Она убивает людей на расстоянии 12000 километров

Рубрики: Переводы, Судьба Опубликовано: 13-12-2016

Ее называют «Искра». Она управляет беспилотным самолетом. Она устала от плаксивых мальчишек. И она совсем не прочь сеять смерть. 

Энн выбралась из постели в своем доме на севере Лас–Вегаса примерно в 22:00 и начала готовиться к смене. 

Она собрала свои каштановые волосы в пучок и надела летный костюм оливкового цвета. На кухне она упаковала фрукты, чтобы перекусить во время смены, и положила домашнее задание в ланч–бокс размером с рюкзак, так, на случай, если ночь будет скучной. Обычно ей не выпадает шанс открыть книгу во время смены. 

Попрощавшись со своим псом, помесью шарпея и питбуля, она вышла из дома и присоединилась к тысячам людей, так же едущих на ночную смену. Большинство из них едут в казино и отели в городе, но Энн направляется на авиационную базу Крич, на войну.  

Энн, штаб–сержант военно–воздушных сил США, оператор дистанционно–пилотируемого летательного аппарата (ДПЛА), или просто «датчик». Она отвечает за миссии эскадрильи воздушной разведки над Ираком и Афганистаном. В арсенале Америки мало более беспощадного оружия, чем телепилотируемый самолет, часто называемый «беспилотником». Уже больше десятилетия Соединенные Штаты пилотируют беспилотники над Афганистаном и Ираком, предоставляя наземным силам глаз в небе для отслеживания террористов и боевиков, и, в большинстве случаев, огневые средства для их устранения. 

По пути на работу Энн, или «Искра», как ее зовут коллеги–операторы, не обращала внимания на пустыню за окном. Шел 2009 год, и президент Обама посылал войска в Афганистан. Мысли Искры были в пустыне за 11 тысяч километров оттуда. За следующие 24 часа она обнаружит боевика, увидит, как он погибает от ракеты Hellfire, и проследит за его похоронами перед тем, как завершит смену пивом на завтрак и прогулкой на площадке для выгула собак.
 
Приборная панель пилота на станции наземного управления показывает изображение грузовика с камеры беспилотника MQ–9 Reaper во время тренировочной мисс
 
Приборная панель пилота на станции наземного управления показывает изображение грузовика с камеры беспилотника MQ–9 Reaper во время тренировочной миссии. Беспилотник Reaper размером с истребитель может летать до 14 часов подряд, полностью загруженный бомбами с лазерным наведением и ракетами воздух–земля.

Ночная смена

Дистанционно–пилотируемые летательные аппараты стали символом нынешних войн Америки, как в Афганистане и Сомали, так и в Сирии. И даже спустя 14 лет после того, как американский «беспилотник» сбросил первый снаряд на боевика Аль–Каиды, мораль и законность удаленной атаки остается предметом напряженных споров. В этом году правительство США призналось, что с помощью «беспилотника» по ошибке был убит американский гражданин, взятый в заложники Аль–Каидой. Это вызвало новую волну дискуссий о том, насколько оправдано применение ДПЛА.  

The Intercept опубликовали новые документы о миссиях ДПЛА в Афганистане, Сомали и Йемене. И эти документы создают убийственную картину ДПЛА, включая исследование самих внутренних войск Соединенных Штатов, которое показывает «критическую неточность» в процессе опознания цели. То, как государство опирается на мобильные телефоны, привело к убийству неверной мишени. Новые документы также ставят под сомнение точность дистанционно–пилотируемых самолетов. The Intercept сообщает об убийстве более 200 человек в Афганистане с Января 2012 по Февраль 2013 года, из которых только 35 были реальными мишенями.  

«Эта возмутительная слежка за людьми, занесение их в списки и присвоение номеров... вынесение смертного приговора без каких–либо предупреждений — все это с самого начала было крайне неправильно, — говорит источник документов. — Мы позволяем такому происходить. Но под “мы” я подразумеваю каждого гражданина США, у которого теперь есть доступ к этим документам, но он все равно не пытается ничего изменить».  

