Нови Варош

Автор: Плеханов Илья Рубрики: Европа Опубликовано: 12-08-2010



В один из последних дней апреля 1995-го года серб Гойко и его семья паковали рюкзаки в своём доме под Ясеновацем. Сынишка Гойко, Зоран, мешался у родителей под ногами, не особо вникая, почему они вместо привычного ужина о чем-то тихо и напряжённо разговаривают. Зоран, напротив, был оживлён и доволен предстоящей поездкой в Баня-Луку, ведь оттуда будет проще попасть на футбольный матч, которого он с нетерпением ждал уже полгода. 6-го мая в Белграде должно было состояться ровно сотое по счёту дерби между Партизаном и Црвеной Звездой. Зоран уже давно не давал покоя всей семье, умоляя о поездке в Белград на матч.

Все свое недолгое детство он, в отличие от сверстников, играл в футбол, а не баскетбол, и проводил свободное от учебы и помощи по дому время, гоняя мячик по двору. И вот долгожданное чудо становилось реальностью! Завтра утром, в последний день апреля, Зоран с мамой отправлялись в Босанску Градишку к дальним родственникам, а затем далее — в Баня-Луку. Остальные члены семьи по мало волнующим Зорана причинам планировали выехать позже. Он не понимал, почему в их селе все так обеспокоены, а дядя Милан ругает день и ночь напролёт незнакомых людей, живущих где-то в Книне, Сербии или в Республике Сербской.

По пути к реке Саве на легковой машине с мамой и ещё двумя родственниками Зоран с любопытством разглядывал идущих куда-то вдоль трассы иорданцев и непальцев из миротворческих сил и строил им веселые рожицы. Солдаты смотрели на него без всякого выражения красными глазами или сразу же отводили взгляд. Миротворцы покидали свои позиции, бункеры и насиженные посты. Иорданцы снимались с блокпоста на въезде на шоссе у Окучан.

1-го мая, ранним-ранним утром Зоран с мамой и ещё двумя родственниками на легковой машине добрались до Босанской Градишки. Светило солнце, и на небе не было ни облачка. Стояла приятная тёплая погода, и легкий ветерок ласкал кожу. Через несколько часов хорваты начали операцию «Блесак» и вторглись в Западную Славонию. В 5 ч.30 мин. утра хорватская артиллерия и авиация нанесли удары по сербским позициям, селам, мостам и дорогам. По людям.

После часовой артподготовки хорватские войска перешли в наступление. На Окучаны, которые до этого проехал Зоран, двинулась хорватская группировка со стороны Пакраца. Другая группировка хорватских войск рванула к Ясеновацу, откуда в начале обстрела и при первых появившихся беженцах, бросив паковать свой скарб, выехал Гойко с родственниками и односельчанами. Они успели сбежать до полудня, когда хорваты вошли в Ясеновац. Всему гражданскому населению руководством Западной Славонии был отдан приказ отступать, но люди и без приказа бросали всё и спасали свои жизни. Отдельные части 18-го корпуса также отступали к Босанской Градишке, ошеломлённые арт- и авиа- обстрелом, мощью и неожиданностью хорватского наступления. Сербы пытались оказывать сопротивление, но было очевидно, что они совершенно не подготовлены к внезапному наступлению хорватской армии.

В первые же часы хорватские диверсионные группы проникли на территорию Западной Славонии и начали уничтожение беженцев на дорогах и людей, остававшихся в своих домах. Проводили захват интересующих их лиц. Основные действия диверсантов развернулись в районе леса Прашник и прибережья реки Савы.

1-го числа через Нови Варош прошло 5 сербских танков с подразделением на броне. Они отступали к Босанской Градишке. Из 5 танков боеспособными были только два, остальные три выступали лишь в качестве тягловой силы. После короткого осмотра села танкисты радировали, что проход по трассеОкучаны-Градишка чист и хорватов не наблюдается. По трассе уже шёл пока что малочисленный поток беженцев. Масштаб вторжения был пока не ясен, многие сербы ещё верили, что 18-й корпус и ополченцы будут в состоянии отразить нападение и продержаться до подхода помощи из РС и других частей РСК.

