Прапор. Жизнь и кавказские походы А. Н. Кузнецова

Автор: Колчин Денис Рубрики: Эксклюзив, Россия/СНГ, Судьба, Кавказ Опубликовано: 31-08-2016

1.JPG

- фото Дениса Колчина

31 августа исполняется 20 лет Хасавюртовскому перемирию, завершившему первую чеченскую войну, очередной этап большой северокавказской трагедии. Доперестроечный Грозный, кампании 1995-1996 и судьба известной правозащитницы и журналистки Натальи Эстемировой, в той или иной степени, оказались фактами биографии жителя старинного среднеуральского городка. 

***

Прогулка

Частный сектор Камышлова – холмистый лабиринт. Легковушка идет вверх-вниз, вверх-вниз. А потом – направо и налево, налево и направо. Солнце лупит то в лобовое стекло, то в боковые. Маленький костистый старший прапорщик в отставке Александр Николаевич Кузнецов азартно бросает руль из стороны в сторону.

- Спасибо, что встретили. Сам я от автовокзала точно не добрался бы, - говорю, примечая очередную чуднУю надстройку над чьим-то «коттеджем» и вспоминая Махачкалу.

- Тут сложно, конечно.

- Столько поворотов…

- А я уже все наизусть знаю.

- У вас приусадебный участок?

- Да, тещин дом. Я там с 1979-го. С того времени, как познакомился с женой. Думал, пойду, прогуляюсь. И остался.

- Хорошая прогулка.

- Так точно. 37 лет вместе уже, - широко улыбается Кузнецов, - Приехали!

Останавливаемся около небольшого одноэтажного домика. Перед ним – палисадничек. Пока Кузнецов загоняет «карету» в гараж, прохожу в миниатюрный внутренний двор. Тут и дровяник, и автомастерская, и овощная яма. Прямо – дверца с вмонтированной в нее круглой, из прозрачного пластика, выпуклой крышкой от стиральной машинки. За дверцей – миниатюрное картофельное поле, уместившееся между деревянным сортиром и баней. Банные «ворота» тоже оснащены крышкой от стиралки.

- Без работы не могу. Забор сделал. Пять датчиков движения на территории установил, - перечисляет Александр Николаевич.

- Писали об одном случае – мужик у себя на огороде растяжку поставил, вор подорвался, а садовода посадили.

- Разумеется. Это же уголовно наказуемо. Надо же понимать. Зачем боевые использовать? Зато сигналка вполне подойдет.

В жилой «половине» нас встречает супруга старшего прапорщика, Татьяна Андреевна.

- Для меня Танюша. Солнышком зову ее.

- Очень приятно. Кстати, не расскажете о подробностях прогулки?

- Еду, значит, в автобусе в день города, - начинает Кузнецов, усаживаясь в креслице, - Приметил Танюшу. Спрашиваю: «Девушка, а сколько времени?»

- А у самого часы на руке, - смеется Татьяна Андреевна.

- Она отвечает. Я продолжаю: «Так вашим часам двух камней не хватает (1)». Увязался, в общем. Потом съездил по путевке на Северный Кавказ – в Алагир. В Грозном тогда первый раз побывал. Вернулся и сразу к ней. Судьба. 

***

Плохие мальчики

4.JPG

- фото Дениса Колчина

- Хорошо. Ну, а с армией-то у вас как отношения складывались?

- Меня тянуло туда, - вновь озаряется Кузнецов, - У меня и день рождения-то 23 февраля. В 1973-1975-м служил срочную во внутренних войсках. В ЗАТО под Пензой. Нам по 18 лет всего…И служба боевая. Пропустил нарушителя, не выстрелил – плохой мальчик. Выстрелил – тоже плохой мальчик.

- Сплошные плохие мальчики…

- Так точно! Позже в другой части ЧП случилось. Часовой на КПП открыл огонь по нарушителю, а попал в прохожего. В итоге, автоматы стали забирать. Оставили штык-ножи и делай, что хочешь.

