Позиция "Зеленая зона". Воспоминания о войне в Египте 1970-1971 гг.

Автор: Тестов Виталий Рубрики: Эксклюзив, Ближний Восток, Судьба Опубликовано: 08-05-2014

Я, Тестов Виталий Васильевич, подполковник в отставке, родился и вырос в с. Аскиз Республика Хакасия. После окончания школы поступил в Красноярское радиотехническое училище (КРТУ) войск ПВО, закончил по профилю Спецназ. В 1970-1971 гг. участвовал в боевых действиях на территории Египта, в войне между Египтом и Израилем.

Война между Египтом и Израилем 1970-1971 гг. вошла в историю, как война на истощение или война малой интенсивности. После уничтожения израильской авиацией металлургического завода в Абу-Забале (февраль 1970, погибло около 70 рабочих), построенного при участии советских специалистов, президент Египта Насер вынужден был обратиться к Москве с просьбой о создании «эффективного ракетного щита» против израильской авиации и посылке в Египет регулярных советских частей противовоздушной обороны (ПВО).

И весь мир знал о том, что наши войска ПВО находятся в Египте, только не знал наш народ и нам, воевавшим там, запретили говорить о событиях в Египте. Для нас это было обидно и горько. И только через  20 лет гриф  секретности был снят. Начали появляться статьи в печати и передачи на телевидении, вышли в свет 2 книги  воспоминаний очевидцев и участников событий в Египте: Геннадия Тоболяка "Гриф  секретности снят"  и Александра Филоника "Тогда в Египте". Но в этих книгах, к сожалению, нет ни одного упоминания о 250 ОРТЦ «Спецназ».

Я хочу, чтобы мои воспоминания хоть как-то, может не в полной мере, восполнили этот пробел. Почему не в полной мере? Потому что прошло более 40 лет и многое притупилось, острота восприятия прошла, да и кое-что позабылось. Но не забылось главное: готовность наших советских воинов выполнять свой долг перед Родиной и готовность выполнять интернациональный долг. Мне хочется также,чтобы все, кто был со мною рядом, вспомнили события тех уже далёких лет, а молодое поколение знало историю своей Родины и тех, кто творил эту историю.

250 ОРТЦ «Спецназ»

250 отдельный радиотехнический центр специального назначения (250 ОРТЦ «Спецназ») был сформирован в апреле 1968 г. на базе в/ч 28121 с. Судилово Ярославской области для выполнения интернационального долга в республике Вьетнам. Отбор офицеров и личного состава был жесткий (партийность, национальность, знание боевой техники, выполнение служебных обязанностей и т.д.). Получена новейшая боевая техника, стрелковое оружие и имущество, необходимое в боевых условиях. Занятия проводились только практические: ночью - тревога, свертывание, марш с соблюдением светомаскировки, развертывание в поле и боевая работа по реальным целям. Для нас регулярно летал самолет - лаборатория, которая определяла эффективность нашей боевой работы. В середине ноября 1968 г. нас погрузили на 2 эшелона и отправили к берегам Японского моря. Через 17 суток мы выгрузились в 30 км от г. Находка. Пробыв 9 месяцев на Дальнем востоке, получили новое место дислокации г. Нижний Новгород (г. Горький). Усиленные практические занятия и тренировки продолжались и на Дальнем востоке, и в Нижнем Новгороде. Мы знали, что рано или поздно будем выполнять боевую задачу в реальных боевых условиях.

 

В ЕГИПЕТ

Жара стояла днем и ночью,

Со лба струился пот ручьем…

Антенны шарят по эфиру:

Найти – задача, сбить огнем!

«Фантомы» падали в пустыню,

И рвется к небу черный столб

Стоят здесь русские ребята.

И враг от смерти не уйдет!

 

В конце января 1970 г. меня и капитана Кононцева М.И. вызвал командир подполковник Корнев и поставил задачу: сфотографироваться в гражданском костюме на загранпаспорт и вечерним поездом убыть в Москву в Главный  штаб Войск ПВО. Попрощавшись с семьями и  сказав, что едем на военный завод, отбыли в Москву. Через четыре дня  с группой офицеров и генералов во главе с Главкомом войск ПВО страны маршалом Советского Союза Батицким вылетели в г. Каир. В нашу группу  «Спецназ» входили: начальник радиоэлектронной борьбы (РЭБ) войск ПВО страны герой Советского Союза полковник Пчелинцев В.Н., его заместитель - полковник Серпуховитин новый командир Центра подполковник Исмаков капитан Кононцев М.И. и я - старший лейтенант.

В задачу нашей группы входило проведение регонсценировки местности вокруг г. Каира. Ежедневно, до 15 февраля, мы ездили по Ливийской и Аравийской пустыням, выбирали боевые позиции для 250 ОРТЦ «Спецназ».

