Не потерял ни одного убитым

Автор: Саливанов Сергей Рубрики: Кавказ Опубликовано: 10-06-2009

Саливанов Сергей Васильевич родился в 1966 году в г. Златоуст Челябинской облас ти. В 1981 году поступил в Свердловское су воровское училище, которое окончил в 1983 г., тогда же поступил в Рязанское высшее воз душно десантное дважды краснознаменное училище им. Ленинского Комсомола, кото рое окончил в 1987 году. С 1987 года по на стоящее время проходит службу в 106 ой гвардейской воздушно десантной дивизии на должностях от командира разведвзвода до начальника полигона управления.

Боевой путь начался в 1992 году с собы тий в Молдавии. В конце июля декабре 1992 года во время конфликта между Мол давской и Преднестровской Республиками в состве российской группировки по разъеди нению противоборствующих сторон вошел в Бендеры под командованием генерал майо ра Лебедя, который потом стал команди ром 14 ой общевойсковой армии. С 10 декаб ря 1994 года в составе сводной группировки воздушно десантных войск по май 1995 года находился и выполнял задачу в Чеченской Ре спублике, командовал дивизионной разведро той. Награжден Орденом Мужества за вы полнение правительственных задач.

С конца ноября 1996 по ноябрь 1997 года принимал участие в югославских событиях в составе 554 го отдельного пехотного ба тальона миротворческих сил, будучи ко мандиром 3 ей мотострелковой роты, хо тя начинал заместителем по воспита тельной работе командира штабной роты.

После 1997 года находился на командных должностях в 106 ой гвардейской воздушно десантной дивизии, выполняя функции бое вой подготовки войск в Учебном центра по лигона имени 40 летия ВДВ, где налаживал учебный процесс, боевую подготовку тех под разделений, которые выполняли боевые зада чи во второй Чеченской кампании.

На данный момент является Председа телем Специального Совета Региональной общественной организации «Ветеранов ми ротворческих миссий и локальных конфлик тов». 

— Как выбирали путь военного?

— Среди родственников военных не было. В те времена престиж военной службы был очень высок. Все подростки занимались спортом и всегда находились в хорошей спортивной форме, поскольку готовились к службе в армии. Велась хоро шая патриотическая работа, в частности, в 21 ой школе, в которой я учился. Все это вместе повлияло на мое решение о посвя щении дальнейшей жизни службе в ВС.Как-то, случайно открыв военный жур нал, который учитель принес в школу, об наружил в конце него краткий справочник по поступлению в Суворовские училища. Выписал из журнала координаты того Су воровского училища, куда решил посту пать, выяснил, в какой военкомат необхо димо обратиться, и поступил. После окон чания училища было преимущественное распределение по ВУЗам, так я и попал в Рязанское высшее воздушно десантное училище. На тот момент у меня не было ещё ни одного прыжка, а на сегодняшний день я совершил 234 прыжка, из которых 45 прыжков с «ласточки ВДВ» — самолета Ил 76. Это самые запоминающиеся, от ветственные и высоко котирующиеся сре ди десантников с профессиональной точ ки зрения прыжки. Остальные прыжки с самолета Ан 2.

— Откуда узнали, что вас направляют в Молдавию? Знали ли заранее?

— Нет, не знал, все произошло вне запно. Шла плановая подготовка, и мы с ротой только вернулись с разведыватель ного выхода в пункт постоянной дислока ции. На третий день нас собрали на сове щание к командиру дивизии, где была по ставлена задача: убыть со своей ротой в город Рязань, где в составе сводной груп пировки Рязанского 137 го парашютного полка готовиться к отправке. Тогда шли такие негласные разговоры, что группи ровка полетит в Таджикистан. Позже, ког да формировали по самолетам, командо вание приоткрыло карты, что готовимся к молдавской операции. Готовили техни ку, поскольку предстоял бросок из Тирас поля в Бендеры, где уже шли боевые дей ствия, имевшие свою специфику, поэтому окончательная задача была поставлена уже перед вылетом.

