Новые мученики Пакистана: насилие против шиитов как наибольшая проблема страны

Рубрики: Эксклюзив, Азия/Океания, Переводы Опубликовано: 18-02-2013

Несколько дней они отказывались хоронить своих мертвых. На главной дороге юго-западного пакистанского города Кветта, сотни скорбящих из местной хазарской общины – приверженцев шиитского ислама – стерегли почти девяносто гробов при температуре ниже нуля. Жертвы особо кровавой волны террора не готовы были предать земле трупы своих близких, чтобы мир сразу же о них позабыл.

Среди погибших был Ирфан Али, храбрый и любимый многими молодежный активист, которому пришлось бросить учебу из-за того, что в провинции Белуджистан со столицей в Кветте стало слишком опасно. После этого он посвятил большую часть своего времени, рассказывая миру о страданиях своего народа. В прошлый четверг, Али почувствовал, что впервые перехитрил смерть. Он написал в твиттере, что чудом избежал взрыва в Кветте. Когда он отправился отдать почести жертвам, бильярдный зал в Кветте сотряс второй, еще более смертоносный взрыв, доведя число погибших почти до сотни. Это была самая большая единовременная трагедия для этой общины.

Трагедия потрясла многих пакистанцев, в результате чего десятки тысяч людей по всей стране вышли на холодные улицы. Во многих городах прошли протесты и шествия с зажженными свечами. Али – убитый активист – был хорошо известным лицом на таких протестах. На последних фотографиях было видно, как он держит в руках портрет пуштунского политика, который был убит в прошлом месяце членами движения “Талибан”. На этот раз многие протестующие поднимали вверх портреты с улыбающимся лицом Али, некоторые из которых украшали слова из его биографии в твиттере: “Я родился, чтобы бороться за права человека и за мир. Моя религия – это уважение и любовь ко всем религиям”.

Протесты, в конце концов, были услышаны. Одна из самых больших толп собралась в Карачи, у частной резиденции президента Асифа Али Зардари. В понедельник правительство направило премьер-министра Раджу Первеза Ашрафа в Кветту для встречи с жертвами. Когда главный министр Белуджистана Наваб Аслам Раисани – гротескно некомпетентный чиновник со вкусом к хорошей жизни – вернулся из своей последней увеселительной поездки за рубеж, ему сказали, что он остался не у дел. Правительство провинции было отправлено в отставку и лишилось своего мандата. Кроме того, по указанию более беспристрастного провинциального губернатора была введена некая форма чрезвычайного положения.

Этого было достаточно, чтобы убедить семьи хазарских жертв похоронить своих мертвых, но чтобы помешать преждевременно отправлять других людей в могилы, необходимо будет сделать намного больше. В прошлом году в Пакистане было убито более четырехсот шиитов, что вдвое больше убитых в 2011 году. Шииты – значительное по численности меньшинство в преимущественно суннитском Пакистане – составляют примерно четверть населения страны. По крайней мере, четверть недавно погибших принадлежит к хазарской общине в Белуджистане, которая мигрировала в эту местность более века назад из соседнего Афганистана. В поисках более безопасного пристанища многие из них продолжили свой путь. Атаки в прошлый четверг – хоть и более смертоносные, чем предыдущие – были удручающе знакомы.

В последние годы шиитских паломников из хазарской общины не раз выволакивали из автобусов, следующих для паломничества в Иран, выстраивали на обочине и без долгих разговоров расстреливали. В других частях страны – настолько удаленных друг от друга, как Карачи на юге, Лахор на востоке, северные холмы Гилгита, Парачинар вблизи от афганской границы и Дера Исмаил Хан на северо-западе – на шествия шиитских верующих неоднократно осуществлялись нападения.

В каждом из этих случаев шиитские верующие собирались на улицах – так, как делали на протяжении веков – чтобы оплакивать память о своих древних мучениках. Теперь они уходили, вынужденные оплакивать потерю новых. Убийство в седьмом веке их наиболее почитаемого святого – Имама Хусейна и его последователей – становится не просто пересказом фундаментальных составляющих их веры. Оно переживается заново как притча из настоящего – история уязвимого меньшинства, зверски уничтожаемого за свои убеждения.

