Налет на Порто-Пренс

Автор: Иденс Ральф Рубрики: Южная Америка Опубликовано: 10-05-2012

От американской редакции.Рассказы о странных приключениях попадают на столы редакторов журнала «Солдат удачи» с первых дней его основания. В большинстве своем они оказываются плодами воображения, но некоторые имеют под собой практическую основу: авантюрные планы реально претворялись в жизнь с самыми непредсказуемыми результатами.

Однажды нам пришлось выкупать под залог группу американских наемников, посаженных в бразильскую тюрьму после неудачной попытки захватить Гану. Сотрудники редакции принимали участие в подготовке к сбросу пропановой бомбы на Дези-Бутерс в Суринаме. Мы нанимали сотни бойцов лаотянского сопротивления для поиска американских военнопленных и пропавших без вести в Юго-Восточной Азии. Перечень можно продолжить.

Самое важное в этом то, что наши читатели имеют возможность ежемесячно знакомиться с самыми невероятными приключениями, о которых рассказывают непосредственно их участники. Обычно нам приходится выжидать, когда то или иное событие перестанет быть актуальным (чтобы избежать судебных исков или уголовного преследования), однако интерес к ним остается большим.

Почти весь 1968 и начало 1969 года ознаменовались резким всплеском активности в гаитянских кварталах Майами, Нью-Йорка и Монреаля, где проходил сбор пожертвований на закупку оружия и снаряжения для того, чтобы сбросить кровавый деспотичный режим Дювалье в Порт-о-Пренсе. Дювалье, избранный президентом в результате выборов, быстро объявил себя «пожизненным президентом». По масштабам злодеяний против народа, которым он управлял, с Дювалье позднее мог сравниться разве что Иди Амин.

Набрать из гаитян добровольцев, готовых начать восстание против Папы Дока было нетрудно, поскольку Дювалье поддерживали лишь члены его семейства и тонтон-макуты — преторианская гвардия головорезов, которую он использовал для устрашения гаитянского народа. Нетрудным оказалось также найти людей, которые были готовы помогать в этом деле исключительно для пользы человечества. Нам удалось даже организовать в Эверглейдсе, Флорида крупный военный лагерь для подготовки гаитянцев.

Но несчастный случай, происшедший в этом лагере по боевой стрельбе и стоивший жизни курсанту Джеральду Буйкеру, привлек внимание официальных властей к деятельности гаитянской эмиграции. Пришлось разбежаться и затаиться.

Однако активисты нашей организации, поддерживавшей зарождавшееся восстание гаитянцев, не могли сидеть сложа руки. До того момента проводимая подготовка была ориентирована главным образом на высадку морских десантов и, возможно, выброску парашютных десантов, действия которых должна была поддержать аэромобильная пехота.Те-перь нам пришлось рассмотреть и оценить другие возможные сценарии наших действий.

Понятно, что время может быть как союзником, так и врагом. В данном случае я чувствовал, что события толкают нас к ситуации, где нам придется рискнуть, поставив на кон все те преимущества, которые мог нам предложить конкретный момент истории. Руководитель гаитянской эмиграции подполковник Рене Леон скептически отнесся к моим опасениям.

К тому времени часть операции, за которую отвечал я, — захват аэродрома в Кэп-Гаитьене, — стала выпадать из внимания повстанцев, которые пустились в безрассудную гонку и были готовы захватить то, что представлялось возможным в данный момент. Разговоры о дополнительном подборе бойцов, которые должны были прыгать с парашютом вместе со мной, прекратились. Также перестали обсуждаться вопросы о том, как мы доберемся до цели — первоначально планировалось, что мы десантируемся на аэродром с парашютами, нейтрализуем местный гарнизон и подготовимся к приему пополнения. После того, как у нас будет достаточно сил, мы двинемся на дворец в Порт-о-Пренсе.

Говорили и о воздушной бомбардировке дворца. Ну как можно сделать революцию, если вы не бомбите дворец? Президентский дворец и располагавшиеся вокруг военные казармы были первоочередными объектами удара. Любой сопутствующий ущерб окружающим трущобам можно было рассматривать как обновление городской застройки.

Вылет на Багамы

Имущество организации, а заодно и часть людей, пришлось перебрасывать на новое место. Для этой цели был выбран остров Южный Кайкос, владение британской короны на крайней юго-восточной оконечности цепочки Багамских островов: близко к Гаити, мало народа и взлетно-посадочная полоса, отвечавшая нашим требованиям. С острова мы собирались начать операцию, которая должна была привести к изгнанию Дювалье из страны и заложить фундамент свободного государства Гаити.

