Письмо из Ирака: что мы оставили после себя

Автор: Филкинз Декстер Рубрики: Переводы, Ирак Опубликовано: 11-05-2014

Victory-for-the-Islamic-State-of-Iraq-and-the-Levant-thumb-560x314-1745.jpg

В день Рождества в прошлом году премьер-министр Нури аль-Малики выступил на иракском телевидении и пожелал хороших праздников христианскому меньшинству своей страны — которое после американского вторжения в 2003 году бежит оттуда тысячами. 63-летний Малики был одет в темно-синий костюм и пурпурный галстук. Он стоял почти неподвижно за трибуной в окружении иракских флагов. Его лицо, почти как и всегда, передавало чувства глубокого уныния и печали. Как человек, за которым долгое время охотились наемные убийцы, Малики создает такое впечатление, что он уже давно научился безжалостно подавлять свои чувства. «Он никогда не улыбается, никогда не говорит «спасибо», и я ни разу не слышал, чтобы он сказал «извините»», — рассказал мне давний соратник Малики. Для Малики поздравление с Рождеством было предлогом. На самом деле, он хотел рассказать о протестах, начавшихся в провинции Анбар, что к западу от Багдада. «Слава Богу, правда раскрылась», — заявил он. 

Когда в конце 2011 года из Ирака ушли последние американские солдаты, кровопролитная гражданская война между суннитами и шиитами захлебнулась, но не закончилась. Межконфессиональное насилие вернулось, причем теперь оно отличается ужасающей интенсивностью. Более года тысячи иракцев, почти в полном составе принадлежащие к суннитскому арабскому меньшинству, собирались на протесты против правительства Малики, в котором преобладают шииты. Хотя протесты носили в основном мирный характер, силы безопасности реагировали на них весьма сурово, задержав тысячи мужчин-суннитов без предъявления им обвинений. В одном из лагерей это вызвало вспышку насилия, в результате  которого погибли сотни гражданских лиц. В местах проживания суннитов на севере и западе Багдада городские улицы заполнили разгневанные толпы, и зазвучали все более жесткие слова. В Рамади протестующие подняли черные флаги джихада, выступив на стороне экстремистского отделения «Аль-Каиды», которое господствовало в городе во время американской оккупации. «Мы группа, называемая «Аль-Каида»! — кричал со сцены в лагере протестующих мужчина. — Мы будем рубить головы и нести справедливость!» Толпа хлопала и одобрительно кричала.

Выступая перед телекамерами в день Рождества, Малики приказал протестующим разойтись. Проигнорировав в основном бесчинства своих собственных людей, он заявил, что в рядах манифестантов всем заправляют экстремисты. «Это место стало базой для «Аль-Каиды», и его заполнили убийцы и преступники», — сказал премьер. Свою речь Малики закончил бурей эмоций, состоявшей в том, что он поднял вверх руку. «Пока люди стоят на площади, никаких переговоров не будет». 

Во время протестов в Рамади толпы воодушевлял депутат парламента и суннит по имени Ахмед аль-Альвани (Ahmed al-Alwani). Он обвинил Малики в том, что тот действует заодно с иранским режимом, являющимся мощной шиитской силой в регионе. «Вот мое послание этой змее Ирану!» — кричал в микрофон Альвани, тыкая пальцем в воздух. Назвав Малики и его окружение «сефевидами» и «зороастрийцами», как именовали иранских захватчиков, он сказал: «Пусть слушают и знают: собравшиеся здесь вернут Ирак его народу!» 

Спустя три дня после рождественского выступления Малики двор Альвани окружили силы безопасности. Официальные лица заявили, что полиция пришла арестовывать не его, поскольку он как депутат парламента обладает неприкосновенностью, а его брата, который находится в розыске по невнятным обвинениям в «терроризме». Началась перестрелка. Полиция убила шестерых человек, а Альвани увезла прочь. Вскоре появилась фотография, видимо, сделанная тайком в тюрьме. Там Альвани стоит в оранжевом арестантском комбинезоне, а на лице у него кровоподтеки. Брату повезло меньше: его убили во время перестрелки.

Вскоре после этого войска очистили лагерь в Рамади, сделав это в тот день, когда там почти никого не было. Провинция Анбар взорвалась, а вместе с ней и остальной суннитский Ирак. Насилие не прекращается по сей день. Багдад накрыло волной взрывов: взрываются начиненные взрывчаткой автомашины, взрываются смертники. В январе погибло более тысячи мирных жителей Ирака, причем подавляющее большинство из них это шииты. Таким образом, январь стал одним из самых кровавых месяцев с пикового периода американской войны. В попытке подавить беспорядки Малики окружил артиллерией два крупнейших города провинции Фаллуджу и Рамади, а потом подверг их артиллерийским обстрелам. 44 депутата-суннита подали в отставку и ушли из парламента. Суннитская полиция в Фаллудже и Рамади оставила свои посты. 

Видимо, Малики понял, что просчитался, и приказал армии покинуть оба города. Через несколько часов там, на центральных улицах появились десятки вооруженных мужчин с черными флагами, закрепленными на грузовиках. Они заявили, что являются членами отколовшейся от «Аль-Каиды» организации «Исламское государство Ирака и Леванта». Местное население рассказывает, что эти люди воевали с американцами. «Это законсервированные ячейки – местные люди, - сказал мне житель Фаллуджи, видевший, как в город вошли боевики. — «Аль-Каида» была здесь все время, просто она затаилась. А теперь они контролируют Фаллуджу».

Захват иракской территории исламскими экстремистами, произошедший спустя два года после вывода последних американских военнослужащих, вызвал мощную волну самокритичного анализа в Ираке и США, которые потеряли в провинции Анбар более 13 тысяч человек. В основном этот анализ в обеих странах сосредоточен на Малики — человеке, на которого Соединенные Штаты возложили большие надежды и в которого вложили немалые ресурсы. Многие иракцы опасаются, что их страна снова погружается в пучину гражданской войны, и полагают, что к краю пропасти ее подтолкнул Малики. 30 апреля иракские избиратели пойдут на выборы депутатов парламента, а в конечном счете и премьер-министра. Пробыв восемь лет у власти, Малики баллотируется на третий срок. Многие опасаются, что в случае победы он ужесточит свою власть над государством. «Если он победит в этот раз, он вообще никогда не уйдет», — сказал мне давний соратник Малики. Я видел Малики в его кабинете в феврале месяце, где он казался таким же скованным и невыразительным, как и во время рождественского выступления по телевидению – аппаратчик, ставший начальником. Он был в том же самом синем костюме и пурпурном галстуке, говорил монотонно, лицо у него ничего не выражало, а тело казалось прикованным к креслу. Кабинет выглядел стерильным и холодным. Там не было окон – видимо, потому что окна можно разбить бомбами.

Когда я спросил Малики про Анбар, он дал мне довольно путаное объяснение причин задержания депутата-суннита. «Этого никто не может отрицать — он и его брат были вооружены и действовали против иракских властей», — сказал премьер. Малики оживился, когда я задал вопрос о перспективах переизбрания. Он заявил мне, что заслужил право остаться на посту, потому что, среди прочего, проводит политику одинакового отношения ко всем иракцам, независимо от конфессиональной принадлежности, и противостоит силам, пытающимся разорвать страну на части. «Прежде всего, мы сохранили единство Ирака», — сказал он. Когда Малики говорил, в кабинете как будто прогремел гром. Наши чайные чашки задребезжали. Это был начиненный взрывчаткой автомобиль, который взорвался в паре сотен метров от укрепленной и обнесенной забором территории, где живет Малики. Прогремел  один из восьми взрывов, сотрясших в тот день Багдад. От них погибли 38 человек. Пару секунд все сидели молча. Потом Малики повернулся к помощнику. «Пойди, посмотри, что там было», — сказал он. 

2. На пике американской оккупации в 2007 году Багдад напоминал средневековый город, оказавшийся в осаде. Американские солдаты охраняли каждый квартал. Тогда их группировка составляла 165 тысяч человек, и войска были рассредоточены по всей стране вместе с 30 тысяч охранников из частных компаний и 5000 британских военнослужащих. Целые районы были огорожены противовзрывными бетонными стенами, которые защищали их жителей от религиозных убийц, сновавших по всему городу. Тем не менее,  каждое утро на улицах появлялись десятки новых трупов, причем многие из них были в том состоянии, в каком они находились в последние моменты жизни: руки связаны, головы закрыты мешками, тела обожжены кислотой, которая проела в них дыры. 

Прошло два года с тех пор, как убыли последние американские солдаты, и сейчас трудно найти даже малейшие следы их пребывания в Ираке. Противовзрывные стены по-прежнему стоят перед офисными зданиями, но в стране осталась лишь небольшая группа американцев, которые снуют по столице и помогают иракцам осваивать американскую военную технику, а также ищут нефть. Ирак стал одной из крупнейших в мире нефтедобывающих стран, но доходы от продажи энергоресурсов не доходят до простых граждан. Багдад по-прежнему тусклый, грязный и замусоренный. Новых строек там почти не видно. Жители как будто слишком устали и измучились, чтобы радоваться спокойствию, воцарившемуся в 2008 году. Похоже, они не верят, что это надолго.

