Раскол в руководстве сирийских повстанцев

Автор: Левинсон Чарльз Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 25-09-2012

***


Абдель Джаббар аль-Угайди – дезертировавший полковник сирийской армии – пытается заручиться поддержкой полевых командиров повстанцев в районе Алеппо. То же самое делает Абдель Азиз Салама – бывший продавец меда.

Эти двое мужчин – одновременно союзники и соперники – принимают на себя вызовы, стоящие перед сирийскими повстанцами, пытаясь сколотить единую боевую силу и свергнуть Президента Башара аль-Асада.

Повстанцы в северной провинции Алеппо поздно присоединились к бунту, но оказались более искусными мятежниками, чем их соотечественники в других регионах Сирии. Они вытеснили правительственные силы в северные предместья этого крупнейшего сирийского города и захватили значительную часть его территории.

Но дестабилизирующие раздоры угрожают подорвать эти усилия – разжигая борьбу вокруг идеологии, оружия и политического влияния. Эти раздоры частично объясняют промедление повстанцев с дальнейшим продвижением и захватом Алеппо, который в воскресенье стал сценой смертоносного взрыва заложенной в автомобиле бомбы. Раскол среди повстанцев также дает представление о нарождающихся политических силах, которые будут соперничать за власть в Сирии после Асада.

Чем обернутся эти различия в предстоящие дни, определит, какая сторона станет превалировать в 18-тимесячном конфликте, и заложит основания для дальнейшего сотрудничества или нового раунда кровавой междоусобицы в случае падения Асада.

Г-н Салама – высокопоставленный командир происламски настроенных сельских бойцов, которые называют себя подразделением Тавхида – отдает распоряжения из подвала бетонного здания в маленькой фермерской деревушке Тель Рефаат в глухой провинции. Он сидит за шатким столом, вокруг которого расставлено полдюжины хлипких металлических стульев, а по полу разбросаны матрасы для посетителей.

Г-н Салама был подростком во время расправы правительства над Братьями-мусульманами вначале 1980-х, когда многие из его родственников и односельчан либо были вынуждены эмигрировать, либо исчезли в тюрьмах и никогда не вернулись. Религиозный провинциальный консерватор, который во многом походит на Братьев-мусульман, хотя утверждает, что не состоит в этом движении, г-н Салама недавно отругал западную документалистку за то, что у нее с головы соскользнул шарф, открыв прядь светлых волос.

Его соперник – полковник Угайди – руководит из просторной виллы, раскинувшейся на плодородных землях северо-западнее Алеппо. Он встречает своих подчиненных у бассейна, как в один недавний день, когда адъютант почтительно прикреплял погоны к его мундиру. Бывший офицер вооруженных сил Асада, который располагает поддержкой городской элиты Алеппо и состоятельных эмигрантов, не воспринимает всерьез происламской политики сельских командиров.

У полковника Угайди и г-на Саламы напряженные, но взаимозависимые отношения. Каждый из них утверждает, что он – полноправный руководитель повстанческой борьбы в провинции. Полковник Угайди – благодаря своей международной поддержке – контролирует большую часть вооружения и боеприпасов, которые поступают через турецкую границу. Но местный уроженец г-н Салама пользуется намного большим авторитетом среди людей.

Восстание в Сирии, которое началось с протестов, в первой половине 2012 года переросло в полномасштабное вооруженное противостояние. Группа влиятельных жителей Алеппо, в которую входили состоятельные бизнесмены, молодые активисты и эмигранты со связями, объединилась в поисках лидеров, способных возглавить борьбу. В апреле они отправились в Газиантеп – турецкую деревню, где размещается лагерь для беженцев, который принимает бывших сирийских офицеров.

Они видели ошибки повстанцев в других регионах Сирии и пришли к выводу, что усилия повстанцев в соседней провинции Идлиб потерпели неудачу, потому что их лидеры руководили из лагерей для беженцев, и им не удалось завоевать необходимую поддержку среди народа и на собственном опыте прочувствовать динамику битвы.

Выбирая лидеров, “мы ставили три условия: нам нужен был военный офицер, который родился в Алеппо, и который будет руководить процессом непосредственно из Сирии”, - говорит Аднан Абу Фарес, бывший инвестиционный банкир HSBC, близкий к одному богатому бизнесмену из Алеппо, который финансирует усилия повстанцев.

Что касается сельских командиров, таких как г-н Салама, Абу Фарес сказал: “Мы нуждаемся в таких людях, как он, но они не имеют достаточных навыков, чтобы руководить на этом этапе. Нам нужен кто-то, с кем захочет сотрудничать международное сообщество, и кто-то с достаточным военным опытом, чтобы спланировать следующий этап”.