- И сколько вы, в целом, вооруженным силам отдали?

- 17 лет, восемь месяцев. После срочной Таню встретил. Поженились. Работал на заводе, затем трактористом-бульдозеристом в ДРСУ. Квартиру не дали и в 1984-м опять посетил военкомат. Получил направление в инженерно-саперный батальон. Стал сержантом. В 1985-м закончил школу прапорщиков в Ахтырке. Сейчас покажу кое-что.

Кузнецов стремительно поднимается и оказывается возле шкафа.

- Вот. Моя форма. Советская. Парадная. Могу прикинуть. Правда, она на мне уже не сходится.

- У вас тут и награды.

- Да. Знак за отличие в срочной службе. За выслугу. А это «чеченка» моя. 1995-й.

- «Замечательный» период.

- Именно, - произносит Александр Николаевич, вешая форму в шкаф и возвращаясь в кресло.

*** 

Там лучше

а5.jpg

- фото из архива А.Н.Кузнецова

- Сперва мы должны были выдвигаться из Елани в Екатеринбург 10 января 1995-го. 2-го числа прибегает посыльный и говорит: «Товарищ прапорщик, у вас отправка 3-го». По-быстрому собираемся, плац, оркестр. Прибываем в 32-й военный городок. 4 января – распределение командного состава по подразделениям. Меня причислили к 324-му мотострелковому полку. Назначили комвзвода специальных работ, хотя служил техником автомобильно-ремонтной роты.

- Кто у вас в подчинении находился?

- Десять срочников на трех машинах ЗИЛ-131. Весь личный состав доставлялся самолетами из Забайкальского военного округа. Конечно, не подготовлены…Да и мы…Приходилось и самому на ходу учиться и солдат также учить. У меня только два профессионала состояли – сварщик и токарь. Задачи? Зарядка и ремонт аккумуляторных батарей, пайка, электросварка, восстановление техники. Оружием снабдили – автоматами, гранатами. Гранатомет РПГ-7 имелся. Его чуть погодя разобрали за ненадобностью.

- А из Екатеринбурга…

- Из Екатеринбурга уходили в ночь с 15 на 16 января. Я дежурным по кухне заступил. И свердловчане нас провожали: «Вернитесь, мужики, живыми!» 1941-й напоминало. До сих пор перед глазами…

- Атмосфера в полку какая была?

- Ну, духом не падали, но в семье не без урода. И это имело место, - тут Кузнецов выразительно щелкает себя по горлу.

- Иными словами, настигла вас война…

- А я не жалею. Там лучше, чем здесь.

- Почему?

- Здесь я, - естественно, в то время, - старший по погрузке, старший по уборке территории. А там чувствовал себя защитником родины, командиром. Мой взвод раз в четверо суток нес караульную службу на постах. Там ты себя проверяешь. На что ты способен - вот в чем вопрос.

- И что вы увидели там?

- Увидел войну. Обгоревшие дома, полуразрушенный мост через Терек. Зашли с севера, встали на «точку». В феврале с двумя солдатами поехал в Ханкалу через Грозный. Смотрим, стоит русская семья – женщина, мальчик и девочка, есть просят. Вокруг – развалины. Жуткая картина. Отдали им паек. Помогли. Потом и чеченцам помогали…. Да чего греха таить? По отношению к местному населению много негатива было. Мародерство на зачистках…К счастью, на моих руках этого нет.

- Некоторые обогатились, - замечает Татьяна Андреевна.

- А я привез пустой вещмешок. Зато с чистой совестью.

- Не помните, где полк располагался?

- Точно не скажу. Помню только, людей много погибло тогда. Три танка сгорели. Зрелище, мягко говоря, не из приятных. Активная броня не везде. Выстрел из РПГ, детонация боезапаса… Их разбросало на десятки метров. Но лично я в атаки не ходил.

- Но пули-то свистели, - добавляет солнце отставного старшего прапорщика.

