Альманах "Искусство войны" Альманах Искусство войны творчество ветеранов локальных войн: стихи, проза, воспоминания. Военные новости, военное обозрение, репортажи из горячих точек, мнения экспертов. http://navoine.info Sun, 19 Nov 2017 07:49:54 +0400 ru-ru Готов ли мир к пандемии? http://navoine.info/pandemic-hype.html http://navoine.info/pandemic-hype.html Северная Америка ВПК/Hi-Tech/Оружие
Суббота, 28 Октябрь 2017

Тема пандемии (эпидемия, характеризующаяся распространением инфекционного заболевания на территории всей страны, территории сопредельных государств, а иногда и многих стран мира) стала вдруг снова актуальной, хотя уже прошло два года после вспышки эпидемии вируса Зика в Бразилии, три года после убившей 11 тысяч человек вспышки вируса Эбола в Африке, почти восемь лет после пандемии гриппа H1N1 и почти сто лет после того, как H1N1 убил около 50 миллионов человек в 1918 году. 

В Вашингтоне на заседании Всемирного банка в этом октябре представили гипотетический сценарий вспышки новой эпидемии. Казалось бы, странно, что во Всемирном банке озабочены такой проблемой, но это уже четвертая имитация такого рода, которая проводится данной организацией. Всемирный банк вместе с фондом Мелинды и Билла Гейтс уже представлял свои сценарии на Всемирном экономическом форуме (ВЭФ) в Давосе, канцлеру Германии Ангеле Меркель и министрам здравоохранения «Большой двадцатки», а также министрам финансов ведущих стран. Оценка способности мира противостоять очередной пандемии отражает тот факт, что теперь финансисты и политики пытаются понять, какие экономические риски несет масштабное заболевание, угрожающее смертью множеству людей. 

Заседание Всемирного банка по имитации сценария распространения пандемии проводил никто иной как Рон Кляйн (Ron Klain), бывший руководитель инвестиционной технологической компании Revolution из Кремниевой долины и координатор по борьбе с лихорадкой Эбола в США. Кляйн считает, что мир откровенно не готов даже к пандемии среднего масштаба. 

Тим Эванс (Tim Evans), директор группы Всемирного банка по вопросам здравоохранения, питания и народонаселения, тоже говорит о том, что пандемия случится с вероятностью в 100%, и это произойдет быстрее, чем мы думаем.

Он также считает, что реакция мирового сообщества на Эболу была хаотичной и неэффективной. Доноры тогда в итоге выделили более 7 млрд долларов на борьбу с вирусом, но средства поступили слишком поздно, а совокупный ВВП Гвинеи, Либерии и Сьерры-Леоне сократился после эпидемии на 2,8 млрд долларов. 

В августе этого года Всемирный банк решил создать специальный фонд Pandemic Emergency Financing Facility (PEF) и выпустить так называемые «пандемические облигации» на 425 млн долларов для борьбы с шестью вирусами: 

  • новые вирусы гриппа,

  • коронавирусы (такие как атипичная пневмония и коронавирус ближневосточного респираторного синдрома),

  • филовирусы (такие как Эбола),

  • геморрагическая лихорадка Ласса,

  • лихорадка долины Рифт,

  • конго-крымская геморрагическая лихорадка. 

Если один из данных вирусов достигнет определенных темпов распространения, количества смертей и пересечет границы государств, то инвесторы смогут вернуть вложенные средства. Спрос на облигации превысил предложения на 200%.

Если же новый вирус не попадает под вышеизложенные шесть категорий, то будет привлечен уже другой созданный недавно Всемирным банком на деньги государств-спонсоров финансовый фонд. Германия вложила в него 50 млн евро.

В принципе, «катастрофные облигации» не являются чем-то новым. Их рынок оценивают в 29 млрд долларов, но до этого обычно страховались лишь от стихийных бедствий (ураганы, землетрясения), а вот теперь впервые страхуются и от пандемий. 

Сегодня на Мадагаскаре наблюдается вспышка чумы, которая уже унесла жизнь 106 человек. А в приграничных с Кенией районах на востоке Уганды сотрудники Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) пытаются погасить вспышку геморрагической лихорадки Марбурга, от которой погибли два человека. В странах Евросоюза с начала года отмечено 193 случая лихорадки Западного Нила и еще 68 случаев в соседних странах, что повлекло смерть 20 человек. За одну неделю в середине октября отмечено девять новых случаев заражения лихорадкой данного вида и одна смерть.

Помимо Всемирного банка и ВОЗ, ряд частных инициатив также работают над попытками прогнозирования пандемий и каталогизации вирусов. Проект PREDICT работает уже восемь лет на грант размером в 100 млн долларов от Агентства США по международному развитию (USAID). Сотрудникам проекта удалось найти около тысячи новых вирусов. 

Предлагается создание еще одной организации под названием Global Virome Project по выявлению и каталогизации вирусов. Энтузиасты этого проекта говорят, что для обнаружения полумиллиона вирусов им надо 3,4 млрд долларов.

Правда, многие эксперты отмечают, что каталогизация сама по себе ничего не даст. О вирусах Эбола и Зика знают уже не первый десяток лет, тем не менее мир оказался не готов к их вспышке и распространению. 

О финансировании на страницах The Project Syndicate говорит и доктор Стивен Томас (Stephen J. Thomas) из Государственного университета Нью-Йорка: «... отсутствие специального финансирования препятствует осуществлению долгосрочных стратегий предотвращения распространения пандемий во многих странах; в новом докладе Всемирного банка отмечается, что только шесть стран, включая Соединенные Штаты, серьезно восприняли эту угрозу... многие финансирующие учреждения, в том числе правительства и неправительственные организации (НПО), обычно предлагают финансовые обязательства сроком на один год, что исключает долгосрочное планирование борьбы с такими заболеваниями». 

Всемирный банк ожидает в ближайшие 10-15 лет новую пандемию, ущерб от которой достигнет 570 млрд долларов или 0,7% глобального ВВП. Катастрофическая же пандемия наподобие «испанки» 1918 года может выбить до 5% глобального ВВП. По другим оценкам, новая пандемия убьет от 50 до 80 млн человек и обойдется миру в 6 трлн долларов, а в феврале этого года Билл Гейтс, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, заявил, что человечество должно понимать, что потенциально пандемический вирус может убить до 30 млн человек всего за один год. По его мнению, угроза сопоставима с угрозой ядерной войны и климатических изменений. И один из путей не допустить глобальной катастрофы — это готовиться к ней как к войне: проводить учения, изучать массовую панику и понимать, что делать, когда при бегстве и эвакуации населения будет нарушена транспортная инфраструктура и перегружены средства коммуникации.

Илья Плеханов

]]>
Sat, 28 Oct 2017 17:15:38 +0400
Будущая война. Технологии и этика http://navoine.info/future-war-trends.html http://navoine.info/future-war-trends.html Военлит Северная Америка ВПК/Hi-Tech/Оружие
Суббота, 28 Октябрь 2017

В сентябре в США вышла любопытная книга «Будущая война» за авторством Роберта Латиффа (Robert Latiff). С книгой уже ознакомились бывший директор Национальной разведки США Джеймс Клэппер (James Clapper), бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис (James Stavridis), автор военного бестселлера и техно-триллера «Призрачный флот» Питера Сингер (Peter Singer) и даже один из «отцов-создателей» интернета Винт Серф (Vint Serf). Все они высказались крайне положительно о труде генерала. 

Генерал-майор ВВС США (в отставке с 2006 года) Роберт Латифф всю жизнь посвятил высоким технологиям и изучению оружия будущего. В вооруженных силах он служил на руководящих должностях в Центре электронных систем ВВС США, в Командовании воздушно-космической обороны Северной Америки (NORAD), в армейском подразделении тактического ядерного оружия, возглавлял программу ВВС по применению E-8 Joint STARS — самолёта боевого управления и целеуказания. 

После отставки генерал работал в Национальном научно-исследовательском совете США, является председателем Национального совета по материалам и производству, консультировал частные корпорации, преподавал в унивесристетах и т.д. В сферу интересов Латиффа входят технологии двойного назначения, 3D-печать в космосе, работа с базами данных и большими объемами информации, космическая разведка, военная робототехника, беспилотники, новые материалы и т.д. И, ко всему этому, и вопросы военной этики. 

Книга Латиффа разбита на пять основных глав: новое лицо войны, как мы пришли к сегодняшнему дню, как повлияет война будущего на солдат, общество и вооруженные силы, что нам дальше делать. 