Гойко, Милан и остальные между тем приближались к Окучанам в колонне беженцев.

К позднему вечеру 1-го мая Нови Варош был незаметно для миротворцев и сербов захвачен диверсионным подразделением хорватов и наёмников общей численностью в 80–100 человек. Большинство населения села уже покинуло его, а оставшиеся замешкавшиеся жители были уничтожены хорватами. Вокруг в лесу были выставлены наблюдательные посты. В состав диверсионной хорватской группы входили местные жители, те хорваты, что проживали когда-то в этой местности. Именно они провели диверсантов через лес Прашник. Всё было подготовлено к страшной трагедии следующего дня. В это же самое время бежавшие сербы отдельными группами пробирались к Саве, вступая в короткие стычки с врагом, в большинстве же своём это были безоружные сербские беженцы, и они уничтожались хорватами прямо в лесу.

Зоран первого числа наблюдал из окна дома у берега Савы, как хорватские МиГи наносят удары по городу. Рядом с домом пока не раздалось ни взрыва и, несмотря на окрики не находящей себе от волнения места матери, он с большим любопытством рассматривал стальных птиц, вспышки взрывов и столбы дыма, встающие над городом. Мимо дома проходили все новые и новые группы беженцев. При виде каждой группы мама Зорана всматривалась в их лица, пытаясь узнатького-либо из своего села, или выкрикивала вопросы, не находящие ответа, а вызывающие лишь отрицательное покачивание головы.

Главные события 2-го мая для Гойко и Милана и тысяч других сербов начались около 4–5 утра. Колонна беженцев держала путь по трассе в направлении от Окучан к Нови Варош и дальше на Босанску Градишку. Шел легкий дождь, уменьшавший видимость. Природа как будто уже заранее оплакивала предстоящие события. Где-то к 6 утра плотная колонна примерно из 500 человек втянулась в село. Сербские села в этой местности практически не отличаются друг от друга по внешнему виду. Вдоль главной улицы по обе стороны дороги расположены цепочкой частные дома, нет никаких перекрёстков, переулков. Село в одну улицу.

Состояла колонна в основном из тракторов, легковушек, телег и повозок, ручных тачек, набитых тем, что удалось взять из покинутых домов. Прицепы со скотом, птицей, живностью. В общем, все как во все времена. Что касается людей, то это были женщины, дети, старики, безоружные мужчины. Сопровождало колонну не более 50 вооруженных солдат и ополченцев из отступающих войск 18-го корпуса. Они шли в конце колонны замыкающими, на случай, если по дороге их настигнут хорваты. Раненных бойцов везли на телегах. Вооружены сербы были, чем попало, как и на всех балканских войнах, стрелковым оружием всех времен и народов.

В этой же колонне выходили из-под удара хорватской армии и иорданцы с непальцами. К удивлению Гойко, сербы не высказывали неприязни, видимо, уже привыкнув к тому, что толку от этих «миротворцев» никакого. Вид у иностранных солдат маленького роста был довольно испуганный, им явно не хотелось умирать в неизвестном заброшенном уголке какой-тотам Европы за небольшие деньги. Иногда раздавались даже шуточки в их адрес со стороны сербов.

Как только авангард колонны начал выходить из села, раздался залп. Хорваты открыли огонь из всех имевшихся у них видов оружия. На полтысячи людей обрушился шквал огня сотни хорватов с двух сторон дороги. Буквально за секунду воздух наполнился кровью, разлетающейся на куски плотью людей, железом и огнём, осколками гранат, частями подорванного транспорта, проклятиями и криками раненых, раздавленных, подброшенных в воздух. Со стороны казалось, будтокакой-то гигант истерично роется в белье и выкидывает его за спину из общей кучи. Колонну разворошило и подбросило. Буквально все, кто шел по бокам или крайним в колонне, были убиты или ранены в первые же секунды. Люди залегли под машинами и телегами, дети и женщины побежали прочь с дороги, прямо под огонь хорватов и наёмников. Повезло тем, кто шел в середине колонны и был прикрыт телами родственников и друзей, корпусами машин, что изменяли траектории пуль, но не останавливали их. Залп из гранатометов. Загорелись несколько машин. Опомнившиеся оставшиеся в живых сербы после первой волны обрушившегося на них железа открыли беспорядочный ответный огонь по домам, которые стояли вдоль дороги. Куда стрелять в этом безумии было непонятно. В селе стояло много старых домов и несколько новых, сделанных из крепкого бетона и блоков. Сербы открыли огонь по новым домам, полагая, что основные силы диверсантов засели за их пуленепробиваемыми стенами. Хорваты же рассредоточились среди множества старых зданий на протяжении всего села. Ошибка сербов стоила им ещё нескольких десятков жизней.

