Не молчать о своей войне

Автор: Паль Энтони Рубрики: Интервью Опубликовано: 22-11-2009

Расскажите вкратце о семье, кем были родители и почему вы решили пойти именно в ВВС? Как к этому отнеслись ваши близкие? Я родился в 1950 году в маленьком городке Маннум (штат Южная Австралия), расположенном на берегу реки Муррей. Родители развелись, когда мне было всего пять лет, и нас — меня и моих младших сестер и брата — воспитывали бабушка и отец. Мы жили очень скромно, но дружно. В шестнадцатилетнем возрасте я закончил школу и, решив, что настала пора для самостоятельной жизни, ушел из дома. После Второй мировой мой отец девять лет прослужил в инженерных войсках Королевских военно-воздушных сил Австралии, однако после развода с матерью со службой пришлось распрощаться,т. к.командирам было не по душе то, что мы растем фактически без присмотра. Это и стало решающим фактором, который повлиял на мое решение пойти по его стопам.

Вскоре после моего ухода из дома, в июне 1966 года, я познакомился со своей будущей женой Марией, эмигрировавшей со своими родственниками из Италии в 1961 году. Через полгода мы уже дали друг другу слово никогда не расставаться, а год спустя, в декабре 1967, я поступил на военную службу. Мы поженились в феврале 1968, ровно через пять дней после моего восемнадцатилетия. На тот момент я уже вовсю проходил курс молодого бойца. Мария и её близкие всячески поддерживали мое желание служить своей стране, несмотря на то, что вероятность быть отправленным во Вьетнам существовала уже тогда.

Как общество относилось к вьетнамской войне на тот момент? Какие настроения господствовали в молодежных кругах?

В 1964 году в Австралии был введен т.н. план воинской повинности, по которому все юноши, которым исполнялся 21 год, подлежали прохождению двухлетней службы в частях действующей армии, по истечении же этого срока их увольняли на три года в запас. Пребывание в запасных частях также подразумевало частичное несение службы. Так или иначе, во время несения ими службы, существовала вероятность отправки во Вьетнам, несмотря на то, что они должны были отбывать воинскую повинность, главным образом, на территории Австралии. Де юро, тот, кто попал в армию по этому плану, мог быть отправлен во Вьетнам лишь по собственной воле, однако, в реальной жизни все было совсем иначе. Кадровые военнослужащие, в свою очередь, были и вовсе лишены такого «выбора». Этот «план» был крайне непопулярен и стал причиной многочисленных маршей протеста, прокатившихся в начале70-х, как раз тогда, когда Австралия выходила из этой войны.

Как бы то ни было, я добровольно вступил в ряды Королевских ВВС, искренне веря, что служу во имя защиты своей страны — именно так и полагало большинство как кадровых, так и «плановых» добровольцев. Мысль о том, что коммунизм находится от тебя на расстоянии одного кратковременного перелета на самолете, была для нас очень мощной мотивацией. Мы страстно хотели остановить распространение этой идеологии «там», во Вьетнаме, пока она не добралась до нас. Это желание подогревала и небезызвестная «теория домино», которой придерживались такие американские президенты как Кеннеди, Джонсон и Никсон. По этой теории коммунизм обязательно должен был покорить все страны ЮгоВосточной Азии — одну за другой — если, конечно, мы его не остановим…

Как я уже говорил, к началу1970-хантивоенное движение набрало такую силу, что бессмысленность продолжения этой войны стала очевидной для всех. Так, в 1973 году, после подписания Парижского соглашения о прекращении вьетнамской войны и американцы, и их союзники были вынуждены вывести войска с территории этой страны. Впрочем, окончательно боевые действия прекратились лишь с захватом Сайгона, который пришелся на 1975 год.

