Хлипкие ворота в Европу - 3

Рубрики: Африка, Фотогалерея, Европа Опубликовано: 29-05-2014

La-ruee-vers-l-Europe_article_landscape_pm_v8.jpg

Около 400 иммигрантов успешно пересекли границу в среду в испанском городе Мелилья в Африке. В атаке на пограничные заграждения участвовало свыше тысячи человек. Мэр Мелильи сказал, что "человеческие волны из нелегалов шли одна за другой". 

Нельзя не вспомнить книгу Жана Распая.

"...В 1973 году Жан Распай (Jean Raspail), известный путешественник, исследователь и автор книг о путешествиях, накануне почти принятый во французскую Академию, написал футуристический роман "Лагерь Святош" (The Camp of the Saints). Время действия - примерно 25 лет в будущем, содержание - то, что вызвало бурю негодования и протестов - следующее. В полунищей Калькуте (Индия), как сочетание бурного роста населения и очередного неурожая, разразился голод. Из гуманитарных соображений правительство Бельгии решило впустить некоторое количество детей на свою территорию, но когда десятки тысяч изможденных матерей с детьми хлынули в бельгийское Консульство, испугалось, отменило свое решение и закрыло здание. Вспыхнул стихийный бунт, охрана и некоторые сотрудники консульства были убиты и, как следующий логический шаг, в толпе нашелся лидер, мессия, со свежей и очень революционной идеей физического захвата лагеря святош, в данном случае - страны, где есть еда, проточная вода и чудеса Голливуда. 

Если вы, читатель, внимательно посмотрите на карту мира, то увидите, что Французская Ривьера, как ни странно, ближайшее к Калькутте место, подходящее по всем параметрам. Революционные идеи быстро овладели сознанием полуголодных масс (для достижения результата очень важно поддерживать правильный рацион питания: сытые или совсем голодные революции не делают ) и за несколько дней были захвачены все возможные и невозможные (у берегов Калькутты находится крупнейшее в мире кладбище брошенных кораблей) плавучие средства и ржавая флотилия через несколько месяцев жуткого пути - вокруг Африки и через Гибралтарский пролив - достигла южных берегов Франции. 

-"Кто идет?" - спросил Пхао. - "Дикие собаки из Декана - рыжие собаки, убийцы! Они пришли на север с юга, говорят, что в Декане голод, и убивают всех по пути."

Тем временем, еще до окончания вояжа (или "марша", по словам писателя), действие романа переносится в Европу, большей частью - во Францию. Вот здесь, собственно говоря, и начинается та часть романа, которая вызвала яростные протесты, обвинения в расизме, выступление с гневным возмущением трех членов французского Кабинета, и раз и навсегда лишило автора возможности стать членом французской Академии.

Через 10 лет, в предисловии к очередному переизданию, Распай писал о внезапном видении, посетившем его в один из дней 1972 года, когда он из окна своего дома смотрел на Средиземное Море: " Миллион бедных, убогих, вооруженных только их слабостью и количеством, сокрушенные страданием и нищетой, обремененные голодными коричневыми и черными детьми, готовые высадится на нашу землю, авангард бесчисленных масс, тяжело давящих на все части нашего усталого и сытого Запада. Я буквально видел их, видел страшную проблему, которую они представляют, проблему абсолютно неразрешимую внутри наших моральных стандартов (выделено мною). Дать им высадиться, значит уничтожить нас. Не пустить - уничтожить их".

В 50-ти коротких, мастерски написанных главах, действие ритмично переносится из одного лагеря в другой. Северный парализован страхом, хронической неспособностью правительства принять хоть какое-то решение, неистребимым желанием всех фракций, партий и деятелей нажить себе политический капитал, при этом отказываясь от любых попыток объединения усилий; армия дезертирует на глазах - короче, все ведет к катастрофе. Распай не щадит никого: ни церковных деятелей, призывающих к терпимости, ни интеллектуалов и прессу, видящих в происходящем только грандиозное событие и возможность заработать деньги, ни левых радикалов, бегущих на юг приветствовать "бедных и угнетенных", ни толпы обывателей, бегущих в обратном направлении, на север, ни 700 миллионов других - не французских - белых, заткнувших уши и закрывших глаза. 

