Косовский блиц. Ноябрь 2009

Автор: Плеханов Илья Рубрики: Европа Опубликовано: 12-11-2009



14 ноября в 9 утра, за день до выборов в местные органы власти, я и мой коллега переехали мост через реку Ибар в Косовской Митровице и оказались в албанской части Косово. В это время на улице ещё никого, наша машина была единственной на всем мосту над обернутой в колючую проволоку рекой. Я ожидал увидеть серьёзный блокпост и тяжелую технику, но вместо этого в нашу сторону лишь зевнул одинокий албанский полицейский. Через 10 минут водитель-серб показал нам на разрушенные сербские дома. Один из домов, который был разрушен ещё несколько лет назад, почему-то горел. Скорее всего, дети развели там костер или жгли мусор, но чадящий и тлеющий дом показался символичным. А от запаха дыма я не мог отделаться ещё долгое время. Так начиналась наша двухдневная поездка по краю.

   Выборы

15 ноября в Косово проходили выборы в местные органы власти. Белград и Сербская Церковь призывали косовских сербов бойкотировать выборы, так как, по их мнению, участие станет символом признания косовскими сербами независимости Косово. Простые жители Белграда также рассказывали нам, что сербам лучше не голосовать или лучше и вовсе уезжать из края. В самом же Косово есть и другое мнение. Мы присутствовали на двух избирательных участках: в Грачанице и в одном из небольших сербских сел. Люди голосовали активно, почти сплошным потоком, несколько странно потом было узнать, что в сербских анклавах зарегистрирована низкая явка. Правда, первыми голосовать прибежали цыгане, которые получают дотации от албанских властей и хотят показать свою лояльность. Были и сербы, кто не голосовал. Либо из-за неверия в сам смысл голосования, либо из ненависти к албанцам. На наш вопрос старенькому сербу, был ли он на участке или нет, в ответ мы услышали презрительное и злое "Шиптары!". 

     Нам удалось взять интервью у глав двух сербских партий Косово. Обе партии зарегистрированы только в Косово и не имеют отношения ни к какой политической силе в Сербии.
 

Саша Джокич, глава Сербской Демократической Партии Косово и Метохии:

     "Выборы вполне серьезны и для сербов есть возможности. Албанцы могут не признать наши права, но закон таков, что албанцы не могут манипулировать общиной или менять ее решения. Правительство Сербии против выборов, но премьер Цветкович сказал, что давления и гонений на сербов, которые участвуют в выборах - не будет.

     Проблемы существуют, когда речь идет о местных руководителях. Страх , что албанцы будут управлять общиной, иррационален. Такого быть не может по закону. Напротив, мы сами наконец-то можем составлять план экономики, план защиты памятников культуры, защиты экологии и пр. Люди, которые распространяют такие слухи просто не прочитали закон о децентрализации. Сам факт, что образована сербская община, которая объединяет 16 сел - уже факт положительный сам по себе. Документы, юридические вопросы и все остальные - у всего есть положительный эффект. И антикампания против выборов не имеет серьезных аргументов. Участие на выборах - не значит признание независимого Косово. Мы и далее считаем, что резолюция 1244, по которой Косово часть Сербии, действующая и пока другой резолюции СБ нет. Заниматься политикой - не значит признавать независимое Косово.

     Белград не признает таких выборов? Вопрос сложный и требует комплексного подхода. Два месяца тому назад были выборы, которые организовала Сербия и в них участвовали партии, которые находятся в Белграде. Но на те выборы вышло всего 3000 человек. И это проблема не партий из Белграда, а скорее, сербского Министерства по проблемам Косово и Метохии. Они бездействуют, а люди, которые живут здесь, видят, что Сербия не заинтересована в их проблемах. Люди разочарованы.