Продолжительные и очень негативные последствия всех этих событий испытал на себе каждый прошедший Вьетнам австралиец. Общественное мнение клеймило ветеранов на чем свет стоит, а отношение сограждан к вернувшимся домой соотечественникам было, мягко говоря, достойным сожаления. По личному опыту — так же, как и по опыту моих товарищей — могу сказать, что отношение, с которым мы столкнулись дома, варьировалось от социального бойкота до оскорблений и даже драк. Нас обливали грязью и провоцировали на стычки, обзывали «разжигателями войны» и «убийцами детей»… Чего только не было… Но самым удручающим, на мой взгляд, было то, что ветеранские организации Австралии попросту отказались от этой войны и запретили нам вступать в их ряды, считая, что Вьетнам — не более чем обычная полицейская операция.

И лишь в 1987 году в Сиднее, наконец, был официально проведен парад «С возвращением домой», а в октябре 1992 года в Канберре открыли Мемориал, посвященный ветеранам Вьетнама. И это при том, что последний австралийский солдат покинул Вьетнам ещё в 1972 году! Прошло более пятнадцати лет, прежде чем австралийцы начали осознавать смысл событий, в которых приняло участие около 55 тысяч наших сограждан. Но, так или иначе, за организацией парада и открытием Мемориала стояли сами ветераны. Лишь благодаря их решимости во что бы то ни стало отдать дань своим павшим товарищам и осветить масштабы того низкого и бесчеловечного отношения, которое они претерпели от соотечественников, австралийцы и правительство признали выпавшую на их долю несправедливость. Только тогда с этим согласилось общество и, вслед за ним — весь бюрократический аппарат. Так наши заслуги были, наконец, признаны.

Как Вы узнали об отправке во Вьетнам и какие были ощущения? Что думали о войне ДО отправки?

Добровольно завербовавшись в ВВС Австралии 1967 году, я прекрасно понимал, что у меня велик шанс быть откомандированным во Вьетнам. По окончании курса молодого бойца я попал в войска по охране аэродромов — австралийский вариант специального подразделения, где обучали владению различным оружием, рукопашному бою, а также всевозможным наземным операциям: от разведки и устройства засад до чуть ли не радиозащиты. Тренировки длились пять месяцев. По окончании мне рисовались самые радужные перспективы — ещё бы, обучение было качественным, мне это нравилось и у меня все получалось. Как я уже говорил, мне казалось, что служба во Вьетнаме была жизненно необходима для моей страны, для защиты её интересов и, в конце концов, я считал, что лучше сражаться с врагом«где-тотам», чем на пороге собственного дома. Это чувство тогда разделяло абсолютное большинство моих ровесников.

Что поразило в первую очередь во Вьетнаме?

Первое, что бросилось в глаза после того, как мы приземлились в Сайгоне (ныне этот город носит название Хошимин) — количество американской авиации, причем, не только взлетавшей и приземлявшейся, но и стоявшей вдоль ВПП и рулежных дорожек. Хорошо помню мысль, пришедшую тогда мне в голову: такого количества самолетов просто быть не может. Авиатехника была везде, куда только простирался взор — просто дух захватывало от этого зрелища.

Тогда у меня за плечами уже была хорошая школа, подразумевавшая немедленное участие в настоящих боевых действиях. Реальность же, с которой мы столкнулись по прибытии в эту страну, была иной: вместо того, чтобы получить оружие и задать жару противнику, пришлось четыре часа стоять на жаре и ждать, когда нас, наконец, транспортируют из Сайгона на базу в Вунгтау. Путь туда пролегал через «пенаты»1-йавстралийскойоперативно-тактическойгруппы, дислоцировавшейся на территории Нуидат (провинция Фуктуи) к юго-востокуот Сайгона в дельте реки Меконг. На тот момент австралийцам не разрешалось носить с собой личное оружие, которое выдавалось лишь по прибытии на свою «родную» базу. Эта «обезоруженность» нас крайне угнетала: к тому моменту мы долгое время находились на хорошо простреливаемой территории и, к тому же, знали, что нам предстоит перелет над вражеской территорией к месту своего назначения.

Что было самым запоминающимся во время обучения?

