 2013-го покинула город, и контроль над ним перешел к «бармалеям». «Как-то утром просыпаемся, а город весь увешан черными флагами «бородачей» и ни одного государственного», — рассказывает Татьяна. (Несколько подряд таких малопонятных отступлений правительственной армии стали причиной, почему в Сирийскую войну вмешались «ведущие государства цивилизованного мира»).

Женщинам, привыкшим ходить в чем захочется, пришлось одеться в традиционные для консервативного мусульманского общества наряды – наподобие тех, которые носят в Саудовской Аравии: все черное, только глаза открыты, черные перчатки, черная обувь. Мужчинам, кто не исповедовал «бармалейскую» версию ислама, предлагался выбор: сменить религию либо платить специальный «налог за веру». В случае отказ – казнили, отрубали головы.

В январе 2014-го у «бармалеев» в Ракке происходили разборки между разными отрядами. Десять дней шли бои с применением тяжелой техники: танки, БМП, самодельные броневики, тачанки (пикапы с установленными в кузове крупнокалиберными пулеметами). «Цивилизованный мир» в эти разборки не вмешивался: пусть «бородатые» сами себя перестреляют, а мы потом подтянемся и перебьем оставшихся, - рассуждали старшие офицеры в Координационном центре многонациональной коалиции по борьбе с террором. «Бармалеи», правда, больше, чем своих-чужих, перебили мирных жителей, которые не понимали, кто, где и за кого, а за продуктами на базар ходить надо было. Базар пустовал лишь первые пару дней боев, затем перешел на обычный режим работы. Несколько минометных зарядов залетели и в торговые ряды – сколько именно было погибших, Татьяна не знает. «Никто их не считал. Приехали «бородачи» на трех пикапах и приказали стоявшим поблизости людям грузить трупы по их кузовам. И куда-то увезли», - рассказывает Татьяна. Пока продолжались бои, в городе не было ни центрального водоснабжения, ни электричества. Гражданские гибли от случайных и преднамеренных выстрелов, когда шли за водой на Евфрат. Гибли, когда ходили, чтобы купить солярку для генератора.

Среди «бармалеев» в Ракке было много таджиков, азербайджанцев и чеченцев. ««Были уйгуры из Китая, европейцы, алжирцы, американцы. А сирийцев почти не было, совсем мало», — добавляет старший сын Татьяны 16-летний Саша. Три дня он просидел в тюрьме. Патруль «бармалеев» увидел, как Саша во дворе школы разговаривает с девочкой. Родственницей она ему не приходилась. За это — тюрьма. Родителям не сообщили. «У нас в городе голодали после того, как «бородатые» пришли: заработков нет, еду у крестьян они для себя отбирали. Нам есть нечего, а они недоеденные куски выбрасывали в мусор. Я видел, как охранники смахивали недоеденное со столов прямо в мусорные баки», — рассказывает Саша. Через три дня его отпустили. Пообещали, что в следующий раз при «нарушении мусульманских правил» ему придется сидеть в тюрьме гораздо дольше.

Школы еще некоторое время работали, но дочери Татьяны отказывались туда ходить, потому что не хотели следовать «бармалейскому» дресс-коду. Позже все старые школы закрыли, открыв вместо них религиозные. Христианские церкви сожгли, огромную шиитскую мечеть, построенную на деньги Ирана, взорвали. Православной Татьяне пришлось формально принять ислам — в семье денег на уплату «налога за веру» не было.

На улицах «бармалеи» проводили публичные казни. Головы рубили виновным в тяжких преступлениях и заподозренным в сотрудничестве с «цивилизованным миром». Специально жителей города смотреть на казни не созывали. На одной из площадей, обычно поближе к базару, собирались «бармалеи», быстро вершили суд, объявляли приговор и тут же его исполняли. Если поблизости оказывались дети, их не отгоняли. Никто из местных в происходящее не вмешивался — стал бы следующей жертвой.

Сирийские лиры в городе больше не ходили — вместо них доллары США. В автобусах, в магазинах, на базаре расплачивались только американской валютой.

Вслед за боевиками в городе появились их семьи. Своим детям и женам «бармалеи» раздали стрелковое оружие. Обряженные в черные одежды женщины расхаживали с автоматами Калашникова через плечо. Сирийцам, пожелавшим покинуть город, не мешали. Между Раккой и территорией, подконтрольной правительственной армии и другим вооруженным силам «цивилизованного мира», продолжали курсировать рейсовые автобусы. Можно было, например, без пересадок доехать до Дамаска — за 80 долларов. «Хочешь жить в Ракке — следуй их законам. Не хочешь — уезжай. Но под их законами невозможно жить, они создают такие условия, чтобы сирийцы уезжали. «Бармалеи» зачищают нашу землю для себя, для своего государства», — рассуждает Саша.

Те, кто выезжал на территорию, подконтрольную «цивилизованному миру», и возвращался, рассказывали, что солдаты обещают: вот-вот пойдут в наступление, освободят город. Татьяна и ее муж, как и многие другие жители Ракки, надеялись на это и ждали. Международная авиация бомбила Ракку – и «бармалеев», и гражданских. Во время налетов трехлетняя Лиля кричала от страха. Но освободители не шла. Отец семейства отправился на заработки в Турцию. Высылал оттуда деньги. Татьяна решила бежать из Ракки, когда узнала, что «бармалеи» могут забрать себе в жены ее 13-летнюю дочь без согласия родителей. Сели в автобус и без каких-либо проблем уехали.

Пятый месяц Татьяна с детьми живет в гостинице в Дамаске. За исключением, пожалуй, трех известнейших и самых дорогих гостиниц сирийской столицы — «Шам», «Четыре сезона» и «Дама Роуз», где селятся обычно иностранные журналисты, старшие иностранные офицеры и делегации, — остальные забиты беженцами из разных районов страны. Некоторые, из пригородов Дамаска; ни одежды, ни других необходимых вещей с собой не взяли, рассчитывая, что их район, захваченный «бармалеями», «цивилизованный мир» быстро освободит. Но проводят в гостиницах не первый месяц.

Татьяна уже не верит, что когда-нибудь вернется в Ракку. Она видела парад «бармалеев». Они согнали захваченную у наземных сил «цивилизованного мира» технику: танки, броневики, артиллерию, ракетные установки. Победить армию с таким арсеналом невозможно, уверена Татьяна.

Сейчас она занята оформлением документов, чтобы увезти детей в Россию. Ожидание и бюрократическая морока с российским посольством в Дамаске. Семья, лишившаяся всего имущества, вынуждена платить десятки тысяч сирийских лир (сотни долларов) за каждую справку. Никаких скидок от чиновников МИДа не добиться — те сухо ссылаются на правила и инструкции.

Я слушаю Татьяну и ее детей несколько часов, до поздней ночи. Параллельно с разговором мы пьем крепчайший кофе «мырра», едим местные сладости. С наступлением темноты усиливается гул боя в Джобаре. Саше пора идти смотреть футбол: сегодня играет «Реал» против «Ливерпуля» — матч транслируют на большом мониторе на первом этаже гостиницы, в которой живет его семья. «Когда мы приедем в Россию, я хочу стать игроком московского ЦСКА», — говорит Саша. Другие дети Татьяны еще не знают, чем займутся в России. Но они уверены, что там им будет лучше, чем в Сирии. 

Калаат-Маркаб – самая впечатляющая из крепостей крестоносцев на всем Ближнем Востоке. Сложена из тесаных блоков черного базальта, скрепленных между собой толстыми слоями белоснежного раствора. Это сочетание делает крепость, издали похожей на странное шахматное поле, поставленное на ребро. По конструкции Калаат-Маркаб словно продолжение горы, в вершину которой вмурован. Он стоит на высоте в четыре сотни метров над уровнем моря. До моря, оно к западу, – пару километров. На восток гряда Антиливанских гор. Эта крепость была последним оплотом крестоносцев на Ближнем Востоке. Когда она пала, мусульмане стали полновластными хозяева всего сирийско-ливанско-палестинского побережья Средиземного моря.

Вместе с итальянкой Анджелой – она репортер самого известного еженедельного журнала в Риме – я поднимаюсь к черно-белым стенам Маркаба. К нему от моря ведет единственная асфальтовая дорога. На обочинах заросли высоких кактусов. Я рассказываю итальянке историю крепости, которую обустраивали и обороняли её, а не мои предки.

«Крепость построили арабы в середине XI века. – Рассказываю я Анджеле, она держит меня за локоть длиннющими пальцами, заканчивающимися ярко-красным лаком на ногтях. - В начале XII века ее ненадолго, на 15 лет, захватили византийцы. Возвели православную часовню, расписали стены фресками. В 1118 году византийцы продали крепость крестоносцам из Антиохийского герцогства, а те через 50 лет передали недвижимость Ордену госпитальеров. Госпитальеры возвели свои оборонительные сооружения, обустроили внутренние помещения. Выложенные из черных блоков внешние стены и круглые башни производили сильное и в то же время мрачное впечатление на местные племена, не привыкшие к таким крепостям. В Сирии до того крепости строили чаще всего из красного камня. – На дороге, по которой мы поднимаемся, ни одного автомобиля. Я рассчитывал, что мы доедем на попутке, обещал это Анджеле. Дорога достаточно круто серпантином взбегает вверх. С других сторон от крепости вообще отвесные склоны. Вижу, итальянке тяжело подниматься. Она даже закусила нижнюю губу от напряжения и сильнее стискивает пальцами мой локоть. Я рассказываю, чтобы отвлечь её от трудностей подъёма. – Многократный победитель крестоносцев султан Египта и Сирии Салах-ад-Дин в 1188 году подошел к Маркабу. Однако не решился отправлять свое войско на штурм и отступил. В 1285 году после пятинедельной осады Маркаб взяли мамлюки. В начале нынешней войны крепость, она тогда была музеем, захватили «бармалеи» и пару месяцев обстреливали отсюда окрестные деревни, пока их не выбил правительственный спецназ. Вообще это объект стратегического значения – отсюда, при наличии тяжелой артиллерии, можно бомбить порты Баньяса и Тартуса. Поэтому сейчас Маркаб охраняет рота немецких десантников».

Мы дошли до блокпоста. На блокпосту четверо солдат сирийской армии. Таковы правила – места дислокации иностранных войск по внешнему периметру охраняют местные солдаты или полиция. Объясняю старшему по званию из сирийцев, что у нас договоренность с немцами на посещение, показываю аккредитации от Министерства информации Сирии. Другие солдаты поглядывают и улыбаются Анджеле – ей было бы приятно это внимание, но она слишком устала. Все, что она может, изобразить губами и глазами нечто среднее между извинением и желанием заснуть.

Приходит немецкий офицер. Узнав, что я – русский, он предлагает первым делом взглянуть на византийские фрески. «Мамлюки, захватив Калаат-Маркаб, переделали католический храм (к нему примыкала скромная византийская часовня) в мечеть — в восточной стене устроили михраб. – Рассказывает немец, его зовут Георг. – Фрески закрыли толстым слоем штукатурки. Их случайно обнаружили в 1970-х, когда кусок штукатурки отвалился. Даже в мирное время церковь-мечеть и часовня были недоступны для туристов — в них велись затяжные исследовательские и реставрационные работы». – Георг говорит это с особой гордостью. Вот она польза войны. Благодаря ей, у меня и у уставшей итальянки есть уникальная возможность поглазеть на византийские средневековые фрески в сопровождении немецкого офицера.

Мы входим в сумрачное прохладное помещение. Фрески с ликами святых открыты лишь на сводах, на стенах пока все та же штукатурка. У святых, по обычаю мусульман-фанатиков, затерты глаза. «В Средние века, да и позднее, если мусульмане ленились полностью уничтожать христианские изображения людей, они просто выковыривали или замазывали им глаза», - со значением объясняет Георг. Ему явно нравится роль экскурсовода. «Вы могли бы стать замечательным экскурсоводом в Маркабе в мирное время», - замечаю ему. Он улыбается той типичной немецкой улыбкой, за которой можно скрыть даже преступления против человечности, газовые камеры и сапоги из кожи неарийских детей. Анджела берет его под руку – теперь она ведет под руки нас обоих. Наверное, итальянцы лучше разбираются в значении немецких улыбок – они их столько перевидали в первой половине XX века.

Солдаты перемещаются внутри замка обязательно с оружием. И на рядовых, и на офицерах – разгрузки, набитые магазинами, обязательно пристегнуты пистолеты, некоторые с автоматами. На донжоне – самой мощной башне крепости – разметка вертолетной площадки. У бойниц донжона двое снайперов – дежурят, разглядывая в оптику окрестности. Мы подходим к краю башни и смотрим на море – оно спокойно, солнечные блики и серые остроносые туши военных кораблей у горизонта. «О, как бы я хотела сейчас отправиться в море, в открытое море – искупаться, позагорать. – Томно мечтает итальянка. Она раскидывает руки в стороны, будто пытается обнять море. – Эта дорога от шоссе к крепости была невыносима. Море излечило бы мою усталость». Немец: «Я могу организовать вам это удовольствие, если вы не против, если не сочтете мое предложение за наглость. Один из кораблей на рейде – наш, немецкий. Скоро сюда должен прибыть дежурный вертолет. Он заберет нас на корабль, и мы немного поплаваем на шлюпке. Удобства, конечно, не пятизвездочного отеля…» - «Георг, вы великолепны. Вы – настоящий немецкий мужчина, - восхищенно затараторила итальянка. – Если вы сделаете это, то я готова выполнить любое ваше желание» («любое ваше желание» она произносит с таким кокетством, что я чувствую, как в воздухе появляется легкий аромат афродизиаков знаменитых античных гетер). Мне с ними делать больше нечего: «Если вы не против, я продолжу осмотр крепости». Немец кивает, итальянка широко улыбается – в этой улыбке ни малейшие тени усталости.

Пока я прогуливаюсь по крепостной стене, ко мне обращается капитан. Он отлично говорит по-английски. Оказывается, он узнал меня – видел моё лицо среди присутствовавших на брифингах немецких генералов в Дамаске. «Идемте пить кофе. Самый разгар дня, вас может хватить солнечный удар», - приглашает он.

Офицерская часть гарнизона крепости живет в султанской диванхане-канцелярии. В некогда роскошно обставленном помещении теперь железные койки, штабеля деревянных ящиков с боеприпасами, сейф с оружием, на полу компактная газовая горелка с чайником. Обедают за каменным столом крестоносцев. Из большого арочного окна вид на город-порт Баньяс и автодорогу, идущую вдоль всего средиземноморского побережья Сирии.

«Как вам эта чертова война?» - спрашивает меня капитан. «По-моему, она слишком затянулась. Пора бы раздолбать «бармалеев», и разъезжаться по своим странам, пусть сирийцы сами выбирают своё будущее. Они уже несколько тысяч лет с завидной регулярностью поднимают свою страну из руин», - отвечаю я, в уме прикидывая, тот ли ответ ждет от меня капитан. «Раздолбать», - повторяет он. – Легко сказать. Ваше русское командование преследует в этой войне свои цели, американцы свои, иранцы, турки… черт возьми, даже наши генералы, которые до войны вряд ли могли найти Сирию на глобусе, теперь рассуждают о каких-то «внешнеполитических интересах в регионе». Мы же говорим на весь мир, что воюем здесь во имя глобальной стабильности, во имя человечности. Тогда какого же черта нам нужен «внешнеполитический интерес в регионе»?! Вот вы мне можете ответить?», - капитан заметно раздражен. Видимо, он выловил меня на крепостной стене, потому что увидел во мне свежего собеседника. «Поверьте, не вы один задаетесь подобным вопросом. Среди собравшихся в Сирии со всех концов планеты людей хватает разумных и действительно гуманных. И они терзаются схожими вопросами», - отвечаю я.

Для человека, пусть и отслужившего срочную в армии, знакомого с войной лишь по фильмам и компьютерным играм, реальная война представляется чем-то чудовищным, близким к Концу Света. Выпивая, гражданские, никогда не участвовавшие в настоящих боях, поднимают тосты за «вечное мирное небо над головой», за то, чтобы их никогда не коснулся ужас войны. Наивные ребята не представляют, для скольких людей в мире это действо является профессиональным заработком. Они не представляют, сколько людей на нашей планете лишатся привилегий, зарплат и карьеры, если небо над головой действительно станет «вечно мирным».

Политики, профессиональные солдаты, журналисты, контрабандисты, торговцы оружием, разработчики новых вооружений, директора заводов, производящих военные самолеты, танки и автоматы, даже профессиональные пацифисты, живущие исключительно на гранты, - что прикажете делать нам (а я один из них), если войны больше никогда не будет? Боевые действия – это наши кузницы, где мы куем свое личное счастье и благополучие. Наши жены, любовницы, родители, дети – неужели вы думаете, что они подвергаются угрозе попасть под случайный снаряд, под авиабомбежку, что им придется перебегать улицу под снайперским огнем? Разумеется, они в самых безопасных местах. Когда ты точно знаешь, где и почему функционирует войны, ты так же точно знаешь, где и как функционирует мир.

Война в Сирии для нас идеальный вариант – лучше, пожалуй, была бы только война на другой планете. Сирия достаточно далека от наших домов, банков и бухгалтерий. Подавляющее большинство из нас до война ни разу не имело дело с живыми сирийцами. Поэтому сегодня мертвые сирийцы для нас – лишь статистика. Совсем не многие из нас имеют представление, что это за народ, из-за чего на самом деле началась война. Совсем немногие из нас вообще задумываются над подобными вещами. У нас есть готовые формулы по поводу причин происходящей войны. И мало кто в Европе, Америке и других частях «цивилизованного мира» может их опровергнуть, ведь они понятия не имеют, чем была Сирия раньше – в мирное время, сто лет назад, тысячу. Сейчас эта страна – поле битвы «цивилизованного мира против международного террора». Здесь мир перекрашен в черно-белый. Черные, ужас и тьма – враги, «бармалеи», ублюдки, отрубающие головы и сжигающие заживо своих врагов. Белые, добро и свет – вооруженные силы, подчиняющиеся Координационному центру многонациональной коалиции по борьбе с террором, и мы, обслуживающие эти силы. Не имеют значения сопутствующие потери из числа мирных сирийцев. Не имеют значения деньги, которые мы высасываем из бюджетов собственных стран (чтобы получить эти деньги правительство России, например, закрывает очередные больницы и фельдшерско-акушерские пункты в малонаселенных районах Сибири и Дальнего Востока). Не имеют значения опасные для экологии боеприпасы, которые используют «силы света и добра». Не имеет значение и то, что к «бармалеям» примыкают тысячи или даже десятки, сотни тысяч (реальные цифры, к сожалению, достоверно неизвестны) мусульман-суннитов, загнанных в своих родных странах до крайней степени нищеты, до состояния, которое трудно назвать человеческим. Черно-белая – такой война в Сирии должна быть в сознании миллиардов жителей Земли, такой она должна остаться в мировой истории. 