     Если комментировать ситуацию в Косово, то она, несмотря на отсутствие блокпостов, не очень хорошая. Да, не так ужасна, как в 2004, но все равно плохая. Если взять территорию Метохии, то в сербских анклавах более 70% полицейских - албанцы. Они создают жителям проблемы, не признают сербские документы, существует проблема с регистрацией автомобилей, проблема переездов из одной общины в другую и пр. Издеваются, не говоря уже о том, что экономического развития нет, да и о какой экономике может идти речь, когда у нас уже десять лет проблемы с электроснабжением, нам выключают воду. Это тоже вид унижения и давления. А посмотрите, что сделали албанцы за последние десять лет?! Застроили все, особенно в направлении к Грачанице! А мы сидим и мечтаем об отоплении, а они строят виллы и палаты.

     Они уже стрелять в нас не будут, да и зачем? В Сербии оказалось 250 тысяч беженцев с Косово. Еще двадцать уехало после 2004 года. Нас осталось около 35 тысяч, прежде всего старики. Молодежь уезжает. Албанцы стрелять не будут, они просто выдавят нас - потому что уровень нашей экономики и больниц- 16 век. Молодежь едет или в Митровицу или в Сербию, а родители едут туда, где детям лучше. Нет культурной жизни, некуда выйти молодежи, нет домов культуры. И каждый день кто-то переселяется за Сербию.

     Будет ли война? Сложно быть пророком. У албанцев свои проблемы. Они тоже возмущены ситуацией, потому что 70% бедствуют, а 30 % сверхбогатых живут за счет нынешней ситуации. Нам еще страшнее, 800 тыс. албанцев находятся на расстоянии 3 км. от Грачаницы. Это опасное соседство. И думаю, что взрыв позже или раньше произойдет.

     У нас нет контактов с Россией, мы хотели бы встретиться с послом, если бы была такая возможность. Например, сейчас угроза гриппа, а у нас даже нет больниц. Может, Россия нам поможет в решении наших конкретных проблем или поймет нашу позицию и объяснит ее белградским сербам".

       

Бобан Петрович, глава Независимой Либеральной Партии Косово и Метохии и Министр по вопросам возвращения беженцев:

     "Уже ясно, что много сербов отозвалось и вышло на выборы, что для нас хороший знак - знак того, что многое меняется в сознании людей. Особенно это важно, потому что давление на людей и угрозы было большим, поэтому нынешний отклик людей на выборы даже бОльший, чем ожидалось. Я хочу поблагодарить тех, кто голосовал, кто не побоялся выйти на выборы, поскольку являются людьми, осознающими ситуацию и берущими на себя ответственность за будущее. Мы понимаем позицию Белграда. И я, лично, понимаю и президента Тадича и правительство Сербии. Но также понимаю и проблемы косовских сербов, которые ежедневно стараются остаться здесь и думаю, что и в интересах республики Сербии, чтобы сербы здесь остались. Политика - это одно, а у жизни свои законы.

     Люди осознают ту ситуацию, в которой находятся, и изменения происходят - медленные, но неизбежные. Мы должны использовать эти выборы для формирования новых общин, где сербы представляют большинство. И такая община может много сделать для возвращения сербов в Косово. Но необходимо помнить, что без участия всех сторон, заинтересованных в решении конфликта, решить эту проблему, невозможно. Другого пути у нас нет, и этот пусть - жизнь и безопасность сербов в Косово. И не только сербов, а и представителей других национальностей. Само формирование сербских общин - уже большой шаг вперед в решении проблемы. Поэтому необходим договор Приштины, Белграда и международного сообщества.

     Я разговаривал с новым генералом НАТО как представитель нашей общины и в разговоре сказал, что уменьшение контингента КФОР для нас плохая весть, не только плохая для сербов, поскольку КФОР для них знак безопасности, но и для всех граждан Косово, поскольку КФОР - это фактор экономический. Много людей в Косово работали на международные структуры, зарабатывали, поскольку была возможность, которую создало присутствие международных сил. Поэтому нас беспокоит уход КФОР, НАТО и представителей международных организаций".

     Несмотря на то, что сербские партии пошли на выборы и голосовали, лица у большинства людей здесь довольно напряженные. Если частный сектор албанской части Косово представляет собой сплошную стройку, то в сербских деревнях этого мы не увидели. Остаются проблемы с канализацией, водой, электричеством. Дома топят дровами. Выезжая за пределы своих анклавов, сербы стараются не использовать номера, зарегистрированные на сербские населенные пункты, названия самих же населенных пунктов меняются, чтобы они выглядели албанскими. За день до голосования по центральной улице Грачаницы на наших глазах промчалась машина с албанским флагом и албанской музыкой. Сербы никак не отреагировали на провокацию.

