Трамп объединяет Иран

Рубрики: Эксклюзив, Ближний Восток Опубликовано: 12-02-2017

ГЕНЕРАЛ ИЗ КАНАТА

Деревня Канат-Малек расположена в горной части иранской провинции Керман. В окрестных горах в феврале еще лежит снег. Выглядит эта деревня, населенная тремя сотнями жителей, более зажиточной на фоне соседних. Дома в Канат-Малек достаточно большие и выстроены из кирпича, новая, вместительная даже по городским меркам, мечеть. В соседних деревнях большинство домов гораздо скромнее по размерам и отстроены из дикого камня. Если там и есть мечети, то они чуть больше домов. На выезде из Канат-Малек портрет местного уроженца, погибшего в ирано-иракской войне 1980-1988 годов (типичное явление для Ирана). Но нигде нет изображений другого местного уроженца, ставшего всемирно известным, которого ряд иностранных экспертов считают аж «серым кардиналом» исламской республики.

Генерал Касем Сулеймани родился в Канат-Малек 11 марта 1957-го года. Его родители – типичные местные крестьяне, которые чтобы прокормиться, держали свои фруктовые сады и домашнюю живность. В 1979-ом, когда в Иране последователи аятоллы Хомейни и светских оппозиционных организаций свергали режим шаха Мохаммеда Резы Пехлеви, Сулеймани присоединился к восставшим – стал членом «Корпуса стражей Исламской революции» (КСИР). Так началась его военная карьера – хотя до того он никаких талантов в этой сфере не проявлял, работая обычным строителем. Как и большинство нынешней армейской элиты, Сулеймани заработал авторитет, звания и награды в Ирано-иракской войне 1980-1988 годов. После завершения этого конфликта он стал командовать подразделениями КСИР, дислоцированными в провинции Керман. Провинция находится в восточной части страны. На треть она занята пустыней Даште-Лут. Эта же пустыня занимает часть территорий в соседних провинциях Южный Хорасан и Белуджистан и Систан, граничащих с пустынями Афганистана. Именно через пустыню Даште-Лут афганские контрабандисты везут героин дальше на запад – в Турцию и страны ЕС. Как раз с такими контрабандистами боролись подчиненные Сулеймани. По рассказам местных жителей, глубоко в пустыню самостоятельно уходить не стоит и сейчас – можно нарваться на мины, поставленные в целях борьбы с контрабандистами, так как окончательно трафик не перерезан.

В начале 1998-го Сулеймани становится командующим элитным подразделением КСИР – «Кодс» (на фарси так называется город Иерусалим). «Кодс», главным образом, занимается операциями за пределами Ирана. По данным «The NewYorker» со второй половины 2012-го года, когда вооруженные столкновения в Сирии приняли достаточно широкомасштабный характер (например, к тому времени регулярные боевые действия затрагивали все крупнейшие города страны), Сулеймани объявился в Дамаске в качестве командующего направленных на помощь Башару Асаду иранских военспецов. Гораздо заметнее он стал после успешного наступления Исламского государства (ИГ, организация запрещена в России) в Ираке летом 2014-го года. Чтобы поддержать багдадское правительство, которое, в основном, состоит из шиитов (а Иран ведущая шиитская страна в мире вообще), Тегеран напрямую задействовал свои вооруженные силы. В социальных сетях стали появляться фотографии Сулеймани с передовой в окружении иранских или иракских военных. Одновременно он периодически появлялся на фронтах в Сирии.

Именно после его визита в Москву летом 2015-го года, правительство Владимира Путина решилось на прямое участие в Сирийской войне. По сути, именно Сулеймани тот человек, который формирует военную стратегию Ирана за пределами страны. Хотя персона он совсем не публичная, но в его родной стране его знает, пожалуй, каждый совершеннолетний житель. К тому же он один из немногих современных лидеров страны, кого оппозиционно настроенные иранцы не называют «тупым». К нему можно относиться как угодно, но военные и дипломатические таланты его признают и сторонники, противники действующей политической системы. В случае прямого конфликта с США, безусловно, именно он будет одной из главных целей американских спецслужб.

