Два арабских текста о минах

Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 20-04-2019

Абдалла Суирки. «Аль-Алямейн в состоянии войны… Второй мировой», "Arab Voice", США.



Многие из нас полагают, что в этих египетских песках более трех декад тому назад завершилась последняя из войн, которые вела в прошлом веке страна. С тех пор лишь призраки отгремевших  боев нарушают сонный покой барханов. Однако это не так. Кроме блуждающих духов осталось еще и наследие, вполне материальное, загубившее тысячи душ.

Ибо на руинах прошлого возродилось скрытное дьявольское побоище: 18 миллионов мин, густо посеянных в западной пустыне, под Аль-Алямейном немцами и британцами, не позволяют этим краям ни на секунду выйти из состояния войны. Второй мировой…

Египту эта война ничего, кроме страданий, не принесла. Оккупировавшие его британцы на фактически отобранной земле устроили поле брани, на котором дали сражение фельдмаршалу Эрвину Роммелю. Войска ушли. Фугасы в земле остались. И вот печальные последствия.

С 1945 по 1997 годы, как гласит статистика, военных здесь погибло 272 человека, ранения получили 3012. Среди гражданского населения 418 погибших, 4560 раненых.  Обратите внимание, мирных жителей погибло вдвое больше, чем военных. Армейцы здесь не задерживаются, а феллахам и бедуинам жить в этих неласковых и засушливых краях, возделывать земли, пасти скот, перегоняя его по пустыне в поисках пастбищ. Иные набредают на занесенные песком боеприпасы. О таких говорят точно и страшно: «вознеслись». Сколько калек, лишившихся конечностей, сколько пострадавших детей. А сколько подростков, которые пытаются вытопить взрывчатку из снаряда. И платят за эту любознательность или практичность – все здесь продается –  дорогую цену.  В песках можно отыскать оружие всех систем. В сухом благодатном климате сохранность такая, будто его только что подвезли на позиции. Мерса Матрух, Северный Синай, Западная пустыня…  Бедуинские земли, на которых приходится жить бок о бок с призраками и ужасами минувших сражений. Ибо здесь их кров, здесь стада, оливковые рощи и финиковые пальмы, без чего никому не выжить. И здесь люди либо «возносятся», либо просто исчезают, и никто их в песках не ищет. Дело довершают свирепые  шквалы, перемещающие не только барханы, но и срывающие мины с насиженных мест. Благо, если хотя бы одна-две взорвутся. Бывает, что и от сильного порыва ветра. Остальные  движутся неспешно по пустыне, что на языке саперов называется «загрязнение местности кочующими боезарядами».

Египтяне говорят, мы гибнем как палестинцы и иракцы от тех же империалистов. Их имперское кредо – уйти, чтобы остаться – торжествует. Они поражают нас забытым оружием. Посеянное давным-давно, оно и по сей день собирает кровавую жатву.

Тщетны призывы властей осваивать эти земли. Не засеян почти миллион федданов западной пустоши. Сюда не едут ни предприниматели, ни энтузиасты, ни западные инвесторы. Экономические убытки – миллиарды египетских фунтов. Сколько перспективных проектов поспешно закрывалось, когда где-нибудь вблизи с грохотом вздымался песок, и вой осколков леденил душу. О каком наступлении на пустыню можно говорить, если она сама надвигается на нас, вооруженная нержавеющим арсеналом!

В 1962 году взялись строить в Матрохе плотину, с помощью которой можно было бы оросить 25 тысяч федданов земель. Хорошая была идея перебросить воды Нила в Западную пустыню. Реализовать ее не удалось. Здесь же планировали построить ГЭС. Освоение перспективного нефтяного месторождения с полезной загрузкой в 9 миллионов баррелей сырья пришлось заморозить.

