Командировка в Ливию и Египет. Часть 1. Граница.

Автор: Рыбаков Андрей Рубрики: Африка, Ливия Опубликовано: 26-05-2011

В конце апреля – начале мая специальный корреспондент Альманаха «Искусство Войны» отравился в Ливию и Египет в рабочую командировку. Мы начинаем выкладывать по частям его заметки и фотографии.

Первое, что бросилось в глаза по прибытию в Каир, так это полный дорожный хаос. Сигналы светофора, дорожную разметку и знаки местное население игнорирует полностью, все движение саморегулируется с помощью мигания фар, гудков клаксонов и непереводимых местных идиом. По началу меня удивило полное пренебрежение местных к сотрудникам дорожной полиции, египетскому аналогу российского ГИБДД, здесь они не являются королями дороги, а просто игнорируются, если, конечно, за ними не стоит машина с военными, местная детвора и молодежь высовывается из машин по пояс и показывает блюстителям порядка обидные жесты и выкрикивает оскорбления, полицейские скромно отводят глаза в сторону, делая вид, что не замечают.

После революции полиция потеряла последние остатки авторитета у населения, а население потеряла страх перед карательными органами. В первый же день в Каире я стал свидетелем, как подросток о чем-то пререкался на ночной улице с двумя полицейскими, дело дошло до криков и размахивания руками, полицейский попытался оттащить мальца в машину, но тот сопротивлялся, а ему на подмогу уже спешили простые прохожие, которые тут же включались в конфликт. Подобная ситуация теперь норма для всего Египта, выполнявшие при Мубараке помимо функций защиты населения от преступности, функции цепных псов режима, отлавливавшие местных «экстремистов» и просто недовольных теперь получили за свои действия сполна. В некоторых районах города полицейский без сопровождения военных вполне рискует не только получить порцию оскорблений от малышни, но и тумаков от разгневанных граждан. Еще хуже положение тех, кто при Мубараке занимался политическим сыском и репрессиями, они уже реально рискуют поплатиться жизнью за свою деятельность. Не так давно в Александрии разгневанная толпа сожгла дом и машину сотрудника местных спецслужб, отличившегося до революции особым рвением в борьбе с «экстремистами». Лишь чудом его самого и его семьи не было дома, когда толпа ворвалась внутрь. В некоторых других местах сотрудникам спецслужб везет меньше, и подобная волна судов Линча идет по Египту, нагоняя страх на тех, кто был не с народом, а с Мубараком. Доходит даже до того, что от особо одиозных активистов отрекаются их семьи и родители, на Востоке это даже хуже смерти.

Вообще сейчас функции контроля общественного порядка по большей части несет армия, армейские патрули это норма во всех городах Египта, и местное население этому только радо. Авторитет армии у людей выше звезд и поддержка ее действий безоговорочная. Египтяне так и говорят: «Армия с народом». Военные неплохо справляются с дополнительными обязанностями, египтяне вообще не криминальный народ, но даже в неспокойные революционные времена они ведут себя достойно, и я не разу не слышал и не видел грабежей, мародерства или подобных выходок. Во-первых - это контроль армии, во-вторых - общая сознательность, люди даже стали меньше мусорить на улицах. К примеру, те, кто живет в Каире уже давно, говорят, что до революции мусором был завален весь город, сейчас на порядок чище.

***

Из Каира до Матруха я добрался на рейсовом автобусе. За окном проносился нетипичный для жителя средней полосы пейзаж. Пустыни, поваленные ветром и частично занесенные песком щиты и заборы, засыпанные дроги. Заборы тянулись на десятки километров, их назначения я так и не полонял, за ними был только песок. Однако глаз зацепился за сюрреалистическую картину. В одно месте забор был проломан и по краям пролома начинался другой забор пониже, он уходил вглубь пустыни, в центре пролома стояла покосившийся транспарант, с надписью на арабском, а ниже кто-то приписал баллончиком «Patria o Muerte», кто и зачем это сделал посреди пустыни осталось тайной.

В пути показывали телевизионный спектакль, высмеивающий Мубарака его семью и окружение. Оперативно. В пути познакомился с интеллигентным арабом, Мустафой. Мустафа - школьный учитель, онвозвращался в Матрух со своей семьей, и узнав, что я еду в Ливию он предложил помочь, на автобусной станции он договорился с бомбилой, который собирал пассажиров до Эль-Салюма и, пожелав удачи, удалился.

