Любительский джихад как испытание ресурсов сирийских повстанцев

Автор: Халиди Сулейман Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 26-08-2012


***


В оливковой роще в нескольких милях от передовой в Алеппо он – процветающий стоматолог из Саудовской Аравии с американским дипломом – с трудом подбирает слова, чтобы объяснить группе закаленных в боях сирийских повстанцев, что именно он здесь делает и какую помощь может предложить им в их деле.

– Зачем ты приехал? – резким голосом спрашивает его один из его новых товарищей, когда они делят традиционную вечернюю трапезу – ифтар – разговение во время поста на Рамадан, в сумерках, сгущающихся над импровизированным учебным лагерем.

– Не пойми нас превратно, – быстро добавляет мужчина, желая продемонстрировать должное уважение к гостю во время этого торжественного ритуала общей исламской веры. – Мы ценим твою солидарность. Но если бы ты привез нам деньги и оружие, это было бы гораздо лучше.

Очевидно, сирийская война, цель которой – свергнуть Президента Башара аль-Ассада, привлекает все больше собратьев-арабов и других мусульман к месту сражений. Многими из них движет чувство религиозного долга, которое велит им совершить джихад и быть готовыми пострадать за Ислам.

Но, если некоторые из них – это профессиональные “джихадисты”, ветераны Ирака или Афганистана, Чечни и Ливии, которые обладают боевыми навыками и умением изготовить взрывчатку, – что вызывает тревогу среди правительств западных и арабских стран, которые поощрительно относятся к повстанцам, – многие из этих иностранцев мало что могут предложить сирийцам, кроме своего к ним расположения и молитв, и того, что, в конечном итоге, подвергают себя немалым лишениям, покидая привычную зону комфорта.

С точки зрения некоторых командиров повстанцев, они просто путаются под ногами.

– Здесь – на месте – все выглядит по-другому, – признался Талал Мохаммад, перекидывая за плечо свой рюкзак с лэптопом и готовясь к короткому переходу в сторону турецкой границы, а затем перелету домой, в Саудовскую Аравию, к жене и двум маленьким дочерям, которых оставил три недели назад, надеясь поучаствовать в скорой победе повстанцев.

– Я ехал в Сирию с мыслью, что до освобождения остался один шаг, – сказал Мохаммад, который десять лет проучился в Соединенных Штатах. Вместо этого он столкнулся с суровыми, изматывающими кровавыми сражениями, в которых его стоматологические навыки из Теннеси и желание внести свой вклад оказались малоинтересными для плохо вооруженных повстанцев, противостоящих танкам, артиллерии и бомбардировщикам Ассада.

Полевые командиры вокруг Алеппо говорят, что это – обычная история:

– Только на этой неделе к нам приехали два доктора, юрист, тренер по карате и социальный работник из Британии, – сказал один из них, которого зовут Абу Мохаммед и который возглавляет формирование, известное как Бригада Сокур аль-Шам или Сирийский сокол.

– Людей у нас более чем достаточно, – добавил он. – Но некоторые из них доставляют больше проблем, чем приносят пользы.

– Я понимаю, что для многих из наших братьев приехать в Сирию – это религиозный долг, – сказал Абу Мохаммед. – Но те, кто приезжают, не имея понятия, чем помочь, помимо своей веры, часто становятся обузой.

О чувствах

За словами иностранных добровольцев, с которыми я столкнулся в этом месяце в северо-западной Сирии, на удерживаемых повстанцами территориях между Алеппо и Идлибом, просматривалась некая тенденция: благочестие, которое переросло в действие под влиянием телевизионных кадров с изображением страданий и гибели мирных жителей на арабских спутниковых новостных каналах, многие из которых контролируются врагами Ассада; а также обеспокоенность этих приезжих джихадистов сложностью задачи, которая стоит перед оппозиционными силами.

Для некоторых из них пребывание в Сирии – историческом культурном центре для арабского мира – обусловлено скорее их личными отношениями с Богом, чем необходимостью практической помощи местным жителям. У многих сирийских боевиков остается мало времени на теологию, несмотря на то, что конфликт постепенно приобретает черты сектантского раскола между повстанцами – в большинстве, суннитами – и армией, в которой преобладает близкое к шиитам алавитское меньшинство Ассада.

Командиры говорят, что их тылы и так уже наводнили мусульманские клерикалы, готовые укреплять веру молодых воинов, но это не остановило другого имама – Абу Анаса – оставившего свою паству в мечети египетского города Ассиут и приехавшего в Бинниш, рядом с Идлибом, чтобы проповедовать повстанцам: “Я здесь, чтобы исполнить джихад во имя Бога, – заявил шестидесятилетний проповедник. – Я делаю это для Бога – не ради выгоды, не ради престижа – а только, чтобы порадовать Бога”.

Джихад, сказал он, всегда был священным долгом мусульман, но отнюдь не сводился к участию в сражениях. Каждый выполнял свою задачу.

Для инженера-нефтяника по имени Абу Харет, который закончил Манчестерский университет, именно телевизионные кадры детей, убитых в мае в деревне Хула, стали толчком, чтобы покинуть комфорт состоятельного пригорода и направиться в Сирию. Чтобы попасть в страну, ему пришлось осуществить сложный переход через границу с Турцией.

– Я чувствовал, что Бог меня покарает, если я позволю просто так проливать кровь мусульман, – сказал он. Хотя Абу Харет уже вышел из того возраста, чтобы сражаться, он обеспечил себе теплый прием, собрав пожертвования в размере около 2-х миллионов долларов для пострадавших семей.