Прибыли на остров мы очень удачно, так как в аэропорту не было абсолютно никого из представителей власти. Ведь все наше начинание могло бы там и закончиться, если бы на месте оказался кто-нибудь, пожелавший встретить нас и проверить, для чего и с чем мы пожаловали (мы привезли почти все наше оружие, снаряжение и имущество). Воспользовавшись временным одиночеством, мы разгрузили и спрятали в кустах в нескольких метрах от взлетно-посадочной полосы наш багаж, а затем отправились в «город» и поселились в гостинице «Адмирал Армс» в ожидании развития событий.

Прошло несколько дней. Нас преследовало ощущение, что за нами следят. Один человек из окружения начальника полиции как-то раз даже упомянул, что был разговор о необходимости выдворить нас с острова. Возвращаясь однажды с острова Гранд Терк, ближайшего места, откуда можно было позвонить в Майами или Нью-Йорк, мы с Марти Кейси увидели в аэропорту огромный самолет «Супер Констеллейшн» фирмы «Локхид». Марти и я обменялись взглядами, но нам не пришло в голову, что появление этого самолета может иметь какое-то отношение к нашей операции против Гаити. Как же мы ошиблись!

В гостинице мы встретили второго пилота Говарда Дэвиса. С ним были еще трое незнакомых нам людей. Говард рассказал о последних новостях, сообщил, что командиром корабля является Джим Карлин. Таким образом, вместе с бортинженером, бортмехаником и подполковником Леоном наш разношерстный экипаж увеличился до 10 человек.

Новые планы

Я с изумлением слушал, как подполковник Леон рассказывает о новых поворотах в кампании против Дювалье. Когда он закончил, стало понятно, что осуществить ранее спланированную воздушно-десантную операцию не удастся. К тому же местные власти хотели как можно скорее избавиться от нашего присутствия. Мы решили покинуть остров. Когда мы приехали в аэропорт, я окончательно понял, что начальник полиции и, по-видимому, каждый на острове знал, что в действительности мы здесь совсем не для того, чтобы заниматься подводным плаванием (такова была наша легенда). Местные жители помогли нам собрать и погрузить в самолет ранее спрятанное оружие, снаряжение и имущество. Поздним вечером самолет поднялся в воздух. Нам не сообщили, каковы последние планы. Наш отлет был столь скоротечен, что мы даже не смогли обсудить, что можно предпринять в данный момент, если вообще оставалась какая-то возможность выбора.

Я знал, что мы летим курсом на север, но почти ничего больше. Через какое-то время мы совершили посадку на острове Большой Эксума, Багамы, чтобы дозаправиться. Здесь произошло короткое, но бурное совещание, в котором приняли участие подполковник Леон, Джим Карлин, Говард Дэвис, Марти Кейси и я. Канадец Билл Демпси, Эд Колби и гаитянский эмигрант Чарли Смит в это время занимались проверкой оружия, снаряжения и имущества, два остальных члена нашего экипажа оставались в кабине пилотов. Ситуация была крайне странной: наш самолет стоял на взлетно-посадочной полосе контролируемого британцами острова, имея на борту 10 человек, 50 125-литровых бочек с авиационным керосином 9Р-4 плюс оружие, которое, если бы его обнаружили, всколыхнуло бы военных и полицию Ее Величества.

Мы никак не могли придумать реального выхода из создавшегося положения. Возвращение в Соединенные Штаты с таким грузом на борту исключалось. Выбросить или спрятать его на острове Большой Эксума также было практически невозможно. На мой вопрос: «А где же наши парашюты?», Дэвис ответил, что их оставили в Майами, и уточнил, что дополнительные люди не прибудут, как не состоится и планировавшаяся ранее высадка на Гаити аэромобильной пехоты.

«Давайте бомбить дворец!»

Подполковник Леон спросил:«Что будем делать?» Поскольку выбор был ограничен, я сказал, почти не размышляя: «У нас есть бочки с горючим, давайте бомбить дворец». Наступила пауза, все начали переглядываться. Возможно, в стратегическом, тактическом или практическом плане, моя идея и не была вдохновляющей, но возражений она ни у кого не вызвала.

Мы без затруднений взлетели с острова Большой Эксума. Мигающие красно-синие фонари жандармских автомобилей появились в конце взлетной полосы уже тогда, когда мы шли на взлет.

Наш чертов бомбардировщик набирал высоту и медленно разворачивался на юг.