«Ты понимаешь, если я буду честно тебе рассказывать, то меня правительственная полиция или ваши же русские военные объявят пособником «бармалеев», - говорит мне Саид-Ахмед, сириец, уроженец Ракки, беженец, он бежал из родного города в Дамаск три месяца назад. 

Торжественный прием у командующего турецким экспедиционным корпусом в Сирии генерала Сельджука Акташа. Прием проходит во внутреннем дворе Дамасской крепости. Перед парадными воротами крепости (Баб-Шариф) памятник главному герою арабской военной истории – султану Египта и Сирии Салах-ад-Дину: металлический султан, на металлическом коне и в окружении своих металлических воинов. Рядом с памятником пост сирийских солдат – они проверяют документы следующих на прием. Под сводом Баб-Шариф пост турецких солдат – та же проверка документов. Охранники радушны и приветливы – светский раут военной поры отличается от светских раутов мирного времени лишь большим количеством военных на внешнем периметре. Внутри – никаких различий: угощения, официанты с подносами, дамы в роскошных нарядах и блеске ювелирных украшений, фраки, мундиры, сигары, правила этикета и негромкая музыка lounge.

Встречаю знакомого турецкого радиожурналиста Джема: «Мархаба, Джем» - «Мархаба, дорогой Искандер. Как ты? Как ваша великая Россия?». Пару минут обмениваемся любезностями. «Искандер, я бывал в Дамаске до войны раз двадцать. Не меньше, - у Джема возбужденный и радостный тон. – И очень хотел посетить эту прекрасную цитадель. Представь себе, ни разу мне это не удалось. Причина? Крепость был закрыта для посещения по реставрационным или археологическим причинам. Несколько раз правительство анонсировало её открытие для туристов, но ничего не происходило. Понадобилась целая всемирная компания против террора» - «И ввод турецкой армии» - «Да, дорогой Искандер. Но что наша армия без наших генералов? Поверь мне, это всецело заслуга генерала Акташа в том, что прием проводится в Дамасской крепости. Наши генералы эстеты, знатоки истории, культур, традиций» - «Достойные сыны Османской империи» - «Именно, - несколько понизив голос и приблизив свое лицо к моему, продолжает Джем. – Ты, как потомок не менее великой империи, должен меня понимать. Имперское мышление порождает великую эстетику, культуру. Великие эпохи творятся империями, а не крикливыми республиками или крошечными диктатурками, возомнившими черт знает что о себе». Джем перехватывает с подноса проходящего мимо официанта два бокала красного вина, один вручает мне, и продолжает: «Что такое культура Ближнего Востока? Наследие двух империй: Османской и Персидской. Арабы, дорогой мой аркадаш, будем честны, не сделали ровным счетом ничего. Посмотри, к примеру, крепость, внутри который мы с тобой имеем честь общаться, - построена в XI веке по приказу султана Тутуша I из рода турок-сельджуков. Перед входом в крепость стоит памятник Салах-ад-Дину – самому известному полководцу и правителю арабского мира. Но он не араб, он этнический курд, который завоевал власть, опираясь на армию, состоявшую из турок-сельджуков. Поэтому я и говорю, арабы во все века привносили только варварство. И лично меня нисколько не удивляет, что «бармалейские» банды нашли себе место в одной из арабских стран. Между прочим, пока арабы были под властью турок – миру они не грозили. Когда европейцы, англичане и французы, вырвали их у нас и дали им свободу, арабы принялись за своё привычное дело: сеять хаос и разруху. Заметь, как только после Второй мировой появились независимые арабские государства, ни одного мирного года на Ближнем Востоке не было» - «Джем, ты неутомимый певец османского величия». Турок жестом предлагает мне пройтись. Мы идем через зал под сводчатыми потолками, мимо арочных высоких окон и колонн. Джем продолжает: «Турки и русские всегда могут понять друг друга. Я не представляю, чтобы то же, что тебе, я говорил бы Анджеле, Ричарду, Пьеру, Пабло или Густаву – всем этим европейским ребятам. Европейцы всегда старались стравить русских и турок. К сожалению, им это удавалось. Но между нами все равно гораздо больше общего, чем у каждого из нас в отдельности с любой из европейских наций. Вкус, вкус истории, Искандер, вот, что есть у имперских народов. И именно этот вкус истории свел нас вместе в Сирии сегодня. В войне против «бармалеев» победят ни сирийское правительство, ни европейцы и ни Америка. Победят турки, русские и иранцы. Мы выиграем эту войну, поверь мне».

Мы поднимаемся по винтовой лестнице на башню в восточной части крепости. Попивая красное вино, смотрим на кишки черного дыма, вываливающиеся из пригорода Джобар. Гул перестрелок в Джобаре здесь заглушают голоса и смех сотен торжественно разодетых людей, пришедших на прием генерала Акташа. «Вот он – арабский мир, - Джем показывает на черный дым. – Взорвать, обстрелять, уничтожить. Вспомни, как османы и русские вели войны в XVIII и XIX веках. О-о-о, это были поэмы, а не просто баталии. Это были сражения полные рыцарского достоинства и отваги. Сегодня, что это за война? «Бармалеи», как крысы, копают тоннели, чтобы выскочить из-под земли где-то у нас в тылу. Словно исчадья ада, словно обитатели подземных мертвых миров. Взрывают автомобили на людных площадях, стреляют в спины наших солдат – низко, мелко, грязно» - «Джем, ведь ты не хуже меня знаешь, что среди «бармалеев» большинство – иностранцы» - «Послушай, я уверен, тут больше болтовни, чем правды. И если уж говорить об иностранцах среди «бармалеев», заметь, они влились в ряды арабов, они стали варварами, объединившись с арабами. Они почему-то не поехали в Индонезию – хотя и там хватает религиозных фанатиков. Они не поехали в Нигерию или на Крайний юг Таиланда, где почти 15 лет сепаратисты-мусульмане воюют против буддистского тайского правительства. Потому что там нет настолько вопиющей жестокости, дикости, как в Арабистане. Не забывай об этом, дорогой мой аркадаш». 

«Надо быть более политкорректным в своих текстах», - пишет мне редактор моего отдела. Она никогда не бывала в «горячих точках». Ненависть – для неё всего лишь один из эпитетов, необходимых для придания нужной окраски предложению. 

«Если снова допустишь такие резкие выражения по поводу многонациональной коалиции, будем штрафовать», - новое письмо от редактора моего отдела. 100-процентный аргумент. Значит, я не буду описывать в деталях историю семьи Аль-Исрави. Уникальная семья – ей повезло, что артиллерия многонациональной коалиции разбила в пыль именно их дом. Они жили в деревне на территории, подконтрольной «бармалеям». До фронта 10 километров. Командование коалиции вдруг решило провести на том участке фронта очередное наступление. Две недели его анонсировали. Наконец приступили к артподготовке. «Бармалеи» пришли в дом Аль-Исрави, потому что кто-то донес, что у них прячется наводчик правительственной армии. Всех членов семьи выгнали во двор и приступили к обыску. В деревне не было ни базы «бармалеев», ни их постов, ни их складов. Однако многонациональные снаряды методично сносили одну постройку за другой. Два попадания снесли дом Аль-Исрави полностью, вместе с «бармалеями». Чудом уцелевшая семья укрылись в подвале у соседей.

Через 5 дней наступление, которое не привело ни к каким результатам, кроме 500 убитых солдат и «бармалеев» и 63 (по самым минимальным оценкам) убитых среди гражданских, семья Аль-Исрави села в рейсовый автобус и поехала в Дамаск. Соседи посоветовали. Кто-то им рассказал, что в Дамаске полно гуманитарных организаций, которые помогают беженцам. Два месяца семья живет в палаточном лагере для беженцев на окраине столицы, организованном под эгидой Организации объединенных наций. У них нет возможностей начать новое хозяйство, заняться строительством нового дома, потому что единственное, что им обещают многонациональные организации: когда будет одержана победа над «бармалеями», вы сможете вернуться к привычной жизни, вам помогут восстановить жилье и возобновить своё сельское хозяйство. 

Часть 2. Благотворители 

«Не надо бояться разрушений. Трагична гибель человека. Разрушение дома нашей многонациональной авиацией, артиллерией, танками или атакой террористов – лишь досадная оплошность, которую легко исправить, которую мы обязательно исправим», - рассуждает Второй помощник посла Китая в Сирии товарищ Си. Как и подобает любому китайцу, работающему заграницей, у товарища Си есть маленькие европейские слабости. По утрам он предпочитает черный чай с молоком, по-английски (хотя для китайской культуры употребление молока с древних времен – варварская привычка, привычка врагов-кочевников, живущих на севере за Великой стеной), и во время приятной беседы он курит сигары. На столике между товарищем Си и мной две чашечки недопитого чая с молоком и коробка с сигарами. Одна из сигар уже дымится в пальцах дипломата. «Мы реализуем в настоящее время два проекта по восстановлению жилья и инфраструктуры в освобожденных районах Хомса. Три проекта на стадии согласования с сирийским правительством», - рассказывает китаец.

Старый город Хомса правительственная армия осаждала три года. «Бармалеи» засели там в самом начале войны и капитально обустроили оборонительные рубежи. В итоге при посредничестве Коалиции, «Красного полумесяца» и ООН, после двух месяцев переговоров их убедили покинуть Старый город: им гарантировали безопасную эвакуацию в «бармалейский» район области Ракка, разрешили вывезти с собой семьи, всё накопленное оружие, кроме бронетехники, да еще обеспечили гуманитарными грузами – продуктами и медикаментами. У «бармалеев» были серьезные проблемы с боеприпасами – главное, что способствовало успеху переговоров. Это произошло полтора года назад. Китай включился в войну год назад. Их военный контингент насчитывает около тысячи человек. Зато их гражданские структуры здесь разрослись за год до 20 тысяч человек.

Китайцы первыми смекнули, что пора бы заняться восстановлением страны – все равно точных сроков окончания конфликта никто спрогнозировать не может, а разрушенную инфраструктуру восстанавливать надо. Они очень хитро предоставили кредит сирийскому правительству: четко оговорено, на что правительство должно потратить полученные деньги (на строительство новых домов, больниц и школ в пострадавшей части Хомса). Так же было заключено соглашение между Китаем и Сирией, что восстановлением будут заниматься китайские строительные компании, которые будут нанимать рабочих по собственному усмотрению. Компании, разумеется, наняли на работу сограждан. Китайцы-строители в Хомсе получают в 3-4 раза большие зарплаты, чем получали бы за ту же работу на родине.

«Товарищ Си, почему ваши компании не наймут сирийских рабочих, ведь тогда затраты на рабочую силу можно будет значительно сократить?», - спрашиваю я. «Квалификация – главная причина. Невозможно найти среди сирийцев сотрудников с необходимой нашим компаниям квалификацией. Второй момент – языковой барьер. До войны в Сирии китайский язык изучался исключительно на факультете иностранных языков Алеппского государственного университета. В год факультет выпускал от двух до пяти переводчиков с китайского. – Товарищ Си вставляет клубы ароматного дыма между предложениями. – У нас есть отработанные, международно сертифицированные технологии строительства. Они используются сегодня в Хомсе. Мы же хотим быстрее обеспечить беженцев жильем, поэтому лучше применять уже подготовленные кадры, а не готовить их. В будущем, когда война закончится, мы, конечно, можем заняться подготовкой профессиональных строителей из сирийцев. Если пожелает правительство страны. Сегодня же нас больше интересует благотворительность – в нынешних условиях это лучшее, что мы можем сделать для сирийских граждан». Отпив немного совсем остывшего чая, я говорю: «Однако, ваша благотворительность экономически рациональна». Товарищ Си позволяет себе снисходительный смешок – будто учитель над неразумным учеником. «У нас есть поговорка. Если сосед голодает и просит у тебя горсть риса, дай ему две горсти, но попроси его шляпу. – Говорит китаец. – Смысл в том, что необходимо быть великодушным, то есть дать просящему больше, чем он просит. И достаточно практичным: шляпой голодающий сыт не будет, а тебе она поможет в следующем сезоне, когда ты снова будешь сажать рис, чтобы не напечь голову под жарким солнцем». Товарищ Си нажимает кнопку на нижней плоскости столика. Мгновенно появляется его секретарь – молодая китаянка в ярко-красных туфлях на высоких шпильках. Он дает ей несколько коротких указаний, сделав строгое лицо. Когда Второй помощник посла поворачивается ко мне, его лицо снова излучает мягкую улыбку.

«Должен вам сказать, господин Ли-бин, война – не столь уж и плохая штука. – Неожиданно выдает товарищ Си. – Война дает возможность делать добро. Вижу, вас нисколько не удивила моя мысль». Не успеваю ответить. Входит прислужник, сириец, с подносом. На подносе две чашечки с чаем по-английски. Прислужник ставит чашечки перед нами, а остывший чай забирает. Когда дверь за ним закрывается, отвечаю: «Меня ваша мысль не удивляет, потому что я сам о чем-то подобном много раз думал. Если бы не было войн, то вряд ли человечество ценило бы мир. Если бы не было зла, вряд ли мы понимали, что есть добро» - «Да, совершенно верно. Вы в душе настоящий конфуцианец, господин Ли-бин». 

Звонит итальянка Анджела, она просит рассказать ей про «каменные развалины некого Угарита». Для меня это повод пригласить её на свидание. Вечером, стемнело и горят уличные фонари, мы прогуливаемся по Старому городу Дамаска. «Как прошла прогулка с Георгом?» – спрашиваю первым делом я. «С Георгом? О ком ты?» - «Тот немецкий офицер, с которым мы познакомились в Калаат-Маркаб, который обещал тебе морскую прогулку» - «Ах, это. Мне, по правде говоря, неудобно перед ним. Когда мы прилетели на корабль, я познакомилась с их командующим, адмиралом Вайнцем. Он был такой настойчивый, напористый. Алессандро, он взял меня в плен! Мы, итальянцы, не умеем сопротивляться немцам, - она покачала головой и закатила глаза. – Однако, адмирал Вайнц несколько стар для меня. Поэтому не могу сказать, что я наслаждалась в его плену».

Мы пересекаем площадь Марджет. Здесь стоит единственный в мире памятник телеграфу – трехметровая чугунная колонна, опутанная рельефными изображениями телеграфных столбов и увенчанная миниатюрной мечетью. Под памятником сидят десятки сирийцев – преимущественно, мужчин и подростков. Это – беженцы. Они собираются здесь, чтобы поделиться новостями, найти родных, близких либо передать сообщения для родных и близких. Сообщения обычно передаются устно – письменное сообщение может быть использовано и на правительственной территории, и на территории «бармалеев», в качестве доказательства, что ты шпион врага. После нескольких коротких бесед беженец находит человека, который скоро отправляется в нужное село или город, сообщает ему необходимую информацию и добавляет к ней 2-3 сотни сирийских лир. Схожим образом работал «базарный телеграф» в Сирии до начала XX века. До сих пор подобным образом работает «бедуинский телеграф» в пустынях Ближнего Востока.

На тротуаре возле мечети Мохи ад-Дина стоят пластмассовые столики и стулья. Это импровизированное кафе, где беженцы пьют крепкий очень сладкий чай и курят сигареты. Коренные горожане предпочитают сидеть в традиционных кафе: под крышей или на веранде. «Давай посидим здесь», - предлагаю Анджеле. «Здесь?» - «Слушай, я же никогда не предлагаю тривиальных мест» - «Только недолго. Здесь не очень-то уютно, среди этих потрепанных синьоров». Я оставляю её за столиком и иду к огромному электрическому самовару, возле которого колдует сухощавый вислоусый сириец. Беженцы улыбаются мне, один из них хлопает меня по плечу и показывает, чтобы я подходил первым. «Чай?» - спрашивает вислоусый. Показываю «два». Он разливает чай, подает мне чашечки на блюдцах, добавляет на блюдца по три кусочка сахара. Когда я протягиваю деньги, чтобы расплатиться, один из беженцев, пожилой мужчина с красно-белыми платком, намотанным вокруг шеи, в старом выцветшем пиджаке и черных шароварах, задерживает мою руку и платит вместо меня. «Шукран джазелян», - благодарю его. Стоящие рядом сирийцы одобрительно кивают ему и мне.

«Алессандро, расскажи мне все-таки про Угарит», - просит Анджела. «Что именно ты хочешь знать о нём?» - я поднимаю голову, чтобы посмотреть на восьмигранный минарет над нами. Он построен из светлых и черных каменных блоков в 1618-ом году османским султаном Селимом I. Внутри мечети Мохи ад-Дина хранятся кости известного в XIII веке андалусского суфия Мохи ад-Дина ибн аль-Араби. «Это тоже крепость вроде Маркаба?» - спрашивает итальянка. «Не совсем. Это город. Очень древний город. Финикийский, – говорю я. – Первое поселение на месте Угарита появилось 8 тысяч лет назад» - «Он же на берегу моря?» - «Точно. Благодаря своему приморскому положению, поселение превратилось в крупный порт, когда его населяли финикийцы. Расцвет Угарита приходится на второе тысячелетие до нашей эры. Раскопки на его развалинах велись с 1929 года вплоть до начала нынешней войны. Откопаны были громадный царский дворец, царская и жреческая библиотеки, жилые дома, главная улица, крепостные стены. Площадь города — 25 гектаров. Своеобразная архитектура — конусовидный тоннель, ведущий в царский дворец, фундаменты зданий из плитняка, стены из обтесанных до идеальной гладкости огромных блоков (наподобие блоков этой мечети, но несколько больших размеров), - показываю на мечеть Мохи ад-Дина, - подвалы в жилых домах, прямые улицы. В дома, дворец и храмы обязательно вели каменные ступени. Угарит был роскошным городом. Близостью к нему, к его истории гордится Латакия, родиной город сирийского президента. От Латакии до Угарита 12 километров вдоль морского берега. Местные школьники на факультативных занятиях изучают угаритский язык, угаритскую письменность, мастерят различные поделки с надписями на угаритском». Анджела допила чай. По её выразительной мимике ясно, что она порядком устала от пристальных взглядов мужчин-беженцев. Мы идем дальше – в сторону Дамасской крепости.

