Египетский период (Бени-Суэйф 1970-1971 гг.)

Автор: Рожков Владимир Рубрики: Ближний Восток Опубликовано: 06-04-2012

 ***



Декабрьской ночью наш самолет приземлился в аэропорту Каир Центральный, где нас встретил начальник группы летного состава генерал-майор ДОЛЬНИКОВ Георгий Устинович. Он сообщил таможенникам Каира, что никакого досмотра и проверки документов не будет. Прибыла спецгруппа по согласованию с правительством Египта. Кстати сказать, у нас никаких документов не было.

Группа разместилась в приличном автобусе и направилась на юг, на аэродром «Бени-Суэйф». На территорию аэродрома прибыли после полуночи, разместились в 2-х гостиницах, расположенных друг от друга на расстоянии немного более одного километра. 

В малой гостинице поселилась эскадрилья майора ЛОБОДИНА. В центральной – эскадрилья майора ЕРМАКА и управление части. Эскадрилья майора ЧИГВИНЦЕВА была отправлена на аэродром «Аушин», расположенный в 100 км от основной базы.

Несмотря на позднее время прибытия нашего автобуса, никто из старожилов заменяемого полка не отдыхал. Начались знакомства, взаимные расспросы. Не обошлось дело и без чарки по случаю прибытия замены.

Неплохое впечатление оказал на меня командир части полковник КОРОТЮК – спокойный, грамотный, рассудительный человек. За все время командировки он ни разу не сменил своего ведомого летчика – штурмана полка подполковника СЕЛЕНОК. Это была сильная, хорошо подготовленная и слетанная пара. В этом мне пришлось убедиться позднее при проведении учебного воздушного боя с этой парой.

Познакомился с начальником ВОТП майором ЖЕЛТИКОВЫМ. У него были ошибки при управлении воздушным боем на аэродроме «Катамия». В результате боя был сбит один истребитель МИГ-21. Пилот погиб.

Грамотным человеком показал себя начальник штаба полка подполковник ПРАСОЛОВ. Он, командир и штурман части были оставлены на месте для передачи имевшегося опыта работы в своих делах.

Утром генерал ДОЛЬНИКОВ поставил задачу полку на прикрытие наземных объектов Египта. Основными объектами прикрытия были город Каир (восточное и юго-восточное направление) и Асуанская плотина от ударов авиации Израиля.

Через пару суток после прибытия приступили к полетам на новом месте службы. После контрольного полета на самолете МИГ-21УС с полковником КОРОТЮК на сложный пилотаж в зону, выполнил полет в зону на сложный пилотаж на самолете МИГ-21М и совершил облет района боевых действий в составе звена.

Все самолеты полка были камуфлированы, т.е. окрашены под цвет подстилающей поверхности – пустыни, что исключало обнаружение самолетов от солнечных отблесков в воздухе и контрастного изображения их на фоне земли. Бортовые номера были нанесены арабскими четырехзначными цифрами. Знаки государственной принадлежности тоже были арабскими. 

На следующую смену был спланирован учебный воздушный бой против пары полковника КОРОТЮКА. Моим ведущим летчиком назначен начальник политотдела подполковник ЕЛЬЧАНИНОВ. Подготовке к полету пары вновь прибывших летчиков было придано большое значение, т.к. результат воздушного боя позволял судить о степени подготовленности управления нашего полка к маневренным воздушным боям.

Договорились в паре о том, что в случае обнаружения цели раньше ведущего пары, я сообщаю ведущему летчику «Цель вижу» и выхожу вперед для ее атаки. Роль ведомого летчика будет выполнять ведущий пары.

При выполнении полета пара КОРОТЮКА ушла по маршруту на предельно-малой высоте вне видимости наземных радиолокаторов. В паре с ЕЛЬЧАНИНОВЫМ взлетели и направились в зону барражирования на высоте 2000 метров. При выполнении барражирования я первым обнаружил цель в выгодном положении для атаки. Ведущий цели не видел. Сообщил ему «Цель вижу, атакую», включил форсаж и вышел вперед.

КОРОТЮК тоже обнаружил цель – завязался маневренный воздушный бой. Выгодное положение нашей пары истребителей и более раннее выполнение маневра позволило одержать успех в воздушном бою. Самолет СИЛЕНКА в моем прицеле. Воздушный бой выигран.

Моим штатным ведомым был капитан ЛЕЩЕНКО – начальник парашютно-десантной службы полка. Летчик-инженер, выпускник 1964 года. С ним я был поселен в одном номере гостиницы. С ним выполнял полеты в паре. Назначение ведомым летчиком в паре с ЕЛЬЧАНИНОВЫМ было для меня непонятным.

Молодость капитана ЛЕЩЕНКО легко компенсировалась неплохой подготовкой к выполнению любого задания. Правда, я часто отвлекался от полетов на руководство полетами и на дежурство на командном пункте базы ответственным за своевременный подъемом истребителей в воздух при появлении реального противника в районе Суэцкого канала и Персидского залива.

