Прага. 1968 год.

Автор: Горелов Лев Рубрики: Интервью Опубликовано: 10-06-2009

С 1975 по конец 1979 года — Главный военный советник Вооруженных сил Афга нистана. Награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды. Во время Великой Отечественной войны воевал на 3 м и 2 м Украинских фронтах в должности командира авто матной роты. В 1968 году командовал 7 ой ВДД в Чехословакии.

В октябре 1975 года после беседы с маршалом Куликовым был назначен главным военным советником при президенте в Республику Афганистан. Ор ганизовал и провел ряд военных операций по освобождению городов Файзабад, Асадабад, Барикот, Хост, Ургун. В январе 1980 года Л. Н. Горелов назначен заместителем ко мандующего войсками Одесского военного округа по вузам и вневойсковой подготовке. С 1984 года в запасе. До настоящего време ни ведет большую общественную работу. С 1992 года является заместителем пред седателя комитета Одесского областного Совета ветеранов. Оказывает посильную помощь ветеранам войны в Афганистане. Проживает в Одессе.

В 6 м номере «Души подбитых танков» была опубликована первая часть интервью о войне в Афганистане. В этом номере предлагаем вашему вниманию его уникаль ные воспоминания о событиях в Чехосло вакии.

В мае месяце 1968 года я получаю шиф В ровку — прибыть срочно в Москву к Маргелову. Я прилетел, мы с ним расце ловались, он говорит: «Едем к начальни ку, к министру обороны».

Для меня это вообще было… Министр обороны и я.

Я, во первых, его никогда не видел, никогда не встречался, ну, ты знаешь, ко мандир дивизии есть командир дивизии.

Но, собрался, говорю:

— Товарищ командующий, какой во прос?

— Узнаешь.

Прибываем, входим в кабинет, лежат карты.

— Здравствуйте…

Командующий докладывает:

— Товарищ ми нистр обороны…

Его только не маршалом

звали, а он любил, чтоб ми нистром обороны…

— …Товарищ министр обороны, командующий Воз душно десантными войсками с коман диром седьмой ди визии прибыли по вашему приказанию!

— Здравствуйте! Генерал, обстановку знаешь в Чехословакии? — ко мне.

— Товарищ министр обороны, по пе чати…

— Ну, вот что: берешь командиров полков, переодеваетесь в другую форму и летите в Прагу. Разведка объектов, кото рые вы будете брать. А брать вы будете объекты вот эти…

И показывает мне: ЦК, Совет Минис тров, Министерство обороны, мосты, те лецентр, радиоцентр, вокзал.

Я говорю:

— Товарищ министр обороны, диви зия десантная, не готова драться в насе ленном пункте, — набрался смелости. — У нас и в уставах и наставлениях нет — брать, драться в городе. Надо время для подготовки.

Он отвечает:

— Ты генерал — ты и думай, будь здо ров…

Прилетаю в Витебск, там мой самолет стоит в Витебске, пересаживаюсь, приле таю в Каунас. Ёпт, не успел покушать, вдруг, срочно: «В КГБ на ВЧ…», — у меня в кабинете не было ВЧ, а был ЗАС. По этому…

Приезжаю. Маргелов: «Завтра во столько то часов будет самолет — с ко мандирами полков выезжайте в Прагу на разведку, под видом дипкурьеров, паке ты вам будут, которые вы должны вру чить там».

А у меня командиров полков четыре и я пятый…

«Переодеться в форму гражданского флота!»

Где форма, какая форма, где её брать?

Пошли на аэродром…

Я думаю, ни хрена не буду переоде ваться, оделся в гражданский костюм, ко мандиров полков всех одел. А как там, у летчиков, как погоны как-то по другому прицепляются. Один прицепил не так, а ему какой-то КГБшник в Минске гово рит: «Твою мать, перецепи погоны, ты ле тишь, а погоны неправильно сделал!»

Прилетаем в Прагу, создается авария. Мы задерживаемся, нам нужно остано виться на шесть часов. Почему авария: са молет посадили с аварийной посадкой.

Прибыли из посольства, вывезли нас. Приезжаем в посольство, нет, в штаб ШОВ, штаб такой был, Ямщиков. А там уже наших человек 20 генералов встречаю, уже они работают.

Я ему представился, приехал, пока жите мне вот такие, такие то объекты, чтобы долго не искать. Поехали. ЦК по смотрел, Министерство обороны посмот рел, Совет Министров — все посмотрели, они всем машины дали. Они самостоя тельно там передвигались.