«А мне звонят тут вчера знакомые албанцы, - рассказывает Анджела. – Они владеют огромным холдингом в Албании. Половина зданий в центре Тираны принадлежит их холдингу. Спрашивают, что я думаю, если они займутся гуманитарным проектом – сохранение и электрификация развалин Угарита. Уловили, понимаешь, глобальный тренд – надо заниматься хоть каким-то делом в Сирии, чтобы конкуренты и партнеры решили, что ты связан с мировыми державами, ведущими мировыми политиками, вообще… Понимаешь, какие жуки?» Итальянка очень довольна собой, что раскрыла замысел хитрых албанцев. Она щелкает пальцами и пританцовывает от удовольствия: гибкие движения ногами и бедрами – Анджела умелая танцовщица. Это мгновенно вызывает реакцию сирийских мужчин и женщин – они одобрительно восклицают и показывают поднятый вверх большой палец. Итальянка делает им поклон и прибавляет шагу. «Ох, албанцы, хитрющие. У нас в Италии они вроде цыган. С ними лучше не ссориться. – Поучает она. – Могут и порчу навести. В албанских горах до сих пор живут очень сильные колдуны, их услугами пользуются итальянские политики. Я знаю пять депутатов и двух наших министров, которые регулярно ездят к колдунам в горах возле Шкодера. Но даже когда дружишь с албанцами надо, как говорится, держать ухо востро. Они могут обделать с твоей помощью какое-нибудь сомнительное дельце, а ты ничего не поймешь – пока к тебе домой не ворвется спецназ карабинеров». 

Южная окраина городка Тель-Тамар. Здание бывшей больницы. Сейчас тут позиции и казарма солдат правительственной армии. Вдоль стены бывшей больницы земляная насыпь высотой в человеческий рост. Солдат Ахмат через переводчика объясняет, что из-за насыпи лучше не высовываться – может обстрелять снайпер «бармалеев». За насыпью бывший ресторан – бетонный одноэтажный куб с крышей из листового железа. Крыша разодрана взрывом, по стенам выбоины от осколков. Ахмат говорит: «Мина 120-миллиметровая попала. Два дня назад». Дальше 200 метров открытого пространства – поле и речка Хабур. За речкой деревня Тель-Шамиран. В Тель-Шамиране позиции «бармалеев». Из деревни и позади нее поднимаются шлейфы черного дыма. «Час назад по ним отбомбились англичане, русские и суданцы», - показывает Ахмат на дымы.

Соседнее здание занимает местное ассирийское ополчение. Бетонный блоки и земляная насыпь ограждают здание со стороны Тель-Шамирана. Всего в 50 метрах от этих позиций вглубь города – пекарня. У окна раздачи собрались немногочисленные не уехавшие жители Тель-Тамар, десятка два человек, – получают хлеб, стопки тонких круглых лепешек.

Редакция настаивает, чтобы я прислал материал с «передка». Я выбрал тот участок фронта, куда реже всего ездят другие журналисты. Тель-Тамар и три десятка окрестных деревень вдоль Хабура до войны населяли ассирийцы – древний месопотамский народ, исповедующий разные версии христианства.

Бои в районе Тель-Тамар начались около года назад. В городке на тот момент проживали до 10 тысяч человек – местные жители и беженцы. Деревня Тель-Шамиран была полностью под контролем правительственной армии. Там же располагался взвод английского спецназа и два взвода иракского элитного подразделения «Золотая дивизия». Территория «бармалеев» начиналась в соседней деревне Тель-Насри. 23 февраля прошлого года «бармалеи» атаковали окрестности Тель-Тамар, убили и похитили 335 ассирийцев. Город и окрестные деревни спешно покинули почти все жители. Причем, как рассказывают правительственные солдаты и ассирийские ополченцы, часть из них – преимущественно ассирийцы и курды – уехали в другие районы, подконтрольные «цивилизованному миру». Часть – преимущественно арабы – отправились на территорию, контролируемую «бармалеями». Городок пуст. На многих столбах развешана символика правительства и многонациональных сил по борьбе с террором. По улицам, пыля, иногда проносятся армейские пикапы и бронетехника. Одинокая забытая курица неспешно прогуливается во дворе покинутого дома. Если не приглядываться к домам, не замечать отдельных выбоин от осколков и пуль, то это обычный ближневосточный городок с низкоэтажной застройкой. Но он пуст. Он слишком пуст для ближневосточного городка. Магазины и мастерские, которые должны шуметь, впускать и выпускать людей, закрыты, занавешены металлическими жалюзи. На мотоцикле проезжает один из местных жителей, получивший хлеб в пекарне, - его черный длиннополый халат развевается по ветру.

Позиционные бои тянутся с прошлого февраля. Вялые перестрелки, периодические бомбардировки авиации. Но активных атак не предпринимает ни одна из сторон – речка Хабур стала своеобразной границей.

Солдаты рассказывают, что среди убитых исламистов много «китайцев». Они наглядно показывают – растягивают пальцами глаза до узких щелок. Однако, русскоговорящий доктор Хасан, который работает неподалеку в госпитале «Красного полумесяца», объясняет мне, что это – узбеки, или киргизы, или казахи, а может туркмены. Доктор Хасан учился в Молдавии, в независимой республике Молдова, он лучше разбирается в национальностях. Правительственные солдаты и ополченцы, те, с кем я успел пообщаться, дальше Сирии не выезжали, их знания в этнологии весьма посредственны. «Это из Средний Азии, я извиняюсь за выражение, весь мусор сюда понаехал, - рассказывает доктор Хасан. – Вы думаете, среди террористов много сирийцев? Очень и очень мало. Незначительная часть. В основном, иностранцы».

Британские спецназовцы, увешанные самыми современными средствами коммуникации и наблюдения, как елки, рассказывают, что неоднократно слышали, как «бармалеи» переговариваются в радиоэфире на английском. «Но те из убитых, кого я видел, - говорит один из британцев, лицо его закрывает черная маска, - это арабы. Не сирийские. Слишком темные, кучерявые для сирийцев. Может быть, Ирак, может быть Саудовская Аравия. Южные арабы. В любом случае, правительственные солдаты и ассирийцы видели больше убитых, чем я».

Северная окраина Тель-Тамар – тыл. Сюда пригоняют с передовой танк Т-55 правительственных сил. На башне затертые надписи. «У «бармалеев» отбили», - гордо говорит солдат по имени Мехмет. По его словам, у противника в этом районе 45-50 единиц различной бронетехники. У правительственных сил и ополчения тоже есть «броня». Американские «Хамви», советские МТЛБ, обвешанные толстыми листами железа бульдозеры, к которым сверху приварены башни, в башнях пулеметы ДШК. Больше всего пикапов, с установленными в кузовах ДШК или КПВТ, – тачанок.

Сидим с бойцами ассирийского ополчения возле трофейного танка и пьем чай. Они полагают, что «бармалеи» идут в атаку, наевшись наркотиков. «Кричат «Аллах акбар» и прут вперед, как ненормальные», - говорит Марьям. Марьям командует подразделением из 20 человек. Все ее подчиненные, кроме одной девушки, мужчины разного возраста. «Но если «бородатые» видят, что по ним стреляют женщины, - продолжает Марьям, - они начинают более разумно себя вести: прячутся, передвигаются перебежками. У них включаются мозги сразу. Они очень боятся быть убитыми женщинами. Ведь они же тогда в свой рай не попадут. И против женщин «бармалеи» более жестоко и настырно воюют, чем против мужчин. Наверное, хотят всех женщин перебить, чтобы потом спокойно умирать, воюя против мужчин».

Над нами прокатывается гул от пролетающего самолета. «Англичане», - комментируют ассирийцы. Со стороны Тель-Шамиран долбит в небо зенитная установка. В ответ со своих позиций по «бармалеям» открывают огонь правительственные солдаты. Самолет улетает не отбомбившись. Стрельба замолкает. Снова затишье.

Ко мне подходит один из командиров ассирийского ополчения. С ним человек приблизительно моего возраста – он в черной рясе, с большим серебряным крестом на груди и маленьких очках в тонкой оправе. «Епископ Мар Апрем. Он служил в местной церкви, - представляет мне командир своего спутника, - не могли бы вы его выслушать? Может быть, вам удастся помочь».

Мар Апрем служил в сиро-яковитской церкви Мар Муса, Святого Моисея. Теперь у неё разрушена колокольня и пробит купол. «Террористы специально метили по церкви, когда обстреливали город из тяжелых минометов», - уверен Мар Апрем. Он рассказывает о событиях, произошедших 23 февраля прошлого года. «Нас не смогли защитить ни иностранцы, ни наша правительственная армия. Поэтому позже нам пришлось сформировать свое ополчение. Террористы целенаправленно нападали в тот день только на ассирийские церкви, монастыри и дома ассирийцев. Ни местные арабы, ни курды не пострадали. Среди них не было даже раненых. Среди ассирийцев, - Мар Апрем поднимает указательный палец вверх, - 23 погибших. 312 были похищены. Полсотни человек были ранены».

За год пленных освободить не удалось ни правительству, ни многонациональным силам, хотя представители тех и других несколько раз встречались с ассирийской общиной Хабура и обещали освободить захваченных 23 февраля любыми методами.

«Мы по своим каналам вышли на террористов, связались с их командирами. – Говорит епископ. – Нам удалось это сделать через родственников арабов, живущих на территориях подконтрольных террористам. Выяснилось, что все 312 похищенных живы. Террористы готовы их вернуть за выкуп. По 50 тысяч долларов за каждого. Что делать? Мы обратились вначале к правительству. Я встречался с заместителем губернатора нашей области. Он пообещал помочь и добавил – «букра иншалла». Если вы достаточно долго в Сирии, то должны знать, когда человек говорит «букра иншалла», то он никогда не сделает обещанного. Наш патриарх обратился к состоятельным прихожанам, чтобы они помогли собрать необходимую сумму».

Через полгода удалось собрать 11 миллионов долларов. «Бармалеи» согласились за эти деньги отпустить 226 заложников. Ассирийская община продолжила собирать выкуп за оставшихся в плену. «Я ездил в Канаду. Нам очень помогла тамошняя ассирийская диаспора, некоторые из её членов довольно влиятельны в местной политической среде и состоятельны. – Продолжает рассказ Мар Апрем. – Пару недель назад я вернулся из Канады с достаточной суммой, чтобы выкупить оставшихся заложников. У ассирийцев нет регулярной профессиональной армии, нет специальных подразделений по освобождению заложников, поэтому единственный наш рычаг давления – деньги. Загвоздка в том, что полтора месяца назад ООН приняла резолюция, запрещающую какие бы то ни было финансовые отношения с террористами, воюющими в Сирии». Да, я помню эту резолюцию. В медиа она подавалась, как очередная грандиозная победа «цивилизованного мира над международным террором». Даже есть прецедент исполнения резолюции – троих сирийцев судили за то, что их уличили в оплате «налога за веру». Все трое получили по два года тюрьмы.

«Чем же я могу вам помочь? Нужна статья в российской прессе?» - спрашиваю я. «Не думаю, что сейчас стоит устраивать публичную шумиху по поводу оставшихся заложников. – Говорит Мар Апрем. – Если бы вы смогли организовать мне встречу с кем-то из русского командования… Мы такие же православные люди, как и русские. Русские всегда помогали нам. Надеюсь, что вашим военным удастся оказать нам содействие». 

Когда я и сопровождающие меня переводчик и офицер правительственной армии, возвращаемся из Тель-Тамар в Дамаск, возле Хомса наша машина обгоняет колонну самоходных артиллерийских установок М109 американского производства. «Вот и бразильцы теперь в игре, - комментирует офицер, он свободно говорит по-русски. – Они вчера должны были прибыть в Баньяс». Полмесяца назад парламент Бразилии принял единогласное решение об отправке «ограниченного контингента для борьбы с международным терроризмом в Сирию» (цитата из пресс-релиза бразильского правительства). Следующую неделю чиновники обсуждали, какие именно части должны составить контингент. Решили, что 12 САУ и батальон охранения.

«Их дислоцируют на горе Касьюн над Дамаском, - рассказывает офицер. – Отвели им участок совсем рядом с пещерой Магарат ад-Дамм, в которой Каин убил Авеля. Будут оттуда бомбить «бармалеев» в Джобаре, Джисрине, Кфар-Батна, Харасте, Акрама и Бейт-Сахме». Я уточняю: «На Касьюне уже французская артиллерия, иорданские САУ, установки «Град» пакистанцев. Разве хватит места для бразильцев?» Ухмыляясь, он отвечает: «Вот я и говорю, что им место возле самой Магарат ад-Дамм отвели. Свободного места на Касьюне почти не осталось. Если кто-то еще решит туда заехать, то придется размещать их в пещере». 

«Как же мы позволили разрушить нашу страну? – риторически, ни на кого не глядя спрашивает Саид-Али. – Как же вовремя недоглядели?» Я, немецкий радиожурналист Густав, его коллега из Лондона Джозеф, Анджела со своими подружками украинкой Софьей и француженкой Люси и старый рыбак из Латакии Саид-Али сидим на берегу Средиземного моря. В двух километрах за нашими спинами развалины Угарита. Великолепный солнечный день, спокойное море, почти безлюдный берег, у нас с собой три бутылки ливанского, посредственного качества красного вина – кажется, что большего для счастливой жизни и не надо.

Саид-Али не поймал ни одной рыбёшки. Он толком не знает, сколько часов тут рыбачит. «Я достаточно стар, чтобы не заботиться о времени», - сказал он нам, когда мы подошли к нему со своим любопытством «клюет-не клюет». Он угостил нас сигаретами, мы предложили ему выпить. «Один стаканчик», на который согласился рыбак, до сих пор стоит не тронутый. А мы успели опорожнить одну бутылку (Густав убрал её в рюкзак: «Не смейте мусорить»).

«У нас была прекрасная страна, великолепная страна, - говорит Саид-Али, отложив удочку и закуривая. – Лучшая страна Ближнего Востока. До войны мы жили все вместе – арабы, курды, туркоманы, ассирийцы, мусульмане, христиане, езиды. Никто не спрашивал тебя про твою веру, твою национальность. Это – правда. Скажу откровенно, то, что государство у нас было авторитарное, - совершенно оправдано. При таком разнообразии конфессиональном, этническом, при том, что народ у нас очень «горячий», нами надо управлять «железной рукой». И если правитель справедлив, если он правит справедливо, то какая разница, как называется его государственный строй – авторитарный или демократический?», - сириец глядит на нас по очереди, ждет реакции. Джозеф, прямая спина, корявое лицо вырожденца из старинного знатного рода, отвечает первым: «Вы очень мудро рассуждаете. Однако авторитаризм не может быть справедливым в корне. Он не гарантирует равенства прав и возможностей граждан. Это заложено в самой его сути. Авторитаризм – это пирамида. И тот, кто внизу не может оказаться выше или на равных с тем, кто выше него. Конструкция авторитарного государственного строя не позволяет». Густав, он единственный из нас хорошо владеет арабским, переводит. Саид-Али будто не замечает слов англичанина, продолжает: «Мы жили хорошо. Мы жили даже лучше, чем наши соседи – турки, израильтяне, арабы Залива. Это их спецслужбы, турецкие, израильские, саудовские и катарские, организовали войну. Завезли к нам оружие, боевиков, взбаламутили наше население, сколотили из сирийских бандитов военные отряды. Они заварили эту кашу. И они больше всего мешают, чтобы «бармалеев» наконец разгромили. Разве возможно такое: пятьдесят сильнейших стран мира воюют против нескольких тысяч сумасшедших террористов и не могут их победить? Нет, только если война идет нечисто». Теперь отвечаю я: «Ваша страна должна гордиться нынешней войной, уважаемый Саид-Али. Сирия должна гордиться, что именно она стала полем великой миссии «цивилизованного мира». Если бы не было этой войны, то её надо было бы придумать. Весь «цивилизованный мир» объединился ради борьбы с силами зла, тьмы, варварства. Это как реинкарнация Второй мировой – тогда врагом человечества был нацизм, сегодня «бармалеи». Борьба с нацистами объединила коммунистов с капиталистами, европейцев с американцами, негров с белыми – великолепный интернационал. Вторая мировая, на самом деле, стала спасением разваливавшегося в 1930-ых годах мира. Человечество в тридцатых захлебывалось в отчаянных попытках понять, куда ему надо двигаться. Происходили десятки локальных войн по всей планете. Капиталисты называли себя коммунистами, коммунисты защищали националистов и рабовладельцев, рабы-негры убивали таких же рабов в Азии, чтобы защитить своих белых господ. Мир переживал грандиозную ломку. Он мог погибнуть. Но появился нацизм – он показал ужас, который постигнет мир, и таким образом он спас мир. Угроза нацизма объединила человечество. Сегодня угроза нового Средневековья, «бармалейского» варварства объединила мир». Густав говорит мне: «Что ты несешь? Ты хочешь сказать, что угроза международного терроризма спасает мир? Я не буду переводить». Софья говорит мне по-русски, лишь я и она из нашей компании понимаем русский: «Ты хочешь обидеть дедулю? Как можно говорить человеку, что он должен гордиться войной, которая сгубила полмиллиона его сограждан». Отвечаю на русском: «Ты, Софья, как ваша днепропетровская аэромобильная бригада, которая окружила Аз-Забадани, обстреливает его потихоньку третий год и не двигается ни взад, ни вперед. Ты за все время, проведенное в Сирии, не продвинулась в понимание этой войны – ни взад, ни вперед». Она махает рукой в мою сторону, будто отгоняет назойливую муху или комара. «Каким образом, по-вашему, - говорю теперь на английском, - надо объяснять эту войну сирийцам? Весь мир воюет здесь, чтобы защитить их правительство и президента, как рассказываю сирийские телеканалы? Это чушь, бред. Даже сирийские дети не верят в такой бред. Хорошо, скажите им честно: ну, мы тут деньги зарабатываем, наши военные тоже, еще куча организаций и разных иностранных авантюристов, у нас и у них проста такая работа – зарабатывать на войнах…» Меня перебивает Анджела: «Алессандро, ты не в себе. Я тебя не узнаю. Верно, ты перегрелся на солнце». Люси: «Месье Рюбин, успокойтесь».