Для контроля за низколетящими целями противника полку были выделены два пункта наведения «Бир-Арейда» и «Бир-Мерейр», расположенные в 150 км на восток от аэродрома, с нашими офицерами – штурманами наведения. Ответственным за ПН «Бир-Мерейр» был я.

Часто контролировал его работу и быт, посещал эту точку в пустыне на вертолете. Иногда приходилось ночевать на ПН для решения неотложных вопросов.

Незаметно втянулся в ритм жизни на африканском материке, хотя выходные дни в нашей работе отсутствовали.

Хочется немного рассказать о месте нашего обитания. Аэродром «Бени-Суэйф» расположен в 18-ти километрах от города с таким же названием, севернее его, вблизи реки Нил в Файюмском оазисе. Вся территория аэродрома огорожена двумя рядами колючей проволоки с заминированным пространством между ними. На въезде на территорию расположен контрольно-пропускной пункт, обслуживаемый военнослужащими арабской армии.

На территории аэродрома расположены две взлетно-посадочный полосы взаимно перпендикулярны друг - другу. В торце первой полосы, протянутой с юга на север, были расположены укрытия для самолетов железобетонного типа с мощными металлическими воротами. Каждое укрытие подземное, сверху обваловано пустынным грунтом под цвет местности аэродрома. Укрытия оборудованы средствами связи с командным пунктом базы. ВПП имела размеры 4200 х 60 метров. Покрытие гудронное, достаточно твердое и не размягчалось даже при самых высоких летних температурах воздуха.

В начале полосы расположен стартово-командный пункт, обвалованный мешками с песком по его периметру. Подходы к полосе были прикрыты ракетно-зенитным дивизионом и батареей ствольной зенитной артиллерии от ударов авиации противника и прикрытия наших самолетов, заходящих на посадку.

Имелись рулежные дорожки к открытым стоянкам, на которых лежали остатки разбитых самолетов ТУ-16, сожженных ранее израильтянами в шестидневной войне. В укрытиях были расположены самолеты первой эскадрильи, которой командовал майор Ермак.

Вторая полоса, расположенная в направлении «восток-запад» имела размеры 3200 х 60 метров с таким же гудронированным покрытием и укрытиями для самолетов, расположенными в восточной и центральной части окрестностей ВПП. Каждое укрытие имело свою рулежную дорожку , что позволяло вырулить из укрытия для взлета в минимальное время. 

Территория между ВПП и основной рулежкой была засажена финиковыми пальмами. Южнее полосы и рулежной дорожки находилось кладбище. Захоронения на нем не производились, однако шакалы постоянно раскапывали старые могилы. В укрытиях 2-ой ВПП базировались самолеты второй авиационной эскадрильи майора ЛОБОДИНА, летный состав которой был размещен во второй гостинице, расположенной к северу от основной на расстоянии немногим более одного километра.

Замполитом второй эскадрильи был капитан Евгений КРАВЦОВ, там же находились бывшие мои летчики старшие лейтенанты Николай ДОЦЕНКО и Римантас СТАНКЯВИЧУС. С ними же был и старший лейтенант Арвидас ВАЛИОНИС, бывший пилот Ключевского гарнизона. 

В центральной части аэродрома была расположена действующая мечеть, откуда каждое раннее утро доносились призывы муэдзина воздать хвалу Аллаху, хорошо усиленные радиотехникой. По этой команде каждый правоверный мусульманин в любом месте, где его застали призывы, становился на колени лицом на восток в сторону Мекки и совершал намаз, ровняя лбом неровности аэродрома. Замполит вышел на работу – шутили мы потихоньку.

Наш быт и жизненные условия были организованы не плохо. Поваром в столовую был назначен старшина сверхсрочной службы. Дело свое он знал, готовил неплохо. В помощь ему была выделена группа солдат срочной службы египетской армии. Лодыри несусветные. Каждое утро повару приходилось будить своих подопечных, завернутых в свои одеяла и спавших в самых невероятных нычках.

Столовая находилась на первом этаже гостиницы, там же располагались спортзал, приличная биллиардная и кантин, где в свободное время можно было перехватить соточку бренди, выпить холодного пива и посмотреть передачи местного телевидения. На втором этаже были размещены номера для летного и технического состава. Каждая пара номеров имела туалет, свой душ и раковину для утреннего туалета.

С северной стороны 2-го этажа находилась обширная терраса с выходами на нее из каждой комнаты гостиницы. Уборкой помещений в гостинице занимались солдаты срочной службы египетской армии.

Нашего «аскарика» звали Шабой. Общительный, душевный парнишка. Всегда интересовался условиями жизни и быта в России. Мы же в общении с ним пополняли свой небогатый словарный запас египетского языка, знакомились с бытом египетского народа.

Транспортные проблемы на базе были решены не плохо. Каждой эскадрилье было выделено по одному дежурному микроавтобусу, что позволяло в считанные минуты по тревоге быстро доставить летчиков к самолетам и занять готовность №2, иногда №1.