Характерным звуком американской войны был взрыв самодельного взрывного устройства. Таких устройств были тысячи, и к цели их доставляли в автомашине или в поясе смертника. Либо, как часто бывало, закапывали на обочине. Теперь эти самодельные бомбы вернулись, и взрывы порой звучат по пять-шесть на дню, причем почти всегда это делают сунниты, чтобы убивать шиитов. В январе в шиитском районе Касра мужчина припарковал свой седан перед чайной лавкой, заглушил мотор и ушел прочь. Спустя несколько мгновений машина взорвалась, уничтожив целый ряд магазинов и пятерых несчастных, которые оказались поблизости. Еще 27 человек получили ранения. Один из погибших, 19-летний таксист по имени Абдул Карим Латиф (Abdul Karim Latif) был помолвлен и собирался жениться. Спустя несколько часов я наблюдал за тем, как гроб с его телом, завернутый в ярко-розовое покрывало, водрузили на микроавтобус и повезли на кладбище. Плакали женщины. Один из выживших сказал мне: «Пусть Всевышний покарает тех, кто это сделал». 

Страшное кровопролитие гражданской войны, когда ежемесячно погибали тысячи иракцев, превратило в конфессионально чистые анклавы те районы, где веками бок о бок жили сунниты и шииты. Грубо говоря, сунниты переместились на запад Багдада, а шииты на восток. В наши дни та хрупкая безопасность, что существует в городе, отчасти обеспечивается за счет безжалостной сегрегации, которая осуществлялась во время гражданской войны. Как сказал мне бывший гражданский советник сухопутных войск США Мэтью Шерман (Matthew Sherman), «убивать там уже некого». Но наперекор всему, в некоторых кварталах Багдада сохраняется религиозное разнообразие, хотя и прошедшее через ад. В 2006 году район смешанного проживания Адель, что на западе Багдада, попал под контроль суннитских боевиков, которые убили десятки шиитов, а остальных выгнали из своих домов. Сегодня Адель снова стал смешанным; многие из бежавших оттуда шиитов вернулись в свои дома, когда воцарилось спокойствие. На днях там можно было наблюдать, как порывы полуденного ветра полощут шиитские молитвенные флажки. 

Возрождение иракских шиитов это величайшее наследие американского вторжения, в результате которого было свергнуто суннитское правление, а к власти пришло правительство  во главе с шиитами — первое с 18-го века. Спустя восемь лет после прихода к власти Малики иракцы все еще разбираются с последствиями таких изменений. Зеленая зона, все еще известная по своему английскому названию, создает впечатление некоего потустороннего мира, каким она казалась во время американской войны: безмятежный и аккуратный островок в море беспорядков и потрясений. Но сейчас это по сути дела бастион шиитской власти в стране, который обстреливают озлобленные граждане-сунниты. Политики здесь торопятся с заседания на заседание, редко отваживаясь выехать за ворота. Когда я пригласил депутата парламента Ясина Маджида (Yasin Majid) выпить по чашке кофе, он сказал: «Я не хочу выезжать из Зеленой зоны». 

Апрельские парламентские выборы впервые будут проводиться без надзора со стороны американцев. Новая волна насилия, а также усиливающееся самовластие Малики заставили многих рисовать будущее страны в самых мрачных тонах. Хана Эдвар (Hanaa Edwar), руководящая некоммерческой организацией «Аль-Амаль» (Надежда), рассказала мне, угощая меня чаем у себя дома, что она выступала против американского вторжения, хотя и ненавидела Саддама Хусейна. «Я думала, что это иракский вопрос, а не американский», — сказала она. Тем не менее,  о лучшем друге, чем Эдвар, американцы не могли и мечтать. Подвергаясь угрозам со стороны боевиков и преследованиям со стороны государства, она создала организацию, которая, среди прочего, готовит женщин к борьбе за выборные должности. Эдвар гордится своей работой, однако ей стыдно за тот Ирак, который построили Малики и его американские спонсоры. Она перечисляет свои претензии: «Разногласия и раскол между людьми. Провал государственных служб. Коррупция. Нарушения прав человека. Судебная система? На самом деле, нет никакой судебной системы. Мы теряем все». 

Три года назад в Багдаде арестовали четверых демонстрантов, выступавших за демократию, и Малики публично назвал их «преступниками и убийцами». Эдвар подошла к нему на одной из конференций и развернула большую фотографию этой группы. «Преступники и убийцы? — спросила она. — Мы принесли в жертву тысячи людей». 

«Уберите ее», — рявкнул своим помощникам Малики. 

Я спросил Эдвар про выборы и про то, могут ли перемены спасти страну. Она посмотрела на меня усталым взглядом. «Мы идем прямо к — как вы говорите?» — сказала она. «К пропасти?» — подсказал ее коллега. «Да. К пропасти, — ответила Эдвар. — Да, да, да».

3. Новая иракская конституция, подготовленная при серьезной поддержке со стороны США, начинается с некоей истории о сотворении демократии в Ираке: «Мы, народ Месопотамии, родины апостолов и пророков…впервые в нашей истории миллионами пришли к избирательным урнам». В действительности же формирование правительства и усиление Малики в гораздо большей мере объясняется тем, что писательница Ребекка Уэст (Rebecca West) называла «неуклюжими жестами, основанными на неполном знании», когда описывала неизбежные трудности международной политики.

В начале 2006 года, когда гражданская война в Ираке усилилась, американского посла в Багдаде Залмая Халилзада (Zalmay Khalilzad) вызвали на видеоконференцию с президентом Джорджем Бушем и премьер-министром Британии Тони Блэром. На декабрьских парламентских выборах большинство голосов получили шиитские партии. Но выдвинутый ими кандидатом в премьеры действующий премьер-министр Ибрагим аль-Джаафари (Ibrahim al-Jaafari) никак не мог сформировать правительство. Добродушный и начитанный Джаафари вызывал возмущение у Буша своей нерешительностью, поскольку спокойно взирал на развернувшееся в стране межконфессиональное кровопролитие, начавшееся после взрыва важной шиитской святыни. 

Во время видеоконференции Буш спросил Халилзада: «Вы сможете избавиться от Джаафари?» «Да, — ответил Халилзад. — Но это будет трудно».

Халилзад рассказал мне, что несколько дней работал над тем, чтобы лишить Джаафари возможности заручиться большинством в парламенте. В итоге ему это удалось. Однако Джаафари выдвинул одно условие перед тем, как тихо уйти в отставку. Он настоял на том, что новым премьер-министром Ирака должен стать человек из его исламистской партии «Дава», которая на протяжении 50 лет упорно боролась за интересы шиитов. Казалось, что вполне логичным кандидатом является  партийный функционер Али аль-Адиб (Ali al-Adeeb). Но у Халилзада Адиб вызывал тревогу: его отец был иранцем, а многие иракцы к тому времени уже были уверены в том, что Иран тайно контролирует их страну. «У него персидская кровь, — сказал Халилзад. — Так они считают».

Отчаявшись, Халилзад обратился к аналитику из ЦРУ, назначенному на работу в его посольство. Этот человек хорошо владел арабским, и в его задачи входило изучение иракских лидеров. «Возможно ли такое, что в стране с тридцатимиллионным населением премьером может быть либо Джаафари, который некомпетентен, либо Али Адиб, который иранец? Неужели больше никого нет?» — спросил посол. 

«У меня есть для вас имя, — ответил сотрудник ЦРУ. — Малики». 

Американцам Малики был почти неизвестен, хотя и работал в комитете, занимавшемся чистками органов власти от бывших членов партии «Баас» Саддама Хусейна. «Он чист. У нас нет против него никаких улик», — сказал сотрудник ЦРУ. Малики не был коррупционером, и у него не было очевидных связей с террористической деятельностью. И в отличие от Джаафари, Малики был «крутым парнем», который, как казалось, сможет бросить вызов иранскому режиму. 

«Давайте, я с ним встречусь», — сказал Халилзад. 

В тот вечер во время долгого ужина в американском посольстве Халилзад спросил Малики, не думал ли он о должности премьер-министра. Смеясь, Халилзад вспоминал, как Малики изумленно подскочил. Но во время разговора Малики сказал, что он действительно сможет набрать нужное количество голосов. Поэтому по окончании ужина Халилзад далеко за полночь сказал помощнику, чтобы тот соединил его с Белым домом. «Мы сообщили в Вашингтон об изменении планов», - рассказал мне Халилзад. Кандидатуру Малики одобрили суннитские и курдские политики. Прошло три месяца, и Малики стал иракским премьер-министром.

Халилзад подчеркнул, что не он выбирал Малики; он просто включил на максимум американские рычаги влияния. «Мы пытались объединить иракцев», — заявил он. Малики неоднократно и зачастую гневно говорил о том, что ему не нужна американская поддержка для получения от иракцев того, чего он хочет. Для него Америка была просто высокомерной иностранной державой, каких немало. 

Малики с юных лет позиционировал себя в качестве солдата в шиитской борьбе против угнетения. Это подразумевало противостояние закрепившемуся в Ираке суннитскому меньшинству, которое поставляло руководителей для жестокой диктатуры Саддама. Для Малики все это вылилось в долгие годы борьбы, интриг и тайной войны. 