Изначально я попал в охранное подразделение, но после месяца, проведенного в патрулях и устройствах засад вокруг аэродрома в Вунгтау, а также в отчаянных попытках не заснуть во время дежурств и караулов, появилась возможность переквалифицироваться. Вот так я и стал вертолетным стрелком. Клич кинул командующий9-йавстралийской вертолетной эскадрильей, я немедленно написал заявление и был принят.

Тренировки проходили по принципу «без отрыва от производства» и, после двух часов полета в компании курирующего меня стрелка, я, наконец, стал полноправным бортстрелком на «Хьюи» UH1H.

Через два месяца меня повысили и перевели на ганшип, где обязанности были значительно интереснее и опаснее. В конце концов, куда веселее стрелять в противника, который, к тому же, ещё и отстреливается, из спаренногоМ-60. Подвесная система с семью ракетами и шестиствольный пулемет со скорострельность около 4500 пуль в минуту, расположенные по обе стороны вертолета, впечатляли.

В каких условиях Вам приходилось жить в то время?

Там, где мы дислоцировались, было всего 120 австралийцев. В нашем распоряжении было нечто вроде маленького военного городка, где мы жили и проводили досуг. Это все находилось на территории американской воздушной базы в Вунгтау. Условия были превосходными: нас поселили в деревянных казармах, полностью обслуживаемых местными жителями, которые стирали нашу одежду, убирали помещения и даже — вы не поверите! — каждый день застилали за нами кровати. Несмотря на характерную для казарм обстановку с двухярусными койками по 25 человек на каждом уровне, удачно сдвинутые шкафы и письменные столики создавали для каждого из нас некое подобие личного пространства.

Каждое утро оперативные соединения9-йэскадрильи должны были вылетать на австралийскую военную базу в Нуидате, откуда шло непосредственное осуществление наших операций по поддержке.

Возникало ли у Вас чувство страха перед вылетами? Были ли какиелибо приметы и суеверия?

Возникал, скорее, не страх, а ощущение ожидания и желания поскорее выполнить поставленную задачу. Именно это и заставляло нервничать перед каждым вылетом. Так или иначе, в большинстве случаев, особенно когда мы знали, что нам предстоит встреча с противником, все сводилось к проверке собственной силы воли, да и к браваде перед своими товарищами, чтобы скрыть собственное волнение.

Вообще, я старался никогда не вылетать без фотографии моей жены и дочери, которую хранил в левом нагрудном кармане. Эта карточка значила для меня больше, чем бронежилет, и те дни, когда я случайно забывал о ней, казались мне бесконечно длинными и наполненными неприятными «сюрпризами». Ну, а с прагматической точки зрения, самой важной, конечно, была проверка своего М60 перед каждым, без исключения, вылетом. Расскажите о самом важном для Вас вылете.

Это было ноябрьским вечером 1969 года. День тогда выпал особенно долгим и напряженным. Как только мы поднялись в воздух и взяли курс на Вунгтау, по радио запросили о помощи. Мы должны были эвакуировать нескольких раненых соотечественников. Запрос был принят, и вскоре наш вертолет уже кружил над обозначенной местностью, где не было ни малейшей возможности приземлиться. К тому моменту уже успело стемнеть: мы кружим в потемках в воздухе, а под нами, на земле, находятся двое тяжелораненых и один погибший. Так или иначе, несмотря на интенсивный обстрел со стороны противника, в котором меня слегка зацепило, мы успешно их эвакуировали и доставили в Вунгтау.

Через несколько дней я навестил парней в госпитале, надо сказать, что эта встреча была на удивление теплой и эмоциональной. Мы не теряемся и по сей день: каждый год я вижу этих ребят на праздновании Дня АНЗАК (Австралийский и новозеландский армейский экспедиционный корпус. День АНЗАК отмечают 25 апреля в Австралии и Новой Зеландии.)