Был поздний вечер или раннее утро, в зависимости от того, как человек сам оценивал этот час, но, как ни посмотреть, это был конец долгого дня, и мы устали. Однако же до того, как мы достигнем точки рандеву с историей, нам предстояло позаботиться о многих деталях. В наших запасах имелось несколько 30-секундных осветительных ракет небольшого размера, с помощью которых предстояло превратить 125-литровые бочки с горючим в гигантские факелы.

Мы прикрепили к верхнему ребру каждой бочки по две ракеты и соединили запал куском нейлонового шнура так, что, если дернуть за него посередине, обе ракеты загорятся, а при падении бочки на землю полыхнет огромный костер. Когда мы закончили приготовление таких «коктейлей Молотова», каждый из нас проверил личное снаряжение.

Капитан Карлин предупредил нас о расчетном времени выхода на цель, и мы начали перекатывать бочки с горючим поближе к проложенным вдоль борта грузового отсека роликовым дорожкам для погрузки и выгрузки груза. Затем привязались страховочными концами, чтобы не вывалиться за борт, когда будем сбрасывать наши бочки через «бомболюк» — заднюю дверь фюзеляжа.

Утро (около 10.00 по местному времени) 4 июня 1969 года было прекрасным и ясным. Мы летели над городом, знакомясь с ним, залив находился у нас по правому борту, а холмы и горы — полевому. Мы медленно снижались, держа курс на юг, минуя центральную часть Порт-о Пренса и наш объект атаки. Продолжали лететь в южном направлении, пока под нами не оказались радиомачты, которые находились за пределами городской черты. Затем легли на обратный курс. Все это время мы продолжали спускаться, пока, по докладу Карлина, не оказались на высоте приблизительно 120 м. Когда мы пролетали над южным крылом дворца, Кейси и Смит стали выталкивать за борт гигантские «коктейли». После того, как несколько бочек было сброшено, я отметил, что по меньшей мере дважды Смит забыл дернуть за шнур, который должен был поджечь ракеты. Я подошел к двери, а Смиту приказал идти помогать Демпси и Колби, которые закатывали бочки на роликовые дорожки и толкали их к двери.

Час огня

Мы развернулись, чтобы второй раз зайти на цель. На этот раз мы снизились примерно до 90 м. Хорошо были видны пожары, вызванные сброшенными в первом заходе бочками, и не менее очевидно было, что почти каждый на земле ведет по нам огонь. Во время этого захода самолет получил несколько пробоин от одного из пулеметов, которые были установлены на позициях вокруг дворца. Звук ударяющих в алюминиевую обшивку пуль напоминал удары большого молотка. Я инстинктивно растянулся на полу, но затем подумал, насколько это глупо — наилучшим было вертикальное положение, поскольку в этом случае проекция цели для огневых средств, обстреливающих самолет снизу, минимальна.

 

У нас на борту был 19-литровый стеклянный баллон с горючей жидкостью. Марти и я привязали к нему колбу с желтым фосфором — получился миниатюрный «коктейль Молотова». Этот фосфор был остатком партии, с которой Кейси и я экспериментировали, пытаясь смастерить противопехотные гранаты. Мы вытолкнули из самолета этот смертоносный баллон, и я следил за его полетом, пока он не ударился о землю в северном конце территории президентского дворца.

В кабину пилотов влетел 20-мм зенитный снаряд, который угодил прямо в огнетушитель. Огнетушитель взорвался, и кабина пилотов заполнилась белым дымом, а бортинженер потерял сознание. Находясь в хвостовой части самолета, мы решили, что он загорелся. Дэвис, второй пилот, стоял в дверях кабины пилотов и орал: «Нет-нет-нет!» Марти и мне показалось, что он кричит: «Давай-давай-давай!»*, и мы с удвоенной силой стали выталкивать через дверь наш смертоносный груз. Во время второго захода был нанесен наибольший ущерб гражданскому населению Порт-о-Пренса, так как мы продолжали бомбежку при разворотах.

Перед третьим заходом на цель мы чувствовали неуверенность в благополучном исходе нашего предприятия, однако видели, что противник оставляет позиции и расползается в поисках безопасного места подальше от дворца. Позднее нам стало известно, что спорадический зенитный огонь продолжался еше в течение примерно часа после того, как мы улетели.

