Новый российский джихад

Автор: Колчин Денис Рубрики: Эксклюзив, Россия/СНГ Опубликовано: 24-03-2014


Поволжье, Урал, Западная Сибирь.

Пару лет назад в разговоре с автором известный российский издатель, поэт и писатель Илья Плеханов обронил: «Весь мир становится одной большой «горячей точкой»». Добавим, что в рамках процесса три континента, - Азия, Африка и Европа, - постепенно превращаются в полигон военного ислама. Различные способы финансирования, вербовка и подготовка бойцов, а также сами кампании под зеленым знаменем являются актуальнейшими реалиями регионов от Сахары до Филиппинского архипелага, от Ямала до Килиманджаро.

В России очаг джихада - Северный Кавказ. Именно там возник конфликт, преобразовавшийся из борьбы за национальную независимость Чечни в масштабное повстанческое религиозно-политическое движение. Движение, обладающее ресурсами, позволяющими ему распространять свое влияние не только на соседние территории.

Сегодня мы вправе говорить о начале «взросления» мусульманского подполья в Поволжье, о формировании его элементов на Урале и о фиксации соответствующей симптоматики в Западной Сибири. В Волгограде рвутся смертники, в Татарстане применяют самодельные ракеты, в Башкирии создаются горно-лесные тренировочные лагеря, а жители ХМАО и ЯНАО не прекращают записываться в моджахеды.

Истоки

Так получилось, что в России с 1994 года постсоветское исламское строительство велось одновременно с боевыми действиями. Хотя сперва противостояние, развернувшееся в Чечне, не обладало религиозной окраской, отдельные мусульманские мотивы в происходящем прослеживались без труда. Например, федеральной стороне сразу был объявлен джихад – священная война. Ради джихада на Кавказ приезжали добровольцы из Турции, Азербайджана, Афганистана, Пакистана, Средней Азии, арабских стран. 
Переход от национальной темы к теологической стал очевиден после 2000-го. Во многом это связано с тем, что расширялась география сопротивления – партизанскими отрядами «обзавелись» Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария. Требовалось консолидировать фронты. В итоге, в 2007-м президент Ичкерии Доку Умаров выступил с обращением, в котором рассказал об организации подпольного «Имарата Кавказ», включающего в себя республики региона и Ставропольский край.

Ситуация усугублялась расколом, существующим в российской умме (исламской общественности). Падение Советского Союза и «железного занавеса» открыло массу возможностей как для отечественных мусульман, так и для иностранных проповедников. Первые отправлялись на учебу в известные зарубежные религиозные университеты, после чего возвращались домой, собирая вокруг себя паству, а вторые посещали РФ для миссионерской деятельности в мечетях и медресе. Естественно, часть верующих обратила внимание на салафию – одно из направлений в исламе, считающееся радикальным. Особо прочные позиции оно заняло на Кавказе.

Складывающееся положение вызывало настороженность у официального духовенства, теряющего авторитет. А поскольку кавказские повстанцы в основном придерживались салафитской версии ислама, под прессинг властей попали умеренные приверженцы течения, плюс мусульмане, настроенные критически. Иными словами, включилась пропагандистская схема «боевик – салафит, салафит – боевик, оппозиционер – салафит», спровоцировав распространение идеи джихада на остальной юг России, Поволжье, Урал и запад Сибири, что совпало с зарождением феномена славянского моджахедизма.

Дальние выстрелы

В 2006-м Умаров заявил об открытии Поволжского и Уральского «театров» партизанской войны. На самом деле, единичные вылазки на этих направлениях фиксировались с 1999-го. Вообще, вся предыстория отечественного внекавказского и внемосковского джихада – беспорядочный набор боевых эпизодов. Стычки с милицией или подрывы не носили системного характера. За исключением случая, о котором речь пойдет ниже. Чаще гремело на берегах Волги, что легко объясняется - территория географически ближе к сражающемуся югу. Организаторами информповодов выступали либо непосредственно моджахеды с главного повстанческого фронта страны, либо подготовленные в Чечне «регионалы».