Гойко спасло лишь то, что его лицо залило кровью убитой родни, сидевшей рядом на телеге. Ослепший и оглушенный он инстинктивно свалился вниз под колесо. Когда он обрел зрение, увидел полотно дороги, заваленное на сотни метров вперед и назад телами убитых и раненых, заваленное шевелящимися копошащимися телами людей, в которые продолжали попадать пули и осколки. Обезумев, он вскочил и почему-то бросился бежать не вбок, а по дороге в сторону Градишки, лавируя между телами, спотыкаясь о головы и конечности, поскальзываясь на кусках мяса и потоках крови тех, кто был его роднёй и соседями, его друзьями и односельчанами, которых он знал и любил с детства, которые теперь валялись на дороге и умирали под огнем хорватов в одном сплошном страшном месиве.

Умирали женщины и дети, но почему-то чётче всего сетчатка глаза Гойко запечатлела поросят, которые ужасе жались в углу клетки с простреленной и открытой нараспашку дверью и не пытались бежать вопреки всем своим животным инстинктам. Именно вид этих сбившихся в кучу и истошно вопящих поросят заставил Гойко кинуться в сторону и с разбегу прыгнуть в кювет. Пули теперь летели выше его головы.

Милана отбросило взрывной волной, и он потерял сознание на какое-товремя. Очнулся он несколько в стороне от колонны на обочине уже после первого страшного залпа. Видимо, это сохранило его психику от самого вида нашпиговывания железом сотен людей. Первое, что он попытался найти среди продолжающейся бойни и трупов, так это семью брата Гойко. Он увидел растерзанные тела семьи брата, но не его самого.

Тут же его внимание привлекла горящая машина, в которой, блокированные поврежденной дверью, заживо горели женщина и её маленькая дочь. Хорваты не стреляли по машине. Время от временикто-либо из сербских мужчин не выдерживал и пытался подобраться к машине, то ползком, то перебежками, чтобы вытащить несчастных. Хорваты хладнокровно расстреливали их. Вскоре у машины скопилось с десяток трупов, крики горящих стихли. Милан не находил в себе сил пошевелиться, как загипнотизированный, он смотрел на происходящее и ничего не слышал и не видел, кроме этой сцены.

Через некоторое время после начала расстрела колонны прилетели хорватские самолеты. Они летали на бомбёжку к Босанской Градишке и либо самолично (что скорее всего) решили вмешаться, либо получили приказ добить колонну. На растерзанную колонну обрушился огонь с неба, а из-за леса заработала хорватская артиллерия. Снаряды выкашивали оставшихся в живых. Не повезло и хорватам, находившимся вдоль дороги в домах. Из-за неприцельного огня снаряды своей же артиллерии попадали и по их укрытиям. Хорваты начали нести ощутимые для себя потери, подтянувшийся же арьергард сербов, несмотря на обстрел, вёл прицельный огнь по выявленным гнездам. Под прикрытием дыма от разрывов некоторым сербским беженцам удалось вырваться из зоны обстрела, и они начали растворяться в близлежащих лесах. Кто-топытался пробраться к засевшим в домах хорватам и в рукопашную, голыми руками, отомстить за убитых. Завязались отдельные стычки, которые прекратились лишь к 2 часам дня. Всё это время прибывали новые сербские беженцы, которые любыми путями пытались проскочить, обойти, на скорости прорваться через Нови Варош. Удавалось им это с переменным успехом.