Управление полка обслуживали 2 «москвича» с русскими водителями – рядовыми срочной службы. Для нужд инженерно-технического состава был предназначен автомобиль ГАЗ-69 с водителем рядовым арабской армии по имени Сабер. Разбитной парнишка этот Сабер. Мог в пути спеть русскую песенку, страшно коверкая слова и мотив. Мог рассказать о своих успехах в освоении русского языка. Очень уважал русских специалистов и всей душой тянулся к ним.

«Москвичи» использовались для доставки руководителей полетов на СКП для взлетевшей эскадрильи по тревоге и ее посадки после выполнения задания. Часто выезжали на них на аэродром «Ком-Аушин» по делам службы. Ежедневно производилось дежурство на КП базы ответственными дежурными управления полка летного состава. 

К управлению был допущен и начальник штаба полка подполковник РАСКАЧНОВ, однако после запоздания с подъемом истребителей в воздух решением генерала ДОЛЬНИКОВА было нелетных руководителей не посылать на командный пункт. В итоге нас оставалось только трое: штурман полка ЗАВГОРОДНИЙ Марат, заместитель командира полка Виктор АГУЗАРОВ и я. Второй заместитель командира полка подполковник ТЮРЯЕВ находился на аэродроме «Ком-Аушин». 

Дежурство на командном пункте ответственных происходило с рассвета до наступления темноты с подменой дежурного на обед командиром части полковником МИРОШНИЧЕНКО. 

Командный пункт находился на удалении 10 км от аэродрома. Представлял из себя мощное железобетонное сооружение подземного типа с метровым перекрытием железобетона сверху, обвалованное грунтом. Самая большая комната – это целый зал боевого управления, в центре его находился стол дежурного руководителя по подъему истребителей в воздух. Он был оборудован связью с каждым укрытием самолетов аэродрома. Вызов дежурного экипажа на связь или целой группы осуществлялся нажатием на соответствующие клавиши.

Была радиорелейная связь с КП г. Каира и пунктами наведения «Зафарана» и «Бир-Мерейр». Постоянно на связи находился и КП эскадрильи аэродрома «Ком-Аушин». Рядом с рабочим местом находился экран радиолокационной станции П-14 для дальнего обнаружения воздушных целей, на противоположной стене были расположены 3 планшета общей воздушной обстановки, на которые наносили данные планшетисты-египтяне. На планшетах фиксировались данные слухачей, расположенных в окопах вдоль Суэцкого канала. Рядом с руководителем находилось рабочее место переводчика с арабского языка на русский. По соседству с ним за экраном радиолокатора наблюдал оператор-рядовой Советской Армии.

Общее руководство на командном пункте осуществлял полковник египетской армии начальник авиабазы, командир 106 бригады господин Хефий. Суровый мужик, волевой. Солдаты-планшетисты не зря трепетали перед ним, как осиновые листья. Случилась как-то незначительная ошибка в проводке цели арабом-планшетистом. Хефни отозвал его с рабочего места, сделал громогласное внушение и так припечатал рядового по физиономии, что тот несколько метров проскользил по полу из линолеума. Подбежавшие аскарики быстро оттащили его с места происшествия, планшетист заменен.

Однажды на командном пункте кратковременно погасло освещение. Мой оператор бросился к электрощитку с целью устранить неполадки, проверить предохранители. Свет вскорости появился и полковник Хефни обнаружил оператора у электрощитка. Возмущения его не было предела. Через переводчика он потребовал от меня наказать нарушителя самым серьезным образом. В противном случае он обеспечит рядовому 30 суток тюрьмы.

Что такое тюрьма (калабуж) для рядового состава египетской армии я знал. Это участок местности на территории аэродрома, отгороженный колышками с натянутым шнуром, где арестованные отбывали наказание под палящим солнцем под руководством дежурного капрала. 

Заверил командира базы, что нарушитель будет строго наказан мною за свой проступок. Хефни успокоился. Хотя откуда ему было знать особенности характера русского человека – лезть туда, где его не просят.

На командном пункте была комната отдыха для ответственного дежурного. Воспользоваться ею ни разу не пришлось. Устав сидеть на стуле, можно было пройтись по комнате боевого управления с одной стороны в другую. Стоило появиться целям с северного направления вдоль Суэцкого канала или в районе Персидского залива – дежурная эскадрилья приводилась в готовность №1, при подходе целей к рубежам подъема истребителей сообщались дежурным истребителям данные о составе групп, направлении и высоте полета. Давалась команда на взлет истребителей, сообщался номер варианта действий истребителей в воздухе в зависимости от конкретной обстановки.

Свободная эскадрилья приводилась в готовность №2 для усиления действий дежурной эскадрильи и возможного ее вывода из боя по остатку топлива. Каждый раз перед заступлением дежурной эскадрильи (накануне вечером) проводился тщательный инструктаж по возможным вариантам действий в воздухе. Одним из вариантов была посылка ударного звена в район предполагаемых действий на предельно-малой высоте. Для осуществления устойчивой связи с ударным звеном в воздух вместе с дежурной эскадрильей поднимался самолет-ретранслятор.

