Плач по Алеппо

Автор: Андерсон Джон Ли Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 12-10-2012


***


Пусть для многих из нас убийства в Алеппо сейчас стали белым шумом, для самих сирийцев – что тягостнее всего – это отнюдь не так. На прошлой неделе случилась еще одна серия взрывов, организованных повстанцами и направленных против штаб-квартиры сил безопасности в Дамаске. Жуткие взрывы произошли и в Алеппо, который превратился в одну большую усыпальницу, с тех пор как я уехал оттуда в начале августа. Базар в Старом Городе – районе, состоящем из каменных домов с балконами и роскошными внутренними дворами, – в конце концов и неизбежно, был подожжен, и большая его часть уничтожена. По историческим данным, Алеппо был постоянно населенным городом в течение семи тысяч лет, и сейчас является местом мирового наследия ЮНЕСКО. Древняя цитадель пока не пострадала, но вследствие того, что она находится в руках режима и расположена на возвышении, в стратегически удобном месте, вскоре и она неминуемо станет военной целью, за которую будут вестись жестокие бои и которая будет частично или полностью уничтожена, завоевана или сдана той или иной стороной.

Войны всегда создают новые разрушения, в дополнение к старым. Вероятно, и сокрытым в Сирии сокровищам в виде памятников культуры и ее уникальной социальной динамике будет нанесен серьезный ущерб в этом конфликте – действительно, в последнее время появляется все больше и больше сообщений о разворованных, уничтоженных и оскверненных древних крепостях и храмах по всей Сирии, и потери богатого археологического наследия страны неоценимы. Еще до того как закончится война, сирийская история тоже изменится, и будет захватывающе, а, возможно, мучительно наблюдать за тем, в какой форме и кому она будет излагаться, в зависимости от того, кто одержит победу.

Сирийцы, живущие в Дамаске и Алеппо, уже привыкли к внезапным и необъяснимым сражениям в своих районах, к убийствам, блокпостам и личным досмотрам. Большинство из них молча справляется с этими превратностями, из страха возможного нанесения оскорбления одной из сторон и в надежде, что всему этому скоро придет конец, словно какой-то разрушительной буре. Но люди теряют друзей, которые гибнут в сражениях или становятся жертвами головорезов, сбившихся в банды и под шумок день и ночь убивающих людей, которые подозреваются в том или ином проступке, в группах с завязанными глазами. Этот горестно жестокий конфликт, который тянется вот уже восемнадцать месяцев, исчисляется предположительно тридцатью тысячами погибших, и уровень смертности неумолимо ползет вверх.

А, кроме того, он может выйти за пределы страны. “Мы не заинтересованы в войне, но мы не так уж от нее далеки”, – сказал на этой неделе премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган, после артиллерийского обстрела сирийской воинской частью турецкой приграничной деревни, в результате которого погибло пять турецких мирных жителей – женщина и четверо детей. Он напомнил Сирии о том, что в прошлом Турция была военным государством “межконтинентального” масштаба. Режим Асада немедленно извинился за этот “несчастный случай” и пообещал провести расследование. Министр иностранных дел России Сергей Лавров также выразил озабоченность происшедшим и проинформировал Турцию, что получил заверения от Дамаска в том, что “подобное больше не повторится”. Между тем, в конце недели турецкий парламент проголосовал за акт о военных полномочиях и абсолютным большинством голосов принял закон, который по сути разрешает турецкой армии осуществлять военные действия в ответ на акты агрессии, отправляя войска на территорию сопредельных государств, таких как Сирия, в отличие от принятого до сих пор в таких случаях ответного артиллерийского обстрела. На местах, самым непосредственным результатом турецкого демарша является дальнейшее поддержание де-факто существующей приграничной безопасной зоны для сирийских повстанцев, которые в реальности контролируют свою сторону границы с июля. Таким образом, геостратегическая шахматная игра вокруг Сирии еще больше усложнилась, а конфронтация стала еще острее. Ситуация, несомненно, получит дальнейшее развитие.

Несколько дней назад я общался с сирийским другом, который ненадолго приехал в Европу. Он живет в Дамаске, но родился в Алеппо, где у него остались родственники. Мы сидели в баре и разговаривали, и, из уважения к нему, я не спрашивал его о горящем базаре, о последних жутких сообщениях об обнаруженных телах людей, которых связали, пытали, а потом убили и выбросили кучами, словно мусор, на улицы его родного города. Я знал, что это над ним довлеет и причиняет ему огромную боль, и что больше всего он нуждается в короткой передышке от этого ужаса. Честно говоря, пару дней мы говорили с ним о чем угодно, кроме Сирии. Он держался весело – немного сумасбродно – и, когда я спрашивал у него, как дела, упорно твердил мне в ответ “я в порядке”.

Внезапно, посреди разговора, у него из глаз брызнули слезы. Все его тело содрогнулось, и он забился в конвульсивных рыданиях, которые, очевидно, были неконтролируемыми и продолжались одну-две минуты. Из глаз у него текли слезы, и плач прерывался глубоким кашлем, после которого он хватал ртом воздух. Его лицо исказила гримаса боли. “Мой народ, моя страна, – повторял он снова и снова. – Мой народ, моя страна”. А потом он взял себя в руки. Через несколько часов он уехал в аэропорт и вернулся домой в Дамаск.

***

Источник - http://www.newyorker.com

Перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны" 

Социальные сети