А как все происходило: вы подъезжали, ходили, смотрели?

Ну, подъехал, посмотрел, вот так вот, да и все, зрительно, чтобы знать, сориен тироваться, как идти с аэродрома Рузыне сюда, какие подходы к этим объектам. В Прагу десантировался один полк, а два полка на другие аэродромы — Кбелы и Водоходы. Надо хоть выехать на окраи ну, узнать, как им входить сюда.

В общем, что надо знать о Праге? Там такие дома, литературные дома. Вот такой толщины стены. Вековые дома, вы пред ставляете, в какие века они построены?

Я думаю: «Как драться?»

Все, собрал всех, приехали на аэро дром, только дошли до самолёта, Ямщи ков приезжает, ящик коньяку ставит.

Я говорю: «Товарищ генерал, как же мы его будем пить, этот коньяк? Я сразу в Москву лечу».

Выпили по 50 грамм.

— Забирай свой ящик!

Я командирам полков:

— Заберите, пейте его, этот ящик, ос тавьте мне несколько бутылок.

Забрали.

Прилетаю в Москву ночью, меня встречают Крипко — командующий воен, но транспортной авиацией, Маргелов. Я докладываю обстановку, все доложил.

Потом вернулись в Витебск из Мос квы.

«Что будем делать?» — спрашиваю у командиров полков. Ни одного учения не проведено ни с ротой, ни с батальоном, ни с полком по взятию населенного пунк та или какого-нибудь дома.

В уставах ВДВ нет такого, не предназ начено, чтоб драться в городах. В уставах общевойсковых, пехота где, там тоже ни чего нет — «особенности ведения боевых действий»…

Что делать? Ребята из деревень, неко торые и в домах то городских не были, не знают, что такое многоэтажный дом.

Собрал я ветеранов, которые в от ставке, которые когда-то брали населен ные пункты во время войны. Пишем вре менное наставление по взятию дома. До ма как дома, не в мировом масштабе, а как крупный дом брать. Выводим диви зию, полки, а полки стояли раздельно, а в каждом городе есть микрорайоны. Так вот, с рассвета и до тех пор, пока люди придут с работы, мы там тренирова лись — взятие населенного пункта от рабатывали. А это тактика другая: штур мовой отряд, отряд обеспечения, огневое обеспечение, отделения прикрытия — это целая новая тактика для десантников, да и для всех. Брать населенный пункт — это создавать штурмовые группы надо. Тренирую месяц, говорят: «Комдив с ума сошел! что такое? Всех вывели, с утра до ночи, до прихода рабочего класса, штур муют…»

А как вы штурмовали?

Создавали группы, атаковали, захва тывали, атаковали…

А народ?

А народа нет с утра и до вечера, до прихода рабочего класса штурмовали. Использовали в основном микрорайоны, здания, дома, которые строятся…

Там же все равно есть какие-то дети, пенсионеры…

Мы согласовали с рабочими, с руко водством. Я легенду дал, что ВДВ отраба тывает новый устав, который пишется. Надо опыт, хотя бы на учении. Вот под этой легендой я муштровал дивизию. По том я её в июле, в первой половине, снял, выкупал, переодел, и стали заниматься строевой там, но без отрыва от городков.

Где-то 10 или 12 августа — тревога. У меня пакет: выдвигать дивизию на 9 аэ родромов.

В Прибалтике все аэродромы задейст вованы, калининградский аэродром, один белорусский аэродром. Пошла дивизия туда, в исходные районы, там встали. А что делать — ожидать.

Нашли ракетные войска, там уже дали команду, погрузили ракеты учебные и во зят рядом с населенными пунктами, гово рят, что пришли солдаты рыть укрытия для ракет и шахты — это опять, чтоб заду рить головы, чтоб у людей, у населения, дурных мыслей не было, зачем пришли десантники.

Потом командующий прилетел. Я ему:

— Товарищ командующий, ночевать на аэродроме?

— Что? А где ты спишь?

— В лесу…

— Ты что командующего отделяешь от войск? Поехали туда!

Поехали, палатку ему поставили. Он отдал приказ, подписанный министром обороны, я отдал приказ войскам, и он улетел. А 21 августа, в 10 часов вечера, как будто, да, в 10, вся дивизия вперед — на самолеты, и начали погрузку.

450 самолетов, самолётовылетов, вез ли меня в Прагу, три авиационных истре бительных полка — в Германии, Польше прикрывали переброску.