Штурманы наведения внимательно следили за обстановкой в воздухе, используя данные пунктов наведения, работающих по малым высотам.

Как правило, реальные цели при подходе к государственной границе выполняли разворот на 180 градусов и исчезали с экранов радиолокаторов. Пересекать госграницу нам было строжайше запрещено Москвой из-за возможных сложных отношений с ООН при потере самолета на чужой территории.
 

Подошел к концу 1970 –й год.

Министр обороны вооруженных сил Египта генерал Мухаммед Фавзи поздравил личный состав полка с наступающим новым годом. В знак Арабско-Советской дружбы с наилучшими пожеланиями. Каждый из нас получил фотографии Асуанской плотины и какие-то съедобные подарки. Подарки съели, а фотографию храню, на всякий случай, в фотоальбоме, наполненном снимками отдельных фрагментов жизни и быта в Египте.

Довольно часты были у меня поездки на аэродром «Ком-Аушин» для оказания помощи командиру эскадрильи ЧИГВИНЦЕВУ в руководстве полетами и инструкторской работе на самолетах МИГ-21. 

Подполковник ТЮРЕВ на это время отзывался на основную базу.

Иногда проходилось выполнять перелеты на аэродром эскадрильи на самолете МИГ-21УС совместно с техником самолета для его обслуживания в процессе полетов.

В районе аэродрома находилось горько-соленое озеро Карун. После купания в нем необходимо было всполоснуться пресной водой, т.к. тело после высыхания покрывалось слоем соли. На южном берегу озера, по соседству с аэродромом был расположен ресторан, хозяйкой которого была мадам Хагери.

Как-то вечером решили посетить его и поужинать в нем с группой пилотов эскадрильи. В зале ресторана мне бросился в глаза столик по соседству с рулеткой. На колонне висела бронзовая табличка с надписью на английском языке «Здесь сидел Уинстон Черчилль в 1945 году». Посижу и я – пришло неожиданное решение. Не место красит человека, а как раз наоборот.

Любопытные официанты обратили внимание на то, что русские товарищи что-то наливают себе из фляжки и выпивают. Попросили попробовать этого напитка, им был спирт 96 градусов, приобретенный в соседней аптеке. После его дегустирования официанты начали выписывать такие вензеля с подносами по залу, что нам стало не по себе.

Пришлось иметь объяснение с хозяйкой мадам Хагери. Мы готовы были уплатить деньги за причиненный ущерб, однако хозяйка от оплаты отказалась, узнав, что угощение состоялось после просьбы официантов. Все же ужин был испорчен, и мы благополучно возвратились на свою точку. 

Был еще один визит в этот ресторан . На сей раз попили холодного немецкого пива за столиком, расположенным среди пальм, с видом на озеро Карун.

Выполнив предписанное задание, в ночных условиях мы возвратились с техником на спарке на свой аэродром.

Весною в эскадрильи ЧИГВИНЦЕВА произошла катастрофа – погиб начальник штаба эскадрильи капитан Олег ПАРАХИН при выполнении пилотажа на предельно-малых высотах в зоне над озером Карун. От удара о воду самолет разлетелся вдребезги, от летчика остались одни фрагменты.

Вскорости произошла катастрофа на аэродроме «Джанаклиз», где базировалась наша отдельная истребительная эскадрилья. Погиб заместитель командира эскадрильи при выполнении пилотажа в зоне на предельно-малых высотах.

Генерал ДОЛЬНИКОВ прилетел на вертолете на базу «Бени-Суэйф» и попросил меня тщательно продешифрировать пленку САРПП-12 с надеждой найти отказ в работе авиатехники. Дешифрование параметров полета показало, что отказа техники не было. Конец записи показал, что самолет столкнулся с землей при выполнении виража на высоте 50 метров на форсажном режиме работы двигателя с перегрузкой 8 крат.

Пленка САРПП-12 была отправлена на анализ в Москву.

Генерал ДОЛЬНИКОВ убыл по назначению командующим воздушной армией в Закавказье, п-к КОРОТЮК, п/п СИЛЕНОК и начальник штаба подполковник ПРАСОЛОВ убыли по назначению на новое место службы.

В помощь командиру полка полковнику МИРОШНИЧЕНКО был назначен более опытный полковник НАСТЕНКО, выполнявший ранее задачи на аэродроме «Джанаклиз».

Вместо ДОЛЬНИКОВА Георгия Устиновича командовать авиационной группой прибыл генерал-майор РОМАНЕНКО Иван Иванович, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза.

На совещании с руководящим составом полка он указал на слабую подготовку летного состава в выполнении полетов на предельно-малых высотах. У меня поневоле возник вопрос: «Где же Вы были, товарищ генерал, во время нашей подготовки в летном центре Мары?»

Этим вопросом я вызвал огонь на себя, и РОМАНЕНКО начал «снимать с меня шкуру». Вступился в прения с генералом полковник НЕСТЕРЕНКО. Дальнейший разговор происходил у них при закрытых дверях. В ближайшие полеты Иван Иванович РОМАНЕНКО решил проверить технику пилотирования у руководящего состава полка.