В Южном лагере тоже происходит много интересного, но гораздо важнее - и страшнее - то, что там не происходит никаких дискуссий, главное определено на уровне подсознания: ваше время на этом прекрасном берегу, в вашей такой удобной стране, на вашем таком сытом Севере - закончилось. Идея романа абсолютно ясна: раса определяет все. Ни идеология, ни классы уже не важны. В конце романа поток "потных, липких тел, локтями отталкивая других, безумно пробиваясь вперед - каждый человек за себя, - в свалке пытаясь достичь заветного потока молока и меда", сметает и давит и явного фашиста, и либерального священника, и солдат, отказавшихся стрелять по кораблям. 

-"Это было то, что в джунглях зовется пхиал, - вой ,... когда начинается большая охота. Представьте себе ненависть, смешанную с торжеством, страхом и отчаянием и пронизанную чем-то вроде насмешки, и вы получите понятие о пхиале."

События романа не ограничиваются Францией. В последней главе, где действие происходит через годы, мэр Нью-Йорка делит свою виллу с тремя семьями из Гарлема, королева Англии вынуждена женить своего сына на пакистанке и только один пьяный русский генерал стоит на пути китайцев, штурмующих границы Сибири.

Оскорбленная в своих лучших чувствах французская элита, взращенная на либерализме 60-х и уверенная в своих особых теплых и гуманных - в отличие от грубого и не чувствительного англосаксонского мира - отношениях со странами третьего мира, буквально разнесла в пух и прах бедного автора. Общий вывод критиков был ясен: роман - расистский, а автор - расист и неонацист. 

Следующих 12 лет Распай путешествовал, зарабатывая на хлеб безобидными романами и этнографическими исследованиями, а в 1985 году ударил опять, опубликовав вместе с ученым-демографом Жерардом Дюмоном (Gerard Dumont) статью в Le Figaro Magazine, где утверждал, что быстро растущая не европейская, иммиграционная часть населения Франции все больше угрожает сохранению и, в конечном счете, выживанию традиционной французской культуре и самой нации.

За эти годы многое очевидно изменилось к худшему и не далее, как в 1984 году Жак Ширак - тогдашний мэр Парижа предупреждал: "Когда вы сравните Европу с другими континентами - это угрожающе. В демографическом смысле Европа исчезает... наша технологическая мощь... через 20-30 лет не будет иметь никакого значения, мы просто не сможем ее использовать".

Но это тогда говорил Ширак, которому в этот момент не нужны были голоса не белых, в своем абсолютном большинстве - мусульманских, избирателей. В то же время премьер-министр Лорен Фабиус, представитель правящей партии социалистов, партии, которая именно на эти голоса опиралась, в публичном выступлении заклеймил статью, как "расистскую пропаганду" и "отголоски дичайших нацистских теорий".

В 1990 году имя пожилого писателя - ему тогда было 65 лет - опять всплыло на поверхность, на этот раз не как главного действующего лица, но по поводу схожему с предыдущими. Помните слово "марш", которым Распай обозначил движение флотилии на север? Именно это слово использовала теле-радио корпорация Би-Би-Си, для название телефильма, созданного по сценарию, подозрительно напоминающему сюжет "Лагеря Святош".

В фильме, который стал классикой европейского ТВ, но никогда не был показан в США, речь идет о беженцах из Судана (причина та же - голод), которые для исхода в землю обетованную выбрали прямой путь на север, через Сахару(!!), и с материальной и психологической помощью провокатора-Ливии, назвавшей участников марша "душой страдающей Африки", увеличившись в размере до 250000 человек, добрались до того же Гибралтарского пролива. Их встречает восторженная толпа журналистов, прямая телевизионная трансляция по всем телеканалам Европы и Америки, группа возбужденно-радостных черных американских конгрессменов, организующих грандиозное шоу-паблисити (единственная существенная добавка в сравнении с романом) и плохо различимые в свете фотовспышек солдаты Объединенной Европы. На этом фильм заканчивается. Распай пытался судить Би-Би-Си за плагиат, но проиграл...".

















Фотосет - Санти Паласиос

Социальные сети