Малики родился в 1950 году в деревне Джунаджа, находящейся на юге Ирака на берегу Евфрата. Как раз в это время шииты начинали сбрасывать с себя наследие британской оккупации. Его дед Мохаммед Аби аль-Махасин (Mohammed Abu al-Mahasin) был известным бунтарем, прославившимся на поприще политической поэзии. «Он был революционером, и материальные блага его не интересовали», — сказал Малики в 2012 году корреспонденту Iraq Media Network. Когда ушли британцы, отец Малики начал деятельность по подрыву новой господствующей силы — партии «Баас», являвшейся светским арабским националистическим движением и делавшей особый акцент на власти суннитов. И отец, и дед Малики сидели в тюрьме, куда их бросили угнетатели. 

Когда Малики был подростком, в региональной политике начались серьезные перемены. В 1967 году Израиль в ходе Шестидневной войны нанес унизительное поражение объединенным армиям арабов. Этот разгром заставил многих молодых арабов обратиться к политическому исламу. Примерно в это время Малики вступил в тайную организацию «Дава» (Партия исламского призыва), поставившую перед собой цель создать в Ираке исламское государство. Затем в 1979 году в результате народного восстания был свергнут верный союзник США шах Ирана, и в этой стране воцарилась революционная шиитская теократия. Угнетенные шииты ближневосточного региона получили мощный заряд энергии. Давая интервью иракскому телевидению, Малики сказал, что отреагировал на это с таким «маниакальным» энтузиазмом, что коллеги начали предостерегать его, дабы он не привлекал к себе внимание полиции. «Вся моя сдержанность исчезла», — заявил он. 

В том году Саддам стал президентом и начал масштабную кампанию преследования шиитских диссидентов, тысячами бросая их за решетку и подвергая казням. Малики оказался не у дел. Он учился в исламистском колледже в Багдаде, получил дипломы по теологии и арабской литературе, и хотел стать учителем. Однако, по его словам, это было невозможно, так как он отказался вступить в партию «Баас». Поэтому он нашел работу бухгалтера в отделе образования города Аль-Хилла. Там же он возглавил местную ячейку партии «Дава». Как-то раз к нему в отдел, где работало несколько членов партии «Дава», ворвались баасисты и начали арестовывать его товарищей. «Они арестовали всех, кто был связан со мной, — сказал мне Малики. — А через два или три дня они казнили их». Спустя еще пару дней баасисты пришли и к нему домой. «Они арестовали двух моих родных и одного двоюродного брата, они ворвались и все уничтожили, — рассказал Малики. – Однако меня они не нашли». В его деревне, по словам Малики, было казнено 67 человек. 

В сентябре 1980 года Саддам напал на Иран. Подозревая, что сочувствующие Ирану шииты предадут его дома, он начал преследовать их с удвоенной энергией. Агенты партии «Баас» схватили Малики и его товарища, надели им повязки на глаза и подвергли допросу. «Нашей жизни пришел конец», — сказал он своему другу. Но агенты его отпустили. Малики бежал из Ирака, и не считая появлений в районах, которые удерживали курдские повстанцы, он не был в Ираке до 2003 года, когда туда вторглись американцы. Годы его изгнания оказались очень трудными для иракских шиитов. В 1980 году был арестован и казнен лидер партии «Дава» Мухаммад Бакир ас-Садр (Mohammed Bakir al-Sadr). Спустя десятилетие, после войны в Персидском заливе, американцы спровоцировали мощное шиитское восстание, в котором центральную роль сыграли агенты партии «Дава». Саддам провел жестокое контрнаступление, в ходе которого было убито 150 тысяч иракцев, в подавляющем большинстве шииты. А американцы безучастно смотрели на это. Их бездействие шииты считают чудовищным предательством. 

Находясь за границей, Малики продолжал борьбу против Саддама, принимая помощь от любого, кто готов был ее предложить. В Дамаске он работал под псевдонимом «Джавад», планируя военные действия в Ираке и за его пределами. Важный момент наступил в июле 1982 года, когда вооруженный член партии «Дава» открыл в шиитском городе Эд-Дуджейль стрельбу по автоколонне Хусейна, убив двух его охранников. В ответ люди Саддама арестовали примерно 800 жителей этого города, в том числе,  женщин и детей. Десятки были брошены за решетку и замучены до смерти. В конечном итоге более ста человек расстреляли, а большую часть города стерли с лица земли. Малики рассказал мне, что не был напрямую причастен к этой операции, однако знал людей, которые ее готовили. «Мы много раз пытались убить Саддама, — сказал он. — Но нам это не удалось». 

Тот период жизни Малики был временем брожений в шиитском исламе. Когда иранцы пытались распространить свою революцию, они готовили марионеток и ставленников на всем Ближнем Востоке. Начала формироваться тайная децентрализованная сеть шиитских боевиков, которые обменивались информацией, а иногда совместно проводили нападения. Партия «Дава» была одной из нескольких организаций, которые восстали против Саддама и его западных сторонников. В 1981 году агенты «Давы» при поддержке Ирана осуществили взрыв с участием смертника в иракском посольстве в Бейруте, убив посла и еще 60 человек. Малики рассказал мне, что к этому он тоже был непричастен; однако, как сказал его давний соратник, Малики отвечал за всю военную деятельность «Давы» в Сирии и Ливане. «Он явно был причастен к организации этого взрыва», - сказал этот человек, отметивший, что Малики был знаком со смертником, которого звали Абу Мариам (Abu Mariam). Хотя в результате  взрыва погибло много иракцев, в том числе, гражданских лиц, лидеры «Давы» посчитали ее успешной. «Мы были просто счастливы, — заявил мне соратник Малики. — Посольство считалось настоящим шпионским гнездом».

На следующий год Малики перебрался в Иран, где командовал лагерем в приграничном городке Ахваз. Там готовили иракских боевиков для борьбы с оккупационной армией Саддама. По словам соратника Малики, их действия финансировали и направляли «Стражи исламской революции». «В лагере никто и шагу не мог ступить без разрешения иранцев». В Иране Малики прожил семь лет, борясь против собственной страны. Однако в итоге война зашла в тупик. Давая интервью иракскому телевидению, он сказал, что потерял 63 бойца. «Кто-то погиб на территории Ирака, а кто-то в Иране, — заявил он. — Их могилы до сих пор там».

Бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ, работавший во время войны в Ираке, рассказал мне, что американские сотрудники получали вполне конкретные материалы о самых темных аспектах биографии Малики. Но работавшие в Ираке после вторжения американские дипломаты говорят, что у них не было убедительных свидетельств о причастности Малики к террористической деятельности. «Получить подробную информацию о Малики было очень трудно, — сказал мне один из них. — Все, что нам было известно, это что он не такой супер-дупер-плохой парень, как многие другие». Когда Малики встречался с американскими представителями, он отрицал свою причастность к террористическим актам и дистанцировался от своих иранских покровителей. «Вы не узнаете, что такое надменность, до тех пор, пока не станете иракским арабом, вынужденными искать убежища у иранцев», — заявил он Райану Крокеру (Ryan Crocker), бывшему в то время американским послом в Ираке. По словам Малики, он никогда не учил фарси, и во время встреч с иранскими представителями общался через переводчика. Однако его товарищ, сказавший, что он присутствовал на таких встречах с иранцами, заявил мне: «Малики очень бегло говорит на фарси». И хотя Малики настаивает на том, что партия «Дава» с презрением относилась к боевикам и политикам из «Хезболлы», спонсором которой является  Иран, его товарищ рассказал мне, что тот был очень близок с «Хезболлой».

Американские официальные лица считали слухами и спекуляциями многие доклады о Малики и его соратниках. Как-то раз Малики и Крокер обсуждали серию терактов 1983 года, когда агенты «Давы» в Кувейте устроили взрывы в посольствах США и Франции — видимо, в отместку за их поддержку Саддаму. По словам Крокера, Малики признал, что террористы были из партии «Дава», однако сказал, что те работали исключительно  на Иран. «Так ли это? — спросил Крокер. — Мы решили, что это весьма правдоподобно».

Бывший американский дипломат Джеффри Билс (Jeffrey Beals) сказал, что американцам было известно о том, что эти атаки осуществила «Дава». Однако они не считали, что возможная причастность к этому Малики мешает выдвижению его кандидатуры, ибо такой деятельностью занималось большинство новых иракских руководителей. По словам Крокера, в 80-е годы иракский президент Джаляль Талабани (Jalal Talabani) заведовал «революционным консульством» в Дамаске, где он под руководством сирийской разведки выдавал фальшивые паспорта действовавшим в этом регионе боевикам. Как объяснил Билс, американцы решили, что ждать появления ничем не запятнанного партнера нецелесообразно: «Участие в тайной вооруженной борьбе против Саддама не делало их непригодными».

К тому времени, когда Малики в апреле 2003 года вернулся в Багдад, он, как говорят его друзья и соратники, относился к США с глубокой враждебностью. Все эти годы американское правительство поддерживало едва ли не всех его врагов, и прежде всего, Саддама. Оно также выступало против его друзей, особенно против революционного режима Ирана. «Малики был известен своими антиамериканскими взглядами, — сказал бывший активист «Давы» Диа аль-Шакарчи (Dia al-Shakarchi). — Даже после 2003 года он занимал очень агрессивную антиамериканскую позицию». 