Одиннадцать бывших офицеров сирийской армии согласились присоединиться к организации, которая получила название Военный совет Алеппо, и вернуться в Сирию из лагерей в Турции.

Совет отвел полковнику Угайди руководящую должность. Седовласый, представительный уроженец деревни в южном пригороде Алеппо, он говорит, что давно испытывал тихое отвращение к асадовскому режиму, тем не менее верно служил ему десятилетиями, дезертировав только в марте.

О формировании Военного совета было объявлено в начале июня. Обещая поставки оружия и провианта, организация заручилась номинальной поддержкой у многих участвующих в сражениях повстанческих групп.

Но Военный совет поздно вступил в игру. Сражение за пригороды Алеппо нарастало с ранней весны. Деревенские бойцы пополнили ряды повстанцев и приобрели боевой опыт. Среди них возникли местные лидеры.

Пока Военный совет, по большей части, наблюдал со стороны, к июлю сражения за северные провинции Сирии достигли своего апогея.

Однако завоевания повстанцев вызвали новые распри в их рядах, включая серию мелких столкновений между подразделениями, соперничающими за оружейные склады, отбитые у правительства. “Каждая отдельная группа защищала свое, а иногда они даже сталкивались между собой, - говорит сельский командир г-н Салама. – Они бились за конфискованное оружие. Слишком много было разных групп, слишком много разных людей”.

9 июля он участвовал во встрече в деревне Мараа вместе с пятнадцатью другими командирами, с целью обсудить новый союз. Восьмичасовое обсуждение, которое прерывалось лишь на время ужина из жареной курицы и барашка, затянулось до поздней ночи и закончилось в 4 утра. Командиры бились над многими знакомыми схизмами, поразившими Сирию и, в целом, арабский мир. Недоверие между деревнями укоренилось глубоко. Вопрос объединения ресурсов вызвал определенную напряженность.

Некоторые хотели, чтобы их союз имел исламское название. Другие были против. Они остановились на названии “Тавхид” или – единство – подразумевая одновременно единство с Богом и единство сражающихся групп.

Новое подразделение Тавхид вобрало в себя большинство повстанческих отрядов, которые номинально находились под командованием полковника Угайди, делая из него командира без армии.

Командиры Тавхида смотрели на полковника Угайди и его команду из бывших сирийских офицеров с подозрением из-за их долгой службы асадовскому режиму в прошлом, затянувшегося перехода на сторону повстанцев и тесных связей с городской элитой провинции. Командиры Тавхида полагали, что в других частях страны усилия повстанцев были ослаблены именно из-за того, что бразды правления были переданы группе дезертировавших офицеров, далеких от реальности происходящего на земле.

– Пока мы сражались за освобождение этого региона, полковник Угайди отсиживался в Турции, и вдруг объявился, только когда мы уже освободили всю эту территорию, – говорит г-н Салама.

Когда сельские командиры снова собрались в горной деревне Кобтан Джебел три дня спустя, чтобы окончательно скрепить свой союз, в гости к ним наведался неожиданный посетитель. По словам двух присутствующих людей, полковник Угайди, приехавший в сопровождении семи человек, сказал, что случайно попал на эту встречу, проводя полевую рекогносцировку.

Сельские командиры целый день вели с полковником бурные переговоры. По словам Самира Хаджи Омара, который представлял на этой встрече деревню Азаз, триждыонвгневевыходилизкомнаты.

В какой-то момент – по словам одного из адъютантов полковника Угайди – другой адъютант рявкнул сельским командирам: “Вы вообще сможете три раза правильно по-арабски написать свое имя?”.

Полковник Угайди, не вдаваясь в подробности встречи, сказал о сельских командирах: “Они думают по-своему, а мы думаем по-своему…. Конкуренция – это хороший и честный способ определить, кто лучше борется с режимом”.

Стороны договорились координировать свои действия – на практике, ничего не стоящее обещание.

К 18 июля северная часть провинции Алеппо была отвоевана повстанцами. На дорогах виднелись тлеющие останки блокпостов режима.

В ту же ночь командиры Тавхида встретились в подвале г-на Саламы и решили воспользоваться моментом, чтобы вступить в Алеппо. Это был дерзкий план, в сравнении с тем, на что осмеливались до сих пор повстанцы.

Полковник Угайди и Военный совет узнали о нем, только благодаря сарафанному радио.

За несколько часов до начала нападения, он и его адъютанты приехали в деревню ТелльРефаат, чтобывстретитьсясруководствомТавхида. Полковник доказывал, что повстанцы не обладают достаточными силами, чтобы взять город. Командиры Тавхида отбросили его возражения.

