Баку. 1990...

Автор: Васильев Алексей Опубликовано: 10-11-2009

Зима 90-го

 Игра в нарды была прервана стуком входной двери, ротный снял с гвоздя автомат, щелкнул магазином:

— Леха, собирайся, выезжаем на сопровождение, Славка, остаешься за старшего…

 С декабря 1989 года наша рота неотлучно находилась при Ставке Южного направления. Для «поддержки штанов» генералитета. Очень уж им нравилось, когда их сопровождали повсюду камуфлированные ребята с автоматами. Время было неспокойное, пожары Сумгаита и Карабаха бередили умы. Кто прав? Кто виноват? Аллаху известно, может быть. Но Аллах и Господь молчали. А два народа закипали взаимной ненавистью друг к другу. При чем тут мы? А, как обычно… Мирим дерущихся, помогаем обиженным. Национальная особенность, знаете ли.

 Баку. Красивый южный город. Город базаров, шашлыков и черной икры. На каждом перекрестке БМПшка, бойцы в бронежилетах проверяют документы. Запах надвигающейся войны.

— Сань, а кого встречать-то будем?

— Варенников с Язовым прилетают. Будут оценивать обстановку.

— Ну, хоп, поехали…

 Аэродром «Бина» — воздушные ворота Азербайджана. Ветер на взлетке срывает кепку с головы. Переминаемся с ноги на ногу. Высокое начальство спускается по трапу. Вареников улыбается:

— Где-то я тебя видел, старлей?

— Да армия у нас большая, а охранять вас, кроме нас, некому, — улыбаюсь в ответ.

— Проверенные кадры — это хорошо, вот постричься бы тебе… ну да ладно.

 Хлопают дверцы УАЗиков. Плюхаюсь на переднее сиденье. Поехали.

 Только вернулись к нардам…

— Васильев! В разведотдел!

Тьфу, мать вашу… никакой жизни. В отделе полковник К. ставит задачу:

— Назначаешься в сопровождение Министра Обороны, шесть бойцов, полтора БК, сухпай на четверо суток. Задача на данный момент: выехать в гостевой домик, оценить обстановку, обеспечить охранение. МО будет вечером. И… постригся бы ты, а? И ботиночки на уставные сменил…

 Я молча киваю. Щаз-з… Вот все брошу, и пойду разыскивать уставные ботинки…

 Гостевой домик МО находится прямо у ворот «Сальянских казарм». Бородатые люди жгут костры у ворот. Баррикады. Сальяны блокированы — бакинцы не хотят допустить ввода войск в город. Хм, а ничего так себе домик… Ковры персидские… биде всяческие, полотенца накрахмаленные… Хорошо быть Министром Обороны. В доме три входа — по два бойца на вход, нормально.

 Посты расставлены, заваливаюсь на диван, лепота… Созерцание потолка прерваносвязистом-подполковником с группой подхалимов. Гляжу на часы — почти полночь. Подполковник — лично! — начинает протирать — спиртом! — батарею телефонов на столе. Телефоны все с гербами, только один с наборным диском. Остальные — прямая связь с кем-то. С кем? Позже проверим. В ответ на мое предложение употребить спирт по прямому назначению подполковник делает круглые глаза. Богохульство в божьем храме! Ну, ему виднее… может у них спирта столько, что и телефоны протирать хватает.

 Автоматная очередь… ещё одна… треск, нет, шквал автоматного огня… Подполковник суетливо хватает баклагу со спиртом и исчезает. В окно влетает шальная пуля, слегка попортив интерьер. Ну вот… Отдохнули на коврах… Пытаюсь сообразить, что происходит. Ворота «Сальянских казарм» распахиваются, оттуда, сминая жалкую баррикаду, выкатывается танк, за ним цепью пехота. Пехота не жалея патронов лупит вверх из автоматов, спотыкаясь об обломки баррикады, пули летят «куда бог пошлет», горожане разбегаются во все стороны.

 Автоматная очередь от нашего входа. Крик «Стоять!» О, это ефрейтор Радин тренируется.

— Да он с ружьем, вон там, на крыше, в меня целился, — оправдывается боец.

— Значит так! Без команды, или нападения не стрелять! Патроны экономить!

 Ожила радиостанция. Ефрейтор Блохин, стало быть, на связи.

— По нам стреляют! Что делать?..

 Непечатно…. Это я выставил «фишку» у забора, лежат бедолаги под «дружественным огнем». Боятся, понятно, дело молодое. Приказ тот же: «Огня не открывать, наблюдать за обстановкой». Страшно им… Да и мне, чего греха таить, страшно. Дома жена с ребенком, а я тут… Впрочем это все лирика. Пришла пора проверять телефоны. Поднимаю трубку наугад — «Рубин», слушаю Вас»… Какой приятный голос, девушка в Москве, а мы тут… «Извините, „Рубин“, ошибка»…

 После ряда попыток натыкаюсь на линию связи со Ставкой. Пытаюсь, как положено, доложить ситуацию в разведотдел. Там суматоха. Наконец полковник К. на связи:

— Что? Кто? Васильев? Не до тебя. Действуй по обстановке!