Но Малики прежде не знал ни одного американца. Во время нахождения в Иране и на Ближнем Востоке он жил вдали от других изгнанников, таких как иракские аристократы Ахмад Чалаби (Ahmed Chalabi) и Айяд Аляуи (Ayad Allawi), которые бежали в Лондон, Нью-Йорк, Чикаго, и там хорошо освоили английский язык и познакомились с западной культурой. Некоторые из этих беженцев, до сих пор борющиеся с Малики за власть, презрительно называют его «маадан», что приблизительно означает «деревенщина». «Саддам был суннитским мааданом из низкого класса, — сказал мне один из них. — А Малики это шиитский маадан». По словам друзей, Малики, получивший магистерскую степень по арабской литературе в Багдадском университете, очень болезненно относится к таким оскорблениям. «Он очень злится по этому поводу», — сказал мне один высокопоставленный член парламента. 

Билс познакомился с Малики в 2004 году, когда тот был заместителем спикера переходного совета, созданного американцами перед первыми выборами. Билс вспоминает, что Малики работал очень серьезно и заинтересованно, хотя и знал, что американцы дали совету очень мало реальных полномочий. Прошло больше года с начала американской оккупации, а он все еще пользовался своим псевдонимом Джавад. Сидя  в обшарпанном кабинете с потрепанным ковром и дверьми без нескольких петель, он «постоянно работал и очень редко позволял себе расслабиться». «Глядя, как он работает в зале заседаний парламента, я, помню, подумал, что он единственный человек, у которого, скажем так, американское отношение к работе и рабочие привычки», — сказал Билс. Как-то раз Билс попросил Малики немного рассказать о  своем прошлом. «У него в глазах появились слезы, он очень смутился и стал чрезвычайно эмоционален, — рассказывал Билс. – Я думаю, он увидел глубокую пропасть между моей жизнью и своей — когда ему приходилось жить в постоянном страхе посреди интриг». 

Падение Саддама внесло изменения в борьбу Малики, но не положило ей конец. «Не было ни отрешенности, ни чувства триумфа, — сказал Билс. — Ему было совершенно очевидно, что война не закончилась. В любой момент все созданное могло исчезнуть, а «Баас» вернуться. Тогда гремели взрывы, и теперь они продолжали греметь. Тогда отключали электроэнергию, и теперь ее продолжали отключать. С ним было трудно не согласиться».

Когда Малики стал премьер-министром, у некоторых иракцев появилась надежда на то, что он поможет объединить страну. Он привел депутатов парламента в свою коалицию, пообещав договориться с суннитами и курдами. Но гораздо чаще Малики пользовался своим положением для продолжения войны за шиитов, борясь с теми, кого он считает непримиримой группой суннитских реваншистов. Член парламента Сами аль-Аскари (Sami al-Askari), работавший с Малики в комитете по де-баасизации, так описывает упорную ненависть шиитов к своим давним угнетателям: «Вы приводите преступника к жертве и говорите: «Прости его». Преступник до этого момента говорил, что не совершал никакого преступления. Не ждите, что он простит его». Малики окружил себя надежными друзьями и родственниками, закалившимися во время длительной партизанской войны, а в некоторых случаях и за годы пребывания в тюрьме под пытками саддамовских палачей. Заместителя премьер-министра Хусейна аль-Шахристани (Hussein al-Shahristani) держали под стражей и пытали в Абу-Грейбе, где он десять лет провел в одиночной камере. 

Малики обеспечил безопасность и тихое пристанище бывшим бойцам. В середине 80-х суд Кувейта вынес приговор члену «Давы» по имени Абу Махди аль-Мухандис (Abu Mahdi al-Muhandis) за нападения на посольства в 1983 году, а также за покушение на убийство эмира Кувейта. Во время американской оккупации он возглавлял отряд боевиков, который неоднократно нападал на силы коалиции. Сейчас Мухандис живет в уюте и комфорте в Зеленой зоне неподалеку от дома Малики. Когда я спросил Малики, почему он позволил Мухандису остаться, премьер сказал мне, что отвергает вердикт кувейтского суда, и что прочие обвинения являются бездоказательными. «Если у нас появятся против него улики, мы его немедленно арестуем», — заявил он. 

4. В начале 2007 года, когда Райан Крокер стал послом в Ираке, он решил нанести Малики визит в одиночку, без помощников и без повестки переговоров. На гражданской войне в то время гибли 2000 мирных людей ежемесячно, а мятежники были как никогда сильны. Президент Буш пошел на отчаянный и рискованный шаг, решив направить в Ирак дополнительно 20000 военнослужащих, дабы привести ситуацию под контроль. 

Крокер был молодым дипломатом в американском посольстве в Багдаде и занимался политическими вопросами, когда в 1980 году был казнен лидер партии «Дава» Мухаммад Бакир ас-Садр. В тот вечер активисты «Давы» таком вышли на улицы и развесили по всему Багдаду плакаты с изображением Садра. Крокер отважился выехать наружу и снять со стены один из них. Он сказал об этом Малики. «Я думал, это придаст мне немного уличного авторитета», — заявил Крокер мне. Во время разговора с послом Малики вспомнил о тысячах своих погибших коллег и сказал Крокеру, что в иных обстоятельствах он бы предпочел жизнь вне политики, скажем, преподавать арабскую литературу. «Он может долго цитировать классических арабских поэтов, до-исламских поэтов», — сказал Крокер. 

Когда Малики рассказывал о сложностях иракской политики, он упомянул иракского генерала Абдель Керима Касима (Abd al-Karim Qasim), который в 1958 году принял участие в свержении пользовавшегося поддержкой Британии монархического режима Фейсала II и в расстреле членов королевской семьи. Захватив власть, Касим осуществил прогрессивную земельную реформу и расширил права женщин. Малики восхищался программами Касима и особенно его умением сохранять власть. «Касим был мастером двойной и даже тройной игры, — сказал Крокер, вспоминая свой разговор с Малики. — Он поддерживал одну фракцию, настраивая ее против другой, а когда вся грязная работа была сделана, он выступал против поддержанной им фракции, чтобы она не очень усиливалась. Запугивания, давление, подкуп, уговоры — а потом задний ход». Но пример Касима не очень достойный для подражания. В 1963 году его свергли и казнили баасисты. Во избежание такой участи, сказал Малики Крокеру, «мне приходится все время танцевать».

С самого начала Малики был одержим навязчивой идеей о замышляемых против него заговорах, которые якобы плетут его иракские соперники-баасисты, до сих пор будто бы сохранившиеся в иракской армии, и даже американцы. Бывший американский дипломат назвал это «никсоновской паранойей» и добавил: «В Ираке было 150 тысяч войск, а Малики преследовала мысль о том, что кучка баасистов в два десятка человек свергнет его. Как сказал мне его давний соратник, Малики всегда исходил из того, что «заговоры против нас плетут все». Вместе с тем, этот человек заявил, что такая фанатичная осторожность сослужила ему хорошую службу. «Его секрет? Он очень умный тактик – вся политика для него это краткосрочная перспектива. У него нет никакой долгосрочной государственной концепции». 

Как бы Малики ни восхищался политической хитростью других, его первые годы на посту премьер-министра были отмечены бессилием и нерешительностью. Некоторые близко работавшие с ним люди были уверены, что он получил этот пост, поскольку бытовало мнение, что он вряд ли  захочет настаивать на своем. Гражданский советник Эмма Скай (Emma Sky), работающая в американском военном ведомстве, объясняет такие рассуждения следующим образом: «Если у власти поставить никого, он никому не будет угрожать». 

К тому времени, когда Малики занял свой пост, полиция и армия стали в подавляющем большинстве шиитскими. В их рядах оказалось большое количество бывших боевиков, помешавшихся на идее зачистки Багдада от арабов-суннитов. Летом 2006 года каждое утро появлялись все новые сообщения о межконфессиональных зверствах и жестокостях. По словам гражданского советника американской армии Мэтью Шермана (Matthew Sherman), Малики почти ничего не делал, чтобы остановить их. Шерман говорил мне об этом так: «Мы приходили к нему в кабинет, мы рассказывали ему о кровавой резне, которую устраивали его люди, а Малики просто сидел и повторял: «Я уверен, что это были террористы». Мы так и не смогли заставить его начать действовать против эскадронов смерти». (Малики заявляет, что никогда не получал никаких доказательств того, что его солдаты или полиция ведут себя неподобающе.)

Соперники Малики в Багдаде начали плести интриги с целью его смещения, а он время от времени устраивал демонстрации силы. Он долгие месяцы требовал, чтобы американцы отдали ему Саддама. В 2006 году он, наконец, получил в свои руки бывшего президента и спешно приказал казнить его. Казнили Хусейна в слабо освещенном подвале люди в масках, и было это в первый день мусульманского праздника Ид аль-Адха (Курбан-байрам). 

Когда зернистые видеокадры казни, снятые на мобильный телефон, вызвали ужас и оцепенение во всем мире, Малики сказал, что поспешил с этим делом, так как опасался, что баасисты попытаются освободить Саддама. Правда, никаких доказательств этого он так и не представил. Он не стал оправдываться и в ответ на критику со стороны  правозащитных организаций, сказав: «А где они были, когда людей хоронили в братских могилах, когда в результате  казней и кровавой резни иракцы гибли сотнями тысяч?» Американские официальные лица были в шоке, посчитав, что спешка с казнью подрывает легитимность судебной власти в Ираке. На видеокадрах видно, как палачи Саддама скандируют: «Муктада, Муктада!» Они имели в виду командира боевиков Муктаду ас-Садра (Moqtada al-Sadr), пользующегося поддержкой Ирана. Даже те американские представители, которые передали Саддама иракцам, заявляли, что казнь станет катастрофой для страны, как внутри, так и на международной арене. «Это было линчевание, — сказал мне бывший дипломат. — Они фактически предали его мученической смерти». 