Книгу открывает гипотетический сценарий начала войны. Большая война стартует примерно так: вредоносная программа заставляет вертеться турбины на электростанциях Восточного побережья США чрезмерно быстро, что ведет к их разрушению и масштабному отключению электроэнергии, транспорт встает, биржа на Уолл-стрит не работает, наступает коллапс и хаос, тем временем неизвестный начиненный взрывчаткой легкомоторный самолет залетает на космодром на мысе Канаверал и взрывает готовую к старту ракету с важнейшим военным спутником, а по всему миру неизвестно принадлежащие к какой стране спецподразделения начинают атаки на объекты США и их союзников. 

Латифф пишет о том, что само понятие «поле боя» исчезло, а с «демократизацией» военных технологий развитые страны потеряли монополию на военно-техническое преимущество. Война будущего будет вестись технологиями двойного назначения. Латифф цитирует китайские аналитические работы еще 1999 года, в которых китайские полковники почти двадцать лет назад предсказывали, что солдаты будущего — это хакеры, финансисты, сотрудники частных корпораций и нарко-контрабандисты, а не солдаты в форме с автоматами в руках. 

Генерал утверждает, что хотя США и обладают высококлассными вооруженными силами, но как страна, как нация, Штаты не готовы к войне будущего, не понимают, что является актом войны в том же киберпространстве, как отвечать на террористические атаки внутри США, и пока не осознают в полной мере, что борьба ведется и будет вестись за умы населения и каждого отдельного гражданина в первую очередь, а не за военный контроль над территориями и геополитическими сферами влияния. 

Население же страны вообще не понимает, что вступает в новую эпоху. Это одна из главных идей книги генерала: как война будущего повлияет на среднестатистического американца, который, по большому счету, оторван от геополитических и военных реалий и не имеет тесных связей с вооруженными силами и военной историей страны. В США война затрагивает небольшую часть населения и становится уделом военных семей, которые служат из поколение в поколение. 

Существует идеологический разрыв между ветеранами и военными с их семьями и остальной частью американского общества. Это может быть угрозой безопасности страны в будущем. Латифф с одной стороны призывает офицеров не замыкаться только в своей военной среде и смотреть на мир шире, вовлекаться в жизнь страны, а с другой — отмечает, что наличие относительно закрытой в социальном плане военной касты позволяет политикам педалировать военные решения любой проблемы без всякой реакции остальных широких слоев населения. 

Война, безусловно, как пишет Латифф, будет вестись с применением технологий: в первую очередь посредством интернета, социальных сетей, глобальных телекоммуникационных каналов. 

Непосредственно боевые действия будут вестись с применением искусственного интеллекта и синтетической биологии (генномодифицированных солдат), о чем мы, по мнению автора, пока имеем довольно расплывчатое представление. 

Средства радиоэлектронной борьбы, беспилотники, военные роботы и оружие направленной энергии также станут формировать способы ведения войны. Но главное, война станет не вопросом уничтожения подразделений, а желанием влиять на каждого отдельного индивидуума. 

В своей книге автор рассуждает об этике применения автономных систем: «самым большим преимуществом роботов является то, что в стрессовых ситуациях, когда человек не может стабильно функционировать и принимать решения, машины остаются хладнокровными». 

Возникает множество этических вопросов касательно делегирования автономным системам решений об уничтожении целей. Латифф вопрошает: могут ли США стать лидерами в этой области и дать высокую степень автономности роботам на поле боя, или же Штаты должны сдерживать себя в этом, в надежде, что другие страны тоже воздержатся от автоматизации войны? 

Автоматизация, предупреждает автор, также делает решение о начале войны более легким. Руководство может быстрее пойти психологически на такой шаг и это может иметь непредсказуемые последствия. Автономность может стать и причиной абсолютной жестокости ведения обесчеловеченной войны.

Еще одна тема книги Латиффа — это этичность генного модифицирования самих солдат. Должны ли в руководстве спрашивать их разрешение на изменения в организме? Можно ли стирать их память после боевых действий? Нормально ли с помощью таблеток избавлять их от пост-травматического синдрома и от отвественности? Как будут себя ощущать генномодифицированные солдаты, замкнутые в свой касте, когда они будут по физическим, умственным и психологическим параметрам превосходить остальных людей? Будут ли они ощущать себя супергероями или изгоями? Как к ним будет относиться общество? 

Латиффа несколько пугает, что все радостно готовы принять технологический прогресс и в восторге от новых видов хайтек-оружия, но лишь единицы готовы задуматься, к чему это может привести. И еще меньше людей готовы тратить свое время и силы, чтобы научиться относиться к развитию технологий ответственно. У населения страны преобладают две крайности: либо подогреваемое прессой, издательствами, Голивудом и общей патриотической риторикой этакое беспечное романтичное представление о солдатах, либо крайне негативное безапелляционное антивоенное отношение. Но в целом никто не понимает и не хочет знать, что такое военные технологии и кто такие солдаты сегодня, не говоря уже о будущем, которое несет масштабнейшие изменения. Латифф хотел бы изменить такой подход в обществе. 

Как предостережение будущим национальным лидерам, экспертам, военным, медиа и населению, Латифф цитирует генерала армии США Омара Брэдли, который еще в 1948 году сказал: «Если мы продолжим развивать технологии бездумно и неосмотрительно, то наши помощники станут нашими палачами. Наш мир – это мир ядерных гигантов и нравственной инфантильности».

Илья Плеханов

]]>
Sat, 28 Oct 2017 17:10:22 +0400
Оптимизм военно-промышленного комплекса США http://navoine.info/vpkus-optimism.html http://navoine.info/vpkus-optimism.html Северная Америка ВПК/Hi-Tech/Оружие
Вторник, 17 Октябрь 2017

Каждый посвященный КНДР твит президента США Дональда Трампа положительно сказывается на индексе военно-промышленных компаний S&P 500 Aerospace and Defense Industry. На прошлой неделе после нового твита Трампа о Северной Корее индекс достиг очередного пика и вырос на 30% по сравнению с показателями прошлого года. Основной индекс S&P 500 за это время вырос всего на 12,9%.

Индекс ВПК растет стабильно последние пять лет и вся текущая военная риторика только подогревает его рост. После победы Трампа индекс S&P Aerospace & Defense впервые тогда взлетел до уровня 1989 года, опередив темпы роста S&P 500. Лидерами взлета стали такие крупные игроки военно-промышленного комплекса, как Raytheon, L-3 Communications, Lockheed Martin, Northrop Grumman и General Dynamics.

В сентябре Конгресс США одобрил увеличение военного бюджета на 90 миллиарда долларов, что почти в два раза больше, чем просил Трамп (54 миллиарда) и это также стало поводом для оптимизма. Громкие заявления американских политиков о возможном военном решении проблем с Северной Кореей дают военным промышленникам надежду на рост заказов от государства. 

Положительные толчки дают и разовые акции. Например, после того, как 6 апреля американские ВМС нанесли ракетный удар по авиабазе сирийских правительственных войск «Томагавками», акции производителя ракет Raytheon выросли на 1,47%, а весь индекс оборонного сектора S&P вырос на 0,7%. 

Но дело не только во внешнем хайпе. По мнению аналитиков рынка, многие компании американского ВПК смогли и сами работать эффективнее. Boeing, например, смог сократить свои расходы за последние четыре года на пять миллиардов долларов, а операционная рентабельность всего сектора выросла с 9,4% до 11,5%. 

Более того, рост военно-промышленных компаний и благоприятные условия на рынке позволяют крупным игрокам расширять свой бизнес и покупать другие фирмы. В сентябре United Technologies объявила, что купит Rockwell Collins за 30 миллиардов долларов, а Northrop Grumman Corp сообщила о готовности приобрести Orbital ATK за 9,2 миллиарда долларов. 

Свою роль играет и желание других стран наращивать свою военную мощь. В сентябре Трамп заявил, что позволит Японии и Южной Корее закупить высокотехнологической военной продукции в больших объемах, чем планировалось ранее. Мир не становится более безопасным и акции компаний ВПК дают хорошую прибыль, превышая показатель в 20% роста. 

В 2016 году почти половина всего военного бюджета США ушла на заказы военно-промышленным компаниям. Они тогда получили 304 миллиарда долларов. Из них около 100 миллиардов долларов ушло всего в пять основных компаний: Lockheed Martin (36.2 млрд), Boeing (24.3 млрд), Raytheon (12.8 млрд), General Dynamics (12.7 млрд) и Northrop Grumman ($10.7 млрд). 

При этом стоить отметить, что заказы идут не только на вооружения, но обогащаются и компании в области медицины, фармацевтики и университеты, которые занимаются военными исследованиями. Например MIT (Massachusetts Institute of Technology) получил 1 миллиард долларов, а Johns Hopkins University — 902 миллиона долларов. 

Всего на Пентагон работает более 600 тысяч частных подрядчиков. Их число настолько велико, что не существует адекватного учета всех и вся, что в свою очередь является идеальным полем для коррупции, откатов и вывода денег. В 2012 году подрядчиков было 670 тысяч и на них Пентагон тратил 130 миллиардов долларов.

