Почему люди так любят смотреть, как режут головы другим?

Рубрики: Фильмы, Судьба Опубликовано: 01-11-2015

Антрополог Франсез Ларсон изучает странное отношение людей к публичным казням, в особенности к обезглавливаниям. Франсез рассказывает нам о том, что люди всегда собирались толпами для просмотра публичных казней, — сперва на общественных площадях, а теперь в YouTube. Как же казням удаётся быть одновременно такими ужасными и притягательными?

За последний год мы все смотрели одно и то же шоу, и я сейчас говорю не про сериал «Игра Престолов», а про ужасающую, жизненную драму, оказавшуюся слишком затягивающей, чтобы от неё отказаться. Это шоу снимается убийцами и выкладывается в интернете по всему миру.Эти имена стали знакомыми: Джеймс Фоули, Стивен Сотлофф, Дэвид Хэйнс, Алан Хеннинг, Питер Кассиг, Харуна Юкава, Кенджи Гото Його.

Их обезглавливание боевиками «Исламского государства» [ИГ] было варварским, но если нам кажется, что подобные действия слишком примитивны и что они поступают так, как поступали в далёкие смутные времена, то мы ошибаемся. Они были необыкновенно современны, потому что эти убийцы прекрасно знали, что их записи будут просмотрены миллионами людей.

СМИ называют их дикарями и варварами, потому что сцена того, как один человек может надругаться над другим, разрезая ему горло ножом, ассоциируется у нас только с древними, первобытными временами, в противоположность цивилизованному миру, который бесконечно далёк от этого. Мы не поступаем так, как они. Но здесь кроется парадокс. Мы считаем, что обезглавливание не имеет ничего общего с нами, даже если мы наблюдаем за ним на экране. Но это имеет отношение ко всем нам. Обезглавливания боевиками ИГ не являются старомодными и забытыми. Это происходит с нами в XXI веке и затрагивает весь мир, прямо у нас дома и на работе, на экранах наших компьютеров. Исламисты полностью зависят от объединяющих нас современных технологий. И нравится нам это или нет, каждый, кто смотрит их видео, становится частью происходящего.

И много людей смотрят. Нам сложно определить сколько. Очевидно, что посчитать всех непросто. Но, например, опрос, проведённый в Англии в августе 2014 года, показал, что 1,2 миллиона человек посмотрели обезглавливание Джеймса Фоули за пару дней с момента появления видео. Всего за пару дней — и только британцы. Подобный опрос в США в ноябре 2014 года показал, что 9% опрошенных посмотрели видео с казнью, а ещё 23% остановили просмотр непосредственно перед тем, как человека убивали. 9% кажется небольшим числом по сравнению с целым населением, но это всё равно огромное число людей. Безусловно это количество продолжает расти, потому что каждую неделю или месяц, всё больше и больше людей будут скачивать видео и смотреть казни.

Если посмотреть, что было 11 лет назад, когда ни Youtube, ни Facebook не существовали, картина была точно такая же. Когда мирные жители, такие как Даниэл Перл, Ник Берг, Пол Джонсон были обезглавлены, записи казней были доступны во время Иракской войны.

Казнь Ника Берга быстро стала одним из самых популярных запросов в интернете. Спустя сутки этот запрос был среди наиболее популярных в таких поисковых системах, как Google, Lycos, Yahoo. Спустя неделю после казни этот запрос входил в десятку самых популярных в США на тот момент. Видео казни Берга оставалось наиболее популярным запросом целую неделю, став вторым по популярности запросом в мае, пропустив вперёд себя только ток-шоу «Американский Идол». Веб-сайт «Аль-Каиды», который первый выложил в интернете казнь Ника Берга, через пару дней остановил работу, не справившись с потоком посетителей. 

Один владелец голландского сайта посчитал, что его дневная посещаемость росла с 300 000 до 750 000 человеккаждый раз, когда очередная казнь в Ираке появлялась на сайте. Спустя полтора года он сказал журналистам, что видео с казнью было скачано несколько миллионов раз, и это статистика только одного сайта. Этот же сценарий повторялся снова и снова после загрузки новых казней, снятых во время Иракской войны.

