Ян Граруп: "Хорошая фотожурналистика не отвечает на вопросы, она их ставит".

Рубрики: Эксклюзив, Интервью, Африка, Фотогалерея, Фотография, Переводы, Судьба Опубликовано: 22-11-2013


За свою двадцатилетнюю карьеру датский фотожурналист Ян Граруп (1968) делал репортажи из многих горячих точек планеты, включая Войну в Заливе, осажденный Сараево, геноцид в Руанде и Афганистан. Он живет в Копенгагене, но много путешествует, как минимум 100 дней в году он проводит вне дома. Все больше внимания он уделяет своим персональным долгосрочным проектам — в следующем году он планирует опубликовать книгу о Сомали. Книга — труд четырех лет его жизни. Фотографии Грарупа отличаются особым вниманием к правам человека. В этом году он выиграл уже свою восьмую премию на конкурсе World Press Photo, на этот раз в категории «Спорт». Победу принес репортаж о женской баскетбольной команде в Сомали, которой угрожают местные радикальные исламисты. Фотограф также начал кампанию по сбору средств для этих сомалийских девушек и внес свои призовые деньги в фонд помощи.

 Как вы думаете, какие качества делают фотожурналиста успешным?

Я думаю, что таких качеств несколько. Одно из них — преданность своему делу. Эта работа не сделает тебя богатым. У нее много последствий и трудно одновременно быть военкором и вести нормальную жизнь. Второе качество — у тебя должен быть честный и личный интерес к историям, которые ты рассказываешь, чтобы заинтересовать в них и других людей. Для меня очевидна разница между моими работами и фотографиями тех, кто делает это, лишь бы выполнить задание.

Если они сразу с самого начала не вкладывают в работу свое сердце, а делают это только ради денег, они бы просто могли тогда заняться автомобилями или стульями. Когда фотограф делает репортаж, будь то спортивная тема или природа, всегда можно увидеть те экстра 10%, увидеть, есть у него личный интерес или нет. У меня всегда на уме много историй, которые я бы хотел рассказать. У меня дома висит большая доска на стене и когда я вижу что-то в прессе, я делаю распечатку и прикрепляю на доску — обычно не понимая ещё, зачем. Я просто знаю, что хотел бы когда-нибудь взглянуть на это внимательнее. Сознание должно быть открыто. Даже если ты просто будешь идти пешком, читать газету, слушать новости и разговаривать с людьми — идеи появятся.

Обычная опасность для фотографа — это поехать куда-нибудь, уже имея заранее конкретную идею в голове, что хочешь снять. Если ты будешь ходить и искать именно конкретный образ, то можешь в процессе упустить десять по-настоящему важных кадров. Ты должен всегда осознанно быть там, где находишься в настоящий момент.

Вы много путешествовали и работали в Африке, в последнее время непосредственно в Сомали. Как начинался проект и почему вы возвращаетесь туда вот уже на протяжении четырех лет?

Африканский Рог интересен в целом, потому что там и война, и полевые командиры, и религия, и борьба между фундаменталистами и нормальными мусульманами, и шариат, и голод. В Сомали уже двадцать лет идет война и это также стратегически важное место из-за Аденского залива. Люди там необыкновенные. Они заслуживают гораздо большего, чем быть раздираемыми религией, голодом и полевыми командирами. И я стараюсь все это запечатлеть.

Это сложная история. Это не то, что можно сделать или понять за две недели. Наоборот, чем чаще туда ездишь, тем сложнее становится история. Это как в личных отношениях. Когда ты встречаешь кого-то в первый раз, ты видишь лишь поверхность, а уж потом открываешь за слоем слой. За фасадом есть что-то другое и более сложное — занимает время приблизиться к этому, и вот по этой причине я продолжаю возвращаться в Сомали.

Это не самый мой долгий проект в Африке. Над Дарфуром я работал семь лет. Мне нравятся такие долгосрочные проекты, потому что они многое проясняют и, я думаю, делают мои истории только сильней. 

В своей лекции вы рассказали, что работали со многими телохранителями в Сомали. Насколько легко работается там фотожурналистам?

В Сомали я много внимания уделяю безопасности. Это необходимо, или тебя просто сразу убьют. В Сирии, например, есть линия фронта, где по одну сторону силы Асада, а по другую — Свободная сирийская армия. Когда ты идешь на передовую, тебя могут застрелить или взорвать, но ты хотя бы знаешь, где она. В Сомали все совершенно по-другому. Ты не знаешь, кто вокруг является радикальным исламистом, который планирует тебя убить. Угроза постоянна и неизбежна — и невидима. И это не только угроза фундаменталистов, но также и похищения, взятие в заложники, пиратство.

