The Law Firm That Works with Oligarchs, Money Launderers, and Dictators

Рубрики: Южная Америка, Северная Америка, Лучшее, Ближний Восток Опубликовано: 04-12-2014

One purpose of a so-called shell company is that the money put in it can't be traced to its owner. Say, for example, you're a dictator who wants to finance terrorism, take a bribe, or pilfer your nation's treasury. A shell company is a bogus entity that allows you to hold and move cash under a corporate name without international law enforcement or tax authorities knowing it's yours. Once the money is disguised as the assets of this enterprise—which would typically be set up by a trusted lawyer or crony in an offshore secrecy haven to further obscure ownership—you can spend it or use it for new nefarious purposes. This is the very definition of money laundering—taking dirty money and making it clean—and shell companies make it possible. They're "getaway vehicles," says former US Customs investigator Keith Prager, "for bank robbers."

И еще о финансовой системе Исламского Халифата

Рубрики: Эксклюзив, Лучшее, Ближний Восток, Ирак Опубликовано: 27-11-2014

Пилотный дизайн кредитной карты Исламского Халифата.

Всё по графику. Развал Сирии\Ирака и создание ИГИЛ спланированы 15 лет назад

Рубрики: Эксклюзив, Лучшее, Ближний Восток Опубликовано: 13-11-2014

Альманах «Искусство войны» решил вытащить для читателей из небытия одну книгу. В далеком 2005 году иорданский журналист Фуад Хусейн опубликовал скромную книгу на арабском языке. Книга называлась «Аль-Заркави: второе поколение Аль-Каиды» и была основана на интервью, взятых журналистом у первых лиц Аль-Каиды, в частности, у самого Заркави, с которым Фуад Хусейн некоторое время отбывал срок в иорданской тюрьме в 1996-м году, у Абу Мухаммада аль-Макдиси, а также у Саифа аль-Аделя, который позже временно заменил Усаму бин Ладена на посту главы Аль-Каиды в 2011-м году.

Рассказ инсайдера о роли Южно-Африканских Сил Обороны в торговле слоновой костью

Рубрики: Эксклюзив, Интервью, Африка, Лучшее, Переводы Опубликовано: 10-11-2014

Помимо того, что война – или войны, гремевшие на юге Африки с середины 1960-х до 1990-х, принесли для миллионов людей, они оказали заметное влияние на популяцию слонов и торговлю слоновой костью. С конца 1980-х постепенно стал очевидным, что крупномасштабное браконьерство и торговля слоновой костью – это нечто большее, чем реакция отдельных индивидов на бедность и милитаризацию. Части многочисленных армий, находившиеся в полях Мозамбика, Анголы, Зимбабве и вообще где угодно, охотились на слонов организованно и заключали официальные (хотя и подпольные) сделки по продаже слоновой кости. Очевидно, что важнейшим элементом передела рынка слоновой кости на субконтиненте в течение большей части этого периода были Южно-Африканские Силы Обороны (ЮАСО) и прежде всего сети, организованные Разведкой начальника штаба. Эти сети привлекали союзников – из числа Resistência National Moçambicana (РЕНАМО), União National para a Independência Total de Angola (УНИТА) и родезийских Скаутов Селу – к добыче и продаже слоновой кости; частично это была плата за южноафриканскую помощь оружием и другие услуги, а частично — самостоятельная техника дестабилизации (Ellis, 1994: 53 — 69). Южноафриканские силы безопасности были непосредственно вовлечены в эти войны в 1967–1968 гг., после того как «Умконто ве Сизве» (Umkhonto we Sizwe, вооруженное крыло Африканского Национального Конгресса из ЮАР) развернуло ванкийскую кампанию на северо-западе Родезии, совместно с Zimbabwe African People's Union (ЗАПУ). ЮАР отправила полицейский контингент для работы в Родезии и получения опыта контрпартизанской борьбы. Родезия стала тренировочной площадкой для многих будущих специалистов по контрпартизанским действиям, включая офицеров, создавших в Намибии куфут (контрпартизанское подразделение), и тех, кто позже организовывал полицейские эскадроны смерти, базировавшиеся на ферме Влакплаас (Pauw, 1991: 76, 113).

Три исповеди американских ветеранов Вьетнама

Рубрики: Лучшее, Переводы, Судьба, Вьетнам Опубликовано: 05-10-2014

Когда я в первый раз в жизни увидел мертвых американцев, их было трое и их головы были насажены  на кол. Это было в зоне "D", неподалёку от Бьен Хоа. Противник сделал это, чтобы напугать нас.   Конечно, это не напугало, а лишь обозлило нас. Это обозлило меня лично. В тот раз я потерялся в джунглях, я был один, в самоволке и я весил 112 фунтов. Парни хотели, чтобы я дополнительно нёс на своём горбу запасной ствол к пулемёту M60. За две недели до этого я вышел из больницы после аппендицита. И я подумал: "Я не в форме. Я не могу нести этот ствол. Я ухожу!". Я побежал, но потом остановился и сказал сам себе: "Какого же черта ты делаешь? Ты же никогда до этого не был в джунглях!». К этому времени было уже слишком поздно. Я был потерян, отделен от своей части. Вот тогда то я и наткнулся на головы. Я случайно нашел людей, которые это сделали. Я услышал их ниже по склону у реки. Один из них сидел над головами и мастурбировал.