4 миллиона мин, заложенных в этих местах, погнали прочь самых отчаянных, одержимых дерзновенной мечтой оживить суровый край. Каир просил Берлин оказать помощь. К кому же еще обращаться: вермахт здесь опасно «наследил». Обещания, обязательства… А воз и ныне там. Все как прежде… Инженерный корпус Египта в одиночку не в состоянии справиться с тяжелой и опасной работой: нужны карты минных полей, специалисты международного класса, техника.

На Синае пять миллионов мин, оставшихся после израильской оккупации. Карты нет, дескать, бросали произвольно, не по схеме, где попало… Земля богата полезными ископаемыми. Специалисты говорят, что «вынужденно отдыхающие» поля способны приносить фантастические урожаи без использования химических удобрений. Экологически чистую египетскую продукцию давно ждут европейские рынки: пшеницу, фрукты, овощи. Разве это в интересах конкурирующего с нами соседа? Ни карт полей, ни желания сдвинуть ситуацию с мертвой точки. И извечный призрак войны, колышущийся над песками. Осторожно! Мины!

Остается только мечтать, что здесь когда-нибудь удастся создать жизнестойкую экономику, изобильный край с системой автономного самообеспечения.

«Законсервированная смерть», невесело шутят профессионалы. Чтобы ее обезвредить, необходимо, по меньшей мере, 6 миллиардов долларов США! Где их взять?

Весна. Ее не любят и всегда с опаской ждут бедуины. По лощинам и горным долинам несутся селевые потоки. Ворочают валуны. Катят мины. Пастухи уводят стада подальше от этих гиблых мест. Куда глаза глядят. Идут по звездам и древним караванным путям.

По пятам неслышно следует «военный призрак». Назойливо маяча за спиной,  застилая горизонт и наводя на скрытые до поры фугасы…

**

Салех Бутрос, «Жизнь на минном поле», "Al Ahram", Египет.

Эти места, где гремели сражения Второй мировой войны, саперы по-прежнему называют на своем профессиональном жаргоне «густо минированные территории». Феллахам ближе свой родной лексикон, словечко, выпорхнувшее из курятника – «густая кладка». Ведь проживают они в местах, которые на оперативных картах штабов Эрвина Роммеля и Бернарда Лоу Монтгомери Аль-Алямейнского назывались одинаково: «Египетский театр боевых действий». Оторопь берет, как представишь, каковы были масштабы Второй мировой, если на этом только «пятачке» 68 лет назад сошлись боевые части, представляющие 36 государств мира! Мне часто приходится писать о событиях военной истории и заканчивать неизменной фразой «давно отгремели бои». Здесь язык не поворачивается произнести эти слова – 19 миллионов мин, оставленных в песках на «вечную память» саперами, давно отошедшими в мир иной, стали кошмарным наследием, ежеминутно напоминающим селянам, что война вроде и не заканчивалась.

Аль-Алямейн, Аль-Хамам, мухафаза Мерса Матрох… Места исторических сражений и боевой славы. И все эти годы непригодная к жизни на ней земля, нашпигованная искореженным металлом и засыпанными песком фугасами. Сработанными так добротно, что «износа временем» могут не бояться еще сотню лет. Дьявольская выдумка людей – бризантное вещество – способно детонировать от сильного порыва ветра, от легкой поступи мимо прошествовавшего верблюда.  А сколько людей погибло, искалечено, сколько детей-инвалидов в этих краях. Из поколения в поколение Вторая мировая продолжает собирать здесь кровавую жатву. Данте, говоря о том, что люди «приживаются даже в аду», наверняка имел в виду египтян. Об их беспечности, жизнерадостности, смекалке и деловой хватке в арабском мире ходят легенды. Египетские феллахи живут буквально на минных полях. Приспособились, пообвыкли, научились разбирать боезаряды. Металлические корпуса, в основном «медяшку», продают на сельских базарах на вес.  Начинка - порох, тротил идут на глушение рыбы в Ниле.