Первым ушел с ним в зону на предельно-малой высоте заместитель командира полка подполковник ТЕРЯЕВ. Общая оценка двойка – сообщил генерал. « От полетов отстраняю». Такая же участь постигла штурмана полка подполковника Марата Васильевича ЗАГОРОДНЕГО. С ехидной улыбочкой полковник МИРОШНИЧЕНКО представил на проверку и меня. По пути к самолету генерал разъяснил мне задание на полет: 4 виража на высоте 15-20 метров на форсажном режиме и переход на вертикальный маневр без выключения форсажа даже на нисходящих частях вертикальных фигур.

Я уточнил у генерала, с какой кабины он желал бы провести проверку. Пилотирование самолета для меня не имело значения, с какой кабины его производить: передней или задней инструкторской. Имелся достаточный опыт полетов с обеих кабин. Уточнил высоту прохода высоковольтных проводов через р. Нил. Могу пройти и под ними по желанию инструктора. Подумав, генерал решил идти в зону над проводами. На этом моральная подготовка к полету была закончена. 

Уселись с ним в кабины самолета МИГ-21УС, генерал произвел запуск двигателя с передней кабины спарки. Не хотелось ударить в грязь лицом перед этим спесивым и самовлюбленным человеком. Задание в зоне было выполнено с филигранной точностью и аккуратностью. После выполнения задания Иван Иванович попросил у меня управление и выполнил сам несколько вертикальных маневров. Заход на посадку выполнен мною на высоте 50 м. Посадка произведена в установленном месте и с высоким качеством. Полет удался, подумал я, покидая заднюю кабину.

«Готов и третий» - поинтересовался Анатолий МИРОШНИЧЕНКО у генерала. «Нет - ответил Иван Иванович, - ему я ставлю отличную оценку и выполню с ним еще один контрольный полет по маршруту для проверки самолетовождения на предельно-малых высотах». Снова задание - пройти по маршруту над пустыней на высоте 15-20 метров, вне видимости радиолокационных станций на скорости 900 километров в час.

После взлета встал на расчетный курс и гонка над пустыней началась. Первым поворотным пунктом маршрута была груда камней, на которую вышел точно. Развернулся на юг и встал на курс ко 2-му поворотному пункту. Это были три низкорослые пальмы. Вышел на них точно по времени и направлению.

Последовал разворот на свою ДПРС. Примерно на полпути до своего аэродрома впереди по курсу самолета заметил большую стаю птиц. Резким движением рулем высоты перескочил ее с незначительным превышением. Снова опустился на коварную высоту, от полета на которой начал побаливать локоть правой руки.

Сложность длительного полета на предельно-малой высоте состоит в том, что весь организм посылает импульс уйти с этой высоты вверх, а сознание подсказывает – надо продолжать полет на этой высоте. Начинается внутренняя борьба. От этого напряжения и ощущаются боли в локте.

Иван Иванович РОМАНЕНКО за весь полет не проронил ни слова. Только после посадки спросил о причине рывка по высоте. Стаю птиц он не заметил. Полет по маршруту оценен на пять баллов, о чем свидетельствует его запись в моей летной книжке от 7 июля 1971 г. 

Вскорости после этого генерал решил сходить парой на Синайский полуостров, ведомым летчиком в паре взял меня. Никаких задач ведомому не поставил, командира базы не предупредил, т.е. взлетели без предварительной заявки и ушли в сторону Персидского залива на предельно-малой высоте в режиме полного радиомолчания. Залив пересекли на той же высоте и углубились на территорию Синайского полуострова.

Через 5 минут полета я заметил пару истребителей противника, следующих на встречном курсе с превышением в 2,5-3 (…). Кратко сообщил ведущему о цели. «Цель не вижу» - ответил он и выполнил левый разворот на 180 градусов. Бросить ведущего и ввязаться в драку с парой «Миражей» в мои планы не входило. Полеты за границей были запрещены категорически. 

Возвратились на точку и произвели посадку в полном радиомолчании.

Однако, в тот же день об этом демонстрационном полете было известно Москве. Генерал получил хорошее внушение, а я как ведомый летчик, отделался легким испугом. Вероятнее всего этот полет был призывом к более активным действиям израильской авиации, но активных действий не последовало.

Впрочем, по-прежнему продолжалась обработка наземных войск египтян небольшими группами истребителей-бомбардировщиков типа «Фантом». Звено наносило удар и скрывалось на своей территории. Для противодействия ударам противника по наземным войскам в полку была создана группа охотников для противодействия авиации противника методом засады в соседней зоне. Успеха охотники не имели, т.к. удары и атаки наземных войск были скоротечны.

По согласованию с командованием на передовую был направлен зенитно-ракетный дивизион, прикрывающий аэродром «Бени-Суэйф».

Перебазирование дивизиона было совершено ночью, и утром дивизион был готов к защите наземных войск.

