Советник Международного Комитета Красного Креста: Мой месяц в Ливии

Автор: Элмази Херби Рубрики: Переводы, Ливия Опубликовано: 28-06-2011


Предлагаем вашему вниманию интервью с Херби Элмази (Herbi Elmazi), Региональным советником Международного Комитета Красного Креста (МККК)  (http://www.icrc.org/rus) по вопросам минной опасности (Regional Weapon Contamination Advisor). Херби Элмази в конце мая покинул Ливию, где проработал месяц в Мисурате, Аждабии и Бенгази.

Выдержки из интервью были опубликованы в журнале The New Times (№ 22 от 27 июня 2011 года).

Все фотографии - Copyright ICRC/H.Elmazi - http://www.icrc.org/rus

Илья Плеханов: Не могли бы вы рассказать нашим читателям о деятельности МККК в Ливии, о задачах и методах работы организации?

Херби Элмази: МККК – организация, которая старается уменьшить или предотвратить страдания мирного населения с обеих сторон во время вооруженного конфликта. Именно этим МККК занимается и в Ливии. В ходе боев между силами Каддафи и так называемыми повстанцами было оставлено большое количество неразорвавшихся боеприпасов. Мин – очень мало. Мины на сегодняшний день не представляют собой опасность в Ливии. Но из-за городских боев и постоянно меняющейся линии фронта боеприпасов на земле действительно много. В том числе и просто брошенных боеприпасов. Видимо из-за того, что повстанцы не имели опыта ведения боевых действий, мы увидели множество открытых ящиков и разбросанной взрывоопасной амуниции. Это не относится к Бенгази или Тобруку, а вот в Аждабии и Мисурате это было в порядке вещей.

МККК начал свою деятельность в Ливии уже в марте ещё до начала операции НАТО. Мы обратились к властям в Бенгази, непосредственно к Национальному Совету, установили контакт и нам выделили одного человека – координатора нашего общения с властями и местными жителями. Мы въехали в почти пустую Аждабию, стали искать неразорвавшиеся или брошенные боеприпасы, стали искать способы донести до населения информацию об опасности, которую они представляют. А люди ведь собирали их, как сувениры, как трофеи. И складывали прямо в центре Аждабии. Когда мы приехали и увидели эту гору боеприпасов в центре города – это было страшно. Более 100 единиц неразорвавшихся снарядов и мин, и люди спокойно гуляли вокруг, смотрели, трогали боеприпасы руками.

Мы создали совместно с местными властями специальные площадки для складирования боеприпасов, чтобы к ним не было доступа у мирного населения. В целом за месяц моего пребывания в Ливии нам удалось создать 40 таких площадок. Кое-что пришлось детонировать на месте, но я лично этим не занимался. Поначалу у повстанцев вообще не было взрывчатки для их уничтожения, поэтому мы просто помечали опасные зоны.

Людей информировали об угрозе боеприпасов и об опасных районах через добровольцев Ливийского Красного Полумесяца, очень ответственных и преданных своему делу людей. Они делали просто отличную работу. Они работали в лагерях беженцев, 4 добровольца работали в самой Аждабии, говорили с имамами, проводили беседы во время молитв в мечетях, в четверг вечером и в пятницу утром разговаривали с людьми на блокпостах вокруг Аждабии. Во время боев за город люди покинули свои дома, город называли «город-привидение». Люди разместились в лагерях в более безопасных районах. Передовая на конец мая находится в 40 км от города. Город принадлежит повстанцам. По пятницам мужчины обычно возвращались из лагерей для перемещенных лиц в Аждабию на молитву, и осматривали своё имущество, состояние домов.  

Был я и в Мисурате. Добрались туда на пароме. 28 часов в море при большом волнении – это был не самый лучший опыт в моей жизни.  Нас было 14 человек от МККК. В Мисурате мы эффективно работали вместе с Ливийским Красным Полумесяцем. Установили контакт с властями. Надо сказать, что в Мисурате шли тяжелые уличные бои и город напомнил мне Сараево времён Балканской войны 90-х. Много разрушений и много боеприпасов в городе. Как и в Аждабии, люди собирали всё найденное в кучу, но отличие Мисураты от других городов в том, что там мы находили большое количество кассетных боеприпасов. Не берусь судить, какая из сторон их применяла. Мы создали в Мисурате команду из местных добровольцев и начали их обучать, что делать, как себя вести с находками, потому что они мало что знали о современных боеприпасах.

Илья Плеханов: Расскажите подробнее о минах.

Херби Элмази: Мины были, но как я уже говорил, они не представляли большую угрозу. В основном мины использовали вокруг поврежденных объектов электрообеспечения. Цель была – не дать возможность людям восстановить электрообеспечение, иначе бы они попали в минную ловушку. Но этот приём был быстро разгадан и не представлял угрозы. Массового применения мин не было.

