О мотивах возобновления дипломатических контактов между Японией и Северной Кореей

Автор: Терехов Владимир Рубрики: Азия/Океания Опубликовано: 21-11-2012

Северная Корея ведет переговоры с Японией

В столице Монголии Улан-Баторе в середине ноября прошли переговоры между чиновниками высокого ранга Японии и КНДР. Стороны представляли генеральный директор управления Азии и Тихого океана МИД Японии Синсукэ Сугияма и посол по особым поручениям МИД КНДР Сон Ильхо. Эта примечательная со всех точек зрения встреча явилась развитием первых за последние 4 года двусторонних дипломатических контактов, состоявшихся в августе в Пекине, в ходе которых было решено, во-первых, продолжить переговоры и, во-вторых, поднять их представительский уровень.

Возникает вопрос о причинах, побудивших одну из ведущих держав региона, каковой является Япония, возобновить контакты со страной, которую, вплоть до недавнего времени, представляли во всех официальных документах в качестве главной угрозы национальной безопасности?

На поверхности находится нерешённость двух проблем в двусторонних отношениях, скорее, исторического плана, обусловленных последствиями Второй мировой и “холодной” войн.

Речь идёт о поиске останков японских военнослужащих (таковых может оказаться порядка 20 тыс.), погибших на севере Корейского полуострова, и последующем их перезахоронении на территории Японии. Кроме того, по японским данным, в 70-80-е гг. спецслужбами КНДР было похищено 17 граждан Японии, из которых пятеро были возвращены в 2002 г.

Сегодня эти резонансные для японского общества проблемы служат барьером, мешающим решению существенно более актуальных и важных внешнеполитических задач, возникающих перед обеими странами. Именно эти последние имел в виду Генсек кабинета министров Японии Осаму Фудзимура, когда в комментариях по поводу ожидавшейся встречи в Улан-Баторе говорил о “…намерении обсудить с представителями КНДР широкий круг вопросов, представляющих большой интерес для обеих стран”.

Указанный “круг вопросов” прямо связан с ситуацией, складывающейся в Восточной Азии. Здесь наблюдается наибольшая динамика процессов изменения региональной (и мировой) политической карты, и отсюда исходят основные вызовы поддержанию глобального мира. Они располагаются вдоль “дуги нестабильности” (протянувшейся от Корейского полуострова до восточного входа в Малаккский пролив), периодически “взрывающейся” на отдельных своих участках.

Ведущие региональные игроки обвиняют друг друга в дестабилизации ситуации в Восточной Азии. В частности, Япония последние годы всё более определённо рассматривает КНР в качестве главного источника угроз своим национальным интересам и безопасности в регионе. Если в долгосрочном плане военного строительства Японии 2005 г. ещё присутствовала некоторая недоговорённость на эту тему, то в аналогичном документе конца 2010 г. относительно КНР всё произносится открытым текстом и без каких-либо экивоков. Не говоря уже о риторике последних месяцев в связи с конфликтом вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао.

Таким образом, процессу улучшения отношений с КНДР теперь способствует и то, что Япония перестала нуждаться в невольных северокорейских “услугах” по исполнению роли главной внешней страшилки, которой с конца 90-х гг. пытались прикрыть реальный источник угроз. Делалось это из “политкорректных” соображений, мотивированных быстрым развитием японо-китайских экономических отношений.

Налаживание отношений с КНДР вписывается в общую стратегию Японии по завоеванию весомых позиций в соседних с Китаем странах. Весьма заметные успехи в этом во всех странах Юго-Восточной Азии, Япония (вполне логично) теперь стремится распространить на север от Китая, т.е. на Корейский полуостров, Монголию, ряд стран Центральной Азии.

Что касается Корейского полуострова, то особую для Японии значимость КНДР приобретает в связи с ухудшением в отношениях с Южной Кореей. Оно наметилось ещё с конца прошлого года, когда в ходе японо-южнокорейского саммита президент РК Ли Мен Бак поднял проблему последствий 40-летнего пребывания японской армии в Корее. При этом особое внимание было уделено “комфортным женщинам” (“секс-рабыням”, по корейской терминологии). Подразумевалась, что нескольким сотням корейских “комфортных женщин”, дожившим до наших дней, необходимо выплатить “компенсации” из японской казны.

