Столица Нубии

Рубрики: Эксклюзив, Африка, Переводы Опубликовано: 29-03-2013

Самая яркая черта Асуана – это Нил, который замедляется и тяжелеет, когда встречается с этим египетским городом. Большие круизные лайнеры упрямо швартуются у побережья, ежедневно выбрасывая на берега реки группы европейцев и американцев. Fellucas – традиционные, деревянные парусники – скользят воде, приводимые в движение легким дуновением ветра. Небольшой паром переправляет местных жителей с берега на острова Нила и обратно. В прошлом город повидал немало посетителей, каждый из которых привнес в него изменения и оставил свой неповторимый след. Древние египтяне и римляне оставили здесь разбросанные там и сям памятники; европейцы девятнадцатого века – гранд-отели, а нубийцы – свою прародину на берегах Нила, которая была затоплена, когда в 1971 году высокие стены Асуанской плотины преобразовали падение Нила в обширное озеро Насер. Последний посетитель Асуана – революция, пришедшая в 2011-м, и он также стремится оставить здесь свой отпечаток. Граффити с президентских выборов 2012 года расползлись по городской стене вдоль набережной, а образы новых политических лидеров улыбаются со столбов.

Туризм стал первой жертвой революции, и эти перемены не были радостными. Капитаны Felluca жмутся в портах, готовые наброситься на первого попавшегося иностранца. На рынке мужчины размахивают шарфами, пытаясь привлечь внимание небольших туристических групп, взывая к ним с умоляющим взглядом и (почти) карикатурным отчаянием: "Ты разбил мое сердце! Сегодня бесплатно, для тебя бесплатно, только возьми его!" Спустя два года после арабской весны, в разгар непрекращающихся беспорядков, экономические проблемы вызывают тревогу.

Хотя освещение событий в СМИ было, в основном, сосредоточено на Каире, Асуан сыграл свою роль в восстании. Здесь – в местах тесного проживания нубийской общины Египта – группы протестующих срывали плакаты Мубарака и скандировали на нубийском и арабском “конец диктатуре”. Тем не менее, в Асуане, революция имеет более широкое значение, также возрождая старые споры. Местные активисты и правозащитные группы оживляют исторические претензии относительно прав на землю вдоль Нила – нубийские родовые земли, которые были отобраны правительством без компенсации, когда на реке построили плотину для создания озера Насер. Наряду с надеждой на изменения в Каире, революция обещала возможность компенсации за когда-то нарушенные права.

До 1505 года нубийские царства простирались на 1000 километров вдоль реки Нил, охватывая Египет и Судан. Несмотря на пятьсот лет египетского влияния, нубийцы сопротивлялись его культурному доминированию. Сегодня их одежда, язык, внешний вид и этническая принадлежность весьма отличаются от тех, что распространены в других частях Египта, и во многом схожи с соседним Суданом. В послереволюционном Египте вопросы национальной и индивидуальной идентичности принимают угрожающие размеры.

“Mineyn? Откуда вы?” - спрашивают мужчины на асуанском рынке. Этот вопрос адресован нубийским египтянам на рынке, точно так же как и иностранцам. По мере того как египтяне пытаются справиться с трудностями, возникшими в ходе определения их нового государства и исторических корней, место нубийцев в этой картине Египта не совсем ясно.

Когда я спрашиваю асуанского друга Амра, кто он по национальности, он смеется, сбитый с толку этим вопросом. "Я – нубиец и египтянин", - отвечает он, как будто быть кем-то иным, чем и тем и другим одновременно – нелепо.

В Каире, однако, этот вопрос не так прост. Несмотря на разговоры о равенстве, из послереволюционной политической сцены Каира, по сути, исключены и отчуждены многие группы, включая нубийцев, коптов, бедуинов и женщин. Новая конституция определяет Египет как арабскую нацию в культурном отношении, создавая государственную обязанность защищать только арабскую самобытность Египта, пренебрегая непосредственными культурными и историческими связями с другими странами в бассейне Нила.

Манал Эль-Тиби – единственный нубийский представитель в комиссии по подготовке Конституции – отказался в ней участвовать, разочарованный процессом, в котором не учитывались другие мнения и доминировали определенные стороны. Нубийские просьбы не были включены в повестку: о праве возвращения на свои традиционные земли для развития исторической Нубии, а также для защиты разнообразия в Египте, где нубийские история и язык должны преподаваться в школах. На фоне борьбы за власть в Каире нубийские голоса сливаются с другими требованиями прав, но в Асуане, голос нубийцев невозможно игнорировать.