Мы снова дружны и веселы через несколько часов и три литра отвратительной араки, турецкой анисовой водки (из крепких напитков только араку нам удалось найти в Латакии, в городе дислоцированы 13 тысяч иностранных военных и 65 тысяч иностранцев, обслуживающих их, - для полумиллионного города это причина перманентного дефицита алкоголя). Мы заваливаемся в крошечную гостиницу в центре, построенную колониальными французскими властями в 1920-ых. Долго, мешая друг другу, шутя, громко смеясь, мы поднимаемся на второй этаж по узкой деревянной лестнице – гостиница на втором этаже, на первом – магазины. Над деревянной стойкой ресепшн с колониальных времен висит предупреждение на арабском: арабам запрещено селиться в одних номерах с женщинами, даже с собственными женами. На европейцев ограничение не распространяется. Мы выбираем четырехместный номер (самый большой), потому что намерены провести эту ночь все вместе. Из окон – рамы деревянные, заметно, что крашенные множество раз – виден памятник предыдущему президенту Сирии, отцу нынешнего, и здание местной госбезопасности. Администратор-сириец обещает принести в номер две раскладушки – нас устраивает. «Ребята, вслед за бразильскими военными должны приехать их тележурналистки. Они – настоящий огонь, ребята. Я веселился с ними во время олимпиады в Рио-де-Жанейро. С ними…» - Густав не успевает договорить и засыпает, заваливается на одну из кроватей. 

На следующий день в Латакии происходит Парад культур. Представители военных контингентов, воюющих в Сирии, представляют свои национальные культуры.

До ввода коалиционных сил в Сирию в Латакии, помимо местных жителей, было не меньше двухсот тысяч беженцев из разных районов страны. С тех пор, как коалиционное командование приняло решение, что именно тут будет размещаться главный штаб и прочие командные структуры, в городе запрещено проживание сирийцев, не имеющих местной прописки. Столица правительства и президента Сирии – Дамаск. Столица иностранных сил, явившихся «защищать цивилизацию от дикости» (цитата из коммюнике индийского министерства обороны), - Латакия.

Сюда привезли, конечно, несколько автобусов с детьми-беженцами, лучшими учениками школ Дамаска, Хомса и Алеппо, чтобы они посмотрели Парад культур, но свободно попасть на мероприятие обычным сирийским гражданам невозможно. Вокруг города усиленные блокпосты. В небе снуют туда-сюда военные вертолеты, штурмовики и беспилотные аппараты наблюдения. На рейде караулят американский авианосец, мексиканский фрегат, российский большой противолодочный корабль, английский эсминец, китайская субмарина и несколько индонезийских патрульных катеров. 

«Когда же закончится эта проклятая война?» - спрашивает меня англоговорящий таксист-сириец в Алеппо. «Эта война позволяет «цивилизованному миру» совершать благие дела, творить добро во имя всего человечества. – Отвечаю, глядя на дома, разрушенные во время ожесточенных боев полгода назад. – Добро «цивилизованного мира» не имеет границ – и во времени тоже. Поэтому не надейтесь, что мир наступит скоро». 

«Помнишь, кто был до «бармалеев»?» - спрашивает меня редактор белградского еженедельника Слободан. «Не помню, сейчас складывается впечатление, что «бармалеи» были всегда. Что эта война идет из века в век. Война добра и зла», - отвечаю на его родном сербском. Слободан смеется: «Православный славянин всегда поймет православного славянина. Со мной твои шутки не пройдут. Немцам, китайцам и хорватам рассказывай. Я серьезно» - «Хорошо, и я серьезно. Я действительно не помню, кто исполнял роль «бармалеев», пока они не вылезли на сцену» - «Наверное, потому что ты еще очень молод, брате Александар. До «бармалеев» были сомалийские пираты. Вспоминаешь?» - «Слобо, как же ты прав. Точно».

Это было в середине «нулевых». Гражданская война в Сомали продолжалась к тому моменту полтора десятка лет. Беженцев из этой страны не принимала даже соседняя Эфиопия – одна из беднейших стран в мире. Несчастные сомалийские рыбаки и морские контрабандисты придумали себе промысел. Они купили автоматы и гранатометы у враждовавших между собой вооруженных группировок. Оседлали деревянные – длинные и остроносые – рыбацкие лодки хорошими японскими моторами и отправились промышлять. Они захватывали контейнеровозы и рыболовные сейнеры, проходившие мимо сомалийского побережья. Пригоняли суда к своим приморским деревням и требовали выкуп у компаний, владевших судами и грузами. «В 2008-ом сомалийцы угнали 42 контейнеровоза и получили на выкупах за них 80 миллионов долларов США. До появления пиратов иностранные браконьеры, пользуясь полным отсутствием какого-либо морского контроля у побережья Сомали, ловили лобстеров, креветок и тунца на 300 миллионов долларов в год в её территориальных водах», - рассказывает сербский редактор. В конце «нулевых», если судить по основным мировым медиа, главнейшей угрозой в мире были «сомалийские пираты». Правда, на фото выглядели они совсем не впечатляюще – худющие, длинные, в каких-то потрепанных обносках, закрывающих их тела, со старыми модификациями автоматов Калашникова и гранатометами РПГ не первой свежести. Тем не менее, «цивилизованный мир» приступил к борьбе с «международной угрозой». Нет, не вводили международные наземные силы в страну, не утихомиривали воюющие за власть местные кланы, не пытались восстанавливать экономику и инфраструктуру, не предлагали бывшим сомалийским рыбакам более мирную альтернативу. «Цивилизованный мир» отправил к сомалийскому побережью самые современные военные корабли. Территориальные воды Сомали патрулировали английские, голландские и датские фрегаты, российские большие противолодочные корабли, флагманы норвежского, португальского и украинского флотов, американский ударный атомный авианосец «Энтерпрайз» вместе с ракетными эсминцами, военные корабли Ирана, Японии, Саудовской Аравии, Малайзии, Индии, Южной Кореи, Китая и Швеции. Иностранная авиация бомбила рыбацкие деревни, пафосно названные «пиратскими базами». За пять лет международные силы добра и света загнали сомалийских пиратов-рыбаков обратно на берег. Война внутри Сомали продолжалась. Она до сего дня не закончилась.

«А в 1990-ых главными «бармалеями» в мире были мы, сербы», - добавляет Слободан. Говорю ему: «С вами «цивилизованный мир» разобрался за три года. С сомалийскими пиратами – за пять лет. Полагаю, нынче «цивилизованный мир» будет гораздо благоразумнее, и не будет так торопиться с победой. Все-таки стабильность вида и местоположения «мирового зла» важна для стратегического планирования. Когда ты точно знаешь, где именно и в какой конкретно форме «международная угроза» будет существовать ближайшие лет десять, значительно легче заниматься долгосрочными планами, обеспечивать рабочими местами своих граждан, родственников, друзей и оптимизировать траты на имиджевые услуги». 

«Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» - сытым тоном абсолютно уверенного в себе человека говорит Джек. Он смеётся – выкидывает из себя громкие смешки, чтобы подчеркнуть мою наглость и свою абсолютную уверенность и сытость.

Джек – культовый ведущий американского телеканала, вещающего из Нью-Йорка на весь говорящий и совершенно не говорящий на английском свет. Если бы не женщина, если бы не черноглазая, одевающаяся всегда со вкусом и умеющая вовремя показывать нужные эмоции итальянка Анджела, я бы не стал настолько откровенно разговаривать с Джеком. Ведь он изначально показался мне недостойным моих искренних мыслей. Наоборот, он показался мне слишком пропитанным заученными истинами «цивилизованного мира», чтобы говорить с ним начистоту. Он такой и есть, каким казался мне. Коварные итальянки… впрочем, они подставляли королей и герцогов старины, философов и талантливейших писателей, поэтому не стоит сильно расстраиваться из-за профессиональной их женственности.

Знакомство завязалось на приеме генерала Касима, командующего иранским экспедиционным корпусом в Сирии. Величайший иранец нашего времени – говорят о генерале Касиме. Он не дает официальных интервью. Но возможность встретиться с ним, поговорить хотя бы несколько минут, считается редкой удачей среди журналистов, работающих в Сирии.

О том, что генерал Касим устраивает прием, стало известно за пару дней до приема. Никаких пресс-релизов, никаких официальных заявлений. Информация распространялась через друзей, через близких, через людей, которым доверяешь не меньше, чем себе. Мне рассказал о предстоящем приеме турок Джем. Я же рассказал о нем только редактору белградского издания Слободану и Анджеле из Рима. «Как я должна одеться на этот прием, по твоему мнению?» - отреагировала итальянка на моё сообщение. «Иранцы что-то замышляют», - отреагировал серб. Итальянка оделась, как школьница-старшеклассница, намеренная соблазнить самого строгого учителя, и заплела две хулиганские косички (тотально противоположно моему предложению). Серб подготовил список вопросов на три страницы печатного текста.

Прием происходил вечером на базе «Корпуса стражей Исламской революции», расположенной в пустынных горах восточнее автотрассы Дамаск – Хомс, в древнем, заброшенном 800 лет назад христианском монастыре Мар Муса. «Стражи» - элитное военно-политическое подразделение иранской армии, иранского государства вообще («политическое подразделение» подразумевает очень широкие функции). Генерал Касим – глава «стражей». Его еще называют «серым кардиналом» Ирана. По данным самых разных журналистов, идейным вдохновителем войны в Сирии в её нынешнем виде, войны «цивилизованного мира против международного террора», является именно генерал Касим. Перед тем, как вооруженный конфликт правительства Сирии против радикальных религиозных группировок приобрел масштабы «глобального конфликта», «столкновения света и тьмы», глава «стражей» посетил в Москву, Вашингтон, Пекин, Стамбул и Берлин. Именно в том порядке, в каком я перечислил.

По легенде, генерал Касим родился в крестьянской семье в маленькой деревне (тогда в ней жило не больше ста человек, сегодня – не больше четырех сотен) в пустынной провинции Керман. Ему рано пришлось заняться зарабатыванием денег – семейные интересы того требовали. Он работал в строительной бригаде с 15 лет. Когда он проходил срочную военную службу, началась война Ирана с Ираком. Сержант Касим прославился своими смелыми рейдами по тылам врага. Получил офицерское звание и вся дальнейшая его карьера была связана с военной службой. Неофициальная версия его родословной гласит, что он принадлежит к роду последнего иранского шейха Пехлеви. Благодаря связям семьи получил великолепное домашнее образование и войну против Ирака начал в чине подполковника, командира батальона специального назначения военно-десантных войск.

Иранцы встречали гостей в городке Ан-Небек на автотрассе Дамаск – Хомс. Отсюда в Мар Муса они доставляли своим транспортом. Я с Анджелой и Слободаном ехал среди красно-рыжих гор в лучах гаснущего солнца на огромном японском внедорожнике. Впереди, кроме водителя, сидел англоговорящий иранский офицер. «Ты видел фото Касима? – шёпотом спросила меня итальянка. – Как мужчина он – ого-го выглядит. Сколько ему лет? Около 60? Он гранд мачо. Заметь, на его фото ни грамма корректировки изображения. По-моему, такой мужчина может сводить с ума женщин одним взглядом». И тому подобное шептала мне итальянка, крепко держась за моё колено. Слободан всю дорогу курил трубку с глубокомысленным видом.

Монастырь сложен из дикого камня, плотно пригнанного друг к другу, в горной трещине. К нему ведет каменная лестница длиной метров в триста. В начале лестницы стояли иранские солдаты (причем, безоружные), проверявшие прибывших металлоискателями. На парковке не более десятка однотипных японских внедорожников.

Наверху иранские солдаты (так же безоружные) показали, куда идти. Мы – Анджела держала меня и Слободана под руки – вышли на открытую террасу, с которой открывался вид на серо-рыжую пустыню. Здесь уже собралось десятка два гостей. Среди них я увидел Джема. Он помахал мне рукой и подошел: «Искандер, Слобо, Ангела, рад вас видеть. Я был уверен, что Искандер сообщит вам о приеме», - он раскланялся с сербом и пожал двумя руками паучью ручку итальянки.

На террасе стоял стол с традиционными иранскими кушаньями и горячим чаем. Мы подошли к столу и накидывали один из видов пахлавы на маленькие блюдца, когда Анджела вдруг восторженно объявила: «О, да это же Джек. Я хочу привести к вам кое-кого очень и очень интересного, мальчики. Подождите немного». Глядя ей вслед, Джем прокомментировал: «Вертихвостка снова отправилась собирать главные призы дня», - и он положил на моё блюдце кусочек фисташковой пахлавы.

Большинство из гостей были отлично знакомы между собой – известные журналисты популярных в своих странах медиа. Мы дежурно здоровались, кратко обменивались последними новостями с фронтов и из штаба многонациональных сил.

Анджела действительно вернулась к нам, ведя за руку американца Джека…

Во-первых, у американца была литровая бутылка виски. Поэтому мы отошли к краю террасы, чтобы словно подростки, украдкой заливаться американским алкоголем. Во-вторых, Джек сказал: «О, русский, уважаю. Но ваши военные мешают нам добить «бармалеев» и спасти, наконец, Сирию и весь мир от варваров». В-третьих, Анджела прижалась ко мне, обняв мою руку, и сказала тоном обиженного ребенка: «Алессандро очень искренний мальчик. Не путайте его с грязными делишками военных – русских, нерусских, любых». Поэтому я вскипел и стал говорить Джеку то, что действительно думаю об этой паршивой войне: «Дружище, если бы не эта война, ты бы сдох от скуки, разговаривая в своих прямых эфирах с очередными «кинозвездами», накачанными ботексом, а не интеллектом. Ваш гребаный западный мир сходит с ума, пытаясь найти достойного противника, с тех пор, как рухнул наш Советский Союз. Вам, на самом-то деле, нечего предложить миру – всему огромному в сотни наций и культур миру, поэтому вы ищете «глобального врага», чтобы оправдывать, что вам можно иметь то, что нельзя неграм в Африке, русским, пакистанцам, жителям Гренландии и так далее. Дружище, один очень умный и хитрый иранец воспользовался амбициями вашего наглого правительства точно так же, как он воспользовался глупыми иллюзиями третьесортных правительств России, Турции и тому подобных, чтобы наши потомки убедились – иранцев нельзя недооценивать». И тогда этот уверенный в себе американец сказал: «Да вы чертов революционер, мистер Райбин!» Отхохотав как следует мою речь, Джек продолжил: «Это наивные идейки левых революционеров слишком глубоко засели в вашем разуме, мистер Райбин. Вы продолжаете искать врагов среди буржуа, капиталистов, олигархов, хотя их уже 25 лет как нет. Вы, будучи очередным леваком-революционером, отказываетесь принимать то, что в мире действительно существуют глобальные вызовы, на которые «цивилизованному миру» пора реагировать всеми силами одновременно, а не усилиями отдельно взятых стран. Мир изменился. Перестаньте рассуждать догмами, которые были актуальны в начале XX века. Прошло сто лет. Очнитесь и попытайтесь понять современное состояние глобальной ситуации».

Было бы нелепо закончить горячую дискуссию между наглым американцем и вспылившим русским улыбками и рукопожатиями… Понятия не имею, кто меня оттаскивал от Джека, но это были крепкие руки нескольких человек, говоривших на непонятном мне языке.

Я так и не увидел в тот вечер генерала Касима. 

Александр Рыбин

]]>
Tue, 29 Aug 2017 16:39:28 +0400
Восточная Европа как логистический плацдарм НАТО http://navoine.info/easteu-natolog.html http://navoine.info/easteu-natolog.html Россия/СНГ Европа Армия
Вторник, 01 Август 2017

Любая война после первых ударов зависит от того, как эффективно работает военная логистика. Материальное обеспечение — это основа боевых действий. Это не так интересно, как политические игры или военные учения, поэтому новости военной логистики редко добираются до СМИ, но в НАТО сегодня идут активные работы по усовершенствованию логистики в Восточной Европе. Вероятный противник — Россия. 

Буквально на днях командующий вооруженными силами США в Европе генерал-лейтенант Бен Ходжес отметил, что хотя в Европе и наметился прогресс с военной логистикой, но еще многое предстоит сделать, чтобы ускорить процессы транспортировки техники и живой силы в Европе и чтобы быть готовыми к переброске в случае реальной критической ситуации. Генерал заявил, что нет достаточного количества железнодорожных путей, связывающих Германию и Польшу, и что в случае боевых действий не будет хватать вагонов. Проблему представляют и европейские мосты, которые не могут выдержать танки НАТО. Генерал выступает за создание «военного Шенгена», чтобы быстро доставлять войска в Литву и Румынию через транзитные страны. Пока это сопровождается массой согласований политического и юридического толка. Ходжес также считает, что Германия должна больше тратить на модернизацию своих военных портов, аэродромов и транспортных узлов. 

В Польше на базе ВВС Польши у села Повидз сегодня создается логистическая база НАТО. В нее будет вложено 200 млн долларов и она станет крупнейшим логистическим хабом сил НАТО, обеспечивающим действия в странах Балтии и на севере Европы. Первые объекты должны официально открыться 1 августа этого года. 

Командующий британской армией генерал Ник Картер, комментируя пребывания контингента Великобритании в Эстонии, сказал: «Мы бы очень хотели опробовать процесс взаимодействия с нашими опорными базами в Германии и выдвижения подкреплений в страны Балтии, для нас это была бы отличная тренировка. Во времена холодной войны нам это отлично удавалось, мы точно знали, как мы будем двигаться через границы и все прочие аспекты систем доставки, и нам хотелось бы вновь овладеть этим мастерством. Нам не приходилось заниматься этим в Ираке или Афганистане, но это тот набор навыков, который ожидается от экспедиционной армии». 

В марте этого года в Праге прошла конференция по военной логистике, на которой военные структуры и коммерческие компании обсуждали оптимизацию совместных действий в случае войны. 