Особой популярностью у диверсантов пользовался «индустриальный джихад». Им занимались джамааты Рамазана Ишкильдина и Альберта Галлиева. Правда, группа Ишкильдина успела устроить только один взрыв. Зато галлиевские повеселились от души. В 2004-2005-м пробежались по Кировской, Ульяновской, Самарской областям, Татарстану и Башкирии, уничтожая нефтепроводы, газопроводы, ЛЭП, трансформаторы. Можно сказать, они стали вдохновителями татарстанского амира Абдуллаха, спустя почти десять лет призвавшего подчиненных атаковать промышленные объекты.
Разумеется, не обошлось без кровопролитных акций. В августе 2001-го в Астрахани, на аллее возле вещевого рынка, сработало СВУ. Погибли восемь человек. В июне 2004-го на рынке в Самаре жахнула другая бомба – 11 жертв. В 2007-м в Башкирии расстреляли трех правоохранителей, а в 2008-м под Ульяновском – двух.

Джамааты в действии

В более или менее стройную систему события выстраиваются с 2010 года. Исламская партизанская активность обозначилась на Урале, Средней и Нижней Волге. Центрами закипания стали Башкирия, Татарстан и Астрахань. В дальнейшем негласный статус «почти горячей точки» сохранился за последними двумя. В Башкирии подпольщики выбрали несколько иной путь.

Там прославился Нафис Шаймухаметов, организатор аскинского джамаата. В основном, его моджахеды занимались типичным «индустриальным джихадом» - гробили трансформаторы, ЛЭП, пытались подрывать газопроводы, изредка вступая в перестрелки с правоохранителями. Чуть позже боёвка совершила бросок в соседний Пермский край, где разгромила милицейский пост. С этого момента на отряд открыли настоящую охоту. В конце концов, спецназ ФСБ ликвидировал «рейдеров». 
С одной стороны, судьба аскинских – яркий пример того, как быстро и эффективно государство умеет подавлять очаги реального мятежа. С другой – все произошедшее явилось хорошим уроком для башкирских радикалов, которые не стали мстить, а решили уделить особое внимание качеству подготовки. В 2011-м они обратились к своим кавказским коллегам с просьбой выделить специалистов для помощи в создании тренировочных лагерей в горах Южного Урала. Вероятно, помощь была оказана, поскольку в декабре 2012-го чекисты и подразделение ВВ провели поисковую операцию, проверяя сведения о функционировании подобных «объектов».

А вот в Татарстане дела шли куда жестче. Поздней осенью 2010-го в Нурлатском районе силовики заблокировали и отправили на тот свет только-только начавшую активничать группу салафитов. Получив по голове, повстанцы залегли на дно и возобновили деятельность лишь в июле 2012-го, расстреляв начальника учебного отдела республиканского духовного управления мусульман (ДУМ) Валиуллу Якупова и устроив покушение на муфтия Илдуса Файзова.

Впрочем, в августе того же года партизан ожидал провал - у поселка Новочувашского на куски разнесло легковушку и трех ехавших в ней боевиков, транспортировавших собранный ими фугас. Чуть погодя то ли умер от болезни, то ли пал жертвой заговора первый амир татарстанских моджахедов Раис «Мухаммад» Мингалеев. Второй амир Роберт «Абу Муса» Валеев погиб уже в октябре – его окружили на адресе в Казани. Не желая сдаваться, он подорвался. Следующим командиром исламистов Средней Волги стал Абдуллах, взявший длительную паузу, а потом велевший подопечным перейти к «индустриальному джихаду». В ноябре 2013-го они выполнили приказ, обстреляв самодельными ракетами типа «Кассам» предприятие «Нижнекамскнефтехим».

На Нижней Волге старт городской герилье летом 2010-го дал джамаат братьев-казахов Гайни и Максута Жумагазиевых, буквально затерроризировавший астраханских стражей порядка. После его поражения эстафету принял отряд Андрея «Умара» Антонова, продержавшийся не долго. То есть, регулярно действующего, с обновляющимся личным составом, формирования в Астрахани не возникло. Мало того, в 2011-м диверсионная деятельность переместилась чуть севернее – в Волгоград, где «работал» Антонов, где вскоре Поволжье узнало, что такое истишхад – атаки смертников.