Родная деревня командующего «Кодс», кажется, не имеет особых мер безопасности. Местные жители совсем не охотно отзываются на расспросы незнакомого иностранца об их известном земляке. Реагируют без агрессии, вяло, через силу – отвечают: не знаю, не понимаю. Однако попутку, на которой я уезжаю из Канат-Малек в ближайший город, по дороге прижимает к обочине гражданская «легковушка» - внутри четверо человек в полицейской форме. Они проверяют мои документы (впервые за две недели пребывания в различных регионах Ирана!) и расспрашивают, куда, зачем, цель визита в Иран. Полицейские ненавязчивы – впрочем, и я был не настойчив в своих расспросах в Канат-Малек. Записав телефонный номер водителя, полицейские разрешают мне ехать дальше.

ТРАМП И ЕДИНЕНИЕ ИРАНЦЕВ

Буквально за два дня до указа Дональда Трампа об отмене виз для граждан Ирана наряду с другими мусульманскими странами: Сирией, Ираком, Ливией, Суданом, Сомали и Йеменом, - от иранской молодежи можно было услышать обычные критические разговоры о действующей в стране власти. Иран в своем нынешнем состоянии очень напоминает последние годы Советского Союза или годы в Сирии, предшествовавшие «Арабской весне» в марте 2011-го года. Население – особенно образованная его часть, особенно молодежь – готовы и хотят перемен. Значительная их часть согласна с тем, что исламская революция была прогрессивным явлением своего времени. Но сейчас действующий режим необходимо реформировать – он не соответствует современным запросам в полной мере. В частности, большое недовольство вызывает (как среди женщин, так и среди мужчин) обязательное для иранок и приезжающих иностранок ношение хиджабов. То же касается употребления алкоголя. С алкоголем вообще ситуация доходит до совершеннейшей глупости – я сталкивался со случаями, когда употребление алкоголя некоторые иранцы, причем вне зависимости от возраста, считают оппозиционным актом, и это не единичные прецеденты.

Однако указ Трампа консолидировал иранское общество. Оппозиционно настроенные граждане не стали с большей теплотой относится к действующему режиму, но и у них, и у государства появился общий враг – это в большей мере сам Трамп, чем Соединенные Штаты. Государственные телеканалы не говорят о том, что «какой ужас, наших граждан больше не пустят в США». Они разворачивают свою критику в русле – Трамп занимается опасной исламофобией. Например, в минувший четверг в вечерней программе «Большой разговор» на основном англоязычном телеканале Ирана PressTV указ американского президента обсуждался в контексте: как мировое сообщество должно реагировать на исламофобию Трампа.

Другая история – от негативно настроенной к иранскому госаппарату девушки Фатимы из Мешхеда. Она потратила два года на переговоры с университетом в Нью-Йорке и подготовкой документов на визу, чтобы отправиться в США изучать искусствоведение. Для получения визы ей пришлось летать в Дубай, Объединенные Арабские Эмираты, и обращаться в местное американское посольство (посольство США в Тегеране не действует с 1979-го года): проходить собеседование и прочие обязательные бюрократические процедуры. Наконец получив все необходимые подтверждения и визу, Фатима полетела в Дубай, чтобы оттуда вылететь в Нью-Йорк (прямых рейсов между Ираном и США нет). На паспортном контроле, когда она уже шла на рейс до Нью-Йорка, Фатиме сказали: вы не можете лететь, ваша американская виза аннулирована. Об указе Трампа стало известно несколькими часами ранее. Зато её риторика в отношении нового американского президента схожа с PressTV: мир каким-то образом должен реагировать на исламофобию Трампа, этого нельзя так оставлять, иначе всему миру будет только хуже.

Борьба с ИГ в Сирии и Ираке, которая, как и на ведущих российских телеканалах, была основной темой иранского гостелевидения, ушла на задний план. Трамп и его высказывания и действия в отношении Ирана ретранслируются и в выпусках новостей, и в основных телешоу. «Трамп – террорист», - ключевая формула, которую сейчас можно услышать от стремительно политизирующихся иранцев.