Этим же летом вышла новая книга профессора Томаса-Даррела Янга «Анатомия пост-коммунистических европейских военных институтов: почему реформы провалились». В ней автор дает оценку состоянию вооруженных сил стран бывшего Варшавского договора и республик СССР и предупреждает НАТО, что на фоне растущей военной мощи России Североатлантическому альянсу надо срочно что-то делать с военными реформами в этих странах. 

Профессор Янг — не рядовой аналитик. Он — известная и уважаемая фигура в военно-политическом истеблишменте на Западе. Янг работает сегодня в Высшей военно-морской школе США, является консультантом военно-аналитической корпорации RAND, а до этого 12 лет преподавал в Военном колледже армии США. Томас Янг — автор нескольких книг и сотен статей. Его работы читают сенаторы США и советники английских премьер-министров, руководство НАТО и вооруженных сил США. Основная сфера интересов профессора — это военно-политические процессы в Центральной и Восточной Европе и реформирование вооруженных сил. 

При этом Томас Янг не просто теоретик. Он занимался планированием и проведением военных реформ непосредственно на местах: в Эстонии (в 2000-2002 годах), Украине (в 2003-2013 годах), Молдове (в 2004-2008 годах), Болгарии (в 2008-2011 годах), Сербии (с 2010-го по сегодняшний день) и Черногории (с 2011-го по сегодняшний день). В 2008 году Томас Янг возглавлял группу американских военных экспертов из Высшей школы военно-морских сил США, которые посетили Грузию за два месяца до начала войны в Южной Осетии. 

Новую книгу Янга сегодня внимательно изучают на Западе, и многие считают ее самой трезвой и бескомпромиссной, идущей вразрез с общепринятой и приятной оценкой реального состояния армий на востоке Европы. 

Томас Янг в своем труде утверждает, что 25 лет НАТО бездействовало, не принимая всерьез Россию и не занимаясь настоящим реформированием вооруженных сил новых членов Альянса, почивая на лаврах победителя в Холодной войне. За это время Россия окрепла, провела военные реформы и сегодня стремительно модернизирует свою армию, в то время как страны Восточной Европы продолжают полагаться на военную мощь западных партнеров, а сами западные партнеры только недавно после Крыма начали задумываться о происходящем. 

Как пишет профессор Янг, безусловно США вкачивали в обучение и модернизацию армий новых партнеров в Европе миллиарды долларов, но по сути сами военные институты этих стран, их логика, структура и руководство, оставались советскими по своему происхождению. Менялся фасад — почти не менялось содержание. Страны Восточной Европы не выказывали инициативы по реформированию, а их западные партнеры и не настаивали. Всех все устраивало. Одна из причин — это удовлетворенность тем, что страны Восточной Европы приняли свое посильное участие в военной кампании сил Коалиции в Афганистане и Ираке. Небольшие подразделения были выделены, натренированы, приняли участие и вернулись. Запад похвалил новых членов, а новые участники войн остались горды своим вкладом. Все довольны, но это — не реформы. 

Янг сетует, что военная техника стран Восточной Европы сегодня в прямом смысле ржавеет на складах. Личный состав не готов к реальным боевым действиям, у пилотов мизерные часы налетов. И, как пишет Янг, самое худшее для НАТО, что на самом деле не происходит никакой реальной модернизации или замены военной техники. 

Американский планировщик предупреждает НАТО и США, что в случае агрессии со стороны России первый удар придется на Восточную и Центральную Европу, которая станет передовым рубежом обороны альянса. Было бы странно, по его мнению, до недавних пор не придавать этому самое серьезное значение. 

В 2014 году от членов НАТО снова потребовали выделять 2% бюджета страны на оборону, но вопрос о реальной военной эффективности этих расходов мало кто задавал. Цифра в 2% ВВП обсуждается еще с 70-х годов прошлого века. Томас Янг считает, что 2% ничего не дадут в плане обороноспособности членов альянса. Больше денег не означает автоматически больше военных стратегических возможностей. 

Самое интересное, что эксперт не ограничивается технической стороной вопроса. Янг говорит о том, что НАТО и странам Запада пора переставать отводить себе лишь техническую роль, заботясь только о тактике и экипировке, что Запад высылал немного техники и отправлял своих инструкторов для обучения восточноевропейских солдат и офицеров на разных курсах, время от времени проводил военные учения, отдавая на откуп стратегическое планирование и управление вооруженными силами местному военно-политическому руководству стран Восточной Европы. 

Это не подготовит Восточную Европу к масштабному противостоянию с Россией. Томас Янг считает, что Западу пришло время брать и стратегическое планирование в Восточной Европе в свои руки.

Он идет еще дальше и пишет, что реформирование военных институтов — это не техническая, а в первую очередь политическая задача. Янг рекомендует Западу ужесточить свое отношение к восточным партнерам и добиваться от них политических изменений и принятия «западных демократических принципов» оборонной политики на национальном уровне. 

Восточная Европа должна, по мнению военного профессора, перенять западные методы военного планирования, обучать своих военных лидеров в русле западных практик и, чуть ли не самое главное, радикально изменить систему логистики и материального обеспечения, которая до сих пор зиждется на советском опыте. Восточная Европа сегодня не готова с точки зрения логистики даже просто принять масштабную помощь Запада в случае войны. 

Янг часто пишет о военной логистике в своих трудах. Восточная Европа не готова к логистической поддержке военных действий против вероятного противника, а никто и не скрывает, что это Россия, и события в Крыму и на Донбассе, по мнению Янга, тому яркий пример. И реформы надо проводить как можно быстрее, потому что, как считает Томас Янг, «Путин больше не даст Западу еще 25 лет» на их завершение.

Илья Плеханов 

]]>
Tue, 01 Aug 2017 13:28:46 +0400
«Сирийский экспресс» России http://navoine.info/syrian-express-russia.html http://navoine.info/syrian-express-russia.html Россия/СНГ Ближний Восток
Пятница, 07 Июль 2017

Летом-осенью 2015 года после заключения соглашения с Сирией о помощи России правительственным силам в военном конфликте из России в Сирию пошел поток военных и гуманитарных грузов. Непрекращающаяся логистическая операция получила неофициальное название «сирийский экспресс» и считается крупнейшей зарубежной российской операцией подобного рода со времен участия СССР в войне в Афганистане. «Сирийский экспресс» приковывает пристальное внимание зарубежных экспертов и средств массовой информации. 

Затраты на проведение всей военной кампании России в Сирии в зарубежных источниках оцениваются от 2,5 до 8 миллионов долларов в день и такие низкие расходы для активной военной кампании связывают в том числе и с отлаженной и относительно дешевой поставкой грузов морским путем.

Основной отправной точкой грузов в Сирию называют порты Севастополь и Новороссийск. В Сирии российские грузы ранее из соображений секретности принимал порт Мина аль-Бейда севернее города Латакия, с начала кампании в Сирии главный порт — это российская база в Тартусе. 

Осенью 2016 года российские инженеры также запустили обновленную железнодорожную ветку из Тартуса к базе ВКС России в Хмеймим, что значительно упростило переброску грузов с побережья.

Для отправки грузов морем Россия задействует большие десантные корабли проекта 775. По данным зарубежных аналитиков, русские используют пять кораблей этого класса («Азов», «Королев», «Ямал», «Новочеркасск» и «Цезарь Куников») и база в Тартусе принимает как минимум два таких корабля в месяц. Один БДК способен перевозить до 12 танков и БТР, 340 солдат и 500 тонн различного груза. 

Также в логистической операции задействованы большие десантные корабли проекта 1171. Используются три корабля: «Саратов», «Николай Вилков» и «Николай Фильченков». БДК этого проекта способны перевозить до 20 основных боевых танков, или 45 БТР, или 50 грузовых автомобилей, и 300-400 человек десанта. Корабль может нести до 1000 тонн различных грузов. База в Тартусе принимает как минимум один такой корабль в месяц. 

По данным турецких источников, в «сирийском экспрессе» также задействованы суда «Двиница-50», «Кызыл-60», «Вологда-50», «Казань-60», закупленные у Турции и Украины, а также SPARTA III и SPARTA II. 

Как сообщали в Reuters, бывший украинский сухогруз-рефрижератор «Георгий Агафонов», простаивавший и ржавевший многие годы, был куплен у Украины турецкой компанией за 300 тысяч долларов в 2015 году. По идее, судно должно было пойти на металлолом. У турецкой компании судно купила уже другая офшорная компания, а осенью 2015 года бывший «Георгий Агафонов» превратился в «Казань-60» и стал вспомогательным судном ВМФ России. 

Обеспечение безопасности прохода российских судов и кораблей через Босфор взяла на себя Турция, особенно после убийства российского посла в Турции Андрея Карлова. В мае этого года появились сообщения, что исламисты планируют атаковать «сирийский экспресс». Турецкие СМИ писали, что спецслужбы страны мониторят 146 точек на побережье на пути транзита российский кораблей, откуда террористы могут хоть как-то провести атаку.

Некоторые турецкие газеты также писали, что все корабли России в проливе сопровождаются двумя катерами береговой охраны Турции и полицейским вертолетом. Впрочем, на многочисленных фотографиях прохода российских кораблей через Босфор никакого турецкого «эскорта» не наблюдается. 

Турция следит за проходом российских кораблей, а на сайте Turkishnavy.net можно найти записи о факте появления каждого корабля в проливе Босфор. С начала 2017 года по конец мая через пролив прошли 83 российских корабля.

Что касается танкеров и других грузовых судов, то здесь трудно оценить, сколько из них отправились именно в Сирию, так как Россия традиционно использует этот морской маршрут для поставок в Европу.

Помимо морского пути активно загружается и воздушный маршрут. Используются самолеты Ан-124, Ил-76, Ан-72 и Ту-154. Грузы доставляются из России на базу в Хмеймим и в аэропорт Дамаска самолетами Ан-124 и Ил-76 чуть ли не ежедневно.

Именно на Ан-124 в 2015 году в ходе начала кампании оперативно доставили комплексы С-400 «Триумф», многоцелевые вертолеты Ми-8АМТШ-В «Терминатор», вертолеты Ми-24, Ми-35М и другие крупные грузы. 

Ан-72 используется на базе в Хмеймим для перевозок внутри Сирии (в Дамаск и Алеппо), а на Ту-154 из России прибывают особо важные посетители, личный состав, советники, спецназ, но также и особо ценные грузы. 

По зарубежным данным, Россия поставляет в Сирию тысячи тонн грузов ежемесячно. В декабре 2015 года, после нескольких месяцев с начала операции, министр обороны России Сергей Шойгу рассказал, что за два месяца военно-транспортной авиацией и морским транспортом были перевезены 214 тысяч тонн различных грузов. В 2016 году Шойгу говорил, что в Сирию отправляется 2 тысячи тонн грузов ежедневно. 

Россия весной также приступила к модернизации своей базы в Тартусе. Председатель комитета по обороне Совета Федерации Виктор Озеров ранее сообщал, что уже запущены изыскательские работы, связанные с прокладкой трубопровода для горючего, началось укрепление причальных стенок. Основные работы в Тартусе развернутся ближе к концу 2017 года, модернизация займет от полутора до двух лет. 

В Тартусе смогут одновременно находится до 11 российских кораблей. Модернизация причалов позволит принимать и авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов». С модернизацией порта возрастет и его роль логистической базы.

Как сказал Виктор Озеров: «Мы пришли в Сирию всерьез и надолго».

Илья Плеханов

]]>
Fri, 07 Jul 2017 22:36:28 +0400
Сдувая пыль со старых планов: что делать европейцам при вторжении России http://navoine.info/swiss-dust-go-baltic.html http://navoine.info/swiss-dust-go-baltic.html Россия/СНГ Европа
Пятница, 07 Июль 2017

 

Тема вероятного военного конфликта между НАТО и Россией в странах Балтии присутствует постоянно на повестке дня среди зарубежных аналитиков и средств массовой информации.

Недавно завершились учения НАТО на границе Польши и Литвы, в ходе которых отрабатывали сценарий действий в случае вторжения России в страны Балтии. На лето-осень запланирован еще целый ряд учений НАТО, включающих обучение военнослужащих стран Балтии слаженной работе систем ПВО и борьбе с танками вероятного противника. 

Особое внимание вызвал инцидент с сопровождением самолета Министра обороны России Сергея Шойгу истребителями НАТО в Балтике. На Западе также внимательно сегодня следят за российскими учениями «Морское взаимодействие-2017», в которых принимает участие отряд кораблей ВМС Китая. 

Балтийские партизаны 

Грядущие же в сентябре российские учения «Запад-2017» вызывают массу громких и довольно истеричных заявлений. 

Президент Эстонии Керсти Кальюлайд на днях заявила: «С августа по октябрь недалеко от нас пройдут регулярные крупные учения вооруженных сил Российской Федерации «Запад». Мы должны быть вместе с союзниками в равной степени спокойными и настороженными. С большой вероятностью будет отрабатываться масштабная военная операция против НАТО, и, очевидно, мы увидим разные информационные атаки, цель которых – посеять путаницу и недоверие».

Президент Литвы Даля Грибаускайте и вовсе в июне назвала главной угрозой для стран Балтии и Польши «существование России и Беларуси на востоке». 

Хотя в июне силы НАТО завершили обещанную ранее переброску 4 тысяч своих военнослужащих в страны Балтии и Польшу, особых иллюзий по поводу их военной мощи аналитики не питают. 

Еще в феврале прошлого года военно-аналитическая корпорация RAND моделировала нападение России на страны Балтии (работы над моделированием данной ситуации идут с лета 2014 года) и пришла к выводу, что через 60 часов после начала активных действий российские войска были бы в Таллинне, а при «негативном сценарии» — и вовсе через 36 часов.

Поэтому тема ведения партизанской войны против российских войск, в случае вторжения, более актуальна, чем подготовка к лобовым столкновениям. 

Осенью прошлого года газета The New York Times разразилась статьей «Напуганная Россией, крохотная Эстония готовит нацию повстанцев». Лига обороны Эстонии проводит время от времени учения для своих 25 400 членов и готовит их к партизанским боям, в том числе обучая изготовлению самодельных взрывных устройств (СВУ), которые нанесли немалый урон силам Коалиции в Ираке и Афганистане. Как пишет газета, эстонские солдаты, которые в составе сил Коалиции были в Афганистане, говорят, что они оценили эффективность СВУ, и что «русские — тоже люди, и будут напуганы» их применением. 

Бригадный генерал Меелис Киили, командующий Лиги обороны Эстонии, считал, что «партизанская деятельность должна начинаться на оккупированной территории сразу после вторжения», поэтому членам Лиги раздается оружие на хранение дома. Количество стволов на руках не афишируется, но их выдача ускорилась после начала конфликта на юго-востоке Украины. The New York Times отмечала, что подготовка Эстонии к партизанской войне против такого колосса, как Россия, выглядит «мультяшной», но эстонцы думают, что Ирак и Афганистан показали эффективность такой войны против могучей военной силы. А американский независимый журналист и эксперт по Ближнему Востоку Майкл Тоттен так вообще заявлял, что Эстония «готовится стать вторым Афганистаном» и страна обучает своих граждан «сражаться как повстанцы Ирака и Афганистана». 

В Литве тоже не отстают. В стране периодически печатаются пособия по ведению партизанской войны и проходят учения Союза стрелков Литвы по действию в случае оккупации страны. 

Швейцарский опыт Холодной войны

Но особенно отличился недавно полковник Кевин Стрингер, глава управления стратегии, планирования и политики в европейском Командовании сил специальных операций США. Он предложил странам Балтии, Скандинавии и Силам специального назначения США тщательно изучать опыт Швейцарии времен Холодной войны, когда в маленьком государстве был разработан детальный план действий в случае оккупации силами стран Варшавского договора.

В 60-х годах в Швейцарии была разработана концепция «Тотальной обороны» (которая пришла на замену концепции «Национальной обороны»). В рамках нового подхода в Швейцарии делали упор на «невосприимчивость» населения к зарубежной пропаганде, на создании эффективной системы гражданской обороны, обязательном воинском призыве и максимально возможной экономической независимости страны. Подразумевалось, что в случае агрессии гражданами Швейцарии будут выведены из строя все важные инфраструктурные объекты страны, поэтому агрессору не достанется ничего, кроме разрухи и мотивированного ведущего партизанскую войну хорошо вооруженного населения. В теории это все должно изначально показать нападающему полную бесперспективность оккупации Швейцарии. 

В 1973 году, как пишет полковник Стрингер, в докладе о политике безопасности Швейцарии прямо указывалось, что граждане должны оказывать гражданское неповиновение «в рамках международных законов», а выжившие после разгрома военнослужащие регулярных подразделений должны начать ведение партизанских действий. Координацию военных и гражданских лиц должны были осуществлять заранее созданные структуры. Руководство страны также призывало население и помощников партизан быть готовыми к репрессиям в случае оккупации. 

Руководством Швейцарии заранее было выбрано место в Ирландии, где бы базировалось правительство в изгнании. Сама же Швейцария делилась на 80 оперативных районов сопротивления. В стране создавалась сеть подполья, «спящие ячейки», вербовались сотрудники ядра будущего сопротивления. Считалось, что костяк всей структуры будут составлять 800 человек. К моменту отказа в 1990 году от подготовки к партизанской войне в Швейцарии были завербованы для подпольной борьбы около 400 человек. 

Стрингер пишет, что нельзя думать, что опыт Швейцарии не подойдет для стран Балтии, потому что Швейцария — горная страна и этнически однородна. Партизанская война в Швейцарии должна была разворачиваться не высоко в горах, а на плато и городах, где находится вся инфраструктура и сконцентрировано население. Что касается однородности, то в Швейцарии живут германощвейцарцы, франкошвейцарцы, италошвейцарцы, носители романшского языка. Природные условия и мультиязычность делают опыт Швейцарии, по мнению полковника, подходящим и для планирования партизанской войны в странах Балтии. 

Кевин Стрингер рекомендует этим странам четко прописать свою национальную доктрину партизанских действий и противодействия пропаганде врага, вербовать в ряды сопротивления гражданских лиц, что усложнит их выявление противником, быть готовыми в случае агрессии мобилизовать в вооруженные силы большое число граждан (в Швейцарии до 12% (625 тысяч человек) населения в случае атаки стран Варшавского договора должны были встать под ружье) и, наконец, исходя из современных условий ведения войн, сделать акцент на использовании сил специального назначения. Концепция «Тотальной обороны», по мнению полковника, получает вторую жизнь в Европе и граничащих с Россией странах, а опыт Швейцарии может стать ценным руководством.