Работали с восхода и до захода солнца. Нас постоянно сопровождал майор египетской армии Вахид, русский язык он знал хорошо, учился в Союзе.

Были у Суэцкого канала, видели застрявшие иностранные суда и как над ними пролетали израильские самолеты. Однажды, выбирая позиции, мы заехали в арабский зенитно-ракетный дивизион. Там встретились с двумя нашими военными специалистами, они предложили попить чаю. Мы отказались. И через 5 минут после нашего выезда из дивизиона, он был разбит израильской авиацией.

Судьба наших специалистов мне неизвестна.

Накануне отъезда группы маршала Советского Союза Батицкогобыл дан торжественный обед президентом АРЕ Гамаль Абдель Насером. Каждому из нас  были выданы пригласительные билеты. Но выбирая места позиций, мы, к сожалению, на приём не попали. Полковник В.Н. Пчелинцев присутствовал на торжественном обеде и привез каждому из нас подарки от Президента АРЕ. Мне: коробка обитая бархатом с двумя серебряными подсвечниками, материал  на костюм и белый  материал на две рубашки. Подсвечники храню до сих пор, как  память о Президенте Г.А. Насере.

15 февраля подполковник Исмаков, капитан М.И. Кононцев убыли на Родину. Полковник Пчелинцев полковник Серпуховитин и я оставались до конца февраля. Передо мной была поставлена задача: начертить план (кроки) каждой позиции, чтобы арабы подготовили в инженерном отношении позиции для укрытия  техники и личного состава.

Эта задача была выполнена и в начале марта я прибыл домой, а через двенадцать дней отбыл в Феодосию для последующей отправки в Египет. Могу с полной уверенностью сказать, что до прибытия нашей дивизии ПВО в Египет, египетской армией не было сбито ни одного израильского самолёта. На вооружении египетской армии была наша боевая техника и арабские офицеры готовились у нас в Союзе. Но у них не было патриотизма, гордости за свою страну и поэтому они войну проиграли. Одним словом - капстрана, где жили очень богатые и очень бедные. Богатые умножали своё богатство, а бедные не желали воевать за богатых. 

Вся операция по переброске наших войск осуществлялась под названием учений «Кавказ» и под грифом «Совершенно Секретно» и этот гриф секретности сохранялся более 20 лет.

В Феодосии на сухогруз "Георгий Чичерин" погрузили боевую технику, стрелковое оружие, боеприпасы и все необходимое, что понадобится для жизнедеятельности личного состава. Всех переодели в гражданские костюмы. Удостоверения личности сдали представителю штаба округа, никаких документов у нас не было и все были просто членами профсоюза.

Весь личный состав Центра был размещен в отсеке трюма. В нем заранее были установлены 3-х ярусные деревянные настилы, матрацы и подушки были не то что грязные, а засалено- грязные, пришлось накрывать подушку  рубашкой, а матрац своим пальто. На палубу подниматься было строго запрещено, разрешалось только в туалет, и только по 5 человек и не более 5 минут. Контролем занимались крепкие ребята, возможно из особого отдела. При приближении встречных кораблей или островов, спускали парашу, люк закрывали. Приём пищи проходил в трюме и «приятный аппетит» был «особенный», когда корабль качало и из параши содержимое выплескивалось, ко всему кто-то заболел морской болезнью и с третьего этажа кого-то стошнило. Все старались есть, как можно меньше, чтобы реже подниматься  в туалет. Хорошо, что не было жары. Через трое суток – Александрия! Вышли на берег - солнце светит, чайки кричат, море ярко голубое, благодать!

В Александрии нас снова переодели в арабскую военную форму - все рядовые. Всему личному составу выдали личное оружие и боеприпасы, офицерам - пистолеты, сержантам и солдатам - автоматы. Боевая техника покрашена  в песочный цвет. Группами  прибыли за город в район  сосредоточения  под прикрытием наших "шилок" и ЗРК дивизиона. Как только наступила ночь, соблюдая светомаскировку совершили марш до Каира. На рассвете перед Каиром нас встретила группа офицеров, чтобы сопроводить до назначенных позиций. 

И вот я со своими бойцами на позиции "Зеленая зона". В инженерном оборудовании позиция за 15 дней (к нашему приезду) была готова на 90%. Сооружены 9 бетонных укрытий для спецтехники и автомобилей «Урал-375», 3 бунгало для отдыха личного состава, столовой и для хранения боеприпасов, 1 капонир для р/релейной станции Р-405 (ГАЗ-69).

Позиция «Зелёная зона»

Первым делом всю технику поставили в укрытие, я выставил часового и все закусили сухим пайком.Смотрю, ребята загрустили да и сам тоже: чужая земля, чужой народ, все чужое, а Родина за тысячи километров на севере. Знал и понимал, заглушить грусть поможет только занятость всего личного состава. Работали с восхода и  до захода солнца, иногда и ночью.