На стоянке было немного не по себе, таксист ушел зазывать других пассажиров, а по площадке шныряла туда сюда гоповатого вида молодежь, явно находившаяся под веществами, сходство с «родными» гопниками дополняла шелуха от семечек, устилавшая их путь, черная кожаная барсетка в руках одного из них, и чалма, в темноте напоминавшая кепку-лужковку, сдвинутую на затылок. Они подходили к пассажирам, что-то спрашивали и шли дальше, завершив свой путь у небольшой кафешки, где сели на корточки и, поглядывая на прохожих, о чем-то неторопливо беседовали.

Вторым пассажиром был Тарек, офицер полиции. Поговорили с ним о политике, поругали власть. Тарек рассказал, что Мубарак хоть и был диктатором, но при нем этого не было, и показал в сторону парней, курящих траву прямо на ступеньках полицейского участка. «Какая революция любит полицию?» - сказал Тарек – «Когда наступает хаос первый объект ненависти это носители порядка».

Водитель нашел еще двух пассажиров, довольно тучных арабов которые, еле втиснувшись на заднее сидение, буквально вдавили меня в боковую дверь.

Бомбила гнал на скорости не ниже сотни по пустынной дороге под аккомпанемент арабской музыки. Было глубоко за полночь, в пустыне бушевала буря, на Юго-Западе было видно огромное зарево пожара. В Эль-Салюм мы не въехали, а просто влетели, я вышел из легкой дремы резким рывком от жесткой остановки.

Меня высадили около гостиницы, а машина, резко тронувшись с места, унеслась в ночь, окатив меня на прощание тучей дорожной пыли. Отель вышел примерно в 30-40 долларов, вообще изначально было желание «пободаться» из-за цены, но сонный араб за стойкой «включил дурака» в стиле «Моя твоя не панимай».

Тарек еще в машине сказал, что это единственная в городе гостиница, администратор настаивал на своей цене, и мне пришлось согласиться. Помимо меня на постое там были двое ООН-овцев, их белый джип с надписью «UN», выполненный черной изолентой стоял у входа. Сами ООН-овцы подорвались куда-то в три часа ночи, да так, что грохот стоял на всю гостиницу. Утром вышел в город осмотреться, решить вопрос с транспортом до границы и дальше в Бенгази. ООН-овцы вернулись, где-то в 12 я попытался напроситься с ними, они ответили, что сегодня едут по делам в Матрух, а через границу они поедут только на следующей неделе, если поедут вообще.

В городе, у местного «хакера», кажется, его звали Абдула, купил египетскую симку для поддержания связи с Москвой, колоритный мужик в черной чалме и с окладистой бородой, без лишних вопросов продал за 2 доллара сим-карту и вернулся к своему компьютеру, полностью отрешившись от окружающей действительности.

Потолкавшись на автобусной остановке, я познакомился с Саидом, дальнобойщиком из Тобрука, он как раз отправлялся в Бенгази с грузом овощей и фруктов и совершенно бесплатно предложил меня подбросить. Я с радостью согласился. Через час мы выдвинулись к границе.

По пути он кратко обрисовал ситуацию в приграничной зоне и, узнав что я говорю на французском, спросил есть ли у меня паспорт Пятой Республики. «Нет, только российский». «Могут быть проблемы, русских в Ливии не любят, ваше правительство поддерживает Каддафи». Это для меня не было секретом, читая репортажи из Ливии, еще в Москве я понял, что из-за неопределенной позиции российского правительства нас не особо рады видеть и в Триполи, и в Бенгази.

С Египетской стороны у самой границы стоят танки, с каждой стороны дороги штук по пять, стволы развернуты в сторону Ливии, вокруг них суетятся солдаты. На границе было достаточно оживленно, туда-сюда сновали легковушки, из Ливии шло огромное количество пикапов доверху нагруженных ломом чермета и старыми аккумуляторами. Я попытался сосчитать, но на двадцати махнул на это дело, потому как они пошли просто сплошным потоком.

Мы стояли в очереди из десятка фур груженных разными съестными припасами, Саид бегал то к одной, то к другой фуре, о чем-то спрашивая своих коллег. В конце концов, очередь пришла в движение, и мы подъехали к пункту дорожной полиции, на которой местные полицейские сверяли кузовные номера и номера двигателей с какими-то бумагами, Саид снял египетские номера, под ними были номера ливийские, и мы пошли в здание дорожной полиции. Внутри на двери висела бумага с надписью на арабском и большая наклейка с флагом ливийской оппозиции.