Илья Плеханов

]]>
Fri, 07 Jul 2017 22:24:49 +0400
Разработчик систем РЭБ: «Томагавки» — сложные цели» http://navoine.info/toma-ew-target.html http://navoine.info/toma-ew-target.html Северная Америка Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 05 Июль 2017

В апреле американские военно-морские силы ударили крылатыми ракетами (КР) «Томагавк» по сирийской авиабазе Шайрат. Сейчас Пентагон угрожает применить их в Северной Корее. О том, почему «Томагавки» очень сложны как цели и каким образом от них можно защитить войска, аэродромы и пусковые шахты межконтинентальных баллистических ракет, на условиях анонимности рассказал один из ведущих российских специалистов — разработчиков средств радиоэлектронной борьбы. 

**

— Насколько американские крылатые ракеты «Томагавк» (Tomahawk) сложны как цели для средств радиоэлектронной борьбы ?

— Это очень сложные цели. Скажу более, сейчас не только в России, но и в мире нет достаточно эффективных средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которые гарантированно могут сбить их с курса или вывести из строя. Можно только ухудшить точность наведения ракеты или заставить подняться на такую высоту, где ее теоретически могут сбить системы противовоздушной обороны.

— Многие эксперты утверждают, что достаточно заглушить сигналы спутниковой навигационной системы GPS, чтобы ракета не смогла определить свое местоположение и сбилась с курса.

— К сожалению, это далеко не так. Такие заявления «эксперты» делают из-за незнания принципов работы системы наведения и навигации «Томагавков». 

Эти крылатые ракеты оснащены достаточно сложной инерциальной навигационной системой (ИНС), которая работает в связке с радиовысотомером (небольшой радар, который измеряет расстояние до земли. — «Известия») и оптико–электронной системой. В ИНС заложены маршрут полета по рельефу местности и координаты цели ракеты. Система навигации ведет ракету по курсу, задает скорость и высоту полета. Все это ИНС делает автономно.

Но если полет длится несколько часов, у ИНС «накапливается ошибка». Ракета постепенно смещается с заданного курса, но система перестает это «видеть». Поэтому необходимо провести коррекцию. По внешним данным определить, где фактически находится ракета, и скорректировать работу инерциальной системы. 

В ИНС «Томагавка» используется «коррекция по экстремальным точкам». Экстремальные точки — это хорошо различимые объекты местности с характерными очертаниями. Горы, группы холмов, долины, излучины рек и т.д. В заданных точках маршрута ракета включает оптико-электронную систему. В памяти ИНС заложено эталонное изображение — как должна выглядеть местность, если ракета идет по курсу правильно. Сравнив «эталон» с тем, что увидела оптика, ИНС понимает, насколько она отклонилась. Как правило, таких точек на маршруте полета «Томагавка» несколько.

Полет ракеты проходит на высоте 30–50 м. Во время коррекции «Томагавк» на несколько секунд поднимается до высоты 100 м, но потом опять снижается. При подлете к цели КР резко набирает высоту. Это сделано для того, чтобы обеспечить лучший обзор оптико-электронной системе. Ведь «Томагавк» находит цель не только по ее координатам, но и по видеоизображению. В памяти ракеты заложены контуры объекта. Система наведения ракеты анализирует видео, находит контуры цели, сопоставляет координаты с заложенными в памяти и только потом поражает объект. В среднем ракета падает от цели в радиусе не более 10 м. 

— В каких же случаях используется система GPS?

— В современных «Томагавках» (в частности, в модификации «Тактический Томагавк» (Tactical Tomahawk), которая применялась для удара по Шайрату) используется спутниковая навигация. Но GPS нужна только на конечном участке полета, когда ракета поражает цель. Благодаря спутникам точность ракеты увеличивается с 10 м метров до 10 см. Это особенно важно, когда КР уничтожает точечные цели. Например, пусковые шахты межконтинентальных баллистических ракет.

Упав в радиусе 10 м от многотонной крышки шахты, «Томагавк» не причинит ей вреда. А благодаря спутниковой навигации ракета попадет в центр конструкции и разрушит ее. Но для поражения площадных целей (аэродромов, стоянок техники, позиций войск) такая точность не нужна.

Также GPS используется системой навигации КР на участках коррекции курса. После коррекции инерциальная система сверяется с данными GPS. Но и без спутниковой навигации «Томагавк» всё равно выйдет на цель.

— В средствах массовой информации появились сообщения о том, что российский вертолет РЭБ «Рычаг-АВ» заглушил и заставил упасть несколько десятков американских «Томагавков». Какие еще средства радиоэлектронной борьбы могут помочь в борьбе с этими ракетами? 

— «Рычаг–АВ» работает преимущественно по зенитно-ракетным системам. Поэтому заявить, что он «заглушил» «Томагавки», мог только полный дилетант.  

Если цель ракеты точечный объект, то достаточно применить «глушилку» спутниковых навигационных систем. К примеру, хорошо подойдет станция РЭБ «Житель», которая стоит на вооружении Российской армии. Точность «Томагавков» упадет, и поразить цель они не смогут.

Но если ракеты бьют по площадным целям, то подавлять GPS бессмысленно. Боевая часть ракеты — это несколько сотен килограммов мощной взрывчатки. Даже с точностью в 10 м она гарантированно уничтожит цель.

Еще один вариант — задавить мощной помехой радиовысотомер ракеты. В случае отказа этой системы ракета сразу поднимается на несколько сотен метров. Это сделано для того, чтобы «Томагавк» не столкнулся с объектами на земле. Набрав высоту, ракета становится уязвимой для средств ПВО. 

Но подавить радиовысотомер нелегко. У него очень слабый отраженный сигнал, который, к тому же, направлен строго вертикально. Поэтому «глушилка» должна накрывать помехой огромные площади. Для этого она должна иметь очень серьезную энергетическую мощность и устанавливаться на высоте в десятки метров. Чем выше стоит станция помех, тем дальше она может «давить» сигналы противника. Но эффективна такая «глушилка» только когда она прикрывает «ракетоопасное направление». То есть участки местности, расположенные недалеко от маршрута полета ракет. В остальных случаях она бесполезна.

Можно ослепить лазером оптико-электронную систему «Томагавка», и ракета не сможет визуально распознать контуры цели. Тогда ей придется бить только по заложенным координатам. Но это только ухудшит ее точность, не более того. К тому же на эффективность лазера сильно влияют погодные условия и расстояние до цели.

— Как все-таки отразить ракетный удар «Томагавков»?

— Как говорится, «против лома нет приема». Пока самый эффективный способ борьбы с «Томагавками» — это зенитные комплексы типа «Панцирь». Как показывают испытания и учения, «Панцири» уничтожают такие цели очень эффективно.

Также сейчас проходят испытания системы борьбы с КР, основанные на новых физических принципах. Раскрывать особенности их работы я не буду. Скажу одно — они смогут полностью выжигать радиоэлектронное оборудование ракет.

Алексей Рамм

Источник

]]>
Wed, 05 Jul 2017 11:34:52 +0400
Фонд перспективных исследований: восстание машин откладывается http://navoine.info/fpi-machine-uprising.html http://navoine.info/fpi-machine-uprising.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 05 Июль 2017

Развитие робототехники в последние годы является одним из приоритетных направлений в гражданской и в военной отраслях науки. Различные машины заменили человека во многих сферах производства, роботизированные машины активно помогают и в решении военных задач. О том, какие роботы могут появиться в ближайшее время в российской армии и стоит ли ожидать восстания машин, рассказали заместитель генерального директора Фонда перспективных исследований (ФПИ) Игорь Денисов и заместитель руководителя Национального центра развития технологий и базовых элементов робототехники ФПИ Алексей Кононов.

**

- Расскажите, пожалуйста, как в России обстоят дела с развитием робототехники?

Алексей Кононов: Роботы сегодня - это уже не экзотика. Более того, многие образцы, тот же наш спасатель F.E.D.O.R. - это воплощение фантастических представлений, имевших место несколько десятилетий назад.

Они уже становятся реальностью. Есть программируемые манипуляторы на опасных производствах, роботы поднимают и транспортируют неподъемные для человека грузы: существуют целые логистические склады без участия человека. Здесь также отрабатываются отдельные технологии по управлению: автоматическая прокладка маршрута, элементы обучения и прочее, а роль человека сводится к составлению программ и контролю.

- А как обстоит ситуация с боевыми роботами?

Игорь Денисов: Боевых роботов, самостоятельно принимающих решения, сегодня не существует. Эта проблема будет решена с появлением продвинутых алгоритмов искусственного интеллекта, а самое главное с решением проблемы распознавания "свой - чужой", с которой пока никто не справился.

Например, в американской дистанционно управляемой воздушной платформе Predator, которую относят к боевым роботам, вопросы применения вооружения, команда о пуске ракет и другие ответственные решения - зона ответственности человека-оператора.

- На что сейчас способны российские боевые роботы?

И.Денисов: Сегодня военные роботы – это, прежде всего, машины обеспечения – транспортного, разведывательного, инженерного и т.д. Сейчас появляются роботы, пока управляемые дистанционно, на которых отрабатываются режимы автономного движения по маршруту. Например, роботы для разминирования, которые постоянно совершенствуются. Это же касается манипуляторов для опасных грузов.

Если раньше это все отдавалось на откуп оператору и его умению правильно управлять джойстиком, то сейчас достаточно указать точку захвата и машина сможет сделать все сама.

Если говорить о таких роботах, то здесь соперничество идет на конкурентоспособном уровне. В области роботов обеспечения наша страна достаточно конкурентоспособна, а в некоторых сферах мы даже не видели у иностранных коллег реализованных на практике решений.

- На каком этапе идет работа над созданием систем искусственного интеллекта для роботов?

А.Кононов: Если проводить аналогии с жизнью человека, то сейчас работа в этом направлении находится на уровне школьного детства. Многое сделано, было много попыток, но давайте посмотрим на то, что есть сейчас. Один из наиболее характерных примеров – общение человека с техникой на естественном языке. Системы распознавания речи у Google и Apple (всем известная Siri) базируются на том, что сам распознаватель находится на удаленном сервере.

Если попытаться так же обратиться к роботу, находящемуся в экстремальных условиях, такая система вряд ли будет работоспособной, потому что связь с сервером всегда может быть оборвана. Нужно, чтобы данные были здесь и сейчас. Это простейший пример, который показывает, что до воплощения этих мечтаний достаточно далеко.

Хотя прогресс есть, отдельные элементы появляются. Есть примеры, когда система управления обучается жестам человека, когда роботы запоминают наиболее часто выполняемые действия и потом уже при малейшем намеке сами выполняют их. Но сама теория систем с самообучением достаточно сырая и пока не достигла уровня, который мог бы позволить отнести ее к прикладным наукам.

Прогнозировать что-то конкретное по срокам в этом вопросе, особенно, если касаться военной темы, нужно с большой осторожностью.

- И каковы перспективы?

И.Денисов: Тема искусственного интеллекта уже давно существует. Здесь важно определение искусственного интеллекта. До настоящего времени единого понимания нет. То, о чем сегодня принято рассказывать, относится к системам, обученным навыкам в определенном диапазоне условий. Это может быть распознавание изображений, голоса или игра в шахматы, или игра Го. Всегда есть какое-то "или". Но если рассматривать искусственный интеллект в сопоставлении с человеком, то тут надо говорить о возможности системы самой поставить себе задачу, определить критерии ее решения и решить. Подходы к решению этой проблемы, дающих требуемый для практики результат, на сегодняшний день глубоко не проработаны.

То, что сегодня называют искусственным интеллектом - это алгоритмы, основанные, как правило, на нейросетях, когда машину обучают хорошо выполнять одну и ту же задачу. Например, играть в Го, быстрее человека распознавать изображение и так далее. Сегодняшние алгоритмы в этом направлении уже работают гораздо эффективнее человека: как известно, машина уже обыграла человека в Го.

Сегодня на повестке дня создание систем, которые могут иметь возможность самообучаться все время своего активного существования: чем больше работает автомат, тем умнее он становится. Но о замене интеллекта человека речи сегодня не идет, точку здесь ставить еще очень рано.

- В недавнем интервью "Интерфаксу" вице-премьер Дмитрий Рогозин упомянул робот "Нерехта" в числе перспективных разработок отечественного ОПК. На каком этапе находятся работы по этому комплексу?

И.Денисов: "Нерехта" - это разработка ОАО Завод имени В. А. Дегтярева в кооперации с АО "ВНИИ "Сигнал". В настоящее время проведена модернизация боевого модуля, претерпели ряд изменений алгоритмы управления платформой. Говорить о появлении конечного изделия нельзя, работа находится на этапе уточнения оптимального решения.

"Нерехта" сегодня гораздо совершеннее той платформы, которая была 2-3 года назад. Повысилась автономность, появились дополнительные режимы работы, позволяющие помогать оператору в сложных моментах, связанных с движением и управлением оружием. Она стала точнее, появился модуль для установки гранатометного вооружения, а не только пулемета, как раньше.

- Уже есть заказы от военных?

И.Денисов: На сегодняшний день, насколько мне известно, ряд заказчиков со стороны министерства обороны планирует использовать "Нерехту" для охраны заданного периметра.

В дальнейшем, по мере роста автономности, роста энергетических и интеллектуальных характеристик, ей будут ставить и другие задачи, когда она сможет работать не на какой-то конкретной площади, а действовать вместе с группой военнослужащих.

- Ведется ли разработка робота "Нерехта-2"?

И.Денисов: Ведется. По сути, мы сегодня находимся на уровне становления программы развития наземной робототехники в классе "Нерехта". Это класс, который позволит создать системы, действующие, в недалеком будущем, в кооперации с человеком. Есть много задач, решать которые предназначена робототехника, они связаны с выводом человека из зоны поражения, с усилением его интеллектуальных и физических возможностей и так далее. Все эти задачи мы группируем в программе работ по созданию многофункциональной наземной мобильной платформы для отработки ключевых технологий робототехники, которая приведет к созданию робота, умеющего действовать в составе перспективного тактического подразделения.

- Чем "Нерехта-2" будет отличаться от предшественника?

И.Денисов: Как я сказал, это не законченное изделие, а платформа, на которой будут отрабатываться различные технологии, в частности, технического зрения и связанного с ним алгоритма распознавания препятствий и автоматического движения в условиях помех: дыма, дождя, снега, и многое другое.

Вторая задача - отработка новых систем энергообеспечения. Сегодня в России существуют достаточно интересные решения, связанные с электродвижением. Это не только системы гибридных приводов или новых аккумуляторов, но и новые типы электродвигателей с высокими удельными характеристиками.

На новой платформе применяется модульный принцип построения, определяются единые стандарты по управлению, единые посадочные места.

Немаловажная вещь - каналы управления. Сегодня единой системы обмена информацией среди роботов не существует: каждый раз приходится решать задачи электромагнитной совместимости. Эта задача тоже будет решаться.

"Нерехта-2", в отличие от предшественницы, будет иметь в своем составе компонент, который позволит работать ей вместе с человеком. Это приборы и интерфейсы, вмонтированные в боевую экипировку, которые помогут эффективнее управлять роботом на поле боя, где пользоваться джойстиком и компьютером, как сегодня, невозможно. Поэтому нужно отработать технологию, которая позволит человеку ставить задачу роботу, не отвлекаясь от выполнения текущих задач.

- Как планируется реализовать эти функции управления?

И.Денисов: Это и речевое управление с использованием ларингофона - естественно, никто кричать команды на поле боя не будет, это и управление жестами. Кроме того, мы говорим о том, что перспективные системы прицеливания индивидуального стрелкового оружия будут позволять роботу наблюдать за полем боя глазами оператора-человека, и тогда он сможет выступать помощником человека при решении задач по поражению целей, которые солдат из своего личного оружия поразить не может или не успевает, а робот - сможет.

Следующее отличие "Нерехты-2" - наличие в ее составе легких воздушных платформ вертикального взлета. Это повысит эффективность работы системы в целом. По сути, "Нерехта-2" - это группа роботизированных комплексов, которые будут объединены единой системой управления, подчиненной человеку-оператору, который сможет выбирать: оставаться ли ему в тылу и управлять дистанционно, или он будет находиться с роботом на одной линии для выполнения задач обеспечения, например, транспортировки боеприпасов или других грузов и так далее. При этом человек может пользоваться тяжелым вооружением платформы, наблюдать за обстановкой "глазами" беспилотников, тем самым существенно расширяя свои физические и боевые возможности.

- Какие еще роботизированные комплексы для военных разрабатываются при участии ФПИ?

И.Денисов: У нас есть воздушная платформа высокой автономности с шифром "Сова". По сути это атмосферный спутник, аппарат, предназначенный для сверхдлительного полета на больших высотах и обеспечения потребителей необходимой информацией дистанционного зондирования, либо для ретрансляции данных. Этот атмосферный спутник отлетал у нас в прошлом году, сейчас готовится полет прототипа с размахом крыльев 28 метров. Предполагается, что этот аппарат сможет находиться в воздухе не менее полугода и решать массу задач на уровне космических систем, оставаясь возвращаемой платформой, следовательно, обслуживаемой и адаптируемой, а значит менее дорогостоящей в использовании, по сравнению с орбитальными спутниками.

Вторая воздушная платформа разрабатывается для отработки технологий скоростного движения. Это очень быстрый аппарат, основной акцент мы делаем на возможности отработки технологий перспективных двигателей, которые позволят создать высокоскоростные аппараты, которые смогут работать на больших расстояниях.

Есть еще два типа аппарата, один из них будет разрабатываться в рамках недавно объявленного нами конкурса "Вертикальный взлет". Цель - найти лучшее решение, связанное с обеспечением энергетически выгодного вертикального взлета, посадки и скоростного горизонтального полета, это нечто среднее между самолетом и вертолетом.

Сегодня в "железе" этой платформы нет, но требования к ней мы готовим.

