Легион. Конверт

Автор: Муратов Алексей Рубрики: Кавказ Опубликовано: 10-06-2009

Американские горки, вы говорите? Я искренне не понимаю людей, отдающих свои деньги, чтобы получить за это порцию адреналина. То ли дело… Впрочем… Каждому свое.

Вертушка выписала ещё одну замеча тельную петлю и выдала россыпь ракет. Водила явно скучал по лаврам Шумахера. Резкий хлопок раздался, конечно же, неожиданно. Резко упали обороты двигателя. Земля начала приближаться. Приближаться — сказано слабо. Высота и без того была от силы метров 20 25. А тут земля про сто закрыла собой небо. Нечто похожее бывает, когда ныряешь с семиметровой вышки. Поразительное сходство, разница только в том, что ныряешь не в воду, а в землю, и летишь не вертикально, а не сколько под углом. Второй летчик с одним из пассажиров сумели выдернуть из-за штурвала выстегнутого динамическим ударом пилота. Второй немедленно прыгнул на освободившееся место и сумел таки выровнять вертолет из диагонального падения у самой земли. За это время сидевшие внутри в качестве то ли-десанта, то ли пассажиров, из непонятных побуждений сгребли все вещи и сумки, все барахло к хвосту вертолета и приготовились кто выживать, кто умирать. Вертушка медленно поднялась на высоту метров 15, повисела, как бы раздумывая, и так же медленно двинулась вперед. Пи лот в кабине напоминал дикобраза, а ля вид сзади — именно так торчали и летали по кабине его волосы. Два офицера в сало не пытались привести в чувство лежавшего на полу без сознания летчика. Даже не сняв с него наушники с микрофоном, они хлопали его по щекам, трясли, тормоши ли. В конце концов, после того, как ему су нули под нос вскрытую ампулу с нашатырем, тот затряс головой и открыл глаза:

— Хорош, нах… ! Ворона е…ная. Ух!!! Живы… 

Народ в салоне смотрел на все это с натурально суеверным ужасом. Только что все побывали на том свете и только что с него благополучно вернулись. Вроде бы вернулись. Должны вернуться. Вот долетим, сядем, и, значит, — точно — вернулись. Вторая вертушка вела нашу, встав метрах в пятидесяти справа и метрах в пяти семи выше. Пассажиры, у кого было оружие, заняли места у открытых иллюминаторов. Мы пролетели ещё сколько то там километров и сели благополучно. После посадки, когда уже заглушили двигатель, в салоне вдруг повисла тишина. Ни кто не мог сдвинуться с места. Наконец от крылась дверь к летчику, и оттуда к нам на пол выпала мертвая ворона.

— Шахидка! — сказалкто-то устало и начал хлопать в ладоши. Остальные его поддержали. 

— Ура летчикам!!! Ура летчикам!!! Ура! Ура! Ура!

Поставили трап. Вышли. Я обернулся. Один из наших, пройдя несколько метров, вдруг сел на землю.

— Пошли, давай, встречают вон, — сказал я, подойдя к нему.

Он виновато улыбнулся.

— Сейчас, ноги че то вдруг отказали, покурить бы надо…

Кто-тоуже достал из сумки спирт и, отхлебнув его прямо из горлышка, переда вал бутылку следующему.

— Неразбавленный, — понял я, сделав пару тройку глотков…

*** 

— Ты когда обратно? — спросил меня мой товарищ вечером этого же дня. Мы сидели с ним в КШМке, любезно предо ставленной мне до утра для ночевки.

— Вроде завтра. Дела порешаю свои — и назад. 

— На вот. Поищи там у себя. Три дня таскаю. 

Он достал из кармана сложенный при мерно вчетверо тетрадный листок, сжатый для верности канцелярскими скрепками.

— Фамилия есть, имя есть. Номера ча сти нет. Ищи его.

Я уже знал, что это за листочек и…

— Что в нем? — не беря его в руки, по казал я глазами.

— Да деньги там. 600 рублей. Мама бойцакакого-топередала кому то, чтоб, значит, ему передали. Поищи, а?

— Нет, Саша, не возьму. Шестьсот, го воришь… Четыре сотни и четыре полтин ника, верно?

— А ты откуда знаешь?

— А то ты не догадываешься? Я ж его тоже искал. Мне его в Моздоке, пакетик этот, передали. Ещё в апреле. А сейчас вроде уже октябрь. В нашем районе я такого не нашел, всем отдавал, мне ж его обратно и вернули, я его потом в другой рай он передал. Теперь, значит, он у тебя оказался? Сколько ж это письмо ходит уже? Там же даты отправки нет…

— Нет! — кивнул Саша. — Ну что ж, будем искать дальше…

*** 

Любая война — смесь грязи и крови. Я слышал, как поют птицы и ничто не напо минает о войне, а в ста метрах только что прошел тяжелый и кровопролитный бой и там загружают сейчас на броню раненых. Я неоднократно слышал о преступлениях, совершенных на войне за деньги или ради денег. Шестьсот рублей, скажете вы. Они того не стоят. Конечно, нет. Но никто, повторяю, никто не взял себе эти четыре сот ни и четыре пятидесятки. Знаю по себе. Были дни, когда не на что было купить сигарет. Сигареты, как ни странно, тоже стоят денег. А в кармане вот этот вот само дельный конвертик, а в нем… А солдаты, получающие совсем небольшие деньги, и те конкретно нерегулярно? Этот конвертик проходил же и через их руки.

И вот он — передо мной, а в нем четы ре сотни и четыре пятидесятки. И не сколько строк:

«Юра! Тут ребята в командировку по ехали. Попросила их передать тебе немно го денег. У нас все по прежнему. И мы те бя ждем. Мама».

Может быть, судьба сохранила мне в тот день жизнь именно для того, чтобы я вновь увидел эти строчки. Может быть, я летел в тот день с теми, кто тоже хотя бы раз держал его в руках, и всем нам — сего дня — зачлись эти нетронутые нами четы ре сотни и четыре пятидесятки.

Социальные сети