Необходимо было в короткий срок развернуть и привести в боевую готовность спецтехнику, провести маскировку, закончить недоделки в инженерном оборудовании, выкопать окопы, установить зенитный пулемёт (ЗПУ-2), установить связь с КП центра (командный пункт), наладить нормальный быт.

Личный состав позиции: я - старший лейтенант, Владимир Данилин - лейтенант, Виталий Кувыршин- старшина сверхсрочной службы, 12 солдат и сержантов (к большому сожалению фамилии многих не помню). Роль старшины позиции выполнял сержант А.Кузнецов. Ребята понимали меня с полуслова.

Через 5 дней доложил начальнику узла капитану Н. Щебетько, что готов к выполнению боевой задачи.

Вооружение моего подразделения: 2 станции помех самолетным радиоэлектронным средствам (СПБ-7), 4 тягача (Урал-375), радиорелейная станция Р-405 на Газ-69, зенитно-пулеметная установка ЗПУ-2, гранатомет, у каждого бойца личное оружие: автомат, пистолет. Личное оружие постоянно находилось при себе, где бы ты ни был, и готово было к использованию в любую секунду.

После того, как наша дивизия развернулась на боевых позициях, налеты израильской авиации на Каир прекратились, но продолжали бомбить египетские войска и города в районе Суэцкого канала, не заходя в зону огня наших ЗРВ (зенитно - ракетных войск). Был единственный пролет двух «Фантомов» разведчиков над боевыми порядками дивизии и в том числе над моей позицией. Проморгали РТВ –шники.

Мои расчеты находились в готовности № 2 (выключены). Я находился на открытом месте и услышал страшный гул пролетающих самолетов, и через несколько секунд увидел 2 точки  удаляющихся «Фантомов». Понял, что противник очень серьезный и сбить его не так просто, тем более зенитным пулеметом ЗПУ-2 , который был у меня на вооружении. Думаю, позиция была засечена и сфотографирована.

По готовности № 1 с КП Центра вели разведку самолетов противника, как правило, в дневное время и ежедневно, но часто бывало и ночью.

Война войной, а быт надо было обустраивать.

ВВВ-15.jpg

Через 5 дней начали завозить нам продовольствие: воду, спальные принадлежности и т. д. В бунгало стало невозможно спать, как только крестьяне начинали полив своих полей, вода стала просачиваться в наши укрытия и поэтому появилась повышенная сырость, духота и комары. Пришлось переселиться в бетонное укрытие. Въезд заложили мешками с песком, поставили двухъярусные арабские кровати с деревянным настилом. Теперь появилась другая напасть-блохи. Это хуже  "фантомов". От комаров еще можно было спасаться: укрыться простыней, намазаться чем-нибудь, вплоть до соляры. От блох же, ничем. И так приходилось спать по 4-5 часов, а с этой тварью и вообще не спали. Ночью слышишь, как один боец  стонет, другой чешет живот и вспоминает маму, третий русским матом кроет. Дважды приезжали русские, травили блох, а их еще больше  стало. После них блох уничтожили арабы.

Ко всему, с окружающих полей наползли змеи, бывали и у нас в гостях, в спальном помещении. Из под моей кровати  бойцы вытащили большую змею. Но на эту тварь почти не обращали внимания, больше опасались днем, чтобы на голову не упала авиабомба, ночью- чтобы не вырезали и не утащили кого-нибудь в плен. Как нам говорили (может пугали), что министр обороны Израиля Моше Даян подготовил группы головорезов, чтобы уничтожить русские позиции. Узнали позднее: Советский Союз отвергал обвинения в том, что его военнослужащие находятся в Египте и сбивают израильские самолёты. А Израиль был в этом убеждён и приказ Моше Даяна заключался в том, чтобы захватить кого-нибудь из советских военнослужащих и как доказательство представить его перед ООН. Значит, нас не пугали, и мы постоянно находились под прицелом израильских головорезов. 

В декабре 1969 г. в районе канала  на двух израильских вертолетах была вывезена наша секретная радиолокационная станция П-12 . Арабский расчет был уничтожен, один взят в плен. Сваркой обрезали антенну, аппаратуру и антенну подцепили к вертолетам и увезли к себе в Израиль. И вся эта израильская операция проходила на глазах арабского полка, который от страха разбежался. Поэтому, от нас требовалась повышенная бдительность.

Примерно через месяц к нам прибыло пополнение - перебросили станцию радио-технической разведки "ПОСТ" во главе с лейтенантом Гришей Сибирцевым  и с ним 5 бойцов, и нам стало  веселее. И в общей сложности нас  стало 21 человек. 