- Ну, так всякое случалось. В феврале поступил танк Т-72, которому выстрелом из гранатомета пробило пушку. Парнишка, ездивший на нем, аж плакал.

- Ему было жалко танк? – спрашивает Татьяна Андреевна.

- Было, - кивает Кузнецов, - Машина хорошая, а пушку в поле не поменяешь. Только на заводе, в Ханкале.

- Часто полк перемещался? – это уже я интересуюсь.

- Раз пять, если не ошибаюсь. С точки на точку. Когда шли колонной, нас сопровождала «Шилка». Приказ командира – лупить по проезжавшим мимо, не останавливающимся автомобилям. Колонны-то обстреливали, в том числе, из машин. «Шилка» в ответ как даст – и всё, нету. Подействовало. Стали тормозить.

- Потери?

- Не у меня. Я же служил на пункте управления ремонтным подразделением.

- Но товарищей-то хоронил, - возражает хозяйка.

- Случалось.

- И тебя ведь самого ранило.

- Да это ерунда!

- В ногу.

- Да чепуха. Ну, чего ты говоришь?

Тут уже я не выдерживаю:

- Что же случилось?

- Сидели возле костра. Один солдатик патрон туда кинул. Пуля вылетела и в меня.

- А еще ты рассказывал, как тебя обстреливали, когда ты в машине ехал.

- Просто полк передислоцировался, а полевая кухня не успела. Мы с солдатом повезли сухой паек. По пути нам дверку продырявили. Ну, ничего страшного.

- Вдвоем ездили? – удивляюсь.

- Вдвоем. Душа о солдатах болела. Я свою миссию выполнял. Правда, получил по шее от начальства вышестоящего. Но, в конце концов, знал, что накормил своих людей. Они же мои дети. Или другая история. Стоял в ночь начальником караула. Вдруг, слышу, грузовик «Урал» кто-то заводит. Выбегаю. Пару очередей в воздух. Стоп машина. Трое рядовых. В Грозный зачем-то собирались. Я их по палаткам разогнал. Утром докладываю: «Товарищ капитан. То-то и то-то». Он: «Почему не стрелял?» «А как я стану по беззащитным стрелять? Их же матери дома ждут». Жалко мне их было.

- Контрактников вам присылали?

- Одного. Вообще, они в апреле 1995-го стали приезжать, но не ко мне. Не профессионалы. Да, военкоматы выполняли план. Я на тот момент уже почти 12 лет служил. Все вдоль и поперек знал. И тут появляются контрактники. Автоматы заряжать не умеют, гранаты бросать не умеют. Часть из них шла со стройбата. Только лопаты в руках держали. А если гибли, то, в основном, по глупости. То на растяжку по пьянке налетят, то еще что-нибудь в этом духе.

- С местными жителями пересекались?

- Да. Однажды поехал за водой, а на обратном пути вижу – чеченки собрались, охают, ахают. Оказалось, заряженные снаряды от пушки БМД-1 кто-то вывалил. Чеченята возле них уже бегают с молотками. Ну, я пошел, разрядил. Меня не волновала их национальность – русские или чеченцы. Лишь бы невинные не пострадали. Люди-то не плохие. Всегда нравилась добропорядочность чеченок. Не пьют, не курят, не расхлябанные. Честные. На рынке в Грозном меня никогда не обсчитывали.

- Кстати, журналистка Наталья Эстемирова (2) – наша знакомая с детства, - неожиданно сообщает Татьяна Андреевна.

- Ничего себе…Серьезно? – возникновение очередного сюжета на секунду ошеломляет.

- Мы жили в соседних домах. В школе Наталья училась вместе с моей старшей сестрой. Отец у нее из Чечни, а мать камышловская. Он вернулся на родину и дочь к нему перебралась. После смерти Натальи дом ее матери дотла сгорел. Наташину маму чудом спасли – буквально выбросили со второго этажа на руки людям. Она сейчас у другой дочери живет, в Екатеринбурге.