Вообще поддержка ливийских повстанцев в Египте если не 100%, то около того, в приграничных городах повсюду висят флаги повстанцев, местные с интересом следят за новостями с той стороны и очень близко переживают за победы и поражения соседей. Это и понятно, практически у всех там, в Тобруке, Бенгази и других городах Ливии живут родственники, друзья, они регулярно с ними созваниваются и достаточно неплохо осведомлены о происходящих событиях.

Закончив с дорожными формальностями, мы двинулись дальше на взвешивание. По пути Саид разъяснил особенности ливийской сотовой связи, у всех жителей приграничья две сим-карты, египетская и ливийская, оппозиция оперативно наладила свою связь и продает свои услуги за мелкий прайс всем желающим. Саид пообещал на той стороне купить местную симку, ибо на египетский телефон положить деньги крайне проблематично. Там же в ожидании нашей очереди к нам регулярно подходили местные мальчишки и предлагали поменять египетские фунты на ливийскую валюту, оппозиция начала печатать свои деньги и на той стороне в ходу только она плюс доллары, евро и прочая СКВ. Водитель сказал, что здесь лучше не менять, курс крайне невыгодный, лучше это сделать в Тобруке.

Разобрались с визами и стали ждать. На таможенном пункте, где ведется досмотр, и взвешивание большегрузного транспорта под навесом расположился лагерь беженцев из Черной Африки. Они бежали из Ливии после революции, но в Египет их из-за особенностей иммиграционного законодательства не пускают. Местный словоохотливый пограничник высказал версию, что проблема в боязни Египта того, что гастарбайтеры из Судана, Чада, Нигера, Сомали и других бедных стран не поедут транзитом себе на родину, а расползутся по всему Египту, создав тем самым еще одну головную боль для страны. Условия проживания у беженцев крайне тяжелые, очереди в единственный туалет, ночлег на продуваемом всеми ветрами пустыре под навесом досмотрового пункта. Часть беженцев живет внутри пограничных построек, они спят на полу и стульях в залах паспортного контроля, но эти считаются «счастливчиками», там условия получше. Среди беженцев работают гуманитарные организации, был замечен красный полумесяц и неопределенная мной организация, которую представляли белые женщины в синих футболках, они оказывают медицинскую помощь, решают проблему с едой, одеялами, и бытовым обустройством. Они ели справляются и постоянно находятся в движении, так что расспросить их подробней не получилось, они отделывались дежурным «Извините, мы заняты» - и скрывались в водовороте людской массы.

С ливийской стороны периодически были слышны выстрелы, причина пальбы осталось неясна, но гастарбайтеры из лагеря беженцев с тревогой посматривали в сторону границы, словно чего-то опасаясь.

Дальнобойщики, в ожидании разрешения, разложили столик и уселись пить чай, я сел с ними, водители расспрашивали меня о России, почему мы поддерживаем Каддафи и так негативно относимся к арабским революциям, я как мог, старался объяснить, что это не так, и в России просто мало знают о происходящем, и вообще люди разные, и если российские политики поддерживают Каддафи, это еще не значит, что его поддерживает весь народ, мы вообще их не выбираем, там все решают без нашего участия. «Ну а почему вы тогда не выйдите на свой Аль Тахрир и не выберете себе других политиков?», «Действительно почему?» - подумал я, но так и не нашел что ответить.

Так же водители пояснили, что так долго стоим, потому что пункт взвешивания работает только один, на остальных трех стоит импровизированный бивуак малийских гастарбайтеров, египетские погранцы из жалости разрешили им занять это единственное укрытие от дождя, поэтому теперь проезд границы на грузовике может занять от двух до шести часов. Раньше можно было просто подойди и фотографировать их лагерь, но за месяцы, проведенные в нечеловеческих условиях, беженцы озлобились, журналистам не доверяют, если увидят камеру, могут попытаться разбить, недавно они чуть не избили журналиста, решившего сделать несколько кадров.

Посовещавшись, водители уступили нам свое место в очереди из желания помочь русскому поскорее добраться до Бенгази, чтобы тот успел до темноты, я поблагодарил, и мы вновь двинулись. У самого выезда на «ничейную землю» Саид ввязался в спор с каким-то пограничником, поругавшись с ним минут пять, тот махнул рукой и мы поехали на Ливийскую сторону. «О чем спорили?» «Этот нехороший человек требовал взятку, потому что у меня якобы перевес, но я сказал, что перевеса нет, и вообще я везу российского журналиста, и если он дальше будет требовать с меня деньги, то ты – он указал пальцем на меня, - напишешь статью про коррупцию на египетской границе, и его уволят», - посмеялись.