В октябре 2013-го дагестанская смертница Наида Асиялова взорвала волгоградский автобус, сгинули семь пассажиров. В декабре боец нового кавказского подразделения шахидов «Ансар аль Сунна» Аскер Самедов самоликвидировался на здешнем железнодорожном вокзале, а его напарник Сулейман Магомедов «нажал на кнопку», находясь в троллейбусе. Еще 34 жертвы. Не исключено, что готовить операции помогал кто-то из местных подпольщиков.

Добровольцы

Пожалуй, не менее важным, чем вылазки на местах, для подпольщиков Поволжья, Урала и Западной Сибири является получение и отработка практических навыков, которые можно применить в домашних условиях. Единственный вариант для такой учебы – поездка на войну. Конечно, не все отправляются в путь, чтобы потом продемонстрировать полученные знания на родине. Многие намеренно остаются в «горячих точках» в качестве пополнения здешних антиправительственных группировок.
Уже традиционно «паломничества» совершаются на Северо-Восточный Кавказ. Часть потока идет с берегов «великой русской реки». Например, известно, что в данный момент в Астраханской области проживают около 60 жен и вдов боевиков. В середине 2000-х неоднократно отличился диверсант-волгоградец Павел «Мухаммад» Косолапов. В рядах буйнакского джамаата воюет Павел «Ансар ар-Руси» Печенкин из республики Марий Эл. Не уменьшается количество добровольцев, прибывающих из Сибири. На рубеже 2013-2014 дали о себе знать Оксана Асланова из Югры, Саида Магомедова и Руслан Сайфутдинов из Тюмени. По большому счету, процесс набирает обороты. Не прекращающийся на юге джихад разрастается, привлекая из других «субъектов федерации» мусульман разных национальностей.

Второе крайне популярное «туристическое» направление – Афганистан и Пакистан. Первооткрывателями «курортов» стали жители Набережных Челнов Ирек Хамидуллин и Айрат Вахитов. Они создали «Уйгуро-Булгарский джамаат», комплектующийся уйгурами и эмирантами-мусульманами из России. Среди выпускников джамаата был татарстанский амир Раис Мингалеев. Судя по всему, разгромленная в Подмосковье, в мае 2013-го, башкирская боёвка Юлая Давлетбаева тоже имеет отношение к детищу челнинцев. 
Кроме этой организации, активную вербовку моджахедов, особенно на Урале, ведет «Исламская партия Туркестана» (ИПТ). В том же 2013-м ее активисты задерживались в Свердловской и Челябинской областях, а в УФСБ Башкирии признали - 50 уроженцев республики обучаются «за бугром» в лагерях джихадистов, еще несколько десятков уже освоили науку. Реализуют они свой потенциал где-то «в гостях» или вернувшись в РФ – покажет время.

А еще в последние два-три года модно посещать Сирию. В составе отрядов исламской оппозиции сотни (как минимум) уроженцев Северо-Кавказского, Южного, Приволжского федеральных округов. Осенью 2012-го в УФСБ Татарстана разоткровенничались. Выяснилось, что некоторые боевики возвратились восвояси для лечения, поиска денег и набора рекрутов. Наверняка они поделились опытом с коллегами, остававшимися дома, или сами решили поупражняться. На «Нижнекамскнефтехиме». Ведь запуск ракет-«самопалок» - тактика, характерная для моджахедов, действующих на Ближнем Востоке.

Исламский экс

Периодическими боевыми акциями и рекрутингом дело на «северных территориях» не ограничивается. Следует учитывать - кавказское исламское подполье, главный вершитель российского джихада, живет благодаря поддержке населения и хорошо функционирующей системе самообеспечения. Во втором случае важную роль играет так называемый «закят» - военный налог. Им облагаются чиновники и представители среднего и крупного бизнеса. Отдельная статья – вооруженные налеты, средство, которым никогда не брезговали революционеры и повстанцы. Существуют даже специальные группы, промышляющие «экспроприациями» за пределами Кавказа. Добытые деньги они отсылают в общую кассу «Имарата».