Война и время. Роковая притягательность битвы

Рубрики: Лучшее, Переводы, Судьба Опубликовано: 13-09-2014

На Западе Грэй более всего известен как переводчик работ Хайдеггера на английский язык и как автор книги «Воины. Размышления о человеке в современном бою». Наше «мирное время» — понятие условное. Ограниченные военные конфликты вспыхивают все время. Тем не менее в нас живет тайная надежда, что все обойдется, что у человечества сработает какой-то инстинкт самосохранения и мировой войны не будет. У Глена Грэя такой надежды не было. Он родился за год до Первой мировой войны и участвовал в самой чудовищной — Второй мировой войне. Ему понадобилось четырнадцать мирных лет, прежде чем он смог снова прочесть свой дневник и, опираясь на него, попытаться осмыслить свой военный опыт. В книге он пишет о том, как существование на войне меняет людей. Он пишет о трагическом состоянии воюющего человека, об отношении солдат к смерти, к любви, к сексу, к врагам. В 1970 году вышло переиздание книги. Вьетнамская война была в разгаре, и Глен Грэй, как и многие американцы, пытался разобраться в причинах ужасов этой войны, а также в причинах насилия, хаоса, которые эти ужасы вызвали в его стране. По словам Грэя, вьетнамская война открыла старые интеллектуальные раны, которые он попытался излечить, когда десятилетие назад писал свою книгу. Каждый военный конфликт обрушивается внезапно и приводит мыслящих людей в состояние эмоциональной растерянности. В предисловии к книге Глен Грэй написал: «Я далек от утверждения, что размышления о воюющих людях, которые составляют эту книгу, достаточно глубоки, чтобы установить какую-то веху. Но я уверен, что усилия, потраченные на изучение моего опыта солдата Второй мировой войны, дают возможность как-то осветить прошлое и немного заглянуть в будущее и тем самым помогают уменьшить разрывы в понимании ужасающего настоящего».

На планете становится все теснее

Рубрики: Африка, Лучшее, Переводы Опубликовано: 22-02-2014

Лайе Конд (Layé Conde) сразу же согласился сообщить мне свое имя. Он считал крайне маловероятным, что какой-нибудь полицейский прочитает этот репортаж, придет в ярость и объявит его в розыск с тем, чтобы вернуть в Гвинею. Да и вообще ему было все равно, что произойдет. Он говорил, что возвращение на родину его особенно и не беспокоит, поскольку жизнь в Испании стала достаточно тяжелой. «Вы действительно так считаете?» Лайе смотрит в потолок, как будто пытаясь переключить разговор на другую тему. Он говорил о своей подруге, с которой живет в Чамбери. «Если здесь дела идут неважно, то представляете, что творится в Гвинее!» - заявил он. Ему 35лет, приехал в Мадрид чуть более шести лет тому назад. И не в какой-нибудь утлой лодчонке, а самолетом. «Как господин», - подчеркивает он, хотя до этого и пытался нелегально пробраться в Испанию через Мелилью и провел более двух лет в Мавритании и Марокко, чтобы скопить денег и вновь попытать счастья. В своем родном городу Гекеду он оставил 11 братьев, а также отца, мать и мачеху - весьма многочисленную семью по меркам развитых, но не по меркам африканских стран в целом, и Гвинеи в частности, где из каждых 100 жителей 42 моложе 15 лет; доход на душу населения в 60 раз меньше, чем в Испании; продолжительность жизни (несносной) едва превышает 50 лет, а население не то чтобы растет, а размножается такими темпами, что через 30 лет может удвоиться.

"Предзнаменования": глава 2 из книги "Война навеки"

Автор: Филкинз Декстер Рубрики: Лучшее, Переводы, Афганистан Опубликовано: 04-04-2013

Ахмад Шах Масуд сидел на траве и говорил о побеге. Его враги наступали, и так было всегда – большую часть его жизни. Его владения истощились; хотя это тоже едва ли было новостью. Его оборванная армия держалась за счет солдат-детей и старых советских вертолетов. Скоро сюда придет Талибан, который стоит чуть дальше на дороге. Но здесь, в этом горном пристанище в Фаркхаре на далеком севере своей страны, в священный праздник Эйд, Масуд, казалось, забыл о своем нынешнем кризисе и позволил себе на мгновение предаться размышлениям. Сидя на белом пластиковом кресле на зеленой траве он вспоминал все это снова: семь советских вторжений в его родную долину Панджшир – семь раз ему едва удавалось бежать. Отступление из Кабула в 1996-м, когда его окружил Талибан и когда, несмотря на все это, Масуд ускользнул, и армия его осталась невредима. И наступление Талибана всего два года назад, в котором его чуть не уничтожили. Масуд ходил тогда на пятничные молитвы и говорил зажигательные речи, которые эхом разливались из репродукторов мечети и неслись дальше по долине.  – Я сказал, если кто-то из них сдастся Талибану, его имя будут хулить в мечетях все следующие поколения, – сказал он.

