Мы умираем

Автор: МакКери Джон Рубрики: Переводы, Ирак Опубликовано: 21-10-2015

Испытывая нечеловеческое напряжение во время пребывания в зоне боевых действий, многие военнослужащие в определенный момент ощущают полную подавленность от происходящих вокруг событий. Джон МакКэри, двадцатисемилетний сержант разведывательного отделения, прикрепленного к оперативной группе 1–34 (1-я пехотная дивизия бронетанковых войск, дислоцированная в иракской провинции Аль Анбар) отправил в конце января 2004 года домой письмо, в котором рассказывал о все возрастающей жестокости повстанцев и о смерти своих товарищей. Однако, несмотря на гнев и ощущение собственного бессилия — легко читающиеся между строк — сержант подчеркивает, что теперь, среди этого хаоса, он, наконец, осознал полностью смысл своего пребывания здесь.

Всем:

Мы умираем. Не в некоем отвлеченном, философском смысле, мол, «все там будем». Просто умираем. Само собой, это наша работа и, ясное дело, тебя могут убить даже тогда, когда ты просто идешь по улице любого американского города. Но только не так, как здесь. Там нет ни машин, начиненных взрывчаткой, ни толп, ликующих от этого зрелища. Мы считали, что смогли совершить невозможное, перейти Рубикон и вырваться, наконец, на финишную прямую. Однако, они все ещё здесь — те, кто жаждет нашей крови. Все это никогда не было честной борьбой, да и мы не всегда играли по-честному.

Всякое бывало, но только не так: никто из нас не выходит за пределы территории, страстно желая крови или надеясь на свою собственную гибель, никто из нас не просыпается со словами: «Ну что, надеюсь, мы сегодня на славу повеселимся…» Можно едва держаться на ногах от бесконечных патрулирований, смен караула, следствий, аварий… но, несмотря на все это, ты никогда не просыпаешься с мыслью отправить на тот свет кого-либо из них. Мы не живем по принципу «Убейте всех ибо Бог Разберется Сам», рассчитанному на трусов и подонков, боящихся рукопашной и избегающих возможности разобраться с врагом по-солдатски…

Они убили моих друзей. Не отчаянно сражавшихся за родную землю, не выполнявших самоубийственное задание по вызволению пленных или спасению какой-нибудь попавшей в беду семьи… Мои друзья погибли, регулируя движение на дорогах, торопясь на встречу, по дороге на работу… И все, что я могу подумать, это: «Ублюдки. Грязные подлые ублюдки…»

Здесь вообще творится полная неразбериха. А быть «крутым» в такой ситуации недостаточно. Как там говорится: «К черту детей, если они на твоем пути! К черту их всех!» А вот мне интересно, что можно сказать своим ребятам после того, как ты вышвырнешь на обочину скальпы целой иракской семьи, как раз туда, где лежат ошметки от твоих солдат — сваленные в кучу бутсы, бронежилеты и каски? Что «мы хорошо поработали»? Нет, не думаю. Мы просто воюем. А теперь ещё и мрем, как мухи.

Можно сказать «старо, как мир», но это не совсем так. Теперь-тоя знаю, что это за взгляд — взгляд ветеранов второй мировой и тех, кто прошел Вьетнам. А сейчас пришел и наш черед. Вы слышали слова Конни Чанг* о том, что «сегодня на КПП в результате подрыва автомобиля погибло двое военнослужащих»? И что вы думаете по этому поводу? «Всего-то двое. Спасибо, что не тридцать… Слава Богу, что этого не произошло где-нибудь на городской площади или в кинотеатре…»

Да уж… А вот я стал думать иначе. Когда ты сидишь на заупокойной службе в их память и смотришь на все это действо, перед твоими глазами стоят их армейские бутсы, сделанная когда-то в попыхах фотография 8×10, винтовка, опущенная стволом вниз… Ты слышишь и разговоры их друзей: «Он говорил о сыне каждый вечер. Парню всего два года, он только начал говорить, а его Отец уже знал, что он будет первоклассным регбистом…» Или: «Его жена сейчас командует взводом где-то ещё в Ираке. Она будет сопровождать тело домой, однако, несмотря ни на что, вернется обратно, чтобы увидеть благополучное возвращение своих друзей на родину. Всеми своими мыслями мы разделяем это горе вместе с их семьями." Какими мыслями?! О чем вы, интересно, думаете? Какой вообще может быть прок от этого? Что толку от рыдающего, который размазывает по лицу сопли и сожалеет, что не мог предотвратить такой развязки, упрекая Бога, что Тот не взял его вместо них?