Но при таком количестве внимания, оказанного дистанционно–пилотируемым самолетам, мужчина и женщина, управляющие самой оспариваемой боевой системой 21–го века, остаются в тени, за исключением сообщений об ударах, особенно в случае попадания снаряда в мирного жителя. The Daily Beast опросили более двух дюжин офицеров военно–воздушных сил США и авиаторов в сообществе ДПЛА в прошлом году на авиабазе Холломан в Нью–Мексико, учебной базе ДПЛА, чтобы поговорить о жизни в сообществе и узнать, каково это — вести контртеррористические операции с воздуха. Поскольку многие из них планируют присоединиться к боевой эскадрилье, мы решили называть пилотов и операторов по именам или позывным. 

Первое, что нужно было сделать Искре по прибытии на работу в тот день в 2009–м году, это узнать из расписания оперативного дежурного, с кем она летает в эту ночную смену. Как и рабочие на фабриках, экипаж работает посменно, иногда летая по 8 часов подряд. Пилоты и операторы постоянно чередуются, так что часто оператор летает каждую смену с разными пилотами. 

Она летала с Патриком, долговязым бывшим бомбардировщиком В–1. Тесть Патрика, бывший оператор системы управления оружием F–4, уговорил его присоединиться к военно–воздушным силам. Патрик был пилотом эскадрильи В–1 и сбрасывал бомбы на Афганистан, но из–за того, что шесть месяцев вдали от семьи было слишком долго для Патрика, он вызвался летать на разведывательно–ударном MQ–9. Сообщество ДПЛА было наилучшим решением, чтобы одновременно быть дома и летать на боевые миссии.  

«Когда я был лейтенантом, у меня уже было трое детей, казалось, этому не будет ни конца ни края, — говорит Патрик, который теперь тренирует новых пилотов на базе Холломан. — Я сделал вазэктомию, и экипаж узнал об этом, поэтому они прозвали меня «Пик» (прим.пер.: английское «spade — пика» созвучно со «spayed — стерилизован» — игра слов). Все думают, что это как–то связано с картами. 

Искре нравилось летать с Пиком. Он был вальяжным и доверял ей всю работу. До начала карьеры в военно–воздушных силах Энн работала в казино в Луизиане, чтобы оплачивать учебу. Она начинала специалистом по анализу видовой информации, определяя активность боевиков на спутниковых изображениях. Потом ее перевели на программу беспилотных самолетов. Свое прозвище она заработала из–за наушников, сплошь покрытых стразами. 

«Я использую их, чтобы кастрировать врага в загробной жизни, — говорит Искра, — многие радикальные джихадисты верят, что если их убила женщина, они не попадут в рай. Учитывая, как они обращаются со своими женщинами, я не против сыпать соль на рану». 

Искра и Пик услышали гул в помещении.  

«Эй, мы готовимся к удару, — сказал один из товарищей Пика, — возможно, нам придется выстрелить в вашу смену». 

И задачей Искры будет довести ракету до цели.  

 
В Кандагаре, на юге Афганистана, где находится опорный пункт Талибана, американские военные используют беспилотники Predator для уничтожения врагов. Т
 
В Кандагаре, на юге Афганистана, где находится опорный пункт Талибана, американские военные используют беспилотники Predator для уничтожения врагов. Там их примерно 8 штук.

16–ти секундная отметка 

Каждая смена начинается в помещении для предполетного инструктажа, большом амфитеатре с проектором, который показывает изменения в погоде, объект разведки в Афганистане и состояние беспилотных самолетов Reapers и Predators на различных заданиях. После него Искра и Пик задержались для инструктажа атаки, их сегодняшнего задания. Другой экипаж беспилотника Reaper присоединился к ним. 

Целью был один из лидеров талибов. Эскадрилья несколько последних недель наблюдала за ним, а теперь был отдан приказ нанести удар. Специалист по анализу разведывательных данных показывает несколько слайдов на экране, схематически изображая атаку. На экране мелькнул слайд с увеличенным изображением лагеря. В восточной части находилось кладбище. В западной части разместился лагерь, где жила мишень. Его мотоцикл, на котором он отправлялся на ежедневные собрания, был припаркован снаружи. 