Если по поводу напористости и агрессивности Малики и оставались какие-то сомнения, то все они полностью улетучились вечером 22 марта 2008 года, когда иракский премьер-министр заявил командовавшему американскими военными генералу Дэвиду Петреусу (David Petraeus), что приказал своей армии занять южный город Басру, где закрепились боевики Садра из «Армии Махди». Садр был его давним противником. Его организация соперничала с «Давой» за лояльность многочисленной шиитской бедноты Ирака, и свои силы она черпала в репутации «Армии Махди», которую многие считали защитницей шиитов от атак суннитских экстремистов. Малики презирал Садра, считая его грубым и необразованным; он пришел в ярость, когда боевики-махдисты захватили некоторые районы Багдада и южного Ирака. Тем не менее, когда Малики объявил о наступлении на Басру, американцы были ошеломлены; они предупреждали, что на подготовку такой операции уйдет полгода. Крокер сказал мне, что у них не было выбора: «Нам пришлось поддержать его».

Эта операция, получившая название «Атака рыцарей», едва не привела к катастрофе. Иракская армия было плохо оснащена и слабо подготовлена, и она начала распадаться уже вскоре после начала боевых действий. Малики прилетел в центр Басры, сев в старом дворце, который был окружен боевиками Садра. Минометный обстрел был беспощадный; в тот день погиб начальник службы безопасности Малики, которого он знал с детских лет. В Вашингтоне помощник по вопросам национальной безопасности Бретт Макгерк (Brett McGurk) вошел в Овальный кабинет и положил перед президентом Бушем карту Басры. На карте войска Садра были обозначены повсюду. «Малики это маленькая красная точка в середине», - сказал Макгерк. Буш невозмутимо ответил: «Сделайте так, чтобы он победил». 

Боевые действия разгорелись не на шутку, и Крокер с Петреусом позвонили Малики. «Мы слышали, что вокруг него повсюду падают мины, - рассказывал Крокер. — Мы сказали премьер-министру, что он свое дело сделал, внимание на себя обратил, и теперь пришло время объявить победу и лететь домой». Малики наотрез отказался. «Американцам не понравилась вся эта ситуация, — заявил он мне. – А я тогда сказал им, что это не их дело, а мое». Я сказал, что останусь до конца сражения.

За месяц иракская армия разгромила «Армию Махди» — при колоссальной поддержке со стороны  американцев. Когда покровители боевиков в Иране запросили перемирия, Малики ответил им отказом. Это был переломный политический момент: он показал, что готов сражаться с вооруженной шиитской группировкой точно так же, как и с суннитской, и даже может оказывать открытое неповиновение Ирану. Оппоненты Малики в Багдаде отложили планы его свержения. «Мы посчитали, что в этот момент он дорос до своей должности и стал ей соответствовать», - сказал Крокер.

Но не все были такими жизнерадостными. Адель Абдель Махди (Adil Abd al-Mahdi), бывший вице-президентом при Малики, сказал, что победа в Басре выявила наиболее воинственные и агрессивные черты премьер-министра, с чем позже согласились многие иракцы. «После кампании против «Армии Махди» Малики перешел к самовластным, или монопольным методам правления. Он повел самостоятельную игру, без партнеров, будь то сунниты, шииты или курды».

5. В сентябре 2010 года, когда иракские власти зашли в тупик из-за неубедительных парламентских выборов, не давших конкретного результата, группа политических лидеров получила приглашение приехать в священный иранский город Кум на празднование Ид аль-Фитра (Ураза-байрам). Когда они прибыли туда, их тихо вызвали на встречу совсем иного рода. Принимал их Касем Сулеймани (Qassem Suleimani), командующий силами специального назначения «Эль-Кудс», являющимися иранской военизированной группировкой. Почти 10 лет Сулеймани грозно маячил на иракском горизонте, оказывая на эту страну мощное теневое влияние. Он наводнил Ирак своими агентами, выступал посредником в политических сделках, а также тайком завозил туда сложные взрывные устройства для уничтожения американских солдат. Иран преследовал в Ираке двоякую цель: обескровить американцев и усилить своих шиитских сателлитов.

На мартовских парламентских выборах шиитский исламистский альянс Малики «Государство закона» потерпел унизительное поражение. Наибольшее число голосов избиратели отдали за светскую прозападную коалицию «Иракия» во главе со стойким врагом Ирана Айядом Аляуи. «О таких результатах выборов мы могли только мечтать, - сказал мне бывший американский дипломат. — Усиление группировки войск в Ираке сработало. Война пошла на убыль. И впервые в истории арабского мира на свободных и честных выборах победу одержал нерелигиозный, склоняющийся в сторону Запада альянс».

Но хотя коалиция Аляуи получила большинство голосов, парламентское большинство ей завоевать не удалось. Поэтому Аляуи и Малики начали борьбу за партнеров по коалиции. И как заявили американские официальные лица, несмотря на отрадные результаты голосования, администрация Обамы пришла к заключению, что поддерживать Аляуи ей будет слишком трудно, если против него выступят шииты и их сторонники в Иране. «Получалось, что следующим премьер-министром просто обязан стать представитель шиитов, — сказал мне Джеймс Джеффри, бывший в то время американским послом в Багдаде. — В противном случае Ирак бы просто зашел в тупик. Аляуи оказался проигрышным вариантом». 

Вскоре после выборов иракский судья под давлением со стороны  премьер-министра дал Малики первый шанс сформировать правительство. Его постановление напрямую противоречило конституции Ирака, но американские представители это решение не опротестовали. «Смысл конституции был понятен, и у нас были записи людей, которые ее составляли, — сказала гражданский советник Скай. — Американцы уже вступились за Малики».

Но в конечном счете решающую роль сыграло совещание с участием Сулеймани. По словам американских представителей, он вывел Ирак из патовой ситуации, надавив на Садра, чтобы тот поддержал Малики в обмен на посты глав нескольких министерств в правительстве. Сулеймани выдвинул несколько решительных и обширных условий касательно нового правительства. Малики согласился назначить новым президентом проиранского лидера курдов Джаляля Талабани, а также нейтрализовать Национальную разведывательную службу Ирака, которая пользовалась поддержкой ЦРУ. Самым драматичным итогом было то, что он дал согласие выгнать из страны все американские войска к концу 2011 года. 

США удалось получить стенограмму этой встречи, и они точно знали условия достигнутого соглашения. Тем не менее,  Вашингтон решил не оспаривать иранское вмешательство. Спустя месяц на заседании Совета национальной безопасности  Белый дом объявил о введении нового режима. Те американцы, которые предыдущие десять лет пытались отстаивать американские интересы в Ираке, пришли в ярость. «Там погибли четыре тысячи пятьсот американцев, и все для того, чтобы иранцы диктовали итоги войны? Чтобы в итоге мы понесли стратегическое поражение? — сказал мне бывший американский дипломат. — Да к черту все это». По меньшей мере, один американский дипломат в Багдаде подал в отставку в знак протеста. А светский иракский лидер Аляуи, набравший большинство голосов, был очень сильно обижен и даже оскорблен. «Мне нужна была американская поддержка, — заявил он мне прошлым летом. — Но они хотели уйти и отдали страну иранцам. Ирак на сегодня государство-банкрот, новая иранская колония».

Американские дипломаты предприняли последнюю попытку сохранить свое влияние. На одной из встреч Джеффри попросил Малики взять на себя обязательство по достижению нескольких целей во второй срок: объявить амнистию тысячам суннитов, которые находились в заключении без предъявления им обвинений, закрыть те тюрьмы, где, по мнению американцев, проводились пытки иракцев, а также подписать соглашение, позволяющее американским войскам остаться в стране. В том же году американцы добились заключения соглашения о включении в состав правительства Аляуи и других членов его коалиции. Малики со временем либо проигнорировал, либо отказался от всех своих обещаний. «Он смотрел нам прямо в глаза и лгал», — заявил мне бывший дипломат. 

Последствия стали понятны, когда начались переговоры по важнейшему вопросу о выводе американских войск после 2011 года. Лидеры всех ведущих иракских партий в частном порядке говорили американским командирам о своем желании оставить несколько тысяч военнослужащих США для обучения иракской армии и оказания ей помощи в поиске мятежников. Командиры говорили мне, что Малики тоже заявлял о своем желании оставить американские войска в Ираке. Однако он утверждал, что действующее соглашение о предоставлении американским солдатам иммунитета от иракского правосудия становится все более непопулярным, и что парламент запретит войскам остаться, если они не будут подчиняться местному законодательству. 