Как вы справляетесь с ощущениями опасности и страхом на ежедневной основе во время своей работы?

На самом деле мне все равно. Я больше раздражен тем, что вокруг охрана. Это адски трудно — собрать вместе всех охранников утром на выезд. Я не везде работаю с охраной, во многих местах я работаю один и предпочитаю именно такой подход. У меня теперь много опыта и я знаю, когда мне стоит начинать волноваться. Потенциально, ощущать, что все под контролем, — это очень опасно. С одной стороны, страх может быть фактором мотивации для понимания чего-либо, а с другой стороны, он может остановить тебя в том, что делать необходимо. Если ты слишком напуган, когда едешь на войну, ты должен серьезно задуматься о том, твоя ли это профессия. Страх не делает хорошую фотожурналистику, потому что тогда ты все время думаешь о своей безопасности, а не об истории. Я не знаю, почему я так чувствую. Я не хочу выглядеть героем и храбрецом, просто страх куда-то исчез с годами. 

Каковы ваши надежды и цели касательно такого долгосрочного проекта, как сомалийский? 

Несомненно, я запечатлеваю важные периоды в истории Сомали. Через десять лет Сомали будет выглядеть по-другому — лучше или хуже, смотря кто победит. Я не ношусь с идеей, что я могу изменить мир — никто из нас не может. Тем не менее, я приезжаю в Ригу (интервью брали в Риге) и показываю свои работы и рассказываю историю и, надеюсь, что заставляю кого-то задуматься о ситуации в Сомали. Хорошая фотожурналистика не отвечает на вопросы, она их ставит. После выставки вчера были вопросы от посетителей о будущем Сомали и возможности появления демократии там. Надеюсь, что люди уходили домой с мыслями и вопросами, такими как: «Какой может быть выход для такой страны? Почему мы не делаем большего?» 

Латвия и другие страны Балтии тоже интересны в том плане, что вам еще надо учиться демократии после стольких лет советской системы. Демократия, на самом деле, вещь очень хрупкая. Это особенно очевидно в южно-европейских странах — Греции, Испании, Италии. Там много коррупции и бедности. В Греции в любой момент может произойти военный переворот из-за нестабильности и проблемной экономической ситуации. Никогда не принимайте демократию как нечто само собой разумеющееся — она может исчезнуть очень быстро. 

Расскажите о серии, которая выиграла World Press Photo в этом году. Как вы встретили девушек и не боялись ли они фотографироваться?

Сначала они очень боялись. Я познакомился с ними во время своей работы в стране. История родилась, пока я с кем-то разговаривал, и по началу это было просто невероятно — женщины играют в баскетбол в Сомали. Мы нашли этих девушек и я поговорил с одной из них. Она рассказала мне историю их команды. Сначала девушки не хотели фотографироваться, они боялись и думали, что это будет опасно. Потом они переговорили между собой и согласились. Я несколько раз приезжал к ним и фотографировал их тренировки и сделал несколько кадров у них в домах. Они объяснили мне, почему играют, какие у них мечты и планы на будущее. Опять же, много хороших историй сами приходят к тебе, если ты находишься где-то достаточно долгое время и разговариваешь со многими людьми. Ты не можешь ничего узнать, сидя дома.

Они видели свои фотографии?

Они их видели и им понравилось, но они не знают о деньгах, которые для них собираются, так что это будет для них в итоге большим сюрпризом. Мне очень нравится тот факт, что есть хотя бы одна позитивная история из Сомали. Показать такую сторону жизни стало целью, когда я познакомился с ними, и эта история станет важной частью моей будущей книги. Девушки сами не понимают, что они борются за гораздо большее, чем просто баскетбол — за равные права полов, женские права, демократию и свободу выбора. Конечно, именно поэтому им угрожают. Это не очень то по шариату, когда женщина занимается спортом. Они играют не потому, что хотят показать, что могут делать, что хотят, - они просто хотят играть в баскетбол. Это стало естественной формой протеста.

В этом году выставка World Press Photo впервые за двадцать лет приехала в Ригу. Вы думаете, это важно, чтобы люди увидели эти фотографии?

Безусловно. Я думаю, что World Press Photo предлагает уникальную возможность увидеть, что происходит в мире. Выставка фокусируется на многих больших медийных событиях прошлого года, это, конечно, Сирия и «арабская весна» и нарковойна в Мексике. Но это также истории повседневной жизни и история о девушках, играющих в баскетбол в Сомали. Это важно на самом деле — взглянуть на чью-то другую жизнь вне своего небольшого мира под названием «Латвия». 