В это самое время под арт- и авиаобстрелом сотрясалась Босанска Градишка. Хорваты обстреливали город по обе стороны реки Савы. Зоран не отлипал от окна. В один момент он вдруг увидел низколетящий хорватскийМиГ-21. Самолет летел так низко, что мальчик сумел разглядеть лицо пилота. Он запомнил его на всю жизнь. Пилот же Зорана не запомнил, да и, скорее всего, не увидел, через несколько минут он был сбит комплексом «Стрела», установленным на крыше гостиницы, одним из обозленных сербов. Никто особо даже не стал провожать взглядом падающий самолёт.

Мама Зорана в это время, не переставая, смотрела телевидение, пытаясь уяснить для себя ситуацию. По сербским каналам не говорилось и слова о войне и падении Западной Славонии. Передавали концерты из Белграда, фильмы и прочую обычную чепуху. Никто и не заикался о человеческой трагедии и о возможной помощи со стороны РС или самой Сербии.

Вокруг Гойко скопилось около 20 человек вне зоны обстрела. Пора было выбираться из кювета, пока был шанс. Подбадривая друг друга, они рванули в сторону леса. Из 20 человек вместе с Гойко добежал до спасительных зарослей только ещё один серб.

Милан бежал по лесу, стараясь удаляться от раздававшихся голосов и выстрелов. Неожиданно он увидел под деревом человека в свеженьком натовском камуфляже. Человек был весь в крови и держался за живот двумя руками. Милан с удивлением для самого себя смотрел на раненого без всяких эмоций, без тени страха или ненависти, в каком-то отрешении. «Помочь?» — вдруг спросил он человека. Хорват скривил рот и достал гранату откуда-то из живота. Раздался взрыв. Пригнувшись, Милан побежал дальше.

Гойко крался между деревьями вместе с двумя сербами. У него уже был в руках подобранный автомат. Они двигались как можно тише. В лесу раздавались разговоры на английском и немецком языках. Наёмники иногда посмеивались и на ломаном сербском выкрикивали ругательства и издевательские фразы. Хорваты и наёмники в буквальном смысле охотились на разбежавшихся по лесу сербов. Молодой парень, серб из села Гойко, споткнулся и наступил на ветку. На раздавшийся хруст мгновенно отреагировали двое хорватов, находившихся ближе всех. Гойко знаками пытался показать пареньку, что надо пригнуться и ползти, но молодой не выдержал и, резко вскочив, с криком побежал в сторону. Хорваты, увидев фигуру, открыли по ней огонь из автоматов. Паренек рухнул. Хорваты, посмеиваясь, подошли к трупу и начали пинать его носками ботинок. В это время Гойко подкрался сбоку, встал во весь рост, и, окликнув хорватов, от живота скосил их очередью, с удовлетворением заметив удивление и страх, что успели мелькнуть в их глазах.

Около 20-ти сербов, уроженцев гор Славонии, толпились вокруг местного жителя из Нови Варош. Местный серб пообещал довести их до брода, так как горцы не умели плавать. Он знал дорогу к броду через Нову Саву (Струг). Теперь же он нервничал. Такая большая толпа беженцев привлекала внимание. Шансы добраться незамеченными до брода были невелики. К тому же, пришлось бы делать большой крюк и тратить драгоценное время. Воспользовавшись суматохой, «проводник» скатился по склону и был таков, бросив горных сербов на произвол судьбы. Буквально через несколько минут на них натолкнулся Гойко. Под дулом автомата, несмотря на все его заверения, что он всех и так выведет, наученные горьким опытом горцы потребовали довести их до брода через Струг. Гойко повёл.