"Я видела одного парня, который уползал от обломков. Он медленно умирал. Мне нужно смотреть, я не могу отвернуться."


Вся операция была спланирована по секундам. Наблюдая за ним неделями, экипаж выяснил, что ему потребуется 12 секунд, чтобы выехать на мотоцикле за пределы лагеря. По плану нужно было ударить по нему на пустыре между лагерем и кладбищем. 

Пик и другой пилот будут кружить на беспилотниках прямо над мишенью. Если отклонится первый беспилотник, второй будет готов к выстрелу. У них будет 33 секунды, чтобы открыть огонь. Служба разведки хотела, чтобы ракета Hellfire ударила по нему на 16–ти секундной отметке.  

Уровень планирования был типичным для спланированных атак, утверждает Пик. 

«Вся собранная информация дает нам уверенность в том, что это верная цель, и сводит к минимуму сопутствующие разрушения, — сказал он, используя военный жаргон для обозначения жертв среди гражданского населения. — Мы хотели выстрелить в него между Пунктом А и Б, чтобы не допустить сопутствующих разрушений. Никто из хороших не должен был пострадать, а плохой парень должен был погибнуть». 

Но эти спланированные атаки не единственные для ДПЛА. Армия США также практикует «охоту на террористов с беспилотников» — та, в которой ребята, такие как Пик, могут пустить в ход ракету, если мишень просто ведет себя, как террорист. В этом случае намного сложнее убедиться, что погибнет плохой парень. Уоррен Вайнштейн, американский заложник Аль–Каиды, был случайно убит именно в ходе такой «охоты на террористов».  

«Я, в первую очередь, отец, а во вторую — пилот ВВС, — говорит Пик. — Обидь невинного ребенка, и мне не составит труда убить тебя».

После инструктажа Искра и Пик отправились на станцию наземного управления, кабину авиадиспетчеров беспилотных самолетов, расположенную снаружи здания штаба эскадрильи. Станция управления — это помещение размером с металлический грузовой контейнер с дверью в одном конце, и мониторами с двумя креслами в другом. Слышно жужжание нескольких кондиционеров, остужающих электронную аппаратуру. Свет приглушен, чтобы пилот и оператор могли видеть мониторы. 

Внутри станции наземного управления были другие пилот и оператор, готовые сдать свой пост. Беспилотник уже находился в воздухе и кружил над участком цели. Сообщество ДПЛА уникально для военно–воздушных сил. Пилоты дистанционно–пилотируемых самолетов на территории США никогда не взлетают и не приземляются. Экипажи, переброшенные заграницу, совершают все взлеты и посадки.  

На мониторе тот же лагерь, что был на слайдах во время инструктажа. 

«Видел, как включился свет, — пилот сообщил Пику и Искре. — Пока что его самого не видно». 

Сначала Искра сменила другого оператора. Упав в кресло, она придвинулась поближе к пульту управления — ей нравится быть прямо у монитора. Она подключила свои блестящие наушники и принялась настраивать картинку на экране. 

Пик забрался в кресло пилота рядом с ней и проверил показатели уровня топлива и прочие приборы. Так как он не мог услышать двигатель или почувствовать, как самолет ведет себя на ветру, измерительные приборы были его единственными указателями. 

«Я хочу убедиться, что все, что может пойти не так, не пойдет не так с самой первой минуты», — говорит Пик. 

Когда ушел другой экипаж, на станции наземного управления ДПЛА наступила тишина. Дверь была заперта. Пик и Искра еще раз прошлись по плану атаки. Они обсудили желаемое место контакта с целью, то есть точку, куда ударит снаряд. Они обговорили, куда Искра направит ракету, если выстрел будет прерван. 

«Напомни мне, когда услышишь разрешение на открытие огня, автоматически включить лазер», — сказал Пик, ссылаясь на луч света, который приведет ракету Hellfire к цели. 

Весь процесс занял примерно минут 15. Потом они затихли в ожидании появления мишени.
 
Беспилотником Predator управляют из Лас–Вегаса, но все взлеты и посадки совершает экипаж в Кандагаре. На этих беспилотниках очень мощная инфракрасная
 
Беспилотником Predator управляют из Лас–Вегаса, но все взлеты и посадки совершает экипаж в Кандагаре. На этих беспилотниках очень мощная инфракрасная камера.