Сами же сербы рассказывали нам, что Сербия угрожает тем, кто голосовал прекращением выплат из бюджета, поэтому многие сербы скрывают факт своего участия в выборах. Кто-то откровенно говорит о том, что Сербия подталкивает косовских сербов к очередной войне. Оружия здесь хватает в каждой семье.

  

   Грачаница

     Сербский населенный пункт неподалеку от Приштины, 8 км южнее, население с окружающими сёлами-анклавами составляет около 8 тысяч человек. Буквально за 300 метров до границы Грачаницы уже висят албанские флаги. Сам городок - одна главная улица и пара продольных и поперечных. Уникальный древний монастырь весь в колючей проволоке по периметру, закопченные фрески со святыми, шведские джипы и патрули, штаб ОБСЕ, который всегда закрыт (по словам местных жителей), административные здания ООН, завешанные чьим-то нижним бельём. Одна уютная гостиница, 5-6 вполне современных кафан, похожих на ночные клубы, и обычные простые забегаловки с грилем и едой на вынос, кладбище и проходящая через город трасса Приштина-Урошевац, по которой мчатся двухъярусные автобусы. Город выглядит бедным, но частные дома, где есть хозяева, очень ухожены. На столбах плакаты с КФОРовцами и детьми, а за ними сразу объявления о продаже домов. Несмотря на уверения местных партийных лидеров, что вся молодежь уезжает в Сербию навсегда. После окончания школы, вечером и ночью кафаны полны молодежи, которая пьёт, танцует, слушает живую музыку и выглядит очень уверенно в себе, а девушки очень красивы. В обычной забегаловке случайный серб, узнав, что мы русские, немедленно купил нам пиво. В гостинце нам также вопреки всем правилам позволяли сидеть до утра и спорить о жизни и войне. В самом монастыре ко мне подошел цыганенок и сказал удивительную фразу "русские и цыгане - братья, ты должен дать мне денег". В целом народ очень дружелюбен и ненавязчив, хотя у мужиков лица суровые.

     Кроме Грачаницы мы проехали несколько сел, побывали на избирательном участке в одном из них и до ночи прогостили у нашего сопровождающего, в доме родителей его жены. О селах трудно что-то сказать, обычные деревни, коих и на Руси полным полно. Дома понравились, сразу видно, где есть рукастый хозяин. Кое-где мелькают ООНовские таблички на школах или детских садиках. Но всюду огромные поленицы дров на зиму, перебои с электричеством и водоснабжением.

     Сербское же гостеприимство вне конкуренции. Очень всё душевно. Разговорились со стариками за ужином, через 20 минут исчезли все языковые барьеры, и мы уже вовсю общались и пили на брудершафт, обсуждая все насущные вопросы, как мирового масштаба, так и сугубо бытового. Расставаться было всем искренне жаль, в итоге с нас взяли обещания прибыть на Крестную Славу семьи.

     Говорили и о России. По словам сербов, Россия умудрилась однажды поставить какие-то лекарства в сербские анклавы и сборные дома-вагончики для строителей. Больше о политической или экономической помощи от России здесь не слышали, но никто по этому поводу и не переживает. О нашей стране по-прежнему говорят только в религиозном плане.

     Главной же темой беседы и печали была смерть Патриарха Павле, о которой мы узнали в тот день.

     

   Приштина

     Приехали мы в город на второй день. Сербы уже привычно сменили машину и сняли кресты. Остановились над городом, чтобы оглядеть панораму и пофотографировать. Рядом стояла машина с финскими военными, которые пристально и изучающее на нас смотрели. Прокатившись вдоль заборов с плакатами "Спасибо тебе, Америка", мимо дворца спорта, мы оказались на центральных улицах.