 Нормальный ход… Нашли стратега, блин…. Почесав затылок, выхожу — по связи — на комбата. С тем просто. Но совет тот же: «По обстановке, я думаю, ты сообразишь». Спасибо, Виталий Александрович, на добром слове. Наблюдаю осторожненько в окно за ситуацией. Зачем мне лишняя дырка в голове?

 Пехота согнала гражданских вниз по улице, загородив её танком. Внизу размахивают азербайджанским флагом, с высотных домов щелкают одиночными выстрелами «воины аллаха», пехота лениво отстреливается. Картина забавная. Лязг гусениц, в соседний двор вкатывается три БМДшки… О! Кавалерия подоспела! Значит, будем жить! Мимо окна бежит парень в камуфляже, осторожно стучу по стеклу. Оказалось — лейтенант с Рязанского полка ВДВ, весь такой бравый, с РПК на перевес, ну — Рэмбо… Один! Поясню: афганский опыт диктует — меньше трех не ходить. А тут один! Герой, мать его… Идет организовывать взаимодействие с соседними подразделениями, похвально.

— Погоди, я с тобой, я ещё вечером с соседями договаривался.

 По соседству размещался дом генералитета, охраняемый армейской ротой спецназа. Коллеги. Я заранее к ним приходил, объяснял, что рядом мы, что с флангом у них все в порядке, что в нашу сторону стрелять нежелательно. Помогло? Угадайте с трех раз. Забор вокруг домика бетонный, а к соседям дорожка с калиткой, только мы через калитку…

— Стоять!

 Стоим… Следом автоматные очереди — по нам! Кто их учил? Я, естественно, носом об бетон сразу, и как тот рак, сдаю задом за забор. Стреляющих четко вижу, на фоне неба — три УАЗика и группа людей. Снял бы одной очередью. Но ведь это наши. Посему отползаю, матерясь про себя. Уже почти отполз, тут мат и крик — ранили рязанца. Приходится ползти к нему. В ухе звенит. Когда ж у них патроны-то кончатся?

 Ползу, значит, кричу, пытаюсь остановить бессмысленный расход боеприпасов. Не слышат. Подполз.

— Что такое?

— Рука…

 Эх, горе ты мое… Тяну его за воротник, пытаюсь утащить за спасительный забор. Ещё этот РПК… Что за страсть к громоздкому вооружению? Наконец-то патроны кончились у стрелков этих… Услышали мои вопли, стрелять перестали. Надо бы было сразу пойти по клювам настучать, да раненый… Короче притащил его к нам, перевязали. Вызвал рязанцев. Вот, мол, говорю, заберите пострадавшего… Пострадавшему, к слову, через неделю дали орден, в госпитале прямо. А мне… Впрочем, вот недавно таки пришла медаль. Помнит Родина, стало быть… Утром боец мой выковырял пулю из забора. На память. А в ухе звенит. Пошел посмотреть — рикошет на бетоне сантиметрах в пяти от места, где была голова моя. Мда… Справедливости ради стоит заметить, что стреляли не спецназовцы, один подполковник ПВОшный, адъютант командующего ПВО, черт перепуганный…

 Пока мы тут суетились, у меня во дворе сама собой образовалась БМПшка, стучу прикладом по броне: — Ты кто, чей, зачем? — Рядовой Хуснутдинов, командира сказала — сюда, зачем — не знай. Кто командир… чья машина, где экипаж? Становится все забавнее. В принципе с БМПшкой-то повеселее будет. Утро уже почти. Стрельба затихает. От рязанцев парламентарий — зовут в гости. Десантники разместились в гостинице, что по соседству. Командиры сидят в холле, боец с полотенцем через руку, в бронике и каске, разносит пирожные из бара. Картина ещё та… Ну, познакомились, обсудили сектора ответственности, тяпнули по маленькой. Пока болтали, расчет БМДшки снял из пушки снайпера с соседнего дома, вместе с чердаком. А ведьдома-то жилые… Блин, а мои-то… Ну, наверное все в порядке. Хочется в это верить.

 Как раз примерно в это время два «Урала» пробивались через город в направлении аэропорта. Борта обвешаны бронежилетами, в кузовах — жены и дети…. Наши жены и наши дети. Хорошо, что не вся часть была на выезде. А уж о своих-то разведка всегда позаботится. Холодная январская ночь,Ил-76 гудит движками, открытая рампа… аэродром пытаются блокировать, скорей, скорей… в руках ребенок, коляска, чемодан… Седину моя жена закрашивает. В её-то годы…

 Хорошо, что средствами связи МО обеспечен на полную катушку. Все утро я обрывал телефоны, пытаясь узнать что-то о семье. Утром выяснил: долетели, все в порядке, у друзей в Киеве. Ну, теперь можно спать спокойно.