Образ жизни

Лагерь был приземистым зданием бежевого цвета с железными воротами. Мотоцикл мишени был припаркован у стены. Ничего не происходило. Пик поддерживал беспилотник по схеме полета в зоне ожидания. Искра не отрываясь следила за лагерем, поворачивая камеру так, чтобы перекрестье оставалось на здании. 

«Это довольно захватывающе первые 8 или 10 раз, когда ты выставляешь все настройки до совершенства», — говорит Пик. 

Но это быстро надоедает. Следить «не мигая глазом» за мишенью — одна из главных задач ДПЛА, но она же и самая скучная. Экипажи могут часами следить за одним домом. 

Чтобы сосредоточиться, экипажи придумали убивающие время игры. Они обсуждают лучшие рестораны Лас–Вегаса, отслеживают результаты спортивных игр и играют в ДПЛА–бинго по защищенному Microsoft Internet Relay Chat, текстовому мессенджеру, созданному для передачи информации между экипажами и вспомогательным персоналом. 

«Пилот создает карты, и каждый раз, когда на экране появляется осел или машина, ты зарабатываешь очки», — рассказывает Искра. 

Экипажи говорят, что видели, как боевики испражняются в лесу бесчисленное количество раз или как они занимаются сексом, иногда с животными. Один оператор рассказал, что наблюдал, как афганская мишень боролась с козой целый час. Иногда они сильно приближают изображение, чтобы аналитик разведки тоже мог посмотреть. 

Нет ничего необычного в том, что экипаж следит за мишенью два–три месяца. Постоянное наблюдение создает такой контакт с мишенью, которого нет у других пилотов и даже солдат. Экипаж узнает о семье мишени. Они знают мечеть этой семьи, знают, в какую школу ходят дети. 

«Я понимаю, что рождается связь с мишенью, — говорит Искра, — но ты плохой парень и ты делаешь плохие вещи людям, которых я защищаю. Мы не просто разрушаем там все. Есть причина. В итоге нужно просто сосредоточиться на этом и остальное становится неважным». 

Возвращаясь к лагерю, Искра и Пик ждали и наблюдали несколько часов. Через два часа от начала их смены мишень наконец вышла, в мешковатой рубашке и штанах — типичной одежде для этого региона. 

«Он выходит», — сказала Искра, направляя перекрестье так, чтобы человек оказался в центре. 

Пик и Искра взволнованно смотрели на него. Перекрестье было направлено на него, пока он остановился у стены, чтобы отлить. Закончив, он вернулся в лагерь. Все продолжалось в том же духе еще часа четыре, пока он наконец не сел на мотоцикл. 

Наушники надеты. Дополнительные радиоприемники отключены. Никто не может войти в комнату. Воцарилась тишина. 

«Мы выпускаем клыки», — сказала Искра. 
 
Беспилотник MQ–9 Reaper на аэродроме в Афганистане.
 
Беспилотник MQ–9 Reaper на аэродроме в Афганистане.

Клыки

Пальцы Искры начало покалывать, пока она сдерживала перекрестье на цели. Так всегда бывало прямо перед выстрелом. Во время своего первого удара ее рука онемела от беспокойства прямо перед тем, как направить бомбу с лазерным наведением на группу из 15 боевиков в Афганистане. 

«Я помню, как думала, что собираюсь сбросить бомбу прямо на этого чувака, — говорит Искра. — После пяти, шести, десяти раз это уже простой рабочий день». 

Пик держал уровень самолета и вел его к цели. Человек завел мотоцикл и съехал на грунтовую дорогу. Перекрестье не колебалось. 

Пока Искра преследовала мужчину, Пик проверил траекторию полета и начал считать в уме. При нынешней скорости он бы его упустил. И другой экипаж получил бы выстрел. Это как жеребьевка, которую он проиграл. 

«Выход», — сказал Пик, отдавая выстрел другому экипажу и оповещая об этом Искру. 