Совсем недавно житель деревушки Ханиш пастух Абдель Фаттах Джибриль перегонял в пустыне отару овец. Под вечер набрал хвороста и развел костер, чтобы вскипятить воду в походном чайнике. Одной лишь искры оказалось достаточно, чтобы сработала мина рядом со стоянкой. Парень потерял пальцы рук, травмированы колени. Лежит в госпитале в Александрии. Инвалидность на всю жизнь. Бризантное вещество…

Жизнь здесь скудная, лишенная многого из того, что есть в городах, в условиях цивилизации. И есть то, чего нигде нет – жизнь на минном поле. Сердце замирает, жутко сходить с автотрассы в сыпучие пески, чтобы пройти к селению и как-то пообщаться с сельчанами. А неподалеку, как ни в чем не бывало,  играют в футбол ребятишки. Бедные, но аккуратно побеленные лачуги  стоят, тесно прижавшись друг к другу. Впечатление обманчиво: мир и тишина здесь тревожны. Вон в том доме, скажут вам, взрыв фугаса унес жизни всех членов семьи. Включая двух детей. Правда, через какое-то время пояснят, что хозяин ловко вскрывал «военные консервы», прибыльно торговал металлом и взрывчаткой, снабжал рыбаков, в том числе и многочисленных туристов изделиями для глушения. Все мы живем, отдавшись на волю Всевышнему и судьбе, говорят деревенские жители. Усопший, видно, чем-то их разгневал… И живут дальше, блуждая по барханам, где никто и никогда не поставит дощечку «Разминировано» или «Мин нет», каковые ставили на полях и дорогах войны. К чему? Войны ведь нет. Все остальное никого не волнует. Ежегодно прибывают сюда ооновские комиссии, усиленные нарядами саперов, оснащенных щупами и электронными устройствами, чутко реагирующими «на металл» и ТНТ (тринитротолуол-тротил). Потом все уезжают. «А нас по-прежнему, везде ждут мины», бесстрастно, с покорностью судьбе произносят феллахи. Чудовищно! Но ничего не меняется. Как ничего не меняется и в Афганистане, и в Анголе, и на Западном берегу – везде, где шли бои, везде, «где густо минировано». Разминированием никто не занимается: не найти «карты минных полей». Их либо прячут, либо уничтожают. Проблема затягивается на десятилетия.

Живут здесь сельским хозяйством и скотоводством. Возделывают, по существу, минные поля, и по ним же перегоняют на пастбища скот. Самыми опасными считают «тюрбаны Арафата». Так местные жители называют выдуваемые ветром или размытые дождями и появившиеся «на свет» из песчаного плена головки противопехотных мин. У этих злой норов - сразу обрывают жизнь, почти не оставляя шанса. Гордость жителей деревни Зунун Абдель Мухаммед Ибрагим – единственный грамотный человек – может толково рассказать о минах «поверхностной» и «глубокой кладки» и даже учит сельчан, как распознавать их на местности и отличать «натуральный песчаный бархан» от бугорка над  фугасом.

19 миллионов мин, «посеянных» на площади в 631 тысячу федданов. На ней можно было бы возводить жилищные комплексы, выращивать пшеницу, благо Нил, воды которого несут плодородный ил, совсем рядом. Наведываются сюда службы безопасности и подразделения армейских саперов, что-то копают, что-то взрывают. Потом убывают. Над песками вновь воцаряются тишина и мир… Мир, что гроша ломаного не стоит…

Саперы рассказывают, что мины обладают еще и коварным «умением» перемещаться, когда ураганные ветры и селевые потоки снимают их с «насиженных мест» и гонят пониже, в долины и прибрежные низины. Благо, если по пути хотя бы несколько  взорвутся. Большинство же прибывает чуть ли не к порогу жилых домов. Это по науке называется «загрязнение местности кочующими боезарядами».

Подростки орудуют ножовками над разорванным в клочья гитлеровским танком. Предостерегают – внутри могут быть снаряды и пулеметные патроны… Опасно. Места былой воинской славы. Давно отгремели бои... Страна ни с кем не воюет. Стало быть, надо признать – мир.

Мир… В этих гибельных краях он гроша ломаного не стоит.

Социальные сети