У самого ливийского КПП он проинструктировал, не снимать, камеру не доставать, по возможности вообще молчать, про то, что из России не говори, пока не спросят, русских не хотят пускать в страну, но я попробую договориться у меня там есть знакомые. Окей.

На Ливийской стороне сначала проблем не было. Дежурившие на КПП бойцы разительно отличались от тех, кого показывали по ТВ и в фоторепортажах, суровые бородатые мужики с FN FAL, ни чего лишнего, разгрузки с магазинами, пара гранат. Никаких лишних обвесов, перевязи с пулеметными лентами и прочей рембо-атрибутики. Выправка присутствует, очень спокойные и вежливые, вообще во всем их внешнем виде, повадках, движениях, чувствуется профессионализм и какая-то матерость, видно, что для людей война - не балаган с пальбой в воздух и заезды на тачанках, а главное в жизни ремесло. Что они делали на границе, а не на фронте? У меня была только одна версия, сюда их отвели на отдых, граница место более-менее спокойное, чтобы привести себя в порядок и восстановить силы.

Однако попадались и комичные персонажи, вроде обвешанного гранатами молодого парнишки с длинами волосами, достаточно субтильный он сгибался под тяжестью пулемета в руках, но с важным видом ходил между стоявшими машинами и всем видом пытался казаться крутым малым, бородачи смотрели на него со снисходительной улыбкой.

Протягиваем документы, бородач их внимательно рассматривает, возвращает водителю его карту а меня просит выйти из кабины. Выхожу, Саид начинает что-то быстро объяснять на арабском, тот невозмутимо продолжает рассматривать документы, жестом обрывает триаду и просит его тоже выйти из кабины, в сопровождении еще одного бородача идущего сзади двигаемся к административной постройке, там сидят несколько человек в штатском, курят, ведут беседу. Бородач отдает им мои документы, что-то объясняет и уходит обратно на пост. Все спокойно, без эмоций.

- Журналист?

-Да.

- Из России?

- Да.

Вертят мой паспорт, просят пресс-карту, протягиваю, внимательно изучают. - Из России приказано никого не пускать. Саид включается в разговор, начинает, обильно жестикулируя объяснять, видимо, «что я нормальный, за революцию, и ненавижу Каддафи, как своего кровного врага». Подзывает кого-то подойти, видимо того самого знакомого, он включается на нашей стороне. Люди в штатском отходят в сторону и совещаются несколько минут. Водитель успокаивает «Нет проблем, русских вообще-то не пускают, но для тебя могут сделать исключение». Возвращаются, говорят что я должен проехать с ними, они этот вопрос сами решить не уполномочены, в другой ситуации меня бы развернули прямо на КПП, но если ты правда нормальный журналист, то тебя пропустят. Водитель что-то с ними еще обсуждает и согласно кивает.

- Не беспокойся, это хорошие люди, они отвезут тебя к себе, чтобы решить вопрос с визой, не беспокойся, они не причинят вреда.

В общем, тревоги нет, беру рюкзак сажусь с ними в легковушку, едем. Подъезжаем к небольшому дому с высоким серым забором, сигналят, из калитки выходит старик, они разговаривают с ним, он смотрит мои документы и карту, кивает и показывает в здание напротив. Меня везут туда, отдают мои документы сидящему на ступеньках хмурому арабу в кожанке, тот вертит их в руках и убирает во внутренний карман. Ведет вовнутрь.

Здание видимо до войны было гостиницей, сажает меня в холе, там сидят несколько повстанцев в натовском камуфляже, смотрят телевизор. Забравший мои документы человек говорит обождать, уходит. Сидящие повстанцы смотрят на меня с любопытством, спрашивают, откуда, отвечаю из России. Они кивают, пытаюсь расспросить их, что к чему, но они по-английски не говорят. Через двадцать минут появляется один из людей в штатском, которые привезли меня, спрашивает все ли нормально? Отвечаю что да, но интересно в чем проблема? Он отвечает, что все окей, просто нужного человека нет на месте, но он скоро появится и решит мой вопрос. Спрашивает, голоден ли я? Отвечаю что, в общем, от еды не откажусь, тот улыбается все пока достаточно дружелюбно. Провожают в столовую, в ней никого, выносят тарелку с макаронами и маленьким кусочком курицы, такие раньше давали детям в пионерских лагерях. С аппетитом съедаю, благодарю, отводят обратно в холл.