Не остаются без своей выгоды и руководители компаний. CEO «Большой пятерки» (Lockheed Martin, Boeing, Raytheon, General Dynamics и Northrop Grumman) в 2016 году положили себе в карман 96 миллионов долларов в доходах. 

Военно-промышленный комплекс также не собирается пускать на самотек госзаказы и с 2009 года на лоббирование своих интересов компаниями этого сектора было потрачено более миллиарда долларов. Каждый год нанималось от 700 до 1000 лоббистов — людей, которые работали в Конгрессе США и Пентагоне, а затем перешли на должности в частные компании, но остались со связями и влиянием на своих бывших коллег в государственных военных и политических структурах. 

Классический случай — это история высокопоставленной сотрудницы Пентагона Дарлин Друйун (Darleen Druyun), которая отвечала за авиационные закупки в министерстве обороны. Она передавала компании Boeing материалы о конкурентах по тендеру на поставку воздушных танкеров на сумму в 20 миллиардов долларов. После увольнения из вооруженных сил по предварительной договоренности она ушла работать в Boeing. К тому времени там уже работала ее дочь и еще один родственник. Вся подноготная потом вскрылась, Друйун получила реальный тюремный срок и отсидела девять месяцев, а глава Boeing был вынужден уйти в отставку. 

Более свежий случай — это дело Леонардо Гленна Френсиса (Leonard Glenn Francis), главы сингапурской компании Glenn Defence Marine Asia, который за щедрые подарки и развлечения получал информацию у высокопоставленных военных моряков США и выигрывал тендеры на обслуживание американский кораблей в Азии. Тогда по данному делу Министерство юстиции США вынесло обвинительный приговор адмиралу и семи офицерам, а в целом расследование велось в отношении 200 человек. 

Не все разделяют оптимизм военно-промышленного комплекса в США. Раздается и критика по отношению к увеличению расходов на оборону. Критики отмечают, что хотя военные постоянно жалуются на устаревшую технику, на происходящие аварии и инциденты и требуют, чтобы компании ВПК получали новые заказы, выдавали новую продукцию, дело не в рассыпающейся технике, а в неэффективном расходовании средств в ВПК США.

Недавно Трампа обвинили в том, что он, дескать, хочет увеличить ядерный арсенал в десять раз. Трамп отрицает эти слухи. Увеличение арсенала обошлось бы налогоплательщикам в 15 триллионов долларов. Но и нынешний арсенал считается чрезмерно раздутым. Ряд военных аналитиков США считают, что для ядерного сдерживания достаточно 300 современных ядерных боеголовок и нет никакой необходимости содержать тысячи зарядов в арсенале. В Великобритании считают, что и 180 боеголовок могут отбить охоту у любого агрессора нападать на страну. Если уменьшить ядерные арсеналы до этого числа, то можно сэкономить миллиарды долларов. 

Программа F-35 и расходы на нее уже стала притчей во языцех. Другой пример — это программа компании General Dynamics, которая потратила 15 лет на создание амфибийной экспедиционной боевой машины (EFV) корпуса морской пехоты США. К 2010 году стоимость программы возросла до 11,2 миллиардов долларов и потом была попросту закрыта. Машину так и не создали. Теперь корпус морской пехоты снова ищет новый БТР для своих нужд и разрабатывается очередная программа на 6,2 миллиардов долларов. Большие проблемы и с затратами на авианосцы нового класса и боевыми кораблями прибрежной зоны (Littoral Combat Ship). 

Так или иначе, несмотря на существующую критику, военно-промышленный комплекс США смотрит с большим оптимизмом в будущее, читает твиты президента о КНДР и Иране и предвкушает новые заказы.

Илья Плеханов

]]>
Tue, 17 Oct 2017 13:04:32 +0400
Новая задумка Пентагона: шесть бригад военных инструкторов http://navoine.info/sfab.html http://navoine.info/sfab.html Северная Америка Армия
Пятница, 29 Сентябрь 2017

Еще летом прошлого года в Пентагоне объявили о планах по созданию в рядах вооруженных сил шести новых бригад поддержки сил безопасности (SFAB, Security Force Assistance Brigades), которые в качестве военных советников и инструкторов по всему миру осуществляли бы поддержку силовых структур той или иной страны. Создание новой структуры находится под пристальным вниманием Начальника штаба армии США генерала Марка Милли. 

Весной начали собирать первую бригаду 1SFAB «Легион», а 16 августа стало ее официальным «днем рождения». Бригада дислоцируется на базе Форт-Беннинг, командует ей полковник Скотт Джексон. В бригаде будут нести службу 529 военнослужащих, из которых 360 — это офицеры. Военнослужащие бригады (кроме 360 офицеров) получают бонус к зарплате размером в 5 тысяч долларов в год. Подразделение формируется на добровольной основе. 

Пока большая проблема с комплектацией состоит в том, что военнослужащие не понимают, как служба в SFAB скажется на их карьерном росте в рядах вооруженных сил. Ранее отрыв от прямых обязанностей на выполнение миссий по обучению зарубежных солдат воспринимался как упущенное время для восхождения по карьерной лестнице в рядах вооруженных сил. Армейское руководство обещало рассмотреть эту проблему. 

Уже 30 ноября бригада 1SFAB «Легион» должна быть полностью готова к выполнению своих миссий за рубежом, а летом этого года были выделены деньги на создание второй подобной бригады. 

Для выполнения зарубежных миссий американцам зачастую приходилось на ходу создавать разношерстные «транзитные» команды инструкторов, отрывая солдат от своих подразделений. Ad hoc подход во многом привел к тому, что иракская армия оказалась совершенно не готова защитить саму себя в 2014 году.

Мысли о целых бригадах советников сформировались к 2016 году, когда подразделения 10-й горной дивизии армии США занимались обучением иракской армии в ходе подготовки к штурму Мосула. Освобождение Мосула стало доказательством того, что США при постоянном непрерывном усилии способны натренировать местные силы до боеспособного уровня.

Деятельность американских военнослужащих в качестве инструкторов была расценена как успех, но у Пентагона вызвало беспокойство то, что они теряют свои ключевые навыки и боеспособность, отводя все свое время на инструктаж иностранных солдат. После продолжительного отрыва от своих прямых обязанностей военнослужащим США приходится нагонять упущенное в своей собственной подготовке. 

То же самое происходит и с другими американскими частями, которые работают с местными вооруженными силами, например, в Афганистане, на Ближнем Востоке и в Африке.

Другая причина создание отдельных бригад — это то раздробление, когда часть военнослужащих несет службу дома в США, а часть, обычно и самая опытная, — находится в Ираке или Афганистане, выполняя инструкторскую миссию. Все это влияет на слаженность подразделения и его боеспособность. Так родилась идея о создании совершенно отдельных воинских частей военных инструкторов. 

Данное решение, в принципе, логично и отражает меняющиеся условия в мире. Американцы хотят все меньше воевать сами, предпочитая, чтобы это делали местные силы. Опыт в Ираке они планируют применять уже в глобальном масштабе. Спрос на военных инструкторов растет. Это остановится целой огромной индустрией и такой «аутсорсинг» будет поставлен на поток. В теории каждому региональному командованию США (например, AFRICOM, EUCOM и т. д.) будет придано по бригаде SFAB. 

В случае обострения ситуации в той или иной стране Пентагону не надо будет сразу идти и решать самостоятельно с нуля все проблемы. Подготовленные SFAB местные вооруженные силы должны принять первый удар на себя и самостоятельно разрешить ситуацию. Если все же понадобится более массированная помощь США, то на основе SFAB с численностью в 500 человек будет оперативно наращена полноценная бригада в 4000 военнослужащих. 

Обучение военнослужащих бригад SFAB будет проходить в течение 6-8 недель, в том числе и с упором на обучении иностранным языкам (около 200 человек будут проходить языковые интенсивные курсы в течение 4 месяцев) и на знакомстве с иностранными образцами оружия. 

Также до военнослужащих SFAB будет доноситься важность понимания местных обычаев, культуры, традиций, политических нюансов. Офицерам расскажут и о необходимости налаживать личные контакты. 360 офицеров бригады в итоге получат статус военных советников.

Командир первой SFAB, полковник Скотт Джексон, прослужил в армии 27 лет и выступал в роли военного советника для губернатора одной из провинций Ирака, уверен, что создание SFAB станет важнейшим элементом вооруженных сил США, и что он и его коллеги не просто служат, но пишут сегодня историю страны и зарубежных операций. 

Тем не менее, решение Пентагона о новых бригадах вызвало много споров в военной среде, особенно среди представителей сил специального назначения, так как многие не понимали, какие функции будут возложены на новые подразделения. 

