Игорь Некрасов

Автор: Некрасов Игорь Рубрики: Поэзия Опубликовано: 21-12-2010

Ноша пешки

Ещё не проблевавшись от великой,
  Попойку смерти новую нашли...
  Вечерня, где все члены, а не лики,
  Решала судьбы жителей земли.
  Шарбат Гулла*, ты с глиняным кувшином
  Дорожкой семенила от ручья,
  Не ведая, что русские мужчины
  Придут с войной, и будет им ничья.
  А я тогда кизиловою клюшкой
  Играл в хоккей с друзьями на катке...
  А смерть варила жизнь в кровавой юшке,
  Смакуя боль людей на языке.
  Пятнадцать тысяч, если верить сводкам,
  С попойки той обратно не пришли...
  А двести тысяч смыть пытались водкой
  Синдром, что впился в поры их души.
  Нескладна, некрасива и безбожна
  Была для всех афганская война...
  И до сих пор понять мне невозможно
  Была ли в этом и моя вина,
  И кто я: оккупант иль потерпевший,
  И пью за что под Третий тост сто грамм...
  Не много ли взвалил на плечи пешки
  Большой державы маленький Афган...


Поколение войны


Никому ничего не должны,
Почему же всё время
Их становится меньше,
И всё реже мы помним о них,
То ругая какую-то жизнь,
Что нас долбит проблемами в темя,
То с обидой на решку,
Что с орлиной усмешкой
Каждодневно шпыряет под дых.


Им досталось: успеть
испытать по-житейски и кровно,
Не кляня никого –
На проклятье не дали им прав –
Как обыденна смерть
под Смоленском, под Брестом, под Ровно...
На миру городов,
но обильней – без слов и крестов
В неизвестности пойменных трав.


Незаметно уходят они,
на салюты не тратятся дети...
Может, так и должно
уходить поколенье войны:
Ничего не просить,
потому что никто не ответит
Под двуглавым орлом,
укрываясь сукном
Нашей общей российской души?..

**

Я стараюсь забыть об афганском своём ветеранстве.
Ведь всё чаще и чаще его признают за изъян.
Нет в трофеях ни денег, ни пяди чужого пространства,
Так на кой же тогда мы ходили с войной на Афган...

Я пытаюсь застить просветленье того пониманья.
То надену парадку, то орден сочту за обман...
Нет покоя душе от таких ветеранских метаний.
А всего-то два года. Коварная флешка – Афган.

Я стараюсь забыть, а она разжигает, как пламя,
Я стараюсь залить и глотаю с тоской алкоголь.
Но чем больше тушу, тем сильней разгорается память,
И чем больше лечу, тем безудержней прошлого боль.


Сон в афганскую ночь

Мы пришли к Нему вместе по красной дуге –
Это молнии памяти гнали нас в спины,
Райский сад отцветал. В лепестковой пурге
Трудно враз различить лик, лицо и личину...

Я был скован, неловок, сомнений мешок
Мне мешал. Я смущался всего без причины.
А напарник был весел, как майский денёк,
Он не думал про лик, и лицо, и личину...

Я молчал, мне никак не давался ответ
На вопрос о возможных грехах, покаянье...
А напарник вошёл в дверь с табличкой «Тот свет».
И исчез, не сказав ничего на прощанье...

Я остался один. Ни позвать, ни спросить...
А позвать и спросить появилось желанье...
Кроме русского знал я немецкий, фарси...
Но душе не сказав ничего на прощанье,

Я ушёл, унося, всё, что прожил, с собой.
Я готов с этим всем и в закат, и в пучину...
И расслышал во след Его фразу: «Не бой...-
ся – в тебе твои лик, и лицо, и личина...»

Память

Вниз лицом лежит Афганистан.
В пыль и дым размётаны дувалы...
Память, добиваешь, перестань!
От войны во мне и так немало...
Сгорбленные ветки у реки,
Вены, словно вскрытые арыки...
Погаси, рассудку вопреки,
Прошлого всплывающие блики...
Стоны так пронзительно тихи,
Значит, мой товарищ умирает...
Господи, прости ему грехи,
Дай ему хотя бы пядь от рая...

Память забирается в стихи,
И они во тьме ночной сгорают...

Вниз лицом лежит Афганистан,
Мы идём тропой мемориальной...
Лики, имена... Здесь неспроста
Звон колоколов и звон медалей...
Руки воздевают дерева –
Вера у молящихся святая...
Здесь не произносятся слова,
Здесь лишь человечность обитает...
Слышится дыхание и плач,
Доблесть своих лучших поминает...
Господи, прощение назначь,
Дай им подышать в тени у рая...

Память, ты спаситель и палач,
Я тобой казнюсь и выживаю...

 

Кофе по-афгански

...а мы с тобою просто пили кофе
под звёздами, что ярче трассеров...
там кипень облаков – и то по крохам...
а радости – сто сорок коробов...
а мы с тобою просто пили кофе...
и не было колонн, ночных засад...
случалось, загорали мы неплохо
в тени дворцов, под нежностью наяд...
а в основном, мы просто пили кофе...
излётом донимали «мухи» нас,
от кофеина мы едва не сдохли –
он рвал сердца, как траки рвал фугас...
но мы с тобою просто пили кофе...
и ждали писем, вскрытых, в основном...
кто их вскрывал – душманы или блохи?
мы ничего не ведали о том...
ведь мы с тобою просто пили кофе,
когда после засад, да на допрос...
и особист, как академик Йоффе,
на атомы щепил нас на донос...
а мы с тобою просто пили кофе...
мы «Чарльз» не признавали за угар...
ты высказал мне всё безмолвным вздохом:
про свой Саланг, Газни и Кандагар...
бронежилет, расстрелянный на строфы,
«ошибкой» окантован роковой...
давай, бача, по Третьему... и кофе...
мы пить его приучены войной...

 

 

84-86

Как крохи собирают по скатёрке,
Я в памяти события ищу...
Мной на подкладке вытравлен был хлоркой
Двух юных дат отчаянный прищур.
Как будто время прятал впрок и в «нычку»,
Теперь – верни, теперь – поди, достань...
Вспять – двадцать пять, сопит он, стиснув спичку,
Теперешний афганский ветеран.
Пронзить бы кипу лет навылет взором,
Подшиву белой ниткой прикусить,
Вдохнуть тот миг, пропахший белым хлором,
И Костю – замкомвзвода – воскресить...
Сопение над первой цифрой – «восемь»...
Неровной вышла циферка – скривил –
Славна была в тот год златая осень
С оттенком броским Спаса на крови...
В подвале медсанчасти много хлора –
Весь пол усыпан. Хлорка, словно снег.
А на снегу – убитые. Их трое.
Им больше не поможет оберег...
Вторая цифра поровней – «четыре»...
Предтеча мест у чёрта на рогах,
Мы в те места известные сходили,
Хотя нас и не звал туда аллах,
А мы о том аллаха не просили...
Восьмёрка – третья цифра – тот же хлор.
«Восьмёркой» вертолёт мы окрестили,
Но это, Брат, отдельный разговор...
И шесть. В последней цифре много яда –
«Шестёрка», «с…ка», «дьявол»... зло и месть...
Иудством испытанье после ада,
Чтоб правильно понять, что значит честь...

От спичек коробок и горстка хлорки,
Огрызком спички росчерк по судьбе...
Две крохи-даты с жизненной скатёрки...
Испытано. Афганом. На себе.

Социальные сети