Восемьсот тысяч

Рубрики: Эксклюзив, Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 28-02-2013


Восемьсот тысяч. Это число палестинских жителей, арестованных и заключенных в израильских тюрьмах с начала оккупации, по данным газеты “Нью-Йорк Таймс”. Почти миллион человек. Возможно, эта оценка немного завышена; некоторые говорят, “всего” шестьсот тысяч. В конце концов, точного числа не существует. Но общая картина ясна, и она пугающая: когда люди говорят, что Израиль заключает в тюрьму палестинцев, это значит именно это: физическое, мучительное тюремное заключение людей в переполненных камерах с бетонными стенами. Это не просто контрольно-пропускные пункты, разделительные заграждения и психологические барьеры. Это барьеры вполне реальные и осязаемые.

Сотни тысяч палестинцев, которые живут в оккупации, пережили этот опыт, как минимум раз в своей жизни. Среди примерно четырех миллионов жителей на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, сотни тысяч людей сегодня несут на себе физические и эмоциональные шрамы и память о своем тюремном заключении. А также миллионы других – члены их семей. Около 4,5 тысяч палестинцев сегодня находятся в тюрьме. Почти в каждом доме на территориях есть хоть один член семьи, который был арестован. Во всех семьях есть заключенный или тот, кого освободили.

Тюремный срок может длиться десятилетиями – в тюрьмах до сих пор содержатся 123 человека, заключенных до подписания соглашений в Осло в 1993 году – или всего несколько дней. Он обычно начинается с жестокого вторжения в дом, почти всегда в глухую ночь, в присутствии жены, родителей и детей, грубо вырванных из сна и встревоженных судьбой унижаемого на их глазах любимого человека. Он продолжается жестким, бесцеремонным допросом Шин-Бет. Потом проходят дни, месяцы и годы в сложных условиях, часто без права телефонных разговоров, иногда без посетителей на целые годы. Это всегда унизительный опыт для заключенных и их семей.

Были годы, когда ужасающие методы пыток также входили в меню злодеяний, предлагаемых Израилем палестинскому народу. Двести три человека умерли в тюрьме, большинство из них – вследствие пыток. Эта практика была преимущественно пресечена постановлением Высшего суда справедливости в 1999 году, которое ограничило использование пыток сотрудниками служб безопасности, объявив многие из их практик незаконными. Но даже сегодня методы ареста, допроса и тюремного заключения остаются невыносимыми. В то время как некоторые палестинские заключенные были арестованы за кровавые акты террора, большинство находятся в тюрьме за политическую деятельность. Многие из них были заключены в тюрьму без судебного разбирательства, иногда на годы.

Система военного правосудия, которая решила судьбу сотен тысяч людей, не заслуживает никакой ассоциации со словом “правосудие”. Каждый краткий визит в военный суд и каждый протокол доказывает это точно так же, как могли бы тысячи свидетелей. Короткие слушания, иногда без надлежащего перевода; доказательства, которые вообще не являются никакими доказательствами; инкриминирующие показания сотрудников и осведомителей сомнительного характера; судьи, не все из которых являются юристами; жестокие допросы, которые приводят к ложным признаниям; иммунитет, который мешает обвиняемым получить надлежащую защиту и драконовские наказания. Там есть все – между тюрьмой Джаламе на севере и Эциона на юге – все, кроме правосудия. Тревожное количество заключенных доказывает это. В конце концов, ни один разумный человек не может всерьез полагать, что целый народ заслуживает того, чтобы его отправили в тюрьму. Презрение израильтян к жизням палестинцев также включает презрение к их свободе.

Израильское общество никогда не понимало огромного психологического значения вопроса о заключенных в палестинском обществе, и даже не пыталось его понять. Если в Израиле все еще есть люди, которые понимают страдания, причиняемые контрольно-пропускными пунктами и противоправными деяниями поселенцев, заключенные никогда не вызывали у людей никакого  интереса, а тем более солидарности. Это удивительно в обществе, которое было так расстроено судьбой одного заключенного – Гилада Шалита – и проявило такую твердую с ним солидарность. Тем не менее, это же общество и близко себе не представляет всю глубину страданий, испытываемых палестинцами в связи с десятками тысяч их соотечественников, заключенных в тюрьму.

Дегуманизация здесь тоже играет роль. Израильская мать, которая беспокоится за своего сына, воспринимается совсем иначе, чем палестинская мать, переживания которой ни на грамм не меньше. Но это не так уж и удивительно: если ребенок, убитый ни за что ни про что снайпером, не вызывает никакого интереса, почему нас должен волновать заключенный? Израильтянам достаточно посмотреть пропагандистский репортаж о заключенных на вечеринке, и это вызывает немедленный скандал в связи с тем, что условия содержания в тюрьме ничем не хуже, чем в “Хилтоне”. Для них достаточно, если им скажут, что все заключенные являются “отвратительными убийцами” – все эти сотни тысяч людей – чтобы их совесть о них не беспокоилась. Может быть, хотя бы оглушительное число в восемьсот тысяч заставит кого-нибудь задуматься.

- Гидеон Леви

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://www.haaretz.com

Социальные сети