До последнего времени силы специального назначения за рубежом как раз тратили массу своего времени именно на инструктаж и обучение местных силовых структур, понимание ситуации на местах, погружение в реалии и налаживание неформального общения, а не только на хирургические удары и операции. Многие опасаются, что новые SFAB будут либо дублировать некоторые функции спецназа, либо попросту заменят его. 

Более того, уже ясно, что обучение новых военных советников будет проходить с привлечением все тех же сил специального назначения, которые уже работают в своих регионах. Это станет для них дополнительной нагрузкой. 

Также вызывает большой вопрос, смогут ли в столь кратчайшие сроки обучены 500 человек для роли военных советников. Как показывает практика, обучить грамотного спецназовца для таких задач занимает годы, а не недели. Дискуссии о роли и эффективности SFAB не утихают по сей день. 

Тем не менее, различия будут, так как SFAB призваны создавать не просто отдельные местные боеспособные подразделения, но и косвенно работать над возникновением всей военной структуры и системы у своих партнеров. Армейские подразделения будут работать с армией партнера. Спецназ же не призван создавать целые иностранные армии. В лучшем случае, как это происходит сейчас в Ираке и Афганистане, он может эффективно обучать себе подобные элитные подразделения. 

К 2022-2024 году ожидается окончательное завершение формирования 5-6 бригад, готовых вылететь в ту страну, куда их пошлет Пентагон.

]]>
Fri, 29 Sep 2017 11:55:13 +0400
Нефть и банки: как США хотели бы «закрыть» КНДР http://navoine.info/us-nk-trade-war.html http://navoine.info/us-nk-trade-war.html Северная Америка Азия/Океания
Среда, 06 Сентябрь 2017

После испытания водородной бомбы Северной Кореей на днях Дональд Трамп в своем твиттере пригрозил, что США рассматривают возможность прекращения торговли с теми странами, что ведут бизнес с КНДР. В первую тройку торговых партнеров по импорту продукции из КНДР в 2016 году в долларовом выражении входили Китай (около 90%), Индия (около 3%) и Филиппины (около 1,8%). Доля остальных стран по отдельности не превышала и 0,5% от общего импорта, к тому же Индия в апреле уже сократила торговлю с КНДР.  

С кем США собираются прекращать торговлю? С Буркина-Фасо? 

Твит, мягко говоря, вызвал недоумение и в самих США, так как очевидно, что с Китаем американцы торговать не прекратят, а такой откровенный блеф не окажет никакого давления на руководство Поднебесной и других стран. Китай уже раскритиковал заявление Трампа и назвал его неприемлемым. 

До недавнего времени от Китая требовали остановить закупки угля из КНДР и формально Китай прекратил импорт угля с февраля этого года после санкций ООН, а в апреле даже на публику показательно развернул северокорейские корабли с углем.

Но не все так гладко с углем и его различными видами. Например, с тем же антрацитом: 80-85% всего импортируемого антрацита приходит в Китай именно из КНДР и это по объемам составляет около 8% от внутреннего производства антрацита. Быстро закрыть «дыру» таких размеров Китаю будет не так просто. КНДР вообще была четвертым главным импортером угля в Поднебесную в 2016 году. Поэтому реальное прекращение поставок угля из Северной Кореи в Китай вызывает большие сомнения. 

Также, несмотря на все санкции с 2006 года, по данным Южной Кореи, внутренний валовый продукт КНДР растет. В 2016 году ВВП вырос уже на 3,6%, впервые с 2006 горда перевалив отметку роста в 3%. Считается, что КНДР достигла и продовольственной самодостаточности и массовый голод больше не является угрозой. 

В июле Трамп сделал даже очередной возмущенный твит, что торговый оборот между Китаем и КНДР вырос на 40% в первом квартале, не взирая на санкции. Это — данные таможенный службы Китая. В июле уже после гневного твита Трампа китайские источники снова озвучили, что торговый оборот с КНДР за первое полугодие вырос на сей раз на 10,5%. При этом если Китай и сократил импорт, повинуясь решению ООН, то КНДР нарастила закупки китайских товаров. Впрочем, по некоторым данным, регистрировался в последнее время и резкий рост поставок железной руды из КНДР в Китай. 

Как отмечают экономические аналитики, все цифры по торговле КНДР должны быть под большим вопросом. Реальных данных просто нет. Китайские официальные цифры — это скорее заниженные данные, по ряду позиций Китай просто не предоставляет никакой информации и к тому же имеет место быть и полулегальная и нелегальная торговля, которая просто не попадает ни в какую статистику. Статистику на Западе же зачастую собирают по косвенным данным, включая мнения южнокорейских аналитиков или отслеживание по спутниковым снимкам передвижений железнодорожных составов и судов КНДР. 

Так или иначе, для КНДР торговля сводится к четырем критически важным категориям продуктов: экспорт угля и текстильных продуктов в Китай и импорт нефти и нефтепродуктов. На экспорте КНДР до новых санкций зарабатывала около 3 млрд долларов в год, теперь ожидается, что доход упадет по максимальным оценкам вплоть до 1 млрд. 

Санкции на импорт угля и руды КНДР сегодня обходят наращиванием продаж текстильных продуктов и других категорий, чего не скрывает Китай, поэтому ни уголь и ни руда не станут той пресловутой соломинкой, что сломает хребет верблюду. 

Гораздо опаснее для КНДР прекращение поставок нефти и нефтепродуктов. Сокращение поставок из Китая уже сказалось на активности военно-воздушных сил КНДР, по мнению западных экспертов. На полном эмбарго настаивали Япония и Южная Корея, но крайне сомнительно, что Китай пойдет на это. Сегодня нефть идет в КНДР из Китая по трубопроводу и доставляется северокорейскими танкерами. Переработка ведется на единственном в КНДР нефтеперерабатывающем заводе у границы с Китаем. С другой стороны, импорт сырой нефти вряд ли превышает 10-15 тысяч баррелей в день, а импорт нефтепродуктов — 5-6 тысяч баррелей. Это — мизерные показатели. Для сравнения Южная Корея импортирует 2,6 миллионов баррелей в сутки. Поэтому трудно сказать, насколько серьезно даже волшебное перекрытие этого краника скажется на экономике страны. 

Но Китай не хочет брать этот риск на себя. Логика отказа здесь проста. 

Во-первых, подразумевается, что в КНДР созданы запасы нефти и нефтепродуктов, которые позволят стране существовать как минимум несколько месяцев. 

Во-вторых, удушение через нефтяное эмбарго в итоге может привести к дестабилизации внутри Северной Кореи и социальным потрясениям, которые в итоге станут угрозой и для всего региона, усиливая роль Южной Кореи и США в случае гуманитарного кризиса и массового бегства беженцев в Китай. 

В третьих, нефтяное эмбарго может стать тем катализатором, который приведет к началу реальной войны. Здесь вспоминается эмбарго США на поставки сырья, в том числе и нефти, в Японию и последовавшая атака на Перл-Харбор. Deutsche Welle, например, ссылаясь на северокорейского представителя «Центра за мир между США и КНДР», пишет, что нефтяное эмбарго будет расцениваться Пхеньяном как однозначное объявление войны. 

Есть еще два экономических рычага: запрет на использование северокорейской рабочей силы вне пределов КНДР (это в первую очередь корейские рабочие на текстильных предприятиях в Китае) и санкции против банков, которые ведут дела с Северной Кореей. 

В 2015 году число северокорейцев, работающих вне КНДР в 16 странах (в первую очередь в Китае и России), в ООН оценивали в 50 тысяч человек. То, что «откусывают» власти в КНДР от зарплат своих рабочих за рубежом, трудно назвать реально весомым источником дохода, хотя фигурируют и цифры в 100-200 млн долларов в год. 

Остаются банки. 

До недавнего времени США накладывали санкции на небольшие китайские банки, оперирующие в приграничных с КНДР областях, например на Bank of Dandong. Но американцев беспокоит не только приграничные операционные банки, но и вероятность того, что КНДР за десятилетие аккумулировала «на черный день» большой запас денег в других респектабельных банках Китая. 

После твита Трампа возникли опасения, что под санкции могут попасть и крупнейшие китайские банки, включая «большую четверку»: Industrial and Commercial Bank of China, China Construction Bank, Agricultural Bank of China и Bank of China. А это не просто большие банки Китая, это — самые крупные четыре банка в мире. Американский JPMorgan Chase и европейский HSBC оцениваются в рейтинге S&P Global Market Intelligence ниже. Так что любые действия против этих банков окажут влияние и на Китай и на всю глобальную экономику.

В итоге ситуация с ядерной программой КНДР, санкциями и обвинениями в сторону Пекина о бездействии стали идеальным рычагом экономического давления США на Китай. Поводом для большого пересмотра торговых отношений между двумя сильнейшими державами. За экономическими играми Вашингтона и Пекина сама проблема с Северной Кореей уходит на второй план, а Трамп продолжает в своем твиттере накалять обстановку и обещать, что неделя будет насыщенной на новости.