Вскорости налетела ударная группа израильской авиации. Дивизион произвел залп и пара «Фантомов» была сбита. Дивизион укрылся на день в ущелье под маскировочными сетями и ночью вернулся на аэродром. За успешные действия командир дивизиона получил звание Героя Советского Союза.

Обработка переднего края наземных войск прекратилась. Зато по-прежнему продолжались демонстрационные полеты вдоль Суэцкого канала израильской авиации на средних высотах. 

Однажды командир полка полковник МИРОШНИЧЕНКО после подъема в воздух дежурной эскадрильи и исчезновения целей противника решил провести учебный бой эскадрильи с восьмеркой капитана ДЖИОЕВА, выполнявшей свое задание. После обнаружения цели капитаном Джиоевым была подана команда «Сбросить баки, перезарядить оружие». Закрутился воздушный бой, далеко не учебный, который с трудом остановили штурманы наведения.

Одним из летчиков группы ДЖИОЕВА были сброшены и 2 ракеты Р-3С вместе с подвесными пилонами (ошибочные действия летчика при работе с арматурой кабины). Вместо нажатия на кнопку «Сброс баков», было нажатие на кнопку «Сброс подвесок». Конструкция подвесок и ракет были секретным материалом, и командир отправил меня в район воздушного боя на вертолете МИ-6 для их поиска.

По прибытию в заданный район, совместно с экипажем вертолета были обнаружены 16 подвесных баков, но ракет найти не удалось. Возможно, зарылись в песок при встрече с земной поверхностью, не исключена и возможность их самоликвидации.

18 апреля 1971 года состоялась в Каире партийная конференция группы войск, размещенных в Египте. На ней присутствовало 440 делегатов, в том числе были представители сухопутных, зенитно-ракетных войск, связистов и руководящего состава. От базы Бени-Суэйф присутствовал на ней и я.

Одним из основных вопросов было состояние воинской дисциплины в различных подразделениях Советских войск. Обращено внимание на примерность и образцовость наших представителей для арабских войск, на постоянную боеготовность, на освоение боевой техники в условиях радиолокационных помех, пресечении ложных слухов, борьбе с вредной идеологией.

На конференции встретился с бывшим заместителем командира полка гарнизона «Ключево» подполковником ПЕТРОВЫМ. Он был советником командира арабского истребительно-авиационного полка.

В беседе со мною он отметил ухудшение отношений руководителей-арабов к советским представителям. Кое-что об этом знал и я. Даже такая фигура, как переводчик, могла задать нелепый вопрос: «Когда вы освободите нам Синайский полуостров?» Ответил: «Наверное после хорошего дождичка в четверг». Ну, а хороших дождей не было. За целый год на территорию Египта выпало не более 2-х мм осадков.

ПЕТРОВ сообщил мне о советниках, прибывших с Дальнего Востока.

Подполковников БОКАНЕВА и КАНАТНИКОВА я знал хорошо по совместной службе в Варфоломеевке, а майор УПЫР был моим ведомым летчиком в 1959 году. Проживали они на Насер-сити-1 с семьями.

Я получил от Вячеслава ПЕТРОВА номера квартир для встречи со своими коллегами, однако встреча состоялась только с Дмитрием БОКАНЕВЫМ. Остальные ребята постоянно находились в арабских войсках.

Вскорости у подполковника ПЕТРОВА произошла ссора с командиром эскадрильи – арабом. «Нам советники не нужны» - высокомерно заявил командир эскадрильи и добавил «Больше вы нас научить ничему не сможете». Предложил ПЕТРОВУ провести воздушный бой с ним над аэродромом. Петров на бой согласился, но в известность старшего советника не поставил, зная, что разрешения на это мероприятие получено не будет.

Взлетели парой, начало боя произошло на рыцарской основе, т.е. летчики прошли на встречных курсах и до прохождения траверсы самолетов никаких действий не предпринимали. После прохода экипажей траверса воздушный бой начался в горизонтальной плоскости. Самолеты находились на противоположных сторонах диаметра горизонтальных фигур. Естественно оба двигателя работали на форсажном режиме. Постепенно ПЕТРОВ перевел бой на вертикальный маневр, выполнив серию косых петель. Не теряя скорости при маневрировании, продолжал воздушный бой, дав арабу незначительное преимущество. Тот «клюнул» на эту подставку, им была потеряна энерговооруженность самолета. Дальнейшее увеличение перегрузки привело к значительной потере скорости полета, а в результате не хватило высоты для вывода самолета из пикирования на нисходящем маневре.

Самолет араба ударился о земную поверхность, взорвался . Пилот погиб. Советник ПЕТРОВ получил взыскание и был отправлен в Россию. Последовал строжайший запрет советникам на проведение подобных мероприятий в воздухе.

Ожидалось прибытие в Египет Главкома ВВС Павла Степановича КУТАХОВА. Вскорости он со свитой прибыл на аэродром Бени-Суэйф. Весь летный состав полка был собран в методическом классе полка в основной гостинице. 

