Фильм на вечер. Год опасной жизни/The Year of Living Dangerously (1982)

Рубрики: Азия/Океания, Фильмы Опубликовано: 07-12-2014

Один из лучших политических фильмов, который рассказывает о тревожной атмосфере в Индонезии накануне драматических событий 1966 года, когда пытались придти к власти левые силы. В Индонезии картина была запрещена вплоть до 1999 года. Альманах "Искусство войны" рекомендует фильм к просмотру, как и одноименную книгу (1978) Кристофера Коха, по которой снят фильм, к прочтению.

Режиссер — Питер Уир

Оператор — Рассел Бойд

В ролях — Мэл Гибсон, Сигурни Уивер, Линда Хант, Майкл Мёрфи

1983 — участие в основном конкурсе Каннского кинофестиваля

1983 — премия Австралийского киноинститута за лучшую женскую роль второго плана (Линда Хант), а также 12 номинаций

1983 — премия Национального совета кинокритиков США за лучшую женскую роль второго плана (Линда Хант)

1984 — премия «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана (Линда Хант)

1984 — номинация на премию «Золотой глобус» за лучшую женскую роль второго плана (Линда Хант)

*** 

***

Представьте себе, что вы молодой журналист, "новостник". Вы сидите в душном офисе от звонка до звонка, тягаете новости из интернета, и вам эта тягомотная рутина обрыдла до полусмерти. 

Вы считаете себя журналистом по призванию… И поэтому, когда предоставляется возможность поехать в длительную командировку в чужую страну, испытывающую серьезные политические пертурбации, вы с готовностью хватаетесь за шанс.

Мел Гибсон играет такого репортера. Естественно, австралийца. События фильма происходят в 1965 году, в Индонезии. Обстановка в стране более, чем напряженная. C трудом соблюдается баланс между двумя лагерями: коммунистов и мусульман-"демократов". И в это пекло, которое еще не стало пеклом, но вот-вот им станет, приезжает молодой, понтовый и "очень серьезный" журналист Гай Хэмилтон.

Первым делом, разумеется, вы поселяетесь в гостинице. К слову, единственной гостинице современного уровня, недавно отстроенной и предназначенной для иностранцев. Она так и называется, по-столичному, — "Джакарта". В ней даже есть кондиционеры… Потом вы знакомитесь с журналисткой братией из других цивилизованных стран в "привычном" кабаке — который привычен для них, но, как вы надеетесь, скоро станет привычным и для вас, — и после дружеской попойки возвращаетесь домой пешком, игнорируя советы взять такси. Тем самым вы показываете свое бесстрашие и серьезность намерений. Вы идете через темные кварталы, из самых черных углов которых вытряхиваются калеки, инвалиды, стайки подростков и преследуют вас, пискляво бормоча "капиталист… капиталист…" Вам очень не по себе. Но, ко счастью, рядом с вами оказывается смурной карлик, который успокаивает вас, покрытого потом как в сауне: "Они так относятся ко всем иностранцам, не бойтесь". 

Этот смурной карлик — тоже австралийский журналист, фотокорреспондент. И это главный герой картины. Его играет актриса Линда Хант, и играет совершенно потрясающе. Выражение лица, мимика, "опорно-двигательная динамика" — мужские. Даже речь (впрочем, типично карлицкая речь) не выдает в персонаже Билли Свэна женщину. Самое удивительное: помимо того, что приходится играть мужчину, Линда Хант полностью и очень убедительно отыгрывает характер, типаж… о котором чуть позже.

Представьте, что на следующий день вы вливаетесь в струю репортеров, осаждающих индонезийский Кремль. Вы пытаетесь взять интервью у главного действующего лица современной индонезийкой политики — Сукарно. Он даёт вам от ворот поворот. Вы пытаетесь взять интервью хоть у кого-нибудь. Результат тот же. Случайно услышанную краем уха незначительно фразу вы бойко выпаливаете вечером в микрофон, обставляя ее пышными, но слишком общими словами: "прямо из Джакарты", "собственный корреспондент из горячей зоны", подытоживая: "с вами был Гай Хэмилтон", — и в ответ слышите голос босса: "Гай, то же самое ты мог сказать, сидя сиднем в Сиднее".

К счастью, вам повезло. Билли Свэн проникается к вам расположением, потому что вы не отличаете карликов от великанов. Билли называет вас не иначе как "светлым человеком", правдолюбцем.

Оказывается, что Билли знает в Джакарте всех. Почему знает? Во-первых потому, что бывает везде, — как в трущобах, так и на приемах, — и на каждого интересного человека собирает досье. А во-вторых, на него никто не обращает внимания. Но зато если вдруг кто-то обратит на Билли внимание, то с удивлением для себя узнает, что Билли знает всех, — и вот тут уже пора начинать с ним считаться. 

Такая дружба полезна всякому. В том числе, вам.

И отныне вам открыта дорога повсюду. Вы начинаете строчить блестящие репортажи. Вы превращаетесь в действительно классного журналиста.

Более того, Билли считает вас настолько достойным человеком, что представляет вас одной молодой даме, атташе британского посольства. "Я как-то предлагал ей свою руку и сердце, но она отказалась", — бесхитростно говорит карлик. Естественно, вы не можете в полной мере осознать, что стоит за этими словами, какое доверие.

Здесь в фильме появляется романтическая линия, которую рекламщики, пиарщики и рецензенты картины обычно выделяют как основную. Но это не так.

Лирическая линия вплетается в прочие сюжетные линии только для того, чтобы массовый зритель сумел отдуплить остроту конфликта, который последует в последних частях этой драматической киноленты.