Шли то на десантирование, вот это пометьте, шли на десантирование, а не на посадку. Десант не посадочный, Полит бюро два раза решение принимало, вы брасывать или сажать, и приняло мудрое решение — сажать. Если б нас ночью вы бросили, то половину дивизии… Знаете, сколько людей было на аэродромах, сколько самолетов, сколько людей бы я погробил?

Посадили. Каждые 30 секунд самолет садился: раз, раз, с полосы, с полосы, сра зу выгружали, выгружали, выгружали…

И пошли в Прагу.

Но, момент один есть. Дивизия, зна чит, артиллерия на машинах, минометы 120 мм на машинах… Ну, самоходки, са мо собой, и так далее. Но пехота то вся… Только радиостанции у командиров. Ведь у десантников то не было машин. Это сейчас они на боевых машинах, а у нас не было машин.

Так вот, мы десантировались и пош ли, каждый знал куда идти, кто в ЦК, кто куда, но как идти? А на аэродроме, сотни автомобилей стоят, это иностранцы, они же и не закрывают эти машины, а десант ники все знают, как водить машины, так они угнали все эти машины!

Я когда сидел в Генштабе и смотрел с балкона — вы видели в кино, как батька Махно — вот он играет на гармошке, сидя на тачанке. Так и они: сидят на этих ма шинах, облепили их, и входят в Прагу.

Вошли. Что нас спасло от кровопро лития? Почему в Грозном мы потеряли 15 тысяч наших ребят молодых, а в Праге нет? А вот почему: там были готовы отря ды, готовые заранее, Смарковский руко водил, идеолог, и другие, которые высту пали против Свободы. Они сформировали отряды, но оружие не выдавали, оружие по тревоге — приходи, бери оружие. Так мы знали, наша разведка знала, где эти склады. Мы захватили склады в первую очередь, а потом брали ЦК, Генеральный штаб и так далее, правительство. Первую часть сил мы бросили на склады, потом всё остальное.

Короче говоря, в 2 часа 15 минут я приземлился, а в 6 часов Прага была в ру ках десантников. Чехи утром просну лись — к оружию, а там стоит наша охра на. Всё…

В 10 часов, поступил приказ из Мос квы вывезти правительство и Дубчека на аэродром и отправить в Москву, на пере говоры. Всех их вывезли туда, но уже вы возили не десантники, а БТРы 20 ой ар мии. Я только помогал их вынимать всех, вытаскивать.

Довезли к аэродрому, получили расшифровку — Дубчека оставить. Осталь ных отправить самолетом, а Дубчека оставить, чтобы он обратился к народу. Я думаю, дай поеду, посмот рю на Дубчека. Ну, на до же посмотреть, верно? Приезжаю, представляюсь ему: «Товарищ Генераль ный секретарь, командир седьмой дивизии такой то, здравствуйте!» Он выходит из машины, а тут караул, охраняют, зам. комдив — полковник, начальник-ка раула.

Он мне говорит….

Вот когда я это расска зывал, то министр чуть со смеху не умер!

Говорит: «Товарищ генерал, а у вас нет чекушки, ну, выпить? То есть, 100 грамм, не чекушки, 100 грамм?»

Я говорю: «Товарищ Генеральный се кретарь, у нас сухари есть, сухпай есть, все у нас есть, накормить вас могу, но водки нету…»

А сержант сзади стоит, говорит: «То варищ генерал, у меня есть чекушка!»

Твою мать, я как услышал, сержант, в карауле!

Я когда министру рассказывал, он со смеху катался!…

Потом пришла 20 я армия, я ей все объекты передал, вывел дивизию в лес во круг аэродрома. Чтоб дурака не валяли, сказал, что мы прилетим — будет инспек ция. Давайте готовиться — строевой зани мались, ну разной хернёй. Короче говоря, потом погрузил всех в поезда и отпра вил, а сам улетел самолетом. За это вре мя встречался с Дубчеком, с Черником, с Свободой… Как встречался — уже при ёмы пошли, на приёмах встречались.

Вы же парад там проводили.

Да, в одно время, получаю телеграм му — встретить командующего. Я его встретил, привожу, говорю: «Товарищ ко мандующий, представлю вам всю диви зию. Я её сам не видел целиком, потому что они стояли по полкам».

А тут всю дивизию построил на Рузы не, даже девчат в форме десантной, по следняя колонна — медсанбат. А я трени ровался, потренировался, Маргелову ма шину дал, себе машину, на машинах встретились, как положено. Привезли по сла, все посмотрели парад… А девки кра сивые идут, б….

Он говорит: «Ох, лет десять назад, да как бы…»

Я говорю: «Товарищ командующий, не прибедняйтесь!»

