Вмешательство исламского мира в войну в Югославии. Поставки оружия. Движение моджахедов: идеи и практика

Автор: Валецкий Олег Рубрики: Европа Опубликовано: 10-06-2009

Босния и Герцеговина стала первым местом в послевоенной Европе, где ислам появился не только как религиозный, но и как политический фактор. Разумеется, «ислам» понятие широкое, и для его обьяснения нужна отдельная работа.

Без сомнения, оригинальным и успешным шагом мусульманского военно-политического верха было создание сил моджахедов. Изучению этой темы уделено мало внимания. Причины подобного невнимания лежат опять-таки в догматизме в идеях и политике современного западного мира, частью которого, пусть и со многими оговорками, была как Югославия, так и Босния и Герцеговина. В югославской войне джихад впервые после балканских войн (1912–1913 годов) опять появился в Европе, но в данном случае он вспыхнул с куда большей силой в постсоциалистической Боснии и Герцеговине конца XX века, нежели в полуфеодальной распадавшейся Турции начала ХХ века.

Первый официальный отряд моджахедов «Эль-Моджахедин» создан приказом начальника Генерального штаба Армии Боснии и Герцеговины от 13 августа 1993 года в составе 3-го корпуса Армии Боснии и Герцеговины.

Возникает вопрос, каким образом тысячи моджахедов были переброшены в Среднюю Боснию в разгар мусульмано-хорватской войны, так как очевидно, что ни сербы, ни хорваты видеть их там не желали.

Если исключить период начальной неразберихи, тяжело найти иной путь сюда, нежели через хорватское побережье. С сербской стороны путь был герметически закрыт не только Югославией, но и сербскими землями РС и РСК. Возможность прохода групп моджахедов там была практически равна нулю. Даже если бы кто-то из местных «шверцеров» (военных спекулянтов) за большие деньги и смог бы выбить где-то желаемую поддержку у местной власти — все равно кто-то бы проговорился, а это вызвало бы такой взрыв, что перебили бы и спекулянтов, и их «защитников» из властных структур. Вряд ли моджахедам был смысл рисковать, пробираясь сотни километров по незнакомой территории, заполненной вооруженными людьми, знающими все тайные пути и дорожки. К тому же, коль исходной точкой была бы Албания, то она находилась под контролем западных спецслужб, да и в саму Албанию моджахедам можно было попасть только Адриатикой, где находились ВМС НАТО и Евросоюза.

Ответ дал бывший командир 206-ой «Витешкой» бригады, действовавший в данном районе, полковник Шемсудин Муминович. В интервью телепередаче «60 минут» от 28 февраля 2005 года он обвинил «Запад» за данное моджахедам разрешение прибывать в Боснию и Герцеговину. В американских источниках упоминалось, что один из официальных партнеров Пентагона, фирма MPRI (Military Professional Resources Inc.), бывшая очевидно тесно связанной со спецслужбами Запада, считала, правда, в Косово и Метохии в 1998–99 годах, весьма удачным шагом привлечение моджахедов в ряды албанских партизан. Видимо, подобный вывод у них мог возникнуть на основе опыта Боснии и Герцеговины, хорошо изученного их британскими коллегами. Как раз в Средней Боснии и были дислоцированны британцы (усиленный батальон) в составе миротворческих войск ООН. Впрочем, британцы с исламским вероисповеданием присутствовали и в отрядах моджахедов, а в бригаде ХВО «Краль Томислав», сыгравшей большую роль в начале войны, было много британских наемников, а также добровольцев из западноевропейских праворадикальных движений, в том числе британских.

То влияние британских спецслужб, которое они оказывали в создании отрядов моджахедов, свидетельствовало об их «всеядности» — готовности сотрудничать с кем угодно и как угодно. Понятно, что британцы не могли напрямую руководить моджахедами, поэтому можно предположить, что речь идет о политике договоров двух силовых структур — британской и исламских фундаменталистов. Последним было проще договориться с местными мусульманами, тем более, что, сменивший Халиловича, Расим Делич, как и группа бывших офицеров ЮНА, отличались полной послушностью СДА.

Ведущей личностью в СДА, ответственной за сотрудничество с исламским миром, был Хасан Ченгич, распоряжавшийся полевым аэродромом, созданным под Високо. Именно под Високо находилось отделение Генерального штаба Армии Боснии и Герцеговины, чьим начальником до июня 1993 года и был Расим Делич. На этот аэродром самолеты прибывали только с ведома командования южного крыла ВВС НАТО, и поэтому путь моджахедов в Боснию и Герцеговину, оказывается, был и не столь сложным

В Боснию и Герцеговину прибывали так же иранские инструкторы и советники, главным образом, из состава корпуса «Стражей исламской революции», и довольно сложно определить, кем они были — инструкторами и советниками или моджахедами. Иран здесь вел свой джихад и все его военные, попадавшие в Боснию и Герцеговину, становились моджахедами.