Мы должны были приземлиться в Ти располе и комбинированным маршем,т.к.у нас была ещё колесная техника, выйти в Бендеры. Уже на месте перед нами были поставлены задачи о занятии ключевых объектов города. Активная фаза действий там уже закончилась, поскольку за две не дели до этого туда прилетел генерал Лебедь и поднял по тревоге и привел в боевую го товность группировку 14 ой общевойско вой армии. Выдвинув на передние рубежи ближе к городу Бендеры основные силы, в частности, танковый батальон, подкре пив его спецназом нашего, 45 полка, гене рал Лебедь показал, что мы не будем ждать, пока перебьют наших ополченцев, и, когда мы туда подошли, практически боестолк новения были закончены, город букваль, но начал оживать. В Бендерах были опол ченцы, были казаки, были различного ро да милицейские подразделения, которые в тот момент не имели ещё четкого со гласования своих действий. Естественно, первые несколько ночей, когда мы туда во шли, только успели взять основные зда ния, в городе постоянно возникали пере стрелки, беспорядки. Но когда в город прибыла общевойсковая группировка, и контроль над городом взял военный ко мендант, полковник Жданини, он первым делом собрал у себя представителей всех силовых и несиловых подразделений — ка зачества, МВД, наших войск. Начали наво дить элементарный организованный поря док военного управления: кто за какую функцию будет отвечать, какие блокпосты будут работать. Пригласили туда предста вителей с молдавской стороны, со стороны Приднестровской республики. Организо вали совместное патрулирование на блок постах с присутствием трех представите лей: представитель с молдавской стороны, представитель с приднестровской стороны и, чтобы стабилизировать эту ситуацию, представитель нашего контингента.Т.е. на всех ключевых постах, на развилках стояли представители всех трех сторон.

— А лично Вы чем занимались в это время? 

— Я, будучи командиром дивизион ной разведроты, охранял все ключевые, важные административные здания: горис полком, суд, открытые цеха заводов, фаб рик, крупные склады. В первые три ночи в городе были случаи мародерства: граби ли магазины, склады, разносили витрины, грабили брошенные дома. Для борьбы с мародерством была создана комиссия по борьбе с бандитизмом, которая патрули ровала город по ночам. Плюс я держал ре зервную группу в составе взвода в военной комендатуре, и после объявления комен дантского часа в городе Бендеры, который длился с 10 часов вечера до 6 часов утра, эта группа выезжала на все тревожные вы зовы милиции, блокпостов, местных жи телей. Света в городе не было ночью, пе ремещаться во время комендантского часа можно было только по специальным про пускам, и всех подозрительных людей на ши мобильные группы разведчиков за держивали, доставляли в комендатуру, где компетентные органы проводили с ними соответствующие мероприятия и опреде ляли их дальнейшую судьбу.

— Без потерь все прошло с на шей стороны?

— Да, с нашей стороны по терь не было. Правда, в группи ровке Псковской дивизии один человек погиб.

— Как складывались отноше ния с казаками? Какое от них ос талось общее впечатление?

— Практически, когда мы пришли, миссия казаков была уже выполнена, и когда был определен порядок налаживания мирной жизни на совместных со вещаниях, представители казаче ства определили порядок выхода из города. Такой функции, как патрульной, постовой или милицейской службы им так и не придали,т.к., не бу дем скрывать, в тот период не сильна была дисциплина в войсках казачьего ополче ния, хотя, когда шли боевые действия, они себя показали храбрыми и умелыми вои нами, и многие ключевые, особенно в го родских условиях, здания были взяты именно ими. К сожалению, потом, когда боевые действия закончились, казаки ста ли сами создавать проблемы своим некор ректным поведением, неподчинением об щепринятым законам военной службы, поскольку, находясь вроде бы тоже «на го сударевой службе», военным они не под чиняются. Казаков отправили в Тирас поль, откуда они самолетами и эшелонами отбыли по домам. Некоторое их количест во осталось в Тирасполе, но вскоре и они оттуда ушли.

— Были ли Вы лично знакомы с генера лом Лебедем? Доводилось ли с ним пересе каться? 