К Нови Варош в это самое время делала марш-бросок группа сербов, спешащая на помощь беженцам. Они слышали радиоперехваты хорватов, восторг наёмников в эфире. Отряд был создан ещё в начале войны на базе известной всем сербам музыкальной рок группы из РСК «Миндюшари» и их поклонников и состоял из 15 человек. Эти парни были единственными, кто откликнулся в тот день на страшные события. На свои же деньги ещё зимой они укомплектовали личное подразделение и никому не подчинялись, действуя на свой страх и риск. В этот раз именно это и сыграло с ними злую шутку. На подходе к Нови Варош они в своём новом камуфляже и хорошо вооруженные натолкнулись на горстку ускользнувших из ада бойцов 18-го корпуса. Те приняли «миндюшарцев» за хорватов из-за их «холёного» вида и первыми же очередями убилиоснователя-солиста группы и его друга барабанщика. Лишь через несколько минут после ругани и криков люди разобрались, что к чему. Но любимых всеми сербами музыкантов уже не вернуть. «Книн, сестро, Книн!»

Милан добрался до Босанской Градишки к 3–4 часам дня и вбежал во двор родни, где находился племянник Зоран. Слухи об уничтожении мирных беженцев в Нови Варош уже достигли Градишки. Мать Зорана вся в слезах бросилась к Милану с вопросами. Ошалевший же Милан ничего не мог сказать о судьбе Гойко, но рассказал о гибели всех остальных родственников. Оставшиеся в живых люди обнялись посередине двора. Мать зарыдала, пугая Зорана. Теперь ему стало страшно. Он стал бояться грохота, бояться проходящих мимо окровавленных людей. Изменилась и ситуация вокруг Босанской Градишки. Сербская артиллерия началанаконец-то вести ответный огонь по другому берегу Савы. Хорваты к этому времени подошли почти вплотную к реке, захватив Стару Градишку, и также открыли огонь прямой наводкой по городу. Снаряды ложились рядом с домом, где собрались остатки семьи Гойко. Падали снаряды чуть левее, за конюшней, и основная масса осколков уходила выше крыши или же впивалась в стену. Зорану было страшно, он понимал, что произошло что-то ужасное, и постоянно спрашивал, где его отец.

Гойко перевёл горных сербов через Струг без потерь. Они, не веря своей удаче и счастью, вышли из-подхорватского огня и находились на территории РС. Западная Славония осталась за водной преградой. На радостях горцы подняли Гойко на руки и таким образом несли его сотни метров, несмотря на все его сопротивление. Он добрался до Босанской Градишки к вечеру, часам к 7. Под осколками разрывающихся хорватских снарядов воссоединившаяся семья стояла у колодца и не могла оторваться друг от друга. Им было все равно, умереть вместе одной семьёй уже не было страшно.

Хорваты продолжали зачищать территорию от оставшихся сербов и добивать их в лесах. Загреб ликовал и праздновал победу. Последние спасшиеся сербы рассказывали, что тела убитых и молящие о помощи раненые сербы лежат вдоль дороги на протяжении всех 5 км, что они добирались от Окучан до Босанской Градишки. Тела с дороги в Нови Варош после бойни грузились хорватами в трейлеры и отправлялись в Загреб на протяжении двух дней. Трупы также жглись in-situ. Много грузовиков с мертвыми вышло из Окучан 3-го числа. Большое количество тел отправили на уничтожение в Сисак. Хорваты подогнали поливальные машины и прочую дезинфекционную технику, чтобы смыть кровь, уничтожить следы страшной бойни. В неизвестном направлении были увезены раненые и сдавшиеся в плен. После 4-го мая стали допускаться так называемые «инспекторы» со стороны ООН. Мертвых и массовых захоронений они, естественно, не нашли, кроме пропущенных хорватами тел 20–30 сербов.

В селе Нови Варош, на небольшом отрезке дороги под открытым небом, было убито за несколько часов около 400 (!) сербов, в подавляющем большинстве женщин, детей и стариков. Ещё около сотни были убиты в лесу неподалёку от этого села. Потери, которые не были официально признаны, понесли и иорданские подразделения, попавшие под хорватский огонь. Отметим, что они оказывали отчаянное сопротивление и вели бой с хорватскими подразделениями.

Зоран уткнулся заплаканным лицом в грудь отца: «Отец, уедем отсюда. Поехали в Белград, ты обещал. Мы ведь пойдем на сотую игру Партизан — Црвена Звезда? Мы ведь не можем пропустить такое, да, отец?»

Социальные сети