С внешней стороны колючей проволоки нас охраняли солдаты египетских войск. Надежды на эту охрану у меня было слишком мало. Однажды подошел к часовому арабу, взял у него винтовку итальянского производства, передернул затвор - пусто. Спросил, где патроны, он долго шарил в карманах и вытащил узелок, зубами развязал, там оказалось 5 патронов. В ночное время эти часовые несли службу около своей палатки.

ВВВ-17.jpg

В 100 метрах от позиции был установлен шлагбаум, несла службу  военная полиция -5 человек. Среди них тайный полицейский (примерно, как наш представитель КГБ). У меня надежда была только на своих бойцов, которые несли службу безупречно.

Состав караула: начальник караула - сержант, 3 караульных. В ночное время: часовой у ЗПУ-2, начальник караула и караульный у спального помещения. На пункте управления - дежурный офицер. В дневное время - часовой у ЗПУ-2. Был единственный случай, когда часовой заснул на посту в дневное время. Ко мне обратились двое из бойцов: "Посмотрите, наш часовой спит". Поднялся на пост, смотрю часовой сидит на сиденье ЗПУ и слышится храп, я вытащил пистолет и дважды выстрелил в воздух возле уха часового - никакой реакции, у меня  в руках  оказался  прутик, два раза стукнул по спине-проснулся. Понять ничего не может. Отправил его спать и никакого наказания он не получил. Я понимал, что из-за изнурительной работы, боевого дежурства и блох бойцы не высыпались. Дважды  в лунные ночи  из-за кукурузы стреляли по часовым. Приходилось занимать круговую оборону, огонь не открывали. Видимо была какая-то провокация. Докладывал на КП. Разбирались арабские военные и пытались обвинить нас, не вышло.

И так жизнь на позиции продолжается: ежедневно ведём разведку воздушного противника, облагораживаем свой быт. Благополучно перенесли акклиматизацию и хамсин. Акклиматизация: примерно через месяц нашего пребывания на чужой земле, 70 % личного состава забегали в туалет, докладываю на КП - нужен доктор, такое же случилось и на других позициях. На четвёртые сутки прибыл доктор, всем дал по одной маленькой таблетке и каждый в его присутствии выпил. И что удивительно, в этот же день все выздоровели. Спросил у доктора, что за таблетки, ответил, что они строгой отчётности. Вывод, было и секретное лекарство. Перенесли и Хамсин. Хамсин-это жгучий, сухой, южный ветер, который дует в течение 50 суток. В небе облака  из пыли и песка, температура 50 градусов, на зубах и везде песок (март-апрель).

С прибытием расчета лейтенанта Сибирцева Г. стало намного легче, да и уже втянулись во все трудности.

ВВВ-5.jpg

Наступил летний самый жаркий период. Наши зенитно-ракетные  дивизионы стали делать вылазки (засады) в район Суэцкого канала, где хозяевами воздушного пространства была авиация Израиля. Подразделения нашего 250 ОРТЦ «Спецназа» также делали вылазки в район Суэцкого канала. 26 июля мне поступил приказ свернуть боевую технику и быть готовым к совершению марша.

Ночью  при светомаскировке совершили марш, развернули технику, провели маскировку  и на рассвете доложил на КП Центра о готовности к выполнению  боевой задачи.

А что такое развернуть станцию помех: поставить прицепы на домкраты, и сгоризонтировать, растянуть и подсоединить 2 кабеля управления, 2 силовых кабеля, каждый длинной 80 м, толщиной 5 см (расстояние между приёмником и передатчиком 80 м), включить агрегаты питания и станцию, проверить на боеготовность. Работали как «черти», каждый чётко знал своё место и что ему делать, быстро и без суеты каждый выполнял свои обязанности. Установленные нормативы перекрывались в несколько раз. Сворачивание проходило так же слаженно. И это в ночных условиях и расчётом только в шесть бойцов.

Вокруг, куда ни глянешь - огромный пляж, только не песчаный, а галечный. Аравийская пустыня. Днем в аппаратной невыносимая жара, фанерно-жестяную обшивку нагревает солнце  и плюс горячий воздух от вентиляторов   работающей аппаратуры. Приходилось работать в трусах и каске. Сидели в касках не потому, что упадёт  авиабомба (от каски ни черта бы не осталось), опасались осколков наших зенитных ракет и их стартовых двигателей.

Примерно в 3-5 километрах стоял арабский дивизион (С-75), который пускал ракеты в белый свет «как в копеечку», видимо, отпугивал израильские самолеты.

В приёмных кунгах жара, от солнца кунги накалялись, вентиляторы охлаждения аппаратуры гнали горячий воздух, приходилось нарушать форму одежды. Расчёт ЗПУ-2 (из двух бойцов) визуально наблюдал за воздушным пространством и выполнял роль часовых. На открытом воздухе постоянно дует ветерок, но мухи лезут в рот, нос, глаза. Приходилось нос и рот завязывать полотенцем. Там и мухи не похожи на наших. Мы готовы наших мух расцеловать.