Самая маленькая система, которую мы делаем, имеет шифр "Аэробот", где у нас сгруппирован ряд работ и конкурсов. В прошлом году совместно с Минобороны мы провели соревнования по "дрон-биатлону". В рамках конкурсов мы будем искать коллективы, способные разработать алгоритмы для малогабаритных коптеров, способных в автономном режиме совершать скоростные полеты в сложных условиях. Условно говоря, влететь в форточку и вылететь в дверь из комнаты, попасть в другую и найти выход. Или быстро пролететь по лесу, не задевая деревьев. Разработчиков таких коптерных систем очень много, а вот датчики к ним - это непростой вопрос. Реализовать алгоритмы автономного полета на низкопроизводительных платформах достаточно проблематично. Но такие работы у нас ведутся, с помощью этих коптеров мы решаем и задачи поведения аппаратов в группе, выявления целей и наведения, повышения автономности.

Если говорить о наземных системах, у нас есть две платформы. Одну из них образно назовем "Нерехта-2", вторая - известная антропоморфная платформа F.E.D.O.R. Если на первой отрабатываются боевые, ударные технологии, то вторая связана с отработкой систем технического зрения, приводов, тонкой моторики и возможности управления в копирующем режиме.

Также у нас проработаны две морские платформы. Одна из них предназначена для отработки перспективных подводных энергетических систем, систем связи и навигации. Целевая функция - создание платформы, которая сможет без использования ядерной энергии на обычных двигателях пройти несколько тысяч километров под водой без всплытия. Это достаточно серьезная задача.

Еще одна подводная платформа, с шифром "Витязь", должна обеспечить возможность решения задач на всех глубинах мирового океана, включая Марианскую впадину. По сути, это робот, на котором мы хотим отработать технологию построения аппаратов для дистанционного зондирования дна мирового океана. Решение этой задачи важно и военным, и гражданским специалистам.

- "Витязь" уже создан?

И.Денисов: Закладка аппарата произойдет ориентировочно летом. Это достаточно большой аппарат, по сути, это целый комплекс: на таких глубинах, для которых он предназначен, ключевой задачей является передача информации в реальном времени от основных датчиков, поэтому в его составе есть базовая станция-ретранслятор, которая ставится в районе "приземления" аппарата и обеспечивает его связь с поверхностью.

- Есть ли планы создать танк-робот на платформе "Армата"?

И.Денисов: Это больше вопрос "Уралвагонзаводу", но Т-14 - это уникальная платформа, которая по своей сути является во многом роботизированной. Изоляция экипажа в отдельной капсуле - решение одной этой проблемы невозможно без использования элементов робототехники.

А.Кононов: Т-14 в полной мере олицетворяет направление роботизации по созданию экипажных/безэкипажных машин с постепенным сокращением находящихся внутри людей. Она уже во многом приспособлена для этого: это и модульность, и возможность функционирования при сокращенном составе экипажа, а в последствии, и в безэкипажном варианте. Это оснащение танка системами из области последних достижений в сфере технического зрения и других областей техники.

Роботизация позволит повысить боевую мощь танка: без людей появляется возможность, например, увеличить боекомплект и скорострельность за счет установки другого автомата заряжания, снизить вес из-за других требований к бронированию. Но это же создает и другие сложности. Например, нужно иное орудие с большим ресурсом, так как танк-робот может чаще и быстрее стрелять, соответственно появляются новые требования к материалам. Это многоплановая и творческая задача.

В целом - это очень перспективная платформа. Как она покажет себя дальше, станет ясно в ходе дальнейших испытаний и эксплуатации.

- Недавно показали, как человекоподобный робот F.E.D.O.R. стреляет с двух рук из пистолетов. Есть ли перспективы его военного применения?

И.Денисов: Ранее мы говорили, что главное в роботе - это интеллект, программа. Цена входа невелика - нужны головы, нужен коллектив, знающий физику, математику и химию, программирование. А вот чтобы сделать прототип робота в металле, например, подводного, где используются стойкие к коррозии прочные материалы, дорогие системы связи и энерогообеспечения, нужно много материальных и временных ресурсов, поэтому на примере робота F.E.D.O.R. мы договорились с министерством образования и науки о взаимодействии.

ФПИ создает достаточно сложную робототехническую платформу и обеспечивает разработку открытого контура управления платформой. У F.E.D.O.R. есть симулятор, библиотека программ управления его основным модулем, которую мы можем передать коллективам, разрабатывающим алгоритмы управления, чтобы они смогли портировать свои алгоритмы в уже существующую платформу. Для этого мы в нынешнем году совместно с Минобрнауки России объявили об открытии конкурса на лучшее решение для программирования антропоморфной платформы F.E.D.O.R.

F.E.D.O.R. - это не просто платформа для нас, это пилотный образец, который проходит ряд апробаций, испытаний для проверки возможности создания на его базе каких-то решений, о которых в начале проекта мы даже не говорили.

Стрельба с двух рук - это одно из таких решений. Интересна не сама стрельба, а алгоритмы управления. Когда робот берет в кисть пистолет, он действует как человек и последствия работы оружия будут теми же. Например, при нажатии на спусковой крючок пистолет так же отбрасывает в сторону. Как написать алгоритм, который помог бы точно оценить роботу эти искажения, возникающие при манипуляциях с оружием? Это очень нетривиальная задача.

Нашим коллегам из "Андроидной техники" с привлечением других организаций удалось решить эту проблему, после чего мы проверили результаты на полигоне. Рядом с роботом стоял подготовленный специалист из Федерации практической стрельбы, было дано классическое задание: стрельба на скорость по круговым мишеням. Да, у робота было два пистолета, но стрелял он ими как одним, и было очевидно, что у человека, мастера своего дела, просто не было шансов.

- Чему еще обучался F.E.D.O.R., если говорить о военной составляющей?

И.Денисов: Второе упражнение, которое выполнялось, стрельба по, условно говоря, опасным фигурам и тем, по которым стрелять нельзя. Здесь мы уже говорим об элементах технического зрения, когда машина не только отрабатывает механизмы наведения, но и анализирует изображение с точки зрения правильности применения оружия.

- Это можно назвать зачатками системы определения цели "свой-чужой"?

И.Денисов: Нет, это скорее алгоритмы технического зрения в области распознавания, когда он видит, есть ли у фигуры заданный признак или нет, а вот своя она или чужая, это уже более сложный вопрос, сегодня даже нет подходов к решению этой задачи. Робот пока просто распознает маркированную фигуру: одной формы - это своя, другой - чужая.

- Насколько оправданно создание человекоподобных роботов для военных целей?

И.Денисов: Сегодня робот - это, в основном, боевая система, усиливающая возможности человека. Если ключевая задача - сохранение жизни своим и поражение чужих, то без решения задачи "свой-чужой", без решения проблемы обдуманного решения о применении оружия, создание полноценного робота, будь он антропоморфный или нет, невозможно.

Сегодня боевые роботы - это машины, которые быстрее человека двигаются, управляют тяжелыми приводами, например, автоматами заряжания оружия в танках, которые умеют далеко видеть. Здесь не надо быть антропоморфным, здесь важны другие характеристики.

А.Кононов: В прессе были публикации о том, что к 2040 году в правоохранительной сфере роботы могут заменить людей, к 2030 году - на поле боя. К этим прогнозам надо относиться с осторожностью.

- Насколько наука продвинулась в вопросах создания искусственного интеллекта, позволяющего машинам принимать ключевые решения?

И.Денисов: Повторюсь, что сегодня интеллект машин позволяет решать им узкоспециализированные задачи. Эффективных алгоритмов, позволяющих машине самой себе ставить задачи и решать их, пока нет. Хотя работа в этом направлении ведется, в том числе, обучение на примере. Есть гражданские разработки, за которыми мы тоже наблюдаем, которые позволяют научить прибор изготавливать блюдо по рецепту, причем, рецепт показывается машине на экране, а не вводится в виде алгоритма. Но это все узкий сегмент.

Бой - это очень сложная задача. Это и движение в марше, и поиск, и обнаружение цели, ее идентификация, определение целесообразности нанесения удара противнику в данный момент. Сегодня говорить о самостоятельном применении роботами вооружений можно в каких-то исключительных случаях. Например, если речь идет о поражении атакующих ракет. Когда система находится в режиме уничтожения всех летящих целей в заданном секторе, в условиях, когда человек физически не способен принять решение. Тогда включается автомат, который рассчитывает момент и параметры поражения цели исходя из различных факторов: скорости ветра, окружающей обстановки, имеющихся на атакуемом предмете систем противодействия. Это достаточно сложный автономный аппарат.

Такие же автоматы можно применить в авиации в условиях суперперегрузок и скоростей, превышающих возможности человека. Они смогут рассчитать параметры отделения боеприпасов, наведения на цель, но опять же, цель всегда определяет человек. В ту же крылатую ракету с головкой самонаведения вводятся параметры полета, дальше она работает как робот, но выполняет волю человека, а не летит куда хочет.

- Есть опасность, что машины станут совершенными и выйдут из-под контроля человека?

И.Денисов: Сегодня это фантазии. Что будет завтра - можно поговорить потом. Надеюсь, у всех хватит ума и здравого смысла решить все задачи так, чтобы из-под контроля человека автоматы не выходили.

Илья Морозов

Источник

]]>
Wed, 05 Jul 2017 11:22:31 +0400
Искусственный интеллект для беспилотников http://navoine.info/uav-rusai.html http://navoine.info/uav-rusai.html Интервью Россия/СНГ ВПК/Hi-Tech/Оружие
Среда, 05 Июль 2017

Беспилотные системы в будущем смогут объединяться в "стаи дронов" и принимать решения в зависимости от развития обстановки, иными словами — обладать искусственным интеллектом. Кроме того, уже сегодня летающих, наземных и морских роботов, а также другие системы вооружения и технику можно испытать на новейшем виртуальном полигоне.

Об искусственном интеллекте беспилотных летательных аппаратов (БЛА), их умении работать в "стае", а также о виртуальном поле боя для танков, вертолетов и роботов рассказал генеральный директор группы "Кронштадт" Армен Исаакян.

**

— Что представляет собой семейство беспилотников "Фрегат", создаваемых группой "Кронштадт"?

— Мы сконцентрированы на создании бизнес-модели, связанной с применением разного класса беспилотников. Мы уже подтвердили тактико-технические характеристики беспилотника среднего класса семейства "Фрегат" вертикального взлета на масштабных моделях, провели натурные полевые работы, сделали аванпроект — словом, у нас есть полная готовность к реализации этого проекта.

В обозримом будущем будут новости и по части тяжелого беспилотника. Этой тематикой компания занимается достаточно давно. За эти годы мы создали серьезные наработки, связанные с композитным производством, с созданием бортовой электроники и авионики, систем управления и связи, наземных пунктов, полезных нагрузок и программного обеспечения.

— Когда может быть создан тяжелый беспилотник?

— Время создания тяжелого беспилотника зависит от многих факторов, точно сказать пока невозможно — это тема более отдаленной перспективы. Многое зависит от рынка — идет много споров относительно его емкости и целевого применения подобных аппаратов. Многое зависит от технологий, их зрелости и готовности, от инфраструктуры.

Нужно дорабатывать законодательство — сегодня в России любой беспилотник массой более 30 кг должен иметь соответствующий сертификат и не может свободно передвигаться в общегражданском воздушном пространстве. Законодательная база еще находится в стадии разработки, мы в этом процессе активно участвуем. Это вопросы создания сертификационного базиса, корректировки федеральных авиационных правил, понимание общих требований к безопасности эксплуатации БЛА.

— Какая масса будет у тяжелого "Фрегата"?

— Есть несколько видов классификаций беспилотников. Для нас тяжелый класс беспилотника — это аппарат массой 1 тонну или больше.

Между 250 кг и 1 тонной — так называемый тактический сегмент. Это средние аппараты ограниченного радиуса действия. Меньше 250 кг — сегмент малых беспилотников. Вопрос миниатюризации и увеличения полезной нагрузки таких аппаратов тоже очень интересен. Для каждого сегмента есть своя функциональная задача, свой потребитель, свой спрос.

Сейчас на Западе существуют тяжелые беспилотники массой 12 тонн и больше. По высоте полета это и 8 км, и 15 км. С другой стороны, уже идут разработки легких, но сверхвысотных аппаратов, которые могут летать на высоте 25 км, используя энергию солнечных лучей. Они предназначены для мониторинга, ретрансляции сигнала связи и интернета.

— Скоро ли будет готов средний "Фрегат" массой 500 кг?

— Это все-таки вопрос экспериментального образца. Дальше зависит от того, как эту историю "потянет" рынок — нам нужен первый потребитель. То есть эксплуатация и вывод на рынок среднего "Фрегата" — вопрос зрелости рынка, и я оцениваю ее пока как низкую. И причина — прежде всего в вопросах регулирования, обеспечения безопасности, готовности технологий, экономики изделия.

Робототехника и беспилотная тематика — это направления, которые будут развиваться еще годы и годы. Полагаю, что к таким аппаратам, как "Фрегат", особенно в гражданском сегменте, наш рынок еще не готов.

— А военные?

— Военные в этом сегменте являются лидерами инноваций. В целом в мире военный сегмент беспилотной техники занимает около 80%. Эта доля потихоньку уменьшается, но нужно понимать, что пока все "тяжелое беспилотье" мира — прежде всего военное. И у нас то же самое. Мы видим большую заинтересованность нашей армии в беспилотниках.

— Есть ли в нашей армии отечественные образцы беспилотников?

— Согласно открытым источникам, в России есть игроки, которые уже поставляют беспилотную технику Минобороны России.

— По данным НИИП имени Тихомирова, в 2016 году был заключен договор на создание радара для беспилотника, разрабатываемого группой "Кронштадт". О каком аппарате идет речь?

— Для какого конкретного проекта предназначен этот радар, я сказать не могу. Отмечу лишь, что локаторы — это одна из самых важных составляющих полезной нагрузки для тяжелых беспилотников.

— Насколько важна автономность беспилотника? Что он должен уметь делать?

— Сам по себе беспилотный самолет в отрыве от функциональных возможностей его применения в комплексе рассматривать бессмысленно. Важно то, что он умеет делать, включая — в межвидовой группе аппаратов или в группе БЛА. Мы работаем и над морскими, и над сухопутными "беспилотными" системами и видим в этом большой потенциал.

Сделать любой аппарат телеуправляемым или дистанционно управляемым не составляет большого труда. Поставил систему связи, систему управления, видеокамеру или другие средства технического зрения — и управляй. Но это не наш путь. Краеугольным камнем для нас является создание систем управления, которые действительно могли бы делать аппарат не просто беспилотным, а именно робототехническим. Он должен обладать определенным уровнем искусственного интеллекта, алгоритмами, возможностью самостоятельно принимать решение в заданных рамках, работать в группе.

— Иными словами, он должен уметь действовать в сетецентрической системе?

— Если говорить в практической плоскости, то это такая система, в которой любая "железяка" способна не только действовать, но и принимать решения в зависимости от развития обстановки. У беспилотника самое интересное то, каким искусственным интеллектом он обладает.

Мы нацелены на создание систем управления и программного обеспечения, обладающего возможностями искусственного интеллекта для любых робототехнических комплексов. Это не только военные перспективы, но и широкое гражданское применение: любые сферы, где есть опасность для жизни и здоровья человека, общественного порядка и инфраструктуры.

— В будущем беспилотники смогут объединяться в "стаи дронов"?

— В будущем — обязательно. Сейчас преждевременно говорить, что такая "стая" существует, может быть, только в каких-то секретных программах. Но уже есть совершенно автономные интеллектуальные системы группового применения дронов, когда их можно запустить и они самостоятельно выполняют миссию, распределяя задачи между собой, общаются.

Кстати, создание систем защиты от дронов — серьезная тема. Есть вопросы защиты объектов инфраструктуры, спортивных, промышленных объектов, каких-то массовых мероприятий. Я думаю, что системы защиты от таких атак в перспективе будут обязательными для всех. Мы тоже думаем об этом. Кто, как не производитель беспилотника, сможет придумать от него защиту? Это отдельная перспективная тема, которой занимаются наши технические специалисты.

— Недавно группа "Кронштадт" сообщила о создании виртуального полигона, на котором в том числе можно будет испытывать и робототехнику. О чем речь?

— Виртуальный полигон — это развитие нашего продукта "Комбат", который включает в себя единое виртуальное поле боя и средства интеграции тренажеров и виртуальных моделей любых объектов.

Совмещение математической модели и системы визуализации в единое виртуальное 3D-пространство с очень реалистичным изображением местности позволяет смоделировать и отработать применение межвидовой группировки сил с применением живой силы и любой техники — вертолетов, танков, бронетранспортеров, беспилотников и роботов.

Роботы могут быть опробованы на таком виртуальном "полигоне", прежде всего чтобы отработать их функциональное применение, выявить все возможные недочеты уже на этапе проектирования или создания головных образцов. Это, разумеется, не полное замещение реальных испытаний, но с точки зрения создания технологий и продуктов это очень важно.

Основное применение этой платформы сейчас — обучение. В это виртуальное поле боя интегрируется любая техника: авиационная, сухопутная или морская. Операторы этой техники могут в режиме реального времени с помощью точной привязки к местности отрабатывать свое взаимодействие в тактическом звене, межвидовое взаимодействие и навыки применения и управления боевой техникой. В этой системе моделируются ответные действия противника, любой сценарий развития ситуации, и это можно отрабатывать в бесконечном количестве вариаций.

— Сколько участников вмещает в себя виртуальное поле боя?

— Его эффективно использовать для тактического звена межвидовой группировки сил, размерностью бригады, например.

— Создана ли новая модификация тренажера "Комбат"?

— Да, у нас есть новая модификация "Комбата", мы интегрировали туда элементы беспилотника и робототехники, сделали систему более гибкой и открытой для интеграции технических средств обучения других производителей. Также мы улучшаем характеристики 3D-визуализации и геопространственной основы.

— Делает ли "Кронштадт" тренажеры для новых машин десанта?

— Мы в кооперации разрабатываем тренажер для новой БМД и БМП. Активно развиваем стрелковый тренажер "Вега", сделали тренажер для БТР, вертолетную тематику развиваем.
Тренажерная тематика консервативна. Она призвана максимально повторить то, с чем пилоту, оператору или водителю предстоит работать в реальной жизни, поэтому не так активно будет вбирать в себя все новые технологические веяния.