Около часу Павел Степанович внушал о трудностях службы ВВС в различных регионах страны, о мужественном преодолении их в повседневной жизни. Нацелил летный состав на качественное выполнение возложенных на полк задач. Затем попросил летный состав освободить класс, оставив на время летчиков управления части. Вот тут уж разыгралась настоящая буря.

Мы были обвинены в полной бездеятельности, в неумении делать выводы из действий израильской авиации. Робко возразил ему, что еженедельно отправляю в штаб ВВС доклады о действиях авиации противника, полученных с экранов радиолокационных станций. Этих данных было недостаточно, но других я не имел и иметь не мог при всем желании. Более обширные данные имели экипажи самолетов- разведчиков самолетов МИГ-25, базирующихся на аэродроме Каир-Вест. Они по 2 раза в неделю ходили на разведку одиночными экипажами территории противника по заранее разработанному маршруту. Фотографирование местности производилось с высоты 30 км на скорости 3М (три скорости звука). Надо было видеть как поднималась израильская авиация на перехват нашего разведчика, но даже хваленному «Миражу» перехват МИГ-25-го оказывался не под силу. Наземная зенитно-ракетная система «Хок» имела ограничение по высоте в 18 км и практически для самолета-разведчика опасности не представляла.

 

Был на вооружении США комплекс «Найк Геркулес», способный уничтожать цели в радиусе 160 километров от точки базирования, но таких ракет на территории противника не было.

Уязвимыми участками полета самолетов-разведчиков были производство ими взлета и посадки. По этому при производстве этих элементов полета с аэродрома «Бени-Суэйф» поднималась дежурная эскадрилья для прикрытия взлета (посадки)самолета-разведчика от внезапного удара истребителей противника. Обеспечив безопасный взлет методом барражирования над точкой «Каир-Вест», дежурная эскадрилья уходила на свой аэродром. При заходе на посадку самолета-разведчика снова вылет на прикрытие посадки.

К разведданным мы отношения не имели, они отправлялись в центр для дешифрования и анализа перемещений наземных средств противника.

Во второй половине дня генерал РОМАНЕНКО предложил Главкому посмотреть учебный воздушный бой эскадрильи против эскадрильи на самолетах МИГ-21. Руководить этим мероприятием было приказано мне. В назначенное время эскадрильи сошлись над аэродромом, и воздушный бой закрутился на средней высоте с дальнейшим переходом на предельно-малую высоту с переходом на вертикальный маневр.

Четкого успеха добиться не могла ни одна из групп истребителей. Если пара майора ЛОБОДИНА зашла в хвост крайней паре эскадрильи майора ЕРМАКА, то тот уже был в хвосте крайне пары ЛОБОДИНА. Колесо воздушного боя замкнулось. Рев двигателей участников воздушного боя работающих на полном форсажном режиме гремел на все окрестности.

Павел Степанович внимательно следил за ходом воздушного боя и по его команде эта показуха была прекращена. Главком со свитой проследовал к ожидавшему его вертолету, на фоне которого он пожелал сфотографироваться с летным составом полка. 

Высокий гость убыл, наши проблемы остались. Одной из серьезнейших проблем появилась из-за выхода на предельные перегрузки при эксплуатации самолетов на максимально-допустимых перегрузках. Появились трещины в узлах крепления плоскостей к фюзеляжу самолета. Была вызвана из Москвы бригада доработчиков. Узлы были усилены монтажем дополнительных косынок, усиливающих общее состояние узлов крепления. Но о состоянии позвоночников летного состава пока никто не интересовался, болезни их придут позднее, после командировки.

Строжайше было запрещено купаться в реке Нил. По словам наших медиков его воды были насыщены сложнейшими микроорганизмами и всевозможными вирусами, которые могут привести к непредсказуемым заболеваниям, не смотря на то, что нам перед командировкой провели такую вакцинацию, что холера, чума и другие заболевания должны бежать от нас, как черт от ладана.

Каждый имел соответствующий сертификат о прививках. А вот избежать элементарного пищевого отравления не удалось. После очередного дежурства на КП, я проехал на рынок г. Бени-Суэйфа и приобрел там симпатичный спелый арбуз. Вечером решили полакомиться этой ягодой с Валерием ЛЕЩЕНКО, с аппетитом съели его.

Ближе к полуночи начались мои страдания: поднялась температура более 39 градусов с частыми позывами на унитаз с поносом. Пришлось побеспокоить врача части, жившего в соседнем номере, сообщить ему о своем недуге. ЛЕЩЕНКО от арбуза не пострадал. Мне врач назначил лечение6 растворить в двух литрах воды половину чайной ложки марганцовки и выпить как снадобье, затем через полчаса освободить желудок. Должно прийти облегчение после этого мероприятия.

Приготовленное снадобье выпил, а вот освободиться от него не смог из-за особенностей своего организма. Желудок мой никогда ранее не возвращал то, что в него попало. Все же ближе к утру пришло облегчение: температура спала, желудок успокоился., а такую сладкую ягоду как арбуз, игнорирую по сей день.