— Да, с генералом Лебедем был лично знаком. До 1992 года он был нашим ко мандиром 106 ой гвардейской воздушно десантной дивизии. Непосредственно нам доводилось с генералом Лебедем выполнять правительственную задачу по восстановлению законности и правопо рядка ввиду надвигающихся событий 1990, 1991 годов, когда хотели «некор ректными» способами изменить власть в стране. Ни для кого не секрет, что наши подразделения входили в Москву, напри мер, под предлогом, что военнослужащие помогают собирать урожай. Перед Бенде рами в 1991 году мы выходили сюда, к Бе лому дому.

— Как Вы оцениваете его роль в Молда вии? Как решающую?

— Я считаю, что основная его роль была, в первую очередь, в прекращении кровопролития. Он практически остано вил там боевые действия. Прибыв туда и взяв командование на себя, он повел ре альную, решительную политику, не дожи даясь в некоторых моментах согласова ния. Он поднял и привел подразделения в боевую готовность, выдвинул их на пе реднюю линию и организовал взаимодей ствие хотя бы с теми подразделениями, ча стями, представителями казачества, кото рые действовали в городе Бендеры, прекратив тем самым многочисленные случаи кровопролития. Предварительно он назвал все происходящее своими име нами, сказав открыто, что в Бендерах идет геноцид, скажем так, русскоязычного на селения,т.е.русских и украинцев, по скольку в городе, стоящем на границе го сударств, жили представители различных национальностей. Поведя жесткую, реши тельную политику, он принял на себя функции, может быть, без согласования с некоторыми сторонами, но тем самым он спас в городе многие жизни. Потому что, пока бы все это согласовалось, пока внутренние войска дошли бы, шестая часть города была бы вырезана. Хотя ополченцы бились за город, казаки помо гали, но им пришлось противостоять сильным и хорошо вооруженным людям, среди которых, по достоверным сведени ям, было много специально выпущенных из тюрем заключенных, которым чуть ли не пообещали дать город на разграбление. Так что там были действительно серьез ные события, серьезные моменты, и когда все это закончилось, авторитет Лебедя возрос до невиданных высот.

— Скажите, а к Лебедю изменилось от ношение после Хасавюртовских соглаше ний? Как к человеку, я имею в виду.

— Его поставили в такие рамки, в та кие условия, что он поступить по иному не смог. В тот момент была некоторая нере шительность, все основывалось на дове рии, и вдруг произошло это вероломное нападение на Грозный. Хотя по впечатле ниям и по разведданным, перед тем, как все это началось, предваряя Хасавюртов ские соглашения, они же пришли в Хаса вюрт уже после того, как практически пал Грозный, там было, конечно, известно. Я считаю, что Лебедю в тот мо мент просто нечего было ска зать. Он оправдывался тогда за всю страну, за всю беспомощ ность политиков, которые рань ше времени прекратили боевые действия и тем самым довели эту ситуацию до абсурда. Ведь в пер вую чеченскую кампанию, учи тывая, что были взяты Ведено и Шатой, практически остава лось разбить, как сам тогда гово рил представитель дудаевского руководства, остававшиеся на всю Чечню полторы тысячи во оруженных боевиков, остальные все разбежались, все были раз биты и бежали в Грузию, поняв безысходность своей затеи. Но тогда нас не поддержало, прежде всего, политическое руководство, не дав их задавить, навести порядок, тогда политики оказались непра вы и опять завели все в тупик, разложив ар мию предварительными увещеваниями со стороны президента России, который го ворил, что война закончилась, в то время когда все военные понимали, что она толь ко началась, что закончилась одна фаза бо евых действий — открытая война, а сейчас начнется партизанская. Естественно, Ле бедь был поставлен в такие условия, что я лично его не осуждал.

 — Когда появилась первая мысль о воз можной войне в Чечне?