Последний заход мы сделали на высоте около 60 м. Не знаю, каким большим казался наш самолет тем, кто был на земле, но могу заверить, что мне казалось, будто каждый стрелявший в нас целится в меня персонально. Закончив заход, мы попытались визуально оценить результаты бомбометания. На дворец, военные казармы и жилые районы, примыкавшие к территории дворца было сброшено двадцать восемь 125-литровых бочек, а также один 19-литровый «мини-коктейль». Как сообщил позднее наш источник в Гаити, две бочки попали во дворец: одна — в крайнюю часть его южного крыла, другая — в галерею перед парадным входом в здание, но ущерб был минимальным. Больше всего пострадали городские трущобы вокруг дворца. Возникли многочисленные пожары. В результате налета погибли 24 человека.

Платья для Пуэрто-Рико

Закончив операцию, мы взяли курс на север, на Кэп-Гаитьен. На борту оставались еще 22 гигантских «молотовских коктейля», поэтому мы продолжали сбрасывать бочки, пока не израсходовали остаток наших самодельных зажигательных бомб. Никто не знал, какие повреждения получил самолет и сможет ли он долго продержаться в воздухе. Позднее мы определили, что самолет получил 32 пробоины, включая снаряд, который взорвался в отсеке аккумуляторных батарей ближнего двигателя левого борта, сделав рваную дыру диаметром 25 см. Огнем была повреждена часть аппаратуры радионавигационной системы, и Карлин летел почти наугад.

Вскоре мы вошли в сильный шквал с дождем. Поступила команда приготовиться к посадке на море. Самолет летел очень низко, когда, наконец сумел прорваться через шквал. Нашим глазам открылась прекрасная длинная взлетно-посадочная полоса. Все это время настойчивый голос вызывал нас и информировал, что мы не можем здесь садиться, если только не заявим, что идем на вынужденную посадку. Даже если бы мы и хотели сделать такое заявление, то не смогли бы его осуществить, поскольку бортовая радиостанция была изрешечена пулями и работала только на прием.

Мы мягко приземлились, подрулили к стояночной площадке и заглушили двигатели. Тут же появился майор в форме ВВС США. Карлин и Дэвис поговорили с ним несколько минут. А затем, Карлин, отойдя в сторонку, без обиняков сообщил нам, что заявил этому майору о том, будто мы везем в Пуэрто-Рико платья и заблудились. Он сказал, что майор никак не комментировал услышанное, но ясно, что он не слепец и заметил боевые повреждения на самолете. Мы знали, что в зоне Багамских островов объявлена боевая тревога после сообщения о том, что неизвестный самолет типа «Супер Констеллейшн» с красными опознавательными номерами этим утром бомбил Порт-о-Пренс.

Оказалось, что мы приземлились на авиабазе ВВС США Фрипорт, Багамские острова, и добрый майор не желает здесь нашего присутствия. Он даже предложил слить горючее из баков нескольких небольших поршневых самолетов, чтобы мы могли убраться отсюда. Но, увы, этому не суждено было осуществиться. В баках нашего самолета оставалось горючего на 5 минут полета, а незначительная добавка не позволила бы нам улететь куда подальше.

Мы направились в местный городишко, но не успели отойти далеко, как нам преградила путь островная полиция. Поприветствовав, они пригласили нас быть своими гостями, но предупредили, что нам запрещается покидать пределы полицейского участка. Вполне очевидно, что наша ситуация являлась предметом официального обсуждения, поскольку через день-другой нас препроводили в аэропорт и посадили на борт самолета авиакомпании «Истерн Эрлайнс», следовавшего прямым рейсом на Майами. В Майами нас встречали сотрудники Таможенной службы США, которые информировали нас (всех вместе и каждого в отдельности), что мы задержаны по подозрению в нарушении законов США о нейтралитете.

На допросе в Таможенной службе США я воспользовался случаем и засветил пленку из своего фотоаппарата «Минольта», которым фотографировал во время бомбометания. Когда агент увидел, что я делаю, он выхватил у меня фотоаппарат со словами: «Это было не очень умно!» Полагаю, это зависит от того, с какой стороны взглянуть на это дело.

После суда и наших апелляций где-то в середине 1971 года нас отправили на авиабазу ВВС США Эглин и поместили в арестантское помещение, где режим был минимально строгим. Билла Демпси депортировали в Канаду, которая не имеет закона о нейтралитете, поэтому он оказался дома на свободе. Остальные были отпущены на свободу через 75 дней после вступления приговора в силу. Я до сих пор не знаю, кто или что способствовало нашему досрочному освобождению.

А Папа Док? Он впоследствии умер в полной нищете. Что же касается Гаити, то чем больше происходит в ней «перемен», тем больше она остается той же самой.

* По-английски слова «Nо» и «Go» созвучны

 

 

 

 

 

Журнал "Солдат Удачи"

Источник: Военобоз

Социальные сети