Гуманитарка на выборы

Автор: Чуйков Александр Рубрики: Байки, Кавказ Опубликовано: 10-06-2009

  Во вторую чеченскую стало модным солдатам гуманитарную помощь возить. Именно модным. В первую войну, честно говоря, такого ажиотажа не было. Видимо, патриотизм в нужной степени воспитать еще не успели. Тогда же, в начале двухтысячных, видимо, по высочайшему повелению, перед каждым праздником в расположение подразделений и частей в Чечне прилетали высокие чины из администраций шефских губерний, областей и краев со всей России. В торжественной обстановке, под обязательный стрекот телекамер солдатам и офицерам власть вручала недорогие наборы, в которые входили сигареты, конфеты, еще кое-что по мелочи. Солдаты благодарили, офицеры благодарили, командиры накрывали для высоких гостей в палатке скромный или не очень скромный обед.

Обязательных условий при вручении гуманитарной помощи было несколько: море водки и пресса, завороженно освещавшая действо, праздник, к которому оно приурочено (больше всего ценились Новый год, День Советской Армии и Военно-морского флота, почему-то 8 марта, День МВД и строителя и, конечно же, выборы).

Выборы были самым главным, священным, почти тантрическим праздником. Перед выборами заместители губернаторов в очередь в Чечню выстраивались, коробки с гуманитаркой УРАЛами шли. Привозили они с собой заодно журналистов местных газет и телекомпаний. Создавая, однако, у командования объединенной группировки сил и войск в Чечне предынфарктное состояние. Ведь всю эту ораву надо было встретить, разместить, накормить и главное – безопасно сопроводить до места назначения и обратно. Видимо, из-за этого иногда не доходили руки до другого главного: наглядной и правильной предвыборной агитации. Так, например, в марте 2000 года, перед президентскими выборами, на военной базе Ханкала висел огромный плакат: «Все на выборы Президента Российской Федерации...» – и дальше прямым текстом шла фамилия этого президента. Значит, чтобы бойцы не перепутали, за кого голосовать. И солдату хорошо – сделает правильный выбор, и генералу неплохо – покажет, как он за будущего Главковерха горой стоит. Имя, правда, к сожалению, затерли чуть позже, спохватившись.

В общем, было два вида гуманитарной помощи: празднично-парадная и неприуроченная к торжественным датам. Вторая была ценнее тем, что собирали ее люди знающие, не первый раз ездившие с такой миссией в Чечню. Поэтому и покупали не печенье с пряниками, а шерстяные носки, берцы, теплые свитера, камуфляж, одеяла. Без пряников на войне прожить сложно, но можно, а вот без свитера в горах зимой не повоюешь. Правда, загвоздка была в том, что везли такую финансово ощутимую помощь чаще всего представители общественных движений. То есть люди, изначально с социальным статусом ниже плинтуса.

И вот эту гуманитарку очень ждали в главных воздушных воротах чеченской войны – североосетинском городе Моздоке. В тылу то есть. И если на какомнибудь заме губернатора особенно не разживешься, то реальные берцы, привезенные общественниками, каждый тыловик в тылу воспринимал, как свои, родные, законные. И допустить их отправления на передовую просто не мог: там все равно сносят, а здесь прибыток маленький!

В конце 2000 года с таким вот грузом гуманитарки военный корреспондент «Московского Комсомольца» Александр Григорьев и вылетал в Чечню. Надо заметить, что добираться до войны именно таким образом газетчики любили. Во-первых, экономия на билетах, во-вторых, гарантированные передвижения по республике, без навязчивой опеки отцов-командиров из пресс-службы группировки. Да и репортажных деталей можно было набрать вдоволь.

Однако, были и минусы. И самый главный – извечный российский бардак. Даже если самолет был загружен еще накануне, то совершенно не факт, что он взлетит именно в тот день, когда было назначено. Но повезло. Это был личный самолет командующего Московским военным округом ВВС и ПВО. А главный по грузу – Мария Большакова, председатель Союза семей военнослужащих Подмосковья, очень активная женщина. С задержкой, но взлетели. По первой, по второй, по третьей – не чокаясь. Вот так, на одеялах и прошло три часа полетного времени от подмосковной Кубинки до Моздока.

Аппарель открыли сразу, как только заглушили двигатели. Вещи должны были быстро перегрузить в вертолет и на нем уже все вместе вылететь в Чечню. Большакова, Григорьев в камуфляжной форме, сопровождающие офицеры Московского военного округа вышли на воздух, размяться, покурить.

– Смотрите, уже машины подгоняют, сейчас перегружать будут. Оперативно робить стали, – заметил молодой капитан из сопровождающих.

По взлетке к самолету действительно летели ГАЗ-66 и УАЗик. «Газон» развернулся, подъехал к открытой аппарели и солдатики под командованием бравого майора, вылезшего из УАЗа, стали грузить в машину вещи.

– Странно, – заметила Большакова. – Должны были хотя бы подойти, представиться, накладные посмотреть. Необычно как-то.

Солдаты между тем скоренько перекидывали вещи из самолета в грузовик. Грузовик наполнялся, самолет разгружался.

Первой поняла, что их просто грабят среди ночи, Мария Большакова. Однако на ее крик никто не обратил внимания. Только солдатики стали активней перебрасывать тюки с вещами к себе в машину.