Сайты в интернете сделали подобные казни доступными как никогда, но если мы вернёмся ещё немного назад, мы увидим, что интерес к подобным казням был спровоцирован появлением кинокамеры, если проследить историю казней в качестве публичного зрелища. Как только первая камера засняла процедуру публичной казни целое поколение назад, 17 июня 1939 года, это сразу же спровоцировало определённые последствия.

В тот самый день был создан первый фильм о казни во Франции. Это было обезглавливание на гильотине немецкого серийного убийцы Эжена Вейдмана на площади у тюрьмы Сен-Пьер в Версале. Вейдман должен был быть казнён при первых лучах солнца, как обычно полагалось в те времена, но его палач был неопытен и не рассчитал время сбора гильотины. Поэтому Вейдман был казнён только в 4:30 утра, когда июньским утром уже было достаточно светло для фотографирования, и один из собравшихся запечатлел на камеру видео всей процедуры казни, в тайне от официальных лиц. Было сделано также несколько фотографий, и даже сегодня есть возможность посмотреть это видео вместе с фотографиями. Журналисты назвали собравшихся на площади казни Вейдмана беспринципными и вызывающими отвращение, но это стало слабым аргументом для целых сотен тысяч людей, которые теперь могли воспроизвести процесс казни снова и снова, тщательно рассматривая каждую деталь.

Камера внесла свой вклад в беспрецедентную доступность подобных зрелищ, но дело не только в ней. Если мы заглянем в историю ещё дальше, мы увидим, что за всё время существованияпубличных судебных казней и обезглавливаний они никогда не оставались без зрителей. В Лондоне ещё в начале XIX века на повешении обычного приговорённого собиралось 4 или 5 тысяч человек. На казнь известного серийного убийцы могло прийти 40–50 тысяч.Обезглавливание, достаточно редкий вид казни в то время в Англии, привлекало еще больше зрителей.

В мае 1820 года пятеро мужчин, известных как Заговорщики Кейто-стрит, были казнены в Лондоне за попытку покушения на членов британского правительства. Они были повешены и затем обезглавлены. Это было отвратительное зрелище. Каждую отрубленную голову поочерёдно демонстрировали толпе. И 100 тысяч человек, на 10 тысяч больше, чем может вместить Стадион Уэмбли, пришли на это посмотреть.

Улицы были переполнены. Люди заранее снимали места в комнатах с лучшим видом из окон и с крыш. Люди забирались на повозки и тележки. Люди забирались на фонарные столбы. Люди умирали в давках в момент наиболее интересных казней.

Факты дают понять, что в течение всей истории публичных обезглавливаний и казней подавляющее большинство зрителей были не прочь посмотреть на казнь или в лучшем случае безразличны. Отвращение встречалось относительно редко, и даже когда людям неприятно и страшно, они всё равно зачастую смотрят казни.

Наверное самый поразительный пример того, что люди могут равнодушно смотреть на обезглавливание или даже хотеть большего, — демонстрация в 1792 году во Франции первой гильотины, той самой установки для обезглавливания. В наши дни, в XXI веке, гильотина может показаться нам чудовищным приспособлением, но первые очевидцы её в действии были на самом деле разочарованы. Они привыкли к затяжным и мучительным казням на плахе, где людей калечили, сжигали и медленно разбирали на части. Для них казнь на гильотине казалась слишком быстрой и неприметной. Нож падал вниз, голова падала в корзину почти незаметно для зрителей, после чего слышались выкрики: «Верните нам деревянную виселицу».

Конец мучительным судебным казням в Европе и Америке частично был связан с попыткой быть более человечными к осуждённым и частично с тем, что толпа упрямо не желала вести себя так,как по идее должна была. Зачастую день казни больше напоминал карнавал, а не мрачную церемонию.

Сегодня публичные судебные казни в Европе и Америке немыслимы, но есть и другие случаи, которые могут разуверить нас в том, что в мире всё поменялось и люди больше не ведут себя подобным образом.

Возьмём, например, случаи с подстрекательством к самоубийству. Представьте, как собирается толпа, чтобы посмотреть, как кто-то забрался наверх общественного здания с целью свести счёты с жизнью, и очевидцы язвительно кричат: «Ну давай же! Прыгай уже!» Это хорошо известный феномен. Одно издание в 1981 году написало, что в 10 из 21 случаев попыток самоубийств имели место подстрекательство и насмешки. Такие случаи освещались в новостях и в этом году. Было предано широкой огласке самоубийство в Телфорде в английском графстве Шропшир в марте этого года.