Потом прием сделали и так далее. Всё, улетел он в Брно, там 103 я садилась и си дела.

Вот вы говорите, что перед тем, как вам лететь в Прагу, прилетал Маргелов, отдал приказ и улетел.

На аэродром, там, где мы были в ис ходном положении.

Вы с ним друзья, товарищи, как коман дующий он отдал приказ, но по человечески Василий Филипыч что-то должен был вам сказать?

Ничего, расцеловал и сказал: «Лев, я тебя жду с победой!»

Вот и все, больше ничего, ну, что он мне мог добавить? В приказе министра обороны, который он привез, все распи сано. И следил, как я все переработал и полкам отдавал приказ.

Вы в то время были командиром диви зии. Всё-таки уже достаточно высокая долж ность, чтобы не только думать о выполне нии приказа, но и иметь какое-то своё отно шение, может быть… Когда в мае вы ездили на разведку, когда получили приказ — у вас было свое отношение к происходящему?

Значит, первое — я посмотрел Прагу, народ смотрел, внешне смотрел, не об щался с народом. Но я до этого встречал ся, приезжали ко мне в дивизию чехи опытом обмениваться. Что вам скажу? Я воспринял приказ так, как надо, и всё сделал, чтобы меньше потерять людей, и я этим горжусь, что операция прошла бескровно.

Ну, чистил автомат солдат и по нео пытности и халатности прострелил себе руку или ногу. Но это не боевые потери.

Но, чисто по человечески я вам ска жу — можно было обойтись без опера ции. Мне кажется, не надо было вводить войска, не может быть, чтоб нельзя было договориться. Понимаете, силой, мы все стараемся силой решить. Скажите, что, в Чечне нельзя было решить не силой? Это сугубо мое лич ное мнение, у руководст ва были свои, видимо, данные о положении в Чехословакии. Но, моё вот личное мнение, как там побыл я, три месяца почти, вот такое… Мы по том с ними встречались со всеми — офицерами, генералами — на всех ме роприятиях, и я, потом ШОВ, наш штаб, пред ставители штаба объеди ненного Варшавского до говора, группа генералов там целая си дит. И я не думаю, что они были согласны с вводом, первое, что я с со знанием, сердечно, принял приказ, че стно его выполнил, сделал все, чтоб без потерь было, а второй вопрос — вводить или не вводить. У меня личное такое, есть сомнение — не вводить. Можно до говориться было со страной.

У вас был приказ, у командиров пол ков, наверное. А вниз, до какого уровня? Офицеры понимали, куда летим, что за дача и так далее?

На аэродроме, перед посадкой в ис ходном районе, была поставлена задача, какой брать объект. Были выданы всем не сами карты, а скопированы карты Праги, где все объекты, они до команди ра батальона имели эти схемы, где какой объект. Это все было сделано, как поло жено.

А ниже?

А ниже — уже перед самой посадкой. Но уже все, я скажу, догадывались, что мы куда-то идем, но не знали, что в Чехо словакию. А перед посадкой, перед са мой посадкой, солдатам довели.

Чтобы не просочилось это, ведь опе рация, вы правильный вопрос задали, операция проведена по оценке тогдашне го президента США — блестяще, скрыто и неожиданно для американцев. Неслу чайно мы ракеты возили стратегического назначения, говорили, что мы тут копа ем, чтоб население литовское знало, что мы тут оборудуем позиционный район для ракет. Хотя мы там ничего не делали. Солдаты там жиреть стали оттого, что пи тались хорошо, кормили хорошо ребят, как нужно.

Я просто этот вопрос потому и задал….

Вы правильно задали вопрос. Как могли от американцев утаить две диви зии? Как могли утаить — плохо разведка у них работала.

Или хорошо у нас.

И наша сработала хорошо.

То есть, солдаты, когда летели в само лете, уже знали куда летели…

Знали, но был такой казус, нужно ли, сам посмотришь, для печати…

Значит, когда первые мы высади лись, я первым самолетом шел…

О первом самолете — Гречко мне не разрешил идти, командиру дивизии, пер вым самолетом. И вообще, не положено командиру дивизии лететь первым само летом. Ему надо лететь где-то за передо вым отрядом. Почему я полетел первым, потому что я уже знаю, как комдив, где какой объект, сейчас сядем, как уточнять все, понимаете.

Но когда мы сели, разведрота атако вала не командный пункт на аэродроме, а пожарную команду. Здание пожарной команды красивое такое же, как и ко мандный пункт на аэродроме.