Илья Плеханов

]]>
Wed, 06 Sep 2017 16:07:18 +0400
Война и экстремизм: проблема ультраправых в армии США http://navoine.info/ultright-usarmy.html http://navoine.info/ultright-usarmy.html Северная Америка Армия
Вторник, 29 Август 2017

12 августа в толпу протестующих против акции ультраправых в американском Шарлоттсвилле на машине врезался Джеймс Алекс Филдс-младший. Погиб один человек и 19 получили различные ранения. В 2015 году Филдс, восхищающийся нацизмом, пытался попасть в армию США и проходил курс молодого бойца, но был изгнан за несоответствие стандартам курса и так и не стал кадровым военным. По сути, он не был ни солдатом, ни тем более ветераном, он не был приписан ни к одному подразделению. 

Тем не менее, члены Объединённого комитета начальников штабов США сделали редкое для своего высокого статуса заявление, что американские вооруженные силы выступают против расизма, экстремизма и ненависти и не потерпят их проявления в своих рядах. Высказались все: от начальника штаба сухопутных войск США генерала Марка Милли до главы Корпуса морской пехоты генерала Роберта Неллера. В официальных социальных аккаунтах американских подразделений также осудили тот факт, что некоторые ультраправые в Шарлоттсвилле были одеты в военную форму или имели военные знаки различия. 

Частный случай или тренд? 

Такая неожиданно быстрая и публичная реакция генералов и военных стала ответом на критику ряда американских СМИ и части общества, что вооруженные силы США являются рассадником ультраправых идей. 

Например, Диллон Улисс Хоппер, лидер группировки Vanguard America, которая и организовала недавнюю злополучную акцию в Шарлоттсвилле, является бывшим морпехом. Хоппер служил в Ираке и Афганистане. 

И примеров наличия правых радикалов в рядах вооруженных сил США довольно много: 

  • в 1995 году десантник Джеймс Бермайстер по мотивам расовой ненависти убил двух чернокожих в Файеттвилле, Северная Каролина, а в ячейку причастных к преступлению неонацистов в 82-й воздушно-десантной дивизии входило более двух десятков солдат; 

  • в 2003 году на базе в Форт Рили в Канзасе шестеро военнослужащих были связаны с группировкой «Арийская нация» и вели вербовку сослуживцев;

  • в 2006 году «Национал-социалистическое движение» получило запросы от американских солдат из Ирака и Афганистана о вступлении в организацию по возвращению домой; 

  • в 2007 году двое военнослужащих из 82-й воздушно-десантной дивизии получили тюремные сроки за попытку продать бронежилеты и морфин знакомым ультраправым экстремистам; 

  • в 2012 году бывший военнослужащий и специалист по психологическим операциям Уэйд Майкл Пейдж (знакомый с вышеупомянутым Бермайстером) расстрелял шестерых прихожан в сикхском храме в Висконсине;

  • в марте этого года ветеран войны в Афганистане Джеймс Харрис Джексон на улице демонстративно зарезал темнокожего жителя Нью-Йорка по расовым мотивам;

  • в апреле этого года в Беркли в ходе уличных стычек ударом феминистки в лицо отметился осужденный ранее за вооруженное ограбление ветеран войны в Ираке и основатель местной правой группировки Натан Дамиго, который считает, что Трамп выиграл выборы лишь благодаря альтернативным правым.

Возник вопрос: сколько неонацистов скрывается в армейской среде?

Неудобная статистика 

В 2008 году ФБР опубликовало доклад об ультраправых и военнослужащих. Согласно этому докладу, после событий 9/11 и начала непрекращающейся войны с террором ультраправые воспользовались недобором и ослаблением критериев для поступления в армию США. Многие радикалы постарались стать военнослужащими. По словам некоторых из них, самая мощная армия в мире — армия США — была тогда единственным аналогом воодушевлявшей их военной машины нацисткой Германии. В 2006-2007 годах вдохновением многим американским военным в Ираке и Афганистане, включая элитных «морских котиков», служила художественная книга Д.Р. Элфорда "Страж Дьявола", написанная в 1971 году и повествующая о похождениях бывшего офицера СС в рядах Иностранного Легиона. В книге смакуется жестокая борьба бывших немецких военных с повстанцами в Индокитае. Только с 2001 по 2008 годы ФБР определило 203 действующих военнослужащих или ветеранов вооруженных сил как активных членов ультраправых группировок. Цифры доклада цитируются и по сей день, а специалисты считают, что в принципе с 2008 года ничего не изменилось.

В среде ультраправых служба в армии котируется, так как прививает дисциплину, навыки обращения с оружием и взрывчаткой, обучает тактическим действиям, дает опыт ведения реальных боевых действий в случае попадания в горячую точку, готовит к «грядущей расовой войне». Кроме того, солдаты после войн в исламских странах зачастую привносят и свежий заряд демонизации врага, этнической и религиозной ненависти. Ветераны в группировках часто становятся лидерами и примерами для подражания молодежи, способствуя агитации и привлечению новых членов. 

В 2009 году Министерство внутренней безопасности США опубликовало свой доклад, в котором указывалось, что ультраправые группировки могут воспользоваться психологическими проблемами возвращающихся с войн ветеранов по интегрированию в общество, что приведет к появлению в США новых праворадикальных террористических ячеек или террористов-одиночек. Доклад вызвал шквал критики со стороны консерваторов, так что министр внутренней безопасности Джанет Энн Наполитано была вынуждена извиниться перед ветеранами, отвергнуть выводы доклада, распустить отдел по ультраправому экстремизму и уволить автора исследования. Дэрил Джонсон, автор того доклада, сегодня считает, что до 75% членов существующих группировок-ополчений правого толка в США имеют в своей биографии отношение к вооруженным силам. 

Профессор социологии Пит Сими из Чепменского университета также уже много лет занимается праворадикальными организациями. Он хорошо знал стрелка Уэйда Пейджа. Последний в ходе личных бесед заявил, что именно армия США стала средой ультраправой радикализации для него и его знакомых. В 90-х прямо напротив военной базы Форт Брэгг даже стоял билборд с рекламой радикального «Национального альянса». Согласно исследованиям Сими, в 31% случаев праворадикального террора в США принимали участие бывшие военнослужащие. 

Бесконечная борьба с неонацистами в армии США 

Нельзя сказать, что в США совсем не понимают угрозы радикализации военных, и недавние оправдания генералов тому свидетельство.

Вооруженные силы США формально не рекрутируют ультраправых и наличие экстремистских татуировок или принадлежность к радикальным организациям может стать причиной отказа при поступлении на службу. Правда, по иронии судьбы тот же Диллон Хоппер из Vanguard America в Корпусе морской пехоты несколько лет прослужил именно рекрутером. Если сегодня военнослужащий США будет уличен в связях с радикальными организациями, его ждет выговор, снижение уровня доступа к информации или уже в самом крайнем случае выдворение из вооруженных сил. 

В армии США уже трижды за последние 30 лет предпринимали серьезные попытки зачистить ряды от ультраправых: в 86-м году на волне борьбы с Ку-Клукс-Кланом, в 95-96-х после теракта ветерана войны в Персидском заливе Тимоти Маквея в Оклахома-Сити, унесшего жизни 168 человек, и в 2009 году после избрания Барака Обамы президентом. Сегодня предпринимается очередная попытка как реакция на новое обострение расовых и религиозных отношений в стране после вступления в должность Трампа. Время покажет, будет ли успешной четвертая попытка.

Илья Плеханов

]]>
Tue, 29 Aug 2017 16:02:10 +0400
США пересматривают подходы к ядерным ударам http://navoine.info/tact-nuke-us.html http://navoine.info/tact-nuke-us.html Северная Америка ВПК/Hi-Tech/Оружие
Вторник, 29 Август 2017

Вопросы локального применения тактического ядерного оружия вновь становятся актуальными в связи с ситуацией вокруг Северной Кореи. На прошлой неделе оппозиционная партия Южной Кореи — «Свободная Корея» — объявила, что будет добиваться размещения в стране тактического ядерного оружия Соединённых Штатов, которое было выведено из страны в 1991 году. Это не первое заявление подобного рода. Призывы вернуть американское ядерное оружие звучали в консультационном совете при президенте Кореи еще в октябре прошлого года, так как многие в Южной Корее надеялись, что с приходом Трампа и растущей угрозой со стороны КНДР это может стать возможным. 

Переосмысление ядерной доктрины в США 

В самих США сегодня применение тактического ядерного оружия также очень широко обсуждается. Весной Пентагон официально начал оценку и пересмотр состояния своего ядерного потенциала. К концу года процедуру закончат и президенту предоставят подробный отчет и рекомендации. Оценка была инициирована Дональдом Трампом еще в январе. Цель — проверить, насколько ядерные возможности США соответствуют современным угрозам и вызовам в лице России, Китая, Ирана и Северной Кореи. 