     Сербы высадили нас, но сами остались в машине. В первую очередь мы засняли довольно топорный и крашеный золотой краской памятник Клинтону. Заприметили бутик "Хиллари", тут же родилась пошлая шутка, что следующим зданием на улице должен стать бордель "Моника". Походили по дворам обшарпанных высоток. Повсюду были плакаты с претендентами на выборы. Один из них с говорящей фамилией Гаши. И все они копировали жест Клинтона, то ли производная от жеста Ленина, то ли от зигхайля гитлеровцев.

     После Клинтона съездили посмотреть парламент, который представляет собой обычную современную стекляшку, а-ля газпромы всякие, я даже не стал фотографировать. Пофотографировали мечети под пения муэдзинов, просто побродили по улицам под флагами США и Албании. На удивление не увидели ни одного участка для голосования. Город очень грязный, весь в плакатах, мусоре, серо-бетонный или зеленовато-мутно-стеклянный. Много брошенных строек, много вычурных зданий-новоделов. Очень депрессивный вид и общие ощущения от города. Люди одеты либо очень бедно, либо набриолиненно броско. Очень много магазинов со свадебной одеждой. С другом мы гуляли долго. Надо отдать должное сербам, они вышли из машины и стали искать нас, выглядывать в соседних переулках.

     Зашли на одной из улочек в кафе и спросили пиво, нам ответили, что "в исламской стране пиво не продают". Это было неправдой, пиво вполне себе продают в кабаке напротив разрушенного и сожженного внутри православного храма, на котором почему-то блестит новый нетронутый крест. В самом кафе, нечаянно толкнув албанца, я в ответ получил взгляд, полный ненависти. Удивительно, что дело не дошло до драки, так как большие компании албанцев откровенно разглядывали двух странных иностранцев.

     В машине чуть позже один из сербов рассказал нам, что он жил как раз на этой улице, у него был свой дом. Иногда, раз в год его охватывает ностальгия и он приезжает посмотреть на дом, который когда-то был его. Ему открывает албанский подросток и говорит, что новый хозяин не хочет разговаривать или видеть бывшего владельца и советует проваливать. В Белграде нам сербы сказали, что в городе официально есть всего два жителя серба.

     Напротив полицейского участка в центре города мы нарвались на шайку валютчиков, которые, приняв нас за каких-то инспекторов ООН, стали разбегаться в разные стороны и прятать пачки долларов. Сфотографировали автобус, так все пассажиры внутри стали вдруг почему-то смеяться над нами. Периодически по городу рассекали албанские Хаммеры, не машины иностранцев.

     Сербы уезжали из города в очень подавленном состоянии. Сюда им больше приезжать нет смысла. По дороге из города рассказали нам, как входили сюда русские в 99-м, как в городе была эйфория 2-3 дня и потом стало ясно, что ничего не изменится. Говорить ни о чем не хотелось, все замолчали надолго. Был просто паскудно на душе.

  

   KFOR

Войска KFOR в Косово повсюду. Начиная от французского батальона на севере, словацкого гарнизона на Косовом Поле и заканчивая португальцами под Приштиной, немцами внутри самой Приштины и скандинавами в Грачанице. Мы тщетно пытались получить от кого-либо из солдат или офицеров комментарии по выборам или добраться до пресс-секретарей военных баз. Пресс-секретари были в отпуске или командировке, но сами солдаты спокойно пускали нас внутрь и были очень вежливы, в меру коммуникабельны и добродушны. По лицам многих было видно, что им скучно. Ощущается и присутствие сил в воздухе, то и дело над нами пролетали МИ-8 или "Чёрные ястребы".

     Первый гарнизон, который мы посетили, был словацкий. Он охранял сербский памятник в честь Косовской битвы. Проверили документы и пустили внутрь за ограду. Несколько единиц военной техники, мешки с песком, колючка и черепа животных на ограде. Технику снимать запретили, хотя там были и до боли знакомые УАЗы и КАМАЗы. Стоят словаки там уже 4 месяца. Вполне добродушные ребята. На крыше монумента стоял наблюдатель, который практически не шевелился 10 минут. Он безотрывно смотрел на Косово Поле и на силуэты гигантских электростанций. Просто какой-то словацкий Будда. На крыше же у них указатель с главными объектами, но сделан в виде вращающейся карты-волчка. На момент нашего присутствия все указания были неправильны. Может, солдаты делали так для разнообразия своей жизни.