 — Я до сих пор вспоминаю представи теля полиции из Украины, капитана, из Львова, который в 1992 году на всех ме роприятиях в Молдавии был ярым сто ронником Дудаева. Он говорил, что все во Львове поддерживают Дудаева и считают,что-то, что он делает, абсолютно правиль но. Да, разговоры уже были, и хотя никто не думал, что через два года мы пойдем в Чечню, но действия Дудаева мы уже об суждали. У них были свои взгляды на это дело, у нас были свои, но так как в то вре мя решалась другая задача, то разговоры эти велись только за столом. Всем доводи лось слышать, что ведутся разговоры, что Дудаеввсе-такиуправляем, что те собы тия, которые там происходят, держатся нашими политическими лидерами, парти ями под контролем. Не секрет, что туда и Жириновский в свое время приезжал, что с Дудаевым он был в очень теплых от ношениях, и Явлинский — так по телеви зору показывалось, что ситуация управля емая. Те негативные моменты, которые, может быть, там происходили, до нас про сто не доходили.

Где-тов середине 1994 года, когда мы находились в Московском военном окру ге, по негласной информации наших, ска жем так, военных источников, из общения офицеров между собой, с представителя ми других родов войск было известно, что были приезды в Кантемировскую диви зию, в Таманскую дивизию. Там реально уже путем агитации, разговоров — приез жали представители чеченской диаспоры, оппозиции Дудаеву — делались попытки формирования танковых батальонов для выдвижения в город Грозный и выполне ния различных функций усмирительного плана. Якобы, чтоб не ушел политический курс Чеченской республики в ненужное русло. 

Когда в конце 1994 года начали пока зывать по ТВ, что ситуация там выходитиз-подконтроля, и когда в ноябре пока зали неудачный, так называемый, штурм Грозного, штурмом, конечно, это не назо вешь, в тот момент стало понятно, что мы туда полетим. В ноябре стало ясно, понят, но, очевидно, когда по ТВ по всему миру показали наших танкистов, от которых, к сожалению, даже министерство оборо ны отказалось, сказало, что такие у них не служат, хоть наши танкисты показывали по телевизору свои медальоны. Вот тогда мы уже понимали, что нам придется в эту мясорубку влезать. Хотя,все-таки надея лись, что все решится политическими ме тодами, все закончится миром.

 — Расскажите, как вас отправляли туда и кем Вы были на тот момент.

 — Был я командиром дивизионной разведроты 106 ой дивизии. Это был ко нец ноября. В конце рабочего дня собра ли нас, командиров частей, на совещание к командиру дивизии, где была поставле на задача создать сводную группировку, выдвинуться на аэродром города Рязани, знаменитое Дягилево, откуда и в Югосла вию я улетал, и в Бендеры. И с этого аэро дрома убыть туда, где на месте перед нами будет поставлена задача, которую пред стоит выполнять в дальнейшем. Пока мы туда шли, мы надеялись, что это будет Та джикистан, к которому мы готовились ещё с 1992 года. Но по прибытию на аэро дром, где уже стояли самолеты, нас со брали в палатке, где находился импрови зированный штаб группировки, и раздали карты города Моздок. Поставлена была задача совершить перелет в город Моз док. В то же утро мы погрузились в само леты и через несколько часов приземли лись в Моздоке, где с 1 по 10 декабря мы проходили так называемое боевое слажи вание в составе объединенной группи ровки. В это время проводились занятия по боеподготовке, в частности, по огне вой подготовке, по метанию ручных гра нат, по изучению карт, по изучению об становки. 

 — Как с картами дела обстояли?

 — Те карты, которые нам выдали, бы ли далеки от совершенства. Масштаб я не помню. Нам выдавали карты до Грозного, они, в принципе, соответствовали дейст вительности. Я помню, как сейчас, квад рат на карте, где находился город, был за кодирован словом «Шакал». На сам Гроз ный карт не было. Фактически, когда мы туда входили, карт не было, был только выдан напечатанный план города, кото рый не всегда соответствовал действитель ности. 

 — Вы говорите, слаживание проходило с 1 по 10 декабря. В то время уже доводилось слышать, что можно ожидать?