Что можно сказать родителям тех, кто загнал нас сюда? Собирающимся пообедать, спокойно отдыхающим дома. Убить из-за того, что породили таких чудовищ? Утолить свою жажду крови сокрушительным ударом в лицо, вышибив зубы, просто потому, что у тебя перед глазами стоит твой погибший товарищ?

Среди всех этих разговоров о мужестве и силе духа чувствуешь необходимость как-то на все это реагировать. А как? И — зачем? Скажут ли твои дети когда-нибудь: «Да. Я знаю, что мой Отец погиб, защищая Ирак»? Нет. Он погиб вместе со своими друзьями, плечом к плечу, делая свое дело: отстаивая некую расплывчатую и призрачную идею под названием долг. Погиб вместо кого-то ещё, кто мог бы оказаться на его месте, погиб, зная, что никогда не переложит эту свою работу на чужие плечи, не скажется больным, не поддастся страху и не подведет в беде. Достаточно один раз ввести человека в курс предстоящего задания, ознакомить его с поставленной задачей, напомнить ему об опасности и риске данной операции, а потом узнать, что он не вернулся, узнать о его смерти — далеко не самой красивой и, Дай Бог, быстрой и почти безболезненной… Вот с этого самого момента ты напрочь забудешь о том, что такое ровное дыхание. Напрочь. Раз и навсегда. Друзья — бесценны, но все, что тебе останется — это плач по ним. Плач бессмысленный и бестолковый. Но ты человек — и ты не можешь не скорбеть. Такова наша природа.

С этого момента ты начинаешь полностью осознавать смысл своего пребывания здесь. И ты будешь бороться каждый день, будешь жить, уже не понимая — зачем. Иллюзии ушли, уступив место зловонию расплавленного металла. Я, мы — все должны досмотреть это до самого конца, так же, как досмотрели до конца каждый миг своей работы, каждый отпущенный Богом день погибшие ребята. Как же можно умалить эту их страшную жертву? Они погибли, а их смерть — подарила ли она шанс выжить кому-то другому или это лишь списание в утиль очередной бесценной жизни?.. Наверное, я никогда не смогу ответить на этот вопрос.

Со мной все в порядке, мам. Я просто слегка… не в духе, да и к тому же немного расстроен. Я знаю, что все это никакой не Божий промысел, совсем не то, чего хочет Бог. Никакой Господь — будь то Иисус, Аллах, Будда или кто-либо ещё не заповедал: «Иди и пусть тебя разорвет на части, ибо се — к лучшему." Этот «промысел» — Человеческий, точно такой же, как и эта Война. Нечестная, неправая, непростая… и незаконченная. Как жаль, что здесь нет тех, кто отправил нас сюда. Но, в любом случае, им никогда не будет покоя, пока мы ещё существуем на этом свете. И только так. Ну, а мы — мы будем сражаться дальше. И я не сверну с этого пути. Многие забудут о том, что такое жалость и сострадание. Но я не думаю, что мы сможем когда-либо простить всех тех, чья цель — убийство ради эффекта, тех — для кого чужая смерть стала неотъемлемой частью, смыслом существования. Все вместе — да, мы станем суровее, но никогда не скатимся к несправедливости по отношению к кому бы то ни было. И мы не свернем с полпути. Просто не сможем свернуть: оборвавшиеся жизни наших друзей отныне навсегда связаны с нашими собственными.

У нас так мало времени на скорбь, на тоску, смех, память… И на забвение. Каждый грядущий день — как очередной шаг в неизвестность. И мы поднимаемся, скрывая слезы и стискивая зубы… и идем, плечом к плечу… на Зов Долга, отдавая дань павшим.

Джон

В сентябре 2004 года МакКэри завершил прохождение службы и вернулся домой. В апреле 2005 года он был с почетом демобилизован из армии.

* Конни Чанг (Connie Chung) — американская журналистка.

Перевод Нины Меньших специально для Альманаха "Искусство Войны"

Социальные сети