     Вторая база, португальская, находилась на месте бывшей сербской военной базы на въезде в Приштину с севера. Здесь уже огромные бетонные блоки, бетонные коридоры, всё серьёзней. Молодой совсем и внимательный португальский солдатик поговорил с нами и позвал сержанта. Внутрь не пустили. Сержант долго с кем-то говорил по телефону и попросил в итоге поехать получать комментарии о ситуации в Косово в центральном штабе KFOR. Отдали нам солдаты и сержант честь и мы уехали.

     В Приштине система немецкой (скорее, интернациональной) базы работает по-другому. Первый периметр вынесен вперед и там мы просто прошли сквозь солдат и направились к главному КПП второго периметра. За оградой стояли наши МИ-8 и на дорожке разбитый джип, как пример опасного вождения. И то и другое впечатляли, впрочем, как и броневики международных сил на стоянке. На КПП пообщались с немцами, не соблюдая никаких правил, запросили пресс-секретаря базы и ушли курить внутрь, в то время как албанцев, которые работали на KFOR наемными сотрудниками, шмонали и заставляли стоять на правильных желтых линиях. В конце концов, пока мы разглядывали симпатичных итальянок за рулем джипов, нам грустно сообщили, что пресс-секретарь KFOR в отпуске (в выборы то!) или в командировке. На том мы и расстались.

     В Грачанице шведские патрули, охраняющие монастырь, служат местной достопримечательностью. С балкона одного из кафе видно как на ладони, как по ночам шведы как заводные кружат вокруг монастыря, выполняя функции часовых. Сербы за столиками активно обсуждают их поведение, попивая пиво или ракию. Часто проносятся финские медицинские джипы или те же шведы. У ворот монастыря в будке кукуют два бородатых викинга с автоматами. Раз в 4 часа их сменяют. У скандинавов в Грачанице также много женщин за рулем, да и на земле с оружием.

     

   Кладбище

     Погода была довольно мрачная в первый день, шел легкий дождь, время от времени мы с моим коллегой и сербскими знакомыми проезжали мимо кладбищ албанских боевиков, на их могилах на шестах развевались албанские флаги, проезжали и мимо мраморных плит, установленных особо "известным" командирам. Само собой созрело решение сфотографировать эти сооружения. Попросили сербов довезти к самому крупному и самому пафосному скоплению памятников. Сербы отказались. У них уже были какие-то проблемы с русскими журналистами, которые фотографировали. Проблемы с постом албанской полиции у дороги. На второй день мы всё же сербов уломали, сделав упор на том, что это наша работа. Сербы взяли машину с албанскими номерами, спрятали крест на стекле заднего вида, и мы двинулись в путь. По дороге у меня созрел план. Так как сидеть в албанском участке не очень хотелось, то мы решили прикинуться сотрудниками или журналистами из словацкого военного гарнизона, который стоит на Косовом Поле. В гарнизоне мы уже знали нескольких солдат и имели представление о технике и деталях службы. Чтобы не подставлять сербов, которым наша затея совершенно была не по душе, мы условились, что они высаживают нас за 300 метров до мраморных плит, проезжают мимо, ждут нас через 500 метров за гнездом боевиков.

     Перед выходом из машины я выворачиваю свои карманы и отдаю документы, деньги, диктофон и прочие вещи сербам. То же самое делает и мой напарник, Аркадий. Делаем мы всё это с очень напряженными лицами, и сербы сами заметно побледнели от такой подготовки. "С Богом!" и мы пошли. Сербы уехали. Мы идем мимо кладбища и делаем на ходу фотографии. Вдруг стало ясно, что нашу машину с друзьями все же тормознул албанский пост. Это в наши планы не входило, и мы размышляем, что предпринять. На наше счастье сербов отпустили после проверки документов. Как нам потом они сами рассказали, водитель впал в ступор и на все вопросы албанцев отвечал молчанием, вцепившись в руль. Но всё для них обошлось.