У него и Искры не было времени на волнение об упущенном выстреле. Им нужно быть готовыми довести дело до конца, если первый выстрел не удастся. Икра следила за мотоциклом. 

«Ты почти надеешься, что другой парень оплошает и мы сможем выстрелить», — говорит она. 

Пик вернулся на исходную и начал возвращаться к мишени, пока стрелял другой экипаж. Пара снарядов Hellfire сорвались с беспилотника и приземлились прямо перед мотоциклом, осыпая мишень осколками. Другой самолет отступил, и Пик занял его место. Искра держала перекрестье прикованным к облаку дыма и пыли от удара. Их задачей было дать оценку причиненному ущербу и справиться с эмоциями, которые чувствуешь, когда забираешь жизнь за тысячи километров отсюда. 

«Когда стреляешь в грузовик, полный людей, конечности разбросаны повсюду, — говорит Искра. — Я видела одного парня, который уползал от обломков. Он медленно умирал. Мне нужно смотреть, я не могу отвернуться. Нельзя быть мягкой женственной девочкой на этой работе. Таких людей потом ждут ночные кошмары». 

Операторов ДПЛА тревожит не сам выстрел, а то, что за ним следует. В отличие от своих собратьев–бойцов, экипаж беспилотников часто слоняется поблизости после удара, чтобы убедиться, что он был успешным и собрать побольше информации для разведки. Чтобы сделать это, оператор держит взорванное тело в центре кадра. 

Искра видела несколько горячих точек на земле, которые, скорее всего, были частями тела. Мишень была мертва, но это не всегда самое важное. В ракете Hellfire только пять с половиной килограмм взрывчатки, так что убедиться, что мишень в «узоре осколков», ранена осколком — это главное. 

Пока другой беспилотник летел на дозаправку и перевооружение, Пик оставался над мишенью, смотреть, как жители деревни бегут к тлеющему мотоциклу. Вскоре прибыл грузовик. Пик и Искра наблюдали, как они поднимают подорванное тело. 

«Это просто труп, — говорит Искра. — В детстве я нередко видела трупы оленей. Мы делаем то, что должны. Он мертв. Теперь мы собираемся смотреть, как его похоронят». 

Опрос 2011 года Центра надзора здоровья вооруженных сил показал, что экипажи беспилотников страдают от «высокого уровня стресса». Эксперты считают, что долгие смены и ожесточенные военные действия — это главные причины стресса. 

«Пилоты дистанционно–пилотируемых самолетов могут следить за одним участком земли несколько дней подряд, — говорит Джон Лин Отто, эпидемиолог и соавтор исследования, — Они являются свидетелями бойни. Экипаж пилотируемых самолетов этого не делает. Они убираются оттуда так быстро, как могут». 

У военно–воздушных сил есть свои бригады психиатрической помощи — психологи, капелланы, врачи, консультанты, работающие на больших базах ДПЛА для помощи пилотам и операторам. Но Пик говорит, что для него не проблема разделять работу и остальную жизнь. Он всегда думает об одном из своих первых инструктажей. Аналитик сказал ему, что Талибан и Аль–Каида надевали пояс смертника на детей. Он представил своих детей. 

«Я, в первую очередь, отец, а во вторую — пилот ВВС, — говорит Пик. — Обидь невинного ребенка, и мне не составит труда убить тебя». 

Но это не означает, что то, что они наблюдают на экране, никак не влияет на них. Пик видел однажды, как боевики Талибана взяли группу людей, связали их, завязали глаза и казнили их прямо посреди дороги. Он не мог ничего сделать. Искра говорит, что заплакала, когда наблюдала, как афганец вытащил свою жену во двор и избил. Ей хотелось выстрелить, но она не могла. Так что когда ей выпадает шанс это сделать, она не раздумывает. 

«Я знаю, что они делают со своими женщинами, — говорит Искра. — Если ты собираешься выстрелить ребенку в голову за попытку пойти в школу, я не возражаю, если тебя похоронят до заката. Я не вижу тут причин для грусти, потому что они убили бы меня за секунду, если бы могли». 

Мусульмане стараются похоронить мертвого прежде, чем зайдет солнце, так что большинство аналитиков видят похороны. 

