Партизанская страна

Автор: Сплитерс Демиен Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 18-10-2012


***

Добро пожаловать в Свободную Сирию, где люди нуждаются в боеприпасах, а стаи бродячих собак питаются трупами.

ДЖАБАЛ АЛЬ-ЗАВИЯ, Сирия – Маджид аль-Халаф смотрит фотографии в мобильном телефоне. На экране появляется фотография его отца, в обрамлении цветов и сердечек. Мужчина еще жив и улыбается. На следующем видео его уже сложно узнать: он лежит на одеяле – различить можно только его ноги и лицо, опухшее и грязное. Все остальное тело превратилось в обглоданный кровавый остов.

Погибший – сорокаоднолетний Абдулла аль-Халаф – был хорошим повстанческим снайпером. Два месяца назад его предал один из двоюродных братьев. Армия схватила его, убила и бросила его тело в оливковой роще, где его съели собаки. Тогда это была настолько распространенная практика, что собак становилось все больше. Сегодня они нападают и на живых, перемещаясь стаями по окраинам деревень в Джабал аль-Завии – конгломерации из 33-х деревень в северной провинции Идлиб. Сельские жители вынуждены их отстреливать, пытаясь уменьшить их количество.

За рулем своей Хонды Махмуд аль-Халаф – двоюродный брат Абдуллы – смотрит в ночную тьму неосвещенного города Найраб (имя Махмуда было изменено из соображений безопасности). Двигаясь на юг со скоростью 60 миль в час по проселочным дорогам провинции Идлиб и еще больше убивая машину, которую он привез из самой Великобритании, он курит Голуаз Блонд. Когда мимо нас проносятся деревни, он опускает стекло и включает на полную громкость революционную песню, которая призывает покончить с режимом Президента Башара аль-Асада.

Эта песня сообщает о его присутствии и политических взглядах. В свете автомобильных фар ослепленные люди бредут по темным улицам в поисках хлеба и исчезают в облаке из пыли. Время от времени, Халаф глушит мотор и выходит из машины, чтобы обсудить самый безопасный маршрут с человеком, который ведет конвой. Иногда они отправляют вперед разведчика на мотоцикле и едут следом за ним, тихо и осторожно, с выключенными фарами, на протяжении бесконечных минут. Через три с половиной часа после выезда из Атмеха, у турецкой границы, он наконец попадает в свой родной городок Иблин – деревню на северо-западе Джабал аль-Завии, где проживает около 5000 жителей. По пути ему удалось объехать пять армейских блокпостов.

Пока на востоке от Алеппо бушует беспредельная в своей жестокости битва, пульс сирийского восстания можно измерить в Джабал аль-Завии. Этот сложный регион с холмами, покрытыми оливковыми рощами, и равнинами, оплетенными узкими асфальтовыми или грунтовыми дорогами, является родиной Хусейна Хармуша – первого офицера, который публично дезертировал в 2011 году, а также Риада аль-Асаада – ведущей фигуры в Свободной сирийской армии (ССА). Восстание здесь глубоко укоренилось в структуре общества: война, которую ведут эти люди – не оставляет их ни на минуту, а ее ход неразрывно связан с их личностями.

Отсутствие формальной иерархии в ССА кажется здесь преимуществом, так как позволяет гражданам региона на местном уровне организовывать свой протест и планировать военное сопротивление, исходя из условий местной среды. И хотя повстанцы в Джабал аль-Завии, находясь под общим “зонтиком” ССА, признают над собой ее генеральное руководство, эти полуавтономные группы бойцов организованы согласно своим семейным связям и месту жительства в той или иной деревне. Это дает им ряд преимуществ: они располагают традиционно разветвленной сетью для сбора разведданных и знают местность как свои пять пальцев, используя проселочные дороги для доставки снабжения и на протяжении многих месяцев проводя тайные собрания. Эти преимущества, вместе с базовыми военными навыками, позволили им вытеснить значительно превосходящего их противника из своих городов.