     Мы приближаемся к полицейским. Их двое, рядом с ними человек в штатском и возле плит стоит ещё один здоровенный детина. Внешний вид у всех, мягко говоря, не вызывает симпатии. Мы изначально планировали просто внаглую начать фотографировать, а там - "как война покажет". Неожиданно я получаю СМС от жены. Любимая пишет, чтобы я делал как можно больше фотографий. Я не успеваю ничего даже подумать об этом, как метров за 50 до нашей цели вдруг раздаются автоматные очереди. Аркадий моментально подрывается и начинает быстро прятать под куртку свой фотоаппарат, только локти мелькают. Кто стреляет и почему - сразу неясно, но через несколько секунд из албанского села вылетает свадебный кортеж, который разворачивается и движется в нашу сторону. Стекла в машинах опущены. Аркадий уже просто забрасывает фотоаппарат за спину и прикрывает его локтем. Лучший подарок на свадьбу - пара трупов русских журналистов. Полицейские же не обращают никакого внимания на стрельбу. Надо сказать, что когда машины проезжали мимо нас, то момент был очень напряженный. Внутренне тело ожидало очередь в упор.

     Как только машины прошли мимо, мы решили идти напрямую к полицейским. Пока шли, Аркадий, ветеран двух Чеченских войн и военкор в Осетии в прошлом году, повторял "Чечня, прямо точно Чечня!" Идем прямо на полицейских и штатского. Они очень собрано смотрят на двух странных мужчин. Подходим, и я сразу же начинаю ездить им по ушам, что мы из словацкого гарнизона, что нужен материал, что мы быстро всё сделаем и размахиваю пресс-картой. Один из полицейских тянется к рации, штатский начинает что-то быстро щебетать. Всё это нам не нравится, но через секунду нас всё же спрашивают, чего мы хотим-то. Я отвечаю, что фотографировать. Полицейский думает и говорит: "Да, можно, и это бесплатно". Мы резко движемся к плитам и начинаем всё снимать. Второй детина к этому времени ушел, что сильно было нам на руку. Снимаем лихо, как сумасшедшие. Из села же начинают выходить люди и появляться машины, направляются в нашу сторону. Прекращаем съёмку и идем прочь от села. Прямо через дорогу находится автомойка или техсервис, на корточках сидит с десяток албанцев, которые смотрят на нас оооччеень недружелюбно. Я говорю Аркадию, что наступил момент истины и перед нами дорога жизни: надо дойти 200 метров до машины с сербами и не словить пулю. Смотрю на лицо друга и понимаю, что я зря так пошутил. Идем и опять же внутренне думаем, что там за спиной. Мимо нас пролетают албанские машины и несколько джипов финских военных, в небе тарахтит вертушка. Адреналин бушует в крови.

     Доходим до машины сербов. Запрыгиваем внутрь, выдыхаем и вдруг все, не сказав ни слова, начинаем смеяться и хохотать. Напряжение сбрасывается и хочется дышать. Сербы просят посмотреть, что мы там наснимали. Один из них спрашивает, есть ли на плитах описания "подвигов этих зверей". Дорога домой в ставшую родной Грачаницу пролетает незаметно.

***

Несмотря на все трудности и тяготы сербы в анклавах вызвали у меня только уважение. Мы побывали в гостях у учителей, разговаривали со стариками, пообщались с молодежью в кафанах. Присутствие духа ощущается очень отчётливо. Уныния как такового я так и не увидел. Скорее, собранность, подтянутость и очень цельное отношение к жизни и всем её проявлениям. Пока есть работа, пока не разрушены дома и ещё можно защищаться, самоорганизовываться в общины, есть надежда, что получится наладить жизнь, особых разговоров о необходимости уезжать здесь я не услышал ни от кого. Стойкие и мужественные люди. В Белграде говорят: "Пусть они уезжают из Косово, что для истории сербов какие-то 100-300 лет? Мы снова вернем Косово рано или поздно, нам не привыкать". Но силы у народа не бесконечны, рано или поздно они могут иссякнуть.

Социальные сети