Расскажитечто-тоиз трагических ситуаций и что-тоиз смешных. Во время одной из операций наш вертолет попал под интенсивный обстрел. В общем то, это не так уж и плохо, если не забывать, что в то время, когда тебя берут на прицел, у твоих товарищей из пехоты есть шанс перегруппироваться и занять более выгодную позицию.

Во время этих событий я, для удобства поставивший одну ногу прямо на подвесную ракетную систему, наклонился вниз слишком сильно и, поскользнувшись, вылетел из вертолета в тот самый момент, когда он заложил направо крутой вираж. Слава Богу, вокруг моей груди был обвязан трехметровый ремень, другой конец которого был закреплен в кабине. К несчастью, провод внутренней связи был короче моей страховки, и я, повиснув в воздухе, не мог дать знать остальным членам экипажа об этой ситуации.

Так как ремень крепился за моей спиной, мне пришлось изловчиться, чтобы ухватиться за него и попытаться забраться обратно в вертолет. Я с огромным трудом смог поставить одну ногу на шасси и, в тот момент, когда я почувствовал себя в относительной безопасности, другой стрелок, наконец, увидел меня за бортом. Пытаясь затащить меня обратно в кабину, он изо всех сил потянул за страховочный ремень. В итоге я потерял равновесие и вновь очутился в воздухе.

Вся эта ситуация заняла максимум минуты полторы — за это время вертолет описал в воздухе окружность и сделал ещё один боевой заход, к которому я, вспотевший и дрожащий, уже был полностью готов.

Был ещё один случай, когда перед нами поставили задачу эвакуировать пятерых ребят из спецназа, вошедших в контакт с численно превосходящим противником. И вновь мы не могли приземлиться, поэтому эвакуацию пришлось осуществлять на тросах. Зависнув в воздухе, мы подождали, пока они прикрепятся к вертолету, и набрали высоту. Увы, но один из них не закрепил трос как следует, и упал, когда мы находились на высоте примерно в 150 футов. Последовавшие за этим поиски ни к чему не привели. Это печальное событие произошло 27 сентября 1969 года, а останки солдата удалось обнаружить лишь в октябре 2008. Так, менее года назад этот парень смог, наконец, с почестями получить свое последнее пристанище на родине.

Была ли ненависть к врагу?

Я не могу вспомнитьчего-либоподобного. Мы прекрасно понимали, что противникпо-настоящемуопасен, и это вызывало чувство уважения. Его неуловимость и способность смешиваться с простым населением потрясали. Мне доводилось ощущать и гнев, и раздражение, но это не более чем реакция на его хитрости. Каково было отношение к противнику? Как прошла Ваша самая первая встреча с противником?

Австралийцы уважали противника за его ловкость: «победы», которые нам иногда удавалось одержать, приводили нас в состояние настоящей эйфории. Ну, а моя первая встреча с противником состоялась ещё до того, как я стал вертолетным стрелком. Наши обнаружили судно противника, которое было замаскировано под рыболовное, но на деле оно перевозило провиант и боеприпасы. Перед нами поставили задачу перехватить его, взять в плен экипаж и конфисковать оружие. Нас прикрывали с воздуха, и задачу удалось выполнить без потерь, причем с обеих сторон. Пленников транспортировали на нашу базу, а меня не оставляло чувство, что мы имеем дело с настоящими патриотами, которые сражались за то, во что искренне верили, точно так же, как и я сам. В моей душе не было ни капли ненависти к этим людям, лишь уважение: они не отступали от своего, несмотря на то, что обстоятельства, зачастую, складывались отнюдь не в их пользу.

Как оцениваете военные способности противника и моральный дух? Вьетконговцы были вдохновлены этой борьбой, всецело ей отдавались и становились настоящими профессионалами, пусть даже и ресурсы, которыми они обладали, были весьма ограниченными. Это был умный и стойкий противник, и я верю, что их моральный дух был крайне высоким, несмотря на многочисленные «поражения». К моменту вывода войск американцами и их союзниками, ряды Вьетконга уменьшились на порядок настолько, что им потребовалось более двух лет на то, чтобы окончательно захватить Южный Вьетнам и объединить всю страну.