 — Да, тогда собралась большая груп пировка, проводились общие совещания с представителями МВД, тогда был гене рал Романов, до сих пор его хорошо по мню. Перед выходом, 9 декабря, нас собрали на крайнее совещание, там высту пали представители органов контрразвед ки, рассказывали об обстановке, показы вали видеоролики, показывали съемки не которых моментов перемещений, дорог, некоторых ситуаций на КПП, при подходе к городу. И потом в конце выступал гене рал Романов, который говорил, что задача у нас одна — за один день дойти до Гроз ного, войскам взять его в блокаду и обес печить вход туда внутренних войск. О штурме, как таковом, речи не было. Бы ла поставлена задача город блокировать, и потом силами внутренних войск, груп пировка которых была не меньше, чем на ша (нас было 3,5, а их — 5 тысяч человек) должны были проводиться мероприятия по изъятию оружия у населения. Так он и говорил: «В данной ситуации нам, внут ренним войскам, предстоит работать от 10 до 15 лет. Когда вы, войска, выполните свою задачу — проведете внутренние вой ска, расчистите дороги, поскольку могут быть завалы на дорогах, местное населе ние может блокировать прохождение ко лонн, возможна вероятность боестолкно вений. Но главная задача — взять город в кольцо и показать своим присутствием, что здесь находится сильная группировка российских войск, тем самым обеспечив работу внутренним войскам, помочь им выполнить свои функции на своей терри тории». 

-То есть, организованного крупномас штабного сопротивления не ожидалось?

 — Не ожидалось, оно предполагалось, но не ожидалось. Если сейчас сказать че стно, если бы нам хоть немного больше сказали бы о сложившейся ситуации и о масштабе противостоящих нам войск, то, конечно, некоторые операции сплани рованы были бы более грамотно, и в ре зультате часть людей можно было бы спа сти. Нам говорили, что есть бандформи рования, есть внутренняя оппозиция, которая нам поможет, что она нас ждет и, как только мы подойдем, оппозиция под нимет голову и тем самым поможет нам навести конституционный порядок.

 —Какие-тошли переговоры, были ли договоренности с представителями чечен ской оппозиции?

 — Я их встретил уже на второй день, 11 декабря, когда мы пошли в сторону Грозного. За населенным пунктом Горо горск, навстречу нашей колонне, посколь ку мы, разведчики, шли впереди, к нам на 4 5 легковых машинах, в основном это были «шестерки», подъехали чеченские десантники в маскхалатах, часть были в беретах, с оружием. Они представились представителями Автурханова и предупре дили, что по той дороге, по которой мы идем на Грозный, идти не надо: она прост реливается, впереди стоят боеспособные подразделения, у которых есть система залпового огня, к тому же дорога замини рована. Они предложили изменить марш рут, и после того, как они переговорили со штабом группировки, было принято ре шение по дорогам к Грозному не идти. Мы сошли с шоссе, по которому двигались, выбрали обходной путь и ушли в горы. Тем самым, я считаю, они нам помогли.

— Огневой контакт первый когда состо ялся? 

— Первый огневой контакт состоялся на следующий день, когда мы стояли под населенным пунктом Долинский, при мерно в 50 км от Грозного. По нашим разведданным в Долинском находились части бандформирований с системой зал пового огня. Когда мы подошли непосред ственно к населенному пункту, останови ли колонну и начали рассматривать его в бинокли. В результате осмотра мы могли уже предполагать, где могут размещаться снайперы, спрятанные зенитные установ ки, системы залпового огня, и мы пред ложили нанести удар боевой парой верто летов, потому что с нами в группировке находился артнаводчик и авиакорректи ровщик. Но летчики в тот момент отказа лись наносить огневой удар по этому насе ленному пункту, мотивируя это тем, что у них должен быть приказ от их руководст ва, причем, приказ они должны получить только в письменном виде. От такой прак тики отошли уже через несколько дней. В результате, после неудавшейся нашей попытки нанести огневой удар с воздуха, противник нанес его первым. Впереди бы ла лощина, в которой показались дым ки, — это они по нам били системой зал пового огня. Я думаю, это были «Грады». Тогда у нас и случились первые потери. Люди были на броне, а сзади на машине стоял бензоагрегат, в который попал сна ряд, несколько человек посекло осколка ми, они получили тяжелые ранения и к то му же загорелись от бензоагрегата. Первые два погибших у нас были под этим насе ленным пунктом.