Теперь у полковника Угайди не было выбора. “Мы знали, что не сможем их переубедить, поэтому решили к ним присоединиться, – говорит его адъютант – Если бы мы этого не сделали, нас бы всех назвали трусами”. Полковник Угайди открыл свои схроны с оружием.

Несмотря на это, боеприпасов не хватало. По оценкам адъютанта, в первой схватке за город на каждых 50 бойцов приходилось всего по 500 патронов.

В первый день священного месяца Рамадан – 21 июля – около двух тысяч бойцов подразделения Тавхид ворвались в Алеппо с двух направлений, с участием символических сил полковника Угайди. Повстанцы быстро сориентировались и взяли под свой контроль восточную и южную части Алеппо.

Но в самом городе между ними продолжало разгораться соперничество и дальнейшее продвижение застопорилось.

По словам бывшего банкира Абу Фареса, городское руководство повстанческих сил Алеппо сомневается в том, стоит ли им в полной мере вливаться в бой, пока они не получат уверенность в том, что не будут служить под началом сельских командиров.

Каждый раз, когда полковник Угайди или лидер Тавхида хвастаются в СМИ своими успехами, командира обвиняют в том, что он присваивает себе все заслуги.

Тем временем, полковник Угайди сумел обеспечить повстанческим усилиям более благоприятное освещение в прессе.

В начале августа группа бойцов Тавхида казнила в Алеппо четырех членов семьи, которые подозревались в финансировании и координации ополченцев асадовского режима в городе. Абдель Кадер Салех – ведущий полевой командир г-на Саламы – отстаивал эти убийства, говоря о том, что повстанцы, прежде чем осудить подозреваемых, провели полевой суд. Полковник Угайди в ответ на это выступил с общественным заявлением, говоря о том, что Военный совет будет придерживаться международного права войны.

– У нас есть опытные и образованные люди, которые сотрудничали с международным сообществом и понимают такие вещи, как Женевские Конвенции, – говорит он.

Основные инструменты в распоряжении полковника, которые вынуждают верность его людей – это его контроль складов с вооружением и убежденность городской элиты и эмигрантов, финансирующих повстанцев, в том, что крестьяне-исламисты – не подходящие лидеры для восстания.

– Международное сообщество … боится нас, несмотря на то, что мы – те, кто работает в самом низу, – говорит сельский командир г-н Салама. – Нас не нужно бояться. Мы не экстремисты. Мы признаем права меньшинств и разных сект, христиан и курдов.

Но возможность полковника Угайди решать, каким подразделениям Тавхид давать оружие и сколько, вызывает трения в рядах людей. Для командиров оружие – это способ обеспечить преданность бойцов, а количество верных воинов переводится в политическое влияние.

Совсем недавно молодой взводный командир Тавхида посетил передовой командный пост дивизии Фатах – силы повстанцев, верной полковнику Угайди. Командир взвода сказал, что захотел дезертировать из Тавхида со своими двадцатью бойцами и присоединиться к подразделению, которое поддерживает полковника Угайди, потому что давно не получал боеприпасов для своих людей.

Подобные трения разъедали усилия повстанцев в сражении за стратегический район Алеппо Салахеддин – самых кровавых и поворотных боях в войне за Алеппо на сегодняшний день.

На передовой Алеппо две недели сражалась бригада под командованием Тавфика Шебаба Эддина – деревенского командира, который исповедует более строгое салафитское течение ислама. Боеприпасыподходиликконцу. По словам помощника г-на Шебаба Эддина, когда бригада попросила у полковника Угайди пополнения запасов, он перестал отвечать на их звонки. У его бойцов не было выбора, кроме как отойти и закрепиться на отбитой тяжкими усилиями территории.

Адъютант полковника Угайди говорит, что сильный исламистский уклон г-на Шебаба Эддина мог послужить причиной того, что его обделили. “По справедливости – человек был на передовой и потерял людей, поэтому он заслуживал боеприпасов, – говорит адъютант Омар Хаттаб. – Но я думаю, что есть некое давление извне”.

Он добавил, что полковник Угайди в начале августа уволил командующего в Салахеддине офицера за то, что он несправедливо распределял оружие.

Обе стороны говорят, что осознают необходимость отложить все раздоры, чтобы одержать победу над режимом Асада. За последние недели полковник Угайди и сельские командиры подразделения Тавхид неоднократно встречались, чтобы договориться о распределении полномочий и введении некоторых командиров в Военный совет.

Соглашение пока не достигнуто. Командиры Тавхида хотят, чтобы кто-то из них заменил полковника Угайди на посту главы Военного совета. Адъютанты полковника Угайди говорят, что этому не бывать.

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны" 

Оригинал - http://online.wsj.com

Социальные сети