Однако, главную роль в организации движения моджахедов в Боснии и Герцеговине играли фундаменталистские суннитские организации из арабских стран (Египет, Палестина, Сирия, Иордания, Алжир), в которых они находятся на нелегальном положении, ведя с мусульманскими властями свой джихад. Для них Босния и Герцеговина была «святой землей». Их нельзя называть ни наемниками, ни агентами спецслужб, хотя и такие в их рядах встречались. Две их самые известные организации — египетские «Гама-эль-ислами» и «Джихад», а также алжирская «ГИА» — были представлены в лице высшего круга своих руководителей: Абу Талат и Анвар Шабан (Гама-эль-ислами), Салиман Мехерзи (ГИА), Айман Завахри (Джихад). В Боснии и Герцеговине они нашли базы, оружие, опыт, знания и связи и этим показали, что являются реальной и весомой силой, способной напасть на любую страну.

Характерно, что большую активность в Боснии и Герцеговине проявляли моджахеды из Египта и Алжира, чьи сотни тысяч эмигрантов заполонили Европу, в особенности Францию и Италию. Это говорит о том, куда и откуда будет нанесен новый удар джихада.

Многие из нескольких тысяч моджахедов, находившихся в армии Боснии и Герцеговины, после войны остались жить в районе Зеницы, Какня, Травника и, в первую очередь, в бывшем сербским селе на Озрене-Доня Бочина и в нескольких соседних селах, ставших до середины 2001 года их базами и одновременно местом жительства. Организованное движение моджахедов (Организация исламской омладины) смогло не только сохраниться после войны, но и организовать посылку новых добровольцев сначала в Албанию и в Косово (1998–99 гг), а затем и в Чечню (1999—2002 гг.).

В Боснии и Герцеговине в 1992–95 годах в боевых действиях участвовали члены различных фундаменталистских движений из многих исламских стран: Алжира, Египта, Иордании, Сирии, Ливана, Пакистана, Турции, Ирана и др. И просто абсурдно было сводить побудительные мотивы всех этих движений к деньгам, как, например, в отношении организации «Исламское бюро» из весьма богатой Саудовской Аравии, чьи члены действовали как в Боснии и Герцеговине, так позднее и в Косово. Типичный пример — отряд «Абу Бекир Сидик», действовавший в районе Дреницы в 1998 году под командованием Экрема Авдии, местного албанского моджахеда, бывшего бойца отряда «Эль-Моджахедин» из Тешня, бывшего в составе армии Боснии и Герцеговины, одновременно с тем успевший закончить исламский университет в Медине (Саудовская Аравия). Такие организации, как Исламское бюро (чей вождь Абдулах Духайман был одним из командиров отряда «Эль-Моджахедин» в войну), главным образом, вкладывают деньги и весьма внимательны в выборе людей. Наконец, алжирская GIA и палестинский HAMAS, чьи люди были в рядах армии Боснии и Герцоговины, ведут слишком серьезную борьбу в своих странах, чтобы относиться к их появлению в Югославии, как к малозначительной вещи, а к их деятельности — как к авантюризму или бандитизму. В ещё большей степени это относится к иранским моджахедам, посылавшихся государственной организацией Ирана — Корпусом стражей исламской революции, прямо проводившим государственную политику Ирана по разжиганию в мире исламской революции, что не исключало противоречий шиитского Ирана с суннитской Саудовской Аравией, достигавших большого размаха в Боснии и Герцеговине.