Например, в 2002-2003 годах, до своего разгрома, подобной работой в Ульяновской области занимался отряд русского мусульманина Сергея Сандрыкина и чуваша Валерия Ильмендеева. В Башкирии трудилась боёвка ингуша Башира Плиева и Владимира Тураева. С ней покончили в марте 2010-го, в городе Октябрьском, куда срочно пришлось перебрасывать подразделения ВВ и бронетехнику.

Известность приобрел и новосибирский джамаат кабардинца Анзора Кунашева, действовавший в 2011-2012-м. Он состоял, в основном, из славян. Всего в «кампании» числились 15 человек. Ребята нападали на ювелирные салоны, магазины и офисы. Спустя год после старта карьеры 10 из них задержали. Остальные вместе с предводителем скрылись.

В марте 2013-го, в Губкинском (ЯНАО), снайпер силовиков застрелил отказавшегося сдаваться моджахеда Джамала Абдулабекова. Прежде северянин Абдулабеков успел повоевать в Дагестане, в хасавюртовском джамаате «Джундуллах», а потом вернулся и начал «сбор» финансов для коллег-южан.

Горизонты

В краткосрочной перспективе, главной задачей джихадистов, находящихся в подполье на Волге, Урале и в Западной Сибири, остается вербовка волонтеров. Учитывая последние тенденции, - участившуюся переброску добровольцев на Кавказ, самый настоящий наплыв моджахедов с российским гражданством в Сирию и возросшую рекрутинговую активность среднеазиатской ИПТ, - следует допустить, что в ближайшее время приток живой силы на соответствующие «рынки труда» только увеличится. 
Мало того, предстоящий вывод американских и европейских войск из Афганистана, скорее всего, будет началом конца официального кабульского режима, после чего такие союзники «Талибана» как ИПТ и «Булгарский джамаат» устремятся на север. В Таджикистан, Узбекистан, Туркмению, Киргизию, Казахстан. В случае успеха, моджахедам понадобятся новые кадры и вербовочный механизм в России заработает с удвоенной мощностью.

Теперь непосредственно о джихаде – дальше всех на этом пути продвинулось Поволжье. Впрочем, астраханские джамааты уже ликвидированы, а волгоградские диверсии с участием смертников устраивались кавказскими партизанами. Правда, в Татарстане затаилась группа Абдуллаха, наверняка имеющая контакты с ветеранами Сирийской войны. Если кто и окажет помощь тамошним «лесным», то именно они, постепенно приезжающие домой. Кстати, несколько из них были задержаны в республике в феврале 2014-го.

Что касается Урала и Западной Сибири, то здесь преимущество отдается подбору персонала для отрядов, действующих за Тереком, Пянджем и в Алеппо. Однако нельзя полностью исключать вероятности появления в той же Башкирии очередного кочующего повстанческого подразделения или разбросанной по районам диверсионной сети. Создать их могут либо выпускники «Булгарского джамаата» и других подобных школ, либо люди, подготовленные в местных лагерях-«рибатах», упоминавшихся ранее.

P.S.

В начале марта 2014-го автор подвизался в Крыму репортёром-стрингером. Писал о вводе на полуостров российских войск. Доводилось общаться с крымскими татарами, не желающими идти «под Москву». Они говорили о том, что, в случае начала джихада, мусульмане из других стран помогут им. Сразу вспомнилась история участия представителей этого этноса в боях на Кавказе, в Сирии. А еще подумалось – ведь на помощь к ним приедут не только из Турции или арабских государств. Из России тоже – с Кавказа, Волги, Урала, из Сибири. А потом выжившие волонтеры вернутся. С новым опытом. В качестве полевых командиров, учителей и наставников.

Денис Колчин специально для Альманаха "Искусство Войны".

Социальные сети