А ещё одну деталь я вам забыл ска зать — я тренировал дивизию, передо вые отряды, как только они садятся, вы брасываются, выкатываются из самоле та, на выстрел отвечать тысячей выстре лов…

А я подлетаю, а Рузине освещено — ходят дети, женщины. Приземляюсь поч ти — все недалеко от главной полосы, где я садился.

Что делать? Я командиру авиацион ной дивизии говорю, по радио передайте — не стрелять! — в следующие самолеты. А сам бегу в самолет, а там у меня 82 че ловека сидит, кричу: «Не стрелять, не стрелять!» Кто меня слышит? 4 мотора работают!

Когда открылись люки, я вот так раз руки (крестом перед собой — А. Ш.) и люди поняли, что стрелять не надо, вот скажите, ни слова не сказал. Когда я что говорил, меня никто не слышал, я просто сам растерялся. Думаю, сейчас выскочат, как дадут залп…

Я это и уточняю, когда вы садились — уже без парашютов?

Уже без парашютов, уже парашюты выброшены, как выброшены, сложены, потом мы их с трудом вывезли в Совет ский Союз. Они, самолеты, взлетали сра зу потом: раз и пошел, раз и пошел.

Какие были потери?

Я горжусь тем, что операцию провел бескровно. Потерял там одного солдата, и то позже, в обычной жизни.

То есть, сопротивления не было?

Только в ЦК. Значит, в ЦК девять человек чехов убили наши. Дело в том, что они прошли через подвалы и вышли на противоположной стороне, коридор длинный, вы знаете, служебные эти по мещения. И караул наш стоял в кабинете Дубчика, а пулеметчик сидел метров за 50 до этого кабинета и увидел — эти идут, бегут с автоматами. Прицелился и дал очередь. Он тогда из пулемета всю ленту разрядил. Чехов потом вертолетом увезли. Где похоронили, не знаю.

А вот ещё интерес ный эпизод: командир разведроты докладыва ет — он у меня ЦК брал: «Товарищ командир, сейчас освободят Дуб чека».

А там собрались ты сячи людей: «Дубчек, Дубчек. Дубчек, Дуб чек!»

Прут. А разведро та — сто человек.

Я говорю: «Стрелять в воздух!»

Он стал стрелять в воздух, они отошли, а в это время, к моему счастью, танковый полк подошёл 20 ой армии, стал кругом ЦК и на этом все кончилось — их вывезли на аэродром. Повезло просто, а то могло быть крово пролитие.

А танки потом начали жечь?

А это когда они шли, их забросали бутылками с горючей смесью. Кто-то из молодёжи и пацанов, когда они уже при шли в себя. В центре мы объекты все кон тролировали, это где-то, в каком-то рай оне их забросали.

И ещё я видел фотографии, там ЗУшка какая-то сгоревшая была?

Наверное, подожгли тоже, я уже-де тали эти не знаю, это не моя зона была, стопроцентно.

Ещё, я слышал, что участвовали-ка кие то подразделения из других соцстран. Кто в этом участвовал?

Доклады то были. Ко мне на усиле ние прилетел полк болгарской армии, он был в моем подчинении. Я ему поставил задачу оборонять аэродром, сама диви зия же ушла в Прагу, он у меня был как бы во втором эшелоне. А немцы хотели войти с севера. По одним данным — во шли, по другим — не вошли.

Вы говорили, что у этих болгар был-ка кой-то инцидент?

Был, ночью перерезали человек во семь, отделение, головы отрезали им и оставили прямо там.

Вы рассказали про сержанта, который водку нашел для Дубчека, а что было сер жанту потом?

Ничего! Я на него искоса посмотрел, даже ничего ему не сказал. Ну, выручил, елки палки! Я думаю так — не один этот сержант прихватил с собой в Чехослова кию бутылку. Это у нас не было ничего, мне потом привезли уже, у меня ведь эс кадрилья целая была. Она снабжала ди визию, питался я оттуда же — из Совет ского Союза. Мне Снечкус (Первый сек ретарь ЦК КП Литвы — А.Ш.) прислал самолет коньяка, водки, колбасы, сы ра — целый самолет.

Вы ещё рассказывали, как главноко мандующему помидором дали.

Он ехал по Праге и мне говорит: «Я думал, тут по трупам буду ехать, а все гу ляют…»

Я говорю: «Вы закройте, плащ на кидкой свой мундир…»

А в это время помидор — раз ему сю да, в грудь…

Я говорю: «Вот видите, боевые дейст вия идут!»

Социальные сети