Моджахеды, хоть и упоминались СМИ как явление в югославской войне, но их цели и причины их появления не изучались. Указывались, конечно, отдельные факты чисто уголовных действий моджахедов, как, например, захват в 1997 году в мусульманском селе Тетово (Зеница) египетскими моджахедами мусульманской 15-летней девушки Эдины Мешанович, или арест мусульманской полицией 9 марта 1997 года француза-моджахеда Лионеля Димона и убийство джибутийского моджахеда Зеферина Бинияма, произошедшее при этом аресте, вызванном их участием 15 февраля 1997 года в грабеже бензозаправки, когда был убит полицейский. Эти факты служили сербской власти для обрисовки ещё более черными красками режима СДА, дабы всю мусульманскую Боснию и Герцеговину представить как европейскую версию Пакистана, что никакой реальной пользы сербской стороне не несло, зато отвлекало внимание от опасности моджахедов, да и всего фундаменталистского ислама. Известны фотографии саудовского моджахеда, вероятно из отряда «Эль моджахед» из Тешня, державшего отрезанную голову в руках, а ногой стоящего на отрезанных головах трех сербских военнопленных (Ненада Четковича, Благое Благоевича, Бранко Джурича), найденные у нескольких мертвых моджахедов под сербским Тесличем вместе с благословениями имама из Мекки Гадафера-эль-Меккия, пославшего в отряд моджахедов своего муллу Абу-абд-Аллах эль Аудия. Имеется захваченная видеокассета, на которой моджахеды отрезают голову сербскому пленному. Но ни найденные фотографии, ни видеозапись не послужили основанием для создания хотя бы какого-нибудь постоянного комитета по изучению исламской угрозы или созыва одной большой пресс-конференции для журналистов, а использовались лишь в довольно несвязной пропагандистской кампании против всей, далеко неоднородной, мусульманской Боснии и Герцеговины, и в ней мешалось все в одну кучу, из-за чего серьезный вопрос профанировался и отпадал сам собой. При этом с завидным постоянством употреблялся термин «наемник», хотя даже по статье 47-го Дополнительного протокола к Женевским конвенциям от 12.08.1949 года, принятому в 1977 году, наемник является лицом, не имеющим местного гражданства и получающим материальное вознаграждение значительно большее, в отличие от того, что получают бойцы одного с ним ранга в местной армии, при этом не является постоянным военнослужащим воюющих армий, ни посланным собственным государством, прямо не участвующим в данной войне.

Между тем, определенная часть моджахедов во время войны была официально послана Ираном, а более значительная их часть была местными мусульманами и, как и остальные, не имели в армии Боснии и Герцеговины материального вознаграждения больше положенного их рангу, если вообще его получали. Естественно, их собственные организации, как иностранные, так и местные, не оставляли их в нищете, типичной в этой войне для многих из участников.

Моджахеды ни во время войны, ни после нее особо не скрывались от глаз ни миротворцев ООН, ни военнослужащих SFOR, а по завершении войны особо активно действовали как раз в «американском секторе» Боснии и Герцеговины. Деятельность ЦРУ (CIA) и американской военной разведки (DIA) в отношении моджахедов была пассивного характера, хотя правительство США официально объявило исламский фундаментализм и терроризм одним из своих мировых противников. Войска IFOR (SFOR), правда, смогли закрыть 10 мая 1996 года лагерь АИД (тайной полиции Изетбеговича) Погорелица под Фойницей, арестовав нескольких иранских инструкторов, а OHR (международное западное представительство — фактически правительство в Боснии и Герцеговине) часто оказывало давление на мусульманскую власть с целью ограничить деятельность моджахедов, но все это не было серьезной борьбой, и отдельные факты столкновений с моджахедами сил IFOR (SFOR) ничего в этом не меняли. Борьба с исламским фундаментализмом велась силами IFOR/SFOR настолько нескоординированно, что нередко «фундаменталисты» оказывались информированными лучше, нежели офицеры миротворческих войск.

За провал (или сдачу) лагеря Погорелица заплатил 1996 г. жизнью Неджад Углен, тогдашний шеф АИД (мусульманская спецслужба, позднее распущенная). Поверившие OHR социал-демократы были с помощью шефа OHR Пэди Ашдауна лишены власти, а их человек — руководитель ФОСС (новая спецслужба всей федерации) Мунир Алибабич — был снят с должности. Американское командование распространяло среди своих военнослужащих в Боснии и Герцеговине листовки с предупреждениями остерегаться американского моджахеда Исы Аблулаха Али (Кевина Болта), ветерана войны в Афганистане и Ливане. Однако, ни его, ни кого-то другого из известных моджахедов арестовывать американцы не стали, хотя местных обвиняемые международным трибуналом в Гааге (почти одни сербы и хорваты) арестовывали (если те не успевали, договорится с западными спецслужбами) без особых проблем в результате организуемых «миротворцами» операциях, несмотря на то, что те имели право на аресты этих обвиняемых лишь в ходе «случайных» встреч. Не надо было особо разыскивать и многих бывших египетских моджахедов, что находились в списке разыскиваемых полицией террористов, посланных правительством Египта, так как многие из них были сотрудниками египетской медицинской «гуманитарной» организации «Международная гуманная помощь», действующей в Боснии и Герцеговине. Даже требования американского представителя к Изетбеговичу выслать десять иранских агентов, лишь помогли тем быстрее скрыться. После войны в Боснии и Герцеговине стараниями как местных, так и приезжих моджахедов возникла «организация исламске омладине» (Организация исламской молодежи), завоевавшая достаточно прочное влияние в среде местной молодежи и подключившаяся к отправке добровольцев сначала в Косово и в Чечню, а затем в Афганистан и Ирак.