— Как показал себя в ходе эксплуатации на кораблях универсальный картографический сервер "Прилив"?

— "Прилив" действительно хорошо себя зарекомендовал. Он будет, например, установлен и на тяжелом атомном крейсере "Адмирал Нахимов" в ходе его модернизации. Это серийный продукт, который пользуется спросом у военных, и мы его поставляем. Отзывы о нем позитивные. Работаем над тем, чтобы развить эту тему: инвестируем в развитие систем и подсистем управления кораблем и создание новых технологий в картографии.

— Участвует ли группа "Кронштадт" в работах по созданию вертолета Ми-28НМ или тренажера к нему?

— Мы вышли из программ по созданию авионики и кабин для вертолетов. К сожалению, у этих работ очень высока степень неопределенности — неизвестно, когда в итоге машина выйдет в серию и в каких количествах. Мы решили, что эти риски не для нас.

При этом мы готовы создать тренажер для обучения пилотов на Ми-28НМ. Но это также зависит от серийности. Я слышал о том, что в войсках потребуется как минимум один такой тренажер.

— Вы создавали мультимедийную экспозицию для обновленного крейсера "Аврора" в Петербурге. Планируете ли делать подобные проекты в дальнейшем?

— Сейчас мы участвуем в ряде тендеров, поэтому впереди интересные проекты, которые пока рано анонсировать. Совершенно точно будем продолжать это направление. Думаем о том, чтобы развить его чуть глубже, не только в сторону патриотического воспитания. Это хорошие имиджевые проекты.

— В марте вы успешно сдали австрийской компании AMST программный комплекс для авиационного тренажера пространственной дезориентации. Что это такое?

— Эта система основывается на математическом моделировании и визуализации различных внештатных ситуаций и сложных погодных условий, в которых могут оказаться пилоты гражданского самолета.

Сегодня мы с партнерами прорабатываем возможность запуска фундаментальных исследований на базе центра "Сколково", касающихся влияния на пилотов различных внешних и внутренних факторов, их психофизического состояния во время полетов. Посмотрим, может быть, нам удастся сделать в России такой проект.

— Но пока в нашей стране интереса к таким вещам нет?

— По крайней мере, в большом объеме мы его пока не видим.

— Какова доля гражданской и военной продукции в общем объеме выручки компании?

— Соотношение сегодня составляет порядка 60% военной тематики против 405 гражданских заказов. Этот баланс будет постепенно меняться в сторону экспорта на международные рынки и гражданских и индустриальных сегментов.

Для нас наращивание доли гражданской продукции является актуальной темой уже с 2018 года, и мы активно инвестируем в те решения, которые позволят нам продавать соответствующие продукты в краткосрочном периоде.

Планируем достичь соотношения в выручке 50 на 50 военной и гражданской тематики уже с 2019 года. Этот тренд должен продолжаться. Основные точки роста, которые мы видим в этой отрасли, — это зарубежная авиатренажерная тематика, включающая в себя гражданские самолеты и вертолеты. Также это тактические тренажеры типа "Комбат", единое виртуальное поле боя, беспилотная и робототехническая темы. По каждому направлению есть выверенная стратегия.

— Какова выручка предприятия?

— Прошлый год в целом был удачный, выручка увеличилась на 25% по сравнению с 2015-м. Выручка текущего года планируется на уровне 7 млрд рублей, а это также рост примерно на четверть. Планируем сохранять стабильную рентабельность и выделили из нашей собственной доходной составляющей инвестиционный бюджет. Плюс по ряду тем мы имеем инвестиционную поддержку со стороны акционеров.

— Каков портфель экспортных заказов группы "Кронштадт"?

— Это пока что 10–15% от общего объема выручки. Надеемся, что будет 20–25% к 2019 году. В основном на экспорт идет гражданская тематика.

— В каких выставках планируете участвовать в этом году?

— У нас будет насыщенное лето — мы участвуем в Международном военно-морском салоне, в МАКСе, с собственным павильоном и экспозицией, и в "Армии-2017". Надеемся приятно удивить рядом новых разработок. Сейчас не готов их анонсировать, но намекну, что будут сюрпризы в области беспилотной и робототехнической тематики.

Будем представлять новое поколение продуктов, в частности на "Армии". Планируем показать ряд новых проектов в части бортовой, авиационной составляющей, полезных нагрузок, электроники и систем, покажем новый проект, связанный с гражданским сегментом беспилотной тематики. Конечно, ряд новаций в морской части.

Можно сказать, что наше представительство на предстоящих выставках будет кратно увеличено. В этом году мы сконцентрированы на внутреннем рынке, но уже в следующем планируем более активное участие в международных салонах.

Анна Юдина

Источник

]]>
Wed, 05 Jul 2017 11:07:38 +0400
Россия и США в борьбе за индийский рынок вооружений http://navoine.info/usrus-india-weapons.html http://navoine.info/usrus-india-weapons.html Северная Америка Россия/СНГ Азия/Океания ВПК/Hi-Tech/Оружие
Вторник, 04 Июль 2017

В июне Индии был сделан ряд предложений как со стороны России, так и со стороны США. Борьба между двумя основными мировыми производителями оружия за возможность зарабатывать на индийском рынке постепенно обостряется, и Россия планирует не упустить свои шансы.

По данным SIPRI, с 2012 по 2016 годы Индия была главным импортером оружия в мире. На эту страну пришлось 13% всех мировых продаж. В этот же отрезок времени 68% вооружений Индия импортировала из России и лишь 14% из США. Безусловно, американцы хотели бы увеличить свою долю поставок и предпринимают активные меры по достижению этой цели. Индия также стремится к диверсификации своих поставщиков и налаживает отношения с Израилем, Францией, Испанией и Южной Кореей. К 2025 году Индия, как заявил премьер-министр страны Нарендра Моди, планирует потратить на модернизацию своих вооруженных сил 250 миллиардов долларов. Игра стоит свеч. 

Российские планы 

Буквально на днях индийская пресса, подводя уже более конкретные итоги недавнего визита министра обороны Аруна Джейтли в Россию, сообщила, что Россия готова поставлять в Индию МиГ-35. Как сообщают индийские СМИ, предложение от России поступило уже после апрельских переговоров о поставках этих самолетов в Бангладеш. При этом необходимо учитывать, что программа перевооружения Бангладеш частично кредитуется Индией. То есть, по сути, и в этом случае переговоры будут вестись с индийской стороной. Бангладеш рассматривает покупку 8 самолетов МиГ-35 по цене приблизительно в 46 миллионов долларов за каждый. 

«МиГ-35 может стать хорошей альтернативой любым иностранным комплексам четвертого-пятого поколений, которые сегодня рассматривают потенциальные покупатели. В первую очередь благодаря нашей готовности обеспечить развертывание обслуживающей инфраструктуры, а также локализации производства в случае реализации крупных проектов», — заявил Илья Тарасенко, генеральный директор РСК «МиГ».

Министр обороны России Сергей Шойгу и Арун Джейтли в июне подписали дорожную карту развития военного сотрудничества. О конкретных деталях известно мало. Текущий портфель заказов у «Рособоронэкспорта» по контрактам и соглашениям с Индией, по словам гендиректора компании Александра Михеева, существенно превышает 4 миллиарда долларов, и планируется подписание новых контрактов.

Помимо МиГ-35 в планах России поставка комплексов С-400, 200 вертолетов Ка-226Т, 48 Ми-17В-5, 2 самолетов радиолокационного обнаружения и управления А-50ЭИ, 8 самолетов Су-35, 4 кораблей проекта 11356 и модернизация Су-30МКИ и палубных МиГ-29К, уже имеющихся у Индии. По данным индийской газеты The Economic Times, на кону поставки вооружений на сумму в 10,5 миллиардов долларов. Из возможных дополнительных проектов пока непонятна ситуация с совместным с Индией созданием многоцелевого малозаметного истребителя на базе российского Т-50 (ПАК ФА) и лизингом второй атомной подводной лодки «Нерпа». 

В пользу России в борьбе за индийский рынок выступает долгая история военно-технического сотрудничества, наличие сложившейся базы ремонта и обслуживания техники, качество и относительная дешевизна предлагаемых вооружений. 

Тем не менее, борьба за рынок Индии идет жесткая. Например, Россия уступила в ряде случаев конкурентам, и не только американским. Индия выбрала, например, французов для поставок подводных лодок и самолетов. Индия приобретает у Франции 36 истребителей Rafale за 8,8 миллиардов долларов и подводные лодки Scorpene. 

Американские заходы 

26 июня прошла встреча Дональда Трампа с премьер-министром Индии Нарендру Моди, в ходе которой президент США выразил признательность за приобретение Индией американского оружия. Индия приобрела у США транспортный самолет С-17 и заключила договоренность о локализации производства F-16 у себя в стране. Также американцы предложили Индии приобрести морские беспилотники MQ-9B Guardian. Конгресс должен одобрить продажу 22 беспилотников Индии на сумму более 2 миллиардов долларов. 

До этого Индия запрашивала у американцев возможное приобретение ударных беспилотников, но получила отказ администрации Обамы. 

Начало большой активности американцев на индийском рынке вооружений можно отнести к 2013 году, когда американцы продали в Индию вооружений почти на 2 миллиарда долларов, хотя за пять лет до этого продажи исчислялись всего сотнями миллионов долларов. Такую активизацию связывают со стратегическими планами США по сдерживанию Китая и с желанием Индии диверсифицировать свой импорт, а также добиться локализации военных производств у себя дома. США также в теории рассматривает Индию вместо Пакистана как партнера по борьбе с исламистами в Афганистане и как весомого игрока в оказании давления на Иран. 

За последние годы Индия уже заказала у США вертолеты Apache, транспортные вертолеты Chinook, противолодочные самолеты Р-8, транспортные самолеты С-130, военно-транспортные самолеты Globemaster С-17, самолеты-разведчики США – Gulfstream-3. У всей этой продукции есть российские аналоги, но индусы предпочли американские машины. С 2008 года Индия закупила у США вооружений на 15 миллиардов долларов. 

В начале июня глава Пентагона Джеймс Мэттис, выступая в Сингапуре, даже заявил, что Индия является ключевым партнером США в оборонной отрасли, а Трамп сказал на днях во время встречи с премьер-министром Индии, что отношения между США и Индией никогда еще не были лучше сегодняшних. 

После того как Lockheed Martin и индийская Tata Advanced Systems подписали соглашение о локализации производства F-16 в Индии, Илья Тарасенко сказал в интервью Reuters, что Россия не боится конкуренции со стороны США на индийском рынке, так как у компании тесные связи со страной существуют уже более 50 лет, а попытки других игроков зайти на индийский рынок лишь помогут России лучше понимать пожелания Индии. 

Тарасенко также отметил, что, безусловно, компания скорректирует свою экспортную политику с учетом ярко выраженного стремления Индии развивать свой собственный военно-промышленный комплекс и закупать вооружения под маркой «Сделано в Индии».

Илья Плеханов

]]>
Tue, 04 Jul 2017 10:59:56 +0400
Какими будут Вооруженные силы России в 2035 году http://navoine.info/rusmil-2035.html http://navoine.info/rusmil-2035.html Россия/СНГ Армия ВПК/Hi-Tech/Оружие
Четверг, 29 Июнь 2017

В американском Центре стратегических и международных исследований прошла дискуссия о том, какие вооружения создает и закупает сегодня Россия и как будут выглядеть ее вооруженные силы в 2035 году. Зарубежные аналитики отметили, что будущий облик Вооруженных сил России будет зависеть от того, как успешно и как быстро в стране пройдет переход от старых советских разработок к своим новым, но уже ясно, что Россия активно и успешно модернизирует свою армию и не полагается только на ядерное сдерживание.

В панельной дискуссии принимали участие известный политолог из Института Кеннана при Международном научном центре имени Вудро Вильсона Майкл Кофман, специализирующийся на России, Томас Малмлёф, политолог шведского Агентства оборонных исследований, и директор российской и евразийской программы Центра стратегических и международных исследований Ольга Оликер. 

Новое поколение оружия 

На сегодняшний день, по мнению западных аналитиков, Россия пока продолжает пожинать плоды советских разработок. Те же ракеты «Калибр» или «Искандер», упоминания о которых не сходят со страниц в зарубежной прессе, — это все еще детища СССР. 

Но к 2035 году на вооружения в России должны быть приняты уже современные разработки нового поколения. Речь идет в первую очередь о зенитном ракетном комплексе С-500, гиперзвуковой ракете «Циркон», перспективном авиационном комплексе дальней авиации (ПАК-ДА) и новом двигателе для истребителя пятого поколения Т-50.

Генеральный директор концерна ВКО «Алмаз-Антей» Ян Новиков недавно сообщил, что в ближайшее время концерн должен завершить государственные испытания трех новых зенитных управляемых ракет с активными головками самонаведения для оснащения систем С-350 «Витязь» и морских комплексов ПВО и что уже идут испытания зенитной управляемой противоракеты для комплекса С-500. 

В апреле этого года стало известно, что гиперзвуковая ракета «Циркон» в ходе испытаний достигла скорости в восемь раз превышающей скорость звука. Ракетами «Циркон» возможно будут вооружены новейшие российские многоцелевые атомные подводные лодки пятого поколения класса «Хаски» и тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий». 

20 мая вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин заявил, что Россия приступила к разработке перспективного авиационного комплекса дальней авиации (ПАК ДА), а первые полеты запланированы на 2025–2026 годы. 

Что касается двигателя, то осенью прошлого года гендиректор Объединенной двигателестроительной корпорации (ОДК) Александр Артюхов сказал: «Двигатель для ПАК ФА должен в четвертом квартале 2017 года приступить к испытаниям в составе комплекса. Остальные работы по двигателю ПАК ФА будут развернуты в период с 2018 по 2020 год с прохождением госиспытаний в 2020 году». 

С новым двигателем ПАК ФА могут представлять серьезную и современную силу. «Увиденный мной аналитический обзор возможностей ПАК ФА свидетельствует о довольно сложном устройстве, что позволит российскому истребителю, по меньшей мере, быть равным, а, по мнению некоторых экспертов, и превосходящим американские самолёты пятого поколения», — сказал изданию National Interest бывший начальник разведки ВВС США генерал-лейтенант Дэйв Дептул.

Бить издалека

В будущем Россия сосредоточится на оружиях дальнего действия: как на ракетах, так и на высокоточных боеприпасах. Кофман считает, что Россия будет придерживаться стратегии «предотвращения через угрозу ответного удара», чтобы потенциальный агрессор понимал, что в случае атаки именно ему ответят на дальнем расстоянии и ответ придется по его объектам на его же территории. И даже не обязательно с применением ядерного оружия.

Гендиректор корпорации «Тактическое ракетное вооружение» Борис Обносов сообщал в прошлом году, что корпорация ведет разработки ракет существенно большей дальности, чем применявшиеся по целям в Сирии «Калибры». Идет модернизация российской крылатой ракеты большой дальности воздушного базирования Х-101. Речь идет об увеличение ее дальности и повышение точности. 

Также Обносов сказал: «Принято прагматичное решение возобновить производство модернизированных самолетов, который в прессе получил наименование Ту-160М2. Самолет получит новую начинку, цифровой борт, усовершенствованные пусковые установки, более современные двигатели. Соответственно, увеличится его дальность, повысится надежность». 

Дроны и роботы 

На сегодняшний день, как полагает Майкл Кофман, Россия все еще отстает от Запада в плане разработок военных беспилотников, но активно занимается этим направлением и вливает деньги в разработки.

В отличие от стран Запада, которые совершенствуют свои крупные беспилотные машины, Россия сконцентрирована на применении дешевых, одноразовых и многочисленных дронов на тактическом уровне для своих сухопутных войск. Эти дроны в первую очередь задействуются как системы наведения для разрушительных артиллерийских и ракетных ударов. 

Надо сказать, что связка «дроны + массированный артиллерийский удар» — это одна из самых обсуждаемых тем среди западных военных экспертов, которые считают, что именно такой тактический подход широко и эффективно применяется на Донбассе, и что в случае военных конфликтов именно так будут действовать российские вооруженные силы на земле.

Что касается роботов, то шведский аналитик, Томас Малмлёф прогнозирует, что где-то в отрезке времени с 2026 по 2035 годы возможно Россия сделает танк «Армата» Т-14 полностью роботизированным комплексом, а «Арбалет-ДМ» (российский автоматизированный пулемётный боевой модуль с дистанционным управлением) будет использоваться дистанционно операторами, находящимися вне передовой. 

РЭБ и кибероперации

Томас Малмлёф, отметил, что Россия активно вкладывается и в средства радиоэлектронной борьбы. 

Российские средства РЭБ американцы уже давно рассматривают как очень серьезную угрозу на поле боя. Осенью прошлого года в армии США появилось Управление быстрого реагирования (УБР). Операционный директор УБР генерал Уолтер Пиатт (Walter E. Piatt) тогда рассказал, что в фокусе нового управления — противодействие России именно в сфере радиоэлектронной борьбы и киберопераций.

Майкл Кофман подтвердил, что Россия не уступает или почти достигла уровня стран Запада в военной кибердеятельности. Ольга Оликер из Центра стратегических и международных исследований тем не менее обратила внимание, что на самом деле сегодня трудно сказать, какими именно кибервозможностями обладают те или иные страны, да и само определение киберопераций является очень расплывчатым. 

Не только ядерное сдерживание 

В целом Россия, по мнению зарубежных экспертов, отходит от идеи массового применения вооруженных сил и к 2035 году планирует полагаться на дальние высокоточные удары, но сохраняя при этом и возможность бить по площадям. Сирия показала, что высокоточное оружие — это пока не главный конек России, но русские учатся и внедряют этот вид вооружений в свою доктрину. 

Экономическая ситуация, санкции и невозможность импортировать оборудование и продукцию микроэлектроники могут, однако, сильно повлиять на темпы модернизации Вооруженных сил России. 

Тем не менее, хотя сегодня Россия и не представляет такую серьезную угрозу, как когда-то СССР, но она уже и не настолько слаба, как была после развала Советского Союза. Сегодня у России есть достойные конвенциональные Вооруженные силы и она больше не зависит от ядерного оружия как единственного фактора сдерживания.

Илья Плеханов

]]>
Thu, 29 Jun 2017 15:27:17 +0400