Там уже больше народа, прибыло несколько человек видимо каких-то шишек, к ним обращаются довольно почтительно. Они по новой начинают меня расспрашивать, кто я, откуда, куда и зачем еду.

О чем-то совещаются, народ прибывает в холл, вот в нем уже человек 10, по телевизору показывают новости, то ли «Аль-Джазира», то ли «Аль-Арабия». Неожиданно собравшиеся приходят в возбуждение, показывают на меня и на экран, на нем Лавров, что говорит - разобрать не могу, арабский перевод глушит речь, затем показывают Путина, народ опять начинает что-то громко кричать и обсуждать возмущенным голосом, один тыкает в меня пальцем и показывает на экран «Смотри, это ваш главный», - Народ продолжает возмущаться и некоторые что-то агрессивно говорят мне на арабском, ситуация накалятся.

Сюжет закончился, собравшиеся по-прежнему галдят. Наконец появляется нужный человек и все замолкают, некоторые уходят по своим делам, вновь прибывший смотрит на меня подозрительно, начинает формально расспрашивать, зачем я приехал, знаю ли я, что российских журналистов Бенгази не пускает, и что если бы меня все таки пропустили, то на первом же блок посту могли бы и убить? Отвечаю, кто, откуда, все риски осознаю, и причин, по которым меня стоит задерживать, не вижу.

Особист, как я его про себя окрестил, подзывает негра из столовой, теперь он выступает переводчиком. Остальные сидят молча и смотрят на нас.

- Почему у тебя нет визы?

- Потому что в России нет посольства Бенгази.

- Почему не получил визу в Каире?

- Потому что нигде не сказано, что она нужна.

- Из России нужна, езжай в Каир, получай визу.

- У меня нет на это времени, я журналист и мне надо работать.

– Отвечаю вежливо и предельно корректно, особист становится агрессивней.

- Тогда бери свои вещи и убирайся. Вашим журналистам здесь делать нечего.

Я пытаюсь протестовать, что я сотрудник СМИ и мне надо работать. Говорю опять же максимально спокойно, чтобы не спровоцировать новую агрессию. Ему переводят, в разговор включаются привезшие меня люди в штатском. Он о чем-то говорит с ними. Переводчик объясняет, что есть инструкция, по которой журналистов из России пускать нельзя, возвращайся в Каир, получай там визу и через 4-5 дней пробуй снова. Спрашиваю, а сколько по времени займет получение. Он пожимает плечами, может неделю, может час, я не знаю.

Особист вновь возвращается ко мне.

- Для чего ты едешь в Бенгази?

- Писать репортаж о событиях в стране.

- Почему не поехал в Триполи?

Хотел ответить, потому что не дают визу, но вовремя остановился:

- Читателю будет интересно прочитать именно о борцах за свободу, российский читатель знает о вас очень мало.

– Особист кивает, о чем-то опять говорит с людьми и стариком.

По телевизору вновь появляется Лавров и Путин, народ опять начинает галдеть, на этот раз уже менее эмоционально, я не знаю о чем там говорили в новостях, но ливийцев это явно очень сильно возмущало, а тут еще и русский под рукой, чем бы все это закончилось я не знаю, но по окончании сюжета особист повернулся ко мне и сказал:

- Возвращайся в Египет, а еще лучше вообще, проваливай в свою страну.

– пытаюсь опять протестовать, особист встает, достает свое удостоверение, показывает на непонятные мне арабские письмена,

- Я сказал, вот твоя сумка, - толкает мне мой рюкзак, - тебя довезут до границы и не возвращайся без визы, а еще лучше вообще не возвращайся вам здесь нечего делать.

Пререкаться более смысла не было, мои документы передали обратно людям в штатском.

На выходе они достаточно дружелюбно пояснили «Что они ничего не могут поделать есть инструкция, они приносят свои извинения», - уже в машине добавляют «попробуй получить визу в Каире, тогда, скорее всего, впустят» «А могут и не впустить с визой?» «Могут, но шансов больше. Если попробуешь въехать еще раз, без визы, могут быть серьезные проблемы».