Теперь Халаф вынужден полагаться на эту сеть, чтобы присоединиться к битве. Позже ночью в Иблине, в маленькой комнате, отделенной от дома, где проживает остальная семья, с ним уединяются пять молодых мужчин. Стекло на двери было выбито во время натиска армейских войск несколько месяцев назад. Лампочка на потолке слегка покачивается от вращения вентилятора, и тени дрожат. Один из мужчин принес “56” – Type 56 – китайскую подделку Калашникова.

Халаф хочет купить оружие, и оно ему нужно быстро. Ему предстоит сражаться на севере, где он недавно вступил в группу повстанцев, командир которой – его знакомый из Джабал аль-Завии. Его двоюродные братья – тоже здесь, чтобы помочь ему заключить сделку по покупке оружия. Этот “Тип 56” особенно для него важен: это трофей, который был захвачен 40 дней назад у армии, которая оккупировала деревню с 17 декабря.

Открывая затвор винтовки, Халаф осматривает ее изнутри. “Она была чистая, но не такая хорошая, как русская”, - объяснил он позже, указывая на то, что та бы имела хромирование канала ствола.

19-тимесячный сирийский конфликт расплодил ряд популярных мифов в воображении людей, которые имеют лишь непосредственное знание оружия, основанное на практике. И эти мифы теперь играют немаловажную роль на рынке оружия. Хромирование канала ствола подняло бы стоимость винтовки как минимум до $2,000 – не самая доступная цена для повстанца. Двоюродный брат Халафа принес на встречу “немца” – то есть Md.65 – болгарскую разновидность АК, которая стоит всего $1,000. Цена на нее была меньше, потому что у нее нет складного штыка, как у “56” – абсолютно бесполезного аксессуара в сирийском конфликте. Однаконемецнепродавался.

- Шестьдесят процентов оружия достается нам от армии, - объясняет Халаф. – Остальное мы получаем из других стран или покупаем у контрабандистов. Иногда мы также покупаем оружие у дружественных элементов в армии. Но так как они ведут достаточно строгий учет арсенала своих вооружений, мы не можем покупать винтовки в единичном количестве. Нам нужно покупать все, что у них есть на складе.

В Сирию также просочилось оружие с прошлых войн. Показывая “НАТО” – винтовку FAL бельгийского производства – Халаф говорит: “Эти нам передала Ливия. Они стоят $2,000 за штуку или больше”. “НАТО” сопряжено с проблемой добычи боеприпасов: винтовка продается в комплекте всего лишь со ста магазинами, а патроны 7,62х51 мм повстанцам достать сложно. Дополнительные магазины обходятся бойцу по $3 за штуку. В итоге, эти винтовки быстро становятся непригодными.

Около 3,5 тысяч жителей Иблина входят в семейный клан Халафов. Остальные относятся к четырем меньшим семьям. Война сплотила членов клана: у них общая история, общие трагедии, они имеют схожие знания, иерархию и динамику взаимоотношений.

Халаф и некоторые из его двоюродных братьев состоят в бригаде Ахрар Иблин – “Свободные люди Иблина”. Группа из ста восьми мужчин входит в разветвленную боевую сеть под командованием Джамала Маруфа, чья группа “Мученики Сирии” действует по всему региону Джабал аль-Завия и за его пределами. В нее входят плотники, строители, фермеры, духовники и торговцы, большинству из которых, чтобы купить пристойную винтовку, нужно отработать не менее пятнадцати месяцев. Тем, кто остается воевать в Джабал аль-Завии, винтовка может достаться бесплатно – в виде трофея от сирийских солдат. Но у Халафа осталась всего одна неделя до возвращения на север.

Используя свои связи в регионе и знание местности, повстанцам удалось отвоевать в Джабал аль-Завии зону, которая не контролируется Асадом.