***

Перерыв

5.JPG

- фото Дениса Колчина 

- А когда вас домой отправили? – обращаюсь к Александру Николаевичу.

- В июне 1995. Вернулся и случилась у меня стычка с командиром рембата. Я не стал выполнять незаконный приказ. Он заключался в том, что офицеры и прапорщики должны охранять свинарник. У нас ведь в части подсобное хозяйство имелось. Я сказал: «Товарищ подполковник, ваш приказ незаконный. Буду его обжаловать». А он: «Товарищ старший прапорщик, а я вас при первой возможности уволю». «Я тебя съем!» - так он еще говорил.

- Кто должен был охранять-то? Солдаты?

- Так точно. Но они его пропивали.

- А для старшего прапорщика было оскорбительно охранять свинарник, - добродушно подкалывает мужа Татьяна Андреевна.

- Оскорбительно, - подтверждает Кузнецов, - В то время у нас по военным городкам паниковали в связи с введением дополнительных нарядов. В частности, водокачку требовалось охранять

- Соглашались?

- Соглашался. Ну, что за охрана? Без оружия. Одна собака и два солдата в придачу. Полусуточный наряд. Еще, кстати, мне путевку давали – в полуразвалившийся военный санаторий в Ленинградской области.

- Типа реабилитация?

- Так точно, - усмехается Кузнецов, - Потом чеченская разнарядка пришла. Я руку поднял и в октябре снова уехал.

- А вы что сказали? – оборачиваюсь к Татьяне Андреевне.

- Что я сказала…, - вздыхает она, - Понимала: что ни говори, по-моему не будет. Обратной дороги нет. Он ведь упертый. Если решил не охранять свинарник, значит не станет.

Александр Николаевич кивает.

***

Хватало только смерти

а3.jpg

- фото из архива А.Н.Кузнецова 

- Во вторую поездку ухудшилось продуктовое снабжение. На нас забили. Хватало только смерти. Боеприпасов и оружия – во, стреляй не хочу. Но, допустим, в ремонтной роте из положенных 80 присутствовали 50-60 человек. В моем взводе вместе десяти – семеро. Малыми силами одолевали.

- В 1996-м 324-й осаждал, в частности, Гойское…

- Верно. Очень жесткие воспоминания. В феврале 1996-го наша разведка, - семь человек, - туда ходила. Живым никто не вернулся. Полуживым – их командир, капитан, попавший в плен. Я их лично домой провожал. Они летели на Ми-8, «грузом 200». Вертолетная площадка рядом с нами располагалась. Сюда необходимое забрасывали, а обратно – убитых и раненых.

- Вы лично Гойское наблюдали?

- Штурм наблюдал. Как Ми-24 на него заходили, как «сушки» бомбили. Грохот страшный…Кстати, в пяти километрах от нас стоял 245-й мотострелковый полк. Их колонну в апреле разгромили под Ярышмарды (3). У них была привычка салютовать. Идут с Ханкалы и в белый свет палят. Мы в тот день подумали: «Опять москвичи стреляют». А это их убивали. Я в ту ночь заступил начальником караула и мой личный состав выносил раненых. Тягач наш вытаскивал сожженную технику. Потом прилетела комиссия от генпрокуратуры, начала расследование. Я, в частности, охранял эту группу. Побегали по сопкам…

- Предположения о причинах случившегося высказывались?

- Предположение одно – плохая разведка. Огневые точки оказались подготовлены заранее. Гильз калибра 5,45 там вообще не нашли. Только 7,62. В принципе, ситуация классическая сложилась. Впереди шел танк Т-80. Его первым подорвали. Потом последнюю машину и затем - по колонне. Так ребята погибли. А шли с госпиталей, пополнение…

- В том же месяце Дудаева убили. Вам объявляли?

- В обязательном порядке. Перед строем. Также, строем, и на выборы.

- Итоги выборов разочаровали?

- Нет. Я ведь там не жил.

- Погодите… В смысле?

