Интервью с журналистом и историком сэром Максом Хастингсом

Автор: Хастингс Макс Рубрики: Интервью, Переводы, Судьба Опубликовано: 14-08-2012


***

Из наиболее известных и продуктивных современных писателей, которые пишут о военных конфликтах новостные репортажи и историческую хронику, сэр Макс Хастингс из Британии испытал войну на собственной шкуре. В качестве телевизионного репортера и журналиста печатных изданий он освещал 11 конфликтов – от Северной Ирландии и Вьетнама до Биафры и Фолклендов. Он занимал должность главного редактора в лондонских газетах Ивнинг Стэндард и Дэйли Телеграф и стал автором около двух дюжин книг по военной истории. Хастингс получил высокую оценку обозревателей, как за свой стиль изложения, так и за глубину исследований, но также подвергся критике за готовность отбросить патриотические или политические клише, чтобы отыскать нелегкую правду, которая кроется за очарованием человечества войной.

***

Почему Вы стали журналистом, а не солдатом?

Когда мне было 17, и меня прикрепили к батальону парашютного полка во время учений на Кипре, я понял, насколько не подхожу для военной жизни – я был хронически недисциплинирован, физически неуклюж (в 1963-м меня описывали как самого худшего ученика, который когда-либо оканчивал британскую армейскую школу прыжков) и довольно эгоистичен. Я сохранил свое очарование и восхищение воинами, но в определенный момент осознал, что лучше я буду о них писать, чем стану одним из них.

Как Вы стали военным корреспондентом?

После возвращения из Америки, где я работал по научной стипендии в 1967-1968 гг., я получил серию замечательных назначений – в Северную Ирландию, на завершение войны в Биафре, на Ближний Восток, во Вьетнам, на индо-пакистанскую войну 1971 года, на Войну Судного дня и так далее. Я обнаружил, что для меня, как и для многих амбициозных молодых журналистов, военный репортаж стал невероятно стимулирующим и благодарным опытом, и я был в нем не так уж плох.

Помог ли этот опыт в написании военной истории?

Немалую роль сыграло то, что в молодости я неоднократно побывал “на острие событий”. Только исходя из собственного опыта можно научиться убедительно писать о нормальном состоянии солдата в бою, а именно – измождении, сырости, грязи и голоде – и все это еще до того, как в историю попадает враг.

Какие самые важные качества военного корреспондента?

Удача и некий литературный дар, скептицизм в отличие от цинизма, и реальное сочувствие солдатам. Необходимы безудержная решимость и напористость, а также желание время от времени нарушать правила, чтобы попасть на передовую и собственными глазами увидеть, что там происходит.

А как насчет страха?

Быть аккредитованным при армии, как случалось у меня во Вьетнаме и на Фолклендах – это совсем не так страшно, как освещать партизанское противостояние, перемещаясь по сельской местности – в таких конфликтах гибнет множество журналистов. Страшнее всего мне всегда было, когда я оказывался во власти какого-нибудь африканского подростка с Калашниковым.

Как Вам далось освещение войны на Фолклендах?

Физически это было очень сложно. Тем не менее, для меня лично это был бесценный опыт, потому что в то время на острове находилось менее дюжины журналистов из печатных изданий и не велось никакого телевещания, так что все британские газеты отводили моим сводкам важнейшее место. Это было самое невероятное приключение всей моей жизни, в основном, потому что мы победили, и я вернулся домой целый и невредимый.

Чем военные репортеры отличаются от других журналистов?

В чем-то военные репортажи легче рутинной журналистики, хотя бы потому, что твоя задача – описывать драматические события. Тяжелая часть заключается в том, что многие из современных журналистов, которые выезжают на поле боя – хорошие писатели и очень смелые, но знают ничтожно мало об армиях, войне и тактике.

Насколько важны эти знания?

Если Вы не знаете, как интерпретировать то, что видите, то сражение – это всего лишь множество бегающих и стреляющих друг в друга солдат в камуфляже.

Какие средства сейчас лучше всего подходят для военного репортажа?