ВВС США сегодня проводят собственные исследования, какие именно ядерные боеприпасы им нужны и примеряются к маломощным ядерным боеголовкам или боеприпасам с изменяемой мощностью. Заместитель председателя объединенного комитета начальников штабов США генерал Пол Сельва, выступая недавно в Вашингтоне в Институте Митчелла, заявил, что будущее ядерного сдерживания сегодня заключается в маломощных ядерных зарядах, которые США могут применить в ходе военных действий. 

Заявления Сельвы отражают суть идущих дискуссий о ядерной войне. Хотя обывателей традиционно пугают тем, что любая конфронтация между ведущими державами автоматически выльется в полноценный обмен ядерными ударами на тотальное уничтожение и ядерный апокалипсис, военные и политики склоняются к тому, что на территориях третьих стран или даже на приграничных территориях самих ядерных держав локальное применение маломощных тактических ядерных зарядов не приведет к такому полномасштабному взаимоуничтожающему обмену. 

В обиход американских военных экспертов входит термин «ограниченной ядерной войны», даже когда речь идет о локальной конфронтации США с Россией или Китаем. Зимой Научный совет министерства обороны США (DSB) рекомендовал Трампу наращивать запасы тактических ядерных зарядов для «адаптированного ограниченного использования». 

Генерал Сельва тоже недавно подтвердил, что США должны быть готовы применять свое тактическое ядерное оружие против вооруженных сил «небольших режимов» или в ответ на «слабую маломощную» ядерную атаку, чтобы по возможности избегать массовой гибели мирного населения противника. 

Ему вторит и генерал Нортон Шварц, бывший глава штаба ВВС США, заявляя, что противник должен понимать, что у Америки есть высокоточное тактическое ядерное оружие с малым выбросом радиации и с минимально возможными «побочными потерями» для мирного населения. 

Расчеты уже велись. Например, во время «Войны в заливе» американцы подсчитали, что на уничтожение одной дивизии Саддама Хусейна надо потратить 17 тактических ядерных бомб. Дик Чейни тогда заявил, что ядерного «джина» не выпустят из бутылки, но теоретические последствия такого действия надо тщательно изучить. 

Аппетит приходит во время еды

Критики такого подхода тем не менее указывают, что тактические ядерные заряды вряд ли даже в теории послужат инструментом сдерживания. Скорее, наоборот — это снижает психологический порог применения ядерного оружия, так как те, кто пойдут на это, будут считать, что удар в 10-20 килотонн — это не массовое уничтожение людей без разбора, а «точечное» применение по военным целям. Применение тактических ядерных ударов регулярно обсуждается аналитиками при оценки сценариев войны Ирана и Израиля, Китая и Индии, Индии и Пакистана. 

Логика критиков такова: применение новых видов вооружений (например, ударных дронов) начинается осторожно и постепенно, но потом это становится привычным делом и только набирает обороты. США решат применить тактическое ядерное оружие против боевиков в какой-либо стране Третьего мира. СМИ, конечно, после первого применения будут рвать и метать, правозащитники будут в шоке, другие страны формально и грозно осудят применение. 

Но во второй раз использование маломощного ядерного заряда уже не вызовет такой реакции. Шумиха утихнет. А мощность заряда будет постепенно повышаться. И уже вскоре можно будет оправдать применение 50 килотонн против «особо укрепленных» оборонительных сооружений или большого скопления боевиков где-нибудь в Йемене, Сомали, Ливии, Афганистане. 

Дальше — Северная Корея и Иран? 

«Во всем виновата Россия» 

При этом сами американцы, продвигая идею применения своих тактических зарядов, постоянно апеллируют к тому, что на это готовы пойти русские. 

Например, республиканец Майк Роджерс от штата Алабама, являющийся главой подкомитета по ядерному оружию Палаты представителей США, считает, что США просто обязаны «отвечать» на новые доктрины применения ядерного оружия Россией. 

Обычно при этом американцы для нагнетания внутреннего психологического давления ссылаются на слова Вячеслава Никонова (даже не представителя военных кругов, а председателя комитета Госдумы по образованию и науке), которые тот произнес на форуме GLOBSEC 2017 в Братиславе: «По вопросу расширения НАТО на наших границах, в какой-то момент я услышал от российских военных, — и я считаю, что они правы, если силы США или силы НАТО вошли бы в Крым или Восточную Украину, то в военном отношении в случае конфликта маловероятно неприменение ядерного оружия на ранней стадии конфликта». 

Бывают и совсем феерические предположения. По мнению Филиппа Кабера, главы фонда «Потомак», Россия также сегодня создает «атомный танк», активно работает над субкилотонными снарядами и отрабатывает их теоретическое применение во время учений на границе с Украиной. 

Американские аналитики постоянно цитируют и выдержку из Военной доктрины России варианта еще 2000 года, что Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного оружия, в том числе, и в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях. В обновленной доктрине 2014 года говорится уже не просто о критической ситуации, а об угрозе самого существования государства. 

При этом в США не удосуживаются идти даже дальше устаревшей цитаты 2000 года, чтобы понять, что такое «агрессия» и «критическая ситуация» для России, не говоря уже об «угрозе существования», что по сути отражает проблему выживания, так как в своем собственном видении мира в США оперируют совсем другими более вольно трактуемыми терминами: «расширенное ядерное сдерживание» (рассредоточение ядерного оружия за пределами США в других странах), «сфера интересов» и «угроза национальной безопасности». 

А тем временем на сегодняшний день только в Италии, Германии, Бельгии, Голландии и Турции размещено около 150 американских тактических ядерных зарядов B61 различных модификаций. При этом сегодня в США звучат призывы размещать тактическое ядерное оружие уже и в Польше. Против кого — вопрос риторический.

Илья Плеханов

]]>
Tue, 29 Aug 2017 15:57:23 +0400
Использование виртуальной и дополненной реальности Пентагоном http://navoine.info/vrar-pentagon.html http://navoine.info/vrar-pentagon.html Северная Америка Армия ВПК/Hi-Tech/Оружие
Вторник, 29 Август 2017

VR/AR привлекает все больше внимания военных во всем мире и министерства обороны ведущих стран мира стараются ускорить внедрение этой технологии в вооруженные силы. 

Армейская исследовательская лаборатория США активно работает над усовершенствованием своей так называемой синтетической среды обучения (STE – Synthetic Training Environments), где используются VR/AR технологии. В новом варианте STE военнослужащие самых разных подразделений могут проводить масштабные совместные учения и обучаться, по сути не выходя из дома, или в любом другом месте. Таким образом убирается привязка к географии и центрам специального обучения и достигается интеграция одновременного обучения различных и многочисленных участников виртуальных миссий. Вся экипировка – это уже готовая коммерческая продукция, военные лишь пишут свои программы и сценарии для имитации военных миссий в виртуальной реальности. Все это происходит в рамках американской концепции развития армии будущего «Cила 2025» (F2025B – Force 2015 and beyond), где VR/AR отводится особое место. 

Пентагон заявляет, что дисплей тактической дополненной реальности (TAR — Tactical Augmented Reality), над которыми работы ведутся годами, также становится все лучше и лучше. Дисплей предназначен непосредственно для военнослужащих, действующих в той или иной местности, и в режиме реального времени выводит информацию об окружающей среде (расположение дружественных сил, описание объектов и т.п.) перед их глазами (либо в приборе ночного видения, либо на прозрачные линзы). Прорыв заключается в том, что теперь информация может идти в цвете и на ярком фоне, что позволит оперировать и днем. Также расширен угол обзора, что единовременно отображает больше данных на дисплее. 

В Корпусе морской пехоты США начали задействовать VR/AR тренажер Marine Tactical Decision Kit. Набор тестируют с мая этого года, а к концу года он должен поступить во все батальоны Корпуса. Очки виртуальной реальности дают 3D обзор в 360 градусов. Применяется для обучения при тактическом планировании и выполнении командных миссий. После прохождения миссий отсматриваются записи произошедшего в виртуальном мире и командиры разбирают ошибки действий подчиненных. К тренажеру проявили интерес и в армии США, которая следит за результатами тестового применения. 

В этом году в ходе военно-морских учений Trident Warrior 2017 при боевых стрельбах были испытаны очки дополненной реальности, разработанные специально для наводчиков корабельных орудий. На кораблях остались орудия, которые управляются вручную и прицеливание ведется визуально. Точность огня не слишком эффективна и возникают проблемы с донесением приказов стрелку голосом или по радиосвязи. Очки обеспечивают использование высокоскоростного беспроводного или проводного канала связи, по которому на очки передаются команды артиллерийского офицера, данные по целям и данные о самом орудии, включая остаток боезапаса. Стало известно, что в сентябре эти очки пройдут дополнительные испытания и где-то через год должны поступить на флот и, возможно, в армейские части США. 