Как возникла идея создания сайта? Как он развивался? Какие Вы вынесли из этого проекта идеи, мысли, впечатления? Поддерживает ликто-топроект из властей?

В период с сентября 1992 года по июнь1999-гоя находился на лечении в одной из психиатрических больниц. Причиной этому было т.н. посттравматическое стрессовое расстройство или, проще говоря, «вьетнамский синдром»,из-закоторого я был совершенно не в состоянии жить в «нормальном» мире. Все это время меня преследовали ночные кошмары, агрессия, диссоциативные расстройства, неадекватные реакции, не говоря уже о куче прочих расстройств психики. Я совершенно не мог сконцентрироваться на чем-либо, и моей реальностью стала депрессия, ощущение жгучей тоски и полный разлад с близкими и обществом в целом. Мысленно я постоянно возвращался к пережитым ранее стрессовым ситуациям, в общем, моя жизнь превратилась в нескончаемый флэшбэк. Однако за время пребывания в больнице мне удалось научиться справляться со всем этим, более того, оказалось, что перенос на бумагу своих мыслей — это самая эффективная терапия из всех существующих. После своей демобилизации из Королевских ВВС в 1988 году я начал писать стихи, но, честно говоря, никогда к этому серьезно не относился и лишь в больнице осознал всю важность этого процесса. Именно творчество помогло мне и очень многим, столкнувшимся с аналогичной проблемой, вновь войти в русло привычной жизни.

Моя жена, после многочисленных консультаций с терапевтами и прочими специалистами, в октябре 1999 года купила компьютер, чтобы я продолжал записывать. С этого момента необходимость в помощи врачей отпала сама по себе: «синдром» не отпустил меня, но мои записи стали той самой панацеей, которая помогала преодолевать соответствующие сложности.

В сентябре 2000 года я впервые зашел в Интернет и стал участником поэтического онлайн клуба, где начал выкладывать свои стихи, встретившие теплый прием у читателей. После этого мне пришла в голову мысль о создании небольшого сайта, где можно было бы выкладывать написанное мной. В январе 2001 года, получив большое количество просьб расширить свой сайт, я, наконец, решился и, с того момента, на сайте появилось творчество моих друзей, их воспоминания о войне и описания её последствий. Участниками моего «интернет-проекта»стали люди из самых разных стран, поэтому я решил назвать сайт «International War Veterans Poetry Archives» (IWVPA — «Поэтический архив ветеранов из разных стран»). Так что в моем случае все начиналось более чем скромно.

С течением времени сайт приобретал все большую популярность и сейчас его авторами являются более 900 человек из 27 стран. Это самые разные люди, которых объединяет одно — война. Они говорят о лично пережитых событиях или описывают то, что выпало на долю их близких, прошедших через ту или иную «горячую точку». Независимо от авторской точки зрения и настроения, которым проникнуто каждое из двадцати тысяч выложенных на сайте произведений — цель сайта одна: дать шанс высказаться каждому, кто в обычной жизни зачастую напрочь лишен такой возможности. Начиная с момента создания, сайт существует на получаемое мной пособие по инвалидности. За исключением небольших добровольных пожертвований, извне больше нет никакой помощи. Мне приходилось получать от некоторых дельцов выгодные предложения о сотрудничестве, однако все они были отклонены, так как условия, в которые они пытались меня поставить, были для меня, мягко говоря, неприемлимыми, например, разместить рекламу на сайте.

Как бы то ни было, помимо упомянутых предложений о сотрудничестве и совместном «делании денег», я получаю от многих образовательных учреждений, в том числе заграничных, запросы на использование в их учебной работе выложенных на сайте материалов. Вот этим я действительно горжусь.

26 января 2006 года, как раз в наш национальный праздник (День Австралии), я узнал, что за работу над сайтом мне была присвоена Медаль ордена Австралии (ОАМ). Начиная с этого момента, популярность сайта возросла, а меня стали приглашать в качестве почетного гостя на многочисленные мероприятия, проводящиеся в честь ветеранов в школах и ВУЗах Австралии и США.