«Если приходит много людей, то мы понимаем, что его многие поддерживали», — говорит Пик. 

Искра и Пик наблюдали, как около 50 человек выстроилось в длинные ряды рядом с могилой. Около 15 человек в ряду. Вся заняло где–то полчаса. Пока они хоронили мишень, Искра старалась сделать видео как можно четче. Аналитики разведки смогут просмотреть его позже, чтобы определить новую цель. 

В конце смены Искра и Пик доложили о ходе задания. Они пересмотрели запись удара, обсудили ошибки. Пик был доволен всем произошедшим, за исключением того, что выстрелить ему не довелось. 

Площадка для выгула собак

После доклада Искра встретилась с парой приятелей в баре, где подают завтраки и один бесплатный напиток для военнослужащих.  

«Это место, в котором чувствуешь себя ценным», — сказала она. 

Потягивая свое пиво Blue Moon, она заказала яичницу с беконом и сосиской. Ее приятели по эскадрилье были единственными ее знакомыми, с которыми можно обсудить атаки и стресс от работы. Искра говорит, что из–за работы ей сложно дружить с женщинами. 

«Ты ощущаешь себя немного оторванным от мира из–за того, что делаешь, пока все продолжают жить обычной жизнью, — говорит она. — Сложно чувствовать себя одной из женщин, которые просто хотят много детей и зависать перед тупыми реалити–шоу. Они не догадываются, настолько непрост мир за нашими границами, опасность, которую их детям придется увидеть в будущем. Они кажутся поверхностными и мелочными. Эта работа сделала меня нетерпимой к мелочным людям. Она открыла мне глаза на ужасы, происходящие в мире». 

Со свиданиями не легче. Она встречалась с менеджером бара и со студентом–фармацевтом, но их миры были слишком разными. 

«Ты хочешь встречаться с парнем, но все они кажутся обслуживающим персоналом, — жалуется она. — Они ворчат, сплетничают и жалуются на такие тривиальные вещи. Большинство из них помешаны на своем представлении о мужественности. Они думают, что их работа или деньги впечатляют. Но это не так. Мне плевать, какой вес ты жмешь. Опомнись». 

Сейчас она замужем за таким же оператором. 

«Приятно находиться рядом с кем–то, кто понимает, что ты можешь отнимать жизни и не быть при этом монстром», — говорит Искра. 

Дорога с работы до дома занимает у Пика час. Это время он использует, чтобы снять напряжение. Поездка — это разрыв между сражением и повседневной жизнью. К тому моменту, как он подъезжает к дому, солнце уже встает, и его дом наполняется звуками играющих детей. По пути в кровать Пик рассказывает жене о тяжелой ночи. Никаких подробностей, но достаточно, чтобы понять, что он не кружил всю смену вокруг здания. Он расскажет больше, когда проснется к ужину, а пока ему просто хочется отдохнуть». 

«Если я только что выстрелил за 11000 километров отсюда, я, пожалуй, не буду этого скрывать, — говорит Пик. – Нужно быть чрезвычайно довольным, что ты выполнил свою работу хорошо, и что в мире на одного плохого парня меньше, но грустно, что пришлось отнять жизнь человека». 

Искра вернулась домой к собаке, которой не терпелось отправиться на прогулку. Это их ритуал, они постоянные посетители площадки для выгула собак. Искре это нравится, потому что там нет военных. Она не «Искра» на площадке. 

«Здорово просто сидеть и играть с собаками, — говорит Искра. — Они заставляют меня радоваться, что я защищаю мир, в котором немалые средства уходят на облагораживание площадок для питомцев. Женщины, с которыми я там познакомилась, оказались сильными и независимыми, а собаки обеспечили нам тему для разговора, помимо работы. Это непринужденная атмосфера для отдыха». 

Ее друзья знают, что она работает на базе ДПЛА, но они понятия не имеют, каково это одновременно быть жителем тихого пригорода и вести войну за 11000 километров от поля битвы. 

«Были какие–то выстрелы сегодня?» — спросила одна из подруг. 

«Если и были, я не смогла бы тебе рассказать». 

Источник

Социальные сети