Силы специальных операций США отрабатывают на тренажере виртуальной реальности прыжки с парашютом. Шлем и подвесная система позволяют отрабатывать самые различные непредсказуемые сценарии поведения парашюта в воздухе, варианты приземления, и, самое главное, дает реальный рельеф местности со спутниковых снимков. Так что в виртуальном мире можно отработать прыжки над любой горячей точкой и ознакомиться как минимум с рельефом и примерными погодными условиями. 

Виртуальная военная медицина — очевидная ниша. В прошлом году уже шла речь о том, что Пентагон может начать проводить через виртуальные медицинские курсы около 100 тысяч человек в год. При этом это не только имитация самого медицинского процесса оказания первой помощи при потере конечностей, но и имитации присутствия на поле боя, когда в виртуальной реальности медик слышит крики и стоны раненых, свист пуль, шум песчаной бури, хаос голосов других солдат вокруг, грохот стрельбы и т. п., и в этих стрессовых — пусть и виртуальных— условиях обучаемый должен правильно сделать свою работу. 

Канадский стартап IFTech разработал специальный жилет, частично напоминающий экзоскелет, который имитирует физическое воздействие на тело человека. Для военных целей это очень интересный концепт, так позволяет при обучении военнослужащих в VR/AR не просто выводить информацию на дисплеи, но и физически ощутимо имитировать попадание пули или осколков в человека, придавая все больше реальности происходящему. И зарубежные военные ресурсы отметили этот перспективный тренд слияния VR/AR и «электронной» одежды. 

Еще одна сфера, связанная с VR/AR технологиями — это имитация реального оружия для тренировок в виртуальной реальности. Компания Striker VR» представила свою разработку игрового бластера Arena Infinity. Это беспроводное устройство, которое работает до трех часов на аккумуляторе и которое способно имитировать отдачу при стрельбе из разных видов оружия, включая крупнокалиберные пулеметы или M4. Девайс специально заточен на применении в виртуальном мире. Цель компании — обкатать его возможности в игровой индустрии и затем выйти на рынок реальных военных симуляторов, предоставив имитацию отдачи широкого спектра стрелкового оружия. 

Периодически возникает вопрос, может ли обучение в VR/AR хоть как-то конкурировать с реальными учениями в поле. В Управлении военно-морских исследований США считают, что видеоигры и VR/AR играют важную роль. В современных условиях ведения боевых действий военнослужащим приходится работать с большими объемами информации в режиме реального времени, и те, кто прошел через подготовку в виртуальной и дополненной реальности реагируют потом в реальной ситуации быстрее тех, кто тренировался без этих технологий. Они быстрее обрабатывают информацию в уме, держат в памяти больше информации и просто быстрее принимают окончательное решение, при этом делая меньше ошибок. 

И, безусловно, главная причина использования VR/AR для военных — это значительное снижение стоимости и временных затрат на обучение военнослужащих, возможность личностного подхода, снижение травматизма, повышение эффективности обучения и вероятная отдача при ходе реальных боевых действий. 

Сегодня глобальный рынок только одних военных симуляторов для обучения военнослужащих оценивается в 9,3 млрд долларов. К 2021 году он достигнет 12,7 млрд долларов. Рынок военной дополненной реальности в 2016 году составил 1,6 млрд долларов. И эта цифра будет только расти. По самым разным прогнозам, именно военное применение VR/AR в итоге через десять лет займет нишу от 10% до 50% всего глобального рынка этих технологий. В борьбе за этот кусок пирога уже конкурируют такие гиганты как Applied Research Associates (ARA), BAE Systems, Elbit Systems, Rockwell Collins, Thales Group.

Илья Плеханов 

]]>
Tue, 29 Aug 2017 15:40:23 +0400
ВВС США: хватит ли бомб, пилотов и самолетов http://navoine.info/usaf-short.html http://navoine.info/usaf-short.html Северная Америка Армия
Вторник, 29 Август 2017

Обострение отношений США и Северной Кореи реанимировали в зарубежной прессе обсуждения о том, в каком состоянии находятся военно-воздушные силы США: хватит ли американцам самолетов, пилотов и бомб, чтобы бомбить КНДР в случае войны. Вся тяжесть авиационных ударов с воздуха ляжет на бомбардировщики B-1, B-2 и B-52. Тактические ядерные удары также скорее всего при худшем развитии событий будут производиться именно с самолетов ВВС США, так как запуски межконтинентальных ракет могут быть восприняты Россией и Китаем как угроза собственной безопасности и накалят обстановку до предела. 

Military Times опубликовали статистику по состоянию бомбардировщиков. Согласно этому изданию, из 75 самолетов B-52 только 33 готовы к боевым вылетам, из 62 самолетов B-1 — только 25, а из 20 самолетов B-2 — только 7 или 8 готовы к просто полетам. 

Бывший Заместитель начальника штаба авиационной разведки ВВС США генерал-лейтенант Дэвид Дептула (David Deptula) заявил, что сегодняшние ВВС страны — самые малочисленные и самые небоеспособные за всю историю США и кризис в отношениях с КНДР хотя бы проливает свет на это. 

B-2, призванный наносить ядерные удары, в январе 2017 года был использован в конвенциональной роли против ИГ* в Ливии. Два самолета находились в воздухе 34 часа и для их дозаправки использовали 15 воздушных танкеров. 

Но в основном B-2 стараются не задействовать, чтобы машины, которым уже за 20 лет, не вырабатывали ресурс и чтобы не отвлекать их от процесса обучения пилотов. Из 20 самолетов B-52 две машины постоянно находятся на плановом ремонте, две машины — на долгосрочной модернизации, одна — используется для испытаний. Из оставшихся 16 машин только половина готова к полетам здесь и сейчас и, по данным ВВС, только четыре — к непосредственным боевым вылетам. 

На Гуаме в 2016 году в ходе учебных вылетов базировались три B-2, но на базе есть только один ангар для полноценного обслуживания B-2. То есть в случае атаки на КНДР ядерным бомбардировщикам придется лететь со своей базы в Миссури. Сегодня на Гуаме официально нет B-2. 

Что касается B-1, то на Гуаме базируются всего шесть машин. В июле на острове прошла ротация эскадрилий, и по статистике оказалось, что предыдущее подразделение могло поддерживать 74%-ную боевую готовность B-1, то есть в случае неожиданного приказа сразу взлетят только четыре самолета. При этом стоит отметить, что B-1 уже не несет ядерные заряды и их применение по КНДР поэтому не будет так сильно нервировать Россию и Китай.

Также можно сказать, что с мая этого года B-1 на Гуаме активно совершают учебные вылеты к Корее, включая ночные, где на полигоне Южной Кореи отрабатывают нанесение бомбовых ударов. В августе прошлого года впервые в истории на Гуаме состоялись совместные учебные вылеты всей воздушной ударной троицы: в учениях одновременно приняли участие B-1, B-2 и B-52. 

Не все гладко и с пилотами. По данным ВВС, к 1 октябрю 2017 года военно-воздушным силам США будет не хватать 1000 пилотов, а может быть и больше. И нехватка ощущается не только среди пилотов истребителей, но это касается и пилотов бомбардировщиков. 

ВВС считают, что основаная причина оттока и недобора — лучшие условия в гражданской авиации. ВВС предложили пилотам бонусы вплоть до 35 тысяч долларов ежегодно и до 455 тысяч суммарно за 13 лет, но это не исправило ситуацию. Другая причина — это перевод пилотов в подразделения, работающие с беспилотниками. В данном направлении также ощущается нехватка операторов дронов. При этом перевод пилотов проводится в приказном порядке, что не нравится людям, которые привыкли летать сами, а не сидеть за пультами дистанционного управления. 

В 2015 году провели опрос, почему пилоты уходят из ВВС США. Как оказалось — финансы не являются единственной причиной. 37% опрощенных сказали, что их не устраивали «дополнительные обязанности». Эти обязанности (61 дополнительная обязанность в официальном списке) включали в себя не только работу с бумагами, но и проведение курсов по оказанию первой помощи, обучение онлайн или, например, ведение сайтов в интернете. В 2016 году Пентагону даже пришлось выпустить специальную инструкцию по предотвращению непрофильной загрузки пилотов. 

В июле Boeing опубликовал свои прогнозы по количеству необходимых пилотов для коммерческих авиалиний. Согласно прогнозу, к 2036 году с ростом числа самолетов в работе и с ростом авиаперевозок миру потребуется 637 тысяч новых пилотов. Из них 117 тысяч — это потребность Северной Америки. Сегодня пилоты увольняются и выходят на пенсию быстрее чем в индустрию вливаются новые. Гражданские компании вынуждены сокращать рейсы и терять деньги. Поэтому борьба за военных пилотов, у которых уже есть большое число вылетов, будет только обостряться и им будут предлагаться все лучшие условия до стабилизации рынка. При этом запрос будет исходить не только от авиакомпаний в США, но и из стран Азии, которые готовы платить летчикам большие деньги. 