И когда это случается в наше время, люди делают фотографии и снимают видео на телефоны,чтобы потом выложить их в интернете. Если говорить о бессердечных убийцах, выставляющих на показ обезглавливания, интернет сформировал новый тип аудитории. В современном мире действие происходит где-то далеко, что даёт зрителю ощущение непричастности к происходящему, ощущение невовлечённости. Ведь это не имеет ко мне никакого отношения. Это уже случившееся событие. Мы также получаем невиданное ранее чувство близости с происходящим. Мы как будто сидим прямо перед сценой. Мы можем посмотреть видео когда захотим и где захотим, и никому необязательно знать, что мы это делаем.

Это чувство отстранения от других людей и записанных казней является ключевым звеном для объяснения, как мы можем смотреть подобные сцены, и интернет помогает нам в этом, давая чувство невовлечённости, которое, кажется, затмевает личную моральную ответственность каждого из нас. Наша активность в сети зачастую противоположна нашей жизни, как будто наши действия в интернете менее реальны. Мы ощущаем меньшую ответственность за то, что мы делаем онлайн. Действуя анонимно, невидимо ни для кого, мы тем самым ощущаем меньшую ответственность за наши действия. В интернете также легко наткнуться на какие-то материалы случайно, увидеть вещи, которых мы в повседневной жизни стараемся избегать. Видео может начать воспроизводиться до того, как мы поймём его содержание. Или вам станет любопытно взглянуть на то, на что вы бы не стали смотреть вне сети или оказавшись рядом с другими людьми. И когда какое-то действие заранее записано и происходит где-то далеко и не с вами,при просмотре видео вам кажется, что вы в нём не участвуете. Я здесь ни при чём. Это уже произошло.

Все эти вещи позволяют пользователю онлайн легче поддаться любопытству к тому, как люди умирают, и выйти за рамки примлемого для себя, проверить своё чувство страха, прочувствовать страх.

Но мы не безучастны во время просмотра. Как раз наоборот, мы помогаем убийцам воплотить их желание быть замеченными. Когда жертва обезглавливания связана и беззащитна, она становится пешкой на сцене убийцы. В отличие от добытой в честном бою головы противника, олицетворяющей удачу и навыки для победы в сражении, если обезглавливание смонтировано и когда в итоге казнь становится частью представления, убийца получает удовольствие от присутствия зрителей по мере процесса. Иными словами, просмотр какого-то действия является его неотъемлемой частью. Действие уже не происходит в конкретном месте, в определённое время, хотя так может привычно показаться. Теперь действие становится растянутым во времени и месте, и каждый, кто смотрит его, вносит свою лепту.

Нам нужно перестать смотреть их, но мы знаем, что мы не перестанем. История диктует нам это, и убийцы также знают об этом.

Бруно Джуссани: Спасибо. Позвольте вас попросить. Спасибо. Давайте отойдём сюда. Пока готовят сцену для следующего выступления, я хотел бы задать вам, наверное, вопрос многих людей в зале. Что мотивировало вас на изучение данной темы?

Франсез Ларсон: Я работала в музее Питта Риверса в Оксфорде, который славился выставлением на показ сморщенных голов из Южной Америки. Люди говорили: «Ух ты, музей со сморщенными головами!» В то время я занималась историей научного коллекционирования голов. Если быть точнее, коллекционированием черепов. И мне показалось любопытным то, что люди шли в музей, чтобы посмотреть на кроваво-примитивную, жестокую культуру, которую они воображали и рисовали себе сами, не понимая, на что именно они смотрят. И это огромное количество, то есть сотни тысяч черепов в наших музеях по всей Европе и в США как будто поддерживали стремление людей к истории и научной рациональности. И мне захотелось изменить направление этого интереса: «Посмотрите на нас самих». Сейчас мы смотрим через витрины на эти сморщенные головы. Давайте посмотрим на нашу историю и повсеместную тягу к подобным вещам.

Социальные сети
Друзья