"Только это": глава 1 из книги "Война навеки"

Автор: Филкинз Декстер Рубрики: Лучшее, Переводы, Афганистан Опубликовано: 27-03-2013

Если война длится достаточно долго, люди всегда умирают, и кто-то должен занимать их место. Однажды я увидел семь солдат-подростков, сражающихся за Северный Альянс на вершине холма в месте под названием Банги. Позиции Талибана были в пределах видимости, между нами и ними было минное поле. Мальчишки походили на волчат, разговаривали односложно и не могли ни на чем сосредоточиться. Их взгляд неустанно перебегал с места на место. Они постоянно хохотали. Вместо бороды на подбородках у них виднелся темный пушок. Одеты они были, как попало – в теннисные туфли с высоким верхом, ремни с серпом и молотом на пряжках, вышитые кепки хаджи, в руках у них были русские винтовки.

Я попытался выловить одного из этих подростков на холме. Голова у него была обмотана клетчатым платком, который закрывал рот. Абдул Вахдуд. Из-под платка виднелись только его глаза. Я все спрашивал его, сколько ему лет, а он смотрел в сторону – на своего брата. Отца убили год назад, сказал он, а здесь его кормят, и за деньги, которые он получает – 30 долларов в день – он может содержать всю семью. “Моя мама не плачет”, - сказал Абдул. Я видел, как он мается, и его друзья, несомненно, тоже это заметили, потому что один из них стал стрелять из своего Калашникова у нас над головами. Это жутко их развеселило – они попадали друг на друга и расхохотались. Двое из них стали бороться. Мой фотограф и я утихомирили их и попросили с нами сфотографироваться. Они повскакивали на ноги и моментально посерьезнели. После этого выстроились за нами полукругом, с поднятым вверх оружием – не то чтобы они во что-то целились, скорее салютовали. Затем на холме появились двое мужчин с чайником риса, и мальчишки набросились на еду. Через несколько месяцев Талибан спустился по этой дороге вниз. Фотография мальчишек стоит на книжной полке у меня в квартире.

Война, которую мы не увидели

Рубрики: Эксклюзив, Лучшее, Переводы, Ирак Опубликовано: 22-03-2013

В мае 2008 года экстренные семейные обстоятельства вынудили меня вернуться в Соединенные Штаты из Багдада, где я находился по заданию журнала “Ньюсвик” – моего тогдашнего работодателя. Как-то раз после своего возвращения домой я проезжал через небольшой городок на побережье Техасского залива, когда что-то мне бросилось в глаза. Главная улица была украшена развевающимися американскими флагами; у входа в местную церковь скопились полицейские машины и пожарные грузовики. Сгорая от любопытства, я взял экземпляр местной газеты и прочитал, что город оплакивал молодого солдата, которого недавно убили в Ираке – он погиб от разорвавшейся на обочине бомбы. Позже я узнал, что практически все население – несколько тысяч человек – вышло в тот день на улицы, чтобы проводить тело солдата в последний путь к могиле. Меня поразило это событие, потому что это был один из тех редких случаев, свидетелем которых мне довелось быть, когда Ирак оставил непосредственный отпечаток на повседневной жизни Америки. Это – война, которая оказала глубокое и разобщающее воздействие на национальную культуру и, тем не менее, она по-прежнему парадоксальным образом не входит в наш коллективный опыт. Для нации, которая ее проводила, это была невидимая война.

Два года спустя: на что похожа сирийская война

Автор: Абузейд Рания Рубрики: Эксклюзив, Лучшее, Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 16-03-2013

Два года назад Сирия была совершенно другой страной. В начале марта 2011 года группа подростков в южном городе Дараа нахально нарисовала граффити, критикующее Президента Сирии Башара аль-Асада. Слова включали в себя мантру революции, которая рикошетом пронеслась от Туниса до Египта, от Йемена до Бахрейна: “Люди хотят свержения режима”. Ответ властей был настолько же стремительным, как и предсказуемым: подростков задержали и подвергли пыткам.

15 марта 2011 года люди Дараа вышли на улицы, требуя, чтобы подростков освободили. В других частях Сирии также проходили небольшие демонстрации, включая столицу Дамаск, где гул недовольства постепенно становился более отчетливым за предшествующие недели. Эти демонстрации были началом. Два года спустя Сирия находится в состоянии войны. На что похожа сирийская война? Она похожа на снаряды, которые с грохотом и буханьем падают на жилые улицы, когда ты совсем к этому не готов. Она похожа на неряшливые следы в лужах крови на полу больницы, когда вооруженные местные мужчины, кое-как одетые отчасти в гражданскую, отчасти в военную одежду, торопливо заносят своих раненых коллег или соседей.

Социальные сети