Президент Обама тоже проявил двойственность в вопросе о сохранении в Ираке небольшого контингента. Как рассказывали мне американские официальные представители, на встречах с иракцами они несколько месяцев не могли ответить на самые важные вопросы, касающиеся того, какое количество войск они хотят оставить. И все из-за того, что администрация не принимала никакого решения. «Мы не получали никаких указаний из Белого дома, — рассказал мне Джеффри. — Мы не знали, где находится президент. Малики все время говорил, что он не знает, о чем говорить и в чем убеждать страну». На одной из встреч Малики заявил, что готов подписать исполнительное соглашение с разрешением американским военнослужащим остаться, если ему не нужно будет убеждать парламент согласиться на иммунитет от судебного преследования для них. Администрация Обамы сразу отвергла эту идею. «Американская позиция была такова, что надо убираться из Ирака как можно скорее», — сказал депутат парламента Сами аль-Аскари. 

Последние боевые подразделения США ушли из Ирака 18 декабря 2011 года. Некоторые американские представители считают, что Малики вовсе не собирался дать солдатам возможность остаться. В своем недавнем электронном письме он отрицал, что когда-либо поддерживал этот план, заявив: «Это мне принадлежит идея о выводе американских войск». Многие иракские и американские официальные лица убеждены, что даже немногочисленная войсковая группировка смогла бы предотвратить хаос — не воюя, а обучая войска, ведя радио- и радиотехническую разведку, а также обозначая присутствие. «Если бы здесь было даже не несколько тысяч, а несколько сотен военнослужащих, они бы сотрудничали с нами, были бы нашими партнерами, — сказал мне Аскари. — Но уходя, они ушли в полном составе. И теперь не с кем говорить о чем бы то ни было».

Заместитель советника по национальной безопасности  США Бен Родс (Ben Rhodes) рассказывал мне, что Обама считает правильным решение о полном выводе войск. «Существует риск преувеличения значимости американских войск для внутренней политики Ирака, — сказал он. — Имея там войска, мы бы все равно не могли диктовать свою волю конфессиональным альянсам. Иракцы все равно будут следовать собственным политическим позывам». Однако американские дипломаты и военачальники утверждают, что они сыграли решающую роль, выступая в качестве посредников между фракциями и сдерживая сектантские тенденции Малики. 

«Мы все время сдерживали Малики, — заявил мне генерал-лейтенант Майкл Барберо (Michael Barbero), занимавший до января 2011 года должность заместителя командующего в Ираке. — Если Малики готовился отправить танки на борьбу с курдами, мы говорили ему и его официальным лицам: «Мы заблокируем вам дорогу, если вы попытаетесь это сделать»». Барберо зол на Белый дом из-за того, что тот не стал настаивать более решительно на заключении соглашения. «Просто там был политический  вакуум и апатия, — сказал он. — А теперь у нас нет никаких рычагов воздействия на Ирак. Не имея там войск, мы для них ничто». Больше некому играть роль рефери, отметил он. «Все, что там случилось, было не просто предсказуемо. Мы реально это предсказывали».

Действительно, за несколько месяцев до выборов американские дипломаты в Ираке направили в Вашингтон необычную телеграмму, в которой выразили свое несогласие с его политикой и пожаловались, что США со своей вялой поддержкой на грани безразличия способствуют усилению авторитарных склонностей Малики. «Мы посчитали, что создаем диктатора», — сказал мне человек, чья подпись стояла под этой депешей. 

6. Прошло менее суток с того момента, как последняя автоколонна американских войск ушла из Ирака, и правительство Малики приказало арестовать вице-президента Тарика аль-Хашеми (Tariq al-Hashemi), который был самым высокопоставленным суннитом во власти. Прокуратура обвинила Хашеми в руководстве эскадроном смерти, который занимался убийствами полицейских и государственных чиновников. В то время такая практика была весьма распространенной. «Во время гражданской войны у многих политических лидеров в Ираке были такие эскадроны смерти, — рассказал один западный дипломат. — Малики начал использовать силы безопасности для охоты за своими противниками». Выступив против Хашеми, Малики подал сигнал о том, что он намерен избавляться от своих соперников из других конфессий и фракций.

Хашеми улетел в курдский регион на север Ирака, где официальные лица предложили ему защиту. Семеро его охранников подверглись аресту, став первой группой из 60 арестантов. А всего за несколько дней до этого президент Обама на пресс-конференции в Белом доме в честь окончания американской войны хвалил Малики, называя его «избранным руководителем суверенного, самостоятельного и демократического Ирака». Когда Хашеми бежал, официальные лица США не стали выступать с публичным протестом. Спустя три месяца  его заочно судили и приговорили к смертной казни. Хашеми по-прежнему живет в изгнании.

После атаки на Хашеми Малики начал агрессивную кампанию по подавлению инакомыслия (особенно суннитского) и по сосредоточению власти в своих руках. За несколько месяцев он выгнал со службы целый ряд высокопоставленных чиновников, и прежде всего, управляющего центробанком Синана аш-Шабиби (Sinan al-Shabibi), который пытался остановить его, когда Малики направлял валютные запасы Ирака в текущий бюджет правительства. После неубедительных выборов в 2010 году был арестован председатель Независимой избирательной комиссии. Когда комиссия по борьбе с коррупцией вскрыла в кабинете Малики целую преступную сеть, которая выдавала государственные контракты фиктивным компаниям, он заблокировал судебный процесс. Вскоре после этого директора комиссии сменил союзник Малики. Кроме того, Малики учредил должность главнокомандующего, получив личный контроль над миллионной армией и полицией страны. Теперь командиры на местах стали подчиняться непосредственно ему. 

Концентрируя в своих руках власть, Малики решил избавиться от всех следов суннитского влияния на чиновничий аппарат. Начал он с Национальной разведывательной службы Ирака. Должность начальника там занимал солидный и авторитетный бывший генерал по имени Мохаммед Шавани (Mohammed Shawani). У этого суннита люди Саддама замучили до смерти трех сыновей. Шавани рассказывал мне, как в августе 2009 года он отправился к Малики с разведывательным докладом, в котором излагались подробности планов боевиков по осуществлению нападений на ряд государственных учреждений. По словам Шавани, премьер-министр отмахнулся от его предостережений. (Малики это отрицал, заявив: «Шавани нельзя верить».) Спустя два дня взорвались начиненные взрывчаткой автомашины у Министерства финансов, Министерства иностранных дел и ряда других правительственных зданий, в результате чего погибли сто иракцев, и более пятисот получили ранения. Шавани бежал в Соединенные Штаты. «Я знал, что мне надо уезжать, — сказал он мне. — Я был уверен, что стану следующим». По словам Шавани и бывших американских чиновников, в последующие месяцы Малики очистил разведслужбу почти от всех агентов и аналитиков из числа суннитов, уволив в целом пятьсот человек. «Теперь это по сути дела шиитская организация», — заявил Шавани.

Чтобы помешать парламенту проводить законы вопреки своим интересам, Малики добился принятия верховным судом Ирака решения о предоставлении ему исключительного права составлять проекты законов. Малики вообще отказался выступать в парламенте и представлять своих назначенцев на его утверждение. «Малики мог стать исторической фигурой, — сказал бывший вице-президент Адель Абдель Махди. — Его поддержали шииты, он пользовался поддержкой суннитов и курдов. Но ему нужно было налаживать настоящее партнерство. Ему нужно было отдать часть полномочий другим. У нас в арабском языке есть пословица: когда хочешь все, все потеряешь». 

7. Летом 2012 года в кабинет бывшего министра финансов Рафи аль-Иссави (Rafe al-Essawi) вошел таинственный человек и вручил ему кипу документов. Этот человек, назвавшийся Мохаммедом Абдуллой (Mohammed Abdullah), сказал, что это государственные контракты на общую сумму семь миллиардов долларов, а также указания по переводу денег на ряд счетов в иракских банках. Было похоже, что их утверждал кабинет Малики, а подписывали четыре его министра. Иссави изучил документы и быстро определил, что они фиктивные: контракты, компании, утверждения, подписи, все. «Все было фальшивкой, все», — сказал мне Иссави. 

Он приказал своим людям перекрыть выходы и задержать этого человека, однако тому удалось скрыться. По словам Иссави, вскоре после этого он приехал к Малики и передал ему полученные документы вместе с фотографией человека, которого запечатлели камеры видеонаблюдения. Он заявил, что на его взгляд, Абдулла мог работать с людьми, близкими к Малики. «Я попросил премьер-министра, чтобы спецслужбы провели расследование», — сказал экс-министр.

Ответа на свою просьбу Иссави так и не услышал. Спустя несколько месяцев иракские войска штурмом взяли Министерство финансов, подожгли кабинет Иссави и несколько других кабинетов, а также уничтожили камеры с видеозаписью Абдуллы. Солдаты увезли с собой десятки телохранителей Иссави. 

Иссави публично осудил Малики, назвав штурм министерства «целенаправленным и преднамеренным». Когда я разговаривал с ним в Абу-Даби, он вел себя более сдержанно, заявив, что не знает, кто стоял за липовыми контрактами и за рейдом против его ведомства. «Ирак переполнен бандами, переполнен боевиками, переполнен продажными людьми», — сказал Иссави. Однако он считает, что рейд был проведен в ответ на его попытку воспрепятствовать краже средств. «Меня наказывают, потому что я отказался сотрудничать с другой стороной», — заявил он. Некоторые американские и иракские представители говорили мне, что провести захват министерства приказал Малики. «Все войска, которые могут перемещаться в пределах Зеленой зоны, находятся под командованием Малики», — сказал мне бывший высокопоставленный руководитель из ЦРУ. 