Наша основная боевая задача: вести разведку и ставить помехи самолетным радиоэлектронным средствам, обеспечивающим полет на малых высотах, чтобы «фантомы» летали не на высоте 60 м, а выше. Чем выше, тем легче его сбить нашим ракетным дивизионам.

Приведу один пример нашей боевой работы. Пара «фантомов» шла прямо на нас, операторы сработали четко и вовремя начали подавление. Один из «фантомов» сбросил на нас авиабомбу, разорвалась в 100 м за нашей позицией - мазила, спасибо ему. Тряхнуло хорошо. Наш расчёт ЗПУ-2 не успел развернуть стволы, как «фантомы» исчезли. В этот день (3 августа) нашими ракетчиками было  сбито 7 «фантомов». Эффективность нашей работы командование Центра  до нас не доводило. Наверное, нужно об этом спросить летчиков Израиля.

Практическое испытание нашей техники в боевых условиях было  проведено. Пусть теперь думают наши ученые о создании новой техники. И в дальнейшем прохождении моей службы, на вооружении появилась более мощная, надёжная и современная боевая техника.

Вернемся чуть назад.

После приведения  техники в боевую готовность, мною поставлена задача: вырыть окопы. Исполнители: водители-дизелисты, операторы с утра до захода солнца находились за экранами станций. Вечером проверил: окопы были вырыты  не более, чем на полметра. Сделал им внушение. А когда начало темнеть невдалеке услышали шум вертолетов, автоматные и пулемётные очереди, разрывы гранат, все поняли- происходит бой.

Некоторым израильским летчикам удавалось катапультироваться, у них находились передатчики, которые автоматически сообщали об их местонахождении «я - свой». Командование Израиля ценило своих летчиков и в  то место, куда катапультировался лётчик, отправлялись вертолеты с десантом их спасать. Иногда им это удавалось.Вот поэтому и был невдалеке бой.

На следующий день без моих указаний окопы были вырыты в полный рост, в дальнейшем они нам очень пригодились.

Первая ночь прошла нормально. На рассвете встали и на одном из одеял кто - то из бойцов увидел двух скорпионов, пришлось убить, после этого стали внимательней. И ещё один утренний случай; сели закусить, лейтенант Данилин забеспокоился - нет одного бойца. Стали искать. Кто- то из бойцов открывает передний отсек приёмной аппаратуры, потерянный боец там, сидя, спит. Оказался «умнее» всех. Израильский десант всех перебьёт, а его не найдёт. Не подумал, что может быть взорван. На шкафах аппаратуры были подвешены на резинах динамитные шашки и в случае опасности я обязан был их взорвать. В итоге, над ним от души посмеялись.

Примерно через 6-7 дней только легли спать, услышали шум вертолета, который  приземлился в метрах трехстах от нашей позиции. Бойцы заняли оборону. Вскоре, мы услышали незнакомую речь. На голоса пришлось  открыть огонь из автоматов. После этого настала продолжительная тишина и шум вертолета - напугали.

В течение 11 суток  ежедневно жарились в кунгах за экранами. Ночью в пустыне прохлада, спали  возле приемных кунгов, расстелив брезент и матрацы.Питались сухим пайком, на плитке кипятили чай, разогревали банки с кашей, варили суп из тушёнки, много не ели- жара. Через 11 суток перед рассветом получил приказ от начальника узла майора Щебетько: «Срочно свернуться, при полной светомаскировке совершить марш на старое место дислокации». Ранним утром проехали по улицам Каира и вот мы на позиции «Зелёная зона».

В конце августа налеты израильской авиации  на территорию Египта прекратились. Наступил негласный мир. Продолжали вести разведку только по графику и одним расчетом. Периодически с КП объявляли готовность № 1  для всех станций. Занимались обслуживанием техники, продолжали  ходить в караул, занимались спортом (футбол, волейбол). Были организованы походы в город, на пирамиды.

В сентябре мне присвоили звание капитана. Офицерам сделали десятидневный отдых в Александрии, купались в море, гуляли по городу. На позицию стали привозить художественные фильмы ( один-два раза в месяц ). Как одной из лучших позиций, нам вручили телевизор, сначала смотрели телепередачи до полуночи, через неделю надоело.

Передачи шли  на арабском или английском языках, иногда показывали мультики  на русском языке. Приходилось находить различные занятия, чтобы личный состав не расслаблялся, и в голову не лезли различные мысли.

В мирное время у нас появились выходные дни (пятница). Стали отмечать праздники: 7-ое ноября, Новый год, 23 февраля и дни рождения. Каждое утро за завтраком прослушивали последние известия, записанные ночью на магнитофон дежурным офицером. Динамики провели в столовую и в ленинскую комнату у входа в спальное помещение. На праздники и дни рождения закупали для бойцов пепси-колу, для офицеров по бутылке пива, дополнительно апельсины, бананы. Мое место было в центре стола. Пока я не займу свое место, никто не приступал к приему пищи. Именинник садился рядом со мной, я наливал ему кружку пива, произносили тосты в его честь, прослушивали его любимые песни. Этот день для именинника был выходным.