Содействие моджахедов НАТО в Албании и Косово в 1998- 99 годах ни случайностью, ни сиюминутными финансовыми и политическими интересами кого-то на Западе объяснено быть не может, оно является проявлением «генеральной линии» всей западной политики, хотя абсолютное большинство военнослужащих НАТО этого, может, и не знает. В конце концов, само прибытие моджахедов в Боснию и Герцеговину проходило под полным контролем Запада. Первое время в 1991–92 годах отдельные группы наемников и добровольцев из исламских народов шли через Болгарию, Македонию, Грецию, Албанию, Косово и дальше через Санджак или Хорватию, но этот путь был довольно опасен, и посылались по нему, вероятно, «дешевые» боевики, набранные на скорую руку. К тому же, далеко не все из них были моджахеды из фундаменталистских организаций, ибо было отмечено появление в рядах мусульманских сил членов националистических движений албанцев и «боснийско-санджакской» эмиграции, турок из Турции, а также подобных организаций бывшего СССР. Упоминались боевики из Азербайджана, Чечни, Татарии, а то и из самой Москвы, но чаще говорилось о туркменах. Правительство последних в конце 1991 года — в начале 1992 года участвовало в оплате поставок оружия мусульманским силам «Патриотской лиги» (московское представительство сараевской фирмы Унион-инвест, а возможно, и московское представительство тоже сараевской фирмы «Враница»). Разумеется, почти все приезжавшие мусульманские боевики, употребляли в речи понятие «джихад», близкое любому мусульманину, но к организованным фундаменталистским исламским движениям они принадлежали не всегда.

К концу 1994 года в мусульманских вооруженных силах находилось до 3–4 тысяч (возможно и больше) моджахедов, собранных, главным образом, в несколько отрядов, дислоцированных, в основном, в районе Зеницы (7-я бригада или отряд «Эль джихад» и отряды (рота-батальон) «Зелена легия» и «Герила», Тешня (отряд (батальон) Эль-Моджахедин), Коницы (отряд (рота-батальон) «Мудериз») в составе 3 корпуса (командующий бригадный генерал Энвер Хаджиомерович). Однако существовали отряды моджахедов и на других фронтах, в том числе в «защищенных» ООН зонах Сараево и Бихача. В этих частях со временем все большее количество составляли местные мусульмане, проникавшиеся с ходом войны духом ислама, видевшие высокую боеспособность моджахедов и желавшие воевать подобно им.

В «сухом остатке» войны в Боснии, кроме 200 тысяч погибших и создания явно нежизнеспособного искусственного образования, реально управляемого Евросоюзом, лежит констатация очевидных фактов:
Сама возможность резкой радикализации мусульман Боснии была бы невозможна без влияния и прямого физического участия моджахедов из стран Северной Африки, Афганистана. Пакистана и Саудовской Аравии. В свою очередь, это участие обеспечивалось явной благосклонностью и прямой поддержкой Запада, небезуспешно разыгрывавшего исламскую карту против сербов. Как ранее Запад использовал исламскую карту в Афганистане против СоветскогоСоюза.
Несмотря на мирные Дейтонские соглашения 1995 года, предусматривавшие выезд всех иностранцев из БиГ, значительная часть моджахедов, прежде всего из состава мусульманской бригады «Эль-Моджахедин», осела в МХФ (мусульмано-хорватской федерации, входящей в Боснию).
Именно они, эти моджахеды, явились прямыми участниками конфликта в Косово на стороне УЧК (Армии освобождения Косово). Причем косовских албанцев удалось быстро, в отличие от большинства боснийцев, в значительной степени вовлечь в джихад.
В настоящее время на территории МХФ существуют тренировочные лагеря моджахедов. В которых моджахеды передают свой боевой опыт и, что не менее важно, проводят идеологическую обработку молодых мусульман. Как боснийцев, так и представителей самых разных стран, включая косовских албанцев, Чечню и бывшие южные республики СССР. По оценкам Независимого военного обозрения, в 2002 году организацией «Активная исламская молодежь» (АИМ) обучалось в подобных лагерях около 5 тысяч человек.
То, что Босния сегодня является европейским плацдармом «Аль-Каиды» — бесспорный факт. Парадокс в том, что, несмотря на боснийские паспорта, участниками подготовки и проведения терактов в Европе и создания сетей ячеек являются все-таки в основном выходцы из стран Северной Африки и Пакистана.

Социальные сети