Надо сказать, что обеспечение фруктами летного состава полка было налажено не плохо. В ежедневный рацион питания постоянно входили апельсины, мандарины, бананы. Особые симпатии уделялись мандаринам. Эти фрукты в окрестных садах созревали круглый год, т.к. рядом с созревающими мандаринами находились деревья в стадии цветения.

Созревание плодов постоянно происходило регулярно. Довольно крупные апельсины не обладали такими вкусовыми качествами, они были волокнистыми и быстро надоедали.

Крупные грозди бананов (до 5 кг) постоянно находились на столах наших столовых. Из свежих овощей хочется отметить огурцы, которые росли в неимоверных размерах. Отрежут метровый огурец с (…) растения, а он продолжает расти дальше. Земледелие в Файюмском оазисе было поставлено не плохо. Природные условия позволяли выращивать до 4-х урожаев в год с незначительными интервалами между посевами. Главное, чтобы почва была хорошо подготовлена. Для этой цели феллахи возили на ишаках и верблюдах плодородные иловые отложения из реки Нил, хорошо удобряя песчаную почву. Однако без хорошего полива почвы не могло быть и речи о хороших урожаях.

Система арыков окутывала крохотные участки земли, на которые феллахи подавали воду вручную, при помощи водяных шнеков заливали подготовленную почву.

На более крупных участках земли использовались коровы для подачи воды – труд неимоверный как для животных, так и для земледельцев. Несмотря на трудности, урожайность была довольно высокой. Так, низкорослая пшеница с крупным колосом давала урожай до 120 центнеров с гектара. Конечно, таких громадных полей, как на Руси-матушке там не было и измерение земли производится в федданах.

Сложный перевод федданов в сотки, а затем в гектары позволили нам с переводчиком Абделлой вычислить урожайность поля.

На северной окраине поселка, примерно в 15-ти километрах от аэродрома, в пустыне был оборудован моим предшественником небольшой полигон для стрельб по наземным целям. Нельзя же было забывать и этот вид боевой подготовки.

Местом руководителя стрельб служила полуразвалившаяся грунтовая пирамида, обеспечившая неплохой обзор наземных целей, контуры которых были выложены из камней на песке и побелены для лучшей видимости.

Выезжал на руководство на грузовом автомобиле с радиостанцией и двумя солдатами-арабами, выполняющими роль оцепления во время стрельб на полигоне. Первые же выстрелы с самолетов-истребителей из пушек привлекали на полигон старателей – сборщиков стреляных гильз на верблюдах. Наиболее ретивых приходилось удалять за пределы полигона. О результатах стрельб сообщал летному составу и командованию части на разборе полетов. 

Немного о пирамидах: их разбросано по долине реки Нил очень много. Я насчитал их более двухсот и сбился со счета. На скорости 900 км/час и высоте полета 50-100 метров их особенно не посчитаешь, да и цели такой перед собой не ставил. Особенно поразила меня пирамида Хеопса, расположенная на южной окраине города Каира.

Громадное монументальное сооружение из больших, тщательно обработанных камней. Вершина пирамиды была снята и оборудована для постановки радиолокационной станции Р-35 для лучшего обзора местности в восточном и юго-восточном направлении, позволяющим обнаруживать воздушные цели противника на предельно-малых высотах.

Южнее пирамиды расположено сооружение сфинкса с разбитой физиономией, несущей свой взгляд в сторону пирамиды. 

Вокруг пирамиды процветал бизнес предприимчивых арабов. За умеренную плату можно было проехать на верблюде по периметру пирамиды. Можно было приобрести открытки и поделки из камня и бронзы, имитирующих старину.

В одной из поездок в Каир нам представилась возможность осмотреть Исторический музей города. Посещение его оставило неизгладимое впечатление. Роскошные экспонаты старины четко переплетались с современными изделиями мастеров. 

Сокровищница фараона Тутанхамона поразила нас своей художественной ценностью древних экспонатов. Осмотрели мумии давно усопших фараонов, искусно забальзамированных.

Солидные группы туристов из Европы и стран Дальнего Востока сопровождались гидами. Мы же осматривали все своими глазами, не понимая надписей на арабском языке и почти не соображая по-английски. Почти каждый зал музея охранялся парой дюжих полицейских в касках. Кобуры с их личным оружием были расстегнуты. Несколько проще обстояло дело в торговой части города, где целые кварталы занимали ювелирные магазины со всевозможными поделками из золота, серебра и различных сплавов. За сносную цену приобрел пару цепочек швейцарской работы 750-й пробы в подарок жене и дочери. Поразила возможность поторговаться с хозяевами магазинов. Своеобразный ритуал существовал при покупке любого товара *

*- По состоянию здоровья Владимир Михайлович РОЖКОВ закончить свои воспоминания не смог.

 © Рожков А.В., 2012    
 © Фотографии, Рожков А.В., 2012
 © Набор теста с рукописи, Хворостина Н.С.

 ***

Источник - http://www.hubara-rus.ru/egypt_period.html 

Социальные сети