- После девяти месяцев оккупации 10 августа 2012 года был освобожден город Кафр Набл. Там сражались люди из Иблина, - объяснил Халаф. Битва продолжалась пять дней и оставила в соседнем городе, который расположен немного южнее Иблина, глубокие шрамы.

Потерпев поражение в боях за Кафр Набл, армия отвела войска из деревень Джабал аль-Завии. Победа повстанцев также вызвала коренной поворот стратегии – отныне режим сконцентрировал свои силы в ключевых точках, таких как города, аэропорты и шоссе, и перестал пытаться захватить весь регион. Вооруженные силы Асада по-прежнему контролируют части шоссе между Дамаском и Алеппо, и демонстрируют свое присутствие посредством блокпостов на основных дорогах и беспорядочного обстрела городов.

Однако режим не рискует снова ввязываться в бои в городской зоне. Повстанцы держатся вызывающе: “У нас ничего нет, - говорит Халаф, - кроме нашей цели. Мы боремся за свободу, за достоинство. Мы не боимся умереть”.

И днем и ночью обстрел размечает часы Иблина. Он пробуждает семьи, обрывает послеобеденные разговоры, объявляет время ужина и поздно ночью не дает заснуть бойцам, прихлебывающим чай. С крыши дома среди бела дня мужчины видят высоко в небе тяжеловооруженный вертолет Ми-24. Он полчаса летает над местностью – все это время доносится эхо взрывов и от горизонта поднимается дым. Вертолет почти не обстреливают с земли.

Через пятнадцать минут тишины новости достигают Иблина: в шести милях южнее обстреливали Кансафру. Снаряды попали в пекарню и в десять домов. Семь человек погибло. Десять ранено, – говорит мужчина. – Нам не привыкать”.

Халафу по-прежнему нужно оружие, и времени перед отъездом на север у него остается совсем немного. Отправляясь в соседние деревни и встречаясь с другими повстанцами в поисках оружия, которое он может себе позволить, он ни на минуту не забывает о войне. Его машину постоянно трясет, когда он проезжает по следам, оставленным на дороге гусеницами асадовских танков. Бесконечные разговоры – разбавленные чаем, опутанные сельскими сплетнями, сведениями о планируемых операциях и выкуренными сигаретами – ни к чему не приводят. Ему придется ехать еще дальше и еще больше рисковать, чтобы найти то, что ему нужно.

В подавленном настроении, на следующее утро он отправляется в дом своего двоюродного брата – Мустафы аль-Халафа – брата Абдуллы аль-Халафа, покойного отца Маджида. Мужчины делят трапезу – “чтобы не умереть голодными”, как они говорят – и выезжают в деревню Канис, в восемнадцати милях севернее Иблина, чтобы встретиться с дилером оружия. Проезжая через Дейр Сунбол – родной город Маруфа – мужчины все еще разговаривают. Приближаясь по шоссе к армейским позициям, они хватаются за винтовки и замолкают, лишь изредка бормоча “Бог велик”, когда на расстоянии грохочут взрывы.

Разговор в Канисе длится более четырех часов. На своей вилле мужчина, который представился Абу Ахмедом и якобы получает оружие в том числе и из Ирака, изучает длинный список телефонных номеров в своем ежедневнике, и все это время к нему заходят группы мужчин, осматривают оружие, расплачиваются и уходят. “Где ракеты?” – спрашивает повстанец, имея в виду ракетные установки земля-воздух. Ответа он не получает. Позже он и его товарищи уезжают с зенитными 14,5 мм установками, которые обошлись им по $8,000 каждый. В другой комнате Абу Ахмед предлагает русский Калашников, но Халаф не готов заплатить за него $2,500.

По дороге назад в Иблин в машине тихо. Родственники Абдуллы аль-Халафа всматриваются в поднимающийся от горизонта дым. Они смогли позволить себе только три ящика патронов 12 калибра для дробовика. Чтобы охотиться на собак.

***

-  перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны" 

Оригинал - http://www.foreignpolicy.com
 

Социальные сети