Бракосочетание как революционный поступок в Сирии

Автор: Абдельазиз Сальма Рубрики: Переводы, Ближний Восток, Судьба Опубликовано: 14-12-2012

Айят Аль-Кассаб аккуратно расправила украшенное бисером сатиновое свадебное платье на своей тонкой фигуре. Она взглянула на себя в ржавое зеркало и осторожно улыбнулась. На секунду ее разрушенный войной мир преобразился, и она стала красивой невестой – свободной, невредимой и счастливой.

Бум!

Минометный снаряд разорвался где-то совсем близко от ее сирийского дома в Хомсе, прерывая ее грезы. Она быстро обернула волосы белым шарфом и приготовилась к выходу для свадьбы.

Аль-Кассаб встретила своего будущего мужа Мухаммеда Джумбаза всего неделей ранее. Знакомство устроили их семьи. Он был кондитером, и время от времени – бойцом повстанческой Свободной сирийской армии, которая надеется свергнуть президента Башара аль-Асада. Ей было восемнадцать, и она была из семьи, которой не нравилось правительство аль-Асада.

Они не бросали пустых взглядов по сторонам, и время стремительно пролетело, когда их глаза встретились. Они просто беседовали, и фоном им был грохот сирийской гражданской войны, длящейся уже двадцать месяцев.

– В моем сердце возникло чувство, – сказал Джумбаз, вспоминая тот день. – Я не могу его тебе описать.

Во время интервью где-то вдалеке разорвался снаряд.

– В это осадное время, когда раздаются такие звуки, я сказал своей матери, что решил хотя бы отчасти исполнить свой религиозный долг и жениться, – сказал он, – и все прошло замечательно, хотя я даже не успел как следует разглядеть свою невесту.

Аль-Кассаб соглашается.

– Мы встретились и понравились друг другу, – сказала она, – а всего неделю спустя мы были уже женаты.

Брак как революция

Хомс принял на себя яростный удар сирийских вооруженных сил с момента, когда в стране около двух лет назад разразилось насилие. Многие местные жители считают город непокоренным стражем сирийского восстания. В кровавой бойне прошлой весной погибло множество женщин и детей.

Даже свадьба здесь считается революционным поступком.

– Мы только что поженились. Наша жизнь должна продолжаться, – сказал Джумбаз вызывающе. – Мы не сдались, и не сдадимся. Этообещание. Если на то будет воля Бога, мы сдержим это обещание.

Из уважения к погибшим, пара провела скромную церемонию на семейной квартире, и не стала устраивать традиционную большую сирийскую свадьбу с громким застольем.

– Танцевать, и слушать музыку было неуместно, – сказал Джумбаз. – Нам недавно передали тело моего погибшего мученической смертью брата, во многих других семьях тоже есть мученики. Поэтому это было маленькое семейное мероприятие.

Общаясь по скайпу, пара не проявляла особого интереса к романтике или свадебным фривольностям. Вместо этого, оба былт увлечены своей любовью к революции и древней стране, которая кажется утраченной перед лицом войны и раздоров.

– Я надела белое платье, но у нас не было традиционной свадьбы из-за этого чудовища у власти, – сказала Аль-Кассаб. – Мы надеемся, что после падения режима у нас будет настоящая свадьба, потому что конец этого правительства – залог нашего счастья.

Пара провела медовый месяц дома, пытаясь пережить безжалостные бомбардировки Хомса асадовскими войсками.

Но Аль-Кассаб говорит, что была очень счастлива этому.

– В этом городе мы сохранили достоинство и защищаем себя и свой народ, – сказала она. – Я предпочитаю провести свой медовый месяц здесь, среди бомб, вместо того чтобы бросить в такой момент свой народ.

На Ближнем Востоке, где устроенные браки – обычное явление, существует арабское слово для любви после свадьбы: “ашра”. Оно означает любовь от возможности вместе прожить жизнь. Это – чувство, основанное на взаимном уважении, понимании и необходимости каждого из партнеров перенести все жизненные неурядицы.

– Я не расстроена оттого, что мне пришлось выйти замуж при таких обстоятельствах, - сказала Аль-Кассаб. – Наоборот. Я горжусь тем, что вышла замуж за одного из революционеров, и горжусь быть здесь – в старом Хомсе, – защищая свой народ и свою честь.