Интересно, что если в отношении русского эта формула в устах иранцев звучит, как утверждение, то в отношении европейцев она звучит вопросительно. Иранцы надеются услышать от европейцев слова поддержки, что правда на их стороне.

ЧУДО В ПУСТЫНЕ

В контексте нынешнего противостояния Ирана и США усиленно оживляются воспоминания о самой провальной американской спецоперации во второй половине XX века – «Орлиный коготь».

Несмотря на произошедшую в феврале 1979-го года в Иране исламскую революцию, в Тегеране продолжало действовать посольство США. 4 ноября того же года радикально настроенные студенты захватили посольство и находившийся там персонал. Их действия были поддержаны революционным правительством. Студенты требовали от американского руководства выдать свергнутого шаха Мохаммеда Резу Пехлеви, который бежал в США, чтобы судить его. В заложниках оказались 66 сотрудников посольства. Через некоторое время 13из них получили возможность улететь в свою страну. Оставшиеся 53 человека продолжали находиться в плену иранской радикальной молодежи.

В конце апреля 1980-го года американские военные предприняли попытку освободить заложников. План под названием «Орлиный коготь» заключался в следующем: с авианосца направить 8 вертолетов на заброшенный британский аэродром в центральной части пустыни Даште-Кавир (самая суровая пустыня Ирана), там вертолеты должны были дозаправить приземлившиеся самолеты ЕС-130, далее спецгруппа на автомобилях направилась бы в Тегеран, чтобы освободить заложников, а после успешного выполнения операции её эвакуировали бы подоспевшие вертолеты обратно на заброшенный британский аэродром. С аэродрома уже самолетами спецгруппу и сотрудников посольства переправили бы на базу в дружественный Египет.

До назначенного пункта в пустыне добрались 6 вертолетов из 8. В это же время разыгралась песчаная буря. На месте уже выяснилось, что аэродром находится в непосредственной близости от достаточно оживленной трассы Мешхед (второй по величине город страны) – Йазд. Американские спецназовцы задержали, проезжавший мимо пассажирский автобус. Обстреляв из стрелкового оружия, остановили бензовоз – погиб пассажир, а водитель смог скрыться на попутке. В то же время в ходе дозаправки из-за столкновения самолета с вертолетом произошел пожар. Погибли восемь человек (экипажи ЕС-130 и вертолета RH-54D). Американские военные, тут версии расходятся, то ли сами приняли решение о необходимости сворачивать операцию, то ли решили, что на них вышла иранская армия и обстреливает их, побросав горящую технику, 5 исправных RH-54D, трупы погибших военнослужащих, а так же секретную документацию, касающуюся операции, были эвакуированы на оставшихся самолетах. Иранцы ошеломляюще победили, не сделав ни одного выстрела. Сторонники действующего в стране правительства и сегодня уверены, что если бы тогда американцам удалась их операция, то это был бы сильный удар по исламской революции. Возможно, затем последовало бы прямое вторжение США и их союзников, чтобы реставрировать режим Пехлеви.

Сторонники исламской республики, с кем мне довелось пообщаться, уверены, что в провале «Орлиного когтя» не обошлось без вмешательства Аллаха. Слишком все невероятно сложилось, чтобы поверить в простое стечение обстоятельств. Эта победа без единого выстрела почти 27 лет назад является дополнительным подтверждением того, что Иран в его нынешнем виде – дело богоугодное и Трампу его не одолеть.

Напоминанием провала «Орлиного когтя» являются два вертолета RH-54D, останки сгоревшего ЕС-130 и пассажирский автобус, остановленный американскими спецназовцами, которые и сегодня находятся там, где располагался заброшенный британский аэродром. До ближайшего населенного пункта 35 километров. До ближайшего города – Табас – 100 километров на север. Старую технику периодически заметает песком, но его снова и снова отгребают для проведения торжественных мероприятий. Не сказать, что этот музей в центре пустыни является местом активного паломничества иранцев. Тем не менее, это весьма важный элемент современной истории страны, который оживляется сегодня все чаще в телевизионных картинках и газетных фотографиях. 

Александр Рыбин, специально для альманаха «Искусство войны» из Ирана

Социальные сети
Друзья