История Иссави лишь одна из многих, что мне удалось услышать в Ираке и соседних странах о коррумпированных членах правительства Малики, от ближайшего окружения премьер-министра до функционеров низового звена. В большинстве своем эти утверждения не доказаны, однако слухи ходят весьма упорные. Американские и иракские официальные лица, как действующие, так и бывшие, рассказывают истории о вымогательстве, взятках, откатах и кражах. Многие из них связаны с «распилом» денег, поступающих от экспорта иракской нефти, доходы от которого в прошлом году превысили 90 миллиардов долларов. Есть рассказы об иракских банках, которые используются для наполнения долларами черного рынка. Несколько последних государственных контрактов оказались полностью липовыми. В 2011 году государство отменило контракт на 1,2 миллиарда долларов по строительству десяти электростанций и объявило, что выбранная для производства работ канадская компания существует только на бумаге. «Коррупция там рекордных масштабов», - сказал мне один бывший высокопоставленный руководитель из ЦРУ.

Бывший вице-президент Махди рассказывал мне, что на 6000 проектов в стране было выделено почти 220 миллиардов долларов, однако почти никакой работы по их реализации не ведется. Около 70 миллиардов долларов было роздано в виде государственных займов, которые так и не были погашены. Малики утверждал, что «действительность опровергает такие заявления», настаивая на том, что правительственная комиссия по аудиту реализует на практике жесткие финансовые нормы и правила. Однако, как отметил Махди, случай с Иссави соответствует бюджетным записям, потому что по семи миллиардам долларов выделенных сумм никакой работы не проведено. «Это не «случай», — сказал он мне. — Вы посмотрите на бюджет». Умеренный исламист и любимец американцев Махди в 2011 году ушел в отставку с поста вице-президента вместе с остальными членами своей партии «Высший исламский совет Ирака». «Мы не думаем, что правительство  добьется успеха, — сказал Махди. — Вот почему мы ушли отовсюду — с поста вице-президента, из министерств и из других ведомств». 

Во многих рассказах о коррупции фигурирует сын премьер-министра Ахмед Малики (Ahmed Maliki). По словам некоторых иракцев и американцев, Ахмед часто требует долю от государственных контрактов, отдаваемых частным компаниям. Малики называет эти обвинения «измышлениями врагов и оппонентов». Но он признается, что наделил Ахмеда необычными полномочиями. В 2011 году Ахмед возглавил рейды против американских государственных подрядчиков в Зеленой зоне, выгнав их из офисов и конфисковав их имущество. Давая прошлой осенью телевизионное интервью, Малики сказал, что отправил своего сына вместе с отрядом полиции арестовывать иракского магната из строительной отрасли Намира аль-Акаби (Namir al-Akabi), против которого были выдвинуты обвинения в уклонении от уплаты налогов и присвоении денежных средств. «Когда был выдан ордер на его арест, все боялись даже близко подходить к нему, - сказал Малики, объяснивший это связями Акаби со средствами массовой информации. — Но Ахмед сказал тогда: «Дай мне ордер, и я приведу его»». Затем Малики добавил: «Ахмед твердый человек». Многих иракцев возмущает то, что сын премьер-министра получил такую власть, и видят в этом тревожный признак того, что его готовят в династические наследники. Один иракский чиновник выразил опасение по поводу того, что если Малики победит на предстоящих выборах, он передаст власть своему сыну. 

По мнению суннитов, преследование властями Иссави носило явно конфессиональный характер, и они в ответ бурно запротестовали. «Демократия в Ираке это новое явление, — сказал мне Иссави. — Там все очень хрупко. И очень легко можно вернуться обратно к диктатуре». На протяжении многих лет лидеры суннитов требовали установить ограничения для правительства, чтобы оно не наказывало собственных граждан. Контртеррористические законы позволяют на неопределенно долгий срок сажать за решетку любого иракца без предъявления ему обвинений. По оценкам правозащитных организаций, в заточении находятся десятки тысяч иракцев-суннитов, причем многие из них сидят там несколько лет, часто не имея никакой связи с внешним миром. Подозреваемых женщин, отмечают правозащитники, в заключении подвергают пыткам и часто насилуют. Сунниты требуют отмены этих законов и освобождения заключенных женщин. Они также призывают вывести армию из суннитских городов и ослабить запреты де-баасизации, которые используются для того, чтобы не пускать суннитов на государственные посты и лишать их возможности баллотироваться на выборах. 

Малики эти требования игнорирует, а его правительство жестоко реагирует на новые всплески протестов. В апреле, когда в суннитском городе Хавиджа был убит солдат, военные атаковали тамошний лагерь протестующих, уничтожив как минимум 44 человека. Выступая с телеобращением, Малики предупредил о начале «межконфессиональной войны» и обвинил в насилии «остатки партии «Баас»». После этого начались массовые преследования, в ходе которых были убиты сотни жителей-суннитов. 

Малики стал властным и высокомерным, и сегодня жестоко реагирует на любое проявление критики. Он часто утверждает о наличии у него компрометирующих материалов на соперников с многочисленными доказательствами их коррумпированности и причастности к убийствам. «Клянусь перед Богом, если парламент вызовет меня в суд, я пойду, но переверну мир вверх ногами», — сказал он в прошлом году, выступая по иракскому телевидению. «Я возьму с собой список с именами, и буду называть их одно за другим, рассказывая всем, что они сделали». Малики даже возродил закон саддамовской эпохи, согласно которому критика главы государства является уголовным преступлением. Он подает иски о клевете на многих журналистов, судей и членов парламента, требуя посадить их в тюрьму и заставить платить за причиненный ущерб. «При любом случае политического инакомыслия или политического соперничества он подает в суд», — сказал мне высокопоставленный иракский политик. 

Малики старается не демонстрировать свое богатство. Похоже, что единственное потакание своим слабостям для него — это часы Patek Philippe. Но он живет в Зеленой зоне в районе, который называют «маленькая Венеция», потому что там множество фонтанов и каналов. Когда-то там жила семья Саддама и высокопоставленные члены его режима. Сегодня по его до блеска вылизанным улицам разъезжают черные «мерседесы». Малики не живет в саддамовском президентском дворце, который оставили для государственных мероприятий и торжеств. Он занимает виллу, которая когда-то была одним из гостевых домов Хусейна. 

Напротив Малики живут два его пользующихся дурной славой соратника. Первый — активист партии «Дава» Абу Махди аль-Мухандис, которому в 1983 году вынесли обвинительный приговор за совершение теракта против американского посольства. Мухандис основал партию «Бригада Аллаха». Эта пользующаяся поддержкой Ирана боевая группировка нападала во время оккупации на американских солдат, и была объявлена Министерством финансов США террористической организацией. Когда американские войска еще находились в Ираке, Райан Крокер сказал: «Мы сообщили Малики, что если Мухандис хочет сохранить здоровье, ему нужно остаться в Иране». Но как рассказывают иракские и американские представители, после ухода американцев Мухандису выделили гостевой дом на территории, принадлежащей советнику Малики по национальной безопасности Фалаху аль-Файяду (Falah al-Fayyad).

А чуть дальше по улице живет Каис аль-Хазали (Qais al-Khazali), лидер боевой организации «Асаиб Ахль аль-Хак», которая осуществила сотни нападений на американские войска. Американцы говорят, что Хазали был одним из главных организаторов похищения и казни американских солдат в Кербеле в 2007 году, что было сделано по указке иранцев. Соединенные Штаты поймали Хазали, но передали его властям Ирака. Когда американцы ушли, его незамедлительно освободили.

По словам иракских и американских представителей, Малики начал использовать обе группировки против своих оппонентов, в основном последователей Садра. «Малики использует «Асаиб» для ликвидации своих врагов», - сказал мне высокопоставленный депутат иракского парламента. Малики это отрицает, заявляя: «В рамках национального примирения мы приглашаем все вооруженные группы к участию в политическом процессе, если они сдадут оружие. Но террористов мы не приветствуем». Но он не стал отрицать свою связь с Хазали. Пожав плечами, премьер сказал: «Это американцы его освободили».

Некоторые американские и иракские источники говорили мне, что Мухандис это главное связующее звено Малики с иранским режимом. Он выступает в качестве  личного представителя главы «Эль-Кудс» Сулеймани. (Малики на это ответил: «У меня действительно хорошие отношения  с Ираном, но никаких связей с Мухандисом нет».) Сторонники Малики, включая некоторых американских официальных лиц, говорят, что он часто оказывает открытое неповиновение иранскому режиму. Но очень и очень многое говорит о том, что этот режим обладает большим влиянием на правительство Малики. Примечательный пример тому — переброски по воздуху оружия и боевиков для сирийского режима Асада, также являющегося иранским союзником. Транспортные самолеты из Дамаска пролетают через иракское воздушное пространство совершенно спокойно. Малики настаивает на том, что его чиновники регулярно проверяют эти самолеты, и что они перевозят исключительно гуманитарные грузы. Американские представители говорят, что такие проверки проводятся редко. Высокопоставленный иракский депутат парламента сказал мне, что проверке подверглись всего четыре рейса. Малики утверждает, что он не любит Асада, однако у него небогатый выбор в войне с «Аль-Каидой». «В Сирии больше нет умеренной оппозиции», — заявил он мне. 

