Связи между Ираном и Братьями-мусульманами: глубоко исторические с перспективой на будущее

Автор: Хасан Хасан Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 17-01-2013



Характерной чертой внешней политики Ирана является его способность построить влияние там, где этого меньше всего ожидают. С приходом к власти суннитских исламистов во всем регионе и поддержкой Ирана военной кампании в Сирии, многие наблюдатели стали утверждать, что региональное влияние Ирана пошло на спад.

Но нужно принимать всерьез и противоположные оценки. Иран с оптимизмом воспринял народные восстания, называя их “Исламским пробуждением”, и был уверен в том, что сможет построить прочные связи с народами региона после падения режимов диктаторского правления в арабских республиках.

Эти перспективы особенно многообещающи в сотрудничестве с Братьями-мусульманами и их филиалами во всем регионе – включая и те, которые в настоящее время воспринимают Иран в качестве врага, как, например, сирийская организация Братьев-мусульман.

Более внимательный взгляд на исторические связи и идеологические сходства между муллами Тегерана и арабскими исламистами говорит о том, что Иран не только может строить отношения с возникающими политическими силами в регионе, но также способен развивать особые стабильные отношения.

Одна из первых встреч между Братьями-мусульманами и иранскими деятелями, которые позже привели к власти нынешний режим Ирана, произошла в Каире в 1954 году. Навваб Сафави, иранский лидер антишахской группы “Федаяне-ислам”, встретился с руководящими членами Братьев с целью укрепить связи. Салим Аль-Бансави, интеллектуальный лидер Братьев-мусульман, который умер в 2006 году, так сказал об этой встрече: “Не удивительно, что сходства в подходе между двумя группами привели к этому сотрудничеству”. А Рашид Ганнуши, лидер движения “Аль-Нахда” в Тунисе, даже описал “Федаяне-ислам” как ответвление Братьев-мусульман.

До этого основатель Братьев-мусульман Хасан Аль-Банна часто встречался с иранскими духовными лидерами. Во время одного Хаджа в Мекку он договорился с аятоллами установить связи с шиитским духовным учреждением в Тегеране. Однако эти планы вскоре были сорваны убийством Аль-Банны в 1949 году. Ключевые фигуры Братьев-мусульман продолжили встречаться с духовными лидерами Ирана, включая аятоллу Мохаммада Таги Аль-Кумми и аятоллу Хомейни, когда он находился в изгнании в Париже до революции.

Братья-мусульмане приветствовали Исламскую революцию 1979 года, хотя члены организации позже выразили разочарование по поводу того, что аятолла Хомейни создал сектантское, а не исключительно исламское государство, уважающее права суннитских приверженцев в Иране. Отношения с Тегераном ослабели в ходе ирано-иракской войны (1980-1988), но не были разорваны.

Нынешний Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи неоднократно восхвалял организацию и перевел на фарси некоторые из книг идеолога Братьев-мусульман Саида Кутба. После египетского восстания и свержения Хосни Мубарака, на фарси было переведено еще больше книг Братьев, включая одну об истории организации, которую перевел аятолла Хади Хосровшахи, бывший советник министра иностранных дел Ирана.

Братья-мусульмане и приверженцы хомейнизма разделяют общие исламские взгляды, которые делают их ближе друг к другу, чем к их собратьям суннитам и шиитам. Братья считают, что власть – это религиозный “асель”, а это означает, что вера человека не полная без обещания верности имаму – в отличие от консенсуса в общепринятом суннитском исламе. Это похоже на доктрину “Велаят-э-факих”, которая гласит, что религиозный судья имеет опекунство над народом.

Другие общие черты включают в себя учреждение “общего руководства” и возможности применять такия, форму религиозного лицемерия (утаивания веры) во избежание преследований или вреда. Обе идеологии одобряют выборы как политический механизм, но требуют верховенства законов шариата и надзора за выбором населения со стороны религиозных деятелей – который может быть описан как “демократия под наблюдением духовенства” или конституционная теократия. Кроме того, обе группы стремятся к экспансии своего влияния.

В самом деле, внутри организации Братьев-мусульман в Египте существует растущее течение, которое лоббирует более тесные связи с Ираном. Это течение представлено Камалем Аль-Хальбави, бывшим официальным представителем Братьев-мусульман, который заявил в июле, что положение шиитов в регионе “улучшится” с ростом влияния Братьев и умеренного ислама. Другие – например, Юсуф Аль-Кардави, базирующийся в Дохе – одобряют более прочные отношения с Ираном, но выступают против какого-либо влияния шиитов в суннитских общинах.

Важно различать Братьев-мусульман как организацию и как идеологию. Первая является последовательной, тогда как вторая – довольно неопределенная. Организация Братьев-мусульман включает в себя суннитов самого широкого религиозного спектра – от экстремальных салафитов до умеренных клерикалов, с противоречивыми взглядами на сектантские вопросы. По словам людей, с которыми я разговаривал, это одна из причин, по которым руководство Братьев-мусульман предпринимает осторожные шаги по сближению с Ираном, во избежание отчуждения сектантских сил внутри и вне организации, но в то же время тихо ему способствует.

Сближение, конечно, несет с собой определенные риски. Салафиты – теперь основные игроки в египетской политике – решительно выступают против любой иранского влияния или распространения шиитского ислама, который многие считают “врагом №1”. Государства Персидского залива и их региональные и международные союзники также выступают против такого сближения и считают его прямой угрозой своей безопасности. Тем не менее, связи, даже на уровне разведки, укрепляются.

Генерал-майор Касем Сулеймани, шеф разведки и командующий иранскими бригадами “Аль-Кудс”, по некоторым сведениям, в прошлом месяце посетил Каир для переговоров с высокопоставленными должностными лицами, приближенными к президенту Мухаммеду Мурси. Примерно в это же время посол Египта в Ливане Ашраф Хамди сообщил ливанской газете “Дэйли Стар”, что Египет будет продолжать отношения с “Хезболлой” как с “реальной политической и военной силой”.

Именно на странах региона лежит ответственность инициировать меры по предотвращению дрейфа самой густонаселенной арабской страны в сторону иранской орбиты, как это случилось с Ираком. Любой альянс между иранским режимом и Братьями-мусульманами, вероятно, будет более прочным и устойчивым, чем, например, альянс Ирана с баасисткой Сирией.

Поэтому региональные арабские государства, которые ищут восстановления связей с Каиром, должны признать, что новый Египет является более сложным образованием, в котором за внимание соперничают многие субъекты. Следовательно, необходим процесс более глубокого взаимодействия с Египтом как со страной.

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://www.thenational.ae

Социальные сети