Праздники: утром – построение, торжественный обед, домино, шахматы, письма домой, вечером - футбол, волейбол, в темное время (после 6 часов) слушали по трансляции концерт по нашим заявкам. Концерты на магнитофон монтировал ефрейтор Хамин, заранее узнавая, что кому нравится: песни, музыка.

Произошел еще один случай: 29 сентября в час ночи меня разбудил дежурный по ПУ лейтенант Данилин. К телефону вызывает командир Центра подполковник Исмаков. Командир довел до моего сведения, что умер президент АРЕ Гамаль Абдель Насер; проинструктировал - повысить бдительность, увеличить охрану позиции, не поддаваться ни на какие провокации.

Со стороны Каира (3-4 км) раздавался жуткий гул, наверное, жители 8-ми миллионного города вышли на улицы  и скорбели по умершему президенту.

С утра всем личным составом начали перекладывать стенку из мешков с песком в спальном помещении. Нижний ряд мешков от влаги подгнил. Слышу- меня вызывает часовой, выхожу и вижу: со стороны деревни в нашу сторону движется толпа из нескольких тысяч. В толпе, размахивая палками, что-то выкрикивая, шли мужчины, женщины и дети. Впервые почувствовал, как по спине бегают мурашки, от толпы можно было ожидать все, что угодно.

Вышли мои бойцы, увидели толпу и наступила тишина, все понимали, что может произойти. У меня возник вопрос: что делать? Кулаками не отобьешься – сомнут. Оружие применить? Какие потом будут последствия для нас? Дал команду, чтобы все спрятались в укрытие, чтобы не маячили, лейтенанта Данилина отправил за военной полицией. Прибежали двое полицейских и став у колючей проволоки, направляли толпу в сторону от нас. Я подошел к проволоке узнать, как будет реагировать толпа. Камни и палки не полетели, возгласы усилились и толпа митингующих повернула в сторону города. На душе отлегло.

Как только митингующие прошли, спросил у полицейских: «Что они хотели?» Ответ: они выражали свою благодарность русскому народу. Благодарность - это хорошо, но могла придти толпа и с другим намерением. Попросил сержанта полиции Мухаммеда подарить портрет Гамаль Абдель Насера. В эти дни и последующие часто навещали полицейских и солдат начальники египетской армии, боялись переворота, они и привезли портрет. На следующий день Мухаммед вручил портрет, на обратной стороне надпись «Капитану Виктору (так звали меня арабы) от Мухаммеда и Ахмеда». Для чего был нужен портрет?

Если повторится такое - вперед портрет и ни один камень или палка не будут брошены. Через несколько дней состоялись похороны и в 6 часов вечера объявлено по всей стране четырехминутное молчание. К этому времени построились мои бойцы, солдаты и полицейские египетской армии, в центр вынесли портрет Насера, я произнес короткую речь и выстрелил 3 раза из пистолета. После этого наш авторитет перед арабами повысился в несколько раз. Обо всем этом мною было доложено вышестоящему командованию. Политработники мой пример приняли на вооружение и на все позиции дали указание, чтобы на 40 дней провели такие же мероприятия. 

ВВВ-6.jpg

Офицеры, сержанты, рядовые показали себя, как истинные патриоты своей Родины. Показали мужество и стойкость во всех трудностях армейской жизни в Египте. Проявили отличные знания боевой техники, умение на ней четко работать и грамотно ее эксплуатировать. В Египет приехали уже подготовленными во всех вопросах. Мы знали, что рано или поздно пошлют в горячую точку.

Личный состав за границу отбирался из самых лучших ребят. Помимо выполнения своих прямых обязанностей: операторов, водителей- дизелистов многие  выполняли обязанности гранатометчика, пулеметчика, повара, связиста Р-405 и расчета ЗПУ-2 (зенитно-пулеметная установка, имеющая 2 ствола и калибр снаряда 14,5 мм) . Кого-то выделить в худшую или лучшую сторону я не могу. Все выполняли свои обязанности четко и добросовестно. И все же  хочу отметить сержанта Александра Кузнецова. Помимо должности командира отделения - старшего оператора отлично выполнял обязанности старшины позиции.

Все сержанты и рядовые четко выполняли его указания и сам он пользовался большим авторитетом. Огромную роль в подготовке расчетов сделали начальники станций: лейтенант В.Данилин и лейтенант Г.Сибирцев, старшина сверхслужбы В.Шаталюк. Для своих подчиненных все мы были друзья-товарищи. Спали в одном помещении, ели из одного котла, вместе переносили все трудности нашей жизни. Съели  ни один пуд фасоли. Я не помню, чтобы кто-нибудь из офицеров прикрикнул на подчиненного . И подчиненные понимали своих командиров с полуслова.