Ассад утверждает, что является целью разыгранного иностранными силами сценария. Однако исламисты-сунниты издавна презирают правящую семью; отец Ассада – номинальный светский социалист – в 1980-х уничтожил тысячи повстанцев Мусульманского братства. Но религиозные боевики – это только часть текущего восстания, хотя среди сотен иностранных добровольцев в Сирии доминируют исламисты.

О сектах

Для некоторых за желанием помочь собратьям-мусульманам – которые, в конечном счете, гибнут от рук людей, утверждающих, что принадлежат к той же вере – видится более широкая сектантская конфронтация на Ближнем Востоке – между суннитскими правителями могущественных арабских государств и шиитским лагерем, возглавляемым союзником Ассада в неарабском Иране.

– Если то, что происходит с суннитами в Сирии – не этническая чистка алавитов, чьи сердца исполнены сектарианской ненавистью, тогда что это? – спросил Абу Харет, критикуя “лицемерие” собственных шиитских соседей в Заливе, которые давно жалуются на притеснения со стороны суннитов – в Бахрейне и Ираке.

Среди тех, кто добровольно попал на передовую, был молодой иракец из Фаллуджи – бастиона суннитского бунта против оккупации США и возглавляемых шиитами правительств, которые последовали за свержением Саддама Хуссейна в 2003 году: “Для меня, это продолжение той же борьбы”, – сказал мужчина, который представился Джавадом.

Хотя, по его словам, он написал завещание и был готов к мученической смерти, он также хотел избежать проблем в случае возвращения к своей обычной работе – бухгалтером в японской фирме в Дубаи.

– Америка насадила свои шиитские марионетки в Ираке, и Америка и Израиль теперь удерживают Ассада при власти, чтобы подавить пробуждение суннитов, – заявил Джавад, который рассказал, что его малолетняя сестра погибла во время американского штурма Фаллуджи в 2004-м, а старший брат подвергся пыткам и был казнен подозреваемыми шиитскими ополченцами.

– Я здесь, – сказал он, – чтобы отомстить за сестру и брата.

Хотя лидеры восстания настаивают на том, что смогут избежать повторения сектарианского и этнического кровопролития, которое произошло по соседству в Ираке, наплыв суннитских боевиков оттуда и из других стран, а также растущая злоба не только по отношению к Ассаду, но и ко всем алавитам в ходе войны, означают, что некоторые сирийцы теперь опасаются наихудшего.

Сорокадвухлетний парижский физиотерапевт Ахмад рассказал, что присоединиться к сирийской борьбе его подтолкнула глубокая религиозность его марокканской семьи, и теперь в своей вере он полагается на “мудрость” духовных лидеров, которая поможет им сдержать волну гнева: “Они не позволят сирийскому народу и стране превратиться в другой Афганистан”, – утверждает он.

Но еще один марокканец Абу Кутада – юрист с итальянским дипломом – сказал, что две недели вблизи от Алеппо убедили его в том, что война не закончится так быстро, как он ожидал. В краткой беседе на повстанческой базе рядом с турецкой границей он сказал: “Прольются реки суннитской крови, прежде чем Сирия освободится от тирании Ассада”.

О сюрпризах

Иностранные добровольцы, которые осмеливаются приехать в страну, часто шокированы тем, что там видят. Ахмад Бузян – студент-медик из тунисского Сусса – сказал, что его поразили ежедневные потери среди повстанцев, которые часто превышали общее количество жертв революции в его собственной стране, положившей начало прошлогодней Арабской весне.

– Каждый вечер, когда мы садились за ифтар, нас становилось меньше на одного-двух человек, – сказал он о своих братьях по оружию, готовясь вернуться к учебе после лета, проведенного на передовой у города Джабал аль-Завя. Только вера помогала ему держаться, когда убивали его друзей: “Мы прикасались к крови мученика и ощущали ее запах, и видели, что лицо его освещала улыбка”.

Другие просто удивлялись самим себе.

Саудовский школьный учитель, получивший первые уроки стрельбы из винтовки, не мог сдержать изумления от того, чем был занят: “Аллаху Акбар” (Бог – велик) завопил тридцатидевятилетний мужчина из Таифа, сделав несколько выстрелов под руководством сирийского повстанца, который рявкнул: “Плечи расправь. И небойся”.

Представившись по фамилии – Отаиби, бородатый учитель сказал, что скрыл от всех свой личный джихад дома, где саудовское государство утомилось от доморощенных боевиков-исламистов, несмотря на симпатию к антиассадовскому восстанию. В любом случае, мало кто мог догадаться, где он сейчас находится: “В последний раз, когда я был в Сирии, – признался он, – я был в отпуске с другими ребятами, и мы весело проводили время в Дамаске”.

Однако для некоторых наибольшим ударом оказалось то, как мало были заинтересованы сирийцы в присутствии своих иностранных союзников, и насколько более неотложной была их отчаянная нужда в оружии.

Сари Оеиб, двадцатитрехлетний ливиец, который был непосредственным свидетелем прошлогоднего противостояния в своем родном городе в Мисрате, готовясь к временному возвращению домой, вспомнил свое изумление ценой, которую вынужден был заплатить за винтовку, оказавшись в Сирии – признак нехватки оружия – и каким желанным было его оружие для плохо вооруженных местных бойцов, сражавшихся с ним бок о бок.

– Мне пришлось купить АК-47 за 3000 долларов, – сказал он, – это в десять раз больше стоимости этого оружия в большинстве стран Ближнего Востока.

– А иногда, – сказал Оеиб, – мне казалось, что мои сирийские товарищи просто ждут моей смерти – мечтая заполучить мое оружие.

(Под редакцией Алистера Макдональда)

***

Перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны" 

Источник - http://www.reuters.com

Социальные сети