Проблема “комфортных женщин” изучалась специальной комиссией при японском правительстве в течение 1991-1993 гг. Подводя итоги исследований, тогдашний руководитель секретариата кабинета министров Ёхей Коно сделал туманное заявление о том, что “…во многих случаях рекрутирование [“комфортных женщин”] происходило против их воли…, и поэтому правительство Японии выражает искреннее сожаление и раскаяние”.

Однако в августе этого года Ли Мен Бак, в связи с той же проблемой потребовал извинений уже от императора Японии, без чего последнему закрывалась дорога в РК. Необходимо иметь в виду, что император в Японии и сегодня фигура почти священная. Парламентская оппозиция (которая может вернуться к власти в ходе внеочередных выборов в парламент, назначенных на 16 декабря) уже заготовила проект закона, согласно которому государственный статус императора предполагается повысить до уровня, почти равного довоенному.

Предъявление ему претензии (да ещё в упомянутом “контексте”) - это очевидный внешнеполитический “ляп”. На него наложились последствия визита Ли Мен Бака на два спорных островка в Японском море общей площадью в 200 кв. м, осуществленного тогда же в августе. Никаких рациональных мотивов для проведения южнокорейским президентом обеих этих вызывающих политических акций не просматривается. Их основным следствием явилась фактическая приостановка японо-южнокорейских отношений.

Согласно южнокорейской Конституции, Ли Мен Бак не сможет участвовать в предстоящих в декабре с.г. президентских выборах, и, видимо, население страны расстанется с ним без сожаления. Ибо “главным” среди его прочих внешнеполитических “достижений” явился срыв (установившегося до него) межкорейского диалога по ключевой проблеме Корейского полуострова, заключающейся в его 60-летней политической разделённости.

Нелишне добавить, что, испортив отношения с Японией, Ли Мен Бак спутал карты и в игре своего ключевого стратегического союзника - США - в регионе Северо-Восточной Азии. США в условиях усиливающейся конфронтации с новой глобальной державой, в которую превращается Китай, выстраивают различные военно-политические конфигурации по его периметру. Наряду с формированием треугольника “США-Япония-Австралия”, союзнических отношений с рядом стран Юго-Восточной Азии и “почти союзнических” c Индией, давно вынашивается план создания военно-политического альянса “США-Япония-Южная Корея”.

Представляется, что США в ходе Восточно-Азиатского саммита в эти ноябрьские дни в Пномпене приложат все усилия для восстановления отношений между двумя своими ключевыми региональными союзниками. В свою очередь министр экономики Японии Юкио Эдано говорил накануне саммита о намерении использовать его для активизации процесса заключения трёхстороннего соглашения о свободной торговле с КНР и РК. Первый тур переговоров на эту тему прошёл в Пекине в мае. Отсутствие какого-либо прогресса в данном процессе обусловлено резким ухудшением политических отношений Японии с обоими потенциальными партнёрами по будущему соглашению.

Вот на таком фоне развития ситуации в регионе и, в частности, в японо-южнокорейских отношениях в Улан-Баторе состоялись переговоры между ответственными чиновниками Японии и КНДР. По их окончании стороны ограничились заявлением о намерении сторон продолжить обсуждение различных проблем в двусторонних отношениях.

Наконец, обращает на себя внимание выбор места проведения переговоров. Он представляется неслучайным, ибо богатая полезными ископаемыми Монголия становится в последние годы объектом повышенного внимания со стороны ведущих региональных (и не только) держав, а также крупнейших мировых горнорудных ТНК.

Для всех основных мировых игроков значение приобретает и стратегическое положение Монголии. Как и 100 лет назад, Монголия превращается в арену соперничества внешних сил. Отличие же заключается в том, что сегодня в борьбе за влияние на Монголию участвуют не только Китай и Россия, но и другие страны, включая Японию. В свою очередь сама Монголия, проводя “сбалансированную” внешнюю политику, подразумевающую наличие “третьего соседа” (помимо двух основных, т.е. России и Китая), поощряет присутствие в экономике страны той же Японии и обеих Корей.

 

Владимир Терехов, кандидат технических наук, ведущий научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований – специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Социальные сети