Давний друг и бывший союзник Малики Иззат Шабандар (Izzat Shahbandar) предположил, что сектантство Малики носит отчасти прагматический характер. Когда Малики и прочие изгнанники в 2003 году вернулись в Ирак, они быстро пришли к выводу, что не смогут создать исламское государство, потому что между шиитами и суннитами существуют фундаментальные разногласия по поводу природы ислама. «Так получилось, что эти люди, которые много лет работали над созданием исламского государства и вынашивали свои планы, внезапно остановились», — сказал Шабандар. 

У новых лидеров Ирака было два варианта. Первый — построить государство, объединяющее различные конфессии и религии страны вокруг идей демократии. Но это была чуждая им концепция, сказал Шабандар. «До 2003 года некоторые идеи были харам, запретными для исламистов: идеи типа демократии, национализма и гражданственности. Эти люди не могли приступить к осуществлению общенационального проекта. Они не знали, как». Он продолжил: «У исламистов остался всего один вариант действий, который позволял им быть в числе лидеров в Ираке: отказаться от исламистского проекта и согласиться на конфессиональный проект». За политическое выживание пришлось заплатить: усилился страх и враждебность. «Задачей суннитских лидеров стало пугать людей шиитами. А задачей шиитских лидеров — наоборот. Таким образом, существование одних оправдывало существование других». 

По таким меркам, события в Фаллудже, начавшиеся накануне национальных выборов, оказались весьма ко времени. Боевики «Аль-Каиды» заняли позиции в центре Фаллуджи, а суннитские племена, когда-то сражавшиеся с «Аль-Каидой», рассредоточились по его периметру. Но такая ужасная ситуация в условиях межконфессиональной вражды в Ираке может дать Малики третий премьерский срок. «Фаллуджа, — сказал Шабандар, — оказалась полезной для Малики».

8. В 300 километрах к северу от Багдада в иракском Курдистане результаты сотрудничества с американцами выглядят совсем иначе. В столице Эрбиле ночные клубы работают до рассвета. Там есть салон, где продают автомобили Jaguar, есть отель «Диван» с рестораном суши и баром на последнем этаже, есть сверкающий новый международный аэропорт. Женщины там ходят в джинсах, волосы платками никто не накрывает, и вся линия горизонта исчеркана силуэтами башенных кранов на многочисленных стройках. В Эрбиле живут и работают сотни иностранцев с Запада. Чуть дальше в Сулеймании есть Американский университет, привлекающий ученых и преподавателей со всего мира. «Американцы должны гордиться тем, что здесь сделано», - сказал глава канцелярии премьер-министра регионального правительства Фуад Хусейн (Fuad Hussein). Спустя 10 лет после начала оккупации в курдском районе царит мир, преобладает демократия, светские порядки и прозападные настроения. На самом деле, хоть этот регион и является номинально частью Ирака, функционирует он как отдельное государство. У курдов есть собственная армия, собственный парламент. На арабском здесь говорят редко, а молодежь даже не понимает его.

Ожидалось, что единство страны обеспечат ее огромные нефтяные запасы. Вместо этого они раздирают ее на части. Согласно подготовленной с американским участием конституции, национальный бюджет, состоящий почти полностью из нефтяных доходов, распределяется в соответствии с численностью населения. 17% бюджета уходит курдам. Основная часть нефти находится на юге, то есть, на противоположном конце страны. Несмотря на конфликт, добыча нефти на юге устойчиво наращивается, и ее объем составляет сегодня три с половиной миллиона баррелей в день, в связи с чем Ирак вышел по добыче на шестое место в мире.

Однако это соотношение меняется. При помощи иностранных компаний курдское региональное правительство готовится к освоению огромных нефтяных месторождений, которые, как говорят, имеются в этом регионе. В октябре курды включили трубопровод, который будет перекачивать добываемую у них нефть через Турцию в Средиземноморье. Объем перекачки составит 100 тысяч баррелей в день. По словам курдских представителей, к 2017 году эта цифра составит миллион баррелей.

По конституции, правительство в Багдаде занимается нефтью из действующих скважин, а вновь открываемые месторождения будут эксплуатироваться в сотрудничестве с региональными властями. Малики обвиняет курдов в том, что они действуют в одностороннем порядке; курды же заявляют, что действуют строго в рамках конституции, отмечая при этом, что правительство  Малики редко передает им их долю нефтяных доходов по справедливости. Этот спор вбил мощный клин между двумя регионами. Наконец, в марте Малики вообще убрал долю курдов из национального бюджета, заявив, что они тайно возят нефть покупателям в Турцию. «Это шаг в сторону независимости», — гневно заявил мне Малики. Фалах Мустафа Бакир (Falah Mustafa Bakir), де-факто являющийся министром иностранных дел  Курдистана, сказал мне об этом более откровенно: «Развод неизбежен». 

Эксперты говорят, что курды добывают недостаточно нефти, чтобы заменить ею средства, выделяемые Багдадом, однако ситуация может измениться с ростом объема добычи. «Сейчас правительство  платит курдам за то, чтобы они оставались в составе Ирака, сказал Нэт Керн (Nat Kern), издающий информационный бюллетень по нефтяной экономике этого региона. — Но пройдет пять лет, и оно заплатит им, чтобы они вышли из его состава». Это парадокс, но единственное, что может удержать курдов от отделения, это рост нефтедобычи на юге. Иракские официальные лица прогнозируют, что в предстоящие шесть лет она вырастет почти в три раза, намного превзойдя все возможные доходы собственно курдского региона. 

Спор из-за нефти это лишь часть проблемы. Курды ощущают, что у них мало общего с арабоязычными регионами Ирака, кроме воспоминаний о той резне, которую устраивал Саддам. (В 80-х и 90-х годах было уничтожено 200 тысяч курдов, и они называют тот период войной на уничтожение.) Нефтяные деньги преобразили Эрбиль, и сегодня он мало похож на Багдад. «В Курдистане руководство крадет около 20 процентов, но 80 процентов доходит до людей, — сказал мне в Эрбиле один курдский знакомый. — А в Багдаде все наоборот». Теперь на юге вечный конфликт, а курдский регион быстро развивается, и поэтому психологические различия растут день ото дня. «Мы ведем речь о культуре жизни, - сказал мне Фуад Хусейн. — А они деятельно продвигают культуру смерти».

9. В ноябре, когда в Ираке произошла эскалация насилия, Малики поехал в Вашингтон, чтобы попросить президента Обаму о помощи. Это была весьма любопытная сцена: сварливый националист Малики, выпроводивший американцев из Ирака, спустя неполных два года оказался в американской столице. Официальные лица из Белого дома, встревоженные перспективой краха иракского государства, быстро согласились поставить ему 150 ракет Hellfire и 20с лишним ударных вертолетов Apache. 

Белый дом не принял во внимание обеспокоенность по поводу политики Малики, которая довела Ирак до конфликта. Вместо этого он обвинил во всем Сирию, где гражданская война стала инкубатором жестоких экстремистов, число которых увеличивалось с тревожной скоростью. Длинная, опустевшая граница между двумя странами фактически исчезла, и джихадистские группировки Сирии и Ирака действуют там совместно. «Район между Алеппо и Анбаром стал одним из самых страшных мест», — сказал мне высокопоставленный представитель администрации.

Эмма Скай считает, что бедственное положение Малики это результат политики Белого дома. Буш и Обама очень сильно надеялись на Малики и сделали его настолько сильным, что его авторитарные действия стали просто неизбежны. «Неужели мы просто ошиблись в Малики и Карзае, неужели нам так не повезло? — спросила Скай. — Нет. Малики не был таким в самом начале. В таких местах, и особенно в Ираке, руководители должны заключать политические сделки. А мы делаем их настолько сильными, что необходимость в таких политических сделках у них исчезает. Так что мы подрываем все шансы на стабилизацию. А это губит Ирак. Мы усиливаем человека, создающего проблемы». 

Крокер увидел в Ираке одно непреднамеренное последствие долгой войны Америки: созданное нами государство без нас не работает. Американцы передали иракцам конституцию, передали регулярные выборы, парламент численностью 275 человек, где четверть мест занимают женщины. Бывший посол Джеффри оптимистично заявил мне: «Малики обеспокоен по поводу своего переизбрания. Сколько в мире арабских стран, о которых можно сказать то же самое?» И тем не менее, парламент Ирака, как и сама страна, застрял в кажущемся вечном тупике. 

За девять лет посреднической деятельности американцы сделали себя незаменимыми. «Мы жестко запрограммированы на иракскую политическую систему, — сказал мне Крокер. — С первых дней все мы с глубоким недоверием относились друг к другу. Уступки и компромиссы означали предательство и смерть. Но мы могли заставить их прислушиваться к нам. Для этого нужно было постоянное взаимодействие. Мы ездили к Малики и объясняли ему наши взгляды. И мы спрашивали его, примет ли он какие-то меры. Иногда мы добивались от него этого, но он ставил условие, что сначала какие-то вещи должно сделать  суннитское руководство. Тогда мы ехали к суннитам. Так все и работало».

«Больше мы этого не делаем, — продолжил Крокер, — но система до сих пор слишком недоразвита; есть слишком много подозрительности, и эти руководители слишком многое пытаются делать по отдельности, сами. Мы по-прежнему являемся для них надежным посредником. Но нас там нет».

Источник - http://inosmi.ru

Оригинал - http://www.newyorker.com

Социальные сети