А как мы  ГОРДИЛИСЬ своей страной, вооружением и мощной боевой техникой! Мы честно и добросовестно выполнили свой интернациональный долг. Вот только наше правительство не оценило наших заслуг, примерно из 500 человек Центра награждено было всего двое (я в том числе). Немногие получили награды от Президента АРЕ. Ребята, которые нас заменили, очень многие получили ордена и медали СССР, хотя и не участвовали в боевых действиях и были не первые. Нам обидно. Наверное, их вышестоящее командование о них побеспокоилось лучше, чем онас.

Арабское население относилось к нам доброжелательно и с уважением. Я общался в основном со своей охраной, которая состояла из  7 солдат во главе с сержантом и 5-тью военных полицейских. Общаться без знания языка было, конечно, трудно, тем не менее, мы понимали друг друга. Меня арабы называли «капитан Виктор». Полицейские помогли посадить небольшой огородик: помидоры, перец, огурцы, арбузы. Вспомнил небольшой эпизод: на второй день нашего приезда на египетскую землю, меня позвал сержант полиции и спросил, что нам нужно, я ответил, что неплохо бы апельсинов. Объяснялись на пальцах и мимикой. Он меня понял правильно и вместо апельсинов принёс картошки. В это время питались только сухим пайком и картошка пригодилась для варки супа. 

Тыловые вопросы решались четко. Вовремя доставляли продукты, постельное белье, выделили большой холодильник ЗИЛ, электропечь, емкости для воды, посуду. Сами соорудили душ, вкопали 4 столба, наверх установили резиновую емкость в один куб, бока закрыли  маскировочной сетью. Вот и своя баня. Продукты: белый пресный хлеб, мясо говядина, голландские куры, рис , макароны, фасоль и немного картофеля. Офицерский дополнительный паёк шёл в общий котёл (сгущёнка, печенье, сыр). Штатного обученного повара не было, назначил одного из водителей. К своим поварским обязанностям относился с душой и готовил прекрасно. В конце нашего пребывания пресная пища надоела настолько, что  рис и голландские куры в рот не лезли, нажимали на фасолевый суп и кашу из фасоли. Тосковали по черному хлебу, селедке и даже по русской водке. Перед отъездом домой среди офицеров ходил анекдот: «Как  должна встретить жена русского офицера? В одной руке рюмка водки, в другой - кусок черного хлеба и хвост селедки, а подол в зубах». В основном на питание  грех было жаловаться. Много оставалось хлеба, в начале пребывания - фасоли, в конце надоел рис и куры. Пытался отправить назад, старшины не брали. Тогда еще воровства не было...

В начале нашего пребывания курили русские махорочные сигареты, вскоре они закончились, начали выдавать слабенькие египетские сигареты, офицерам-«Нефертити» в пачке по 20 шт, бойцам-«Клеопатра» в пачке по 10 шт. Возникла нехватка курева. Не курящие лейтенант В. Данилин и Г. Сибирцев отдавали своим подчинённым. А вот некоторые офицеры штаба бросили курить, месяц не покурив - на руке золотое кольцо. Я продолжал курить.

Видел, как питались арабские солдаты; пришла грузовая машина, в кузове без подстилки валялись лепёшки, один из солдат из кузова ногой сбрасывал эти лепёшки, а внизу успевали их ловить, а второй наливал в котелки бобовую похлёбку. Машина приходила 2 раза в день и привозила одно и то же. Неоднократно видел, как офицер или сержант били по лицу арабских солдат. Увидев меня, мордобойство прекращалось. Тайно от военной полиции, мы арабских солдат подкармливали, давали хлеб, рис, фасоль, иногда и кур. Однажды, в знак благодарности сержант с увольнения принёс мне двух голубей, нахваливая, какие они вкусные. Заставил их выпустить на волю. 

Контроль за нашей жизнедеятельностью осуществлялся постоянно, особенно представителем особого отдела (особистом). Особист навещал нас регулярно и, как правило, приезжал неожиданно. Беседовал больше со мной, интересовался: как ведут себя бойцы, как себя ведут арабы, «чем они дышат», советовал чаще встречаться с военной полицией, с нашей охраной. У бойцов интересовался, как ведут себя офицеры. Мне бояться было нечего, всё было «окей». На одном из совещаний на КП центра, командир подполковник Исмаков поднял меня и ещё двух начальников позиций и «снял стружку» за то, что мы ходим пить чай с военными полицейскими. Хорошо зная его, так он «стружку не снимал», он давал понять особисту, что принял меры.