Наши первые активные действия со стоялись уже непосредственно после, но вого года. Перед новым годом мы остано вились под самым Грозным. Встали на свои точки, на свои горки, с которых про сматривался город. Я стоял на территории нефтяных вышек со стороны Промыслов ского района. Мы открывали коридор для движения, по которому в Грозный вошла 136 ая бригада. До сих пор у меня стоит в памяти, как они входили туда в ночь 31 декабря. По нашим данным, нам хоте ли дать команду войти в город 2 января. И вдруг внезапно, под самый вечер, уже начинает смеркаться, нам дают команду: «Внимание! Огонь не открывать. Сейчас подойдет колонна 136 ой бригады, у нее такие то позывные». Мы должны были, раздвинув наши засадные группы, колон ну пропустить, указать ей направление. Колонна пойдет напрямую в Грозный. И вот идет эта колонна. Мы с 10 числа за 20 дней нахождения на месте уже поняли, что идти ночью надо с потушенными фа рами, производя как можно меньше шума, вперед надо пропустить разведку, что обя зательно в этот Грозный должен предва рительно ночьюкто-тосползать, хотя бы на окраину. И вот я вспоминаю, как идет эта колонна: она вся светится, никаких светомаскирующих устройств нет, свет у всех включен. Мощная, свеженькая ко лонна, как мне показалось, только что с разгрузки, мы то уже подустали, не множко уже были грязненькие, немножко потрепанные — было видно, что мы 20 дней уже сидим в окопах, немытые, нести ранные, хотя перед Новым годом мы по старались привести себя в порядок, на сколько это было возможно.

И вот, эта колонна прошла через нас, и дальнейшая судьба её известна, когда они в новогоднюю ночь вошли в Грозный. Поначалу, конечно, ошарашены были че ченцы, которые против них воевали, кото рые 2 3 часа ничего не делали, поскольку не могли понять, что происходит. Они, ес тественно вошли в город ночью, часть из них дошла до центра, дошла до этого вок зала, где потом мы их собирали… Вторая часть немножко спутала маршрут, вышла в стороне от установленных координат не на свою территорию, вошла в этот город, и всем известно, что в дальнейшем полу чилось. Я всё это наблюдал в бинокль, а радиоэфир у нас тогда был свой, откры того радиоэфира с теми, кто пошел туда, в Грозный, у меня тогда не было. Ситуа цию, в которой они оказались, я увидел уже через двое суток, когда за ними вошел в Грозный. Я зашел в город через парк, че рез штаб Рохлина, и сразу пошел на этот вокзал, увидел, что там с ними стало, уви дел все эти сожженные машины, трупы солдат. Как командир роты я собрал остат ки этой — вокзальной — части бригады, у меня их было 8 человек. Естественно, все бойцы были полностью деморализованы, все были в шоковом состоянии. Я дал ко манду, чтоб они несли воду, несли наши боеприпасы и практически в боевых дей ствиях не участвовали. Дней семь они бы ли со мной. Потом, когда активные бое вые действия прошли, был приказ собрать всех живых, уцелевших и отправить их в тыл. Под самым Грозным был сделан ма ленький тыловой район, туда и отправили всех выживших, здоровых и раненых, бой цов 136 ой бригады.

Это было ужасное зрелище, просто ужасное… Я подошел туда со своей ротой, немного задержался в парке на постановке задачи, немножко впереди меня зашел Ря занский батальон (зам. комбат Голубятни ков, будущий Герой России, зам. комбат Кувшинов). Мою дивизионную разведро ту бросили на усиление Рязанскому бата льону именно на этот вокзал. У нас были приборы ночного видения, и в первую ночь нам дали команду разведать, не оста лось ликого-нибудьещё в живых. Мелки ми группами по 3 5 человек мы проползли к сожженной технике. Никаких живых мы там, конечно, не нашли, только лежали трупы одни, некоторые лежали рядком, видимо, чеченцы их сносили в одно место. Даже помню, когда я проходил по багаж ному отделению вокзала, в каталке для ба гажа лежал наш убитый солдат. Мы, раз ведчики, выдвинулись немного вперед и ночью взяли мебельную фабрику непо далеку от вокзала. В подвале этой фабрики мы нашли бойца, которого, видимо, пыта ли. Он был уже мертвый, по пояс разде тый, видно ему выкалывали печень, при жигали… он умер с гримасой боли… страшная была гримаса боли. А с другой стороны этой мебельной фабрики стояли две подбитые БМП, одна врезалась в сте ну, рядом лежали убитые. Днем мы от стреляли собак, они уже начали есть тру пы. Чеченские трупы мы не видели, они своих уже подобрали.