Довезли обратно до границы, там группа черных гастарбайтеров штурмовала дальномер с прицепом которому видимо дали добро на въезд в Египет, мои сопровождающие достали мобильники и со смехом начали снимать происходящее на камеры, я не стал отставать и достав фотоаппарат тоже сделал пару кадров, больше сделать не разрешили увидев камеру попросили ее убрать обратно.

Довезли до египетского КПП, ссадили, вернули документы и укатили восвояси. На попутке я вернулся в Эль-Салюм и стал думать, что делать дальше. От местных я узнал, что другого перехода нет, и я не первый журналист кого развернула ливийская сторона, за день до меня были китайцы и неделю назад, то ли белорусы, то ли украинцы.

Ехать в Каир за визой я смысла не видел, примерно представляя, как работает местная бюрократия, я рисковал зависнуть на неопределенное время и в итоге вернутся ни с чем, поэтому решил попытать счастье завтра. В гостиницу тем временем вселились несколько словенцев из газеты “Delo” поговорил с ними, обрисовал ситуацию и договорился завтра рвануть с ними на такси. У них это была не первая командировка, и они неплохо ориентировались в ситуации, решили идти как группа журналистов, издательства которых организовало совместную командировку. Мне посоветовали представиться поляком или чехом, который живет в России, и подчеркивать это всегда, когда встает вопрос о национальности.

В семь утра приехал таксист, погрузили вещи в багажник и рванули, на этот раз все прошло куда быстрее и в Ливии мы оказались спустя сорок минут. На постах дежурила уже другая смена и вопросов поначалу тоже не было. Но вот из КПП вышел наш водитель и попросил меня зайти внутрь. Захожу, там консилиум рассматривает мои документы и что-то бурно обсуждает, спрашивают гражданство, объясняю, что я поляк живу в России и по стечению обстоятельств паспорт у меня российский. Ответ их, судя по всему, устраивает, ни какой агрессии, пограничник убирает мои документы в карман и молча показывая рукой просит пройти за ним, усаживает меня тачанку, садится за руль и едет в обратную сторону, в Египет. Спрашиваю в чем проблема, он отвечает «ноу проблем», «а мои вещи?», он показывает рукой в зеркало заднего вида, такси едет за нами.

Останавливаемся у нейтральной полосы, он что-то говорит таксисту, тот начинает спорить, спорит яростно, у него здесь интерес, я должен заплатить, а если я не попаду Бенгази то денег не получит он. Словенцы стоят молча. Диалог идет на арабском. Их перепалка занимает минут пятнадцать, в конце концов, таксист сдается и вытаскивает мой рюкзак. Словенцы пытаются спорить на английском, но позже тоже сдаются.

Пограничник отдает мне документы и показывает в сторону Египта. «Извини, но я не могу тебя пропустить, в Бенгази сказали не пускать российских журналистов. Там следят за тем, что говорит ваша пресса и ваши политики, они считают, что русские за Каддафи а раз так то вам здесь делать нечего. Так можешь и передать своим. Извини еще раз, но я тебе ни чем не могу помочь. Они – он показал рукой в сторону словенцев, - могут проехать, ты нет».

Попытался опротестовать, но погранец был непреклонен, я даже предлагал заплатить «штраф» за безвизовый проезд, бесполезно. Словенцы подошли и сказали, что это бюрократия, и они будут стоять на своем. Пожали друг другу руки, пожелали удачи и двинули в разные стороны.

По нейтральной полосе бегала детвора, с интересом смотревшая на странного иностранца, бредущего в Египет. Моросил мелкий дождь. На попутке, груженной ломом чермета, я вернулся в Эль-Салюм.

Пробовать еще раз или выжидать не хотелось совершенно, обратный билет был на 7-е мая и терять это время я считал недопустимой роскошью.

Прикинув, что делать дальше, я решил возвращаться в Каир и уже оттуда ехать на Юг страны, где, по слухам, вовсю бушевало исламское восстание.

(продолжение следует)

***

Каир

Станция Mubarak вымарана на всех схемах каирского метро.

Эль-Салюм (Египет)

Египетские танки стволами на Ливию

Группа чернокожих гастарбайтеров штурмует, грузовик которому дали добро на проезд, Ливийская сторона границы.

Лагерь гастарбайтеров из Черной Африки на египетском КПП.

Дети на ничейной земле между Ливией и Египтом, они спокойно ходят в обе стороны без всяких паспортов.

Стоянка египетских патрульных катеров.

Египетский патрульный катер в приграничной с Ливией зоне.

 

Социальные сети