 Утро. Обхожу окрестности. Пехота греется у костра около танка, вяло постреливая по соседним домам, откуда им надоедают снайперы. Оказывается — «партизаны» из Ростова. Солидные такие дядьки. Но не бойцы они… Не бойцы. Ко мне подходит бородатый мужик — за старшего он у них: «Сынок, ты, я вижу, военный, нам вот автоматы дали, гранаты… А что делать-то? Ты, я гляжу, даже без бронежилета — спецназ броники не носит!» Ха! Была бы моя воля, я бы два одел, просто нету их, только-только на бойцов хватает. Утро уходит на приведение в порядок «партизанского войска» Кто думал? Чем думал? Зачеммужиков-то гражданских сюда… Злобно плююсь в биде и заваливаюсь спать. Будет день — будет пища.

 Автоматная очередь вернула к суровой действительности. В коридоре, у двери, рязанский лейтенант забрасывает персидский ковер горячими гильзами. Очередной «воин аллаха» ведет дуэль с точкой на верхнем этаже гостиницы «Салют».

— Эх-х… смотри, как надо…

 Вторая граната из подствольника ложится аккурат в окно чердака дома напротив. Стрельба умолкает.

— Вот так. Просто и эффективно.

 Не надо было ему меня будить, ой не надо… Прими аллах его душу. Я спросонья раздражительный очень, и без первой чашки кофе… Кофе?.. Странные запахи с кухни.

— Радин!

— Я, товарищ старший лейтенант!

— Вы где кофе взяли?

— Да так… тут было…

— Тащи!

 Живут же люди… «Арабика» в глиняных чашечках… Болгарская сигарета… Лепота.

 А и правда. Чего мы будем давиться сухпайком, когда тут запасы. Все равно ведомство-то одно. Какая разница, где на довольствии стоим?

— А тут уже картоха скоро пожарится… (Радин, как всегда, на высоте.)

 Смотрю на часы, точно, обед уж… Остатки сна растворяются в кофейной чашке.

Ещё бы не стреляли…

 В соседний двор залетает «Урал». Бойцы красиво десантируются и рассыпаются в цепь. Командир, присев за машиной, руководит действиями подчиненных. Грамотно! Наполеон, елки-моталки.Что-то это мне напоминает? Ага! Напоминает штурм моего домика первой ротой нашего отряда. Занятно. Приглядевшись, узнаю командира. Санька! Однокашник и сосед по лестничной клетке. Ну проиграл он мне 10 рублей в преф давеча… Так что? Таким образом списывать долги? Выхожу на крыльцо, поднимаю руки, кричу:

— Сдаемсу-у-у-у…

Саня озадачено глядит в мою сторону.

— Заходи, дорогой!

Бойцы обнимаются, мои «рексы» угощают дружков трофейным «Родопи», Саня плюхается в кресло.

— А неплохо устроились!

— Саня, скажи, чем я тебе так насолил-то?

— Да вот…

На журнальном столике появляется схема местности, нарисованная от руки. На моем домике пометка: «духи». Нормальный ход!

— Кто ставил задачу?

— Полковник К. из ставки. Леха, ну мы ж не знали, что ты тут…

— А задача?

— Задача выбить — извини — тебя, занять этот домик и обеспечить охрану соседнего.

— Стратеги… Мать их… Ну ладно, занимай соседний дом и приходи на ужин.

Жуткое желание поехать в Ставку и взять штурмом разведотдел.

Звоню комбату:

— Виталий Александрович, все в порядке, 1 рота прибыла, потерь нет.

— Ну, вы там… По обстановке…

 День проходит без происшествий. «Сальянцы» обравнивают из «Шилки» высотный домик. Редкие щелчки пуль по жестяной крыше. Нормально.

 М-м-мать! Очередь из окна гостиницы по точке первой роты. В ответ не стреляют. Врываемся в гостиницу.

— Какого?.. Кто?..

 Из номера на третьем этаже вытаскиваем пьяного пехотного капитана. Пить нужно меньше! Не будут духи везде мерещиться. Бойцы на точке живы — слава аллаху! Окно разбито, кафель весь в пулевых отметинах. Повезло.

 Вечер. В «запасниках» обнаруживается водка «Золоте кольцо». Конфискуем, не дай боже, бойцы доберутся.

— Радин! Накорми чучмека, а то оголодает, в БМПшке сидючи.

 Приходит Санька, подтягиваются, прослышав о «запасниках», рязанцы. На столе картошечка, болгарские огурчики-помидорчики.

— Да черт с ним! (открываю графинчик «Золотого кольца»)

За ленивым трепом коротаем вечер. Все нормально.

Очередной день января 90-го года заканчивается.

Все нормально?

Социальные сети