- Мы на местных, чеченских выборах голосовали! – смеется Александр Николаевич, - А какое нам дело? Сегодня здесь, завтра улетел. 3 мая 1996 я уже дома был.

***

Пенсионер не унывает

7.JPG

- фото Дениса Колчина 

- Официально, 31 августа 1996 война закончилась. Ваши общие впечатления.

- Чувство выполненного долга. Я знал, на что шел и не имел права не идти. Кто бы вместо меня отправился? Сам ведь рапорты писал. Сейчас нас уважают, а раньше плохо относились. Думали, что мы заработать хотели. Люди не понимали.

- На вторую кампанию почему не поехали?

- Не падает снаряд третий раз в одну воронку, - констатирует Кузнецов, - Да и разнарядки не было на Дальний Восток, а я на тот момент служил в инженерно-саперной учебной бригаде на берегу Амура. Потом дембельнулся. В 2004 получил удостоверение ветерана. Правда, документы за первую командировку потеряли при расформировании батальона в 1998. Все делалось бегом-бегом, об стенку лбом. Писал в архив…Бесполезно.

- Хотели бы сейчас Чечню посетить, посмотреть?

- Нет. В Моздок я больше не ездок. Ни к чему душу бередить, - отвечает Кузнецов и, помолчав, добавляет, - Все нормально.

- А здоровья нет, - роняет Татьяна Андреевна.

- Ранение дает о себе знать?

- Чепуха, - отмахивается Александр Николаевич, - Четыре операции перенес, в том числе тяжелую, по смене сосудов. Но ничего, хожу, духом не падаю. Спиртным не увлекаюсь. Табачком только.

- Ноги у тебя болят.

- Так это возраст. Ерунда. Поболят и перестанут, - парирует старший прапорщик.

- Героически ко всему относится, - комментирует Татьяна Андреевна.

- Правильно. Отчаиваться, что ли? Главное, не вешать нос. Я постоянно занят, постоянно модернизирую. Вот тут у меня, например, дистанционное управление для телевизора встроено.

Кузнецов тянется к светильнику над кроватью, жмет на кнопку. «Ящик» включается.

- Ну, надо же. Нанотехнологии! – смеюсь.

- Пенсионер не унывает! – поддерживает Александр Николаевич, - Ладно, пойду, покурю.

Выхожу за компанию.

- Год не смолил. Сейчас опять бросать собираюсь.

- А отчего начали?

- Когда крайний раз лежал в госпитале, депрессия какая-то накатила. То ли от лекарств. То ли старость уже. А закурил, вроде полегчало.

- Ясно. А тут что? Скважина?

- Ага. Плюс накопитель на 200 литров есть. Распределение на кухню и умывальник. В темное время врубаю лампочку и виден уровень воды в бочке. Если надо, можно насосом подкачать.

- Да вы просто находка.

- Мне так жить интересней. Чем-то занимаешься, увлечен, деньги на дело тратишь. Время быстрее летит. Канализация, правда, отсутствует. Дороговато ее проводить.

Позже, на пустынном прогретом солнцем камышловском автовокзале, к нам подгреб пьяненький мужичонка лет 35 с подбитым глазом, попросил сигаретку и, не получив желаемого, двинулся дальше.

- Многие из моих знакомых тоже спились, сломались, - задумчиво промолвил Кузнецов.

- Но вы-то удержались.

- Удержался. Благодаря силе воли. И Танюше.

а4.jpg

- фото из архива А.Н.Кузнецова 

***

Камышлов – Екатеринбург.

Май-июнь 2016.

Денис Колчин

*** 

Примечания:

1 – камни в наручных часах используются для стабилизации трения и понижения степени износа контактирующих поверхностей механизма.

2 – Наталья Эстемирова – известная чеченская правозащитница и журналистка. Похищена в Грозном 15 июля 2009 и убита.

3 - 16 апреля 1996 около чеченского аула Ярышмарды боевиками была сожжена колонна 245-го мотострелкового полка. Погибли 95 российских военнослужащих.

Социальные сети
Друзья