При этом проблемы ВВС не ограничиваются просто нехваткой пилотов. Низкий процент боеспособных бомбардировщиков объясняется еще и тем, что помимо пилотов ВВС США не хватает техников и обслуживающего персонала. Их недостающее число оценивается в 3500 человек. Другая проблема — возраст машин. Средний возраст самолетов в американских ВВС — 28 лет. В то время как в коммерческой авиации этот показатель составляет всего 10 лет. Военные самолеты стареют и все меньше людей готовы их содержать в боеспособном состоянии. 

И, наконец, поднимается и вопрос банальной достаточности бомб и ракет для ведения войны. В ходе недавних боевых действий против ИГ в Сирии, Ираке, Ливии, против талибов в Афганистане и против террористов в Сомали и Йемене американцы израсходовали 56 000 единиц высокоточного и «умного» оружия (боеприпасы с лазерным и инфракрасным наведением, JDAM (Joint Direct Attack Munitions), ракеты Hellfire и т.п.). За последние три года эти цифры еще выше. В год Пентагон в целом тратит на эти виды боеприпасов около 2 млрд долларов. 

Генерал-майор ВВС США Джеймс Мартин (James Martin) заявил, что текущие военные кампании вызывают трудности в обеспечении ВВС боеприпасами. За 2018 год военно-воздушные силы хотели бы восполнить свыше 39 000 единиц высокоточного и «умного» оружия, а просьбы ВВС о необходимости срочного увеличения бюджета на закупку этих боеприпасов звучат как минимум уже два года. 

И это без учета возможных боевых действий против Северной Кореи. Начальник штаба Военно-воздушных сил США генерал Марк Уэлш (Mark Welsh) предупреждал, что бомбы тратятся быстрее, чем их закупают. 

В итоге еще в прошлом году Lockheed Martin объявили об увеличении производства ракет Hellfire с 500 до 650 в месяц и в четыре раза увеличили производство бомб Paveway II с лазерным наведением. Компания Boeing планирует увеличить производство бомб GBU-39 в следующем году в пять раз (с 1000 единиц до 5000). В 2015 году Boeing производил 8 000 единиц JDAM, а в 2018 году будет производить как минимум 36 500 единиц. Арсеналы активно восполняются и увеличиваются, но трудно сказать, хватит ли текущих запасов на кампанию против КНДР.

Илья Плеханов 

]]>
Tue, 29 Aug 2017 15:33:16 +0400
Три недели Патрика Шенахана и реформы в Пентагоне http://navoine.info/shanahan-reforms.html http://navoine.info/shanahan-reforms.html Северная Америка Армия
Пятница, 11 Август 2017

19 июля должность заместителя министра обороны покинул Боб Уорк (Robert Work) и на его место был назначен бывший вице-президент компании Boeing Патрик Шенахан (Patrick Shanahan). 

Напомним, что Уорк был страстным идеологом новых подходов к ведению боевых действий будущего. Его конек — это внедрение искусственного интеллекта и роботизированных систем в вооруженные силы, разработка стратегии войны в космосе и ведения комбинированного боя (так назовем Multi-Domain Battle — одновременное ведение боевых действий в различных сферах: на суше, море, в воздухе, космосе, киберпространстве и электромагнитном спектре) в условиях «системы ограничения доступа» (A2/AD, Anti-Access, Area Denial). Собственно и разработка масштабной стратегии «Третьего противовеса» (Third Offset Strategy), призванной обеспечить военно-технологическое преимущество США перед Россией и Китаем, — это тоже детище Уорка.

Перед новым замминистра обороны стоят немного другие задачи и, быть может, несколько более приземленные и насущные, а не столько стратегические и футуристические, как перед предыдущим вторым человеком в вооруженных силах США.

Патрик Шенахан в Boeing с 1986 года занимался как гражданскими так и военными направлениями. Он отвечал за программу по производству лайнера Boeing 757, за возрождение программы Boeing 787 после многочисленных задержек в производстве, занимался финансовым управлением программами Boeing 737, 747, 767, 777 и 787. 

Что касается военной техники, то Шенахан был вовлечен в программу Boeing по противоракетной обороне и поставки конвертоплана V-22 Osprey, вертолетов CH-47 Chinook и AH-64D Apache. По словам его коллег, Шенахан ставили на высокие должности там, где была куча проблем, технические неудачи и бизнес рассыпался, а Шенахану удавалось вновь наладить дела. 

По сути задачи Шенахана – это оптимизация и значительное ускорение закупок и поставок военной техники в вооруженные силы США и избавление министерства от бюрократических проволочек. Пентагон с приходом Трампа хочет вести свои дела все больше именно как бизнес. В Boeing Шанахана за спасение различных программ называли «Мистер Решение». Он мог успешно курировать сложные технологические проекты в условиях ограниченого бюджета и под давлением СМИ и общественности. Именно компетенции в этих областях и привели его на высокопоставленную должность замминистра обороны США. 

В итоге Шенахан будет практически отвечать за военный бюджет в 600 миллиардов долларов и портфель военных заказов на 1,6 триллионов долларов. В теории он должен дистанцироваться от компании Boeing и не принимать необоснованные предвзятые решения в интересах этой компании. 

Ожидается, что Шенахан сможет в первую очередь разобраться с проблемами и дороговизной самолетов F-35, а также его личный опыт в проектах противоракетной обороны сигнализирует о том, что США планируют уделять все больше внимания защите от ракетных ударов по стране со стороны вероятных противников. 

Считается, что Шенахана порекомендовал Трампу непосредственно нынешний глава Пентагона Джеймс Мэттис, которому нужны «технократы» с опытом работы на министерство обороны, а не миллиардеры.

Уже 1 августа всего лишь через две недели после выступления Шенахана в должность Пентагон представил Конгрессу США свои предложения по изменению системы закупок. Предлагается разбить Управление снабжения, технологии и логистики Пентагона на два новых офиса: один будет отвечать за исследования и инженерные разработки, а второй – за закупки и материальное обеспечение.

Будет создано около 12 новых департаментов, включая новый аналитический, который будет давать рекомендации по инвестициям в военные технологии будущего и изучать технологические программы потенциальных противников. 

В целом в Пентагоне стремятся с одной стороны уменьшить количество времени, которое уходит на отчетность вышестоящим начальникам, и загрузить все департаменты именно их основными техническими функциями, с другой стороны — пытаются сделать так, чтобы компетенции одного департамента дополняли компетенции других. 

Будут также реорганизованы задачи директора по управлению и он получит больше власти в распределении ресурсов на самые различные бизнес-процессы внутри Пентагона. 

При этом вся эта реорганизация должна произойти при 25% сокращении управленческого аппарата Пентагона. 

Шенахан в свою очередь отмечает, что если Пентагон не сконцентрируется на разработке новых технологий, то США начнут отставать от глобальных конкурентов. В его представлении, скорость закупок — это как взращивание профессионального баскетбольного игрока: надо найти талант, быстро его развить и запустить играть в высшую лигу. 

Для Пентагона такими «игроками» станут новые технологии. Их надо обнаружить, быстро довести до работоспособности и запустить в войска. Для этого необходимо выстроить эффективную систему и, самое главное, плотно работать с частными компаниями, которые достигают успеха в тех или иных технологических исследованиях и разработках. 

Шенахан открытым текстом говорит, что его цель — сделать так, чтобы бизнесу было легко вести дела с государством и чтобы государству удавалось помочь частным подрядчикам выполнять больше за меньшие деньги. Суть сотрудничества — не заставлять компании делать что-то для Пентагона по указке, а использовать их лучшие уже существующие разработки и тем самым помогать частным подрядчикам монетизировать технологические достижения. Все в теории останутся в выигрыше. 

Нововведения должны вступить в силу не позднее 1 февраля 2018 года. И они не всех радуют. Для многих комментирующих грядущее реформирование выглядит всего лишь как еще одна бюрократическая реорганизация, а никак не превращение военного госаппарата в нечто похожее на бизнес-компанию. Также акцент на технологиях будущего взвывает опасения, что текущие потребности вооруженных сил США не будут удовлетворены. И, наконец, ставка на эффективную работу частников в интересах обороны страны в сфере крупных технологических программ может стать банально провальной, так как военно-промышленный комплекс будет преследовать свои финансовые интересы и годами «доить» бюджет, не достигая искомого Пентагоном финансового и технического результата.

Илья Плеханов 

]]>
Fri, 11 Aug 2017 10:05:25 +0400