Выход за пределы позиции был строго запрещён, но я продолжал общение со своей охраной. Дружеские отношения с «особистом» продолжались до самого конца, я понимал, что это его работа и он к ней относился добросовестно и профессионально. Военная полиция и особенно тайный полицейский Египта интересовались нами. Тайный полицейский осторожно спрашивал: «Где я живу», ответ «В Москве», «Коммунист?» ответ «Мы все члены профсоюзов» и т. д., а на вопрос, где не нужно было отвечать, притворялся что не понимаю. Лицо тайного полицейского было хорошо знакомо, но не мог вспомнить, где я его видел. И через некоторое время вспомнил, что в первое пребывание в Египте, в гостинице нам двери открывал здоровый молодой араб (у нас же в Союзе, открывала старушка).

И частенько замечали, что в наших вещах кто- то копался. И когда я ему сказал, что видел его в гостинице на Насер Сити, больше я его не видел, прибыл другой тайный полицейский. Вывод: за нами постоянно следили и поэтому необходимо было быть начеку. Посещало нашу позицию и вышестоящее командование, особенно когда наступило мирное время, в военное время почти никого не было. Кого только ни сопровождал на мою позицию командир Центра подполковник Исмаков. Были генералы и полковники из Москвы, задрав носы, пройдут по позиции, зададут пару непонятных вопросов и уедут.

Посетил позицию командир дивизии генерал А. Г. Смирнов, внимательно осмотрев всю позицию, спросил у бойцов об их жизни. Пригласил его пообедать. На обед были суп и каша из фасоли, а на третье- компот. За хорошее приготовление обеда похвалил моего повара. После обеда подполковнику Исмакову сказал, чтобы он работал по своему плану, а со мной решил побеседовать в курилке. Подробности беседы не помню, но помню, что беседа была очень теплой. Спросил меня о подчиненных, о моей семье и вообще поговорил со мной, как отец с сыном. Больше таких бесед с вышестоящими начальниками я не помню.

Примерно за 2 месяца до конца нашего пребывания начали обучение военнослужащих египетской армии, 12 офицеров и около 50 солдат и сержантов . С офицерами занимался лейтенант Данилин, с сержантами-старшина св. сл. Кувыршин, с рядовым составом - наши сержанты и операторы. Я больше обращал внимание на занятие с офицерами.

Сделал вывод, что они занимались без всякого желания и неохотно. В. Данилин дал вводную проверить исправность кабеля управления, то есть «прозвонить». Ни один из офицеров не знал, как это сделать, но каждый из них закончил радио-технический институт или колледж. Как они изучили нашу технику, для меня большой вопрос. Вскоре к нам прибыла замена. Меня заменил старший лейтенант Курочкин, Виталия Кувыршина замениллейтенант Немошкало, Гришу Сибирцева заменил лейтенант Иванов. Володя Данилин и с ним четверо бойцов оставались до мая. Проводы - на глазах слёзы, кто - то радовался- едет домой, а кто - то остаётся ещё на 3 месяца. 

Домой

ВВВ-9.jpg

Наступил долгожданный день, когда прибыла замена. И вот мы на борту лайнера "Иван Франко." Казалось, что мы попали в рай. Каюта на 2 человека, мягкие кровати, душ с морской и пресной водой. Мойся, сколько хочешь. И питание не суп и каша фасолевые. Тишь и благодать, спи сколько хочешь, гуляй по палубе и ни о чем не думай кроме дома. Проплывая мимо Стамбула, была включена громкая музыка и по палубе прогуливались офицеры с женским персоналом лайнера, как настоящие туристы. А весь мир трубил по радио  о замене советских войск  в Египте и даже называли названия кораблей.  И вот на горизонте показалась родная земля - Севастополь!

Лайнер причалил к Графской пристани. Думали, что нас будут встречать с оркестром и цветами. Но встретили пограничники с собаками, площадь была оцеплена вооруженными солдатами. Нас быстренько погрузили в крытые грузовики и отвезли в казармы на трехдневный карантин. У казарм поставили часовых, чтобы никого не впускать и не выпускать. Думали, что нас будут встречать, как бойцов выполнивших интернациональный долг, а получилось, встретили, как арестантов. Мы были в полном недоумении и разочаровании. Но радость возвращения не мог огорчить даже такой прохладный прием. Мы на родной земле! Впереди встреча с семьями и заслуженный отпуск – отдых! Карантин закончился и все разъехались по своим воинским частям. Я, после 2,5 лет скитания по командировкам, вернулся в в/ч 28121 с. Судилово Ярославской области. Продолжил службу в Узбекистане командиром в/ч 20097 г.Чирчик, и последние 2 года в штабе 12 ОА ПВО. В 1989 г. уволился по болезни.

Случилось так - мы вышли из игры

Другие игроки на нашем поле,

Но в нас хватает и любви и боли.

Мы к Родине по-прежнему добры!

ВВВ.jpg

Социальные сети