И в чем же он заключается, "этот конфликт"? В том, что журналист Гай Хэмилтон оказывается заурядным человеком, который заурядно подвержен страстям. Сцена, в которой Джилл Брайант, наконец-таки, объясняет Гаю, почему должна уехать из Индонезии, является переломным моментом в картине. Половина зрителей начинает испытывать разочарование, другая половина — живой интерес, потому что фильм превращается в психологический триллер и притом в экзистенциальную драму, лишенную, впрочем, катарсиса, — но вследствие отсутствия катарсиса приобретающую потерянные было (как раз после того "переломного момента") реалистические ноты.

Джилл является лицом, приближенным к британской разведке, и потому знает, что на днях в Индонезию прибудет китайское судно с оружием для коммунистов. В стране начнется переворот и, соответственно, начнется резня. Одними из первых будут вырезаны "капиталисты", и Гай Хэмилтон в том числе. Влюбившись в Гая, Джилл в конце концов сообщает ему эту строго секретную информацию, хотя долго утаивала мотивы своего "неизбежного отъезда", — видимо, понимала, что журналистам доверять нельзя.

Молодой и понтовый журналист Гай Хэмилтон принимает инфу к сведению и тут же честно сообщает Джилл, что на основе этих фактов он сделает свою самую лучшую статью, — естественно, только после того, как получит достоверные факты.

Тут же он становится врагом Джилл и врагом Билли Свэна. Потому что предатель. Но этот поступок Гая, совершенный им буквально в конце фильма, придает его характеру индивидуальность, — до этого мы видели лишь аморфного второстепенного персонажа. И с этого момента режиссер Питер Уир начинает особенно четко гнуть правдоподобную линию, с которой почему-то многие не хотят соглашаться, — кривую линию человеческого неравенства. Лишившись покровительства Билли Свэна, Гай Хэмилтон оказывается никем. Он пытается привести в действие все появившиеся у него связи, дабы разузнать хоть что-то о прибытии китайского корабля, но всюду натыкается на стены непонимания — некоторые из которых возводятся для того, чтобы он не пострадал. Более того, выясняется, что индонезийский помощник Гая, испытывающий к "наивному австралийскому дурачку" симпатию, — сам коммунист! И его жена, секретарша Гая, тоже коммунистка, притом стоящая рангом выше. 

Питер Уир показывает двух разных людей, два разных отношения человека к миру. Это, в конспективной форме, было показано в одной короткой сцене в начале, когда Билли спрашивает Гая: "Почему ты не подал милостыню этой женщине?", на что тот отвечает: "Это капля в море, она не поможет миру". Гай предполагал, что он занимается поистине важным делом, сообщая сытой австралийской общественности о бедах погрязших в нищете островах. Билли Свэн считал иначе, о чем Гаю и сообщил. Билли Свэн считал, что мелочи спасут мир, принесут в него хоть немного света. Вот почему с таким упорством он ежедневно ходил на канал, в хилую хибару, и помогал деньгами какой-то беженке и ее больному малолетнему сыну.

В конце концов, Питер Уир заводит свою любимую фаталистическую шарманку, знакомую нам по его шедеврам "Пикник у Висячей скалы" и "Последняя волна". Шарманка играет одну мелодию: мир — это сплошное стихийное бедствие, влияние либо хаоса, либо фатума.

Поэтому в результате умирает малолетний сын той нищенки, именно поэтому случается переворот, в котором, вопреки ожиданию, побеждают отнюдь не коммунисты. А Билли Свэн, этот крепкий по принципам и нравственной позиции человек, буквально сходит с ума. Он винит себя: "ошибки, ошибки, и еще раз ошибки; я ошибался в людях!" Он винит мир за его непостижимость. И его нелепая смерть, показанная Уиром нарочито нервно и стремительно, только подчеркивает нелепость мира.

Однако, Гай — человек более легкий… и потому он легко всплывает в глубокой зловонной луже невзгод. Хотя сделать это ему было не так-то просто. Сюжетными перипетиями фильм подчеркивает практическую сообразительность Гая…

Я не буду касаться политической подоплеки тех событий, которые имели место быть на самом деле, в конце концов, вы можете узнать о них и сами. Удивляет лишь то, как Питеру Уиру удалось обойти все острые углы того давнишнего исторического сюжета. Несмотря на то, что "Год опасной жизни" — первый австралийский фильм, снятый на американские деньги (вложилась студия "MGM"), в нем звучит сочувствие к коммунистам. Правда, при этом умалчивается участие США, — хотя в том исходе переворота, которое имело место быть, повинны именно они. Было убито около миллиона "коммунистов" — чисто ради "безболезненного" прививания демократии в целях борьбы с "красным террором".

"Год опасной жизни" выглядит немного расслабленно. Уир не прибегает к лозунгам, действует вкрадчиво. Его фильм, как бы так сказать, "интимен". Когда замкнутое пространство — часто лицезреешь крупные планы, приглушенные фоновые цвета. Наблюдая эти сцены, чувствуешь себя уютно. А потом — бах! — и попадаешь на страшную улицу. Темп ускоряется. Но неизменно возвращаются крупные планы, чтобы ты совсем уж не оторвался от "действительности"! Во всех фильмах Уира, не исключая "Год опасной жизни", присутствует особый, неодолимый магнетизм. В этом заключается великий талант режиссера.

Прекрасное кино. Столь же прекрасное, сколь и безвольное в своем итоговом, тотальном, демонстративном отсутствии какого бы то ни было пафоса.  

- рецензия Владимира Гордеева 

Социальные сети