Сейчас – после более чем полутора лет насилия – продолжать жить своей жизнью среди постоянных убийств и смертей – это наивысшая форма протеста для пары.

– Я пошел на этот шаг, потому что верю в Бога и в судьбу, – сказал Джумбаз. – Минувшие дни были для нас очень тяжелыми. Я и раньше был благодарен Богу за все испытания, но я чувствовал, что мне чего-то не хватало в жизни. Янезнаю, как это описать.

“Каждый день был борьбой, но мне чего-то не хватало”.

Кондитер становится бойцом

До того как сирийская гражданская война превратила Хомс в зону конфликта, Джумбаз был владельцем кондитерского бизнеса – он продавал торты и конфеты в поддерживающих правительство алавитских и христианских районах рядом с его родным кварталом в старом городе Хомса.

– Когда убили моего брата, я решил вернуться в свою общину и поддержать своих людей, ведь то, что здесь происходит – несправедливо, – сказал он. – Семьдесят процентов моих друзей погибли в разных бойнях. Такая несправедливость невыносима.

Он считает, что аль-Асада нужно судить за военные преступления.

Джумбаз вступил в повстанческую Свободную сирийскую армию и сражался бок о бок с другими членами вооруженной оппозиции, чтобы освободить оппозиционный анклав в Хомсе.

В то время как старый город по-прежнему в осаде и постоянно подвергается артобстрелу и минометному огню, сирийские войска остаются за пределами района и базируются на окраинах пригорода.

– Сейчас здесь достаточно войск Свободной сирийской армии, чтобы нас защитить, но я заметил, насколько сложная ситуация вокруг нас, – сказал Джумбаз.

Теперь Джумбаз проводит свои дни, замешивая тесто из муки с маслом, выпекая сладости и кремовые сирийские десерты.

– Дети хотели конфет, а женщины жутко соскучились по десертам, так что я пытаюсь снова печь, – сказал он.

Преданные и бесстрашные

Аль-Кассаб сказала, что ежедневно посещает своих родителей и родственников, чтобы помочь им с домашним хозяйством, и весь день до вечера проверяет, все ли в порядке у соседей, пока ее муж не возвращается домой.

– Я не боюсь, что с ним что-то случится, и я благодарна Богу. Мы все готовы пожертвовать собой ради Сирии, – сказала Аль-Кассаб. – Я благодарю Бога прежде всего.

Пока мы говорили, на расстоянии прогремел еще один громкий взрыв. Пара даже не вздрогнула.

– Я молюсь, чтобы никто не пострадал, – спокойно сказал Джумбаз. Он повернулся к жене, на которой было выцветшее бордовое пальто и черный головной платок.

– Пожалуйста, скажи ты, – сказал он, нежно подбадривая ее.

– Если на то будет Божья воля, мы не сдадимся, – сказала она. – Мы следуем праведным путем. Мои двоюродные братья, соседи, дети моих соседей – все они умерли, и многие другие потеряли свои жизни. Но я не испытываю грусти. Мы одержим победу и в этой, и в загробной жизни.

Аль-Кассаб выглядит старше, чем ее восемнадцать, и она говорит с непоколебимыми мужеством и смелостью, что, в целом, затмевает любое ее сходство с хихикающей краснеющей новобрачной, которая всего несколько недель назад вышла замуж.

– Мы поженились 13 сентября 2011-го, – сказала она, прежде чем наконец-то улыбнуться и рассмеяться. – То есть 2012-го. Она поворачивается к мужу, раскрасневшаяся и смущенная. Он смотрит вниз, тоже пытаясь скрыть улыбку, и вместо этого бормочет ей в такт: “2012-го”.

Кажется, новобрачными движет не что иное, как безоговорочная вера в Бога, которая вдохновляет их на любовь, борьбу и сопротивление силам в Сирии, которым, по их мнению, нужно положить конец.

Почти после каждой реплики они с вызовом произносят: “Альхамдулилла”. Это распространенная мусульманская фраза, которая означает “Благодарение Богу”.

– Я только надеюсь, что у этого чудовища отберут власть, и мы сможем жить в мире, и наши дети смогут жить в мире, – начинает Аль-Кассаб.

– А даже если не наши дети, то просто дети в нашей общине – в случае если мы умрем, – добавляет ее муж. – Альхамдулилла. 

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://edition.cnn.com

Социальные сети