Что вы думаете о скандалах, которые обычно сопровождают каждый конкурс World Press Photo? В этом году причиной скандалов стали работы Пола Хансена и Паоло Пеллегрина. Это важно, поднимать такие темы и поощрять дебаты?

Я всегда думаю, что дискуссии в фотожурналистике, - это интересно. Что мне не нравится в обсуждениях в этом году, так что они, вероятно, политически мотивированы. Выглядит так, как будто еврейское лобби пытается дисквалифицировать победившую работу. Я думаю, что теперь уже все согласны, что фотография не фейк и что эти дети действительно были убиты во время израильского воздушного удара. Почему вообще ставится такой вопрос? Я убежден, что причина политическая — чтобы отвлечь внимание от содержания фотографии. Конечно, когда тема спорная, всегда будет сторона, которой не понравятся какие-либо кадры.

С работой Паоло другая история. Когда сфотографированный человек говорит, что он изображен не правдиво, это становится опасным. Фотожурналистика должна быть правдивой, насколько это возможно. Конечно, объективной фотографии не существует. Все зависит от глаз и сознания того, кто снимает. Но люди, которых ты фотографируешь, всегда должны себя узнавать, плохими или хорошими. Если это под вопросом, если люди становятся лишь актерами в наших кадрах, то мы ступаем на опасно тонкий лед.

Я никогда не уверял, что мои работы — это правда и ничего кроме правды. Я всегда говорил, что это лишь фрагмент правды, такой, какой я её вижу. Если я еду в Сомали и снимаю десять тысяч кадров и публикую потом 150, я уже выбрал, что именно вы увидите. Если я снимаю ребенка, который стоит передо мной и плачет от голода, вы не видите десяток детей, что стоят позади меня, улыбаются и смеются над белым человеком, который снимает на фотоаппарат. Это мой выбор — снимать то, что я считаю важным. Я могу развернуться и сделать другой кадр и потом говорить всем, что в Сомали все хорошо, что детишки счастливы. Тем не менее, фотограф никогда не должен становиться частью истории. Дети на фотографии не должны плакать или смеяться из-за меня. Вы должны очень осторожно подходить к своей роли фотографа.

Расскажите о своей текущей работе с датскими войсками в Афганистане. Почему татуировки настолько важны?

Дания в Афганистане уже десять лет и потеряла 42 солдата убитыми. Мы участвуем в войне, которую трудно выиграть. Как война воздействует на афганцев, уже хорошо отражено и известно в мире, и я тоже приложил к этому руку. Мне же интересны и молодые люди, которые пошли на войну и вернулись со шрамами на теле, в сознании и в душе. Татуировки и истории, которые стоят за ними, увлекательны, потому что они показывают, через что прошли эти люди. Часто это истории о жестокости, но также и о братстве и чести, о погибших друзьях или днях, когда они чуть не погибли.

Есть и религиозный момент, связанный с викингами и нордической мифологией, есть татуировки о крестоносцах, отправившихся в Святую Землю. «Они» против «нас». Безусловно, все это выглядит провокационно для мусульман Афганистана и поднимает вопрос, зачем мы там? Обратить их в нашу веру или помочь в борьбе с терроризмом? Это мое личное расследование и я думаю, что оно может быть интересно многим людям в Дании.

У вас тоже много татуировок. Это как-то связано с работой?

Я делаю татуировки по другим причинам, но у них у всех есть свой смысл. Они передают настроение или говорят о ситуации, которую я бы хотел вспомнить лет через десять. Я могу посмотреть на свое тело и сказать, зачем я сделал каждую из этих татуировок.

Как двадцать лет работы в горячих точках по всему миру изменили вас как человека и как изменили ваше видение мира?

Изменили сильно, потому что у меня есть интересы по всему миру. Я чувствую себя духовно обогащенным тем, что встречался со столькими людьми в стольких местах — не у всех есть такая возможность. Это, конечно, изменило и то, как в хорошую сторону, так и в плохую, как я теперь гляжу на других людей. У меня нет четкого ответа. Я видел столько зла в мире, но я видел и столько любви, сочувствия и заботы. Хотя мир огромен, но многие темы, будь то в Риге, Дании или Анголе, остаются общими для всех нас, хотя и на разных уровнях. Люди должны помнить, что не такие уж мы все и разные.
























- перевод специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://fkmagazine.lv

***

Понравился материал? Поддержи "Альманах"!

Номер карты Сбербанка - 5469 3800 3689 5786

Яндекс-кошелек

Киви: +79671560934

Вебмани:

Z407401272418

R867304273746

U393031517860

Сделать перевод в системе PayPal

Социальные сети