– Эй, бойцы, а вы кто собственно? Документы на прием груза покажите, – вмешался Григорьев. – Товарищ майор, что происходит? Представьтесь, как положено по уставу.

О, тыловики! О вас можно петь песни и слагать баллады! Правда, чаще всего они будут исключительно непечатными. Еще Александр Васильевич Суворов ласково отозвался об интендантах русской армии – предложив вешать всех без исключения тыловиков, имеющих 5 лет служебной выслуги. У этого майора выслуги было явно больше, чем пять лет. Поэтому до ответа он не снизошел, а только покрикивал на солдат: «Быстрее, мать вашу».

Большакова кричала, вещи перебрасывались, сопровождающие офицеры пока предпочитали держать паузу субординации. Но дело явно шло к рукопашной.
– Мария, да что вы лаетесь с ним, записывайте номера машин. Сейчас прилетим в Чечню, я по подследственности уголовное дело возбужу. Запрошу официально на бланке ГВП (Главной военной прокуратуры — прим. ред.), кто был старший на этих машинах, найдем мы майора этого. Вы его видели, сопровождающие его видели. Опознаем и посадим, – майор, руководивший грабежом, явно насторожился. – Мне же все равно по итогам проверки Савенкову докладывать. Заодно и по Моздокскому гарнизону доложу. Что у них тут творится и куда прокуратура смотрит!

Григорьев импровизировал. В войсках ведь не так особиста боятся, как военного прокурора – враг злейший. Солдаты тоже поняли что-то, кидать вещи перестали.

– У вас же груз весь учтен? Накладные есть?

– Конечно. Все накладные в самолете, сейчас принесу, – Большакова сразу все поняла.

– Сейчас не надо. Вот будем перегружать, официально снимем остаток, сколько было, сколько осталось. И все. А это, – так, на первый взгляд – в особо крупных размерах. Ну и срок соответственно. Пусть грузит: чем больше загрузит, тем дольше сидеть будет. А продать не успеет все равно, сейчас я дежурному по ГВП позвоню в Москву, – Григорьев достал сотовый и начал набирать номер. – Дежурный? Это заместитель начальника второго управления Александр Григорьев. Я сейчас в Моздоке, на инспекции. Срочно найдите мне прокурора военного гарнизона – и сюда, на аэродром. Почему он вообще меня не встречает? Там мой телефон есть у вас? Отлично, пусть мне сразу наберет, и сюда быстро. Жду.

Естественно, никакого дежурного не было. Сотовая связь в те годы в Моздоке то ли не работала, то ли глушилась. Но телефон у Григорьева был старой марки – Бенефон, огромный, как спутниковая трубка – командировочный, потерять не жалко. Майор, видимо, и воспринял его, как спутник – разве этих москвичей поймешь? Голос у Александра был уверенный, да и сопровождающие офицеры подтянулись поближе к скандалу.

– Вы это, разве не нам привезли, по линии гуманитарной помощи? – тыловик, сразу было видно, понял, что ухватил кусок не по чину. – А мы думали, нам, так сказали... Извините. Сейчас, исправим, все исправим.

– Нет, мы это не вам привезли. Мы это в Чечню везем, а не в тыл, не в Моздок, – Большакова, как всякая женщина, может быть ехидной донельзя. – Если бы подошли по-человечески, попросили, конечно, мы бы вам дали немного, но так же нельзя! Или тут так принято у вас?

– Простите, видимо ошибка, мне в штабе сказали – самолет срочно разгрузить, а то он дальше полетит. Вот и гнал, – майор был раздавлен морально и, видимо, материально. – Вы, может быть, с дороги перекусите? А то ночь, когда вертолет пойдет? Я сейчас все быстро организую, все будет.

– Майор, я даю вам время до приезда прокурора гарнизона, перекидать все обратно. Если успеете, то езжайте с богом и больше на глаза мне не попадайтесь. Не успеете – будем дело возбуждать, – Григорьева кто-то из прилетевших с ними офицеров незаметно ткнул в бок – не переигрывай!

Конечно, перекидать обратно успели все. Солдатам, которые выполняли бесполезную работу, Большакова лично передала комплект формы, берцы и носки по размеру, свитера. Аппарель от греха подальше закрыли, Большакова, липовый военный прокурор, офицеры разместились внутри самолета, достали бутерброды, непременную водочку и прекрасно скоротали время до официальной утренней загрузки в вертолет.

Через неделю, когда в Чечню приехали свежие журналисты, Григорьев увидел на первой полосе МК заметку о грабеже их самолета. Читать ее было неудобно – слишком захвалили.

А в Чечне война продолжалась.

Из оперативной сводки тех дней: Всего в Чечне за минувшую неделю зафиксировано более 120 обстрелов позиций федеральных войск. Наибольшая активность боевиков отмечена в Грозном и Гудермесе, где произошло свыше 70 нападений экстремистов на блокпосты, административные здания и отделы милиции. Ежедневно в Чечне фиксируются один-два подрыва военнослужащих федеральных войск на взрывных устройствах, установленных боевиками. Только за минувшие сутки произошло два подрыва в Грозном, есть жертвы.

Социальные сети