— Двигались вы первое время без актив ного сопротивления?

— Да, потому что впереди прошел Ря занский батальон, прорвался туда на вок зал ночью, чем был достигнут успех того, что нам удалось закрепиться на площади вокзала. Когда я зашел на фабрику, то уви дел, что там лежит еда, мешки с сахаром, мешки с рисом, рядом,т.к.станция, вагон с соком стоит, тут же лежат боеприпасы, лежит оружие, тут же лежат книги. Они, как ночь, домой уходили, прям, брали, и уходили к себе домой, а утром возвраща лись. Рязанский батальон ночью зашел, занял высотки. И когда утром чеченцы по шли, как на работу, к себе на позиции, там, в крайней высотке, где был ожесто ченный бой, сидел капитан Теплинский, командир разведроты 137 го полка, он первый начал вести огонь на поражение этих боевиков. И практически два дня на этой площади Рязанская группировка бы ла в окружении. И меня потом, мою разве дроту, выдвинули им на помощь. Там бы ли солдаты, которые на БТРах по желез нодорожным путям нас туда перебросили, вдоль железнодорожных путей были сде ланы отвалы, прикрывавшие БТРы от по падания. Тем самым рязанцам удалось за крепиться, войти в очень нужный район города, потому что рядом стояли прави тельственные здания, и занять главные высотки — девятиэтажки. Заняли верхние этажи, освободив их от боевиков, и полу чили преимущество,т.е.могли контроли ровать заход наших войск.

 — Какой день был для Вас самым тяже лым за время боев за Грозный?

 — Это, конечно, первый день. Я при шел туда в качестве командира разведроты в подчинение Рязанскому батальону, мне сказали: вот с левой стороны стоит ме бельная фабрика, у нас не хватает сил, мы взяли высотку, мы взяли вокзал, багажное отделение, но в этой фабрике сидят опол ченцы, и от этой фабрики идет прямая улица, по которой они подходят и прост реливают наши здания. Передо мной бы ла поставлена конкретная задача ночью туда выдвинуться, взять здание фабрики. В первый день было важно занять это здание, которое при носило нам очень много вреда, было много погиб ших. Здания стояли плот, но друг к другу — вок зал, мебельная фабрика… И вот ночью мы с ротой выдвинулись туда, предва рительно разведав днем выходы, поскольку ночью света не было и очень тя жело было заходить. На этой фабрике мы и нашли того бойца, которого пы тали очень сильно. Заняли этот блок из двух зданий — корпус управления, там находился кабинет дирек тора, и с левой стороны былкакой-тоцех, в котором находился склад готовой продукции, а рядом примы кала сама фабрика. И вот утром, я помню, они идут по центральной аллее, как на ра боту, люди в кожаных плащах, с оружием, горланят. А мы их ждем. И буквально до указанного момента — я указывал: к это му дому подойдут, мы начнем стрелять — загавкала собака. И, видно,что-тоони по няли, заподозрили, кинулись врассып ную, но первых человек десять пятнад цать нам удалось уничтожить, а потом це лый день у нас там шел бой. Целый день они пытались взять эту мебельную фабри ку, там моя рота стояла, плюс 8 человек было со 136 ой бригады. Целый день нас обстреливали, у нас было трое раненых, один из них до сих пор служит в армии — Алексей Усенко, которому пуля пробила гланды, а мы не могли дотемна его эваку ировать, другому прострелили ногу, ви димо,где-тосидел хорошо снайпер, по скольку через окошко он ранил двоих. К фабрике примыкал зеленый сектор — маленькие дачные домики. Их надо было бы все снести, потому что не было за ни ми ничего видно: кто где, кто откуда стре ляет. 