В Асуане очевидны древние связи Египта с Африкой к югу от Сахары. Александрия собирает ветра Европы; Синай слушает пустынные песни Аравии, Каир ловит бриз из стран Магриба. В Асуане Нил приносит Африку – осязаемую и энергичную – прямо в центр города. Африка ощутимо присутствует в Асуане. Нил преодолел большой путь, чтобы достичь этой точки, и он переносит сюда невидимую ношу из стран, где успел побывать. Он изливает Судан в озеро Насер, разбрызгивает Эфиопию по асуанской набережной; выпускает Уганду в почву.

В пяти минутах по реке от центра Асуана, молодая девушка Асма сидит на балконе своего небольшого дома песочной расцветки, рисуя хной жирные линии и рассказывая на прекрасном английском языке о громадных отелях, которые посягают на их земли. От довлеющего над домом отеля “Moevenpick”, который бесцеремонно взирает на деревню, его отделяет лишь небольшая стена. Остальная часть острова имеет ярко выраженный нубийский стиль. Дома маленькие и имеют яркую окраску, словно леденцы из старых времен. Дети свободно играют на улице, и небольшие стада коз порывисто и дико перебегают с места на место. Асма наливает чай из гибискуса, который выращен в Асуане и считается лучшим в Египте. Напиток – малиново-красный и горький, что заставляет ее слегка поморщиться. Она с энтузиазмом добавляет еще сахару из вазочки на столе, прежде чем вернуться к рисованию хной пышных цветов на руке туриста. "Нубийцы уважают женщин, – говорит она своему клиенту. – Я могу учиться. У меня есть диплом по английскому, и я подаю заявку на получение стипендии в Каире".

В центре города молодые люди также говорят о будущем, об образовании и энтузиазме.

– Теперь, после революции, люди думают более осознанно, – говорит восемнадцатилетний Омар на рынке. Он говорит с оптимизмом, который уже увял среди революционеров в Каире.

– У людей открылось сознание, – говорит он, полагая, что люди – это и есть изменения, и он уверен, что они еще не закончили свою эволюцию. Словно чтобы доказать это, тем же вечером группа юношей высыпает из небольшого автобуса, чтобы сыграть импровизированный концерт на улице. Гремят нубийские барабаны; взывают глубокие голоса; собирается улица. Они перекрывают дорогу, и с музыкой сливаются автомобильные гудки. Несмотря на сбой в движении, ребята поют до тех пор, пока не заканчивается песня и внезапно на набережную Нила снова не возвращается ночная тишина.

Этот город всегда возвращается к Нилу, который играет центральную роль в этом процессе, во всей стране. Его маршрут соединяет сельские общины с оживленными метрополиями. Помимо того, что это – источник жизни, он вызывает чувство принадлежности к этим местам, пробуждает ассоциации. А, кроме того, воды Нила тяжелеют здесь, в Асуане. Подталкивая лодки, пересекающие его воды, Нил настаивает, он направляет.

Между тем как эти течения провоцируют изменения, ночной Асуан цепляется за прошлое. Суета дня уходит; местные жители сидят на улице, наблюдая за окружающим миром, тоска удерживает их в немой неподвижности. Вечерние гуляки мечтательно плывут сквозь жаркий вечер ностальгии, дрейфуя между цветными огнями новых отелей и освещенными очертаниями Древнего Египта. Память здесь отягощена. В ней присутствуют не только небольшие агонии личных поражений, но и большее чувство потери, которое выходит за пределы каждого отдельного человека. Ностальгия по Египту, каким он когда-то был: по традициям и общинам, неоднократно и бесцеремонно стираемым властью, политикой и историей.

С набережной в Асуане можно наблюдать слои этих древних миров – древних дней египетского расцвета, европейских экспедиций, нубийских царств, стабильного дореволюционного Египта. Жирные абрисы острова Элефантина: свидетельство нубийских родовых земель. Большую катаракту отеля: колониальный рай из прошлых экспедиций и археологических открытий. Древнеегипетские руины храма в Филах, храмов Сатис, Гробниц знати с резьбой воинов в бою – внушительные каменные столбы с едва заметными следами цветной окраски или женщин, разливающих воду – с руками, стертыми эрозией. Очертания храмов врезаются в городской горизонт, заново утверждая славный век, который тоже уже сгинул.

Прошлых посетителей приводили в Асуан поиски. Древние египтяне строили уединенные храмы, чтобы поговорить со своими богами; европейцы стремились к истории, знаниям и самосохранению; нубийцы искали свой дом. От каждой из этих эпох там остались едва заметные следы старых революций – теперь здесь есть только проблески того, что они нашли. За каждым углом в Асуане скрываются различные эпохи прошлого, другие царства, завоеванные и замененные чем-то новым. В эту новую эпоху революции, Асуан устойчиво держится, зная, что изменения не приходят легко и даже после столетий адаптации, что-то из прошлого сохраняется.

- Катриона Кнапман

***

- Перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство войны"

Оригинал - http://www.guernicamag.com

Социальные сети