Илья Плеханов: Т.е. вы не ожидаете эскалации минной войны?

Херби Элмази: Нет, условный «фронт» ведь проходит вокруг дороги, линия фронта постоянно меняется. В массовом использовании мин просто не никакого смысла.

Илья Плеханов: Мины чьего производства использовались?

Херби Элмази: В основном бразильские.

Илья Плеханов: Какое оружие используется воюющими сторонами?

Херби Элмази: Очень активно используются миномёты, РПГ, «Грады», зенитки. Во время уличных боёв в ход шли ручные гранаты. В боях участвуют танки. Силы Каддафи сначала активно использовали танки, но потом поняли, что на открытых территориях силы НАТО их легко находят и уничтожают. Из танков я могу назвать Т-55 и Т-72. Очень много снарядов выпущено по Мисурате.

Илья Плеханов: Какие потери приходятся на неразорвавшиеся или брошенные боеприпасы?

Херби Элмази: Единичные случаи, на самом деле. И удача, просто поразительно, как везло людям. С другой стороны, МККК неплохо работало с местными жителями, постоянно их информировал, рассказывал, что надо делать, оперативно проверял информацию о находках. Нас было трое из МККК на 2 машинах. Три сапера с достаточно серьёзной техникой. В Мисурате мы также организовали курсы из местных добровольцев и бывших офицеров ливийской армии, перешедших на сторону повстанцев, и обучали их азам саперного дела и просто тому, что надо делать при нахождении боеприпасов.

Илья Плеханов: Что происходит с условным фронтом? Продвигаются ли повстанцы?

Херби Элмази: Очень много слухов с линии фронта. Слухов об использовании химического оружия, о наёмниках, о снайперах, о занятых населенных пунктах. Я не хотел бы делать выводы об успехах или неудачах повстанцев. Могу лишь точно сказать, что линия фронта неделю назад находилась в 40 км от Аждабии. Каждое утро мы звонили прифронтовым властям и проверяли, насколько безопасно нам ехать и работать на местности.

Илья Плеханов: Как часто НАТО наносит авиаудары?

Херби Элмази: Опять же, я не могу сказать конкретно об ударах, но самолеты НАТО летают там над головой каждый день.

Илья Плеханов: У МККК в Ливии был свой самолет?

Херби Элмази: Да, конечно! Из Бенгази наш самолет регулярно летает на Мальту, через этот коридор мы оперативно доставляем все необходимое для нашей работы.

Илья Плеханов:  Аэропорт в Бенгази работает?

Херби Элмази: Да, сначала мы были одни, потом появился самолет ООН. На самом деле наш самолет делает треугольник: летает из Бенгази на Мальту, затем в Триполи и опять в Бенгази.

Илья Плеханов:  У вас офис и в Триполи?

Херби Элмази: Да-да. У нас там офис, мы даже планировали встречу представителей двух наших офисов на передовой, но, к сожалению, воюющие стороны не могли нам гарантировать безопасность. Мы хотели открыть гуманитарный наземный коридор в Мисурату, потому что на момент моего пребывания там единственный путь в осажденный город был по морю.

Илья Плеханов: Ощущается ли нехватка продовольствия, медикаментов, топлива у повстанцев?

Херби Элмази: Топливо – нет, не ощущается. Были слухи о проблемах в Мисурате с опреснительными установками и насосами, мы их проверили, и там хватало достаточно топлива для работы агрегатов. У повстанцев вроде всё есть. Предполагаю, что мировое сообщество помогает в достаточной мере. С едой проблем нет, есть трудности, но с ними справляются. На как долго хватит им продуктов, я не могу сказать.

Илья Плеханов:  Какая обстановка с гуманитарным коридором через Египет?

Херби Элмази: Через Египет доставлять всё сложно, так как много времени отнимают вопросы прохождения таможни. Поэтому МККК летает через Мальту.

Илья Плеханов: Есть ли у повстанцев работающая социальная инфраструктура?

Херби Элмази: Как это ни поразительно, госпитали работают, все доктора и медперсонал на месте, а вот обслуживающий персонал из Судана и других африканских стран ушёл, это вызывает ряд трудностей.  Много украинских медсестер уехало. Такая же ситуация и в отелях. Хозяин на месте, а обслуги нет. Школы закрыты на каникулы. Самое удивительное, так это то, что на улицах полный порядок. Я вообще удивлен, как они хорошо наладили инфраструктуру. Всё работает, Национальный Совет уважают, все очень организовано. В Бенгази нет полиции, но всё работает, люди уважают правила. Жизнь продолжается. Много, конечно, пальбы в воздух, но с ней мы будем бороться позже.