— Был ли такой момент, когда появи лось ощущение, что это уже полномасштаб ная война не против, пусть и большой, час ти чеченцев, дудаевцев, а против всей Че ченской республики как таковой?

— Конечно, мы это почувствовали. Мы почувствовали это в Грозном, потому что против нас стояли танки. Потом мне довелось побывать на аэродроме Север ный. Хорошо, что наша авиация разбила те самолеты, которые там стояли. Пусть их было немного, но там было несколько боевых самолетов, там было несколько боевых вертолетов. Я видел на аэродроме сожженные самолеты и вертолеты, кото рые они не подняли в воздух. Я видел сго ревшие танки, которые стреляли против нас, я видел танки, которые мы отвоевы вали и ставили себе в строй. Я видел, как они воюют группами по три пять человек, великолепно обученные тактике, обяза тельно гранатометчик, обязательно снай пер, пулеметчик и два стрелка. Просто бандиты не могут так действовать. Видел, какие у них средства связи, слышал, как они засоряли наш радиоэфир. Видел, как местное население к нам относится, что рады нам не только русские, которые вы ползали из подвалов, в которых прята лись, а мы их поили, давали им сухпайки, еду. Они там сидели впроголодь, практи чески, в первые дни в Грозном, в тех рай онах, где нам удалось нашу территорию взять, мы местное население кормили, поили и содержали за счет солдатского пайка, того, что офицеры отдавали.

— Возникали ли ситуации, когда мест ное население надо было эвакуировать?

— Мы старались в Грозном местное население эвакуировать. Было такое рас поряжение: отправлять их через парк, там их будут регистрировать, выдаватькакие-тосправки, считать и по коридору, который вел в тыловой район, откуда мы заходили, отправлять в тыл, где их будут обеспечивать палатками, питанием, про дуктами и всем остальным. Но они отка зывались уходить, потому что верили, что, если мы пришли, то жизнь у них бу дет налажена. Они говорили: «Куда нам идти? Мы тут всю жизнь прожили. Да, здесь было плохо. Да, нас тут угнетали. Да, конечно, нам досталось. Но сейчас вы придете, ситуация изменится, наде емся, вы нас не бросите после того, что здесь произошло. Наверно, здесь что-тоналадится». Они с верой нас встречали, и многие не ушли в тыл. Искренне нам они верили, про все эти ужасы рассказы вали. И когда мы увидели наше местное население, это нас поддержало очень сильно. Не то злое населе ние, которое нас встречало, ког да мы проходили ещё до Грозно го, которое махало нам палками, дубинками, перекрывали доро ги, проклятьями нас осыпали, женщины выбегали на дорогу, колонну пытались остановить, кричали, визжали. Не стесняясь говорили, что ваши матери по лучат одни гробы. Кричали, чтоб мы убирались. И когда мы за шли в Грозный после 136 ой бригады, настроение было, ко нечно, подавленное, но когда у нас пошли успехи и мы к тому же увидели, что мы наших защи щаем, то это очень сильно нам помогло и подняло боевой дух.

 — Были случаи, когда вер нувшиеся из Чечни люди Вас благодарили за подготовку? 

— Это было в личных беседах. Меня больше радует то, что солдаты моей роты звонили и звонят, вспоминают. Мне уда лось не только создать в роте сплоченный коллектив, но и офицеры все были очень грамотные, хорошие. 10 декабря мы соби раемся, отмечаем День ввода войск в Чеч ню. Раньше мы раз в пять лет собирались, а сейчас, видимо, постарели, стараемся собираться каждый год. У нас ни одного погибшего в роте нет за то время, пока я командовал. До сих пор я помню список раненых, контуженых — их у меня 17 че ловек, из них 12 раненых, 5 контуженых, но все, слава богу, живы здоровы.

Социальные сети