На данный момент сайт развивается и так будет вплоть до того момента, пока я буду в состоянии заниматься этим делом. Так или иначе, я верю, что к тому времени, когда я навсегда «отключу свой компьютер», обязательно найдется человек, который возьмет из моих рук эту эстафетную палочку, но мневсе-такихочется верить, что это случится нескоро.

Общаетесь ли сейчас с бывшими однополчанами?

Как я уже сказал, каждый год в Австралии и Новой Зеландии отмечают национальный праздник АНЗАК. В этот день ветераны собираются на службу по погибшим в самых разных войнах солдатам Австралийского и новозеландского армейского экспедиционного корпуса. По окончании службы, которая проводится на заре, во всех городах наших двух стран проходят парады. В Австралии также отмечается День ветеранов Вьетнамской войны — этот праздник приходится на18 августа.

Именно в эти дни ветераны собираются вместе и вспоминают дни своей службы и, в особенности, тех, кто так и не вернулся домой…тех, кто погиб за нас и за свою страну. В нашей стране также есть целая сеть организаций, объединяющих бывших однополчан. Там можно найти своих товарищей по оружию и возобновить общение с ними.

Я, в частности, являюсьвице-президентомАссоциации ветеранов9-йэскадрильи (шт. Южная Австралия), пожизненным членом Ассоциации ветеранов Вьетнама Королевских ВВС и Ассоциации ПВО, а также состою в Австралийской ассоциации ветеранов Вьетнама. Благодаря моей причастности к этим организациям, я всегда нахожусь на связи со своими товарищами.

Что бы Вы хотели, пользуясь случаем, сказать российским ветеранам?

Мои далекие братья по оружию: наши представления о политике, религии и всякого рода свободах могут разниться, и это — закономерно. Причина тому не столько жизнь в разных странах, сколько то, что все мы, в первую очередь, люди.

Несмотря на все различия между нами, в наших сердцах живет любовь к своей родине, и это чувство, так же как и чувство долга перед своей страной — едино для всех нас без исключений. Каждый из нас примерил военную форму, исходя из своих соображений:кого-топризвали,кто-тоне мог найти себя в гражданской жизни,кто-топошел служить добровольно. Независимо от причин, стоявших за этим шагом, мы все, дав присягу, исполняли свой долг честно и искренне.

Наивность наших юношеских мечтаний о приключениях и возвышенность стремлений защитить родину от всех возможных врагов испарились, как только мы оказались на настоящем поле боя, где идеалы уступили место простому желанию выжить и сохранить жизнь своим товарищам. И лишь с возвращением к относительно мирной гражданской жизни мы начинали понимать, что то, чем жили раньше, по сути, не что иное, как идеализм в его высшей степени. Только дома мы понимали, что каждый из нас по отдельности мало чего стоит, и что тогда, когда мы становились плечом к плечу, для нас не существовало недостижимых целей.

Нам, солдатам, не так уж и важно «проиграли» ли наши страны войны, в которые были втянуты, или «выиграли». Важны поступки, совершенные нами, и исполнение нами — каждым лично — своего долга.

Причины, чувства и цели, стоящие перед нами, делают всех нас, без исключений, Братьями по Оружию, и я горжусь тем, что мне выпала честь встретиться со всеми вами на страницах этого журнала. Я убеждаю каждого из вас не молчать о своей войне! Официальная история не знает Настоящей истории, её совершенно не интересует каждый из нас, и именно поэтому жизненно важно помочь другим понять всю Правду войны. Очень важно и то, что с того момента, когда вы беретесь за перо и начинаете писать, все, о чем вы рассказываете, окончательно становится неотъемлимой и крайне важной частью вашей жизни. Я лишь на собственном опыте понял, что ничто так не помогает справиться с воспоминаниями, которые подчас кажутся невыносимыми, как их фиксация на бумаге.

Социальные сети