В Мисурате тоже сейчас стали справляться с ранеными. Развернуты новые госпитали Ливийского Красного Полумесяца и «Врачей без границ». Но я скажу, что спрос на госпитали упал. Что очень хорошо. Мы на пароме эвакуировали 35 раненых с легкими ранениями. Просто на пароме мы не имели условий, чтобы эвакуировать тяжелых.

Илья Плеханов:  Почему упал спрос на госпитали?

Херби Элмази: Либо боевые действия стали менее ожесточенными, либо все же повстанцы научились немного военному делу, стали держать позиции, укрываться. Надо сказать, что воевать они не умеют. Учатся на ходу.

Илья Плеханов:  Есть ли угроза, что среди повстанцев распространится исламский радикализм?

Херби Элмази: Безусловно, повстанцы религиозны, но они не радикалы. Они хотят больше свободы и большей доли от тех богатств, которые есть у Ливии. Это основная идея. Никакой речи о новом Талибане в Ливии и быть не может. Я видел у людей лишь стремление к большей демократизации общества.

Илья Плеханов: Будут ли повстанцы стремиться занять с боем Триполи?

Херби Элмази: Не могу сказать. Я вообще считаю, что на самом деле города в Ливии самостоятельно воевали за свою независимость от Каддафи и уже потом на этой основе они нашли общий язык. Поэтому лично я думаю, что повстанцы не пойдут ни на какой штурм Триполи, а в самом Триполи произойдут события, которые прошли в других городах, как в тех же Бенгази и Мисурате.

Илья Плеханов: Используют ли сами повстанцы мины?

Херби Элмази: Ходили слухи, что повстанцы хотели их использовать. Но вмешались представители международных организаций, и им удалось отговорить повстанцев от этого шага. Но повторюсь – это всё слухи. Повстанцы зависят от международной помощи. МККК также требует соблюдения международных норм. Они вынуждены прислушиваться. Хочу сказать, что я лично очень жалею, что во время войны на Балканах в 90-х у МККК не было возможности разминировать территории, как сейчас в Ливии. Много, очень много жизней могло быть тогда спасено. МККК – это первая международная организация, кто заходит в зону возникших сложных ситуаций. Нас знают и уважают, и обычно дают работать.

Илья Плеханов: Вы также работаете на Кавказе и в Средней Азии?

Херби Элмази: Да, минная программа действует в Таджикистане, на Южном Кавказе, включая Нагорный Карабах, в Чечне. Самая сложная ситуация с минами в Чечне. Каждый год люди из МЧС России разминируют территорию, но этого недостаточно. Мины в Чечне влияют на жизнь больше, чем где-либо на Кавказе или в Средней Азии. МККК работает в Чечне с 2000 года. В 2004 мы начали создавать безопасные игровые площадки для детей в деревнях и городах. Создали 56 детских площадок по всей Чечне. В 2007 стали помогать людям с помощью мини-грантов, т.е. помогали тем, кто вынужден идти в заминированные места по экономическим бытовым причинам, например, собрать дрова. Но сейчас в Чечне работает огромный проект по газификации региона, и это сократит опасность подрыва для мирных жителей. Тем не менее, МККК продолжает ездить по деревням и мониторить ситуацию с минами. Мы проводим разъяснительную работу с учителями, с детьми. В июне 2010 году Президент Медведев был в Чечне и говорил о минах. В ноябре Минфин выделил 75 миллионов долларов на работы по разминированию. Мы работаем в Чечне совместно с МЧС. Самая большая проблема сегодня для работы в Чечне – вопросы координирования разных ведомств и организаций.

Илья Плеханов: В завершении интервью, у меня к Вам личный вопрос: что привело Вас в МККК?

Херби Элмази: Я уже в организации 15 лет. Сам я из Македонии и по началу я, как и все, думал, что Красный Крест только собирает кровь. Когда мы видели Красный Крест у себя на Родине, то думали, что сейчас начнут собирать нашу кровь. Но потом я увидел, как работает организация. Вообще, видеть МККК в действии – это поразительное зрелище. МККК оперативно работает в ситуациях, когда тысячи и даже миллионы людей перемещаются из зоны конфликта, МККК помогает людям, спасает детей. Этот пример самоотверженной работы стал для меня огромной личной мотивацией. Я видел, что принесла война на Балканы, и мне хотелось сделать что-то для людей. Я надеюсь, что я внес в свою лепту в помощь жертвам конфликта на Балканах. Даже во время войны у нас в Македонии я не оставил МККК и продолжал работать, не участвуя в боевых действиях. Я хочу, чтобы был мир.

Илья Плеханов:  Куда Вы поедете в следующий раз после Ливии?

Херби Элмази: Куда направят. Поеду туда, где будет нужен мой опыт и где будет востребована помощь и работа МККК.

Социальные сети