Ответственность за эти нападения часто брала на себя Лашкар-е-Джангви (ЛеД) – вероятно, наиболее опасная группировка, действующая на сегодня в Пакистане – и союзные ей боевики. ЛеД зародилась как еще более порочное ответвление запрещенной антишиитской организации Сипах-е-Сахаба Пакистан (ССП). Десять лет назад группа обнаружила общую доктринальную почву с новоприбывшими из Аль-Каиды и растянула по стране свою глубокую и всепроникающую сеть. Аль-Каида обеспечивала оперативный контроль, ЛеД поставляла солдат. Смертельный союз обвиняли в таких атаках, как взрыв отеля “Marriott” в Исламабаде в 2008-м и нападение на крикетную команду Шри-Ланки в Лахоре в 2009-м.

Неспособность остановить этих боевиков является коллективным провалом правящей элиты Пакистана: политиков, армии и судебных органов. Менее чем через сутки после терактов в Кветте, Малик Исхак – печально известный лидер ЛеД – был в Карачи, где продолжал разжигать антишиитскую рознь. “Я не получаю удовольствия от разведения речей, – сказал сознавшийся убийца шиитов своим сторонникам. – Вам известно, от чего я получаю удовольствие”.

К всеобщему шоку, Исхак был освобожден из тюрьмы в 2011 году, после того как суд постановил, что не имеет достаточно доказательств, чтобы его осудить. Как это часто бывает, свидетели в таких случаях не имеют никакой защиты – их либо устраняют, либо запугивают, чтобы они хранили молчание. Прокуратура и полиция не в состоянии выстроить доказательства, необходимые для поддержания обвинения. Аналитики также говорят о возможных связях спецслужб Исламабада с сектантскими группами, наподобие ЛеД, и их материнской организацией ССП.

Исхаку практически не мешали свободно перемещаться по всей стране. Он был на короткое время заключен под стражу, и практически сразу отпущен на волю. Он и его соратники также являются бенефициарами грязных сделок с правящей элитой Пакистана. Когда в 2009 году была осаждена штаб-квартира армии, Исхака якобы привезли на самолете прямо из тюрьмы, чтобы помочь договориться о снятии осады. Правительство Пенджаба, возглавляемое оппозиционной Пакистанской мусульманской лигой (Н), пыталось привлечь голоса избирателей совместно с лидерами антишиитской ССП.

Провал пакистанских властей в деле защиты шиитского населения и действиях против его убийц подрывает веру в государство и его институты. Словами организации “Human Rights Watch”, их неудачи доходят до соучастия. Это также вызывает тревожные вопросы о самой идентичности Пакистана. В 1947 году, после раздела субконтинента, Пакистан был основан как государство для мусульман региона – а также меньшинств, которые в этом регионе проживают. Его основатель – Мухаммад Али Джинна – сам был светским человеком шиитского воспитания.

На протяжении десятилетий, на осадном положении оказывались различные меньшинства. Предвзятые законы против мусульманской секты Ахмадитов привели к тому, что руководство группы оказалось в изгнании, а ее последователи покинули страну, стали жертвами законов о богохульстве или потеряли близких в результате терактов, совершаемых теми же группами, которые преследуют шиитов. Осажденная христианская община находится не в лучшем положении, точно так же оказавшись в ловушке между воинствующим насилием и законами, которые делают их уязвимыми для преследования. Численность старинной общины Парси резко сократилась – в Торонто теперь, предположительно, проживает втрое больше ее последователей, чем в Карачи.

Предполагалось, что для шиитов все сложится иначе. Они долго мирно соседствовали с составляющей большинство суннитской общиной суфийского толка, вместе выходя на ежегодные религиозные процессии в месяц Мухаррам. Предрассудки существовали всегда, и фанатики сравнивали шиитов с “тараканами” и твердолобыми Деобандистами – сторонниками пуританского южно-азиатского течения суннитского ислама – объявляя их еретиками. Но в пакистанской господствующей тенденции они никогда не считались отдельным меньшинством. Например, в общественной деятельности шиитских политиков не выделяют по секте.

Тем не менее, если шииты в Пакистане не будут чувствовать себя в безопасности, это будет иметь серьезные последствия не только для страны, но и для региона в целом. Шиитское население Пакистана численностью поступается только соседнему Ирану, где шииты составляют большинство, а шиитский ислам внедрен в самое сердце политической жизни страны. В долгосрочной перспективе, это может стать самой дестабилизирующей из всех проблем Пакистана – и насилие не будет ограничиваться удаленными приграничными зонами, а будет разрывать самую ткань страны.

- Омар Вараич

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://world.time.com

Социальные сети