Печатные средства – намного легче, чем телевидение, потому что вам не нужно таскать за собой камеру – вы можете наблюдать, сами оставаясь невидимым. Я никогда не смог бы сделать для телевидения того, что я осуществил как репортер печатного издания в Войне Судного дня 1973 года, пробравшись с коллегой на Голанские высоты и на Суэцкий фронт, ведь мы не смогли получить официального разрешения попасть на передовую. Но это стало возможным только потому, что мы были без камер.

Как Вы начали писать книги о военных действиях?

Когда мне было 27, я написал биографию Монтроза – отважного шотландского генерала короля Карла I времен гражданской войны в Англии. Затем Джим Уэйд из нью-йоркского издательства Дайал Пресс поручил мне написать книгу о бомбардировках, проведенных Королевскими ВВС в период Второй мировой войны. Когда в 1979-м книгу опубликовали, она хорошо разошлась и завоевала премию Сомерсета Моэма, что помогло мне прославиться. Написание книг – это как любой другой бизнес – если Вам удается найти и покорить рынок, Вы стараетесь за него зацепиться.

Почему нас должна заботить военная история?

Правильный ответ дает клише: войны проявляют в людях их лучшие и худшие стороны. Военная история в моем изложении – прежде всего, не о направлении и времени перемещения той или иной дивизии, а о поведении людей в чрезвычайных обстоятельствах.

Что делает военную историю хорошей?

Ключевые компоненты здесь такие же, как и для любой другой истории: книга должна увлекать читателя, рассказывать о правдивых событиях прошлого и открывать что-то новое, о чем читателю до сих пор не было известно.

В чем наихудшая ошибка военных историков?

Наибольшая ошибка – это пытаться наложить ценности 21-го века на отличные обстоятельства совсем другой эпохи. Некоторые продолжают тиражировать националистический треп о “наших отважных парнях”. Правильным для всех нас будет попытаться рассказать правду о том, что произошло, даже если иногда она неудобна и не вписывается в патриотические мифы.

Какова Ваша цель как военного историка?

Моя задача – объяснить современному гражданскому читателю, что делает человек на войне, какие поступки совершали обыкновенные люди в чрезвычайных обстоятельствах. Моя неизменная цель – описать, как тогда думали и поступали люди, что происходило у них в головах.

Назовите наилучших военных историков современности.

Мои любимые историки – это Энтони Бивор и Рик Аткинсон, потому что они делают то, что пытаюсь делать и я. Кроме того, я – большой почитатель Дугласа Порча, Уильямсона Мюррея и Карло Д’Эсте – Карло написал “Решение в Нормандии” почти 30 лет назад, но для меня эта книга остается лучшей из написанного о той кампании.

Ваша самая последняя книга – об Уинстоне Черчилле. Что он за человек?

Я восхищаюсь Уинстоном Черчиллем, он – один из величайших людей всех времен и, несомненно, величайший британский военачальник. Но многие аспекты истории – гораздо сложнее, чем представляют себе люди. Для меня истории о Черчилле, который сам по себе был героем, всегда не хватает участия британского народа и британской армии – большего, чем они могли ему дать.

И хотя я думал, что знаю уже достаточно много о Черчилле, когда начинал писать книгу, всегда остается что-то еще. Мне нравилось писать эту книгу, возможно, даже больше, чем все другие, потому что этот человек был абсолютно неотразим – даже когда был неправ.

Почему мы до сих пор неравнодушны ко Второй мировой войне?

Потому что она до сих пор остается величайшим событием в истории человечества. Всегда остается что-то, чему мы еще можем научиться, что можем о ней добавить. Но я не сторонник всей этой чуши о том, что люди той эпохи были “величайшим поколением”. Они были такими же, как любое другое поколение, но были захвачены вихрем чрезвычайных обстоятельств, и многие при этом достигли невероятного.

Что самое приятное в Вашей работе военного историка?

Мне очень повезло, что мои книги нашли немало почитателей, и я люблю сам процесс их написания – архивные исследования, интервью ветеранов, поездки по глухим закуткам Европы и, позже, мира. Больше всего я ценю, когда мои книги хвалят ветераны, которые говорят: “Да, так все и было, именно так я себя чувствовал”.

Перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны" 

Оригинал - http://www.historynet.com/interview-with-journalist-and-historian-sir-max-hastings.htm

Социальные сети